600

Глава 1

Шестьсот секунд

Когда появляются паузы, когда за окном лежит снег, девственно нетронутый и на него светит белым ртутный фонарь, высекая радужный, добрые сладкие мысли – воспоминания, приходит покой. Покой странный и разный. Покой о том, насколько необычен этот мир. Насколько жестко и плотно вплетены судьбы каждого из нас в судьбы других.

Мне было двенадцать лет и у меня были мечты. Мечты как у любого мальчишки влюбленного в голубое небо и пушистые белые облака. Как же мне хотелось посмотреть на них сверху. Как же хотелось.

Но, дорога в небо была только одна – самолеты.

Я зачитывал до дыр справочники по аэродинамике, расчетам, компоновке. Я знал наизусть всех конструкторов самолетов известных и не очень. Я научился говорить на своем особенном языке, который почти никто не понимал и да…

Я был влюблен. Влюблен безнадежно, преданно и беззаветно, влюблен в небо и самолеты.

Однако у меня под руками не было ничего кроме деревянных палочек бумаги карандаша, и яростного желания поднять все, что можно было изобрести в воздух.

Первым самолетом был «ПБК». Это особенный самолет. Его полностью делают из бумаги. Он красив и необычен. Но запускать его нужно было в особых условиях. При правильном ветре. Правильном солнце, правильном толчке, держа двумя пальцами за специальное утолщение у носового балласта.

Потом появился «Ньюпор», потом Як-50, потом, потом, потом…

Им не было конца: истребителям, планерам, бомбардировщикам, но…

Все они были из бумаги. Они были похожи на игрушки, а не на самолеты. Мне же хотелось самолетов настоящих. С гудящим мотором. Пропадающих в небе надолго и настолько высоко, что их едва можно было рассмотреть.

Я рос. Подрастали и мои самолеты. Я научился рассчитывать подъемную силу крыла, лобовое сопротивление, курсовую устойчивость, полетный баланс и однажды произошло чудо. Чудо, совершенно чудом не являющееся для других, но для меня это чудо было самым настоящим.

В запасниках библиотек, я редко подходил к полкам. Меня всегда интересовали старые льняные мешки, в которых лежали книги, которые должны были отправить в утиль. Я давно вывел простое и понятное правило. Чем больше книжку читают, тем более она потрепана и самые нужные, и правильные книжки были именно в этих мешках.

Однажды, копаясь в таком мешке, я и нашел, свою правильную книжку. Это был справочник по аэродинамике, который описывал закономерности «парения».

Я узнал, почему орел почти не взмахивает крыльями, и я понял, как сделать так, чтобы мои самолеты улетали к самому солнцу. Но, мне не хотелось их терять, и я придумал, как запустить их так, чтобы они, совершая под облаками огромные круги, возвращались к их создателю.

Первые три планера меня разочаровали, как и последующие шесть. Проблема была в бумаге. Ее коробило на ярком солнце, и аэродинамика крыла менялась. Они держались в небесной акварели недолго. Сделав неожиданный и страшный кульбит, начинали кувыркаться, и, спикировав, разбивались в щепки.

Это происходило до тех пор, пока мой напарник. Паренек шести лет, так же влюбленный в небо, рыжий веселый, конопатый, не принес мне большой кусок тонкой полиэтиленовой пленки от бабушкиного парника и не предложил его использовать вместо бумаги.

Я обрадовался и понял сразу, о чем он подумал. Пленка прозрачна и солнце не будет ее нагревать. Крыло останется таким, каким оно должно было бы быть, вне зависимости от того – насколько жаркой будет погода.

Я купил ему мороженое. За неделю собрал новый планер. Дождался хорошей погоды, и мы с ним пошли проверять нашу конструкцию в деле.

На парение планер запускается с леера. На корпусе самолете устанавливается специальный крючок, на него надевается проволочное кольцо, которое привязано к длинной, максимально прочной бечеве. Подобрав правильный ветер, и направив планер против него достаточно было выбирать леер, и планер поднимался все выше и выше, выше и выше.

По правилам авиамоделирования леер не должен быть длиннее ста метров. Когда эти метры кончались – кольцо сбрасывалось с разгонного крючка, и планер оставался один на один с небом. Дальше он начинал парить.

Я считал время по старым дедовским командирским часам с секундной стрелкой, сколько он продержится в воздухе. - Сто, двести, триста… - Считали мы вдвоем с Геной. Планер летал кругами, словно совсем забыл о том, что есть земля, но у него не было пилота для того, чтобы искать восходящие потоки, и он постепенно терял высоту. - Четыреста… Пятьсот…-

На шестьсот четырнадцатой секунде он легко коснулся жнивья скошенного поля, с которого мы с Геной совершили этот запуск. Это было победой! Нашей, с Геной победой, великой и славной одной на двоих.

Первый разряд по авиамоделированию определял шестьсот секунд парения. Нам удалось сделать больше. Пусть и всего на четырнадцать секунд. Для того чтобы подтвердить результат не было комиссии, но, нам было все равно. Мы победили небо. Оно теперь стало «Нашим небом», и мы были несказанно этому рады.

# # #

Прошли годы. Прошло много лет, и однажды мы встретились. За простым столом, за которым взрослые люди много говорят и почти не пьют. Геннадий Викторович Лешуков был весел, веснушки остались теми же, но он был совершенно лыс и на стуле висел китель с тремя золотыми звездами полковника авиации. Наши дороги разошлись после того как мое крыло с его пленкой от парника сумело поднять наш самолет и открыло нам обои Небо. Я летал в аэроклубе и сумел все-таки посмотреть на облака сверху.

А, Гена…

А, Геннадий Викторович оказался одним из конструкторов группы, которая разрабатывает новейший комплекс стратегической авиации «Пак-ДА». Так получилось, что его «норматив» на подлет ракеты с ядерным зарядом до цели тоже не больше шестисот секунд, и он очень старается в него уложиться.

Но…

Но, самое интересное во всей этой истории заключается в том, что Гена, мой рыжий Генка, (он признался мне в этом перед самым расставанием) решил пойти в военное училище и строить уже настоящие самолеты именно в тот момент, когда я купил ему мороженое за целлофановую пленку для своего парящего крыла.

Глава 2

Трость калибра 7.62

Это произошло на Ярославском вокзале. Давно. Я даже не вспомню год, не говоря уже о днях. Просто помню, что было лето. Было жарко. По раскаленному асфальту как обычно гонялись друг за другом голуби. Бегали за проезжающими через свою жизнь пассажирами, в ожидании брошенных им горсти семечек подсолнуха.

Это было настолько давно, что я вспомнил об этом только сейчас, когда наших пацанов снова везут с фронта без рук, без ног. Мне их жаль. Я им сострадаю, но до зубовного скрежета понимаю, что иначе невозможно. Когда в тебя стреляют - у тебя нет выбора. Если ты хочешь остаться в живых – ты должен делать то же самое, и не важно - кто в тебя стреляет – человек или страна.

Тогда слово война тоже было запрещено. Никто не знал на самом деле, что происходило ни во Вьетнаме, ни в Афганистане. Тогда среди нас ходило простое слово – Афган. Речка, Черное ущелье – Были ключевыми словами для тех кто «поучаствовал».

Я не знаю - решали ли что-то эти войны. Думаю, что решали. Страны всегда стараются меряться силенками не на своих территориях. Особенно, если у них есть – эти силенки. Наверное, по-другому не возможно, но эти силенки – мы. Мы попадаем в жернова в первую очередь. Молодые, здоровые, красивые.

Я видел войну. Я знаю, что это и всегда прятал эти воспоминания как можно глубже. Они мешали мне жить. Очень мешали. В первые, недели месяцы списания, я вздрагивал от обычного хлопка перегоревшей лампочки и едва подавлял желание броситься ничком и закрыть голову руками.

Не смотрите боевики про войну. Там все неправда. От первой до последней запятой. Противопехотная граната не взрывается с кучей взлетающей вверх земли клубами пламени и взлетающими вверх тормашками врагами. Это бред. Но никому не интересно показывать настоящую войну. Она не презетабельна. «Не формат» как говорят киношники и издатели. Хлопок перегоревшей лампочки и есть звук противопехотной гранаты. Взлетает небольшое облачно тротилового дыма и все. Те, кто попал под осколки - падают. Взрывной волны почти нет. Не вылетают с косяками двери и не проваливаются кирпичные стены дырами. Нет никаких фронтальных атак, когда поднимают батальон, и он бежит в атаку, проламывая грудью пулеметные, гнезда или давит, сапогами колючую проволоку. Автомат или пулемет не грохочет, словно скатывающаяся по лестнице бочка. Он трещит. Выстрел снайпера бесшумен. Просто появляется дырка или в голове или в груди. Минометчики открывают рот при выстреле для того, чтобы не оглохнуть. Это снимает ударные нагрузки на барабанную перепонку.

Никакая война не выглядит красиво.

Никакая война не выглядит, так как показывают ее в кино или в телевизорах. Потому, что есть разные войны. Есть война для вас. Есть война для нас. Ваша война заканчивается тогда, когда кто-то повесит флаг на главной ратуше или громко скажет – «Мы победили». И это правильно. Так побеждают страны.

Для нас настоящая война начинается после того когда тебя списывают. Вы этого не видите и не знаете. Может быть и - слава Богу. Потому, что это было нашим выбором, и мы знали, что будет «после» и «если».

Меня списали, но мне было проще победить. Всего лишь порванные мышцы на правой ноге. Шрамы от осколков, которые почему то очень нравились девочкам. Правда, при условии, если ты можешь ходить. Пару лет тяжелых тренировок полностью восстановили мое тело, и я почти забыл о них. Так, иногда при плохой погоде они начинают ныть.

Прочие случаи взаимности, любви и счастливых семей я почти не помню. Никто не любил инвалидов, сколько бы им ни платили боевых, насколько бы они не были хороши, умны или красивы. Все на что хватало, тех, кто ждал на гражданке – это полгода, год каких-то контактов. Потом мы оставались один на один со своей войной «после».

Почему я пишу об этом? Потому, что постоянные сопли по поводу крашеных, собачек с прическами дороже, чем стоит мобильник и у которых гастрит. Милых котиков и слезы потому, что они перестали жрать вискас, и им теперь нужно, что-то подороже, меня сейчас просто приводят в бешенство.

Да, я пишу сумбурно - «На коленке». Не заливаю текст военной романтикой, ура патриотизмом, отвлеченной символикой и прочими плюшками, которыми должен пользоваться писатель, который пытается вызвать у читателя определенные эмоции, или заставить о чем, то задуматься.

Сейчас я хочу рассказать о настоящей победе «после», которая всплыла в памяти и своей великой героикой просто сбивает с ног без всяких натяжек и литературных приемов.

Да. Это произошло на Ярославском вокзале. Там у шестой платформы вниз есть крутая лестница. Я бежал по своим делам и краем глаза заметил, что по ней спускается слепой парень, ощупывая ступени белой тростью. Он был в темных очках, хорошо подстрижен, хорошо одет. Но, что-то в нем было необычного, и это привлекло мое внимание.

Первой странностью было то, что он с улыбкой отказался от моей помощи и ловко и уверенно, спустился вниз. Я пошел следом. Потому, что он был один, и ему еще как то нужно было добраться до стоянки такси. Там были калитки, заборы. Куча хамов, которым все равно слепой ты или нет. Я шел за ним и внимательно наблюдал, как он двигается. Это важно. В каждом кто был на войне остается эта война, она никогда и никуда не исчезает. В его движениях в пластике, в том, как он держит голову, в развороте плеч я ее увидел.

Я подошел ближе и спросил просто, как тогда было принято – Афган? Он мгновенно изменился в лице, и ничего не сказав, снял очки. Шрамы от осколков характерны. Они похожи на последствия того, если бы тебе кожу отдирали щипцами. Дальше были обычные вопросы о том, что где как. Полк, рота, командиры, может быть, где-то пересекались и прочее. Мы не пересекались с ним. Его война «до» чем не отличалась от моей войны «до», и мы ее проговорили очень быстро. Дальше была длинная пауза, потому, что начиналась война «после» и его война была тяжелее моей в разы.

Первый вопрос, который задают на войне «после» - Женат? Это определяет многое, если не все. Все вопросы, статусов, принятия в обществе, среди родни, друзей, знакомых, можно задать всего лишь этим одним вопросом. Если ответ на этот вопрос положительный, то ты уже победил. Почти победил.

Мы успели познакомиться, и никаких границ в общении не было. Разумеется, мы называли друг друга по именам, и, разумеется, фамилии нас не интересовали. Встреча на вокзале не предполагает никакого общего или совместного будущего, поэтому это было неважным.

Антон надел очки и улыбнулся – Да, Гоша. Жена – Любушка. Сын – Кирюха. Мелкий еще. Классный.

Я опешил. Это было практически невозможно. Это было в принципе невозможно. Слепых тогда собирали в кооперативы, и они крутили на ощупь шурупы в кипятильниках и розетках. Жили на копейки и вся радость заключалась в том, что они хоть какое то время проводят вместе с такими же как они. Я заходил как то в один из таких кооперативов.

Они были больше похожи на бомжатники, чем на более или менее серьезное заведение. Я не знаю, как это выглядит сейчас. Может быть, сейчас это выглядит немного лучше, чем тогда, но, я пишу про «тогда» и тогда – это выглядело именно так.

Мой следующий вопрос застрял в глотке. Он был единственным и я никак не мог сообразить и даже вообразить или предположить на него ответ. Алгоритм, действие. Не знаю. Это было невозможным. Оставалось спрашивать.

- Как? – Антон повесил трость на локоть и поднял руки к лицу, словно показывал их мне специально для того, чтобы я рассмотрел их подробнее.

- Я врач, Гоша. Мануальный терапевт. Очередь на три месяца вперед. – Что такое мануальный терапевт я знал. У меня были знакомые врачи и некоторые из них на самом деле поднимали людей из инвалидных колясок. Один из таких волшебников вылечил мою жену и едва остановил процесс разрушения позвоночника, после которого у нее могли отняться ноги. Я запомнил тогда одну особенность. Он закрывал глаза, когда колдовал над спиной на каждом сеансе, и сказанное им в шутку – «Я вижу руками», теперь приобретало совершенно иное значение. От Антона услышал те же самые слова.

- Я вижу руками, Гош. – Я поежился. У меня возникло ощущение, что я ему проиграл в войне «после» все свои социальные статусы. Все мои победы, кубки, грамоты и поощрения летели в выгребную яму. Я где то читал, что у слепых очень быстро развивается чуткость пальцев и превосходит чуткость зрячих кратно. Антон сумел этим воспользоваться и вылез из такой пропасти, из которой не вылезают вообще. Он победил в своей войне «после» и взял все призы судьбы, какие только можно было взять. Мне очень хотелось, что-то для него сделать. Как то оправдаться перед ним, за собственные сопли и нытье, которых было немало. У меня было много знакомых среди врачей. Так уж сложилось. Среди них были, и офтальмологи и возможно кто-то из них мог помочь Антону вернуть зрение хотя бы частично. В искреннем душевном порыве я вытащил записную книжку, нашел нужные страницы и стал перечислять фамилии. Антон засмеялся в голос. Постучал тростью об асфальт.

- Спасибо, Гоша, мне не нужно. – А вот тут я вообще не знал, что сказать. От слова совсем. Я спрятал книжку в карман и удивленно спросил – Почему?

- Я же ослепну. – Он пошевелил пальцами и засунул одну руку в карман. Второй нежно обнял трость и стал, что-то весело выстукивать по тротуарному камню. Больше нам было говорить не о чем - Слепой парень раскатал меня в блин. Я спросил еще раз, нужна ли ему помощь – он весело ответил – Нет. – Повесил очки на нос и уверенно, зашагал к стоянке такси.

На этом история закончилась. Я больше не знаю о нем ничего и уверен, что сейчас у него куча детей внуков. Его любят, уважают, и он выиграл свою войну «после» на всех фронтах, какие только могут быть.

Но…

Я описываю эту историю сейчас для тех, кто не знает или не понимает, что война «после» уже началась, и каждый, кто был на войне «до», бьется за место под солнцем на войне «после» в одиночку.

Оторвитесь от своих телефонов. Сделайте паузу в страданиях по своим котикам, крашеным собачкам и не прожаренным на европейских курортах булкам.

Посмотрите по сторонам. Вы их увидите, тех, кто воюет на войне «после». У них нет ноги, руки, они на костылях, или едут в инвалидных колясках. Война «после» для них вряд ли закончится вообще.

Откройте свою зачетку божьего экзамена. Там полно пустых строчек. Поставьте хотя бы одну галочку, хотя бы тройку в эту книжечку.

Помогите им подняться по лестнице, перейти дорогу, или просто подайте ему белую трость, если она выпала у них из руки.

Не у каждого из них она калибра 7,62 с полным боекомплектом, как у Антона с Ярославского вокзала.

Глава 3

Что и требовалось доказать

Подобные миниатюры сейчас пишутся с трудом. Не слишком много поводов и сюжетов. Много непонимания и горя. Неопределенности и серости, но есть чистые как радужные пузыри на грязных лужах сюжеты – вспышки. Они появляются в воспоминаниях какой-то совершенно непостижимой теплой радостью. Божьим промыслом. Очаровательными, странными конструкциями человеческого радостного бытия. Идеальными житейскими формулами дополнения личностей.

Но, пожалуй, все по порядку.

Таких как мы в университете было не слишком много. Преподаватели называли нас одаренными раздолбаями, и относились не слишком почтительно. Мы многое понимали, многое умели, но к бытовым условиям были приспособлены отвратительно. Зная как решить уравнение Лапласа третьей степени, мы, почему то не знали, что мы будем, есть завтра.

Молодые организмы урчали желудками, и мы с вилками наперевес начинали исследовать коридоры общежития на предмет запаха жареной картошки. Картошку жарили обычно девчонки и у девчонок, как обычно, с курсачами и лабами вечно, что-то не ладилось. Мы с удовольствием меняли наши способности на картошку, и все были довольны. Симбиоз вполне жизнеспособный и устойчивый, но, разумеется, в нем всегда присутствовали симбиозы парные и иногда весьма замысловатые.

Одним из таких симбизов, совершенно для меня удивительным были Юлька и Паша. Я называю их сейчас так как называл тогда в общаге. Фамилии мало кого интересовали и редко в общении использовались. Иногда возникали прозвища, и они были просто очаровательными. Юлька – пацанка с гаврошевской стрижкой. Красивая мелкая брюнетка с голубыми глазами и веснушками, которых отчаянно стеснялась, была похожа на синицу, с точными и быстрыми движениями. У нее всегда была куча самых неотложных дел. У нее не было ни секунды свободного времени. Она вела блокнот, в который записывала свой график и там были строчки под простым заголовком «Паша». Паша нисколько этим не смущался и просто ждал своей очереди.

За их парой наблюдать было весьма забавно. Юлька называла своего возлюбленного – «мой любимый шкаф», потому что Паша имел габариты два на три и весил сто двадцать килограмм. Легко скручивал водопроводную трубу в своих пальцах французским кружевом, а трубным гласом, если поднатужится, наверное, смог бы разрушить все греховные города на планете. Тем не менее - он был тих, и талантлив, хотя если судить по его внешности, то предположить это было трудно.

Юльку он называл «птичкой-невеличкой», и часто таскал по коридорам на плече. Она визжала, боясь нарочито, что упадет. Паша был счастлив. От них всегда веяло теплом и радушием. Они были, какой-то абсолютно гармоничной парой, с секретом, упакованным за семью сургучовыми печатями.

Я долго пытался его разгадать, но безуспешно. В чем пряталась, их великолепная формула мне было совершенно неясно. Неясно если бы не два эпизода, которые растянулись на много лет, то все-таки позволили открыть простой секрет их радости и благополучия.

Я с детства болел небом - хотел летать. Здоровье не позволило мне делать это, как делают избранные, но хоть «чучелом, хоть тушкой» все - таки тянуло к облакам. В те далекие времена, подобную мечту осуществить было не слишком сложно. Существовали авиаклубы ДОССАФ и туда принимали всех желающих. Желающих было много, но отсеивались большинство очень быстро по самым разным причинам. Я с распахнутым настежь сердцем, наперевес со своей мечтой ворвался в один из таких клубов и увяз в нем на долгих четыре года.

Юлька как тогда мне показалось странным - увязалась за мной. Мы вместе летали на спарках, как все новоприбывшие. Взлет-посадка. Потом «коробочка» вокруг аэродрома, уже без инструктора. Потом – маршруты. Ориентирование и много-много разных вкусностей.

Однако, самым большим подарком судьбы - было участие в пилотажной группе. Мне не повезло. Я был слишком тяжел для пилотажника, и хмурый дядька в белом халате, нашел, что-то неправильное в моей кардиограмме. Юлька, прошла туда без сучка и задоринки. И буквально, через пол - года, уже накувыркивала в воздухе первый разряд, и готовилась сдавать нормативы КМС.

Я по прежнему «ходил» на маршруты. Мне этого было вполне достаточно, но меня всегда поражала одна интересность.

После того как мы ставили в загоны своих «лошадок», я всегда находил Пашу на железной скамейке рядом с ангарами. Оттуда можно было легко увидеть все, что Юлька вытворяла в воздухе. Однажды, не сдержав любопытства, я все-таки подошел к нему и спросил.

- Паш. Зачем ходишь? Не прыгаешь. Не летаешь. Смысл? – Ответ меня поразил и озадачил.

- Отвали, Гоша! Не видишь – я за Юльку боюсь! – Он показал сжатые до белых костяшек кулаки.

Тогда я только улыбнулся этому простому и ясному чувству причастности к тому, что делает его «птичка-невеличка».

Мне показалось это некоторой очаровательной слабостью, если бы не одно - «Но».

Спустя годы. Нам удалось собраться в одном из уютных ресторанчиков посудачить за жизнь. Нас осталось не много из первого забега, тех, у которых получилось прорваться через «святые девяностые». Не поломать жизнь, не сойти с ума, не впасть истерику, и не свалиться в алкогольный штопор.

Юлька после третьего «мартини», расслабилась и призналась.

- Знаешь, Гоша. А, я ведь – трусиха, такая - каких свет не видел. Я бы не только не взялась за хеджевые фонды, если бы Паша за меня кулаки не держал, я бы к вашим самолетам близко не подошла. – Она улыбнулась грустно – Я даже козы боялась, которая у сторожа была. – Без Паши, я вообще ничего не могу. Он для меня – все. – Она допила «мартини», и перестала быть Юлькой. Превратилась мгновенно в беспощадного трейдера, который отрабатывал высший пилотаж на биржевых площадках уже на уровне мастера спорта международного класса. Паша вернулся из гардероба с ее пальто. Они оделись, кивнули мне на прощание, и ушли в свою счастливую жизнь.

Я еще долго сидел за столиком. Смотрел через стекло в ночь. Допивал их радость и благополучие, словно дорогое вино. Их формулы и загадки оказались не слишком сложными.

На самом деле не страшно. Не страшно кувыркаться под облаками, не страшно плыть на северный полюс, не страшно начинать, что-то новое. Не страшно, если ты знаешь, что кто-то за тебя боится, ждет домой, и держит кулаки, сжимая пальцы так, что белеют костяшки.

Я справлялся о них недавно. У них все хорошо. Двое взрослых сыновей. Юлия Васильевна уже не трейдер, а управляющий. Павел Семенович стал завкафедрой. Давно защитил докторскую.

Привычно стучит по доске мелом, рисуя на ней замысловатые зигзаги. Расписывает для пытливых умов самые разные формулы мироустройства. Теперь он в книгу судеб добавил еще одну доказанную теорему из житейской математики.

«Нужно держать кулаки, за того кого любишь.»

Попробуйте – у вас обязательно получится.

Паша с Юлькой, уже давно имеют право дописать под своими житейскими кренделями.

«Что и требовалось доказать».

Глава 4

Всевышнему от ангела – предохранителя

Заявление об увольнении с объяснением мотивации.

Прошу уволить меня по собственному желанию, принять мои крылья, мастерок и все сверхспособности обратно на склад поскольку, я перестал понимать ваш великий замысел всеобщего гармоничного мироустройства.

Вы дискредитируете нас ангелов – предохранителей и мне совершенно непонятно почему.

Если вы ответите на мои «почему», то может быть, я возьму отпуск, улечу подальше от того, что вы тут нагородили, осмыслить, осознать, и потом вернусь обратно к исполнению своих служебных обязанностей. Если мое служение вообще будет вами востребовано.

- Объясните мне - почему ангелы - хранители, выше рангом и получают втрое больше нирваны, чем ангелы – предохранители?

- Почему те кто отводят падающий на голову кирпич важнее того кто этот кирпич просто положил на нормальный раствор?

- Почему те, кто шепчет в ухо – «не пей - сдохнешь» вами котируются ниже, чем те, кто потом, когда у наших подопечных отваливается печень вашим же великим промыслом, спасают их от смерти?

- Почему те, кто подсовывает калькулятор и орет в голову - «посчитай!», пашут как черти, а хранители просто ждут, когда тот, кто вляпался в долги и полез в петлю – просто подрезают веревку?

- Почему мы стираем до костей пальцы, рисуя таблички – «не влезай - убьет», а хранители ждут, когда кто-то все-таки залез – устраивают короткое замыкание на подстанции и этот дебил остается жив? А потом за спасенную жизнь получают дополнительный ресурс для полетов и более высокий эшелон курсирования?

- Почему мы заваливаем работой рыбака – долбоящера, чтобы он весной сидел дома и не рыпался, а хранители гонят льдину, на которой этот же рыбак набухавшись, уснул, и его утащило на два километра от берега? Опять же вашим великим промыслом.

- Почему мы включаем красный сигнал светофора, ложимся костьми под колеса, но кто-то все равно смотрит куда угодно только не на дорогу? Он без вариантов влетает в бетонную стену на скорости в двести километров в час, а ваши хранители подсовывают старый пуховик под шею, чтобы тот при ударе ее просто себе не сломал? Ну, и опять - же зарабатывают ваше благословение. Подкрашивают крылья белым, фотаются для икон, а мы по-прежнему - в копоти и грязи, и нас нет ни в одном писании о вашей жизни?

- И к стати о жизни. Почему для того, чтобы обрести ваше царствие нужно оторвать себе руки ноги, мучиться годами, умереть и потом, может быть воскреснуть? Где, ни будь, и как ни-будь?

- Почему «авось» и «небось» круче всех планов расчетов и графиков, которые мы мастырим в поте лица своего?

- Почему вы хотите строить ваше царствие не здесь на земле, а где то «там» где невозможно осуществить ни одного аудита, проверки или ревизии?

- Зачем и кому нужны ваши пути, если они неисповедимы?

- Ну, и, в конце концов, - почему у меня появились вообще эти «почему»?

С уважением (пока еще), Ваш ангел-предохранитель.

Глава 5

Ять

Мы многое пишем о любви, читаем, спорим. Что-то придумываем. Во что-то верим. Ради чего-то живем.

Если копнуть глубже и еще глубже - то это всегда любовь. Она прячется в самых разных отражениях себя самой, формах, вещах, эмоциях. Часто – в ипостасях искаженных, переходящих в ревность, ненависть, равнодушие, безучастность.

Однако есть ипостаси удивительные. Совершенно невероятные. Такие ипостаси меняют, судьбы, само течение времени. Меняют потоки причин и следствий. Меняют жизни многих и многих людей.

Возможно, вы и не поверите в эту историю, потому, что она слишком необычна, удивительна. Дело в том, что я появился на свет благодаря любви в ипостаси к старорусскому «ять».

Мне все меньше приходится исследовать современное, поскольку в прошлом находятся вещи потрясающие воображение, и часто «промысел божий» становится осязаемым.

Моя бабушка – Соломия Захаровна, жила в селе Коммунаровка Винницкой области на территории бывшей УССР. Ее родители умерли рано. В то время природа оставляла в живых не слишком многих. Выживали самые крепкие и стойкие.

Оставшись в шестнадцать лет сиротой, у нее не было особого выбора, кроме того, чтобы выйти замуж.

Красотой ее бог не обидел. Даже в девяносто своих лет, когда я видел ее в последний раз. Она удивляла меня своей внешностью. Румянец во всю щеку, как у юной девушки. Живые умные веселые глаза. Сильный высокий голос, которому были доступны любые ноты в песнях, которыми заканчивали наши редкие застолья. Стройная фигура. Прямая спина.

Она была мудра. Жизненные трудности воспитали в ней особые качества. Мы часто садились с ней на завалинку домика с соломенной крышей, в котором она жила и говорили о многом. Все это многое в сухом остатке, так или иначе, сводилось к ипостасям любви.

Бабушка рассказывала о своей первой ипостаси. Разумеется, он был летчиком. Героем Советского Союза. Высоким кудрявым красавцем. В его честь была названа улица в селе. Возможно, ли было в него не влюбиться? Думаю - вряд ли. Эта ипостась был чистой, незатронутой ни ревностью, ни великими страданиями. Бабушка несла ее через всю свою жизнь, каким-то особым фонариком. Горячим угольком, которым, возможно, она растапливала и другую свою ипостась любви. Любви к моему деду, за которого и вышла замуж.

Дед был особенным человеком. В селе его называли «книгочеем». Он собирал, искал, находил, читал и перечитывал все, что можно было найти в те времена из написанного и напечатанного.

Книги, которые он всеми правдами и неправдами «вытрясал» у сельских учителей, знакомых, знакомых-знакомых, были им зачитаны до дыр. И он не просто их читал. Он мыслил. Он их исследовал. Изучал. Брал химический карандаш и выделял абзацы, которые ему особенно нравились. Где-то, что-то на полях дополнял и дописывал. Где-то был не согласен с автором, и тогда появлялись следствия его ипостаси любви к «книгочейству» в виде дополненных к книгам страниц написанных на кусках старых газет, замечаний, правок, заключений, выводов, вопросов.

Ипостась любви к книгочейству породила еще одну ипостась. Поскольку книги, как правило, были старыми, в текстах часто использовалось «ять». Если вы не знаете, что это, то посмотрите старые книги. Это вторая буква "е". Которая в звучании слышится как "еи". Слова звучали иначе с "ять", протяжно и певуче.

Дед влюбился в этот «ять» и стал использовать его в своем письме. Везде где это было возможным. Никто не препятствовал этой необычной странной ипостаси его любви, разве посмеивались – и только.

«Ять» для всех стал привычным. Он писал с ним заявления, приказы, объяснительные записки. Он делал с этим «ять» записи в своей работе. Эта привычка укоренилась в нем навсегда и не допускала никаких компромиссов.

Дед с бабушкой жили дружно, и ничего бы не омрачало их маленького счастья, если бы не война.

Война не только рождает горе и страдания, она рождает и героев, без которых войны не выигрывают. Дед был героем, им и остался в моей памяти, записках, рассказах. Но, войны оставляют далеко тянущийся за ними след. Он как мокрая земля после грозы. Давно светит солнце, а людям все еще приходится месить грязь босыми пятками. Так случилось и на этот раз.

После того как дед вернулся с Японской, и отделы НКВД вылавливали тех кто еще «зиговал» под свастиками по лесам, грабил подводы, и мечтал о возвращении третьего рейха, кто-то написал на него донос, обвинив его в пособничестве, и как тогда говорилось – «ведении подрывной деятельности».

Вряд ли сейчас это было бы возможным, но война была страшной, тяжелой и последствия были соизмеримы. Никто не стал вести ни расследований, ни искать подтверждений этой деятельности. Никто не обратил внимания ни на его фронтовые раны ни на целый «иконостас» орденов и медалей.

Ему было предписано покинуть село и отправится на лесозаготовки в маленький таежный поселок. Разумеется, без права переписки со своей семьей. Единственная ниточка, которая связывала мое появление на свет с ипостасью любви моей матери к своему отцу это отчеты НКВД, которые дед был обязан писать каждый месяц, подтверждая тем самым, что он не покинул предписанное ему место жительства.

Ипостась любви моей матери к своему отцу заставила ее пойти работать сельским почтальоном и искать те самые отчеты в НКВД. Она помнила его «Ять», и надеялась отыскать в коротких отчетных записках этот забытый всеми знак. По имени и фамилии деда найти было невозможно. В толстых книгах «осУжденных» он проходил под многозначным номером и никого не интересовал.

Однажды это случилось. Две ипостаси встретились, и мать нашла письмо деда с его «Ятями». По штампу почтового отделения отправителя почтальону было не слишком сложно найти адрес отправителя.

Этим адресом было уже не существующее сейчас на карте место, которое называлось поселок «Лесная роща». Разумеется, мать поехала в гости к своему отцу. Ипостаси любви снова перевернулись и, влюбившись в красавца инженера лесотехника, она осталась в этом поселке на годы.

Первенцем этой прекрасной пары и стал ваш покорный слуга.

Теперь, сидя за компьютером, рассматривая фотографии своих дочерей, прогуливаясь по всем мыслимым и немыслимым ипостасям, мне все чаще и чаще приходит в голову мысль.

«Ять» - одна из самых удивительных, одна из самых потрясающих, одна из самых невероятных ипостасей - настоящей великой и непобедимой любви.

* При последующем исследовании антологии этой буквы, оказалось, что в старорусском "Ять" означает связь с богом. Вот тут и призадумаешься.

Глава 6

нашел в интернете свою старую статью.

пригодится и прозаикам.

все мы играем в одни и те же игры.

Арифметика воображения

Интерес к программированию игр чрезвычайно высок. Наверное, невозможно дать информации больше, чем то, что хочет читатель. Интересно все: приемы программирования игр, математика игр, история их развития. Но одна и та же проблема с удивительным постоянством встает перед теми, кто владеет компьютером в достаточной мере.

Это недостаток оригинальных, неожиданных, свежих сюжетов. Наши великолепные «кустари» растрачивают свою энергию и время на создание целых клонов Тетриса, DOOM-а и прочих популярных, но уже выдыхающихся сюжетов. Совершенно новые сюжеты редки как жемчужины. Однако, жемчуг давно выращивают искусственным путем. Неужели столь же синтетическим способом можно изобретать то, что всегда считалось абсолютной монополией неуловимых, неформализуемых понятий, таких как: талант, вдохновение, развитая фантазия?

Вместо того, чтобы подтверждать или опровергать это, давно ставшее аксиомой мнение, я приведу небольшой пример из жизни сказочно популярного человека эпохи возрождения. Леонардо да Винчи! Вы, конечно, вспомнили это имя. Художник, математик, инженер, архитектор, строитель, изобретатель и все в превосходной степени. Однако, гениальный флорентиец не всегда был богат. Кроме того, он не всегда был сыт. В юности, чтобы элементарно не умереть с голоду, он за небольшую плату рисовал портреты, карты, писал прошения, немного столярничал. Однажды в его крохотную мастерскую пришел торговец и положил на верстак широкую доску. Потряхивая толстым кошельком, он попросил Леонардо нарисовать на ней самое омерзительное чудовище в мире. Торговец собирался повесить эту доску над входом в трактир, который он только что открыл. Необычное всегда привлекает и, если к такой вывеске добавить еще парочку жутких сплетен и невероятных слухов, то от желающих пообедать в столь экзотическом месте не будет отбоя.

Так или иначе, Леонардо взялся за работу. Он изобретал десятки самых невероятных чудовищ, но заказчик лишь отрицательно качал головой. Совершенно отчаявшись, Леонардо решил поступить иначе. Он пошел за город, наловил кузнечиков, гусениц, бабочек, жуков, летучих мышей, и прочей безобидной нечисти. Рассадил по коробкам и принялся тщательно их изучать. Выбрав самые противные черты каждого, он объединил их в одно, и получилось такое!… Чудовище, которое создал Леонардо да Винчи, было настолько гадким, настолько омерзительным, настолько жутким, что пришедший за заказом хозяин харчевни выбежал из мастерской с воплями, решив, что молодому художнику позировал сам дьявол. Конечно же, потом он забрал вывеску и щедро за нее заплатил. Мораль истории очевидна! Фантазия, талант — это в меньшей степени дар божий, в нем больше терпения, наблюдательности и трудолюбия. Поверьте, этих качеств вполне достаточно для того чтобы придумывать самые удивительные, самые невероятные, самые непостижимые сюжеты в мире. Наш мозг, несмотря на свою космическую сложность, все же является инструментом, которым не только можно, но и должно учиться пользоваться.

НАСТРОЙКА

Как любой сложный инструмент, наш мозг требует определенной и весьма тщательной процедуры, которая называется настройкой. Прежде всего, Вам необходим магнитофон. Он будет выполнять роль секретаря. Ручка и бумага для этого не подходят. Любое написанное слово неизбежно включает подсознательную цензуру, что для нашей задачи абсолютно недопустимо. Далее, Вам необходимо избавиться на некоторое время от всех хлопот. Отложите решение накопившисхя дел на завтра. Сегодня от этого не будет хуже ни Вам, ни Вашим делам. Заприте все двери, развалитесь на диване в самой удобной позе, поставьте рядом стакан с любимым коктейлем. Если у Вас есть в доме камин, то растопите его и протяните к теплу ноги. Зашторьте окна и сядьте так, чтобы даже случайно не увидеть своего отражения в зеркале. Зачем? Дело в том, что зеркало — величайший цензор. Увидев в нем свое отражение, Вы неизбежно приметесь анализировать не только внешность, но и манеру держатся, говорить, ходить. Большинство людей, даже обладающих самой фотогеничной внешностью, комплексуют перед куском посеребренного стекла и теряют всякую приподнятость настроения, стоит им вспомнить, что у них большой нос или оттопыренные уши. Это во-первых. Во-вторых: Зеркало может в один миг разрушить образ, в который вы вживались в течение целого часа. Если Вы после длительных усилий наконец представили себя, скажем, мыслящей плесенью с Альдебарана-12, то Ваше отражение железно докажет Вам обратное без всякой надежды на реванш. Вас ничто не должно отвлекать. Никакой музыки, радио или телевидения. Вас должна окружать плотная мягкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Почувствуйте комфорт. Пропустите его с наслаждением через свое сознание. Сделайте что-нибудь самое простое, например, выпейте воды, но постарайтесь чувствовать каждую молекулу в ней, ощущать, как она приятно смачивает воспаленную гортань, как она проскальзывает в желудок и расслабляет диафрагму. Вам должно быть хорошо, это главное! Вам должно быть хорошо настолько, чтобы губы сами сложились в трубочку, и вместе с легкими принялись насвистывать веселый мотивчик. Поверьте в то, что никто и никогда не услышит то, о чем вы будете говорить, что вы будете петь. И свистите, пойте, рассказывайте себе анекдоты, кричите, топайте ногами, ругайте своих врагов, хвалите друзей, восхищайтесь своей девушкой, но обязательно вслух. Вы должны привыкнуть к звуку своего голоса и перестать его замечать. Когда Вы почувствуете блаженное состояние полного комфорта, позвольте себе немножко пофантазировать. Представьте себе для начала самую невероятную ситуацию, какую только можете выдумать: Вы — президент, к Вам в комнату сквозь стену вошла Софи Лорен, у Вас две головы и двенадцать ног. После того, как Вы начнете смеяться от своих фантазий, немедленно используйте предложенные приемы.

МИНИМАКСНЫЙ ПРИЕМ

Минимаксный прием настолько же прост, насколько и эффективен. Он не содержит внутренних противоречий и имеет свойство постепенности. Обладая чудовищной тягловой силой, он в состоянии вытащить на оригинальную мысль даже самого закостенелого прагматика. Его идея элементарна!

Представьте себе какой-либо сюжет, главного героя, явление природы, предмет. Выберите одно его качество, свойство, составную часть и начинайте увеличивать или уменьшать его доводя до абсурдных величин: минус бесконечность — минимум и плюс бесконечность — максимум. Вы моментально вспомните десяток сюжетов фильмов, книг, комиксов, в которых авторы может быть и неосознанно использовали минимаксный прием.

Уменьшив рост обычного человека до абсурдного, Джонатан Свифт придумал Гулливера и Лиллипутию. Представив себе, что пушка может стрелять дальше, чем принято, Жюль Верн написал фантастическую повесть «Из пушки на Луну». Чем, например, является Кинг-Конг огромная горилла, как не следствием применения минимаксного приема? Только на одних вариациях размеров главного героя придуманы сотни сюжетов самых популярных кинолент, книг, комиксов, мультипликационных фильмов. И можно было бы придумать еще тысячу, если вспомнить, что кроме размеров главный герой и окружающий его мир обладают огромным количеством свойств.

Но давайте попорядку. Вначале представьте себе… себя. Это будет проще всего. Выберите единственное свое качество свойство, допустим, высоту планки, через которую вам удавалось когда либо перепрыгивать. Сколько? Два метра? А теперь не два метра, а десять!.. Небольшая пауза… Привыкните к мысли, что Вы обладаете этим даром. Представьте, какой может быть в этом случае Ваша жизнь. Теперь еще шаг: сто метров! Снова пауза. Привыкайте и изобретайте собственную судьбу. Еще шаг: километр! Сто километров! Тысяча! Сто тысяч километров! Теперь для Вас допрыгнуть до Луны так же просто, как перешагнуть стаканчик от мороженого!

Изменив до абсурдного единственное свое качество, Вы превратились в нового удивительного героя, супермена, человека-блоху! Насколько же интересной может быть Ваша жизнь? Сколько добрых дел можно совершить, обладая столь поразительным качеством! Вы уже насладились своей уникальной способностью и за пол-часа придумали десятки интересных историй, в которых могли бы участвовать.

Теперь попробуем проделать обратную процедуру минимаксного приема с той же высотой Вашего прыжка. Представьте себе, что Вы не умеете прыгать вовсе. По-моему, совсем не сложно. Теперь высота Вашего прыжка отрицательна… Ну, да! Вы, если захотите, можете «прыгнуть», скажем, на два сантиметра вглубь опоры. Теперь, не на два сантиметра, а на два метра. Даже такое небольшое качество ставит Вас в ранг самого удивительного в мире существа! Представьте себя, скажем, в роли рейнджера, агента спецназа, которому поручено совершить диверсию на заводе, производящем комплектующие для ядерного оружия. Никакая охрана не сможет препятствовать Вам, конечно, если Вы не зазеваетесь и успеете вовремя «спрятаться» в землю.

Если Вам под силу втиснуться в опору на два метра, то, вероятно, пройти сквозь стену аналогичной толщины будет немногим сложней? Не так ли? А теперь вспомните очень популярную в недавнем прошлом комедию «Человек, который проходит сквозь стену». Вам не кажется, что кто-то украл Вашу идею? Сценаристу фильма потребовалось озарение, чтобы выдумать столь оригинальный сюжет. Вам же для этого понадобилось знать минимаксный прием и неспеша выпить два стакана апельсинового сока.

Однако, мы не закончили, т.е. не довели до абсурда Ваше новое качество. Два метра? Какая чушь! Два километра! Сто! Тысяча! Земля для Вас не представляет никакого препятствия! Вы можете, продырявив ее насквозь, очутится на другой стороне, и проделать это легкостью, с какой протыкаете десертной лопаткой именинный торт, отрезая наиболее лакомый кусочек. Особую прелесть минимаксный прием представляет собой, когда удается сочетать в одном качестве обе его противоположные стороны.

Получается такой трюк не всегда, но если это произойдет, то сюжет будет достоин пера Роджера Желязны, Клиффорда Саймака или Урсулы Ле Гуин. Сочетая в себе, скажем, умение прыгать вверх и вниз, Вы обладаете как бы двумя различными свойствами. Они не могут быть использованы одновременно. Но представьте себе существо, в котором одновременно сочетаются обе вариации на тему твердости его тела. Конечно! Сочетание податливости оливкового масла и бесконечной твердости закаленной стали тела робота-убийцы в фильме «Терминатор-2» принесли кинокомпании «ХХ век Фокс» многие миллионы долларов. Так что же мешает выдумать Вам сюжет столь же потрясающий и непохожий на все остальные.

В завершение небольшая рекомендация по применению минимаксного приема. Помните, что кроме Вас, как главного героя, каждый предмет из окружающего мира обладает массой свойств, которые стоит прокрутить через мясорубку минимаксного приема. Что угодно! Компьютер? Самый простой вариант — он стал размером с планету. Ну и что? А то, что этот сюжет еще в 1976г. был использован кинокомпанией Уолта Диснея в фильме «Трон». Вероятно, сценаристу пришлось здорово поломать голову, прежде чем удалось найти оригинальную мысль. Вы нашли ее мгновенно, даже не осознав, что сделали столь потрясающее открытие. И еще один маленький совет. Пожалуйста, увлекшись фантазиями, не забывайте включить магнитофон и говорить. В противном случае, вы потеряете большую часть результатов своей работы. Фантазии — как сны: пустяковые помнишь всю жизнь, а самые интересные забываются через десять минут.

РЕВЕРСИВНЫЙ ПРИЕМ

«Вместе с головокружением у Знайки появилось какое-то странное ощущение зависания вниз головой, т.е. ему на какой-то миг показалось, что он перевернут кверху ногами. — Странно — пробормотал Знайка — очень странно — похоже я изобрел невесомость»…

Так начинается одна из глав произведения Николая Носова о приключениях коротышек, маленьких человечков ростом с небольшой огурец. Они жили в одном сказочном городе. А сам город назывался Цветочным городом. По сути, мысль Знайки о том, что «он перевернут кверху ногами», является наиболее точным определением реверсивного приема. Для того, чтобы сделать сюжет оригинальным, свежим, не похожим ни на какой другой, попробуйте перевернуть его кверху ногами. Носов, изменив с помощью Лунного камня знак гравитационной постоянной на отрицательный, придумал сюжет, который лег в основу целого романа «Незнайка на Луне».

«Итак, уважаемые телезрители, мы с Вами находимся на борту тюремного космолета «Жан Вальжан», который только что приземлился на нью-йоркском космодроме. Мы явились сюда для того, чтобы познакомиться с двумя людьми, которые, добровольно отбывая срок за убийство, сумели отбыть его полностью и по закону получили право совершить по одному убийству каждый.» Это отрывок из рассказа Уильяма Тэнна «Срок авансом». Перевернув с ног на голову привычную причинно-следственную связь преступление — наказание, он блестяще обыграл ее, получив в результате превосходное фантастическое произведение.

«Пилот вертолета не снижая высоты сделал широкий круг специально, чтобы я смог увидеть полигон целиком. Издалека он был похож на серую бархатную подушку, которые используют портные, чтобы не растерять примерочные булавки. Ровные ряды кораблей, воткнутых носами в асфальт, вдруг осветило осеннее солнце. Отразившись в начищенных до зеркального блеска стабилизаторах, оно превратило каждый из них в сверкающую грань бриллианта дорогой заколки для галстука. — Нравится ?! — срывая голос прокричал пилот. Я радостно закивал и сделал знак, чтобы он опустил свою машину немного ниже. Я заметил, что строгий порядок расположения кораблей иногда нарушался. В тех местах, где, по моему разумению, должны были возвышаться серебристые колонны, зияли огромные круглые дыры. Вокруг них, похожие на муравьев, суетились дорожники. Они деловито спихивали бульдозерами вывороченный грунт обратно в яму, прикатывали его зубастым катком, и клали сверху новый совершенно черный асфальт.»

Александр Беляев придумал необычное транспортное средство. Похожее на космический корабль, оно, между тем, вовсе не предназначалось для полетов к далеким звездам. На трехстах страницах «Путешествия к центру Земли» он описал страшные, трагические, необычные и поэтому жутко увлекательные приключения геонавтов, которые управляли кораблем, способным проникать в твердь земную на любые глубины.

«Жажда убийств была ведома мне с детских лет. Вместе с ней во мне жило глубоко противоположное, но мощное стремление к справедливости. Одна мысль о том, что по моей вине может погибнуть не только невинный человек но даже животное, переполняло меня ужасом. Я всегда жаждал торжества справедливости. Я думаю, что это объяснит человеку, разбирающемуся в психологии, почему я решил стать юристом. Когда наконец я стал судьей, у меня сложилась репутация юриста, с легким сердцем посылающего людей на виселицу, однако это более чем несправедливо. Мои напутствия присяжным всегда отличали справедливость и беспристрастность. В последние годы я стал замечать перемены в своем характере: я потерял контроль над собой — мне захотелось не только выносить приговор, но и приводить его в исполнение. Захотелось — я буду откровенен — самому совершить убийство.»

Cудья, который сам совершает преступление. Преступление злодейское, загадочное, тонко и хладнокровно спланированное, приведенное в исполнение с наслаждением и жестокостью настоящего маньяка. После бури бушевавшей на море целую неделю полиция обнаружила на Негритянском острове десять трупов, и не было ни малейшей надежды на выяснение обстоятельств смерти каждого из этих людей. Если бы бутылка с признанием судьи Уоргрейва не была найдена матросами рыболовецкого судна «Эмма Джейн», то это преступление так и осталось бы страшной мистической загадкой, похожей на проделки самого дьявола. Непревзойденный мастер детективного жанра Агата Кристи написала потрясающую историю «Десять негритят», в основе которой лежит вывернутый наизнанку характер.

Я привел примеры из самых различных жанров литературы: сказки, фантастического романа, детектива и, тем не менее, автор каждого из них осознанно или неосознанно использовал реверсивный прием для придания сюжету остроты и необычности. С таким же успехом Вы можете применять реверсивный прием для конструирования сюжетов к своим игровым компьютерным программам. Сделать это очень легко. Необходимо вспомнить сюжет, событие, причинно-следственную связь, свойство, обычай, что угодно. Единственное условие: оно должно быть настолько же привычным, насколько привычен коврик перед Вашей кроватью. Перевернув его вверх ногами, Вы можете изобрести потрясающий сюжет, оружие, характер, событие, явление.

Давайте проведем совсем маленький, но очень показательный эксперимент. Представьте себе любую из систем персонального оружия: пистолет, автомат, винтовку, ружье, бластер. В сюжетах компьютерных игр вряд ли найдется более привычный предмет. Представили? Теперь вообразите, как оно стреляет. Очень просто! Нажимается спуск и из ствола вылетает пуля, дробь, картечь, пучок лучистой энергии. Летит от оружия по направлению к цели. А теперь применим реверсивный прием, сделаем наоборот: пусть пуля, дробь, картечь летит из ниоткуда к пистолету или ружью. Вообразили? А теперь представьте, насколько интересной будет компьютерная игра, если главный герой вооружен таким оружием. Оно поражает противника в спину. Правда, единственный промах грозит его владельцу смертью, зато врагов можно без опаски расстреливать, спрятавшись за прочную стену. Можно обмануть противника, повернуться к нему спиной, выстрелить и быстро убраться с линии огня.

Оружие, подобное тому, которое мы только что изобрели, все же не ново. Одна из французских кинокомпаний в недавнем прошлом выпустила на экраны блистательную комедию, в которой на протяжении полутора часов обыгрывались ситуации, возникающие при обращении с необычным пистолетом. Изобретатель этого оружия сделал так, что он может стрелять и вперед и назад, стоит перевести в необходимое положение несколько рычажков. Какое из положений соответствует прямому выстрелу, а какое обратному, он не сообщил. Главный герой, которого сыграл бесподобный Луи де Фюнес, все же сумел использовать необычные особенности этого оружия для достижения своей цели — раскрытия антиправительственного заговора и уничтожения банды преступников.

Но, давайте попробуем придумать нечто совершенно оригинальное, необычное, нигде и никогда не использованное. Представьте себе самый затасканный сюжет в мире: сафари. Охота в тропиках на диких животных. Что может быть более банальным, более привычным? Разве что отражение в зеркале, которое Вы видите, когда чистите зубы. Вы охотитесь на животных. Выверните сюжет наизнанку, поставьте его на голову. Вы не охотник, Вы — лев! И охотятся за вами! Вы должны быть хитрым и ловким, чтобы уберечь свою львиную семью от людей. Надо путать следы, заманивать преследователей в болота и пропасти. Драться в поединках, ухаживать за подругой-львицей, приносить ей добычу, прогонять соперников. Вот вам и результат! Родилась не просто идея новой игры. Открылся совершенно новый, абсолютно неосвоенный пласт целой серии компьютерных игр, в которых предлагается быть не охотником, но жертвой. Не человеком, но животным. Кроме всего прочего, такие игры научат уважать право на жизнь животных, поскольку каждый игрок поймет, насколько трудно на Земле, освоенной человеком, дожить до преклонного возраста дикому зверю.

* * *

Примечание i-Пресс: Те, кто читает нас регулярно, должны были видеть в прошлом выпуске PC-Review в рубрике «Осенняя Лавина» сообщение о том, что на Западе готовятся и этой осенью выйдут две программы, предлагающие попробовать почувствовать себя в львиной шкуре — это игры |Lion| и |Savage|. Нам бы хотелось поздравить автора этой статьи Игоря Алексеевича Рыжкова с даром предвидения, но поздравлять, наверное надо и Вас, уважаемые читатели, поскольку следуя его рекомендациям теперь и Вы можете обладать не меньшим даром.

* * *

Реверсивный прием прост и надежен, как бельевая прищепка. Он применим в любой ситуации и очень редко дает сбои. Не обязательно выдумывать с его помощью только завязку, либо глобальный сюжет игры. Переверните вверх ногами все, что Вам удастся вспомнить, все, на что упадет Ваш взгляд. Вы поразитесь, как много нового и совершенно уникального может хранить в себе наш привычный мир. И, как я уже говорил, чем привычнее, банальнее то, что Вы выберете для эксперимента, тем неожиданнее и оригинальнее будет его вывернутая наизнанку суть. И еще раз напомню: фантазии как сны. Не забывайте рассказывать о них своему секретарю. Потом, прослушивая запись, Вы, конечно, отбросите девяносто девять идей, зато сотая окажется настоящей находкой.

СИНТЕЗ

«Это маленький толстенький самоуверенный человечек. К тому же он умеет летать. На самолетах и вертолетах умеют летать все. А вот он может летать сам по себе. Стоит ему нажать кнопку на животе, и у него за спиной сразу начинает работать хитроумный моторчик.»

Астрид Линдгрен «Малыш и Карлсон».

«Треггис протянул книгу хозяину книжной лавки. «Грифоны уход и кормление» — гласили на черной обложке полустершиеся от древности золотые буквы. — Грифоны, — задумчиво сказал старик, — встречаются довольно редко. Это, в общем, необычная разновидность…животных. Да-да, несомненно животных. Грифон наполовину орел, наполовину лев. Я их, правда, не видел, но красивая должно быть бестия…»

Роберт Шекли «Уход и кормление».

«Это был вовсе не конь, а самый настоящий кентавр: получеловек, полулошадь. Там, где у всякой лошади начинается шея, у этого коня было человеческое туловище — с животом, грудью, руками и головой. Это-то туловище и принял Геракл за всадника.»

В. и Л. Успенские «Мифы древней Греции».

Если бы я решил продолжить и привести цитаты из всех произведений, в которых так или иначе использовался прием синтез, то мне пришлось бы переписать больше трети всего того, что было напечатано, написано, издано со времен изобретения письменности и до наших дней. Человек использовал в своих фантазиях объединение в одном существе признаков нескольких других как только научился выражать свои мысли на стенах пещер с помощью куска древесного угля.

Обернитесь и посмотрите на полки Вашей домашней библиотеки. Возьмите наугад любую книгу сказочного, религиозного или фантастического содержания. Я убежден в том, что Вы найдете в ней не менее трех следствий приема синтез. Нет более древнего, более популярного, и более эффективного приема, который позволяет придумывать новые сюжеты и необычных героев. Он везде: в сказках, мифах, религии, фильмах, комиксах, мультипликационных лентах.

Джанни Родари придумал целую галерею удивительных образов, объединив человека и какой нибудь из овощей: Чиполлино, синьор Помидор, Тыква, Вишенка и т.д. Уолт Дисней создал великолепные образы Русалочки, Пиноккио, которые по сути тоже результат синтеза. В школе Вы слышали о религии Древнего Египта в которой ни одно божество не соответствовало внешности человека полностью. Анубис имел голову птицы, Ра — голову быка, Тот — голову волка. Легендарный Сфинкс, до сих пор охраняющий вход в гробницу Хеопса, представляет собой гибрид женщины, льва и орла. В мифах Древней Греции встречается множество необычных существ: кентавры, сирены, грифоны. Геракл даже вынужден был жениться на женщине, которая ниже пояса была змеей. Кстати, в их браке, длившемся около десяти лет, родилось пять милых детишек. Вот только в мифах ничего не сказано о том, на которого из родителей они были похожи больше.

Когда Вы впервые взяли в руки книгу с фантастическим сюжетом, либо посмотрели фантастический фильм, то наверняка находили в них самых невероятных животных и разумных существ, в каждом из которых неизбежно должны были присутствовать характерные черты уже известных Вам представителей флоры и фауны: человек-волк, человек-летучая мышь, человек-пингвин, женщина-кошка, робот-полицейский и т.д. Леонардо Да Винчи также использовал для создания вывески с чудовищем синтез, объединение в одном существе признаков и характерных черт нескольких.

Наверное, нет смысла продолжать аргументацию далее. Вы прекрасно поняли основной принцип приема синтез и готовы немедленно его использовать. Пожалуйста, фантазируйте! Представьте себе любой предмет, животное, явление. Выберите наиболее характерный его признак и объедините их с наиболее привычным Вам существом, например — Вами. У Вас не руки, а щупальца, глаза на жгутиках, как у краба, язык длинный, раздвоенный и пропитанный ужасным ядом. На ногах огромные когти, которые позволяют лазить по деревьям и скалам. Можно добавить крылья, хвост, рога, еще пару ушей и огромный острый горб. Даже в такой примитивной форме синтез превосходно работает, и самые невероятные герои сыплются, как из рога изобилия.

Однако, объединение нескольких животных, явлений или механизмов с человеком — лишь самое простое и довольно примитивное использование синтеза. На самом деле объединять можно что угодно с чем угодно и сколько угодно. И чем больше различий между объектами, которые Вы хотите соединить, тем оригинальнее получится результат. Представьте себе, например, гонки в классе Формула-1 и обыкновенную рыбалку с удочкой и дремлющим на берегу рыбаком. Неужели может быть что-нибудь менее схожее? Попробуем объединить, синтезировать на базе двух сюжетов один, который бы включал в себя признаки и того и другого. Что получилось? Получились гонки по реке на пойманных на удочку рыбах! Конечно, это только сюжет. Его надо доработать, развить. Придумать смешные подробности, забавные ситуации. И поверьте, делать это с оригинальной идеей гораздо легче, чем вымучивать новизну из одряхлевших избитых и банальных сюжетов.

Но даже объединение различных по смыслу сюжетов не исчерпывает всех возможностей синтеза. Существуют способы его применения, которые позволяют добиться совершенно невероятных результатов. Любой предмет, явление, способны хранится в нашем сознании в виде своеобразного иероглифа. Он включает в себя не только внешние характеристики предмета, но и огромное количество связанных с ним ассоциаций. Они неизбежно всплывают, стоит нам представить конкретный образ. Посмотрите на стакан, из которого Вы только что пили свой любимый коктейль. Постарайтесь проследить ассоциации, которые при этом возникают. Конечно же стакан — это: пить, жидкость, застолье, веселье, сервиз и т.д. Мы находимся в плену у таких связей и представить себе стакан в образе, скажем, ловушки для мух сможет только человек с особенным устройством своего сознания. Нужно постараться исключить сам образ стакана и пользоваться только его свойствами, т.е. прилагательными, которыми Вы описываете любой предмет, отвечая на вопрос: Он какой? Выбрать несколько явлений, предметов, образов. Набрать достаточное количество описывающих их прилагательных. Затем перемешать как колоду карт эти признаки и попытаться найти, придумать, изобрести нечто, что удовлетворяло бы этим признакам.

Неизбежно в получившемся наборе признаков могут встретится взаимоисключающие друг-друга свойства. Такие, например, как длинный-короткий, горячий-холодный и т.д. Для того, чтобы мозг не споткнулся на этих парадоксах, необходимо выделить эти признаки в отдельный ряд и забыть о них на некоторое время. Затем в анализируемом ряду заменить пары противоположных характеристик на одну из них, какую — непринципиально. Когда Ваш набор будет полностью готов, внимательно проанализируйте его и осторожно загляните в свое воображение. Уверяю Вас, ассоциации, образы, которые могут возникнуть после этого, непредсказуемы. Вы можете выдумать такое, что выведет в нокаут самого Стивена Спилберга.

После того, как Вы освоитесь с фантазированием, посылом к которому будет набор опосредованных признаков нескольких предметов, явлений, образов, существ, можно попробовать проанализировать ряд, который состоит целиком из характеристик-парадоксов. Вы создали такой ряд, выбросив из первого все, что мешает Вам фантазировать. Я не раз говорил, что наиболее шокирующими и соответственно — привлекательными являются образы, которые обладают парадоксальными свойствами. Теми свойствами, которые в обычной жизни не могут сосуществовать. Попробуйте все же объединить их. Через некоторое время Вы убедитесь, что результаты таких экспериментов стоят потраченного на них времени. Я сознательно не привожу конкретных примеров применения этих методов синтеза, потому что Вы уже достаточно квалифицированны и страховка может только помешать. Опять же не забывайте сохранять Ваши фантазии. Иначе жестоко разочаруетесь, пытаясь вспомнить самые удачные из них. Они непрочны, как карточный домик, и они исчезнут, растворятся в воздухе в тот же миг, как зазвонит телефон или кто-нибудь постучит в дверь Вашей комнаты.

Приемы, описанные в этой статье, просты и эффективны, но их нельзя считать чем-то похожим на алгебраические уравнения. Обычное арифметическое сложение, реверсирование, или минимаксирование конечно дадут некоторый результат, но он может Вам и не понравиться. Это закономерно. Механический подход к управлению сознанием заранее обречен на провал потому, что приемы не подменяют фантазию, они помогают развить ее. Позволяют выбраться из привычных стереотипов мышления. Тренируйте свою фантазию и результат появится очень быстро. Если Вы не забудете сохранять результаты своей работы, то уже через несколько дней поразитесь, насколько более раскованным, раскрепощенным, ярким стало Ваше воображение.

Игорь Рыжков, 1995 г

Глава 7

Донырнуть до звезд

Устается, очень устается. Особенно сейчас, когда каждый день ожидаешь того, что завтра будет лучше, чем вчера.

Очень устается, когда начинаешь разбираться в материале для романа и зримо и выпукло понимаешь, что десятки. А то и сотни раз история переворачивала все с ног на голову и обратно. Когда каждый день мог быть последним для всех.

Именно в такие периоды накатов усталости память и воображение, уводит куда - то очень далеко. То ли в прошлое, то ли в неосуществленное будущее, то ли в какую - то несбывшуюся параллельную вселенную.

Возможно, такая была у каждого. Возможно – нет.

У меня была.

Это было давно. Давно настолько, что я даже не знаю - было ли оно вообще. Я был юн и самонадеян. Все казалось выше и дальше. Все казалось достижимым, возможным и границ не было нигде и никаких.

Это было в Крыму, в знаменитом лагере Артек. Мы познакомились с ней, когда шли на «Аю-Даг» для того, чтобы положить на вершину камешек.

Есть такой интересный обычай у всех «Артековцев» - если позволяют силы и есть время - забраться по крутым тропинкам на самую вершину «Горы-Медведя», и положить камешек на пирамидку таких камней, которые складывали мечтатели.

К вершине обычно доходишь к вечеру, и потом наступает ночь. Ночи в Крыму наступают почти мгновенно. Еще минуту назад было солнце, уставшее и распаренное – и вот оно уже нырнуло в воду, а на небо высыпает серебряная россыпь звезд. Не пересчитать. Если сидеть долго, то заметно, что они танцуют. Двигаются, вальсируя вокруг Малой Медведицы. Той самой звезды романтиков-моряков, которую называют «путеводной». Полярная звезда. На нее смотрели те, кто уходил далеко в море, для того, чтобы искать новые земли. Для того, чтобы искать новые пути и следовать им без страха.

Ее звали Женя. Веселое скуластое лицо. Голубые глаза. Темные почти черные волосы, подстриженные под «мальчика» потому, что она не любила «возиться» с прическами. Быстрые точные движения. Короткие шорты. Длинные стройные загорелые ноги.

Каждый положил камешек в пирамидку в надежде, что придет время, и мы вернемся сюда еще раз. Для того, чтобы положить второй. Мы просидели с ней на вершине до утра, разглядывая ночь, пытаясь ладонями поймать падающие изредка звезды. Потом, решив, что нам никто кроме нас двоих не нужен, собрали несложный скарб и пошли к подножию скалы для того, что бы выкупаться в море.

Шли мы долго, не замечали ни того, что устали ни того, что нужно было бы поесть. Мы были слишком увлечены друг другом. Это называется «совпасть». Так бывает очень редко. Ты идешь через свою жизнь. Примеряешь то одного то другого. И все равно – где то, что-то жмет, или слишком свободно, или, где-то продувает холодный ветер. А тут…

Как можно говорить «ни о чем» часами, слушая только голос, разглядывая только лицо – я не знаю. Оказывается – можно.

Мы, наконец, добрались до побережья и потратили на это целый день. Поспав пару часов на тонких поролоновых матрасах, мы проснулись для того, чтобы увидеть луну.

Здесь она огромная белая. Изломанная кратерами, причем все эти пятна складываются так, что создается впечатление, словно она пристально смотрит и улыбается.

На спокойной зыби от самого горизонта до ленивых волн ложится серебряная лунная дорожка. Вода прозрачна, словно стекло и звезды были не только на небе, но и на дне.

Я давно называл Женю «ежиком». Она смеялась и говорила, что на самом деле – у нее мягкий животик, а остальное – иголки, и для того, чтобы она их спрятала нужно ее по этому животику погладить.

Она задирала клетчатую рубашку и подставлял свой живот в шутку для того, чтобы я гладил, и я гладил. Она смеялась и «иголки» исчезали на самом деле. Голос становился все более проникновенным и доверительным. Серьезным и важным. Потом, мы решили нырять за звездами на дне, потому, что звезды на небе для нас, как мне тогда казалось, были недоступны.

Почему - то, что мы купались «голышом», для того, чтобы не пришлось сушить одежду - никого из нас не смутило. Не было детского веселья, шалостей и водяных брызг. Была тягучая как патока. Сладкая и длинная ночь.

Маленький костерок, на котором нам удалось испечь пару пойманных крабов и длинная лунная дорожка до горизонта. Мы смотрели на нее после небольшого ужина и бросали в нее мелкие камешки.

Она вдруг хитро посмотрела на меня. Взяла за руку.

- Пошли? – Я опешил.

- Куда?

- За звездами. До этих мы донырнули. – Она показала на наш ночной улов.

- А до тех. – Она показала на небо. - Мы еще не дошли.

Мы пошли по этой дорожке, взявшись за руки, и трогали звезды. Каждая пела свою ноту, и у нас получилось сыграть на заездном небе красивую и добрую мелодию.

Но, вдруг загремели выстрелы и все пропало. Дорожка исчезла. Звезды превратились в пробоины от шрапнели, и мы едва не утонули в холодной и соленой воде.

Зачем я это пишу?

Пройдет время. Заживут раны. На небо снова выкатит целая звездная россыпь. Каждый из мужчин вернется со своего фронта на передовой или в тылу, и лунная дорожка снова ляжет от берега до горизонта.

Мы забудем, как ходить по ней за звездами, и учить нас этому заново придется вам.

«Ежикам», которых нужно гладить по животику для того, чтобы они спрятали свои иголки и начали улыбаться.

Пожалуйста. Не забудьте - как это делать. Улыбаться и ходить по лунной дорожке.

Иначе - все, что было «до», и будет «после» – не будет иметь никакого смысла.

1* С Аю-Дагом связана интересная традиция – перенос камешка от подножия горы до ее вершины к «пирамиде желаний». Существовало поверье: если загадать желание и опустить на вершину принесенный снизу камень, оно тотчас же исполнится. Артековцы, естественно, выбирали камни весом, соответствующим глобальным масштабам задуманного.