А что было в Мечено?

Лика шутит, а Катя спасает дерево

Ну Катька! Ну егоза! Забралась на невысокую толстую ветку дерева и повисла вниз головой, свесив свои белые кудри. Говорит, теперь ленивец она. Ага, а я ёжик. Только сейчас норку выкопаю себе и грибы на колючки надену.

– Ну и дурочка ты, Лика, и не живут они в норах, и ничего на спинах не носят. Разве что листья какие случайно.

– Ты сначала вернись к людям на землю, а потом поговори, энциклопедия ходячая.

По стволу пополз неведомый жучок, и я тут же отпрянула подальше, хотя хотела лезть за подругой. Желание как рукой смахнули, и я осталась возле дерева. А Кате хоть бы хны, висит себе, только лицо покраснело.

Солнце неумолимо пекло, но в тени, которая раскинулась под деревом, мы сняли кепки, наслаждаясь прохладой, и закинули их на торчащие сучья. Не хуже любой другой вешалки, скажу я вам.

– Ух, – Катька вернулась в сидячее положение, обняв ветку ногами, – что-то мне надоело быть ленивцем...

– Будь человеком! – возмутилась я, стоявшая и ожидавшая её уже десять минут, пока она наобнимается с деревом.

– Скучно! Хочу быть птицей, – Катя встала, выпрямилась и развела руки, медленно махая ими и балансируя на ветке, – воробушком, например, маленьким и быстреньким.

– Ага, и Васька бы тебя слопал, – расхохоталась я.

Юмора моего подруга не приняла, она часто тыкала мне, что так шутить не надо – обидно. Ну если это её обижает, то она сама виновата! Кто же её просил обижаться? Уж точно не я.

– Ой, а кто это?

Я посмотрела туда, куда Катя показывала пальцем, и мне снова стало плохо. Это полз всё тот же жучишко, красно-коричневого окраса. Он был так мал, что заметить его было нелегко, но глаза двух любознательных девочек улавливали любую живность. Катя даже вела тетрадки с описанием всего, что мы встречаем. А если удавалось что-нибудь дернуть, то вообще сказка. У пернатых обязательно перо подберем или скорлупку от яйца. От змеи нашли сброшенную кожу, а от кошки усики (они их тоже иногда сбрасывают). Вот так и пополняется коллекция, целая книжка будет.

– Может это клоп – вяло сказала я, не интересующаяся никакими насекомыми.

– Да нет же, – раздраженно ответила Катя и приблизилась к неопознанному объекту еще ближе, – Кого-то напоминает он мне, – стукнув себя по лбу, подруга спрыгнула с дерева и схватила меня за руку, – Ой, Лика, это плохой жук.

– Он нас отравит или съест живьем? – спросила я уже с интересом.

– Нет, а вот дереву жизнь испортит. Это древогрыз, он точит древесину и откладывает яйца, из которых потом вылезают такие же вредные личинки.

– Бобр в мире насекомых!

Шутка снова пролетела мимо ушей Кати, которая подхватив свою кепку, нацепила её на голову и отправилась по сухой и пыльной дороге, нагретой солнцем. Я совершенно точно не хотела оставаться в компании вредителей, поэтому забрала кепку и побежал догонять подругу. Неудачно правда, слишком поспешила, и теперь сзади кепки висел сломанный ремешок.

Нагнала я её около простирающихся слева и справа полей: пшеничного и кукурузного. Время сейчас такое конец июля, пора собирать кукурузу еще не настала, но сладкий запах её уже манит. А потому ребятня, такие как я и Катя, пробегая мимо, не могут не сорвать свежего и вкусного початка.

Так шли, грызя сырую кукурузу в тишине, только хруст слышно было. Молчали. А что говорить? Катя вся в мыслях о своих жуках, это я точно знала, природа у неё такая. А мне жутко от всех этих маленьких ножек и усиков, пробирает до дрожи. Нет у меня в семье таких любителей всего живого, как у моей подруги. А у неё дедушка – садовод, рыболов и охотник. Такие истории рассказывает и про каждую букашку знает. Потому мы и идем сейчас к нему.

Зайдя в деревню, возле которой стоял знак с названием «Мечено» (до чего забавное), нас встретила бабушка Кати. В руках у неё было несколько булок, аромат которых чувствовался издалека. Ароматные, сладкие, к чаю одним словом. Или к молоку.

– Ну что, козочки, нагулялися? – встретила их низенькая женщина, улыбаясь и показывая свои белые зубы и два золотых, – Али проголодалися?

– Бабуля, дело срочное, не до булок, – отрезала внучка, – Где дедушка сейчас?

– Ну коли не дрыхнет, так в огороде пыхтит. А что случилося то?

– Нашествие жуков, – вскрикнули девочки и побежали к дому Катьки.

Бабушка, стоявшая посреди дороги, перекрестилась и сплюнула, а потом тоже побрела, вслед за убежавшими фантазерками.

А возле калитки встретил нас Васька, холеный такой и с сырым белым подбородком. Видно сметану давали, довольный, облизывается. Катька погладила его по голове, а я почесала за ушком. Это ритуал такой, иначе не пройдешь за забор.

– Наверное, помидоры собирает, – предположила Катька и я пошла следом за ней. Но там, где вились лозы красных и сочных томатов, дедушки не нашлось, – Значит в огурцах.

Пошли туда, это с другой стороны дома. Но там мы увидели странную картину. Соседский пес по кличке Кабачок, внешне и правда походивший на большой толстенький овощ, жадно грыз зеленые огурцы. Я встала столбом, а вот Катька взяла оборону с присущей ей храбростью. Думаю, это семейное, иначе дед бы не шел в лес, где медведи и лисы водятся. Ух и досталось бы Кабачку, если бы подруга огрела его палкой от швабры. Но животных она любила, потому только пригрозила, прогнав вора, пойманного с поличным.

Хлопнула калитка, мы подумали, что это бабушка, но нас окликнул Василий Николаевич, дедушка Кати. Он встретил жену и прознал, что его ищут для дел серьезных. И тут же поспешил. Оказывается, он ходил к другу договариваться о следующей рыбалке, на которой им уж очень хотелось поймать щуку.

– Ну что за дело? – сократил все светские разговоры мужчина и поставил сумку на землю.

– Помнишь дерево... Ну то, на которое еще хотели качели повесить, – начала издалека Катя.

– Ну помню, а что ж с ним?

– Жучки такие, похожие на тех, что ты мне показывал на старой груше.

Хмыкнул Василий Николаевич и попросил нас подождать его. Вернулся он уже в костюме, который полностью закрывал его, даже голову, и с распылителем.

– Вы туда не ходите денечка эдак три. Потравлю я ваших древогрызов, а потом хоть облазьте дерево. Только не свалитесь.

Катька радостно запрыгала, хотела поцеловать дедушку в щеку, но до неё было не добраться. И обнимать не разрешил, вдруг какая отрава осталась на поверхности костюма. Только помахал нам, когда вышел, закрыв калитку. А Васька, сидевший на заборе, принюхался сначала, а потом испугался и сбежал.

– И что пока делать будем? – спросила Катя, уже чувствуя подступающую скуку.

– Гусей гонять, – пошутила я, – И траву жечь.

Подруга нахмурилась, опять обиделась. Села на скамейку и нос отворотила от меня. Ну и ладно.

Я ушла, по дороге встретила Кабачка. Он бежал с настоящим кабачком в зубах, скрываясь от бегущей овчарки. Я отметила, что возможно ему не стоит есть тезку, но уже было поздно. Собаки скрылись. Только бы поделили этот кабачок, не поссорившись.

Вернувшись в свою избушку, меня встретила бабушка. Она грустно покачала головой, догадавшись, что мы с Катькой поссорились. Но я, наевшись баранок, закрылась в гордом одиночестве и со стопкой книг. До конца летних каникул не выйду!

Так прошли три дня, однообразно и невероятно скучно. День тянулся и сменялся таким же долгим вечером. Дедушка и бабушка развлекали меня как могли, но я тосковала по Кате. Интересно, ей так же скучно без меня?

– Я корову подоила, Лика, – сказала бабушка, протягивая парное молоко в бутылке, – Сходи-ка к Вере Максимовне, передай нашего.

Хитрый план, подумала я, но если бабушка попросила, то надо сходить. Обняв теплую бутылку, я пошла по тропинке, оставленной поколениями людей. Интересно, а они ссорились со своими друзьями? Наверное, потому что дедушка Кати постоянно ссориться со всеми, ведь он лучше знает, как что-то сделать... Ну, по крайней он так думает.

– Лика...

Напротив меня остановилась Катя, держа в руках булки. Я посмотрела на своё молоко, а потом на подругу. И хоть мы старались сдержать смех, но нас все равно прорвало. И хохот наш продлился до самого дерева, на котором мы не нашли ни одного древогрыза.

Кате бабушка дала еще и плед, который мы расстелили на траве. Мы сели, вдыхая свежий утренний воздух и махали мимо проходящим коровам. Булки были вкусными, как в первый раз, и молоко не пропало. Я обняла Катьку и попросила рассказать что-нибудь о насекомых, которые то и дело пытались вторгнуться к нам на плед. И подруга с интересом рассказывала, а я слушала, нисколько не кривясь.

– Ты прости меня, – сказала я, – Я больше не буду так шутить.

– Горбатого только могила исправит, – ответила Катя и рассмеялась.

Я не поняла, была эта шутка или нет. Но не обиделась, и Катя больше не обижалась на меня.

Как Катя нашла работу Кабачку

Дни жаркие, дни душные - скоро польет так, что речка поднимется. А значит что? Настала пора купаться, пока еще можно, пока взрослые не запретили приближаться к Серебрянке.

Ну в ней то что, в ней только ноги помочь, рыбу половить, а купаться не стоит. Но кто-то да пытается, только лежит потом, с лихорадкой. Грязная она, не то, что озеро около леса. Вот туда-то мы и пошли.

А оно блестит на солнышке, привлекает своей прохладой. Как тут откажешь?

– Плавунец! – радостно вскричала Катя, – Смотри как убегает, со всех своих лап.

– Все равно он не самый быстрый, – начала занудствовать я.

Катя посмотрела на меня косо, закрывая ладонью рот. Смеялась значит надо мной. Ну ничего, сейчас то я её проучу.

– Ай, Лика! – взвизгнула падающая Катя, – Ну я тебе сейчас...

Догони сначала, подумала я, и разбежалась, прыгнув в воду. Пыль тут же смылась, кожа снова дышала, очищенная водой. Я плыла на спине, когда ко мне подобралась Катя. Она гребла, как собака, и дышала также. Я рассмеялась, смотря на небо над нами. Не было ни одного облачка, только солнце светило, но и оно уже собиралось на покой.

– Надо было раньше прийти, – вздохнула я, – И Кабачка с собой взять, ему не помешает плавание.

– Ты что? – удивилась подруга, – Он же утонул бы, не умеет плавать.

Это точно. Наверное он бы не смог плавать, тяжеленький такой. Сколько в нем овощей? И ест ли он мясо? Получается, собака у них в деревне необычная, травоядная. Новая порода – Меченовская.

Мы вышли из воды довольные, но уже озябшие. Уходившее солнце не грело, мы закутались в полотенца, которые дала бабушка Кати. В шопере,путешествующем везде с нами, отыскали не только тетради с записями о животных, но и бутерброды с колбасой и сыром.

– Никогда не ела таких вкусных, – проглотив последний сказала Катя, – Прямо пикник получился.

– Скучаю по коле...

– Она тебе зубы испортит.

– Это все неправда, – обиделась я, – И ничего не портит, и унитазы ей не моют!

Катя закатила глаза, но спорить не стала. Видела, как я нахохлилась, готовая к драке. И не хотела портить хороший вечер такой пустяковой ссорой. Хоть в её картину мира не вписывалась никакая «вредная еда», меня Катя исправить не пыталась. Если только немножко.

Мы услышали звон колокольчиков и такой же звонкий голос мужчины, напевавший песню. Получался целый концерт, не хватало только скрипки и трубы.

– Вечер добрый, – прервал свое пение мужчина и обратился к нам, – Домой не собираетесь?

– Идем, идем, – ответила Катя.

И мы зашагали все вместе, слушая рассказы от местного пастуха Гриши. Он настоящий выдумщик. Когда мы с Катькой были маленькие, приходили к нему в избу, а там он нам такое рассказывал, какое не каждый сумеет выдумать. И про быка, что спас целое стадо от медведя, и про Кабачка, который однажды поймал и съел целую дикую утку. Одним словом – сказки!

– И вот сегодня день чудный! – начал историю Гриша, – Отправляюсь я с моими коровками на луг, больно травка им там нравится, – погладив рядом идущую коровку, сказал мужчина, а она в ответ его лизнула в руку, – А там! Все перелопачено!!!

– Чего? – спросила я и Катя тоже с интересом уставилась на пастуха.

– Ну, то есть, перерыто. Верх ногами все подняли. Земля сверху, а трава то снизу. Вот я за сердечко схватился, оглянул стадо, а они ждут, когда мы дальше пойдем, на их привычное место. А куда я их поведу?

Гриша развел руками, а потом схватился за голову и покачал ей. Лицо у него стало грустное, видно, что сильно переживал. Бурая коровка опять лизнула его, чуть боднула головой, мол не расстраивайся.

Мы переглянулись с Катей. Уже и забыли, что недавно чуть не поругались. Стали думать, как же помочь Грише и коровам.

– И что же, там теперь будет поле?

– Поле, поле, опять посеют чего-нибудь, – вздохнул пастух и отогнал мух от коровки, – Только нам теперь подальше надо уходить, с такой рогатой армией бывает тяжеловато. Одному то.

– А вам помощник просто нужен! – радостно заключила Катя и побежала вперед, опережая стадо животных.

– Правильно говорит её бабушка, – улыбнулся мне Гриша, – Козочка есть козочка.

Мы шли с ним не спеша, и я впервые помогала вести коров. Они медленно шли, не отклоняясь от курса, и переговаривались между собой. Я спросила у Гриши, неужели им не надоело, который год ходить по одной и той же дороге. Это же невероятно скучно!

– Вся жизнь их так проходит. А скучно ли им? Вот уж не знаю, пока никто не жаловался. Только и успевай комаров да мух сгонять. Какая уж тут скука.

Ну может и так, подумала я, каждому свое. Когда мы дошли до деревни и коровы начали расходиться, я увидела Катю. Она бежала к нам на встречу и в руках у нее болтался Кабачок.

– А вот и помощничек, – объявила подруга, поставив пса на землю.

Кабачок тут же начал обнюхивать Гришу, радостно виляя хвостом. Мужчина наклонился, почесал за ухом и рассмеялся. Добрым, веселым смехом.

Я посмотрела на них, представляя, как они на пару будут пасти коров. А что, неплохой дуэт. И пастуху попроще, повеселее, и Кабачок придет в форму, не похожую на овал с ножками. И коровкам будет не до скуки.

Катя хихикала, немного даже пугающе, но я обрадовалась, ведь сама бы никогда до такого не додумалась.

В тот вечер, как потом мы услышали от взрослых, Гриша пришел к хозяину Кабачка. И тот совершенно был не против, если его пес займется таким важным делом. Всё не воровать овощи с грядок. И урожай стал пропадать реже, и Кабачок стал похож на обычного деревенского пса.

Как Лика ловит таинственного вора

Вот вроде все хорошо, и Кабачку теперь не до воровства. Затишье пришло в Мечено, на недельку, а потом с новой силой начали пропадать овощи с грядок. Катин дедушка чуть не взялся за ружье и ночную охрану огорода, но бабка его отговорила, куда ему старому с ворами соперничать.

И так аккуратно все пропадет! Следов даже не остается. Видно, работает профессионал, не первый год промышляющий нечистым делом.

– А если тут работает целая банда? – ужаснулась я, – И Кабачок был в сговоре!

– Лика, не говори чепухи, – покрутила пальцем у виска Катя, – Просто пес и кто-то еще крали одновременно. И ведь как мы не подумали, что даже Кабачок столько не съест!

– Да нет, в него бы вся корова влезла...

Пока мы рассматривали место преступления, аккуратную грядочку с морковкой, дедушка Кати принес нам две коричневые шляпы и лупу с картой. Так-так, это уже по моей специальности. Сканворды и загадки решаю, как два орешка расколоть, просто и быстро. Только этот орешек оказался прочнее, чем мы думали. Моя дедукция ой как подводила, и мы за весь день не нашли ни одного следа преступника. Хоть бы где кожицу от морковки оставил! Пришлось идти уже к моему дедушке, чемпиону по разгадыванию судоку.

– Козочки прискакали, значит что? – объявил седой мужчина, завидев нас, – А значит узнать что-то хотят.

– Ого... – прошептала Катя, изумленная догадливостью.

– А я говорила, он у меня гений среди гениев! – заулыбалась я, обняла и повисла на крепком плече, – Дед, а дед, а вот если что-то пропадает, а следов нет, что делать?

Почесав щетину на подбородке, дедушка призадумался, но в глазах его я заметила ехидный огонек. Он загорался каждый раз, стоило ему подготовить какую-нибудь шутку над бабушкой. Нахмурившись, я осмотрелась и заметила Ваську. Пузом своим он лежал, довольный и как обычно наглый. На его лапах засохли старые комки грязи.

– Ну это, – заговорил дедушка, – вы сходите-ка на поле завтра. А мож там кто объявиться, коли в деревне-то нет. А я пойду в беседку, ко мне сейчас Сан Саныч придет, будем чай пить да в шахматы играть.

– Ладно, тогда пошли мы, – сказала я и потянула Катю за собой.

А она уперлась, говорит, куда ты меня тащишь. И шипение мое никак не угомонит дурочку. Только когда увела нас в укромное местечко, стала рассказывать свои подозрения. Катя ахнула и прикрыла рот.

– Ты думаешь, что сами жители воруют у себя?

А я ей напомнила, как мы пару дней назад всем плакались, мол скучно стало, уже всё видели, всё пробовали и в город обратно хотим. Катя кивнула, помнит, но всё равно не верит. Ну и давай ей доказывать, что я своего дедушку знаю не первый год и все его эти замашки. Читаю, как раскрытую книгу его. И Васька со своими грязными лапами! Он же хвостом ходит за дедушкой, не отстает от него около дома, значит вместе были в огороде.

В раздумьях шли мы на наше любимое место, к дереву, которое Катя недавно спасла от вредителей. Руками проводили по колосьям пшеницы. Грустили, ведь скоро соберут её, а значит и нам пора будет уезжать. Ну и чего, спрашивается мы развели этот концерт, ведь все равно скоро приедут наши родители, чтобы забрать обратно, в город.

– Надо последнюю неделю провести так, чтобы она запомнилась. Хотя бы до следующего лета, – сказала Катя, облокотившись на ствол дерева, – А вот что делать с вором...ворами, прям не знаю.

– Если моя теория - не бред сумасшедшего, то незаметно собрать овощи можно...

– Только когда мы спим или нас рядом нет! – закончила мою мысль подруга, восклицая на всю округу.

– Тише ты и не перебивай, – скрестила я руки и закатила глаза, – Если нас завтра отправляют в поле, значит в это время и планируется преступление! Бабушка как раз хотела варить щи... Украдут капусту, морковь и лук.

– А картошку? – спросила Катя с серьезным видом, – Я щи без неё не ем.

– Её дедушка уже выкопал, пока не закончилась. А вот всё остальное...

– Лика, ты гений!

– Вся в дедушку, – улыбнулась я.

Мы договорились никуда из деревни завтра не выходить, затаиться где-нибудь, как мышки, и выскочить, как черт из табакерки, поймав преступников на горячем. План был бы идеальным, если бы мы знали, где прятаться. Вернувшись в Мечено пришлось разойтись в разные стороны, чтобы ускорить поиск укромного местечка.

Я шла по вечерней улице деревни, залитой уходящим солнцем, и напевала незатейливую песенку, больше напоминающую мяуканье. Вдруг из-за угла на меня выскочил Кабачок, готовившийся погнаться за кошкой, но увидев меня, тут же остановился и заскулил извиняясь. Прижав уши и хвостик, он и телом прильнул к земле. Чтобы его успокоить, пришлось остановиться и потрепать по короткой, жесткой шерсти. Чудный пес и чудной.

– Вот бы ты знал такое место, где можно спрятать и тебя там не найдут, – с грустью сказала я и собралась уже уходить, но тут пес зацепился зубами за сарафан и потянул в сторону, откуда выбежал.

Пошла за ним, в дом к Грише. Видимо они с Кабачком уже привели коров, потому что те встретили нас звучным "му-му", но потом отвернулись, словно и неинтересно стало. У пастуха в хозяйстве было три своих коровы и, как ответственный хозяин, около его дома стояли тюки сена. Стоило их увидеть, и я чуть не подпрыгнула от радости. И как я раньше не додумалась! Кабачок весело прыгал рядом, подхватив моё счастливое настроение, и я чмокнула его в мордочку, благодаря за помощь, а сама побежала искать Катю.

Нашла подругу около своего дома, сидевшую на траве и перебиравшую веночек из цветов. По грустному лицу догадалась, что её поиски не увенчались успехом, но мне то было чем порадовать. Я тут же все выложила, нашептав на ухо, и Катька, повеселев, крепко обняла меня, чуть не задушив своей радостью.

– Тогда до завтра, – сказала она и встала, собираясь уходить.

– Пока! Встретимся завтра около дерева! – специально громко ответила я, чтобы все, кому надо, услышали наши планы.

С нетерпением ждала рассвет да так, что и не поспала почти. А поднявшись, быстро позавтракала и еще раз напомнила дедушке с бабушкой, куда мы с Катей пойдем. Они улыбались, желали хорошего дня и приглашали на обед.

– Будут щи! – крикнула из оконца бабушка, махая рукой.

Щи, конечно, щи.

Катька ждала меня у знака, обозначающий конец деревни. Мы решили сделать так, чтобы не вызвать подозрений. Гриша с коровами давно уже ушел, а вот в избушках еще сидели люди, и они могли заметить двух девочек гуляющих по деревне. А вот на задах, там где обычно растет картошка и тыква, люди не часто бывают да и не смотрят туда. Ну кому понадобиться чужая картошка? Своей хватает.

Идти было нелегко, рано утром дождик размягчил почву, сделал её липкой и тяжелой. Мы выдохлись, но продолжили путь, а когда завидели Гришин забор, даже открыли в себе второе дыхание.

– Сюда, – показала я подруге.

Мы спрятались меж нескольких тюков, присев и затаившись. Идеальное место для пряток, надо бы запомнить. А тем временем деревня жила своей жизнью и мы с Катькой ждали с нетерпением, когда сможем выйти из убежища. Ноги затекли, хотелось подышать свежим воздухом, без навозной вони, которая сопровождала любой дом, где жили коровы.

– Пойдем к моим, – сказала я.

И мы вылезли, также тихо пошагав к дому моих бабушки и дедушки. Благо, жили они недалеко от Гриши, и скоро мы оказались около задней калитки огорода. Сквозь забор было видно, как дедушка, повернутый задом к нам и наклонившийся над грядкой, аккуратно вытаскивал морковь, а потом и лук с соседней грядки.

– Морковь вверх! – сказала я, чем испугала деда, – Вы имеете право хранить молчание, пока не зайдем в дом.

Мы обе были хмурые, как тучки, от разыгранной над нами шуткой, но дедушка улыбнулся и мы не сдержались, тоже расплылись в улыбке. Зайдя в избу и сев за обеденный стол, дедушка потер седые усы и виновато выложил на стол конфеты с пряниками.

– Весело было? – спросил он.

– Очень! Особенно навоз нюхать, – фыркнула я, а Катя толкнула меня в бок.

– Шерлоки наши разгадали загадку, вора поймали, а значит-с приз положен.

Мы насторожили уши. Приз? Нам не послышалось. А когда узнали, какой он приз, то тут же вскочили со стульев и, сцепив руки, запрыгали от счастья. Нас отвезут покататься на лошадях! А что может быть лучше и веселее? Катька так вообще на радостях убежала хвастаться своим.

– Спасибо, деда!

Меня, как щеночка, погладили по голове. Вскоре вернулась бабушка. Она принесла с собой от соседки свежее куриное мясо и мы начали варить суп. Конечно, я тоже поучаствовала: чистила, резала овощи, помешивала суп и убирала пенку. Вышла вкуснотища и так много, что мы пригласили в гости Катю с бабушкой и дедушкой. Они принесли с собой сметану и свежеиспеченный хлеб. Ох, какой же пир был у нас!

Как Катька и Лика на звезды смотрели

Звезды висели на небе, подмигивая нам с Катькой. Мы же лежали на траве, пальцами соединяя линии, разглядывая существующие созвездия и придумывая свои.

– Это вот Кабачок, – заключила я, смотря на прямоугольную фигуру, созданную у меня в воображение, – Тут вот пузо, тут голова, ну и хвост такой коротенький.

– Так он же сейчас не такой совсем... – рассуждала Катя.

– А это в память! О прошлой версии.

– Ну если только так, и то можно было и новых звезд для его созвездия создать или подвинуть эти. Он столько трудится. Заслужил!

Я, конечно, была согласна. Несправедливо как-то, столько сделал для деревни: и хорошего, и плохого. Теперь правда у него трудотерапия с Гришей. Пастух его учит командам от скуки, воспитывает интеллигента настоящего, который не ворует и не нападает на котов. Но случай, как говорит сам Гриша(да и хозяин Кабачка) тяжелый, в пору и самому пастуху ставить памятник.

– Ковш! – воскликнула Катя, показывая мне на кусочек неба, – И не один, а два.

И малый, и большой ковш виднелись на темном ночном небе. Есть у созвездий и другое, более интересное название – Большая и Малая Медведица. Нам чудилось, что мама подзывает отставшего малыша, кивая ему белой головой. Малютка озирался, его глазки осматривали весь космос, потому он медленно брел, не успевая за родительницей. Может он, как и Умка, искал своего друга, а может им завладело детское любопытство. Но точно мы знали одно - его мама никогда не отходит от него слишком далеко, её обеспокоенная мордочка наблюдает за мишкой и ждёт. А чего ждёт, если им никогда не встретиться вблизи?

Бр-р-р.

Спину холодила ночная роса, но мы тепло оделись, натянув колготки под штаны и легкие, но теплые осенние курточки. Хотелось провести все последние часы вместе, не потеряв ни одной минуты, потому и убежали из домов. Никому не сказали. А кто отпустит нас в ночь гулять?

– Вот бы мы жили в одном городе, – размечталась я, – Ходили бы в одну школу, на кружках сидели бы рядом. Гуляли, облазили бы с тобой всё, прямо как твои любимые обезьянки.

– Фантазерка! Даже не ожидала от тебя, – улыбнулась Катька, – А может и к лучшему это? Ну, что мы в разных городах живем? Успеваем соскучиться. Ведь для нас каждое лето – настоящая сказка. Мы с радостью едем сюда, знаем, что снова будем гулять с утра и до ночи. В этом есть своё волшебство...

– А вдруг любой скучный школьный день был бы самым ярким и веселым, стоило нам встретиться на одной улице, – продолжала гнуть свою линию я, – Да и разве плохо, иметь такую хорошую подругу под боком?

Катька засмущалась, захихикала, и если бы не темень, окружившая нас, то я бы видела перед собой красную, зарумянившуюся подругу. Но свет до нас не доходил, только луна бледно подсвечивала землю да рядом кружились светлячки - волшебники ночи.

– Вот окончим школу и поступим в один вуз, – прошептала Катя.

Её слова очень удивили, ведь мы так были непохожи друг на друга и одновременно настолько стали родными, что я даже задумалась, где бы мы могли вместе учиться. Ну Катька точно бы хотела работать с животными: ветеринаром, зоологом или грумером. А я... Я сама не знаю, кем хочу стать в будущем, но точно не против поступить с подругой в один вуз. Может заземлиться, как это сейчас модно, пойти в аграрное.

– Ты сначала в десятый перейди и экзамены сдай, а потом мечтай про вышку, – спустила я подругу с небес на землю, – Да и не факт, что я наберу столько баллов, чтобы на бюджет пройти, а платное... ну ты и сама знаешь.

Катька прекрасно знала амбиции моих родителей, таскавших меня по репетиторам, ожидающих от меня успеха в учебе и гаранта бесплатного обучения в будущем. А от меня все знания, как от стенки горох, отлетают. И голова такая тяжелая, кажется, что упадет с плеч. Только и спасаюсь редкими передышками в виде каникул. Самое лучшее время, конечно, с июня по август, когда почти на всё лето отвозят в Мечено. Тут спокойно. Мирно проходят деньки, если сам себе не придумаешь приключение. А уж это мы с Катькой умеем!

– И всё-таки, это наше не последнее лето, – упрямо сказала Катя, – Чего же нам сейчас всё обдумывать?

– Ну и не будем.

– Ну и помолчим.

Стрекот сверчков доносился со всех сторон, а рядом с нами, в траве, сопел Кабачок. Он не отпустил одних, перехватил на пути к любимому дереву. Навострив уши, пес провожал нас, а когда мы прилегли, завалился рядом. Спал пузом вверх, подняв одну лапу и громко, очень громко храпел. Наша минута тишины прервалась громким смехом, и испуганный Кабачок проснулся, залаял.

– Да нет тут никого, дурень, – улыбалась Катька, нащупав мордочку пса и погладив его по лбу, – Тише ты, тише.

Но нам стало не смешно, когда послышался шорох и приближающиеся шаги. Мы тут же затаились, даже Кабачок прильнул к земле и опустил свой хвост, нервно подметавший землю. Катька шикнула на меня, когда я ей хотела сказать, в какую сторону можно удрать, и указала на фонарик, бродивший по полю. Свет искал, но не натыкался на нас, спрятавшихся в высокой траве. И всё было бы хорошо, если бы только Кабачок не выбежал, не загавкал бы радостно на человека с фонариком.

– Девочки, вы тут? – спросил нас знакомый голос.

Это был мой дедушка. С ним был и Васька, вальяжно идущий следом. В то время, когда мы получали от деда нагоняй, кот вылизывался и шипел на пристающего к нему пса. Тот ластился к нему, подбираясь с разных сторон, припадая на спину и отчаянно виляя хвостом. Для приличия Васька повредничал, но скоро потеплел и потерся об бок Кабачка, куснув за ухо.

– Лика, ты слушаешь меня? – спросил дедушка, видя, как моё внимание сосредоточено на чем-то другом, – Это ведь не шутки, вдруг бы вы заблудились...

– В трех родных соснах не заблудишься, – раздраженно ответила я.

Как вообще можно было подумать, что мы, приключенцы с опытом, можем заблудиться там, где обходили всё уже тысячу раз. Знаем, где камушек лежит, где веточка валяется.

– Если твои родители прознают... Ну не привезут же больше, – вскинул от досады руки дедушка и сказал нам расходиться по домам.

Мы шли, как приговоренные к тюрьме, еле поднимая ноги. Сначала отвели Катьку. Дедушка внимательно следил, чтобы она зашла в избу, и только потом мы отправились с ним дальше. Он рассказывал, как заметил, что возле порога нет моей обувки, как открыта калитка, которую видимо я забыла запереть. Догадался сразу, куда и с кем ушла внучка. Ну, гений по судоку, что с него взять.

– Ну сегодня же последний день, когда мы могли нормально погулять! Завтра утром приедут родители и мы в обед уже - от винта.

– От винта или нет, но лето уже уходит. Вы прощались вечером, пили чай с пирогом, гуляли до речки. А ночью то что делать?

– На звезды смотреть! – надулась я и скрестила руки, показывая, что дедушка ничего не смыслит.

– Да понимаю, сам молодой был, гулял безбожно. Но надо ж понимать, что замерзнуть можно, а значит заболеть. Мама твоя в этом вопросе уж больно щепетильна, – цокнул он языком и покачал головой, а я кивнула, соглашаясь, – Ну нечего пустословить. Сейчас чаю попьем с медиком.

Чай, конечно, согрел, сразу на душе теплее стало. И обида на дедушку прошла. Ждать до утра не стала, раскаялась прямо сейчас, попросила прощения, что напугала дедушку, заставила его ночью выйти и искать нас. Он только погладил меня по голове и сказал, что всё это дела житейские, но похвалил за извинения.

– Ложись-ка ты, а то как бы бабка наша не заметила. Там скандалу будет... Все уши мне прожжужит.

Закутавшись в одеяло, я представляла, как мучительно будет расставаться с Катькой завтра, и как равнодушно родители будут на это смотреть. Если бы только лето никогда бы не заканчивалось... Хотя тогда мы никогда не вырастим, не поступим с Катькой в один вуз...

***

Петухи хуже будильников. Последних хоть можно самой заводить, а этих птиц... Короче утро началось с раннего подъема. Стоило разлепить глаза, как перед ними появился Васька. Удивительно, как редко кот приходит лично ко мне, но перед уездом решил уважить, потереться об меня. Я нежилась в постели, не торопясь вставать, пока ко мне не зашла бабушка.

– Лучики вижу, а почему солнышко не встало еще? – улыбалась она, сгоняя с меня кота, – Айда блинчики со сметанкой да вареньем кушать.

Не удержалась, вскочила и быстро приоделась. Стол уже был накрыт: белая скатерть, красивый сервиз и вкусная еда. Аппетит тут же пропал, стоило увидеть пять столовых приборов. Значит родители скоро приедут, как раз на завтрак. Дедушка похлопал меня по плечу, пытался развеселить анекдотами и своими прибаутками.

– Внучка, потерявшая летом на грядках у деда акварельные краски, всю зиму ела цветную капусту, – продекламировал он.

Мою улыбку восприняли как зеленый свет на светофоре и тут же на меня посыпались анекдоты разного характера. Дедушку чуть было не занесло, но вовремя подоспела бабушка с полотенцем, которое несильно стукнуло шутника. Поворчав немного, он пошел встречать прибывших гостей.

Мама зашла первая. Обняла меня и бабушку, спросила, как у нас тут дела. Отчет был тут же выложен по дням. Хоть я и знала, что впереди меня ждут суровые дни учебы и упреков по этому поводу, но я всё равно рада была увидеть родителей. Всё-таки соскучилась. Папа зашел вместе с дедушкой, их увлек разговор о рыбалке. Женщины тактично выгнали мужчин в другую комнату, пока не будет готов чай, и принялись обсуждать свои насущные проблемы.

Мы здорово позавтракали, в деревне любят вкусно и досыта накормить. Папа пощипал меня за щеки, шутя про местную диету. Бабушка начала спорить, ругала родителей и говорила, что меня не докармливают. Мои только отшучивались, не обижаясь на ворчливость своих старых родителей.

Я упросила маму последний раз увидеться с Катькой, на что получила добро. Побежала со всех ног, по пути попрощалась с Кабачком и Гришкой, которые шли со стадом. Пес бежал, подгоняя коров в нужном направлении, и вилял радостно хвостом.

Чуть было не опоздав, но я прибежала вовремя. Семья подруги уже грузила машину разными соленьями и дарами природы, собираясь уезжать в город.

– О, Лика, – обрадовалась мне Катька, – Смогла отпроситься?

– Ага, – только и сказала я, – Но как говорит твой дедушка, перед смертью не надышишься.

– Звучит отстойно...

Я согласилась и еще раз обняла подругу, со всей силы.

– Ты только не плачь, Лика, – уже захныкала Катька.

– А я и не плачу.

И мы обе рыдали, прощаясь друг с другом. Катькины родители смотрели на нас, грустно улыбаясь, но вскоре им пришлось нас прервать. Мы могли так стоять вечно, а им уже пора уезжать. Как и мне.

– Пиши, – крикнула подруга, опустив стекло, – Звони!

Я показала большой палец и мы заулыбались. Так и уехала Катька. А я вернулась, обняла бабушку с дедушкой, пожелала им здоровья и не скучать без меня. Дед начал рассказывать про глобальные цели, которые хочет воплотить в огороде, а бабушка тут же его ругать. И я поняла, что они не пропадут, ведь они вместе. А с Катькой мы еще увидимся. Ведь даже когда приключения заканчиваются, герои продолжают жить и сочинять новые истории.