7 хвостов одиночества

Энергия

Рассказ написан на СИ конкурс «Нео-нуар 2023»

Тишина ночи нарушалась лишь шуршанием чешуи и мерзким, ломящим зубы, шипением. Я, не отрываясь, смотрел в огромные холодные глаза гигантской змеи, расцветки разных оттенков серого и пятен черного, типа камуфляжа или контурной карты, до которой еще не добрался прилежный ученик с большим набором цветных карандашей или ластиком. Капюшона подобно взбешенной кобре она не раздувала. Жуткая рептилия не напоминала кобру. Больше смахивала мордой на гадюку – переростка. Толщиной не меньше бревна, чешуйки размером с мою ладонь: просто в агонии изящные балясины крыльца сокрушит только так. Твари только в фильме «Анаконда» сниматься. Кстати, может это анаконда? Не могу вспомнить, как она выглядит. И хотя климат здешний не для анаконды, мог же какой-нибудь нувориш привезти ее из Южной Америки? Кто-то тачки оттуда гоняет, кто-то анаконд. Главное, все при деле и бизнес идет. Хотя, могли и из зоопарка тиснуть. Или зооцирка. Одно смущает: анаконды вроде душат, а эта себя так ведет, будто укусить собирается. Хотя, может к удушающему захвату подводит. Мало я знаю о внешности и повадках анаконд. Не те книжки в тюрьме читал. Знал бы где упасть – прихватил бы огнемет.

Вертикальные дымчато-желто-зеленые зрачки твари, уже решив мою судьбу, напряженно следили за мной. Казалось даже, что в уродливо скошенном тупом черепе таится мозг, обладающий пусть и не человеческим, но все же разумом. Причем очень враждебным человеческому. Во всяком случае, она понимала, что в моей руке пистолет. Хотя… может быть это и просто казалось. В моменты между жизнью и смертью многое может просто показаться. Ясно, что спешить змее некуда. В подобной ситуации можно верить лишь надежной тяжести пистолета и положиться на мощь свинца, до поры таящегося в обойме. Да вспоминать добрым словом полковника Кольта, уравнявшего шансы в поединке не только сильного и слабого людей, но и человека и материализовавшегося ночного кошмара – ползучей хтонической твари.

Что-то прошуршало сбоку. Я скосил глаза. Вышибала целеустремленно и неотвратимо полз ко мне от дома. Из спины меж лопаток торчал топор, но верзила полз и полз, явно рассчитывая на реванш. Даже ползя, он напоминал своим движением крокодила. Размером зубов – тоже. Уж не киборг ли он? Вряд ли нелегальные энергодобытчики смогли создать киборга, а на типовую армейскую модель он совершенно не похож. Значит, просто живучий попался. Но это у нас давно и надежно лечится. Свинцовыми примочками в пузо.

Змея качнулась амплитуднее, сменив ритм гипнотизирующего движения. Интересно, индийские факиры справились бы с такой громадиной? Или вместо трубочки – дудочки предпочли бы трубу гранатомета? Что же надо жрать, чтобы так вымахать? Проезжающих мимо следователей или сборщиков хвороста?

Проклятье! Что делать? Сам виноват. Ни одно доброе дело по прежнему не остается безнаказанным, как оно и было за тысячелетнюю человеческую историю. Проходить и проезжать мимо – самая разумная стратегия поведения – не вляпаешься как я попал.

Я от души вогнал каблук в светящиеся зубы верзилы – радующий душу звук, напомнил хрустящего под каблуками сверчка. Амбал утих.

Я ехал, чтобы проверить анонимное сообщение о вопиющем факте нелицензионной добычи биотоплива. По оперативной информации предприимчивые индивидуумы устроили тут маленькую Бразилию – выращивали в населенном пункте под названием Кленовая лощина кукурузу и производили из нее топливный спирт. Удачный контракт, от давнего приятеля из Департамента биотоплива Управления Федеральной Энергетической Безопасности (ДбУФЭБ), поспешествовавшего мне за небольшой интерес. Пару лет назад некие дельцы из корпорации «Иуда inc» неподалеку от этих мест выкупили у развалившегося бывшего колхоза, потом ставшего товариществом, за гроши сушильный заводик. И хотели биодизель из тыквы гнать. По теоретическим расчетам выходило, что «тыкванол» энергетически выгоднее, чем этанол из сахарного тростника. Но ДбУФЭБ не выдал лицензию на топливодобычу. Потом «иудовцы» попробовали биоэлектрические тыквенные батарейки делать, но аналогично, разрешения не получили. В итоге «иудовцы» стали делать кошачий корм «Тыквокот». И в прошлом году запустили линию по производству биоразлагаемого пластика из тыквенных отходов. Все это я почерпнул из переданного мне при заключении смарт-контракта досье. Так что ничему удивляться не стоило. Косвенным признаком была пропажа сборщиков хвороста, последний год исчезавших в этих местах. Не знаю насчет черных топливщиков, ворья энергетического, но тут проще, чем в городе, и можно за счет закрывшего глаза на мое прошлое ДбУФЭБ, которым разрешили отдавать такие вещи на аутсорсинг частным лицам, прошвырнуться по свежему воздуху, посмотреть на жизнь поселян.

Туман, мокрым ватным одеялом покрывавший все, с самого момента моего въезда в лес, вдруг исчез. Впереди что-то промелькнуло, я еле успел надавить на педаль. Тормоза колымаги не подвели. Я едва не вздрогнул: в свете переставших вязнуть в молоке тумана фар стояла девушка. Неожиданно. Соткалась будто мираж из струй горячего воздуха. Сон, навеянный аудиокнигой Микки Спиллейна «Поцелуй меня, дьявол». Вырубил аудио, ночью в лесу может всякое приключиться. Особенно если тут незаконные топливодобытчики окопались. За незаконную добычу топливо-энергетических ресурсов по нынешнему кодексу и закону «О национальной энергетической безопасности», приравнявшему самовольную добычу энергоресурсов и получение энергии к терроризму, пожизненное заключение на особом режиме. С обязательным ежедневным двенадцатичасовым вращением педалей велогенераторов. За убийство частного следователя прокурор от силы десятку у федерального судьи попросит. Если найдут убийц. Выгодный размен, как ни считай.

Сначала показалось, будто заснул за рулем и вижу сон, навеянный текстом аудиокниги. Девушка так же стояла, будто олененок, зажатый пугающим капканом светодиодных фар. Я достал ствол, снял с предохранителя, выбрался наружу.

– У вас все в порядке?

Девушка промолчала. Вблизи она даже больше напоминала потерявшегося олененка. Не то, чтобы это было для меня привычно, скорее нетипичная ситуация, но всякое случалось. Я воспринял инцидент спокойно. Попробую плыть по течению и реагировать на проблемы по мере их возникновения.

– Увезите меня!

– Куда?

– Не важно… просто увезите… и поскорее.

– Хорошо.

Выйдя из западни фар, устроилась в тачке. Я, убрав пистолет, скользнул на место водителя. Машина поехала дальше.

– Как вы здесь оказались? – посмотрел на пассажирку: зареванная, исцарапанная, с потеками туши.

– Я устроилась преподавателем математики в воспитательно-трудовую колонию для малолетних преступников, ехала к месту работы…Я… заблудилась… Вышла из машины, а потом… на меня напали… Я убежала… и теперь вы…

– Кто?

– Как… монстры из аниме… Не видела таких страшных раньше… только в кошмарах…

– Мутанты? – задумался я, прикидывая, какие уродства могли возникнуть у детей аборигенов, отравленных потреблением топливного спирта. Анонимка с биотопливом подтверждается?

– Я не разбираюсь в мутациях.

С чего ее понесло к малолетним зэкам? Башляли хорошо, но минусов тоже куча. За ипотеку платить нечем? Или на срочную операцию больной матери собирает?

Справа промелькнул грейдер, ведущий к дому.

– Моя машина! – закричала девушка.

Я сдал машину назад. Возле ворот особняка красовалась старенькая «лада».

– Точно ваша?

– Это мой номерной знак. И машина моя.

– Будем считать, что вы меня наняли вернуть вашу машину. – Я достал смарт. – Приложите сюда любой палец для подтверждения. Все, контракт заключен. Подождите тут, я скоро.

Вылез и зашагал к воротам, потянул ручку оказавшейся незапертой калитки и вошел во двор.

– Чо надо?– буркнул стоящий перед крыльцом упакованный в обтягивающий красный кожаный комбинезон невероятно краснорожий громила, с глазами красными, будто на старых фотографиях, сделанных «мыльницей» со встроенной вспышкой в полутемном помещении, небрежно поигрывая топором. Хороший топор: кованный, с длинной, больше метра, потемневшей дубовой рукоятью, украшенной замысловатой резьбой – орнаментом. Интересно, рукоять от времени потемнела, от морилки или от крови тех, кого расчленяли сим инструментом? От биотоплива можно приобрести такой цвет кожи? Допустим, но глаза привратника?.. Контактные линзы?.. Выглядит необычно, но не анимешный персонаж. Мозг судорожно пытался найти объяснение, укладывающееся в привычную картину реальности. Но это было трудно. От привратника исходил неприятный резкий запах, который я не смог опознать. Кукурузный спирт так пахнет?

Я достал и показал привратнику жетон: – Я следователь.

– Проваливай к черту!

Мышцам детинушки люто позавидовал бы и титулованный культурист. По хорошему не получается, значит, клиенту пора освежиться. Я опустил жетон в карман, шагнул к грубияну.

– Слышь ты, чучело. Что за тачка перед воротами?

– Точило одной овцы, в карты проиграла. – Кровавые глазки, казалось, вот-вот начнут испускать лучи, как лазерные прицелы, но пока что они как саморезы ввинчивались в меня. – И оставила мне в залог.

– Я действую по поручению хозяйки автомобиля. Ключи! Быстро!

Мышцы на лапищах наглеца напряглись, взметнувшись, топор обрушился на меня. Уклонившись, влупил краснолицему основанием ладони в челюсть. Еле достал – вот же верста коломенская! Супостат присел на жопу, ошарашенно качая бестолковкой. Видно, мозг внутри все-таки был, пусть и малых дозах.

– Пить биотопливо не есть полезно для мозга. Ключи? – надавил берцем на грудь, валя на пол, наступил. – Где ключи?..

Он внезапно вцепился, будто оголодавший крокодил, зубами мне в ногу. Больно! Разговаривал он со мной не разжимая губ, а сейчас я мог полюбоваться на его зубищи: красные и словно светящиеся в свете ультрафиолетового лазера. Руки сами собой опустили топор, с сочным хрустом вошедший меж лопаток. Пора ехать на кислые воды – лечить нервы.

Красноглазый опять начал шебаршиться. Когда же он уже сдохнет? Краснолицый рванул ко мне, впился остатками зубов в правую ногу в районе икры. Быстро припал на правое колено, я воткнул ствол ему в ухо и спустил курок. Рванувшая ко мне гадюка-переросток проглотила остаток обоймы разинутой жуткой пастью. Я кувырком назад-влево ушел с линии атаки рептилии. Откатившись, вскочил, выхватывая следующую обойму. Пустая рухнула на землю, я вставил в пистолет новый, держал на прицеле бьющееся в агонии чудовище.

Змеюге было не до моей скромной персоны. Топливопийце тоже – красные глаза угасли, будто у раздавленного прессом Терминатора. Анаконда – гадюка затихла. Уперевшись в тело громилы ногой, с трудом вырвал топор. Пригодится в хозяйстве. Перепрыгнул через толстое тело змеи, водя стволом, ловя возможную опасность. Ощутил сильный удар током от пистолета и потерял сознание.

Рывком пришел в себя. Пахло слегка испорченным мясом, как в провинциальном морге. Громила, фиолетовой рожей смахивающий на анимешную сову – инопланетянина, дружелюбно ткнул меня в бедро столовой вилкой.

– Не сдох, горожанин? – улыбнулся ослепительно-фиолетовыми зубами, буравя меня ярко-фиолетовыми точками глаз.

Меня слегка подташнивало, я попытался подняться. Не вышло: меня щедро примотали скотчем к больничной каталке.

– Сука! – фиолетовый врезал мне в ухо.

– Отставить!

В комнату вальяжно вплыл смахивающий на доктора Айболита или отца Федора до того момента, когда узнал о сокровищах покойной тещи Кисы Воробьянинова, добродушный увалень в украшенном застарелыми пятнами крови когда-то белом халате.

– Как наш гость, Миколай? – прикрыл дверь, отрезая звуки истязания, подошел, покачивая тяжелой палкой мореного дуба.

– Как пОциент, Отче, хе-хе-хе-хе, – фиолетовый мерзко затрясся.

– Антисемитизм не наш метод, запомни, сын мой.

– Прости, Отче, – перестал трястись. – Я исправлюсь.

– Иди к отрокам, развей кручину, пока девчонку еще не распустили на лоскуты, я пообщаюсь с человеком.

Миколай покорно свалил.

– Прошу вопросы, – толстячок коротко кивнул мне.

– Вы представляете, что с вами будет за следователя?

– Частного, – усмехнулся Айболит.

– Я работаю по контракту с ДбУФЭБ… И приравниваюсь к федеральному служащему, и меня начнут искать. Тщательно… Визит «электриков» вам запомнится на всю оставшуюся жизнь.

Служба физической защиты ДбУФЭБ, в народе метко прозванная «электриками», действовала показательно жестко.

– Не тешь себя надеждами. Мои дети умеют ментально управлять электрическими процессами и маячок в машине вместе со смартом отрубили еще на подходе.

Смарт забирать даже не стали, чувствовал его в кармане. По ходу, Айболит не врал. Это плохо: возможно, что и присматривающий за мной автономный дрон потерял со мной контакт.

– Действительно топливо добываете? – устало спросил я.

– Не только топливо. Я сумел поставить знание на службу людям…

– Кто они? – перебил я. – Инопланетяне или мутировали от употребления биотоплива?

– Сам ты мутант! Это те, кого Эрик фон Дэникен и прочие пророки палеоконтактов называли «сошедшими с небес» и «небесными учителями». Они дети из другого слоя реальности. Милые детишки. Что-то разладилось: провалились сюда. Просто подарок судьбы – у меня идея была на мази. Поля под кукурузу скупил по дешевке, местных алкоголиков – трактористов нанял. «Учителя»» еще и процесс производства улучшили, аналогов нашему топливу просто нет! А еще умеют ускорять рост растений, так что я каждые две недели снимаю урожай. И управлять химическими и электрическими процессами.

– Так меня и вырубили? Электрошоком через ствол?

– Да. Минусы в том, что эрекция у них перманентная и жрут сырое мясо, гурманы, любое, но отдавая предпочтение человеческому. И поедать предпочитают заживо, такая уж привычка.

– Ваш какой интерес?

– На топливо спрос хороший, даже федералы его у меня берут, но без особой огласки. А ты попал. Должок за тобой. Братишку моего двоюродного, любимого, Отца Хри, замочил.

Значит, я не просто проезжал мимо… Василий Георгиевич Ахрюшин (псевдоним разработки – Ахриман), имевший невероятно куполообразный череп, в котором он для полного сходства с куполом церкви просверлил отверстие и вживил двадцати сантиметровый золотой крестик, якобы служивший антенной для контакта с Богом, был лидером секты. Имел привычку пытать провинившихся последователей раскаленной электрической плойкой, как предвестием адского пламени за грехи. Прижигал своих жертв, оставляя глубокие долго заживающие ожоги, а порой даже и сжигая их плоть до кости. И испытывал от этого неприкрытое наслаждение и удовольствие, но ФСКРО (Федеральная Служба Контроля Религиозных Организаций) не вмешивалась, собирая материал. Сам себя он величал Святой Хри, паства именовала его Отец Хри.

Окончательно сбрендивший псих, самый настоящий психопат, бывший библиотекарь и астролог – самоучка, начитавшийся философских и псевдо-эзотерических книг и решивший скрестить семь смертных грехов с десятью заповедями и тибетским буддизмом, почерпнутым из «Бардо тодол». И до создания секты у Ахримана, субтильного очкастого ботана, социопата с трудом окончившего пединститут и не пожелавшего преподавать в школе, а протиравшего штаны в библиотеке, нашелся свой «скелет в шкафу» – отравил родную бабушку ради мизерного по сути наследства – двухкомнатной квартирки в панельном хрущевском «бабушатнике». Эта квартирка потом стала базой зарождающейся секты. Плюс подозрительная смерть пожилой коллеги по библиотеке: тоже заваренный Ахрюшиным травяной чаек пила, а сучонок почерпнул из книг хоть что-то рабочее.

Ахриман вынуждал неофитов брать кредиты, а после сжигать себя. Так выродок насобирал почти полтора миллиарда и вынашивал планы захвата власти в стране, готовясь выдвинуться кандидатом на выборах президента. И имел шансы, имея помимо денег высоких покровителей – силовиков. Подобные порывы в ФСКРО привыкли купировать, пока возможно – малой кровью. Помешала планам Отца Хри раскаленная плойка в пасти. От плойки ни мнимая святости ни «Бардо Тодол» ему не помогли. Несовместимы Ахриман и плойка в глотке оказались с жизнью. Закрепил я успех свернув нелюдю шею. Так, на всякий случай.

На момент нашего близкого контакта он уже нисколько очкастого заморыша не напоминал: коррекция зрения и с трудом, но гордо носимый живот, напоминающий мешок колыхающегося студня или желе. Теперь стали понятны его предсмертные угрозы, Ахриман знал, за него есть, кому отомстить. В суде психопат вполне мог отмазаться или закосить под психа. Запытанные до смерти мне бы этого не простили. А так не простили функционеры ФСКРО, жаждавшие громкого судебного процесса и звездочек на погоны. Меня уволили из ФСКРО без льгот и пенсии, едва за решетку не угодил – отделался условником. Деньги Ахри, кстати, так и не нашли, за исключением сущей мелочи на оперативные расходы секты. Я оформился частным следователем с открытой лицензией: законный пистолет с разрешением еще никому не помешал.

– Девушка была подставной?

– Грета? Разумеется подставной. Болваны до сих пор клюют на «медовые ловушки», особенно когда можно изобразить рыцаря в сверкающих доспехах, верхом на белом коне. Но драконы всегда сильнее, мальчик.

– Больше братьев у отца Хри не было? – на всякий случай уточнил я.

Ну и семейка!

– Я остался единственным его родственником.

– Что же, тем лучше. Для всех.

– Виталик, приятель твой из ДбУФЭБ, контрактик тебе подкинувший, тебя слил.

– Он с вами как связан?

– Он еще, будучи в ФСКРО, Ваську покрывал. Это мы его переводу с повышением помогли, да. А через Ахри деньги шли нужному человеку. Ты пойми, я же не сам по себе, – оскалился. – Ладно, заболтались мы, неважно это уже, – поднял палку, – пора и честь знать. Следака баснями не лечат. – Ударил мне по ребрам палкой.

– Я убью тебя, обещаю!

– Меньше надо было смотреть «Последнего бойскаута», – он гнусно усмехнулся.

Лже-эскулап убивал меня медленно и неторопливо, подобно настоящим адептам медицины. Терял сознание и дважды мучитель возвращал его, поливая меня затхлой, словно набранной из аквариума с дохлыми рыбками, водой.

– Легкой смерти ты не получишь. «Учителя» вскроют тебе череп и чайными ложками начнут черпать и поедать твой мозг. И будут тебе в освобождающийся череп земельки подсыпать, могут даже вишневое деревце у тебя из головы вырастить, как барон Мюнхгаузен у белого медведя. К сожалению, врачи запретили мне столь волнующие зрелища и я вынужден откланяться.

– Рога бы они тебе вырастили!

– Передавай привет Ахри.

– Думаешь, свижусь? – прохрипел я.

– А ты думаешь, не в Ад попадешь? Наивный.

Он ушел. Я рванулся из цепких оков липкой ленты, ослабевших после истязания палкой. Кровь из множества ссадин служила хорошей смазкой, ослабляющей путы. В комнату ввалился Миколай с гордо распахнутой ширинкой, демонстрирующей эрегированный пенис, сделавший бы честь титулованному быку – производителю или самому пресловутому Григорию Орлову, заменявшему императрице жеребца. Подошел, обходя каталку.

– Страшно, покойник? – наклонился, дыша на меня мерзкой тухлятиной и перегаром.

Напрасно: я внезапно и резко врезал лбом ему в переносицу и, мешая крику, вцепился зубами в его широкие как у негра губы с максимально возможной силой. Вырвав левую руку из объятий липкой ленты, вбил кулак сбоку в шею Миколая. Бил, будто чугунный копр, монотонно и четко. Костяной треск сломанных позвонков, обвисшее тело с потухшими фиолетовыми глазьями. Перевалил труп на пол, с отвращением выплюнул откушенные губы. Минус два. Освободившись от остатков пут, лег на каталку. Чувствовал себя будто дождевой червь, по которому проехало колесо садовой тачки – Айболит знал толк в избиениях. Богатый опыт… Дверь приоткрылась, вприпрыжку вошел желторожий гномик: невысокий, сутулый и дерганный, с неестественно длинными, как рукава плаксивого Пьеро в детской сказке «красного графа» Алексея Толстого, руками. При этом – горбатый.

– Мика, чо как?

Труп он не видел из-за свисавшей почти до пола украсившей бы собой любой морг средней руки пожелтевшей простыни на каталке. Желтый почти подошел к каталке, я резко согнул колени к груди и с силой распрямил – каблуками в голову горбуна, отбрасывая его. Звук, будто лопнула скорлупа яйца страуса. Или динозавра. Шея желтого карлика изогнулась под неестественным углом. Остро запахло мочой: штаны гномика потемнели. Спрыгнув с каталки, по футбольному врезал лежащему: голова отвалилась вбок. Обыскал карманы обоих трупов – пусто. В углу на столе, по виду подобранном на помойке возле закрывшейся жилконторы, лежал вчерашний топор с запекшейся кровью Мука.

Пора: пнув дверь, я влетел в соседнюю комнату, разом оценивая обстановку. На столешнице медузой расплылось измученное, изломанное истязаниями тело девушки. Рядом застыли три уродца, выглядевшие нисколько не лучше задвухсоченных. Невысокие: Мук и Миколай по сравнению с ними были великанами. Один с зеленой кожей; второй с голубой, как старинный смурфик; третий – с оранжевой. Одеты в кожаные безрукавки и штаны под цвет кожи. Просто не маньяки – насильники, а какая-то извращенская радуга. И глаза у каждого: будто по паре лазерных указок, цветом луча совпадающих с цветом кожи, в глазницы черепов воткнули. Сон сюрреалиста, навеянный абсентом в летнюю ночь. Эти что пьют?! Члены уродов утомленно болтались. Где-то у колен. Тут бы Екатерина II оттянулась и душой и телом. Всем телом… А продюсеры порно такие таланты оторвали бы с руками.

Захотелось проснуться, но было некогда, выродки начинали приходить в себя. Я метелил их так, как даже футбольные фанаты не бьют после проигрыша болельщиков команды – соперника. Я их просто ненавидел и убивал, как совсем недавно убивали меня, но быстро. Прыгнул вперед и рубанул шею ближайшему. Перепрыгнул через упавшего, обрушил топор на череп следующего с такой силой, что развалил его надвое словно гнилую дыню. Последнего, будто алебардой, ткнул концом топорища в глаз – лазер. Памятуя о живучести иномирян, финальным аккордом обезглавил каждый труп.

Посмотрел на то, что было недавно девушкой. Пощупал пульс на шее. Тело ледяное, словно курица из морозилки, и даже робкого биения жизни в нем не чувствовалось. И левая икра обглодана до кости. Еще одну не смог спасти…

На длинном столе у стены грудой навалены мои вещи. Сгреб все в карманы, проверил обойму в кольте. На полу лежал помповый «ремингтон». Брать помповик не стал – оружие незнакомое, не проверенное – может неожиданно подвести. Комната за комнатой привели меня в помещение, явно игравшее роль кабинета. Айболит, пьющий из стакана, оглянулся. Стену за его спиной занимал большой стеллаж, уставленный стеклянными бутылками. В маленькой жаровне на столе курились благовония.

– Ты? – он будто поблек, как выцветающая на могильном кресте фотография. – Не ждал…

Я держал кольт на уровне глаз. Садист не торопясь подошел к столу, поставил широкий стакан рядом с литровым хрустальным графином, наполненным жидкостью насыщенного янтарного цвета.

– Из нашей кукурузы. Чудесное пойло…

– Так чем вы барыжите? Топливом или кукурузным самогоном?

– Диверсифицируем номенклатуру. Попробуй, оценишь – больше ничего другого пить уже не сможешь. Обжигает, будто огонь и вкус ни с чем не сравнимый. На него среди элиты тоже огромный спрос.

– До 25 лет за самогон, – напомнил я срок по статье УК. – За топливо – от пожизненного и выше…

– А ты живучий и шустрый. Не хочешь ко мне на работу? Не обижу, платить буду по-царски.

– Первое впечатление второй раз вы уже не произведете, а вы уже создали у меня негативное отношение. К тому же дурно-пахнущего – не отмоешься потом. Не люблю, когда меня убивают. Или других. Особенно, когда убивают долго и больно.

– Ты мне поверишь, но она сама этого хотела. Это такая мелочь на фоне принесенных ими знаний и умений, – пожал плечами. – Бег прогресса неудержим. Мы можем многому полезному научиться у них.

– Как насиловать и жрать девушек?

– Ты слеп, как котенок, а берешься судить о том, чего не понимаешь. Из пыток и насилия они создают ментальную мощь, подзаряжаются ими.

– У самого не стоит, так через них кайф получаешь? Используешь для своих чудовищных фантазий?

– Да на них молиться надо!!! Это же просто настоящее сокровище!!!

– Хорош трещать про свое сокровище, опасное оно для людей, – прервал я. – Змея – тоже результат эксперимента по ускорению роста?

– Нагайна вместе с учителями свалилась. Ее уже съели. Мука тоже – такой у них похоронный обряд.

– Чудненько, – поморщился я.

После избиения и проглоченной крови Миколая меня подташнивало. А может и от всего увиденного тут мутило.

– Впрочем, это все лирика. Забудем это небольшое недоразумение и поговорим, как деловые люди. Я собираюсь легализоваться, все уже решено, осталось принять закон и вуаля – корпорация «Сокровище» перед вами. А закон примут – Хри не зря столько бабок насобирал, все вдело пошло, все заряжены. Да и «наверху» понимают перспективы. Учителя выведут страну на недосягаемый уровень. Тебе найдется теплое местечко в СБ. Ты же наемник, ландскнехт, какая тебе разница, кому продавать свой талант?

– Мне достаточно являющихся по ночам жертв твоего брата! А ты хочешь, чтобы я еще кому-то позволял мучить, насиловать и убивать?

– Убитые тобой не снятся?

– Это к делу не относится! Зубы мне не заговаривай!

– Ты же сам преступник! Я читал твое досье!

– Преступник, но не людоед. Мне далеко до рыцаря в сверкающих доспехах, но с людоедами я не работаю. И под людоедами я подразумеваю вовсе не этих свалившихся из зазеркалья зверей, а тебя! К тому же после условного срока я встал на путь исправления. Для меня репутация важна. Как и верность данному слову.

– Я же не сам их «усыновил»! Мне приказали! Ты прикинь, если я топливом занимался, какая у меня крыша? В моих экспериментах такие люди заинтересованы, что ты бы обделался от страха. Если бы знал! Тебя раздавят, мокрого места от тебя не останется!

Пора было кончать – все, что надо, я узнал, а вероятность, что он тянет время в ожидании подмоги – велика. К тому же он прав: если даже часть рассказанного правда, то «учителя» на самом деле сокровище, и те, кто сидит наверху, будут готовы предоставить им все, чего пришельцы только пожелают. И опять будет течь кровь жертв… Ради такого дела их считать не будут, их у нас никогда не считают… Новые жертвы, новые мучения… Будем надеяться, больше «учителей» у него не осталось, но кто знает? Вдруг он научился призывать их? Или создавать из местного материала? Он ведь должен был догадаться, что если я здесь, то их уже нет?.. А он не парится по этому поводу… Да и свои обещания я привык сдерживать.

Палец мягко надавил на спусковой крючок. Подобный свинцовый гостинец в переносицу не переживет даже выходец из зазеркалья. Потянуло сквозняком со спины. Я резко развернулся. В дверном проеме застыла моя недавняя попутчица. Голая, истерзанная, но вполне живая. Зрачки будто спираль разноцветная, вращающаяся радуга.

– Зачем ты их убил? Тех, кто мог нас спасти!

– Они тебя убивали!

– Это необходимая часть ритуала! Через тернии к звездам, через страдание к Свету!!! – хромала ближе ко мне, кривясь от боли.

Стокгольмский синдром во всей своей неприглядной красе. Усугубленный реактивным психозом.

– Грета, успокойся. Я лишь защищался и хотел защитить тебя.

– Мне не нужна твоя защита!

– Я же не знал, какие у вас тут расклады!!! – закричал я.

– Я бы стала матерью нового человечества! Матерью расы боголюдей! Ты украл мое будущее! Украл жизнь вечную!!!

– Всех убил?

– Что?! – совершенно дико уставилась на меня.

Обгрызенная нога не выдержала, фурия пошатнулась и конус картечи частично ушел мимо. Сноп пламени, сильный удар в левый бок, швырнувший меня на пол. Часть заряда врезалась в бутылки, выбивая осколки и янтарные струи. Одна из струй упала на жаровню. Вспыхнув, пламя жадно метнулось к стеллажу. Я вогнал оставшиеся в обойме пули в Грету. Девушка рухнула на пол и издохла. Морщась от боли в ране, заставившей забыть о боли от избиения, вытащил смарт. Смарт видел сетку, на экране мерцала зеленая точка беспилотника. Отправил кодированный сигнал SOS, запустил секундомер, отбросил аппарат к двери. Если не выберусь, то хоть до последнего будет передавать координаты группе быстрого реагирования. Сквозь пульсацию боли в развороченном картечью боку, пополз к двери, гадая хватит ли мне сил, или я окажусь в жарком пламени оплаченного кровью, жизнями и страданиями бурбона еще до попадания в Ад. В машине аптечка, если доберусь, то возможно продержусь до медиков. Или нет…

Еще вернусь?..

Рассказ написан на XIII Чемпионат прозаиков ЛитКульта I тур "Парк забытых мечтаний"

Искрученное лентой Мебиуса, почерневшее будто обугленное, дерево – вероятно, именно так Пушкин представлял себе анчар. Когда женское тело сгорает, кости похоже обугливаются… Хорошо, что здесь нет запахов… Смрада горелого человеческого тела мне хватило до конца жизни…

А вон то, похожее на сделанную из трубок светодиодных гирлянд воздушную водоросль, струящуюся в «зефире» – это Любовь, которая могла бы быть и была…

Два крепких дубка и меж ними зеленеет стройная березка – дети…

Березка в сережках и со сколом нежной коры, откуда слезами капает прозрачный сок – такие следы остаются от пули, попавшей в мае в полное сил и жизни молодое дерево… «Студеный сок бежал как слезы по изувеченной коре»…

На правом дубке, том, что покрепче и на год постарше, остро коля взгляд, сахарно торчит обрубок ветки – будто обрубленная в локте рука. И лоскутья коры свисают, как лоскуты кожи и сухожилия…

А вон та альпийская горка, усыпанная ландышами, фиалками и колокольчиками – это дом, уютный как нора хоббита… Я знаю, что ландыши, фиалки и колокольчики цветут в разное время, но это же мечта…

А вон тот колючий игривый куст крыжовника, глядящий изумрудными глазами ягод – кот… У меня был и кот… С которым мы любили вместе смотреть на закат…

А вот собаки не было – только плюшевая красная игрушка еще с детства – Будила… Теперь ее тоже нет…

Была семья… Все было… А теперь об этом остается только мечтать…

Мечтать, зная, что мечты больше не сбудутся…

Я проверяю магазины в разгрузке, обойму в пистолете, гранаты, взваливаю на плечо трубу гранатомета: воспоминания закончены. Я вернусь к ним, если переживу и этот бой. А если не переживу, то и останусь там… с ними…

Поехали!

Рассказ написан на XIII Чемпионат прозаиков ЛитКульта II тур

Я открыл дверцу спереди-справа от водителя, поздоровался, заглядывая внутрь и замер… Показалось, что ошибся машиной. На водительском месте громоздился бородач в черной рясе, подпоясанной обрывком толстой пеньковой веревки. Из-под черного клобука длинные волосы, гораздо ниже воротника. На груди белел большой крест, но не золотой, а вырезанный из какого-то дерева. В салоне пахло ладаном. На заднем сидении за водителем притулился фанерный ящик с прорезью в крышке и надписью «Прием пожертвований на Храм»

– Заказывал такси, сын мой? – пробасил бородач.

– Да, батюшка… – я с трудом удержался, чтобы не перекреститься. Странно, раньше я за собой такого не замечал – фактор неожиданности? Но тут бы любой растерялся. – А вы таксист?..

– По воле Господа, – скромно кивнул бородач. – Садись, чадо, счетчик тикает…

Я осторожно примостился на сидении, подозревая подвох. Может розыгрыш пранкеров? Снимают скрытой камерой? Сейчас всяких – разных пранкеров – стендаперов развелось как грязи в пригородном лесу, когда сошел снег, а молодая свежая трава еще не скрыла мусор и прочие «отходы человеческой жизнедеятельности». Механический секундомер на панели, служивший «счетчиком» еще более укрепил меня в подозрениях.

– Таксист, х-м? А это что? – я кивнул на рясу и крест.

– В прошлой жизни я был пианистом… Играл в кабаке живую музыку, таперствовал для пьяных хамов и грешников… И сам грешил, закладывал за воротник, – бывший пианист гулко щелкнул себя по кадыку. – И однажды… однажды перебрал лишку… напился так… Да и запел. Каюсь, грешен, не то запел, но уж очень душа требовала. Уволили меня мгновенно и без выходного пособия, охрана выкинула за дверь, а куртка, как на грех, в гардеробе осталась и деньги все в ней. Стою, качаюсь, в карманах голяк, а чесать мне аж на окраину. Из центра. Пошел пешком, к утру, думаю, доберусь, а там протрезвею и вернусь. Если обратно и не возьмут, то хоть куртку заберу. Иду, иду, смотрю – церковь. Взял, да и перекрестился на храм Божий, прямо как сама потянулась рука. Сзади посигналили, я оглянулся. А там такси. Я говорю, извини, брат, денег нет. А он перекрестился и сказал садиться – бесплатно довезет. И довез. И не просто довез бесплатно, но и дал мне две монетки… Понял я всю греховность и суетность жизни своей. Не пошел я за курткой и обратно устраиваться не пошел. А стал таксистом.

– Так вы не настоящий священник? – даже несколько разочаровался я.

– Почему же, сын мой? Я больше, чем священник.

Поездка пролетела незаметно. Еще бы – с таким водителем не заметишь, как приедешь.

– Будет надо, звони, сын мой, – таксист – священник протянул украшенный черным крестом прямоугольник светло-серого картона.

«Отец Василий, доставка Божья» – про себя прочитал я.

– Спасибо, отец Василий, – пряча визитку в карман, поблагодарил я. неожиданно для себя опустил в ящик для пожертвований пятисотенную купюру, что превысило стоимость самой поездки. Никогда за собой такого не замечал, но уж больно персонаж был колоритный. – Позвоню.

– Спаси тебя Бог, сын мой. Ступай с Богом, сын мой. – Отец Василий перекрестил меня напоследок.

Я вылез из машины.

Через неделю мне вновь понадобилось такси и я, не долго думая, набрал номер отца Василия с визитки. Машина не заставила себя долго ждать, будто отец Василий караулил за углом, дожидаясь моего звонка. Я вышел из подъезда, потянул на себя дверцу, сел на сиденье.

– Намасте, брат, – блестя загорелой кожей, налысо выбритый Василий, одетый в мантию шафранового цвета, сложил ладони перед грудью.

– Отец Василий? – ахнул я. – Что с вами?

– Колесо Сансары провернулось и я узрел Дхарму Гаутамы Будды, брат мой, – степенно кивнул монах Василий. – Теперь я аскет Васи-ли-й.

Он протянул мне картонный прямоугольник шафранового цвета, на котором выделялась колесница. «Доставка Сансары, брат Васи-ли-й» – прочел я и растерянно оглядел салон. Вместо ящика для пожертвований на сидении лежал деревянный барабан и бронзовые тарелки, вместо ладана царил какой-то восточный аромат.

– Но по прежнему доставляю заблудшие души. Пристегнись, брат, поехали!

Горячий полдень

Рассказ написан на XIII Чемпионат прозаиков ЛитКульта III тур

Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь… Любовь нагрянула хотя и нечаянно и негаданно, но не внезапно. Не внезапно, а постепенно. Внезапно нагрянули грабители, то ли по наводке, то ли по прихоти злой Судьбы или Рока, кому как больше нравится, нагрянувшие в субботний полдень в наш банк. На как наш? Банк, где я изображал мелкого клерка – стажера, задрота и «ботаника». Девушкам такие, как правило, не нравятся. А вот девушки, особенно такие роскошные как Алена, блондинка с лучащимися как зеленые звездочки глазами и формами, заставляющими вспомнить, что и боги горшки обжигают, нравятся и задротам. Задротам особенно. К тому же она оказалась чертовски умна. Неожиданно. Зато вполне ожидаемый ноль реакции с ее стороны на мою скромную персону. Руководитель отделения – вот ее цель. Для начала.

Не явись трое грабителей не по адресу, все бы шло, как шло. Я, будучи матерым профессионалом, твердо памятуя о своей шпионской миссии, так бы и изображал «ботаника», не имеющего смелости открыться. Все могло обойтись, не начни налетчик ткать стволом ей в лицо. И мой отшлифованный до блеска образ задрота сломался. Хруст! – сломался локоть и вдребезги разлетелась моя сделанная с трепетной любовью к мельчайшим деталям «легенда». Разлетелась вдребезги, вместе с челюстью второго грабителя, куда в аккурат пришелся мой правый каблук. Третьему бандиту досталась пуля из ствола наглеца – прямо в маску. Аккуратно додушив налетчика потерявшего сознание от болевого шока, я опустил его на пол, разогнулся и посмотрел в глаза Алены за стойкой. И понял, что пора. Пора писать своему настоящему начальству рапорт об увольнении. И думать, какие показания давать стражам порядка по их прибытии. Но все это подождет. Пока подождет. Пока я просто смотрел в полные восхищения и обожания зеленые глаза. Те самые глаза, которые раньше меня просто не замечали.