13 cновидений Омена

Начало

Омен плавал в бескрайнем пространстве, заполненном предметами. Они завораживали разнообразием форм и цветов. Круглые, квадратные, выпуклые и растянутые, со смазанными очертаниями и предельно четким контуром. Немыслимыми сочетаниями красок они напоминали маленьких бабочек, резвящихся на зеленом лугу.

Омену каждую ночь снился этот сон.

Омен и дочь времени

— Черт побери, Омен! Мы договаривались об этом месяц назад! — Дэнни раздраженно хлопнул крышкой парты и направился к выходу.

Разорванный билет на фестиваль роботов остался лежать на столе. Омен безразлично смахнул обрывки в мусорную корзину. Подумаешь, десять долларов. А вот свидание с той цыпочкой никак нельзя пропустить. Он набрал номер и минут десять рассыпался в банальных любезностях, то и дело вставляя пошлые намеки. Затем довольно улыбнулся и нажал «Отбой».

— Сорри, Дэн. — Проходя мимо друга, Омен равнодушно похлопал его по плечу. — Так сложились обстоятельства.

И весело насвистывая он поспешил домой — готовиться к предстоящему свиданию.

*********************************************************************************************************

— Омен, ты достал приглашения? — Девушка смущенно закусила кончик длинной косы.

— Разве я что-то обещал тебе?

— Но… Я ведь помогала тебе весь семестр. Делала лабораторные, контрольные, даже итоговый реферат написала. Между прочим, ты получил за него «отлично».

— Детка, ты помогала мне ради моих красивых глаз. А тебе, чтобы попасть на VIP-вечеринку в клуб, не помешало бы сбросить лишние килограмм пять, а то и все десять. — Омен довольно осклабился. наблюдая за тем, как меняется лицо девушки: из бледного и хорошенького оно превратилось в злобную красную маску.

— Придурок! — Еле сдерживая слезы, она развернулась и убежала, больно хлестнув Омена кончиком косы по лицу.

*********************************************************************************************************

Этой ночью все происходило не так, как обычно. Вместо плавных движений предметы перемещались хаотично, сливаясь в глазах в большие разноцветные пятна. Внезапно треугольник желтого цвета начал разрастаться, затягивая в себя все остальное, включая и Омена.

Мальчик открыл глаза. Уже пора собираться в школу? Скорее всего, нет, и он продолжает видеть странный сон. Комната, в которой он находится, совершенно не похожа на его. Омен ущипнул себя за руку и вскрикнул от боли. Значит, это ему не снится. Он сел на кровати, осмотрелся и понял, что более странного места еще не видел. Помещение было забито часами. Песочные, наручные, настенные, будильники и тысячи других видов громоздились на полу, занимали все полки большой этажерки, стоящей в углу комнаты, беспорядочной кучей валялись на шкафу. Даже потолок был сделан в виде огромных прямоугольных часов, стрелки которых уверенно отсчитывали время. Постельное белье тоже было украшено узором из маленьких разноцветных будильничков.

Немного испуганный, Омен встал с кровати. Нужно скорее выбираться из этой странной квартиры. Возможно, снаружи мир находится в норме. Но дверь внезапно открылась, и на пороге появилась ослепительная красавица. Гибкая фигурка с выпуклостями во всех нужных местах, пышные черные волосы, спадающие ниже задницы, алый ротик с соблазнительно прикушенной верхней губкой. Да такие бэби не встречались Омену даже в его излюбленном порножурнале. Девушка присела на край кровати и пальчиком поманила Омена, небрежным кивком указав на место рядом с собой. Тот послушно приблизился, уже вовсю прикидывая, как красотка будет выглядеть без одежды.

Девушка улыбнулась.

— Как я рада, что ты у меня в гостях.

— Я т-т-тоже. — Омен попытался незаметно заглянуть в вырез платья, но эта попытка не увенчалась успехом.

— Знаешь, — девушка едва слышно вздохнула, — иногда здесь бывает так одиноко. Столетиями никого вокруг…

— Что-что? — Омен подумал, что ослышался и попытался сфокусировать взгляд немного выше линии декольте. Это ему удалось не в пример лучше предыдущего действия, отчего речь мальчика стала более внятной. — А ты кто такая?

— Я — дочь времени.

— Кто?

— Иногда время тоже хочет отдохнуть. И однажды из самых старых часов мира появилась я, чтобы выполнять его предназначение в такие моменты.

Девушка щелкнула пальцами, и все часы, которые находились в комнате, одновременно остановились. Наступила тишина. Омен не торопился что-либо говорить, переваривая услышанное, но вдруг, неожиданно даже для самого себя спросил:

— А что ты хочешь от меня?

— Здесь так одиноко и скучно. — Девушка опустила глаза. — Пожалуйста, останься со мной и раздели мое одиночество.

Воображение Омена усиленно заработало, подсовывая ему самые сладострастные картинки. Почему-то кроме эротических фантазий он не мог определить для себя, какие еще выгоды обещает это неожиданное предложение. Но и этого казалось достаточно.

Понизив голос, парень прошептал:

— Я с радостью останусь с тобой. Тебе больше никогда не будет скучно.

Девушка внимательно посмотрела на него и игриво улыбнулась.

— Ты обещаешь это? Что останешься со мною навсегда?

— Даю честное слово! Я останусь с тобой навсегда!

Красавица улыбнулась и нежно поцеловала Омена. Однако поцелуй был коротким, так, легкое прикосновение к губам, и не успел стать более интригующим. Как только парень попытался перейти к другим действиям, ну хотя бы положить руку на талию, девушка неожиданно встала.

— Извини, у меня еще есть кое-какие дела. Ты можешь отправиться на кухню, если голоден, ну или погулять в саду.

Она грациозно встала и скрылась за дверью, так быстро, что Омен не успел ничего возразить. Разочарованно вздохнув, он откинулся на кровати и уставился в необычный потолок-часы, которые снова отсчитывали минуты. Повалявшись немного и заскучав, Омен решил выйти на улицу.

Он осторожно открыл дверь, опасаясь каких-либо неприятных сюрпризов, но за ней не оказалось ничего страшного. Вот только часы, как и в комнате, по-прежнему занимали каждый свободный сантиметр. Омену приходилось ступать прямо по ним. Стекло под ногами жалобно звенело, но парень уже был всецело во власти своих фантазий. Он твердо решил перекантоваться в этом месте с сексапильной владелицей пару недель, отлично провести время, а потом мило попрощаться и свалить домой.

Выйдя на улицу, Омен присвистнул, не в силах сдержать восхищения. По всему двору то тут, то там виднелись кусты и деревья, подстриженные неизвестными садовниками так так, что напоминали часы разных форм и размеров. Небо над головой было похоже на огромный будильник, постоянно меняющий свои очертания. Неожиданно гармонично на нем смотрелись, бегущие по серому полотну стрелки и неподвижные золотистые цифры. Даже цветы, затерянные в густой зеленой траве, и те тихонько тикали, отсчитывая время.

Омен отправился обозревать местность. Но пейзаж было сложно назвать разнообразным. Казалось, он полностью состоял из предметов в виде часов. Первые минуты это было интересно и даже удивляло, но вскоре Омену надоело блуждать в окружении сплошных хронометров. Он прошел еще немного и облюбовал себе местечко возле дерева, одиноко стоявшего в дальней части занимательного двора. «Посижу немного, а потом посмотрю, что же там дальше», сказал себе парень, поскольку через несколько метров от него начиналась сплошная завеса тумана, сквозь который нельзя было ничего рассмотреть.

Омен с удобством устроился возле дерева, устало вытянул ноги и оперся спиной о ствол. Где-то вверху пели птицы, дул легкий ветерок, хотя мальчик не чувствовал ни жары, ни холода. Омен и сам не заметил, как уснул.

Парень был в отключке недолго, не более пары часов, но тем не менее, проснувшись, встревожился. Что происходит в доме? Не подумала ли красотка, что он сбежал, бросив ее, и теперь сердится на него? Омен решил поскорее найти девушку, чтобы поскорее развеять все ее сомнения и уверить в своей безграничной преданности. Кроме того, он чувствовал себя несколько потерянным. Это место и вправду навевало глубокое уныние и тоску.

Девушка нашлась в одной из небольших комнат на втором этаже. Не видя ничего и полностью отдавшись во власть музыки, она танцевала. Омен нерешительно замер в дверях. С одной стороны, он не хотел отвлекать ее, с другой — ощущал, что что-то изменилось. Нет, она была все так же прекрасна, но все же… Утром красавица казалась одного возраста с Оменом, а сейчас выглядела несколько взрослее и напоминала молодую женщину, но никак не подростка.

Девушка на миг прервала танец, подбежала к Омену и закрутила его в своем ритме. Парень тут же забыл обо всех своих сомнениях, пьянея от близости. В голове не осталось ничего, кроме сжигающего желания, а девушка была совсем рядом и казалась готовой на все. Но как только пара приблизилась к кровати, красотка выпорхнула из цепких рук Омена.

— Скажи, ты правда останешься со мной навсегда? — Прошептала она.

— Ну да, я же сказал. — Немного раздраженно ответил Омен, мысли которого были заняты сейчас совсем другим. — Иди сюда…

Парень попытался снова обнять девушку, но она ловко увернулась от его рук, засмеялась и отрицательно покачала головой.

— Подожди еще немножко. Сейчас я должна помочь своему отцу. Не скучай. Посмотри дом, в нем много интересного.

Омен скрипнул зубами с досады.

Он уже довольно долго валялся в кровати, тупо уставившись в потолок. Секундная стрелка на нем ни на миг не прекращала свое движение, и ужасно мешала сосредоточить свои мысли хоть на чем-либо. Омен наблюдал за ее непрерывным ходом и потихоньку засыпал. Он хотел подняться, отыскать девушку, ну или хотя бы поесть, в конце концов, но все больше погружался в полусон-полуявь. Парень одновременно наслаждался чудесными картинами, которые возникали в его возбужденном мозгу, и осознавал, что лежит на кровати в странном доме с не менее странной хозяйкой.

Из этого состояния Омена вывели громкие удары маятника. Пробило пять раз. Как, неужели уже пять часов? Он был уверен, что проснулся, когда только рассвело. Омен стряхнул сонное оцепенение и снова отправился на поиски соблазнительной красавицы.

Он долго и безрезультатно блуждал по дому, открывая двери бесчисленных комнат. Один раз — даже чуть было не оказался погребен под горой сломанных будильников, рухнувших на него из какой-то кладовки. Наконец парень, уже довольно взбешенный, рванул на себя дверь последней, неизведанной им комнаты. В небольшом помещении не было ничего, кроме огромного зеркала во всю стену. Перед ним сидела женщина. Гордая осанка, пальцы, унизанные перстнями и длинные черные волосы, в которых уже начала пробиваться седина — вот что открылось, застывшему в проеме Омена. «Неужели это мать девушки?» — мелькнула в мозгу спасительная мысль. Женщина медленно повернулась, и… Омен с ужасом увидел, что это его сексапильная красотка, только состарившаяся на добрые двадцать лет.

— Ты… — у Омена пересохло в горле, и внезапно он обнаружил, что не может сказать ни слова.

— Проходи, мой любимый, присаживайся. — Женщина широко улыбнулась, показав зубы, покрытые желтым налетом. От этой гримасы морщины у нее на лбу проступили еще резче. — Помни, что ты навсегда останешься со мной. Ты будешь любить только меня всю вечность, которая лежит впереди. Подожди еще совсем немножко, и я дам тебе все, что ты захочешь.

— Я хочу только домой! — Омен отступил назад и наткнулся на внезапно захлопнувшуюся дверь.

— Милый мой, ты останешься здесь навеки. — Женщина протянула к Омену свои некрасивые, иссохшие руки, на которых вились синие ленты набухших вен.

Охваченный ужасом парень отметил, что она стареет прямо на глазах. Вот увеличилось количество морщин в уголках рта. Мгновение — и во рту на месте нескольких зубов появились отвратительные черные дыры. Еще пара ужасающе долгих минут — и вместо юной красавицы перед Оменом стояла сгорбленная, трясущаяся от слабости старуха, подставляющая для поцелуя свой беззубый рот.

— Теперь мы можем делать все, что тебе захочется, — прохрипела старая карга. — Ну иди же скорее ко мне…

— Н-е-е-ет! — Омен заколотил кулаками в неподдающуюся дверь.

Старуха тем временем подходила все ближе. Но теперь она была не одна. Рядом с ней отчетливо виднелись еще три тени: юная прекрасная девушка, молодая и все еще красивая женщина, постаревшая и утратившая значительную часть своей красоты дама. Но до жути безобразная карга оставалась самой реальной из них.

Тени кружились вокруг Омена и их голоса сливались в один зловещий шепот.

— Я же дочь времени, Омен. С которой ты теперь останешься навсегда. В горе и в радости, в молодости и старости, утром и вечером. Все, как ты обещал. Ты ведь пообещал…

— Нет. — Омен бессильно опустился на колени, закрыл голову руками и только тихо всхлипывал, не решаясь поднять глаза. — Я не хочу. Я передумал. Нет-нет-нет.

Внезапно воцарилась полная тишина. Омен ощутил, что он лежит на кровати, с головой укрытый толстым и тяжелым одеялом. Но выбраться из-под него и посмотреть, что происходит, не хватало смелости. Прошло несколько тягостных минут, и вдруг рядом с кроватью послышались шаги. Омен еще сильнее зажмурился и втянул голову в плечи.

— Омен, ты собираешься сегодня в школу?

Мама?! Парень рывком сдернул одеяло с головы. Он находился дома, в своей любимой комнате, полностью увешанной плакатами и заваленной грязными носками. И никаких часов вокруг! Игнорируя замершую с немым упреком мать, Омен бросился к зеркалу. Нет, он ничуть не изменился, все тот же четырнадцатилетний пацан. Вот только в глубине глаз плескался пережитый ужас, и сердце все никак не хотело успокоиться, бешено колотясь о грудную клетку.

Омен непроизвольно засунул руку в карман брюк и побледнел, нащупав там странный предмет, на ощупь напоминающий… Ну да! На ладони лежали маленькие наручные часы, которых — он мог поклясться — с вечера там не было. Откуда-то издалека донесся смех молодой девушки, дочери времени, внезапно сменившийся старческим кашлем. Омен бросился к двери, подальше от места, где привиделся такой кошмар. Мать удивленно посмотрела ему вслед.

— Алло, Дэн, привет. Сорри за вчерашнее. Помнишь, я обещал пойти вместе с тобой и твоей младшей сестрой на мультик? Давай завтра?

Омен и ледяной лабиринт

— Омен. Омэ-э-н! Чувак, ты слышишь? Черт, он опять в своих наушниках. ОМЕН!

Парень резко обернулся, обдав своего друга уничижительным взглядом.

— Чего тебе?

— Мы завтра на дачу к Алексу. Ты с нами?

— Вряд ли.

— А на вечернюю тусовку в парк придешь? Рон обещал принести ящик заграничного пива, а я отцовские сигары притащу.

— Не, что-то неохота. — Омен лениво потянулся и с неожиданной злостью посмотрел на лучшего друга. — И вообще, оставь меня в покое.

Он поднялся со своего места, с треском захлопнул крышку парты и, снова нацепив наушники, пошел прочь от приятеля. Дэн удивленно посмотрел ему вслед и покрутил пальцем у виска.

*********************************************************************************************************

С недавних пор Омена начали раздражать люди. Причем не кто-то конкретно или чтобы этому поспособствовали реальные причины, — вовсе нет — он просто решил, что опускаться до их уровня и заниматься всякой ерундой, как это было еще недавно, просто недопустимо. Ну что толку в очередной пати? Те же надоевшие лица, те же страшные девушки, а потом снова школа и нагоняй от родителей… Скучно.

В своей среде Омен считался неоспоримым лидером. Мальчишки под его руководством всегда становились самой шумной компанией на вечеринке. Согласно его выдумкам, подшучивали, и часто довольно жестоко, над одноклассниками и родными. Энни, бледная серая моль, которую Омен невзлюбил с первого класса, каждую неделю была вынуждена покупать себе новый пенал, так как после недолгой борьбы и слабых возражений старый оставался лежать на полу, истоптанный и исписанный нецензурными словами. А последний и вовсе оказался в луже мочи в мужском туалете. Но главной жертвой Омена и его друзей стала красавица Юлианна. Он оболгал девушку, приписав ей чудодейственный и безотказный секс, а веселая компания подхватила издевательства, донимая несчастную звонками и непристойными предложениями. В итоге, ей пришлось уехать прочь из города. А Омену даже в этом случае все сошло с рук.

Ему всегда везло.

Но нельзя сказать, что сейчас Омен ежедневно только тем и занимался, что посылал друзей или отклонял все предложения очередной каверзы или тусовки. Большую часть времени он оставался прежним, веселым и харизматичным лидером, и толпа подростков с восхищением соглашалась на любую авантюру, на которую он из подбивал. Но в редкие моменты Омен просто презирал их, считая недостойными своей дружбы. Презирал до ненависти.

Вот и сейчас парень стоял на мосту, прижавшись лбом к холодным перилам, и кипел от необъяснимой злости.

— Почему я не могу остаться один во всем мире? Чтобы меня никто не трогал и не доставал? Куда лучше проводить время наедине с собой!

Именно в эту минуту у него зазвонил телефон.

— Прощай, маленькая шлюшка. — И Омен с мстительной улыбкой заблокировал номер безнадежно влюбленной в него девушки.

*********************************************************************************************************

Даже во сне Омен чувствовал смутную тревогу. Он плавал в сияющем потоке, стараясь не прикасаться к предметам, то и дело мелькающими мимо него. Ему казалось, что даже при малейшем прикосновении произойдет что-то ужасное, он снова попадет в чересчур реалистичный сон, как в ту жуткую ночь, две недели назад. Но, уворачиваясь от желтого шара, атаковавшего его прямо в лоб, Омен случайно задел ногой крохотный белый куб, и отчаянно вскрикнул, закружившись в вихре снега.

Он пришел в себя от того, что слишком замерз. Подняться удалось с трудом, онемевшие конечности не слушались, а одежда, покрытая тонкой коркой льда, с трудом оторвалась от земли. Полежи Омен так еще немного времени, этот сон мог оказаться для него последним. Парень потоптался на месте, отряхиваясь от мелких льдинок, и через минуту с удивлением обнаружил, что больше не чувствует холода. Он огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, куда его занесло на этот раз. Но осмотр не порадовал. Омен находился в одиночестве в огромном коридоре с белыми, причудливо изгибающимися стенами. Впереди ничего нельзя было различить из-за плотного белого тумана, отчего казалось, что вокруг раскинулось бесконечное пространство. Через несколько шагов дорога разделилась на несколько ответвлений, и Омен задумался, куда идти дальше. Он робко свернул на левую тропу и обнаружил, что картина не поменялась: плотная, висящая в воздухе дымка закрывала весь обзор. Не сделав никаких утешительных открытий и почти никак не прояснив ситуацию, Омен понял, что с каждым мгновением это место нравится ему все меньше и меньше.

Парень устало прислонился к идеально чистой белоснежной стене и — испуганно отскочил, увидев на ее зеркальной поверхности свое отражение. Когда сердце перестало испуганно биться, он еще раз внимательно осмотрелся вокруг и увидел то, что не заметил ранее. Десятки, сотни Оменов таращили на него свои пустые глаза со стен, потолка, пола… Они были повсюду. Но что самое странное, будучи очень похожими, они одновременно и не были точными копиями Омена. Отражения жили своей собственной жизнью: например, то что слева, ковырялось в носу, повыше — улыбалось, третье корчило забавные рожицы. Внешне безобидные, они почему-то нагоняли ужас.

Омен бросился бежать со всех ног, пытаясь найти выход из этого жуткого лабиринта. Но за первым же поворотом парень пребольно стукнулся о стеклянную стену, в которой сидел он сам и безразлично смотрел куда-то вдаль. Внезапно двойник заметил Омена, чуть скосил на него глаза и тут же на его лице возникла презрительная мина. Через секунду отражение отвело взгляд и снова уставилось в недра ледяного коридора.

Мальчик отступил назад. Он уже больше не бежал, а сосредоточенно шагал в поиске выхода, то и дело безуспешно пытаясь рассмотреть, что скрывается в ряде ответвлений от основного пути. Он свернул в очередной раз, стараясь не обращать внимание на пялящуюся с ближайшей стены его точную копию. Внезапно Омен осознал окружающую его тишину. Не было слышно ни звука, ни дыхания, ни малейшего знака пребывания здесь еще кого-то живого. Только громом раздавался бешеный стук сердца. Омен даже не помнил, когда в последний раз находился в такой изоляции, месте, где не шумят машины и не разговаривают люди. Внезапно ему захотелось поговорить хоть с кем-нибудь и, недолго думая, он обратился к ближайшему отражению.

— Эй, ты слышишь меня? Привет.

Копия лениво взглянула на Омена, но синеватые губы не шелохнулись.

— Ну ответь мне что-нибудь. Расскажи, где я? И кто ты такой? И почему так похож на меня.

Губы отражения скривились в ехидной улыбке. Однако, через секунду оно снова вернулось к своему ледяному спокойствию. В отчаянии Омен изо всей силы стукнул кулаком по стеклянной поверхности, и тут в глазах отражения полыхнула ярость. Мальчик испуганно отпрянул и внезапно почувствовал себя еще более одиноким, чем прежде.

Омен шел уже несколько часов и полностью безрезультатно. Все пути и все повороты, которые он выбирал, вели дальше по не меняющемуся маршруту, либо же заводили в тупик к разрушенным ледяным стенам. В итоге парень очутился в том же самом коридоре, из которого начал свои блуждания. Он сразу же узнал его: этот тоннель был чуть больше и светлее остальных, да и отражения здесь располагались куда плотнее, чем в других местах лабиринта. Но Омен настолько устал, что у него даже не было сил огорчаться. Он опустился прямо на пол и прислонился к, как ни странно, теплой и чуть дрожащей стене. Прямо у его виска уютно расположилось беззвучно хохочущее отражение.

Омен проснулся с полным непониманием того, сколько прошло времени. Все оставалось по-прежнему: те же бесконечные пути, уводящие в разные стороны, блестящие белоснежные стены и знакомые, но в то же время так сильно отличающиеся его копии. И больше ничего. И никого.

Пошел новый круг блужданий. Омен твердо решил обнаружить выход из этого лабиринта, а злость на то, что он впустую потерял столько времени, лишь придавала ему сил. Парень даже попытался отмечать проходы, в которые сворачивал, оставляя у каждого из них подушечку жвачки. Но резинка закончилась очень быстро, а Омен снова оказался в исходном коридоре. Он в отчаянии опустился на пол и с нарастающим ужасом ощутил свое одиночество, как затягивающую и полностью разрушающую его пустоту. До этого он никогда не переживал ничего подобного. Непроизвольно покатилась слеза, но Омен, сцепив зубы, приказал себе не расклеиваться. Он долго думал о том, как добраться к выходу, пока снова не задремал.

Мальчика разбудил странный шорох. Он сонно поморгал глазами и приподнялся, прислушиваясь. Звук повторился снова. Внезапно Омен увидел, что в один из боковых коридоров метнулась тень. Он вскочил на ноги и, перебарывая страх, побежал вслед за ней. Кто бы это ни был, возможно, он приведет его к выходу. В проходе никого не оказалось, но на стене у следующего поворота Омен отчетливо увидел темный силуэт человека. Мальчик бросился к нему.

В новом коридоре расстояние между ними сократилось. Омен машинально отметил, что в фигуре было что-то знакомое, но вникать, что именно было некогда. Он чувствовал, что таинственный незнакомец не причинит ему вреда, а вместе им будет легче выбраться из этого странного места. Кроме того, он больше не останется одиноким. Но тут внезапно зашевелились отражения. Они больше не сидели спокойно за своими стеклянными стенами, а активно пытались разбить их, гневно потрясали кулаками и тянули полупрозрачные руки к Омену, что-то шепча на своем непонятном языке. Тишина мгновенно рассеялась и, казалось, разлетелась осколками стекла, которые теперь густо покрывали пол. Все вместе напоминало собой сцену из плохонького фильма ужасов, но Омену вовсе не было смешно. Он бежал за смутно виднеющимся впереди силуэтом незнакомца, то и дело уворачиваясь от загребущих лап двойников.

Казалось, прошла уже целая вечность. И тут в противоположном конце коридора Омен увидел долгожданный выход. Это была массивная дверь коричневого цвета, створки которой медленно, но безостановочно смыкались. Парень побежал так быстро, как еще никогда в жизни. Боковым взглядом он увидел, что его отражения уже окончательно выбрались из своих ледяных ловушек, обрели тело и теперь пытаются остановить его, догнать, не выпустить наружу. Впереди маячила фигура незнакомца, и теперь она была гораздо ближе, на расстоянии вытянутой руки. Из последних сил Омен рванул вперед и оттолкнул в сторону загораживающий дорогу силуэт. Парень проскользнул в почти закрывшуюся дверь и — всего на мгновение — оглянулся. Сзади смутно колыхались обозленные тем, что упустили пленника, отражения. А из угла на него укоризненно смотрел он сам. Точно такой же как сейчас — испуганный, одинокий и навсегда остающийся в ледяном лабиринте…

Дверь за спиной Омена захлопнулась.

Мальчик проснулся с воплем ужаса но, обнаружив себя в своей комнате, вмиг успокоился, глубоко вздохнул и машинально поправил почти сползшее на пол одеяло. Он снова дома, а мир приобрел свои яркие краски и многоголосие. Как же это здорово! Одному быть больше не хотелось и, взглянув на часы, Омен подошел к телефону.

— Дэн, во сколько выезжаем?

Он выслушал ответ и счастливо улыбнулся.

— Окей, я скоро буду!

Омен и полная луна

Омен медоточиво улыбнулся рыжеволосой красотке с параллельного класса, обдумывая, как бы поскорее затащить ее в постель.

— Детка, ты прекрасна.

Девушка глупо захихикала и потупила глаза, прежде усиленно взмахнув веером пушистых длинных ресниц.

— Я желал бы провести с тобой каждую секунду своей жизни, — продолжал Омен свою пламенную речь. Благо, в свое время насмотрелся с сестрой ее любимых романтических кинофильмов.

— У такого клевого парня, как ты, наверное, найдутся дела поважнее. — Красавица картинно надула губки.

— Послушай, — Омен почти вплотную приблизился к девушке и зашептал ей на ушко проникновенным голосом. — Все мои друзья и другие люди, что окружают меня, — только видимость. Я так одинок. Другие мне только завидуют, но совсем не понимают и не поддерживают. И даже Дэн, Дэнни, которого мы могли бы больше никогда не увидеть… Но, признаться, я никогда не жду благодарности за добрые дела.

— А что случилось с Дэнни? — девушка заинтересованно взглянула на Омена своими фиалковыми глазищами.

— О, это произошло прошлым летом, на речке. Мы с Дэнни…

Увлеченно рассказывая наспех выдуманную историю, Омен повел девушку по направлению к парку. А его рука тем временем уже крепко прижимала к себе красотку, опускаясь все ниже.

*********************************************************************************************************

— Миссис Гариссон! Постойте! Подождите минуточку! — Запыхавшийся Омен подбежал к старушке. — У вас очень тяжелая сумка. Давайте я помогу вам.

— Что ты, Омен. Не нужно. Тут ведь осталось совсем недалеко. — Женщина удивленно глядела на юного соседа, который был как никогда предупредительным.

— Мне это несложно и только в радость.

Омен подхватил внушительную сумку старушки и зашагал с ней рядом по улице, приноравливаясь к ее медленному шагу.

— Ну спасибо тебе огромное.

— Не стоит. Лучше поделитесь секретом своих прекрасных роз! Моя мама от них просто без ума!

— Так пусть заходит на выходных. Я расскажу ей, как правильно за ними ухаживать. Но мне всегда казалось, что твоя мать больше любит тюльпаны. Вон сколько их у нее в цветнике. А по этой части она и сама мастерица.

— Мама любит все цветы. И в скором времени мы планируем разбить небольшую грядку роз у восточного окна. Но вряд ли у нее получится зайти к вам. На выходных мы собираемся на пикник. Но я передам ей ваше любезное приглашение. Уверен, как только выдастся свободная минутка, она тут же заскочит.

— Ну вот мы и пришли. Омен! Ну что за несносный мальчишка? Куда ты потащил мою сумку?

— Я поставлю ее возле двери, чтобы вам не пришлось поднимать ее по ступенькам. Миссис Гариссон… — Омен замялся и умоляюще поглядел на женщину. — Я думаю, моим родным не стоит лишний раз волноваться из-за того, что я вчера один-единый раз в жизни побаловался с пацанами травкой. Мне вовсе не хочется продолжать этот опыт, а у мамы больное сердце. Не хотелось бы ее расстраивать…

— Ах, вот для чего был устроен этот маленький спектакль. Ну и хитрец же ты, Омен. — Женщина погрозила мальчику пальцем. Но как старуха ни напускала на себя суровость, она не могла сдержать своего восхищения предприимчивым парнем.

Миссис Гариссон вздохнула:

— Увижу подобное еще раз — обязательно расскажу.

— Спасибо! — Донеслось до нее уже из улицы. Омен с чувством выполненного долга шел домой.

*********************************************************************************************************

Хаос. Сегодня не Омен избегал предметов, а они испуганно шарахались от него, сразу же возвращаясь к медленному и плавному движению. Но парень находил это более приятным, чем ждать, что вот-вот тебя затянет какая-то очередная цветная бездна. Едва он полностью успокоился и расслабился, как заметил вокруг себя странные колебания воздуха. Тот был непривычно густым и зеленым. О нет! Омен обнаружил себя запертым в квадрате изумрудно-зеленого цвета и как только осознал это, все вокруг скрыла темнота.

Омен пришел в себя на лесной опушке. Оранжевое, словно апельсин, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Верхушки деревьев были окрашены в нежно-розовый цвет, а их листья, дрожащие на едва ощутимом ветру, смотрелись особенно трогательно на фоне яркого багрового неба. Мир был полон звуков живой природы. Пели птицы, жужжали огромные, похожие на маленьких истребителей жуки, неподалеку слышалось журчание ручья. Но Омен чувствовал тревогу. Заходило солнце. Нужно было идти глубже в лес.

Он с удивлением прислушался к своим ощущениям. Да, глубоко внутри что-то сигнализировало о том, что нужно поскорее скрываться в лесной чащи, но не потому что здесь его ожидает опасность, а потому что угрозой может стать он.

Омен чувствовал, что этот незнакомый лес и отсутствие людей поблизости не таили в себе ничего плохого. Наоборот. Человек привносил в природу дисгармонию. И он больше не мог оставаться человеком.

Угасли последние лучи солнца. На смену ему в небо поднялась огромная, идеально круглая, точно блюдце, луна, окутывая вмиг почерневшие деревья серебристо-холодным светом. ПОЛНОЛУНИЕ!

— Ааааа! — Омен согнулся от разрывающей изнутри боли.

Страдала каждая клетка тела. Затрещал позвоночник. Пальцы скрючились,и на них появились большие черные когти. Омен сорвал с себя мешающую ему одежду и обнаружил, что тело покрылось густой серой шерстью, которая становилась все лохматее. Зубы не помещались во рту, и вскоре изогнутые клыки уже приподнимали верхнюю губу, а изнутри рвался звериный рык. Омен поддался ему и издал нечеловеческий рев, который вскоре перешел в унылое завывание, стирая последние рамки между человеком и зверем.

Как же трещит голова! Не раскрывая глаз, Омен почувствовал, как по бедру потекло что-то мокрое и холодное. Наконец он решился обозреть мир сквозь узкую щелочку — так боль еще можно было терпеть — и обнаружил, что находится в том же самом лесу и в том же самом виде 16-летнего подростка, возле которого лежит… полусъеденный труп оленя! Забыв про головную боль, Омен резво вскочил на ноги. Он бегло осмотрел себя и упал на колени, не в силах сдержать рвоту. Его руки и правая нога были испачканы темной уже чуть подсохшей кровью, которая, как и труп несчастного животного, привлекла огромное количество мух.Омен был полностью голым и даже слегка замерз. Но главнее всего было другое: он чувствовал себя так, словно совсем недавно потерял нечто очень важное. Где-то в этом лесу. Возможно, даже за ближайшими деревьями. Он знал, что его нынешний образ — это совсем не то, кем он был на самом деле, что эта жизнь не настоящая, а истинная реальность существовала каких-либо пару часов назад.

Омен поднялся с колен и внимательно посмотрел на растерзанное животное. Ночь. Голод. Запах тепла и крови, Нужно утолить основной инстинкт. Уничтожить. Разорвать. И совершенно не надо притворяться. Главное, оставаться волком. Зверь — это то единственное настоящее, что было в жизни Омена и ради чего стоит продолжать жить.

А сейчас он снова был здесь лишним. Застрявший в этом сне. Если бы только можно было… Остаться волком и больше никогда не возвращаться обратно. Кажется, Омен начал понимать.

Он всегда любил ужастики и, сидя в полупустом кинотеатре или врубив комп глубокой ночью, часто потешался над слишком уж бутафорскими костюмами или дешевыми спецэффектами, которые возникали на экране. Интересно, что бы сказали и как подали свои фильмы те люди, которые их снимают, если б узнали, каково это: на самом деле быть оборотнем? Диким волком, который, тем не менее, сохранил человеческое восприятие и разум. А в качестве бонуса — получил много других способностей, ощущений и желаний. Раздвинулись рамки. Мир приобрел целостность.

«Возможно, мы все — волки», — вдруг подумал Омен. «Мама, сестра, миссис Гариссон и даже эти тупые ублюдки из школы? Может, в этом мы все одинаковы и одинаково несчастны в человеческих ипостасях?».

Рассуждая подобным образом, Омен углублялся все дальше в лес. Внезапно он споткнулся о небольшой камень и от неожиданности крепко выругался. Шипя от боли, парень замахнулся, чтобы отправить булыжник в кусты, но заметил, что на нем что-то написано.

ВЫБОР. Гласили выцарапанные чем-то острым буквы на камне.

Выбор? Омен поднял глаза. Картина вокруг поменялась. Дорога, лежащая впереди, была окутана плотным желтым туманом, в котором то и дело что-то ворочалось, вспыхивало и гуло. Сзади раздавался успокаивающий шум леса. Омен стоял на тонкой белой полосе между туманом и лесом.

Выбор. Внезапно Омен отчетливо осознал, что это значит. Впереди — пробуждение и на этот раз вполне осознанное. В том скучном искусственном мире, где ежедневно приходится всячески изворачиваться, притворяться и хитрить. Где нужно быть крутым, иначе тебя каждую перемену будут засовывать головой в унитаз.

А можно остаться оборотнем. Большим, красивым, сильным зверем, который подвержен только своим инстинктам. Никаких условностей. Никакого распределения по рангам…

Из леса выбежали два больших серых волка и, дружелюбно виляя хвостами, уселись позади Омена.

— Вы… Вы тоже когда-то были людьми? — Прошептал подросток.

Пасти животных растянулись в некое подобие улыбок.

— Но почему же так больно становиться собой?

Но кто мог ответить Омену. Не наделенные даром речи оборотни? Хотя, пожалуй, он и сам знал ответ на этот вопрос.

Омен тяжело вздохнул:

— Как бы я хотел… Но рано. Еще слишком рано оставаться здесь. Думаю, если рай все-таки существует, то он выглядит именно так. А значит, я еще вернусь сюда. Там…, — он внимательно посмотрел в туман, словно видя в нем что-то особенное. — Там меня ждут. Там я тоже могу быть собой. Ну или, по крайней мере, попытаюсь.

И, крепко зажмурившись, Омен ступил вперед.

Он проснулся в своей постели и с тоской обнаружил вместо величественных деревьев над собой лишь давно не крашенный потолок. На кухне уже вовсю активничала мать: звук шипящих сковородок доносился даже на второй этаж. Парень вздохнул, почти сразу же пожалев о своем выборе. Потянулся за упавшей подушкой и почувствовал, как бешено забилось сердце: в его руке был зажат листок, на котором красовался отпечаток волчьей лапы.

Омен и истинные чувства

- Омен! – Дэн радостно помахал другу. – Иди сюда! Садись.

- Сорри… Извините, пожалуйста… Пора бы тебе похудеть… Двигайся!.. – с такими репликами Омен прокладывал себе путь с противоположного конца ряда.

- Я пропустил что-то интересное? – выпалил он, добравшись до Дэнни.

- Не. Эти презентации такая скукотища. - Дэн зевнул. – Но слушай, что я придумал!

И полчаса свистящим шепотом, не обращая внимания на упреки учителей и пинки тех, кто пытался наблюдать за презентацией, Дэнни выкладывал Омену план еще одной жестокой шуточки.

- Неплохо. Омен одобрительно хмыкнул. – Пойдем отсюда.

Через мгновение они пробирались обратно тем же путем, откуда добирался Омен, но уже молча, оттаптывая несчастным зрителям ноги.

А еще спустя полчаса они, глупо хихикая, покидали раздевалку, оставив там, на первый взгляд, нетронутую, но на самом деле безнадежно испорченную верхнюю одежду, испачканную чернилами и “украшенную” неровными дырками и порезами в самых неожиданных местах.

Спустя пару дней после “шуточки” парни стояли в кабине директора, угрюмо смотря в пол. Никто из них так и не признался в содеянном и не выдал другого. Но директору было достаточно и слов невольного очевидца, куртка которого также пережила акт вандализма. Записав неразлучной парочке очередной выговор, мужчина, не стесняясь в выражениях, выругался, не забыв упомянуть поочередно всю родню, которая воспитала таких “безмозглых придурков”.

- Дэн, - заржал Омен на улице, - да ты настоящий друг!

- А то!

- Омен, иди к нам! – звала шайка галдящих девчонок.

- Нет, Омен обещал потанцевать со мной – тянула парня за руку первая красавица школы.

- Омен, ну наконец-то ты пришел. Идем бухать! Забей ты на этих баб! – кричали ему друзья.

А Омен стоял в центре очередной вечеринки и счастливо улыбался. Блистающий король, возлюбленный своего маленького царства. Он был доволен.

- Омен, как у тебя дела в школе?

- Отстань, ма. Я занят. – Омен безуспешно пытался замочить очередного монстра в игре и перейти на следующий левел.

- Ану отвлекись. Нам нужно серьезно поговорить, сынок. Вчера ты пришел недопустимо поздно.

- Ма, я уже взрослый. Когда хочу, тогда и прихожу!

- Омен!

- Та отвяжись ты наконец!

Омен выключил комп и выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Немного страшно засыпать, но куда деваться. Омен укрылся с головой одеялом и тут же отключился, падая в пропасть, заполненную разноцветными предметами.

Да, в этот раз он ощущал именно падение. С огромной скоростью Омен несся в разверзшуюся под ним бездну, не зная, чем это закончится. Но даже в таком положении он отчетливо различал каждую фигуру впереди. Не понятно было, сколько времени это продолжалось. 10 минут? Час? Вечность? И тут Омен что-то заметил у себя под ногами. А через миг он провалился в огромную красную пирамиду.

Омен проснулся и облегченно вздохнул. На этот раз ничего не изменилось. Он лежал у себя дома, на своей кровати. Вокруг стояла тишина, видимо, он снова проспал, и мать уже ушла на работу, не дождавшись, пока сын спустится к завтраку. Он посмотрел на часы. Черт возьми! Будильник на телефоне, кажется, живет своей собственной жизнью. Неужели нельзя было разбудить его! Не то, чтобы Омен сильно спешил на уроки, но как раз сегодня итоговая контрольная, а он все еще не терял надежду перейти в 11 класс.

Умывшись и позавтракав на скорую руку, Омен побежал в школу. Всю дорогу его отвлекало какое-то навязчивое гудение, словно он находился в огромном разворошенном улье. Досадливо бросив взгляд на немногочисленных пешеходов, мальчик поспешил вперед. Часы показывали без пяти 8. Еще 5 минут – и в класс его не пустят. Времени прислушиваться не было.

Коридоры школы встретили Омена не предвещающей ничего хорошего пустотой. Но свернув за угол, он столкнулся с тощим пятиклассником.

“Продам ему жвачки по доллару, обертки поменяю, сойдут за иностранные…”

- Куда прешь? – Омен грубовато толкнул пацана. – Носятся тут всякие, бормочут себе под нос, людей с ног сбивают.

- Извини. – Мальчишка поднял на него невинные серые глаза.

“Как же заебали старшеклассники, лезут вечно, цепляются. Ничего, соберу денег, подкачаюсь и тебя первого в унитаз головой засуну, козел.”

- Чтоооооо? – прошипел Омен, наливаясь злостью. – Ану иди сюда, малявка!

Но парнишка успел вывернуться и убежать. “Да пошел ты!” донеслось до Омена на прощание, но на удивление, никто из учителей не отреагировал на это довольно громкое восклицание, двери классов оставались по-прежнему запертыми, школа безмолвствовала.

Когда Омен добрался до своего класса, было уже три минуты девятого. За дверью раздавался спокойный голос учительницы.

- Можно? – Омен сунул голову в класс. – Извините за опоздание.

- Давай заходи уже. Только тихо. - Учительница казалось была чем-то расстроенной.

“Когда же он позвонит? Уже два дня прошло. Нужно купить новое белье. И эпиляцию сделать. А еще в парикмахерскую записаться. Вот что мне сейчас нужно, а не торчать здесь. Все равно этих дураков ничему не научишь.”

Омен ошарашенно уставился на миссис Элиссон.

- Чего встал? – Нелюбезно отозвалась последняя. – Клади свои вещи и доставай двойной листочек, мы пишем контрольную.

“А если б не твой знаменитый папаша, то я бы тебя вообще на порог класса не пустила. Ты уже всю школу бесишь своими выходками, хотя по сути – ноль без палочки. Жду не дождусь летних каникул, а твой выпуск так вообще в баре отмечу. Все, Нэн, успокойся, помни, у тебя сегодня ночью будет секс.”

Омен чуть не плюнул от омерзения. Кажется, он начал догадываться в чем тут дело. Но надо было убедиться окончательно.

- Привет, Дэн, - шепнул он приятелю, проходя мимо его парты.

- Здорово, чувак! – Дэнни ободряюще хлопнул приятеля по руке.

“Снова ему все с рук сошло, хоть бы и на пол-урока опоздал, все равно бы пустили. А все из-за папаши мэра. Выскочка”.

Омен нахмурился и внимательно присмотрелся к другу. Но тот смотрел ему в глаза с прежним радушием, слегка сочувственно кивая, как бы говоря, вот старая сучка. Парень вздохнул и уселся позади Дэна, понимая, что вряд ли сегодня он напишет контрольную хотя бы на удовлетворительно.

К концу урока Омен был почти уверен. Он слышит чужие мысли! Они звучали в его голове так, словно окружающие произносили их вслух. Нужно было только немного сосредоточиться на человеке и чудесным образом получалось узнать, что он думает на самом деле.

Как только прозвенел звонок, Омен первым выскочил из класса, даже не помышляя о том, чтобы идти на следующие уроки. От непрерывного шума трещала голова, а пойманные обрывки мыслей, почему-то, сильно отличались от обычного настроения их владельцев.

“Может, мне к доктору пойти?” – всерьез задумался Омен, когда по истечению нескольких часов стало понятно, что новая способность и не думает никуда деваться. Ну мало ли, переутомление, галлюцинации, нездоровое влияние телефона… Но подумав минуту, он с сожалением отбросил эту идею. Предположим, доказать-то свою суперсилу он может, но что потом: лаборатория и круглосуточные опыты, а то и еще хуже – палата в психушке. Ну, конечно же, отдельная, ведь он все-таки сын мэра. Лучшим выходом казалось просто не обращать внимания, ну а вдруг само собой пройдет, как и появилось.

Надев наушники и отрешившись от ставшего еще более шумным мира, Омен перекусил в МакДональдсе и задумался, что ему делать дальше. Вариант пойти домой он отмел сразу: не хотелось снова слышать бесконечные расспросы матери, а отец как обычно придет в лучшем случае после полуночи. Стоп. Точно! Сегодня же школьная дискотека! Вот где получиться расслабиться и отдохнуть в приятной компании. Тем более, что там он, как рыба в воде.

Приняв окончательное решение, Омен еще немного побродил по городу и даже выкурил парочку сигарет, словив ворчливую мысль старушки: “Малой еще, а туда же, уже гробит здоровье, и кто только им эти дымелки продает”. Наконец пришло время дискотеки. Естественно, Омен немного опоздал, еще не хватало, чтобы он наткнулся на учительницу и получил нагоняй за то, что пропустил четыре урока.

Ровно в половине восьмого Омен стоял на пороге актового зала, где уже вовсю играла музыка, и первые смельчаки выделывали па на танцполе. Однако, основная масса старшеклассников столпилась у другого конца зала, где был накрыт небольшой стол с закусками и безалкогольным пуншем. Парень уверенно направился туда, но на полпути его перехватила Алиса – самая сексуальная ученица Нортонской средней школы.

- Привет, Омен. – Она кокетливо взмахнула густыми черными ресницами. – Потанцуем?

“Сейчас потанцуем, а через неделю будем проводить время уже в более лакшери-местах. Благо, у тебя-то деньги точно есть, не то что у моего бывшего. И с телкой своей ты вовремя расстался, иначе было бы посложнее”.

Девушка выжидательно смотрела на Омена, то и дело изящно откидывая назад игривый рыжий локон, выбившийся из замысловатой прически.

- Ээ, сорри, Алис, я к ребятам. – Омен небрежно отодвинул раздосадованную девушку и чуть поколебавшись добавил. – Хотя от дружеского секса без обязательств я не откажусь.

- Да пошел ты! – девушка возмущенно фыркнула и отошла к группе подруг, высматривая новую жертву.

Омен тем временем продолжил прерванный маршрут. Еще не доходя до ребят, он заметил, что пунш у них был точно не безалкогольным, судя по раскрасневшимся лицам и чересчур оживленному галдежу.

- Омен, братан, привет! – хлопнул его по плечу главный клоун класса, Том. – Подключайся к нашей особенной тусе.

- Привет, Омен!

- Омен, чувак, давно не виделись!

Ученики весело галдели и толпились, чтобы пожать руку своему лидеру. Но сквозь их голоса и музыку сначала тихо, а потом все громче и громче начали доноситься мысли.

“Позер”.

“Чертов выскочка”.

“Хоть бы что нормальное напялил, а не эти штаны говняного цвета. Денег куры не клюют, а одеваться так и не научился”.

“Скорей бы ты убрался и не портил вечеринку своей кислой мордой”.

“Денег надо бы не забыть занять, пусть только пару стаканчиков хлебнет сперва”.

Под натиском злобных мыслей Омен начал торопливо пятиться, не обращая внимания на удивленные лица “друзей”. Бежать. Бежать отсюда поскорее и подальше. Но резко развернувшись, он наткнулся на стол с закусками, повалив его на пол. Канапе и бутерброды разлетелись во все стороны, пачкая платья и костюмы тех, кому не повезло очутиться рядом со столом. А багровая струя пунша выплеснулась в сторону двери и, растекаясь, достигла почти средины зала. Ученики разбегались во все стороны, чтобы не запачкать обувь во сладкой липкой жидкости, но одни туфли ей все же удалось залить. И, к сожалению, Омен хорошо знал эти крокодильи, всегда безупречно налакированные туфли.

- И снова Омен. – Лицо директора могло состязаться по цвету из самым спелым помидором. – Где какое безобразие не случится, так все твоих рук дело! Во всем ты замешан!

- Омен, ты как? – из-за спины директора протиснулся Дэнни и остановился в паре шагов от друга, обеспокоенно глядя на него.

“Да, вовремя я сообщил старому пердуну, что выходка в гардеробе – целиком и полностью идея Омена. После сегодняшней разрухи его точно выгонят. А мне, кто знает, может, и выговор отменят”.

- И ты тоже? – Омен ошеломленно уставился на лучшего друга. А после, оттолкнув директора, рванул к выходу. Домой! В свою комнату! И пусть случившееся забудется, как страшный сон.

Дома Омена встретила взволнованная мама, которую парень как всегда «забыл» предупредить о вечернем мероприятии.

- Сынок, ты где пропадал? Что случилось? – запричитала она, увидев искаженное лицо сына.

- Мама, можешь не трогать меня? И без тебя тошно! – нелюбезно отозвался последний.

«Сыночек, разве ж я тебе зла хочу? Почему ты меня отталкиваешь каждый раз, когда я пытаюсь с тобой поговорить? Как до тебя достучаться? Чем помочь?»

Омен, который уже шагнул на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, пораженно замер на месте и медленно обернулся.

- Мама?

Мать молча смотрела на него полными грусти глазами.

- Мамочка! – он порывисто подскочил к ней и крепко обнял. По щекам побежали непрошенные слезы. Хоть кто-то в этом мире искренне любит его…

Омен резко втянул воздух и проснулся. В комнате было еще темно, и в доме стояла тишина. Снова сон! Мальчик досадливо застонал и откинулся на подушки. Как ему теперь идти в школу? Кому верить? Неужели это всего лишь бессмысленные ночные кошмары.

Спустившись завтракать, Омен ласково улыбнулся маме, получив в ответ немного растерянную улыбку. Сон это или не сон, а он частенько был с ней грубоват.

- Привет, Омен! – Дэн соскочил с парты, которую оседлал, и крепко пожал руку приятелю. – Слушай, я тут такое придумал!

- Извини, бро, давай в следующий раз. – Омен хлопнул приятеля по плечу и, не обращая внимания на его удивленный вид, направился к своей парте, по пути перебрасываясь шутками и подколами с одноклассниками.

«И все-таки меня любят». – удовлетворенно подумал он.

Омен и слепой король

Утро понедельника, словно в насмешку, выдалось солнечным и теплым, а значит, Омен направлялся в школу с заведомо плохим настроением. И кто только придумал отдать май, вестник долгожданного лета, на растерзание контрольным и итоговым работам? Лабораторные, нормативы, отчеты… — вспомнив, сколько он всего задолжал, Омен беззвучно застонал и выскочил из дома, даже не позавтракав.

— Сынок, — мать подняла голову от цветочной грядки, которую как раз приводила в порядок. — Иди сюда.

— Что такое? Я опаздываю. — Омен недовольно приблизился на полметра.

— Смотри какая красота! — Мать бережно коснулась рукой особенно большого сиреневого тюльпана, на лепестках которого сверкали капли росы.

— Цветок как цветок. — Парень бросил мимолетный взгляд на клумбу и равнодушно отвернулся. — Ну все, мне пора. Пока.

Чтобы добраться в школу, нужно было пройти по старому железному мосту, который соединял берега городской речки. Обычно в такое раннее время он пустовал, ведь большинство учеников приезжали на занятия на желтом школьном автобусе. Омен был одним из немногих счастливчиков, которые могли приходить на уроки пешком. Но сегодня на середине моста виднелась человеческая фигура. Подойдя ближе, Омен увидел, что это был один из глупых младшеклассников, которые вечно путаются под ногами. Мальчишка снимал на старенький «Кодак» расстилающуюся перед ним гладь реки.

— Эй, — окликнул он издалека. — Что интересного в этом лягушатнике?

— Как же! — торопливо обернулся к нему малой. — Только посмотри, какое утро. Как облака отражаются в воде. Сразу и не различить, где небо. — Но тут младшеклассник разглядел, кто подошел к нему и разочарованно протянул, — А-а, это ты, Омен?

— Омен-Омен, — угрожающе прошипел последний, удивляясь, насколько он популярен в школе, что даже всякой мелюзге известно его имя.

Он подошел вплотную к мальчишке и вырвал у него из руки фотоаппарат. — Дай посмотреть, что у тебя там!

— Отдаай.

— Фигня какая! Небо… Облака… Обычная грязная речка с кучей лягушек и водорослями. Свободен, малявка.

Омен бросил фотоаппарат чуть в сторону от стоящего перед ним пацана, и парень, совершив отчаянный рывок, все-таки сумел поймать его у самой земли. Он торопливо побежал от злобного старшеклассника, но в нескольких десятках метров все же осмелился обернуться и крикнуть:

— Придурок!

Омен злобно усмехнулся, подошел к перилам и уставился на речку. Все как обычно. Скучно. Он свесился над водой и плюнул вниз. Плевок ярко заблестел на солнце, точно серебряная рыбка, и скрылся в лениво бегущей воде.

Возле школы потихоньку собирались ученики, и когда Омен наконец ступил на школьный двор, его тут же окружила группка одноклассников.

— Привет.

— Привет, бро.

— Дай пять.

Только друзья успели поприветствовать друг друга, зазвенел первый звонок. До второго им нужно было подняться в класс и подготовиться к уроку, достав из рюкзака все необходимое. Омен, как обычно, не очень торопился, поэтому второй звонок застал его входящим в двери класса. Почти сразу за ним зашла учительница, придерживая за локоть долговязого светловолосого парня. Она откашлялась, призывая учеников к тишине.

— Рада представить вам нашего нового ученика. Знакомьтесь, это Люмен. Давайте поприветствуем его.

Но вместо приветствия по классу раздались смешки, вызванные необычным именем парня.

— Люмен. Как кличка собаки. — прошептал Омен своему лучшему другу.

— Эй, Люмен, сюда. Хороший песик. — И оба заржали, наплевав на школьную дисциплину.

_ Омен! Дэн! Сейчас отправитесь хихикать в кабинет директора. — Классная руководительница выглядела более уставшей, чем рассерженной, поэтому парни только насмешливо переглянулись. — Люмен, садись сюда. — И мисс Оливер показала на место слева от Омена.

Новенький послушно направился за свою парту, и, конечно, сложно было удержаться от того, чтобы не поставить ему подножку, что Омен тут же воплотил в реальность. Подросток, словно только того и ждал, споткнулся о вытянутую ногу и растянулся на полу во весь свой громадный рост.

— Омен! — Теперь учительница была действительно злая. — Немедленно к директору!

— Подумаешь! — Омен запихнул только что вытянутую тетрадку обратно в сумку и вышел из класса, громко хлопнув дверью. Конечно, можно было и не идти к директору, но тогда неминуемо ожидался звонок родителям с их последующим вызовом в школу. Так себе перспектива. Особенно, учитывая, что отец Омена вечно занят и вряд ли найдет время прийти даже на выпускной в конце года. Вздохнув, парень направился к кабинету директора за очередным выговором.

Злой и раскрасневшийся от гневной речи директора Омен выбежал на улицу. До конца урока оставалось еще минут 20, но он, естественно, не собирался возвращаться обратно. «Ты должен публично извиниться перед своим новым товарищем» — перекривил он директора. — «Публично извиниться… Может, еще письменное прошение о помиловании подать за то, что этот придурок не смотрит себе под ноги?». Омен зафутболил камешек, подвернувшийся под ноги, и присел на школьную ступеньку. Как ни прискорбно, но надо подготовиться к следующему уроку, все-таки итоговый диктант — это не шутки, а за оставшееся время он еще успеет повторить парочку правил.

Оставшиеся уроки прошли без особых происшествий. Омен все же нехотя пробурчал какое-то извинение, на что новенький только молча кивнул и, до поры, до времени, решил не обращать на него внимания. Диктант он, судя по всему, написал паршиво и теперь с нетерпением ждал любимой физкультуры. Кроме того, возможно, на этом уроке получится отомстить этому засранцу Люмену. Ну хотя бы «случайно» стукнуть его мячом! Однако и тут Омена ожидало разочарование: новый ученик преспокойно сидел на лавке освобожденных.

После уроков Омен задумался о том, что делать дальше. Дэнни и другие друзья, как члены баскетбольной команды, с которой он в свое время благополучно вылетел, оставались на дополнительную тренировку. Домой не хотелось, там мама со своими цветами и нравоучениями. Можно было пойти в центр, но наличных оставалось не так уж много, а еще хотелось сходить на последний сеанс со своей новой телкой. Вдруг что обломится. Кстати, а чем там занимается Меган?

— Привет, детка. Что делаешь? Угу, ясно, бабушке помогаешь? Ну молодец. Вечером все в силе? Да-да. Нет, ничего не хотел, просто соскучился. Ну давай, пока.

Отбой. И тут не повезло. Ну что ж, тогда можно сходить в парк к речке, вдруг кто-то из знакомых встретится. Единение с природой, все дела. Закинув рюкзак на плечо, Омен отправился в парк, который находился сразу через дорогу от школы. Ухоженные дорожки его не привлекали, поэтому парень выбрал обходной маршрут с уже довольно густо разросшейся травой и дикими цветами, которые торопились наверх к теплу. Ничуть не смущаясь, он шагал прямо по ним, сминая нежные лепестки. Вдали между деревьями заблестела речка. Омен знал, что если выйти с этой стороны, на берегу можно найти удобное широкое бревно, где можно посидеть и перекусить прихваченными из столовки чипсами. Ага-а, а вот и оно. Но бревно оказалось уже кем-то занятым.

Подойдя ближе, Омен увидел, что этот кто-то не кто иной как злополучный новенький. Уставился на речку как ни в чем не бывало. Омен замедлил шаг и начал подкрадываться сзади. Мгновение — и он столкнул паренька с бревна с громким криком «Уступи место!». Несчастный Люмен уже второй раз за день оказался на земле.

Он медленно поднялся, отряхиваясь, и неожиданно миролюбиво произнес:

— Ну чего ты, места ведь всем хватит. — И аккуратно разместился на самом краешке бревна, на котором уже успел развалиться Омен.

Тот так опешил, что даже сразу не нашелся, что сказать. Злость внезапно испарилась, да и сложно было обижать того, кто не оказывал никакого сопротивления. Тем временем, Люмен достал из кармана большой блокнот и карандаш и принялся что-то черкать, временами замирая и напряженно всматриваясь в реку.

— Ты что там мазюкаешь? — Омен аппетитно захрустел чипсами.

— Реку, — лаконичный ответ.

— Спасибо, кэп. Только чем эта лужа может впечатлить? Один фотографирует, другой рисует — будто бы что-то подостойнее внимания найти нельзя.

— Мне нравится. — Новенький, определенно, не был разговорчив.

Наконец бег карандаша по бумаге прекратился. Люмен сидел молча, снова уставившись на мирно бегущую воду. Омен не выдержал.

— Дай хоть посмотреть. — Не дожидаясь ответа, он выхватил блокнот.

Выхватил и замер: речка на рисунке была все та же, Серебрянка, которая испокон-веков текла через город. Те же берега, те же деревья, мост, золотящийся на солнце… Но в тоже время новенькому удалось изобразить ее абсолютно другой, неуловимо изменившейся: и берега казались шире и круче, и вода текла не лениво, как раньше, а бурно, живо, поражая мощью стихии. Что уж и говорить о мосте, который очаровывал хрупкостью и невесомостью конструкции, казавшейся тонким кружевом, словно поднятым ветром над рекой. Омен моргнул и посмотрел на мост. Все тот же металлолом. Но на короткое мгновение ему удалось заметить ажурные арки и фигурно изогнутые поручни — в точности как на рисунке.

— Ладно, мне пора. — Он грубо сунул в руки новенькому блокнот и подхватил рюкзак.

— Приходи сюда завтра, если хочешь.

— Посмотрим. — И Омен зашагал прочь от странного художника, не оглядываясь.

Следующий день, заполненный очередными контрольными, вызовами к доске и дурачеством на переменах, пролетел почти незаметно. После уроков Омен отправился с друзьями в торговый центр, где провел несколько часов, сражаясь с компьютерными монстрами на игровых автоматах. О приглашении новенького было благополучно забыто. Омен вспомнил о нем только после того, как распрощался с веселой компанией и уже зашагал по направлению к дому. Ладно, парк почти по пути, можно и заглянуть, вдруг Люмен еще там.

И верно. Еще издали Омен заметил ярко-желтую футболку новенького. Тот сидел на том же месте, что и вчера, сжимая в руках карандаш и будто бы к чему-то прислушиваясь.

— Привет. — Омен швырнул на землю рюкзак и уселся рядом.

— Привет. — Новичок улыбнулся. — Ты мне не поможешь?

— В чем именно?

— Что-то совсем нет вдохновения. Давай ты мне опишешь свое любимое место, а я постараюсь его нарисовать.

— Да ну. — Омен зевнул. — Что за фигня? Нет у меня такого.

— У всех есть, — серьезно ответил Люмен. — Ты хотя бы просто подумай. Ладно?

Омен ничего не ответил. Вместо этого он лениво растянулся на необычно жарком для весеннего дня солнышке и почти сполз с бревна на землю. Молчание длилось долго. Новенький наблюдал за тихо журчащей речкой, а Омен, казалось, задремал, но наконец он, начал тихо говорить, не открывая глаз:

— Когда я был маленький, меня часто отправляли на лето к дедушке. А у дедушки была своя небольшая лесопилка, где он с утра до вечера резал, пилил, строгал. И больше всего я любил в такие дни, когда уже было далеко за полдень, сидеть на куче гладких теплых колод. Воздух был пропитан запахом разогретой на солнце древесины, вокруг носились пчелы и другие жужжащие твари, вокруг носился белый щенок Тузик. Я наблюдал за работающим дедушкой, как из-под его рук одна за одной в облаке тонкой стружки появляются аккуратные доски. Пожалуй, это было мое самое любимое место. То, куда бы хотелось вернуться.

Омен умолк и тут же резко вскинул голову, устыдившись своего сентиментального порыва. Что же про него подумает новенький? Что он мямля какая-то, а не пацан. Но Люмен не смотрел на него. Его рука носилась по бумаге с нереальной скоростью, часто выходя за границы листа, словно пытаясь избавиться от каких-бы то ни было рамок. Всего через несколько минут новенький протянул Омену вырванный из тетради листок.

Омен взял готовую картину и замер. Каким-то неведомым образом Люмен изобразил на бумаге именно ЕГО лесопилку. Ту, которая осталась в воспоминаниях: с теплым деревом, густым ароматом хвои и гладко оструганных досок. Даже собачка, изображенная в углу картины, был тот самый Тузик — верный друг детства. И, словно отвечая на невысказанный вопрос, новенький произнес:

— У моего дедушки тоже была лесопилка.

Не зная, что сказать, Омен отвел глаза. От неловкого молчания ребят спас приблудившийся неизвестно откуда тощий котенок. Он подошел к Люмену и нахально потерся головой о его брюки.

— Ты смотри какой… Рыжий. — Удивился Омен, отгоняя воспоминания о том, как прошлым летом он с друзьями камнями прогоняли прибившуюся к школе бурую собаку. Да, он не любил и презирал многих, но животные не входили в их число. А попытка повысить авторитет стоила много бессонных ночей, когда он просыпался от скулежа несчастной псины.

— Ры-ы-ы-жий. — Произнес Люмен, точно пробуя цвет на вкус, и ловко подхватил котенка на руки. — Заберешь домой? — Протянул он малыша Омену.

Омен не успел даже подумать, как руки протянулись сами собой, и он бережно прижал Рыжего к груди.

«Приглашу завтра Люмена домой», — размышлял Омен по дороге домой. «Пусть посмотрит, как я устроил рыжика, да и мамины цветы заодно. Может, даже нарисует. Она так им радуется, что, наверное, будет счастлива получить картину на память». А в том, что его новый друг замечательно нарисует цветы, Омен даже не сомневался.

Придя в школу, Омен сразу же озвучил свое приглашение новенькому. Тот охотно согласился. Последним уроком была физкультура: 45 минут когда Омен будет сдавать зачетный норматив, а Люмен скучать на скамье освобожденных.

— Омен, — Дэн шутливо толкнул приятеля, который стоял у своего шкафчика в раздевалке. — Звонил тебе вчера. Кое-какое дело наклевывалось, деньжат можно было подзаработать. Где пропадал? Амуры? — Он подмигнул и громко захохотал.

— Та так.. — Неопределенно ответил Омен, почему-то не желая рассказывать о своей внезапно возникшей дружбе с новеньким.

— Слууушай. Мы тут кое-что задумали. — Дэнни хищно оскалился. — Кажется, этот новичок сильно о себе воображает. Пора бы его проучить! Сегодня, сразу после физкультуры. Ты как?

— Дэн, забей ты на него. — Омен почувствовал, как у него вспотели ладони. — Зачем руки пачкать? Еще нажалуется пойдет.

— Ты что спасовал? — Глаза Дэнни насмешливо заблестели. — Когда это тебя волновала такая мелочь?

— Не, ты что. Просто после уроков у меня уже есть планы. Так что, сорри, чувак.

— Ну как хочешь, как хочешь. — Дэн подозрительно покосился на друга и отошел к двум другим одноклассникам. Обхватив их за плечи, он что-то горячо зашептал им на уши, Омен не сомневался — это был план, как устроить «темную» новенькому.

Ну и чего он стоит? Нужно же бежать, предупредить. Пусть Люмен пораньше уйдет домой, а потом они смогут вместе обсудить, как избежать нечестного нападения. Омен рванул к выходу из раздевалки, но чуть не столкнулся с тренером.

— Нормативы бежишь сдавать? — Ухмыльнулся тот. — Все, ребята, на выход. Начинаем урок.

— Подождите. Можно мне отойти на пять секунд?

— Омен, урок уже начался. Надеюсь, ты потерпишь 45 минут или боишься штаны намочить? Идем не задерживаемся!

Под громкое ржание одноклассников Омен покинул раздевалку. «Ладно, после урока успею предупредить», — подумал он и поплелся в зал. Уши его горели. Заминка в раздевалке привела к тому, что на сдаче нормативов Омен был в очереди предпоследним. Парень чуть не заскрежетал зубами: какой же он растяпа! Ведь можно было сдать одним из первых и потом спокойно идти искать Люмена. А теперь вся опасная тройка находилась далеко перед ним.

Кое-как пробежав 100-метровку и закинув в корзину только 3 мяча из 10, Омен наконец покинул зал. В раздевалке уже никого не было, и его охватило нехорошее предчувствие. Даже не переодеваясь, он схватил рюкзак и побежал к неработающему туалету: именно здесь происходили подобные расправы.

Распахнув дверь, Омен ворвался внутрь туалета и понял, что предчувствие его не обмануло: на полу, прислонившись к стене, сидел новенький, держась за разбитый нос — по его пальцам тоненькой струйкой стекала кровь. Чуть поодаль в луже воды валялся его рюкзак, из которого вывалились книги. Из некоторых были вырваны листки, а у одной не хватало палитурки.

— Вот… Блин! — Омен ударил рукой по стене и бросился к приятелю. — Ты цел?

— Все нормально. Помоги встать. — Омен подставил плечо новенькому и кое-как подвел его с пола. Потом он оторвал от своей футболки полоску ткани и протянул Люмену, чтобы тот мог вытереть кровь. Новенький не сразу заметил протянутый лоскут, и Омену пришлось засунуть ткань ему прямо в руки.

— О, спасибо, не стоило. — Смущенно пробормотал новенький.

— Ничего. Сейчас книги соберу.

Омен поднял рюкзак и стал поспешно запихивать в него разбросанные книги, опасаясь не столько того, что Дэнни с приятелями может вернуться и застукать его в компании изгоя, сколько не справиться сразу с тремя нападающими, ведь для себя он уже точно решил, на чьей стороне находится. Мальчик подхватил открытую книгу и замер в удивлении. На ее страницах не было ни текста, ни картинок, только выпуклые точки.

— Это..? — Он беспомощно поднял глаза на Люмена.

— Что?

— Твоя книга. Ты….

— Слепой. — Подтвердил Люмен. — Уже почти как десять лет.

— Но как же ты… — Омен откашлялся и попытался собраться с мыслями. — Я хочу сказать, как же ты тогда ходишь? И рисуешь? Я за три дня ничего не заметил. Никто ничего не заметил!

— Я хорошо знаю этот город. — Улыбнулся новенький. И только сейчас Омен заметил, насколько неестественно-неподвижными были его глаза. — И эту школу. Я сам учился в ней до… до несчастного случая. Я отлично слышу и ощущаю. И этого хватает, чтобы свободно передвигаться. Насчет рисования сложнее объяснить. Просто нужно позволить себе видеть окружающее не только глазами, и иногда этого оказывается достаточно. А у меня другого варианта и нет.

Наступило неловкое молчание, которое разрушил тот же Люмен:

— Ты прости, но в гости сегодня я к тебе не могу попасть, — и он неловко указал на свой разбитый нос.

— Да, пожалуй, стоит перенести на завтра. — Омен криво улыбнулся и подал другу портфель с книгами.

Утром Омен толком не проснувшись вышел из дому с довольно-таки неплохим настроением. Вечером он долго не мог уснуть, удивляясь тому, что все эти дни он не замечал хотя бы некоторые странности в поведении друга. И все же пришел к выводу, что его слепота — вообще не проблема, ведь им и так круто было проводить вместе время. Теперь Омен с нетерпением ждал вечера, когда сможет представить Люмена маме. Однако в школе новенький сегодня не появился. Когда Омен попытался расспросить о нем учительницу, та лишь недовольно отмахнулась от него. Дэн тоже удивился, уверяя, что никакого Люмена знать не знает, и только посмеялся об известии о том, что вчера устроил ему «темную». После уроков Омен сбегал в парк на их привычное место встреч, но там тоже не было никаких следов новенького. Так что домой он возвращался уже в отвратительном настроении.

Навстречу ему весело выбежал Рыжий. С громким «Мрррр» он потерся о ноги парня и последовал за ним на кухню, путаясь под ногами.

— Ну хоть ты мне не приснился, — вздохнул Омен.

И тут же пораженно замер: приснился! Точно! Люмен — его очередной сон. Вот только какой же он реалистичный. Теперь Омен вспомнил: ночью в понедельник его все-таки затянула в себя черная поверхность квадрата, прежде чем он погрузился в глубокий и без сновидений сон.

Мальчик вздохнул. А ведь он так успел привязаться к Люмену за эти дни. К его вечному оптимизму, к тому, как быстро мелькает его карандаш на бумаге, рисуя вещи куда более красивыми, чем они есть на самом деле. Расстроившись, Омен даже забыл о еде и медленно побрел в свою комнату.

Но за уроки-то надо было браться независимо от собственных переживаний. Омен открыл шухляду стола, чтобы взять оттуда чистую тетрадку, и замер от удивления: поверх разного барахла лежал тот самый рисунок лесопилки. Но теперь на него кое-что добавилось, а именно, сам Омен, сидящий на теплых бревнах вместе с новеньким.

Омен и последний камень

— Привет-привет! — Омен бодро влетел в класс за пару минут до начала урока и дал «пять» своему закадычному другу Дэну. — Что нового?

— Да… — с кислой миной отозвался тот. — Пришел бы чуть раньше и сам услышал, как по радио объявили, что в эти выходные вся школа собирается на субботник.

— Вот же ж чёрт! — Радостное настроение Омена как рукой сняло. — Надеюсь, это будет обычная генеральная уборка класса, не более.

— Если бы. — Фыркнул Дэнни. — «Сделаем нашу школу самой зеленой и красивой в городе», — прогундосил он, подражая голосу радиоприемника. — Садим вокруг этой развалины 100 деревьев, убираем стадион, расчищаем дорожки, пропалываем клумбы… Тьфу. Кроме того… — но продолжить трагический список ему не дала вошедшая в класс учительница.

Омен сел за парту, напряженно размышляя, как избежать внезапно навалившейся беды. Через несколько минут на его лице появилась довольная ухмылка.

— Нога! Моя нога! — жалобно подвывая Омен с трудом дохромал к скамье.

— Что случилось? — Тренер недоуменно смотрел на парня, который еще секунду назад спокойно играл в футбол.

— Соскользнула с мяча. Охх… Как же больно!

— Так, сейчас отправишься в медкабинет, пусть тебя осмотрят. Дэн, Том, помогите дойти нашему пострадавшему.

Однако, как только ребята зашли за угол, Омен прекратил хромать и довольно бодро зашагал под тень деревьев, подальше от школьных окон.

— Эй, ты чего? — Побежали за ним друзья. — Как же твоя нога?

— Вылечилась. — Ухмыльнулся Омен. — Но нужно сделать ее хоть немного похожей на пострадавшую.

С этими словами он преспокойно уселся на землю, достал из кармана какой-то пакетик и высыпал себе на руку его содержимое — светло-желтый порошок. После чего Омен поплевал на лодыжку и начал тщательно втирать в нее таинственное снадобье. Дэн и Томми во все глаза уставились на него, ожидая объяснений.

В ответ на невысказанные вопросы Омен только пожал плечами:

— Мама этим от простуды лечится, что-то типа горчичника. После него кожа становится красной и опухает.

И правда, всего через несколько минут лодыжка покраснела и увеличилась в объеме. С трудом запихнув ее в кроссовок Омен обернулся к приятелям:

— Теперь можно и к школьной медсестре идти.

Спустя 20 минут, усердно прихрамывая, Омен появился из-за двери медкабинета. Он гордо помахал своим друзьям справкой:

— Освободили! И от завтрашних занятий, и от субботника. Порекомендовали больше лежать, — расплылся школьник в ехидной ухмылке.

Дэн и Томми только завистливо застонали.

*********************************************************************************************************

— Сынок, — несмотря на то, что на часах было уже больше 11 часов дня, мать с опаской приоткрыла дверь комнаты. — Ты проснулся?

— Ну что такое, мааам? — Сонно проворчал Омен, который до полчетвертого ночи сражался с пришельцами в своей любимой компьютерной игре.

— Да помощь мне нужна. Иду на рынок за овощами и мясом к обеду. Сумки тяжелые получатся. Сходи со мной, пожалуйста.

— Ну. мааам, — Омен перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. — Я устал, нога все еще болит. Машина тебе на что?

— Так я ж не буду на ней по рынку ездить. — Мать вздохнула. — Всего-то полчаса времени займет.

— Я спать хочу! — Парень накинул на голову еще и одеяло. — Давай потом. И вообще зачем готовить, пиццу закажем и все. Отстань от меня. Дай отдохнуть.

Мать покачала головой и, понурившись, вышла из комнаты. Когда Омен через пару часов наконец спустился вниз, на кухне уже вовсю шел процесс приготовления обеда: на плите, булькая, варилась картошка, в раковине лежала здоровенная курица, а мама чистила чеснок и яблоки, чтобы ее нафаршировать.

— Ну вот, говорил же, подожди меня, поедем вместе. — Недовольно пробурчал Омен, в глубине души радуясь, что не пришлось тратить время на эту фигню. Ничего не ответив, мать продолжала заниматься своими делами.

Бесцельно послонявшись по двору, Омен в конце концов вернулся в свою комнату и до самого обеда, а потом и после него занимался любимым делом — мочил монстров.

*********************************************************************************************************

Ночь оказалась беспокойной с самого начала. Сперва Омен долго ворочался, расплачиваясь за сбитый режим, потом, когда он уже находился на границе сна и яви, где-то вдалеке тоскливо завыла собака, обеспечив еще полчаса тщетных попыток уснуть. Сон также не принес ожидаемого спокойствия, ведь с самого начала Омена закружил желтый песчаный вихрь, унося его в глубину маленькой пирамиды.

*********************************************************************************************************

— Вставай! — Кто-то нахально тряс парня за плечо. — Некогда разлеживаться. Все уже давно работают!

— Что? — Пробурчал Омен, не разлепляя глаз. — Мама, это ты? Отстань, дай поспать.

— Какая я тебе мама! — Загрохотал явно не женский голос. — Марш на стройку, живо!

Омен нехотя приподнялся и тут же зажмурил глаза от слепящего света. Да уж, эта комната явно отличалась от той, в которой он засыпал ночью. Низкая и длинная палатка прямоугольной формы, сделанная из каких-то связанных между собой зеленовато-коричневых палок, с огромными просветами в стенах, откуда било яркое солнце. На полу — разложенные в ряд грязные циновки, на одной из которых он, собственно, и лежал. В дальнем углу виднелось что-то наподобие неаккуратной глиняной печки. В другом находился выход, небрежно прикрытый толстым плетеным ковриком. Омен безмолвно застонал. Очередной долбанный сон… Кто знает, где он оказался сейчас, и с чем ему придется столкнуться.

— Ты собираешься вставать или нет?! — Невысокий, худой и смуглый мужчина, одетый в белое, как сперва показалось Омену, платье, нетерпеливо притопывал на месте. Казалось, еще чуть-чуть, и он бросится на парня с кулаками.

— Да встал уже я, встал. — Омен неохотно поднялся с земли. — Что делать дальше? Меня покормят?

— Какая кормежка! — Лицо человечка, который оказался даже немного ниже Омена, приобрело густой бордовый оттенок. — Работать иди! Обед только через четыре часа.

— А что делать-то надо?

— Ты что с пирамиды вчера свалился?! — Мужчина замысловато выругался, а после грубо схватил Омена за плечо и потащил к выходу. — Вот! — Ткнул он рукой куда-то впереди себя. Твоя смена третий месяц уже строит, а ты не знаешь, что тебе делать? Иди в Ниле искупайся тогда! А блоки сами по воле Ра станут на свои места в гробнице фараона.

Омен осторожно выглянул из-за плеча мужчины и замер, пораженный открывшимся пейзажем. Вокруг желтели пески, в линию выстроились бараки, похожие на тот, где проснулся мальчик, а впереди кипела работа. Сотни, нет тысячи людей, одетые лишь в набедренные повязки, спешили, переговаривались, что-то чертили на песке, несли на спине доски и камни, тащили огромные известняковые блоки, впрягшись в конструкцию, чем-то напоминающую сани. А впереди, золотясь под лучами солнца, высилась гигантская пирамида с кучей суетящихся людей-мурашек на своих боках.

— Твою ж…— Омен ошеломленно покачал головой, пытаясь прийти в себя от увиденного.

— Чего встал? — Нелюбезно осведомился у него за спиной человек, оказавшийся, как теперь уже понял Омен, египтянином. — До второго разлива Нила тут торчать собираешься? Так я напомню: фараон хочет, чтобы строительство закончилось уже в этом месяце.

— Да иду уже, иду. — Омен с опаской обогнул сурового человечка и направился в сторону стройки.

По пути ему то и дело приходилось обходить суетливых египтян, которые старательно подвозили все новые и новые материалы для стройки. Вблизи парень увидел,что пирамида уже практически завершена, но от этого ее возведение становилось все более опасным, ведь по крутых склонах ох как непросто было переправить тяжелые блоки наверх, и на установку одного из них уходило, как минимум, пару часов.

— Эй, Ом! — Помахал ему какой-то египтянин, на вид практически ровесник, находившийся на втором ярусе пирамиды,- иди сюда, будешь вместе со мной укреплять блоки.

— Ты это мне? — С недоверием прокричал Омен в ответ.

— Конечно! Давай быстрее, ты и так уже опоздал. Надо успеть закончить норму на сегодня.

С неохотой Омен подошел к основанию пирамиды. Камни высились перед ним, и чтобы взобраться хоть на один такой, необходима была немалая сноровка. Новый товарищ заметил его сомнения и ловко, точно обезьяна, спустился по едва выступающим блокам вниз, пока не оказался как раз над Оменом.

— Давай руку.

Он помог парню взобраться на первый самый высокий камень и проворно полез выше, указывая, куда лучше ступить и направляя в особо трудных местах.

— И что мне теперь делать? — Недоуменно спросил Омен, когда они наконец добрались к нужному ярусу, который находился метрах в двадцати над землей. Как не хотелось мальчику признавать, но все же ему было весьма не по себе находиться на такой высоте без какой-либо страховки.

— Ну ты словно из пещеры вылез. — Новый знакомый протянул Омену ведро, заполненное мелкими и крупными камнями, — закладывай дыры между блоками, чтобы не оставалось просветов.

Поглядывая на то, как справляется египтянин, Омен и сам потихоньку принялся за работу. Еще б узнать имя невольного помощника. Но как спросить, если тут считают его в доску своим. Из неловкой ситуации мальчика вывел другой строитель, который со словами « Держи, Зука» передал молодому египтянину очередное ведро с камнями.

— Зука, — наконец решился Омен, — как долго нам еще тут работать?

Тот оторвался от работы, вытер мокрый лоб и посмотрел на солнце:

— Ну до обеда еще часа два осталось.

— Да нет же, — Омен раздосадованно покачал головой. — Я имею в виду, как долго еще строить? Сегодня закончим?

Зука с минуту недоуменно разглядывал его, а потом залился смехом.

— Дураку смеяться… — проворчал мальчик и снова окликнул товарища. — Эй, что я смешного сказал? Так сколько?

Египтянин прекратил смеяться и с тревогой посмотрел на Омена.

— Ты случайно не перегрелся? Все знают, что еще минимум десять восходов солнца понадобится на то, чтобы выложить все блоки. Потом нас ожидает самая сложная часть — установка пирамидиона. А вот успеем ли мы заняться облицовкой — этого я не знаю. Возможно, понадобится еще одна смена. После разлива Нила земля плодоносит. Скоро пора собирать урожай.

Омен немногое понял из этой речи, но одно было ясно точно: работа продлится еще минимум две недели. Что ж остается надеяться, что он проснется раньше.

Примерно через час мальчик почувствовал страшную усталость. Становилось все жарче, давал знать о себе голод, а от непривычной и, признаться, такой редкой для него физической работы ломило все тело. Из последних сил он выкладывал камни в щели, один раз даже чуть было не уронив ведро. Он работал все медленнее и медленнее, досадуя на медленно ползущее время.

— Обед. — Египтянин в белой тоге ударил палкой в медный диск.

Ну наконец-то! Омен чувствовал, что еще минута — и он сам бы прекратил работу, не дожидаясь заветной передышки.

Выдача обеда чем-то напоминала процесс в школьной столовой. Вереница строителей с мисками в руках подходила к огромному железному котлу, где пожилой египтянин насыпал им обильные порции того, что при рассмотрении напоминало разваренные бобы с мясом. Но большой размер пайка никак не компенсировал абсолютного безвкусия еды. Однако, Омен был настолько уставшим и голодным, что съел все без остатка. После сытного обеда хотелось только вздремнуть, тем более, что воздух, казалось, плавился от жары. Но после получасовой передышки снова появился мужчина, который так нагло разбудил Омена, и стал подгонять всех, требуя возвращаться к работе.

— Так, ты. — Ткнул он пальцем в мальчика. — Хватит прохлаждаться на закладке камней. Отправляешься на транспортировку блоков. И поживее!

Этого Омен уже не смог вытерпеть.

— Да не собираюсь я больше пахать на вас и вашу проклятую пирамиду! — Вскочил он на ноги, вмиг возвысившись над небольшого роста распорядителем. — Захочу и буду отдыхать. И что вы мне сделаете?

Египтянин побагровел.

— Ты и твои товарищи сами пришли на стройку в период созревания урожая, чтобы прокормить свои семьи во время разлива Нила. И теперь ты отказываешься выполнять работу, которая обеспечивает тебя пищей и кровом, и более того, дает возможность прикоснуться к бессмертию нашего правителя, да одарит его своим благословением великий Ра!?

— Ну сколько мог, столько и отработал. Сами ж сказали, что я тут уже около трех месяцев. А теперь я устал и хочу отдохнуть.

— Неразумный юнец! — Египтянин покачал головой. — Пока ты здесь, ты обязан подчиняться моим приказаниям.

— Да никому я ничего не обязан! — Не на шутку разозлился Омен. — Я свободный человек! Ну скажите хоть вы, ребята, — обратился он, к окружающей спорщиков безмолвной толпе.

Но египтяне только молча отводили глаза, словно стесняясь дерзости поведения молодого строителя. Распорядитель тем временем почти спокойным голосом продолжил:

— Значит, отказываешься идти продолжать работу?

— Да, отказываюсь! — Вызывающе посмотрел на него Омен. — Я иду продолжать свой сон, который ты так нагло прервал.

— Ну что ж, — египтянин укоризненно покачал головой. — Тогда из-за твоей лени пострадает вся смена. Этот день я не буду вам засчитывать, как рабочий, соответственно, на оплату вечером можете не рассчитывать. А если через час вы ВСЕ ВМЕСТЕ, — с особым нажимом выделил он последних два слова, — не начнете работать, можете возвращаться домой. Желающих завершить строительство очень много, и я в считанные минуты наберу команду, каждый член которой будет беспрекословно выполнять мои распоряжения.

Египтяне возмущенно зароптали, недовольные несправедливым приговором. Омен тоже был шокирован.

— А их то за что? — Кивнул он на растерянных строителей. — Это я не хочу работать. Меня и наказывайте.

— Мое решение не обсуждается. — Жестко отрезал египтянин. — Либо работают все, либо никто из вас.

Развернувшись, он направился к пирамиде, где уже вовсю трудились остальные группы строителей.

Омен растерянно оглядывался вокруг.

— Ну он же это несерьезно? — Обратился он к двум молодым египтянинам, стоящим ближе всего.

— Ты что, и вправду не собираешься работать? — подошел к нему его единственный знакомый Зука.

— Нет! Не хочу! Я устал. — Набычился парень.

Омен демонстративно отошел в сторону и разлегся на теплом песке в тени барака. Больше его никто не трогал, но уснуть не удавалось. Он видел, как взволнованы и рассержены египтяне. Они вполголоса переговаривались, то и дело показывая на мальчика, некоторые даже порывались подойти к нему, но остальные их удерживали. Время шло, заставляя Омена нервничать все больше. О каком отдыхе могла идти речь! А что если египтянин не шутил, и будут изгнаны все строители? Их подставлять не хотелось, особенно Зуку, который был так добр к нему все время и даже показал, как правильно закладывать камни, чтобы стены пирамиды казались максимально гладкими. Да не может такого быть! Мысли испуганными птицами проносились в голове у Омена, и в какой-то момент он даже пожалел о том, что заварил всю эту кашу.

Отведенное время неумолимо истекало, и на исходе часа распорядитель снова подошел к растерянной группке.

— Ну что, надумал работать? — Спросил он у Омена. — От твоего решения сейчас зависит участь всех.

Омен опустил голову. Что-то внутри него заставляло бросить упрямство и идти на стройку, не испытывая терпение начальника. Но губы отказывались разжиматься и признавать поражение. Остальные строители начали подходить ближе, тесно смыкая круг: глухое роптание становилось все громче и громче, вскоре в нем можно было различить отдельные выкрики.

— Мне семью надо кормить! — Крикнул изможденного вида египтянин, под глазами которого залегли глубокие черные круги. — Восемь детей, все еще маленькие. Урожая не хватает.

— У меня жена болеет, — выступил наперед другой. — Заработанных за три месяца денег едва-едва хватит, чтоб пригласить к ней доктора и купить лекарства. А теперь получается, у меня и их не будет?

— Отец запретил мне жениться, пока я не покажу, что чего-то стою, — донеслось откуда-то сзади. — Строительство пирамиды было моим единственным шансом доказать, что я — мужчина!

Круг все сжимался и сжимался, и у Омена не было силы это предотвратить. Он поймал взгляд Зуки, который все время молчал, и прочел в его глазах ту саму просьбу, что и у всех: иди работать.

— Лааадно, — протянул Омен. — Хорошо. Иду на стройку. Что мне делать? Блоки тащить? Я готов.

Египтянин смерил его хмурым взглядом:

— Но из-за того, что ты пробездельничал целый час, наказание не отменяется. Сегодня я не заплачу вам ни копейки. А теперь все занялись делом!

Круг поспешно распался. Омен пошел за распорядителем, и тот поставил мальчика шестым в упряжку с полозьями, на которых необходимо было перетягивать блоки из побережья Нила. До вечера мальчик работал молча, хоть это задание оказалось намного тяжелее предыдущего. Пот заливал глаза, раскаленный песок обжигал ноги, тяжеленный камень то и дело норовил вывалиться из импровизированной повозки, а вот сдвинуться с места — никак не желал. За несколько часов, которые оставались до ужина, Омен с другими египтянами сумели привезти только три блока, а на берегу их валялись еще десятки. Наконец прозвучал гонг, и парень без сил повалился на землю.

— Ого, я вижу, ты совсем устал, — приветливо улыбнулся ему Зука, проходя мимо. — Идем, а то еды может на всех не хватить.

Омен со стоном поднялся и зашагал за приятелем. Процедура выдачи блюда была та самая, да и меню особо не отличалось от обеденного. Взяв наполненную тарелку, мальчик задумался, куда бы сесть, и тут увидел приветливо машущего ему из круга строителей Зуку. Египтяне подвинулись, давая Омену место, где он смог наконец-то усесться после тяжелого рабочего дня.

О конфликте, казалось, было забыто. Строители активно переговаривались, никак не выделяя Омена из своего круга. Разговор, естественно, зашел о строительстве. Обсуждали, сколько лет назад и как начала возводиться пирамида, и как повезло именно их группе закончить грандиозное сооружение.

— Только представьте, — восхищенно говорил Зука, — мы могли бы исчезнуть бесследно, если бы фараон не захотел увековечить на земле символ своего величия и бессмертия. Вместе с его именем мы тоже останемся в истории, как создатели пирамиды. Не всем так повезет в жизни.

Многие египтяне согласно кивали, несмотря на гудящие от усталости ноги, исцарапанные, а кое-где и побитые руки, надорванные поясницы… Омену нравилось их вдохновение, но сам он, к сожалению, ничего подобного не чувствовал.

Дни проходили один за одним, слившись в бесконечный трудовой будень. Больше Омен не решался протестовать, хотя и чувствовал себя очень несчастным и постоянно утомленным. Каждый раз, засыпая, он с нетерпением ждал, что проснется у себя дома, где уже сможет вдоволь побездельничать и установить свои правила. Но сон все никак не заканчивался, и со временем Омен начал сомневаться, что существовала какая-то иная жизнь на четыре с половиной тысячелетия впереди.

Наконец последний блок с огромными усилиями был поднят и установлен в своем «гнезде». Пришло время пирамидиона. Позолоченную мини-пирамиду высотой более 9 метров нужно было вытаскивать наверх практически по вертикальному подъему, что делало эту процедуру невероятно трудной и опасной. Омен вместе с небольшой частью своей группы находился на верхней площадке строения, им выпала чуть ли не самая тяжелая миссия: своими силами поднять пирамидион на финальном отрезке и закрепить его на предназначенном месте.

Первая попытка провалилась почти сразу. На высоте не более пяти метров одновременно лопнуло три троса, и верхушка пирамиды благополучно свалилась, подняв целый столб песка и пыли. Треугольную глыбу закрепили снова, и на этот раз ей удалось преодолеть более половины пути, прежде чем строители с восточной стороны не удержали веревку, и камень снова оказался внизу. Несколько человек при этом получили серьезные повреждения и больше не могли продолжать работу.

Еще полдня ушло на разработку новой системы крепления, которая бы позволила поднимать пирамидион без опасения порвать веревки. На середине пирамиды был выдвинут камень, дающий возможность сделать передышку, а специальные рычаги позволяли хоть немного облегчить подъем громадины. Пока готовились, наступил вечер, и было решено продолжить установку верхушки завтра с самого утра.

Однако, планам не суждено было сбыться, ведь утро встретило строителей дождем, таким редким и неожиданным для пустыни. Несмотря на то, что непогода длилась не более получаса, этого хватило для того, чтобы бока пирамиды стали опасно скользкими, и подъем даже на небольшую высоту мог закончиться членовредительством. Пришлось ждать солнца, которое, как назло, в этот день светило и грело весьма слабо, окутанное облачной дымкой. Омен получил такой желанный отдых, но почему-то никак не мог расслабиться. Ему хотелось поскорее закончить строительство, вытащить-таки наверх эту глыбу, которая, казалось, сейчас нависла прямо над ним, и почувствовать себя полностью свободным.

Наконец после обеда камни стали полностью сухими. Омен с приятелями снова полезли наверх, готовясь принять на себя самую тяжелую часть задачи. Подъем медленно, но верно начался. На этот раз все получалось довольно хорошо. Пирамидион успешно преодолел половину пути, где его закрепили на выступающей балке. Решено было сэкономить силы и окончательно установить верхушку завтра, так как каждый метр давался все тяжелее, а уже темнело. Ужин в этот вечер был почти праздничным, ведь людей грело осознание того, что они близки к финалу. Ночью быстро холодало, поэтому египтяне разожгли костры и собрались возле них, говоря о самом важном. Кто-то рассказывал о семье, другие — делились сказаниями о великих богах, третьи — мечтали, на что потратят заработанные деньги. Кто-то, подобно Зуке, радовался, что был причастен к такому великому делу, как строительство пирамиды для фараона Хуфу. Только Омену не было что сказать и чем поделиться. Он лениво смотрел на огонь, видя за ним черный силуэт пирамиды, стоившей ему и кровавых мозолей, и боли во всем теле.

Следующее утро было солнечным и жарким. С новыми силами все принялись за работу. Однако, продвижение глыбы, сперва довольно активное, становилось все медленнее. На последних метрах, казалось, она весила уже несколько десятков тонн. Чтобы не выпустить веревки из рук, некоторые строители закрепили их вокруг пояса. И это действительно помогало, пока не случилось страшное.

Омен уже видел показавшуюся из-за края верхушку пирамидиона, но выше глыбе так и не удалось подняться. Никто не заметил, что одна из веревок постоянно терлась об острый сколотый край камня. На вершине трение стало еще более сильным, и в итоге, не выдержав, она лопнула. Омен почувствовал, как его рвануло вперед, и в ту же секунду услышал крик распорядителя:

— Бросайте веревки! Отпускайте пирамидион!

Веревка заскользила у него из рук, раздирая ладони до крови. Он поспешно отпустил ее и тяжело дыша прислонился к теплому камню. Потом оглянулся на других. Большинство египтян, находившихся рядом с ним успели освободить руки и теперь со страхом смотрели на происходящее. У тех, кто обмотал веревки вокруг пояса, шансов не было. Пирамидион со страшным грохотом покатился с пирамиды, унося несчастных строителей с собой и сбивая с ног тех, кому не повезло оказаться на его пути.

— Зука… — Омен со страхом оглянулся вокруг. Друга на вершине не было.

Потери составили более двадцати человек. Среди них оказался и маленький строитель, который распластался у подножия пирамиды с осколком каменной глыбы на груди. Омен едва спустился, с трудом сдерживая дрожь в ногах. Он подошел к своему единственному другу и молча смотрел на него, не сдерживая слез и не обращая внимания на суету вокруг. Зука так мечтал построить пирамиду и приблизиться к бессмертию. А теперь все его мечты покоились под четырехтонным камнем.

Следующие несколько дней Омен помнил очень смутно. Они похоронили погибших, установив на свежих могилах осколки разбитого пирамидиона. Часть строителей восстанавливала разрушения, нанесенные падающей глыбой, другие – отправились за запасной верхушкой, покоившейся в пещере на берегу Нила. Только для Омена и еще пары десятков пострадавших не находилось никакой работы. Теперь на руках мальчик носил толстые повязки, пропитанные целебным соком растений, а любое прикосновение к ободранной коже приносило нестерпимую боль. Почти все время Омен проводил на могиле Зуки. Он даже построил на ней из маленьких камушков некое подобие пирамиды.

Наконец наступил день, когда египтяне были готовы к еще одной попытке установить верхушку. Теперь всем строго настрого было запрещено обворачиваться веревкой.

- Сколько бы подъем пирамидиона не занял времени: один восход солнца, десять или сто, мы будем беспокоиться прежде всего о человеческой жизни, - провозгласил распорядитель и первым полез на вершину пирамиды.

Омену было невероятно страшно, но в то же время, словно магнитом тянуло к месту недавней катастрофы. Вскоре все заняли свои позиции, камень дрогнул и начал медленно подыматься. На этот раз не спешили даже в начале пути. Специально избранные египтяне следили за теми местами, где веревки соприкасались с камнем, готовые тут же укрепить их при малейших признаках потертости. Омен в волнении ходил взад-вперед под пирамидой. Вот пирамидион преодолел половину пути, еще выше, еще… Снизу глыбу страховали специальные рычаги и колодки, так что в этот раз, даже при падении, она бы не смогла нанести значительный ущерб.

Камень был уже почти у самой верхушки, когда возникло некоторое замешательство. Как оказалось, одному из египтян померещилось, что перетирается веревка и он, с риском для жизни, бросился ее страховать, вызвав панику в рядах поднимающих. Но все оказалось хорошо, и после заминки процесс-таки продолжился. Наконец пирамидион стали затягивать в предназначенное для него гнездо. Омен стоял, вытянув шею, пытаясь рассмотреть, что же происходит на вершине. Вскоре он почувствовал, что не может находиться в стороне и полез наверх, не замечая боли в не до конца заживших руках. Распорядитель ничуть не удивился его появлению. Он указал мальчику, где стать, и протянул ведро, наполненное булыжниками, предназначенными укреплять пирамидион в его «гнезде».

Омен занялся тем, чему хорошо научился еще в первый день, проведенный на стройке. Когда ведро опустело, он огляделся вокруг: вроде все, щелей больше не осталось. Вскоре сюда придет еще одна группа рабочих украшать стены пирамиды белым известняком. Вдруг мальчик ощутил легкий толчок, возле него стоял все тот же вредный распорядитель, столкновение с которым закончилось полным провалом. Он протягивал Омену еще один небольшой камень, другой рукой указывая на пропущенную щель у восточного бока пирамидиона. Парень положил камень в щель и выпрямился.

- Пирамида построена, - закричал распорядитель, собравшимся внизу египтянам.

Те встретили известие громкими возгласами и аплодисментами. Омен смотрел вниз на расстилающиеся перед ним песчаные простыни Гизы, на сверкающую ленту далекого Нила, на многотонные камни под ногами и впервые за долгое время был абсолютно счастлив. «Это сделал я», - подумал он и вдруг ощутил невероятную гордость за себя и свой труд. «Видела бы меня сейчас мама и одноклассники», - промелькнула еще одна мысль, а потом Омен ощутил, как его нога поскальзывается на камне, руки безуспешно скользнули по холодному как лед пирамидиону, и в следующую секунду он полетел вниз из самой высокой пирамиды Египта.

Омен вскинулся, выныривая из глубокой трясины сна, и резко сел на кровати. Он снова находился дома, в своей уютной комнате. За окнами светило умеренно-теплое весеннее солнце, снаружи не доносилось никаких лишних звуков, кроме работающего вполголоса телевизора. И если бы не ноющая боль в каждой клетке тела, могло показаться, что грандиозная стройка только приснилась мальчику. Но теперь он не был так в этом уверен.

Вскочив с кровати, Омен бросился к компьютеру, включил его и нетерпеливо вбил в строчке поиска Википедии «Пирамида Хеопса». На экране высветилось:

«Пирамида Хеопса (Хуфу), Великая пирамида Гизы – крупнейшая из египетских пирамид, памятник архитектурного искусства Древнего Египта, единственное из «Семи чудес света», сохранившееся до наших дней, и самое древнее из них: ее возраст оценивается примерно в 4500 лет…»

- Омен, - в комнату робко заглянула мама. – Не мог бы ты мне помочь? Хотя, если твоя нога…

- Все хорошо, - перебил ее мальчик, - сейчас подойду.

Мать удивленно смерила его глазами.

- Жду тебя внизу.

Как только за ней закрылась дверь, Омен повернулся к экрану и еще раз прочитал такие важные для него строчки, а после нажал Enter и поспешно вышел из комнаты.

Омен и муза алкоголя

— Йо-хо-ххо и бутылка рома!

Омен взобрался на накрытый стол и танцевал там, сметая с поверхности остатки закусок. На голове едва держалась, зацепившаяся за одно ухо шляпа, зеленые глаза сверкали безумным пьяным блеском. В руке мальчик держал уже наполовину пустой бокал джин-тоника. Его друзья, такие же пьяные, но менее выносливые, разбрелись по углам огромного дома, где проходила вечеринка. Некоторые еще выпивали, но большинство подростков слонялись по комнатам с видом зомби, втыкали в одну точку или же вяло дергались под громко звучащую из динамиков музыку. Парочка человек даже умудрились уснуть в самых немыслимых и неудобных, казалось бы, позах.

Омен добрался домой только под утро. Пытаясь сделать все максимально тихо, он полчаса тыкал ключом в расплывающуюся перед глазами замочную скважину, потом долго искал упавшие ключи. В итоге дверь открыла заспанная мама, пришедшая в ужас от его состояния.

— Марш наверх! — Она поморщилась от ощутимого перегара. — Завтра поговорим. Минимум неделя домашнего ареста.

— Ну маааам, ты несправелд… неправелд.. несправедлива, — пытался оправдаться Омен с усилием поднимаясь наверх по лестнице. — У меня же каникулы.

Ответа он уже не слышал, так как наконец добрел к своей постели и, не раздеваясь, рухнул в грязной и облитой джином одежде поверх покрывала.

Утро, начавшееся для Омена гораздо ближе к полудню, принесло с собой боль. Причем болело все тело, но особенно досталось голове: ее сжимало в адских тисках, колотило где-то в самой глубине огромным молотом и выкручивало, словно после хорошей стирки. На бедре расплылся синяк величиной со средний арбуз, видимо, приземление со стола прошло не очень удачно. На шее ярко алело несколько засосов, причем некоторые из них уже приобретали насыщенный лиловый оттенок. Омен сделал робкую попытку приподняться и бессильно повалился обратно, сраженный раздавшимся в ушах колокольным звоном.

Скрипнула дверь. Мать, привлеченная жалобными звуками из комнаты сына, уже стояла на пороге, приготовив гневную речь. Но прежде она предусмотрительно протянула мальчишке таблетку Алка-Зельцера.

— Больше никогда, никогда не буду пить, — простонал Омен, зарывшись в одеяло.

*********************************************************************************************************

Экран высветил номер лучшего друга.

— Алло. Дэн? Привет, чувак! Го сегодня в кино? Вечеринка? Той девчонке из клуба 16? Нет, ну такое нельзя пропустить. Конечно, скоро буду. Ага, значит, дом через три квартала от школы? Ну все, давай. Не напивайся там без меня.

Надев любимую футболку с черепом и порванные джинсы, Омен кое-как пригладил взъерошенные волосы и остался весьма доволен своим отражением в зеркале. Теперь предстояло выдержать бой с мамой.

— Я сказала нет, Омен! Ты наказан. Никаких встреч с Дэном.

— Ма, какие наказания? То для восьмилеток. А мне уже шестнадцать. Давай, не наседай. Я пошел. Пить не буду. Ну или совсем чуть-чуть.

— Омен… — мать рассерженно повернулась к парню, но ответом ей стала только громко хлопнувшая дверь.

— Хай, пацаны! Привет, именинница! Как насчет поцелуя? — Омен привычно влился в веселую и шумную толпу. — Ну что, где тут наливают?

— Сюда, бро! — С другого конца комнаты ему махал Дэн, уже познакомившийся с меню праздничного стола. — Спорим, я быстрее выпью сет шотов?

— Смеешься?! — Омен уверенно протиснулся к другу. — На что спорим?

— На 30 баксов. Если ты, конечно, не побоишься.

— По рукам!

И выстроив перед собой в ряд шоты, ребята начали опрокидывать их один за одним в рот. Вскоре возле спорщиков собралась приличная толпа, активно болеющая за каждого отстающего. Выиграв, Омен поднял подернутые пьяной дымкой глаза.

— Прошу добавки.

Через несколько часов вилла под номером 3, что находилась в богатом квартале на левом берегу реки, радовала соседей последними хитами эстрады, включенными на полную мощность, нестройными голосами любителей караоке, трехэтажными матами и, конечно же, коронным Омена «Йо-хо-ххо и бутылка рома!».

*********************************************************************************************************

Через несколько дней, когда организм уже полностью отошел от последствий пьянки, мальчик лениво раскинулся на кровати, раздумывая, как попасть на день рождения Тома. Праздник намечался уже завтра, а мать напрочь отказалась с ним разговаривать, подключив отца, который вместо чтения моралей просто запер сына в комнате. Еду приносили два раза в день и, как узнику, проталкивали в кошачью дверку. Благо, компьютер хоть как-то скрашивал уныло тянущиеся будни. Но пати у Тома он не может пропустить! Нет! Это обещало быть самым ярким событием лета. «Ладно, вылезу в окно» наконец решил Омен. Еще только вечерело, но его внезапно сморил глубокий сон.

Синий квадрат, словно только того и ждал, прервал фантастическое сновидение с демонами и пришельцами и бесцеремонно затянул Омена в свои глубины.

*********************************************************************************************************

Его разбудили громкие звуки гитары, раздававшиеся, казалось, над самим ухом.

— Ээй, Омен 666, поднимайся, пора на репетицию.

— Что такое? Который час?

Омен дотянулся до лежащего на тумбочке мобильника, посмотрел время и со стоном откинулся на подушки. Уже полдвенадцатого, а такое чувство, что он поспал всего часа три. И голова раскалывается, в горле сухо, будто кто-то провел там наждачной бумагой. Странно. Чувство будто при тяжелом похмелье, но он уже пару дней как ничего не пил.

— Держи, — раздался сбоку тот самый насмешливый голос. — Вмиг полегчает.

Омен сжал руками холодную бутылку. Приятно. Потом немного привстал, опершись на подушки, и жадно начал пить. Только после нескольких глотков он осознал, что в бутылке не вода, а крепкое пиво. Что ж, так даже лучше.

— Полегчало? — Спросил невидимый собеседник, и Омен согласно кивнул в ту сторону, откуда доносился голос.

— Тогда пойдем еще раз прогоним концерт, чтоб не налажать, как в прошлый раз.

— Какой концерт?

— Да, вижу, вчера даже для тебя был перебор.

Мужчина наконец выступил из тени, и Омен смог его хорошо рассмотреть. Невысокий, худощавый, в кожаных обтягивающих штанах и в кожаной же жилетке на голое тело. Волосы выбриты с боков, а сзади собраны в тонкий высокий хвост. На груди — большая татуировка в виде расправившего крылья орла. В общем, типичный рокер.

Тут взгляд Омена упал на большое зеркало, стоявшее справа от кровати, и от удивления он чуть не свалился на пол. Он выглядел еще покруче мужчины! Во-первых, ему было уже далеко за 16, если не все тридцать. Во-вторых, все его тело было разрисовано татуировками, цветными и черно-белыми. Была даже парочка причудливо изогнутых шрамов. Но самое страшное случилось с волосами. Голова оказалась лысой и блестящей, как бильярдный шар. А взамен подбородок украшала густая рыжая борода. Кроме того, Омен обнаружил, что лежит в кровати прямо в тяжелых рокерских берцах и блестящих штанах.

— Ну все, полюбовался на себя и пошли, — пихнул его в плечо мужчина.

Все еще недоумевая, парень поднялся с кровати, мимоходом отметив улучшение своего самочувствия, и покорно побрел за незнакомцем.

За три часа репетиции Омен выяснил, что он является фронтменом популярной рок-группы «Омен 666», которая уже более пяти лет входила в десятку лучших бэндов страны. Петь у него получалось легко и просто, словно он всю жизнь этим занимался. Слова незнакомых песен сами приходили на ум, как только раздавались первые звуки музыки. Голос казался совершенно чужим, властным, бархатным. Теперь Омен и вправду чувствовал себя так, словно полжизни провел на сцене.

Алекс, так звали утреннего посетителя, оказался бас-гитаристом. Помимо него в группе было еще 3 человека: второй гитарист, барабанщик и клавишник. Парни сыпали взаимными подколами и пошлыми шуточками, так что Омен вскоре почувствовал себя так, словно в кругу лучших друзей.

Перед концертом они основательно выпили. Как оказалось, это была обычная практика, поэтому на сцену Омен выходил уже на немного заплетающихся ногах. Увидев перед собой огромный зал, заполненный людьми, он струхнул и едва не кинулся обратно в спасительную тень кулис. Но тут же его тело зажило своей собственной жизнью. О, оно отлично знало, что делать. Руки уверенно схватили микрофон, голос прокричал слова приветствия. А потом Омен запел свою первую песню — абсолютный хит и полностью растворился в новых эмоциях:

Но я просто не знаю дальше куда идти,

Вот так мы судьбу теряем, как же ее найти

Мечты неразгаданной тайна, сердце в кулак зажа-а-ав. Жизнь только не случайно на острие ножа.

Восторженными воплями и шквалом аплодисментов ему ответила толпа, слегка смазанная от света рамп, а может быть, и под влиянием алкоголя. То тут, то там его взгляд выхватывал визжащие рты, снимающие его мобильники, поднятые в экстазе руки. И никогда еще Омен не чувствовал столь глубокой всеохватной любви, как за эти несколько часов концерта. Еще дважды группа выходила «на бис». Рокеры бросали в ревущую толпу запонки, пояса, барабанные палочки, отдавали бутылки с водой, пожимали протянутые к ним руки, но никак не могли окончательно покинуть сцену. Когда наконец удалось завершить концерт, у черного выхода уже поджидала толпа самых отъявленных фанатов, от которых пришлось откупаться автографами и совместными фото.

В отель Омен вернулся ближе к двум часам ночи. Только он успел принять душ, как в дверь постучали. На пороге стоял Алекс, в черной футболке и рваных джинсах, напоминающий скорее подростка, чем рок-идола. Выглядел он на удивление бодро и свежо, точно и не было изматывающего концерта в набитом и душном зале.

— Ты в клуб собираешься? — Спросил он Омена, удивленно оглядывая его белоснежный банный халат и тюрбан, накрученный на голове.

— В клуб? — Недоуменно переспросил Омен, с трудом сдерживая зевок.

— Ну да, согласно нашей старой традиции. Может, и напишешь что сегодня. Давно нужен материал для нового альбома. Или годы уже берут свое, и вместо отличной пати ты предпочитаешь уснуть перед теликом? — Алекс заржал и хлопнул солиста по плечу. — Собирайся, ждем тебя внизу через 10 минут

Деваться было некуда и Омен, отчаянно зевая, накинул черную рубашку и надел черные же штаны. Мокрые волосы никак не хотели лежать ровно, поэтому он воспользовался специальным гелем из богатой на подобные штуки полочки в ванной комнате. Потратив немногим более семи минут, Омен вскоре стоял внизу, вместе с весело галдящими рокерами.

Решено было отправиться в один из самых крутых клубов в городе. Для этого музыканты вызвали лимузин, в котором откупорили свою первую бутылку виски. Через несколько минут Омен забыл об усталости, чувствуя, как по телу разливается приятное хмельное тепло.

— К-какие планы? — Немного заикаясь спросил он у товарищей.

— Бухать, танцевать и трахаться. — На полном серьезе ответил ему барабанщик.

— А тебе еще — писать новую песню. — Добавил Алекс.

«Какую еще песню?» чуть было удивленно не вскрикнул Омен, но благоразумно решил не заморачиваться, а лучше выпить еще немного. Как оказалось, правильно потому что в клубе, после нескольких бокалов виски, ему на ум, казалось бы, сами собой пришли слова:

Протяни мне руку,и навстречу ветру Я сделаю свой последний шаг. Наверху так пусто, только солнце светит,

Жить казалось просто, но не ясно как.

— Официант, салфеток побольше и ручку, — крикнул Омен, пытаясь удержать в голове возникшие строчки.

Участники рок-бэнда понимающе переглянулись, и Алекс подлил Омену еще виски. Вскоре все потихоньку разошлись: кто танцевать, кто флиртовать с девушками, оставив фронтмена на переговорах с музой. Омен этого всего не заметил. Ручка так и летала по тонкой бумаге, записывая строку за строкой. Изредка он прерывался на то, чтобы хлебнуть еще алкоголя, и снова писал, писал, писал…

Спустя полчаса новая песня была готова. Алекс бесшумно возник за спиной и аккуратно подхватил творение, местами порванное и сбоку намоченное разлитым виски. Пару минут он сосредоточенно вглядывался в написанное, пытаясь разобрать корявый почерк, а после одобрительно хмыкнул, передав салфетку возникшим, словно из ниоткуда друзьям.

— Неплохо, хотя и слишком депрессивно. — Выразил общее настроение гитарист.

— Как песня для нового альбома покатит, — согласился Алекс. — Но хитом ей вряд ли стать.

Омен их уже не слышал. Он был мертвецки пьян.

В тот год группа «Омен 666» была особенно популярной. Сингл «На острие ножа» занимал первые строчки во всех хит-парадах, благодаря чему группа вышла на второе место в общем рейтинге рок-бендов. Омен много писал, но это отлично получалось у него только после нескольких бутылок пива или грамм 200 виски. Вдохновение накатывало внезапно: вот он просто пьет в очередном клубе, а вот уже лихорадочно пишет, воплощая на бумаге новую идею. Так как пил он почти постоянно: утром, похмеляясь, перед концертом для бодрости и вечером, чтобы поймать музу, Омен уже и сам не помнил, когда был абсолютно трезвым. Даже когда остальные участники группы решили, что надо бы поменьше налегать на алкоголь, фронтмен ничуть не умерил аппетиты. Часто в свободное время он шел в один из неприметных баров нового города, где проходили гастроли и пил, пил, пил до беспамятства.

Первые проблемы начались, когда менеджер группы внезапно назначил встречу, чтобы согласовать дальнейший график выступлений. Омен в это время спал беспробудным сном после очередного возлияния и быстрого секса с одной из фанаток. В последнее время ему не писалось, и выход нового альбома слегка застопорился.

— Где Омен? — Менеджер как всегда спешил и не утруждал себя длительными приветствиями.

— Наверное, не слышал вайбера, — предположил Алекс.

— Ну так сгоняй за ним. Надеюсь, он у себя в номере.

Через 20 минут, помятый и небритый, Омен наконец возник на пороге переговорки.

— Явление Христа народу, — пробормотал менеджер, брезгливо морщась при виде пошатывающейся звезды.

— Чё надо? — У Омена также не было никакого желания долго здесь задерживаться.

— Сядь, — кивнул менеджер на один из пустых стульев.

Дождавшись, пока фронтмен с жутким скрипом отодвинул стул и вальяжно развалился на нем, он продолжил:

— Песню надо. Которая станет главным хитом альбома. Которая вознесет вашу группу на первую строчку рейтинга.

— Я тебе уже штук двадцать отправил, — справедливо возмутился Алекс, по причине лентяйства Омена занимающийся ведением всей корреспонденции.

— Ну и ничего путного этот пьянчуга не написал, — кивнул менеджер на уже начинающего засыпать рокера. — Песен семь годятся еще для разогрева, но той самой даже близко нет.

— Ээй, я все еще сижу тут, — проворчал Омен, не открывая глаз. — Поаккуратнее со словами.

— Короче так, — подрезюмировал менеджер, — сгребая разложенные на столе листы с текстами в папку. — Тут ничего стоящего. К понедельнику жду хит. Иначе гастролей за границу вам не видать, впрочем, как и нового альбома. А через месяц о вас забудут.

— Не перегибай палку, — спокойно ответил Алекс. — Будет тебе хитяра к понедельнику. Да, Омен?

— Что? — Фронтмен с минуту разглядывал уставившиеся на него лица и неожиданно бодро вскочил на ноги, — все вам будет. Завтра же напишу. А сегодня я устал и хочу спать.

И, не попрощавшись, он выскочил за дверь.

Участники группы только растерянно переглянулись.

Омен выпил уже 3 бутылки пива и 50 грамм виски, но вдохновение напрочь отказывалось посещать его сегодня. Вокруг валялись исписанные и исчерканные салфетки, а сейчас он занимался тем, что портил еще одну. В голове билась только одна строчка, достойная стать началом чего-то большего, но за ней шла сплошная пустота: ни слов, ни рифм, ни-че-го.

— Как успехи? — Подсел к нему Алекс с только что открытой бутылкой пива.

— Как видишь, — протянул солист ему бумажку с единственной написанной на ней строчкой.

На общую кухню вошли остальные члены группы.

— Неплохо, — прокомментировал Алекс, даже не пытаясь убрать сарказм со своего голоса. — А что дальше?

Он передал бумажку остальным. На смятой салфетке красовалось

«Я застыл в себе и это бесконечно»

— Дверь ищу, но не могу найти, — через миг откликнулся гитарист.

— Знаю, ждет меня у порога вечность, — словно только того и ждал, откликнулся барабанщик.

— Нам не по пути, — припечатал Алекс.

Через полчаса общими усилиями хит был готов. Сомнений не было, песня точно понравится публике. Вот только Омен не добавил к ней ничего, кроме той самой первой строчки.

Но несмотря на все старания участников, новый альбом так и не «выстрелил». Критики отмечали чрезмерный даже для «Омен 666» пессимизм в текстах и некоторую незаконченность идей. Только последняя песня «Идущий» удостоилась одобрительных отзывов. Более того, фанаты отмечали очевидные изменения в своем кумире. Некогда бархатный и завораживающий голос стал звучать глухо и невнятно, точно певец постоянно куда-то торопился и проглатывал слова, даже не удосуживаясь выговорить их целиком. Изменилась походка, она стала шаткой и неуверенной. Но основные перемены претерпело поведение: Омен мог выйти на сцену с бутылкой виски и нажираться прямо во время концерта. В последний раз он бросил пустую тару прямо в толпу, чудом никого не покалечив. После того вечера он не написал ни единого слова, хотя пить стал еще больше, и наконец терпение менеджера не выдержало.

— Ты больше не можешь выступать вместе с группой, — заявил он бывшему кумиру, вызвав его в кабинет для приватного разговора.

— Чего это? — Омен безуспешно боролся с проявлениями похмелья, поэтому даже не сразу вник в смысл слов. Потом он осознал сказанное и завопил: — Ты сдурел или что? Я — звезда! Я незаменим. Меня любят люди.

— Звездаа, — ядовито прошипел менеджер. — Звезда, которая на последнем концерте забыла половину слов, и выкручиваться за тебя пришлось несчастным гитаристам. Звезда, которая каждое утро просыпается в луже собственной блевотины. Звезда, которую папарацци уже даже перестали снимать, потому что сюжет не меняется: Омен в окружении бутылок, Омен валяется пьяным в луже, Омен кричит «Йо-хо-ххо и бутылка рома» и пытается облапать очередную официантку.

Солист молчал, потупив взгляд. Наконец он поднял голову.

— Ну ведь можно же что-то еще исправить. Отправьте меня на лечение. Закодируйте в конце концов.Не давайте пить.

— Проще найти новую звезду, — и менеджер отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Пять лет Омен прозябал в однушке на краю города. За это время «Омен 666» благополучно переименовалась в «Стезю ветра» и числилась в любимцах публики, благодаря новому солисту — невероятно харизматичному блондину, которому едва стукнуло 20 лет. Звонкий мальчишеский голос вкупе с довольно красивой, но в то же время мужественной внешностью обеспечили фронтмену целую армию поклонниц в возрасте от 15 до 45 лет. Об Омене давным давно было забыто, а если кто из старых фанатов еще помнил своего кумира, то точно бы не узнал его сейчас, даже столкнувшись на улице лицом к лицу. Обрюзгшее лицо, желтая кожа, залитые кровью глаза и нос в красной сеточке лопнувших сосудов — все в его облике выдавало запойного пьяницу, не просыхающего ни дня. Картину завершала спутанная и давно немытая борода с застрявшими в ней хлебными крошками. Иногда случались проблески сознания, особенно, в те дни, когда мужчину мучили приступы острой боли под ребрами, и Омен на некоторое время прекращал пить, мылся под холодным протекающим душем и даже пытался корябать на старом куске обоев какие-то песни.

В один из таких дней он выбрался на прогулку по вечернему городу. Омен не пил уже три дня и чувствовал, как внутри начинает потихоньку нарастать страстное желание хлебнуть чего-то сорокаградусного. Но пока что он держался, удивленно рассматривая выросшие новостройки и магазины на месте старых пустырей. Ноги сами принесли его к модному клубу, где в лучшие времена группа “Омен 666» собирала овации публики. Ко входу тянулась длинная лента разномастной толпы, очевидно, сегодня намечалось выступление звезды, редко заезжавшей в эти края. Омен поднял глаза на афишу и пораженно замер «Группа «Стезя ветра» дает в родном городе концерт в честь своего 10-летия. Вход свободный». Толком не осознавая, что делает, он пристроился в самый конец длинной очереди.

Толпа двигалась довольно быстро, и всего за полчаса Омену удалось попасть внутрь полутемного зала. Строгий секьюрити, дежуривший у входа, подозрительно покосился на него, но тут его отвлек подошедший сбоку мужчина, и Омен незаметно проскользнул в здание. Здесь, казалось, ничего не изменилось. Те же самые деревянные столы, исписанные матюками кирпичные стены, свисающие с потолка лампы без плафонов, даже воздух был родной, густой, пропитанный парами алкоголя и сигарет.

Омену удалось пробиться к самой сцене. В этом пришла на помощь его чрезмерная, почти болезненная худоба, тем более, что в последние дни он не мог практически ничего есть, потому что его тут же начинало тошнить.

Музыканты не спешили, хоть от заявленного начала концерта прошло уже более получаса. «Зазвездились» — легкая ухмылка тронула тонкие обескровленные губы Омена. Наконец через пятьдесят минут после бурных аплодисментов и свиста собравшихся на сцене началось некоторое оживление. Группа ассистентов вытащила и расставила инструменты, а следом за ними появился слегка располневший, но такой же бойкий Алекс. Его голос громко разнесся по всему залу.

- Приветствую собравшихся! – Он на минуту умолк, пережидая шквал аплодисментов. – Сегодня «Стезя ветра» отмечает с вами свой десятый юбилейный день рождения! Спасибо, что вы с нами в этот торжественный момент!

Его слова снова прервала буря ассортиментов и восторженных визгов. «Как же, десять лет», ехидно пробурчал Омен, - «Десять лет исполнилось аккурат пару месяцев назад, а «рождалась» группа в убогом поселке под названием Козино».

Тем временем, на сцену вышли остальные участники группы. Особыми овациями толпа приветствовала красавчика-солиста. Но тот оказался немногословным, не то, что Алекс. Только коротко кивнул и тут же подал знак начинать. Омен, словно пять лет назад, погрузился в атмосферу бескорыстного и всеобъемного обожания. Обидно, что теперь оно было направлено не на него. Было больно и досадно на себя. Ну чего он поперся в этот клуб!? Он уже совсем было развернулся, чтобы пробить себе дорогу наружу, как пораженно замер: на сцене звучала легендарная «На острие ножа». Омен обернулся, гневно сжал кулаки и бросился вперед, к музыкантам. Сейчас он им задаст за то, что посмели использовать его песню!

Ты что это делаешь, бл*дь? – Заорал он, в мгновение ока взобравшись на сцену и почти уже дотянувшись, чтобы разукрасить наглую морду солиста. Но тут подбежали секьюрити и скрутили его так, что он не мог пошевелиться. – Это же моя песня! Я ее написал! – вопил он, брызгая слюной. – Я – Омен!

- Уберите этого алкаша! – Зашумела толпа. – И как такого только пустили на концерт? Взгляните, он же едва на ногах держится!

- Но я – Омен! – Бывший солист безуспешно рвался из рук охраны. – Алекс, - он умоляюще взглянул в сторону бас-гитариста, - ну скажи хоть ты им!

Алекс приблизился на пару шагов и внимательно вгляделся в лицо Омена. На минуту тому показалось, что гитарист узнал его, и он с надеждой посмотрел прямо в его глаза, неуверенно улыбнувшись. Но рокер брезгливо отшатнулся.

- Да это просто грязный бомж, упившийся до белой горячки, - громко огласил он свой вердикт. – Выведите его из зала!

Секьюрити потащили Омена в сторону выхода. Тот больше не сопротивлялся. «Поскорей бы добраться домой», билось у него в мозгу, «там на черный день припрятан еще литр водки. Ну я вам всем покажу!»

Наутро женщину, заглянувшую в приоткрытую дверь соседней квартиры, чуть не стошнило от густых алкогольных паров. Слегка пришедши в себя, она заметила ноги в ботинках, лежащие за обшарпанным старым креслом.

«Смерть от цирроза печени», - констатировала, прибывшая на вызов скорая.

Омен проснулся в холодном поту. Смерть во сне казалась такой реальной. Он поднялся и подошел к зеркалу, особо внимательно изучая свое лицо. На щеке виднелся отпечаток тетради – как же, заснул прямо на ней, зрачки слегка расширены, а так все нормально. Но что это на носу. Тонкая красная черта. Неужели лопнул кровяной сосуд?

Через пару недель вынужденное заключение Омена закончилось, и он более-менее помирился с родителями, в который раз пообещав употреблять не больше пары бокалов пива за один раз. На следующий день он встретился со своими закадычными друзьями – Дэном и Томом.

- Ну что, по пивку? – Предложил Дэнни и направился к ближайшему киоску.

Последним в окошко заглянул чуть побледневший Омен. Окинув взглядом призывно сверкающие ряды бутылок, он-таки решился сделать заказ.

- Томатный сок, пожалуйста.

Омен и сердце дракона

Омен всегда чувствовал себя избранным. В первом классе он устроил скандал в школьной столовке, потому что последний пирожок с мясом отдали девочке, стоящей впереди него, а на подносе остались только приторные сладкие и совершенно никакие с рисом и яйцом. Он ревел и причитал так громко, что перепуганная малышка безропотно отдала пирожок, оставшись без обеда. В пятом классе Омен занял второе место на школьных соревнованиях по бегу, демонстративно при всех выкинул медаль и неделю не выходил из дому, отказываясь общаться даже с лучшим другом Микки. В прошлом году новенькая отказалась пойти с ним на Пушкинский бал, осмелившись позвать с собой своего парня, который учился в другой школе. Что ж, отличным наказанием для нее стала потеря нижней части наряда, после того, как Омен наступил на полупрозрачный невесомый шлейф.

— Сорян, не заметил, — бросил он через плечо и преспокойно зашагал к выходу, окруженный ехидно ухмыляющимися дружками.

*********************************************************************************************************

— Привезли уже последнюю модель айфона или, как всегда, до нашего захолустья она доберется минимум через год? — Омен нервно барабанил пальцами по стеклянной витрине.

— Как же, вчера получили.

Молодой парнишка-продавец показал на стеклянный шкаф позади себя.

— Есть в золотом цвете, серебряном и один черный. Хотя нет, черный уже забронирован. Могу предложить только первые два варианта.

— Забронирован — не куплен. — Омен нахмурился. — Готов платить наличными. Несмотря на то, что шестнадцать ему исполнялось только через два месяца, денежный подарок из отца был потребован заранее.

— Прости. Но девушка успела раньше тебя Сегодня к шести подвезет деньги.

— Плачу на сто долларов больше.

Парень отрицательно покачал головой.

— Двести долларов.

— Та чего ты паришься? — Попытался успокоить его продавец. — Через две недели будет еще одна поставка. Там этих черных будет — завались. Всему городу хватит.

— Вот через две недели и продавай этой девке. Плачу на пятьсот долларов больше заявленной цены.

— Эх, ладно. — Продавец достал телефончик из витрины. — Считай, что убедил.

— Дай мне десять минут.

С этими словами Омен вышел из магазина, закурил и набрал старого знакомого.

— Роб, привет! — Обрадовался он, услышав в трубке хриплый голос: Робер никогда не вставал раньше полудня. — Помнишь, ты хотел такой же электросамокат, как у меня? Продаю за пятьсот долларов. Почти даром! Нет, надоел просто. Подвези деньги прям щас к магазину «Моби стайл». Знаешь где это? Да, потом сразу ко мне за самокатом. Здорово, жду.

Омен довольно улыбнулся. Зная жажду Роба к легкой наживе, он не сомневался, что парень не откажется от самоката стоимостью в 4 раза меньше рыночной цены. Кроме того, транспорт и правда уже давно надоел Омену. Одна морока с ним! А вот трубка редкого цвета, которая целых две недели будет единственной такой в городе — вот это вещь!

Робер не подкачал, он появился у магазина ровно через 10 минут, сжимая новенькие купюры. Через несколько мгновений Омен стал обладателем эксклюзивного айфона и уже начал прикидывать список мест, где он сможет его, словно невзначай, продемонстрировать.

— Ну что, поехали. — Подозвал он друга. — Самокат твой.

Через неделю на очередной вечеринке к Омену подошла дочь судьи, не спуская взгляда с мобильника, который тот небрежно вертел в руках.

— Это ведь из «Моби стайл», да? — злобно прошептала она. — Я отложила его для себя. А продавец сказал, что обнаружил в нем технические неисправности. Но единственный дефект в этом телефоне — это ты в качестве его владельца!

— Кто не успел, тот опоздал, детка. — Омен довольно ухмыльнулся и, напевая себе под нос что-то веселенькое, направился к столику с напитками.

*********************************************************************************************************

Горячительные напитки и бурные танцы сделали свое дело, и Омен уснул сразу же, как только коснулся головой подушки. В то же мгновение знакомый хоровод разноцветных фигур закружил парня в своем безумном вихре. Внимание Омена привлекла яркая алая звезда, сверкающая у него над головой. Он прикоснулся к ней кончиками пальцев, и тотчас был утянут вихрем нового сна.

— Доброе утро, сударь.

Резная деревянная дверь, украшенная серебряной отделкой, отворилась, пропуская дородную женщину, которая толкала перед собой столик с аппетитно разложенным на нем завтраком.

Разбуженный Омен неохотно приоткрыл глаза и широко зевнул, а потом потянулся, прогоняя остатки сна.

— Вы еще спите? — Стушевалась женщина. — Возможно, мне стоит прийти позже? Просто у вас занятия по стрельбе через час. Хотя ничего страшного, мастер может перенести.

Почти не слушая ее быстрый лепет, Омен внимательно рассматривал комнату. Светлая огромная, с большим окном во всю стену, сейчас завешенным тяжелой бархатной шторой. На стенах и потолке — причудливая лепнина в виде узоров и цветов. Не менее удивительной была и кровать, где вольготно расположился мальчик. Судя по тому уголку, что он занимал, на ней свободно могли бы разместиться еще с десяток «Оменов». По бокам кровать украшали витиеватые резные стойки с металлическими набалдашниками, почти скрытые под пышными складками балдахина. Идиллическую картину завершали толстое одеяло, и похожие на пушистые облачка подушки. Задница Омена также утопала в чем-то невероятно мягком и приятном, но до исследования перины он так и не добрался, потому что женщина не унималась:

— Так приказать вам приготовить завтрак позже, сударь? Яички уже почти остыли.

Она расстроенно оглядела богато сервированный поднос.

— Не надо, оставь все, как есть, — Омен неохотно приподнялся, накинув на плечи невероятно мягкое одеяло. — Что ты там говорила про урок?

— Мастер Лестер будет ждать вас за охотничьим домиком аккурат в полдень, — охотно ответила женщина. — Но вы кушайте спокойно, не велика птица, подождет.

Она подвинула столик ближе к кровати и принялась на нем что-то поправлять, но поймав недовольный взгляд Омена, попятилась.

— Кушайте на здоровье, не буду вам мешать.

На цыпочках и непрерывно кланяясь женщина наконец-то покинула комнату. Омен машинально засунул в рот предусмотрительно очищенное яйцо и чуть было им не подавился, когда рассмотрел все, что было наложено на подносе. А там, казалось, разместилось содержимое средненького холодильника: кроме яиц радовали глаз розовые ломти ветчины, поджаристые кусочки мяса, розовощекие помидоры, сыр, одно блюдечко с красной (!) и другое с черной (!!) икрой, еще теплый, восхитительно пахнущий хлеб, масло, мед, баранки с маком и корицей, солидная гроздь винограда и наливные яблочки. Словом, ешь и радуйся! Однако, спокойно позавтракать Омену не дали.

Внезапно дверь снова распахнулась, и на пороге, отчаянно ругаясь с закованными в железо охранниками появилась бабка.

— Ваша милость, господин Избранный, простите мое нахальство, но в такой день не могу не порадовать вас подарком. Мой внук сделал. Это первый такой и пока единственный во всем королевстве.

И она протянула Омену тонкий лук с изящной, украшенной завитками и резьбой дугой черного цвета. Мальчик, видевший до этого оружие только в онлайн-стрелялках, с опаской взял необычный презент.

— Видите, какой смолистый, — не умолкала бабка, казалось, еще более болтливая, чем предыдущая. — Из черного дерева.Только месяц назад в столицу привезли. Чудом в горах наткнулись на вмерзший в лед ствол. А ведь до этого деревья уже лет двести как считались уничтоженными из-за ценной, невероятно гибкой и в то же время крепкой древесины. Лучше ее для лука нет, да вы, наверное, и сами знаете.

Заметив, что Омен внимательно рассматривает лук, бабка на минуту остановилась перевести дух и зачастила дальше.

— Горг, внук мой, первый лук думал королю преподнести, но как же можно королю раньше Избранного. На вас вся наша надежда и вера, что от проклятого дракона избавите. — Бабка поклонилась. — Сказала ему — не бывать этого. Схватила лук и понесла. Еще и в такой день… — Она показательно вытерла сухие глаза. — Пользуйтесь на здоровье.

— Спасибо. Большое спасибо. — Омен наконец-то смог втиснуться в бесконечный монолог, слегка ошеломленный упоминанием какого-то дракона. Нравившийся ему до этого сон разом утратил часть своей привлекательности. — Может, и я вас могу чем-то отблагодарить?

— Ой, да ну что вы… — Разве что,бабка сделала вид, что задумалась. — Разве что один золотой косинец от вашей милости. Буду смотреть и вас вспоминать. И деткам своим передам, и внукам.

— Коси… Что? Где я его возьму?

— Да вон же у вас около кровати лежат. — Бабка указала на тумбочку, на которой и вправду лежал мешочек битком набитый тяжелыми золотыми монетами с изображением чего-то отдаленно напоминающего серп.

Омен не глядя запустил руку в мешок и бросил старушке горсть монет.

— Спасибо. Дай вам Верхний здоровья и счастья, и всех благ.

Бормоча слова благодарности, ошеломленная от привалившего богатства старушка наконец покинула комнату. Омен внимательно осмотрел лук и не увидел ничего необычного. Ну удобный, легкий, вроде гнется. А что еще надо-то? И как с него хоть стрелять? Но руки уверенно натянули тетиву, прицеливаясь, точно делали это по многу раз на дню. Задумавшись, Омен отложил лук в сторону. Есть уже не хотелось. Кажется, у него где-то там урок назначен, вот туда он и пойдет.

Надев свободные штаны и расшитую рубаху, которые он обнаружил на стоящем у кровати стуле, Омен поднял подарок и вышел из комнаты. При виде его двое бравых стражников тут же встали по стойке «смирно», но следом не пошли, оставшись охранять пустую комнату.

Омен бодро зашагал по коридору, и уже через некоторое время у него появилось чувство, что он оказался в музее. Вокруг не было ни души, только бесчисленное количество закрытых комнат по обе стороны коридора да сверкающие доспехи в нишах. Иногда также попадались висящие на стенах мечи с разукрашенными драгоценностями рукоятями, оленьи рога, медвежьи головы и другие трофеи удачной охоты. Омену казалось, что он идет так уже вечность, а коридор все не заканчивается. Наконец, когда мальчик уже стал было подумывать о том, чтобы отправиться обратно к охранникам и разузнать дорогу, дверь ближайшей комнаты распахнулась,и он столкнулся с низеньким пухлым человечком, облаченным в алый наряд.

— Ой! — Воскликнул тот, потирая ушибленный лоб. — Смотри, куда пре… Ах, Омен, это ты. Не заметил тебя, мой мальчик. Ты куда идешь?

— Да вот ищу выход из этого проклятого коридора. — Пробурчал Омен, и собеседник, словно только того и ждал, визгливо расхохотался.

— Надо же, как остроумно! А все же, куда ты направляешься?

— В охотничий домик у меня там урок.

— Ааа, пострелять захотел, мой мальчик? Ну пойдем, я тебя проведу.

Обрадовавшись компании, Омен поспешил за странным дядькой, который, очевидно, был немного не в себе. Но дорогу знал хорошо. В этом парень убедился, когда его провожатый нажал какой-то невидимый рычаг возле бархатной портьеры, и та отъехала в сторону, открыв лестницу.

— После тебя, — галантно пропустил его человечек.

Свершилось. После еще примерно получаса пути они наконец выбрались на улицу. Тут же к дядьке подбежал запыхавшийся человек.

— Ваше высочество, — протянул он ему грамоту. — Вот получили.

«Ничего себе, да в этом сне я на панибратской ноге с самим королем» удивился Омен.

Король, а это был действительно он, отмахнулся от гонца точно от назойливой мухи.

— Обратись в казну. Сколько еще повторять, чтобы меня по таким мелочам не беспокоили?

Вдали показалось приземистое белое здание.

— Ну вот и охотничий домик. — Приветливо улыбнулся король. — Лестер уже наверное ждет тебя на тренировочном поле. А мне пора. Дела. Ах, эти королевские дела.

И весело насвистывая он отправился обратно во дворец.

Омен ошарашенно покачал головой и направился за строение. Там действительно стоял человек. Высокий, худой, с копной нечесаных черных волос и уродливыми шрамами на лице он выглядел весьма отталкивающе, а уж улыбка, с которой он встретил мальчика, и вообще превратила его в чудовище.

— Ну-сс, молодой человек, приступим к уроку. За неделю состязания и, конечно же, я не сомневаюсь в твоей победе. Но потренироваться все-таки не помешает. Что это у тебя тут? О, да это лук из черного дерева. Отличная вещица!

Не в силах скрыть восторга тренер внимательно разглядывал оружие, и Омену на секунду даже показалось, что его лицо выглядит вполне приятно.

Несколько часов мальчик провел, пытаясь поразить разнообразные мишени. К его удивлению, это у него получалось совсем неплохо. Тренер тоже довольно улыбался.

Наконец они распрощались, условившись о следующем уроке, и Омен задумался о том, что же ему делать дальше. Неплохо бы, конечно, перекусить.Но лучше потратить время на сбор информации.

Неподалеку девушка, очевидно, помощница садовника срезала с куста розы, и Омен окликнул ее.

— Эй, ты не знаешь, случайно, где здесь библиотека или архив?

Из-за яркого солнца девушка не рассмотрела, кто перед нею,поэтому ответила безо всякого удивления.

— На первом этаже замка, сразу налево за столовой.

Тот еще квест! Омен понятия не имел, где находится столовая, но как ему было в этом признаться. Он кивнул красавице и отправился обратно в лабиринт, замок, то есть.

Библиотека отыскалась всего какой-то час и пять непринужденных разговоров со слугами спустя. Омен всеми силами пытался не выдать свое невежество в ориентировании по замку и, кажется, преуспел в этом.

В библиотеку он влетел уже довольно-таки голодный и злой. Но громадные размеры и какая-то почти церковная величественность помещения заставила его почтительно замереть перед набитыми книгами стеллажами.

За горой сложенных в углу книг, послышалось кряхтение. Навстречу Омену вышел сгорбленный старик, нет не так, СТАРИК в длинном белом одеянии. Казалось, ему было лет сто, не менее.

— О, мальчик мой избранный, решил навестить старика? — Еле слышно прошамкал он.

— Эм, вообще-то я ищу одну книгу. Ну историю этого королевства или типо того. Надо уточнить кое-какие факты.

Дед засмеялся противным дребезжащим смехом.

— Ты ж сам ее забрал позавчера в свою комнату. Говорил, почитать перед сном.

— Да, точно. — Омен неловко попятился. — Совсем из головы вылетело. Ну я пошел тогда. — И он бросился к выходу.

Старик опасливо оглянулся и покрутил пальцем у виска.

На обратном пути Омен снова столкнулся с королем, который помог ему добраться до комнаты на третьем этаже всего за каких-то полчаса. К огромному огорчению юноши поднос с богатым завтраком уже унесли, и он громко выругался, пытаясь унять голодное бурчание живота. В комнату тут же заглянул один из охранников.

— Господину Избранному что-нибудь угодно? — Вежливо осведомился он.

— Есть хочу! — Рявкнул Омен, не церемонясь.

Через несколько минут на пороге появилась утренняя женщина со столиком, заполненным ароматной едой. Запеченный фаршированный гусь, картошка, румяные калачи, сметана, несколько видов пирогов — содержимым подноса можно было накормить небольшую армию. Омен честно попытался попробовать хоть понемногу от каждого блюда, но сдался уже на половине. Объевшись, он раскинулся на кровати и заметил, как из-под одной подушки торчит золотистый уголок. На огромном содержащем более 5000 тысяч страниц томе было написано «Хроники Ансары».

— Вот тебе и легкое чтение перед сном, — пробормотал парень.

Омен пролистнул несколько страниц и, поняв, что так никогда не найдет нужное, открыл листок с надписью «Содержание».

— Возникновение, религия, право наследства, — бормотал он, водя пальцем по строчкам. — Ага, вот, кажется то, что нужно! — Победно вскрикнул мальчик, наткнувшись на пункт «Проклятие и Избранные».

Глава под этим названием занимала целых 60 страниц и, вздохнув, Омен принялся за такое нелюбимое им чтение. Через пару часов он откинулся на подушки, переваривая полученную информацию.

Как оказалось, Ансара была богатой южной страной, а ее столица — торговым пунктом, в котором встречались все корабли, прибывшие из далеких земель. Королю никогда не приходилось заботиться о таких мелочах, как пополнение казны, ведь налоги лились туда золотой рекой. Так в мире и процветании прошло несколько столетий, пока на одном из кораблей в столицу не приплыл колдун. Где произошла судьбоносная встреча, никто не знал, но он влюбился в дочь тогдашнего короля, и она ответила ему взаимностью. Но владыка был тем еще самодуром и не хотел признавать в качестве зятя никого рангом ниже себя. Вечером последнего дня весны в гневе он бросил перед девушкой меч и приказал выбирать, либо смерть, либо покорение отцовской воле. Недолго думая принцесса схватила оружие и вонзила себе в грудь. В миг ее смерти под замком появился колдун и призвал на короля, а вместе с ним и на всю страну страшное проклятие. Оно гласило, что раз в столетие в Ансару будет прилетать дракон и поедать всех молоденьких девушек в возрасте от 16 до 20 лет. И не возьмут его ни стрелы, ни мечи, спасение придет только от определенного человека, позже названного Избранным. Выходец из другого мира, он появится неведомо когда, лишь в определенный день в году, — день смерти принцессы и при огромной доле везения снесет голову дракону.

В то время мало кто обратил внимание на слова безумца. Король рассмеялся колдуну в лицо и велел до утра исчезнуть из страны, а не то — отдаст его на съедение собакам. А через несколько лет появился дракон. Словно вихрь пронесся он по городам и селам, уничтожая юных красавиц всех до единой, и никто не сумел победить его. Все следующие годы в роковой день специальный отряд всадников искал Избранного, но не преуспел в этом. А еще через сто лет во время правления внука бывшего тирана дракон снова совершил свою кровавую месть.

В конце третьего столетия одна из крестьянок привела в замок странного мальчика, чудом оказавшегося на ее поле. Так как предсказанный день совпадал, его объявили Избранным и принялись всячески готовить к сражению. Но в шестнадцать лет юношу убила шальная стрела, а дракон опять собрал страшную дань.

Омен оказался следующим Избранным. Королевские всадники нашли его совсем крошечного на краю леса. Светлые волосы и зеленые глаза оказались отличительным знаком мальчика, ведь среди ансарцев ранее не встречалось такого сочетания. С тех пор его ревностно воспитывали и берегли, со страхом ожидая приближающуюся роковую дату.

На этой оптимистической ноте и заканчивалась история проклятия. И, видимо, только от Омена зависело, что в этой книге напишут дальше. Внезапно его затошнило. И зачем он столько ел? И, главное, зачем ему такая большая ответственность?

Следующая неделя пролетела довольно быстро. Омен регулярно посещал уроки по стрельбе из лука, гулял по дворцовому саду, иногда, в сопровождении стражи, посещал город. Казалось, каждый человек знал, кто он такой, и спешил приветствовать его традиционным низким поклоном. Лучшие продукты и товары доставлялись Омену во дворец совершенно бесплатно, то же самое было и с вещами, которыми он восхищался, гуляя по городу.

А уже через неделю парня ожидало первое по-настоящему серьезное испытание, а именно, турнир лучших стрелков страны. В преддверии такого важного события Омен целую ночь ворочался на мягком ложе и прибыл на место совершенно не выспавшимся. Но, несмотря на то, что его ощутимо подташнивало, мальчик сумел показать весьма достойный результат на каждом этапе. Один за одним лучники сходили с дистанции, не добрав нужное количество очков. Наконец осталось двое: Омен и высокий черноволосый парень, явно имеющий среди далеких предков эльфа — уж очень характерной была форма его ушей. Он бил не глядя и в 99% случаях попадал в «яблочко». К последнему решающему выстрелу Омен отставал от лучника на 5 очков.

Внезапно объявили небольшой перерыв. Избранного тут же взял под крыло король, нахваливая его меткость и умение управляться с оружием. А со вторым талантливым стрелком тем временем о чем-то эмоционально разговаривал мастер, отведя того в тень деревьев. Минуты отдыха закончились быстро, и юноши снова заняли позиции перед мишенями. Омен выстрелил первым и чертыхнулся, увидев, что попал чуть левее центра. Остроухий негромко хмыкнул и натянул тетиву. Секунды напряженного ожидания, и толпа возликовала: стрела едва-едва поразила край мишени.

— Победил Избранный, — торжественно провозгласил король.

Омену вручили безумно дорогой и тяжелый золотой лук, а на голову водрузили венок из зеленых листьев. После этого начался великий пир. Мальчик был счастлив. Почти, если не вспоминать таинственный разговор.

А через несколько недель привольная и радостная жизнь закончилась.

— Дракон! Просыпается дракон! — В тронную залу с криком вбежал переполошенный гонец.

Король тревожно переглянулся с Оменом, с которым играл в шахматы.

— Что случилось? Откуда такие сведения?

— Осмотрщики северных земель доложили, что над участком лесной чащи, где в прошлый раз скрывалось чудище, стоят клубы дыма, а кое-где даже вспыхнули небольшие пожары.

— Дракон просыпается. Еще пара дней и его будет не остановить. — Задумчиво молвил король. — Пришла твоя пора, Избранный

— Эээ… — Мальчик как-то сразу растерялся, вмиг забыв о своей великой миссии. Его явно не привлекала перспектива стать первым обедом дракона. — А я могу взять с собой хоть небольшой отряд? Ну или несколько стрелков.

Король отечески потрепал его по плечу.

— В пророчестве сказано, что только ты справишься с чудовищем. В сопровождении нет никакого смысла.

— А может…

— Иди собираться. — Монарх поднялся, давая понять, что разговор закончен. — Выезжаешь завтра. С собой можешь брать, что захочешь: лошадь, оружие, деньги.

Расстроенный и испуганный Омен поднялся в свою комнату. Провизию ему соберут на кухне, а что еще брать в дорогу он не знал. Лук разве что. Он задумчиво взвесил в руке оружие. И как он ему поможет против дракона? Но с мечом он управлялся намного хуже.

«Ну какой из меня Избранный», подумал Омен, засыпая. «Я же обычный мальчик».

В дорогу парня разбудили рано-утром. В столовой уже был сервирован обильный завтрак, а компанию за столом собирался составить не только король,но и вся придворная знать, одетая в парадные наряды. Как только мальчик занял свое место, король поднял наполненный медовухой бокал, желая провозгласить первый тост.

— За Избранного, великого воина, который избавит нас от многолетнего проклятия! — Торжественно произнес он.

— За Избранного! — Загудела остальная компания. — За наше избавление!

— Омен пил бокал за бокалом, желая забыть о том, что его ожидало. Но после третьего по счету парень внезапно отключился: видимо, в напиток было что-то подмешано. В себя он пришел на травянистом пригорке, невдалеке от леса. В другой стороне виднелся замок, но он был так далеко, что казался совсем игрушечным. Осмотревшись, Омен обнаружил возле себя мирно пасущуюся лошадь, сумку, набитую всякой снедью, а также подаренный старухой черный лук и колчан со стрелами. К седлу было прикреплено что-то наподобие карты, по крайней мере, нарисованные ряды закорючек смутно напоминали деревья, извивающаяся чистая линия между ними, очевидно, изображала тропу, а на противоположном углу стоял красный крестик, и, чтобы уж точно развеять все сомнения. поверх него было написано «Дракон».

Солнце стояло уже высоко, когда Омен въехал под сень деревьев. Тотчас он окунулся в благословенную прохладу и полной грудью вдохнул чудесные запахи хвои, мха и земли. Если бы впереди не ожидало чудище, мальчик мог назвать эту прогулку одной из самых приятных в своей жизни. Не останавливаясь на отдых, он скакал несколько часов, но, как мог судить по карте, преодолел не более четверти всего пути. На ночь Омен расположился у весело журчащего ручейка. Он перекусил несколькими полосками вяленого мяса, сыром и хлебом и запил все это изумительно вкусной водой, а после устроился на ночлег под огромным дубом. Но сон все не приходил.

«Вот бы сейчас проснуться», мечтал Омен, крепко зажмурив глаза. «Интересно, если меня убьют во сне, я очнусь в своем мире или так и останусь здесь в качестве преждевременно погибшего героя?». Возможность победы над драконом Омен даже не рассматривал.

Еще один день прошел в бесконечной скачке по узкой и местами заросшей тропе. Лесные красоты уже не так радовали, поэтому мальчик даже не испугался, когда навстречу ему из кустов выскочил здоровенный серый волчара. Зверь припал на передние лапы, оскалил зубы и глухо зарычал. Конь под Оменом нервно встрепенулся, и только огромным усилием парень удержался в седле. В ту же минуту к нему пришел запоздалый страх.

«Вот и возможность показать, что я что-то стою и смогу сразиться с драконом», — сказал себе Омен, схватив верный лук. Но волк тоже не собирался ждать, пока его убьют, и, когда мальчик потянулся за стрелой, стремительно прыгнул вперед. Поняв, что не успеет, горе-Избранный закрыл глаза и приготовился быть съеденным, но робкая прежде кобыла взвилась на дыбы и изо всех сил зарядила в морду волку подкованными копытами. Волк полетел в одну сторону, Омен — в другую. При падении он больно ударился головой о какой-то камень и погрузился в темноту. Очнувшись, мальчик не увидел никаких следов хищника,зато умное животное было тут как тут и спокойно щипало листочки из куста. Тут Омен уж совсем пригорюнился: «Кобылу на дракона напустить или что?» подумал он, — «Вон она какая боевая».

Происшествие немного выбило парня из колеи, да и огромная шишка на голове сильно болела, поэтому он решил никуда уже сегодня не ехать, а остаться ночевать прямо под деревом, у которого произошло нападение. Но теперь в каждом шорохе ему слышалась поступь грозных зверей, мечтающих о лакомом кусочке, а шум ветра в листьях казался далеким воем голодных хищников. Когда Омен почти уже задремал, прямо над его головой захлопала крыльями ночная птица. Он тут же подскочил, схватил первую попавшуюся палку и так и просидел с ней в обнимку до самого утра.

Но и оно не принесло с собой ничего хорошего. Вместо ласкового солнца, зарядил мелкий противный дождик, от которого не спасала даже густая листва. Вычислив по карте, что ехать осталось чуть менее половины пути, Омен чертыхнулся и пустил кобылу ленивой рысью. Может, смерть от простуды в диком лесу и предпочтительнее, чем быть сожранным драконом.

Дождь утих аж под вечер, но несмотря на то, что вокруг было мокро и сыро, невыспавшийся и вымотанный мальчик плюхнулся под разлапистое дерево, поплотнее завернулся в свой плащ и уснул, не боясь ни волков, ни других диких зверей. На следующее утро стало ясно, что примерно к полудню Омен доберется к пещере. Ехать ужасно не хотелось и пару раз парень был на волосок от того, чтобы развернуться и ускакать, куда глаза глядят. Но он боялся, что в таком случае сон никогда не закончится.

Логово дракона лошадь учуяла даже раньше юноши. Она гневно фыркнула и остановилась, ни в какую не желая идти дальше. Ни просьбы, ни поглаживания, ни гневные окрики юноши не помогли — пришлось слезть и топать пешком. Чем ближе он подходил к пещере, тем жарче вокруг становилось. Дракон словно бы отравлял своим жарким дыханием все пространство вокруг. До этого Омен не удосужился даже продумать тактику нападения, а дикий страх и вовсе вытеснил из головы остальные мысли. Фантазии мальчика хватило только на то, чтобы наложить стрелу на лук и помчаться вперед в надежде застать чудище врасплох.

Но и этому плану не суждено было сбыться, потому что из густых кустов на Омена налетело непонятное существо на голову ниже его с густой копной рыжих волос, которая заслоняла лицо. От удара они оба грохнулись на землю, уронив оружие: Омен свой лук, существо небольшой красивый меч, с которого капало что-то красное. Оно подняло голову, и Омен увидел, что перед ним находится хорошенькая девчушка, только вся перемазанная в грязи и крови.

— Т-ты чего? — Выдавил он из себя.

— А ты? — Девушка тяжело дышала и вообще, казалось, находилась на грани обморока.

— Что ты там делала? — Испуг Омена немного ослаб, и он снова обрел способность хоть немного соображать. — Там же дракон! Как он тебя не съел?

— Д-дракон? — Девушка нахмурила брови. — Там была только змеюка с крыльями. Большая такая.

— Так это он и есть! Он ест всех молодых девушек…, — Омен перебил сам себя. — Постой. Что значит была?

— Я ее заколола. — Девчонка слабо указала пальцем на лежащий чуть поодаль меч.

— Ты?! — Мальчик пораженно уставился на хрупкую фигурку. — Не может быть!

— Ну да, я… Я направлялась к королю, и тут на тропинку выскочила эта змеюка, зашипела, раскрыла рот и кинулась на меня. Я как-то достала меч и вонзила ей прямо в глотку. Змея задергалась упала и издохла. А я перепугалась и давай бежать за помощью. Вот на тебя наткнулась.

Омен не мог поверить своим ушам. Как такое вообще возможно?! Он — Избранный, а дракона убила слабая девчонка. Да его же все засмеют! Более того, вышвырнут из королевства. Но тут ему на ум пришла гениальная идея.

— А ты чего к королю шла? — Спросил он у девушки.

— Меня мама послала. Говорят, в королевской сокровищнице хранится сок питающего дерева. Только он может спасти наш с мамой любимый цветок. Наше единственное богатство.

— Ага, понятно. Но по тропе самой ходить опасно, тут не только змеи, но и волки бегают и другие звери. Так и быть, проведу тебя к королю.

Не слушая сбивчивых благодарностей девушки, Омен продолжил:

— Только вот есть одна проблема. Та змеюка, что ты убила, — любимый питомец короля. — Девушка испуганно ахнула. — Да-да, он специально поселил его далеко в лесу на приволье и очень расстроится, узнав, что Тиши, так его звали, нет в живых. А узнает он обязательно, охотники вмиг доложат. — По щекам у девчонки побежали слезы. — Ну ладно-ладно, — ласково молвил Омен, — помогу тебе и в этом. Возьмем с собой голову Тишки, чтобы король мог похоронить его по достоинству, и скажем, что это я его того.. Ну кокнул. Убил, короче, — уточнил парень, видя непонимающий взгляд девушки.

— Спасибо, огромное спасибо, — бросилась она ему на шею.

— Ладно, успокойся, — Омен слегка отпихнул девчонку. — Как тебя зовут-то?

— Мира.

— Жди тут, Мира. А я пойду за головой.

Прихватив с собой меч, Омен выбрался на поляну, где произошло сражение и, пораженный, остановился. Дохлый дракон лежал прямо у входа в свою пещеру и достигал в длину примерно метров 20, а высотой и вовсе был с небольшой домик. Как такого монстра можно было заколоть игрушечным клинком, парень не понимал, да и не хотел в этом разбираться. Надо было отрубить голову и принести в качестве доказательства королю. Но процесс оказался довольно сложным: мало того, что это было неприятно само по себе, так еще жесткие чешуйки никак не хотели поддаваться. Омен провозился где-то полчаса, и когда наконец закончил, весь был испачкан в крови и какой-то липкой слизи, которая вытекала из отрубленной головы. С огромным трудом он перетащил добычу туда, где оставалась девушка и, не обращая внимания на ее испуганный вскрик, отправился за лошадью.

Но упрямая кобыла никак не хотела подходить ближе к поверженному дракону, застыв камнем за несколько метров от него. Омен злобно плюнул,стукнул ее по крупу и начал думать, как доставить голову во дворец.

— Ищи и ломай молодые гибкие ветки. — Приказал он девушке через полчаса.

— Но деревья же живые! — Возмущенно воскликнула она.

— Тиша тоже был живой!

Мира испуганно замолчала и покорно побрела ломать ветки, утирая катящиеся слезы.

Когда она принесла первую партию ветвей, Омен принялся кое-как связывать их между собой. Через пару часов, уже практически в полной темноте, он удовлетворенно отложил в сторону нечто напоминающее большую подстилку: как раз такую, чтобы с минимальными потерями доставить голову к замку.

— Ну что, заночуем тут, — кивнул Омен на укромное местечко у ствола большого дерева. Его разлапистые ветви опускались практически до самой земли, обещая укрыть путников и от непогоды, и от чужого взгляда.

— Возле трупа? — Едва слышно прошептала девушка.

— Ну если тебя что-то не устраивает, можешь дожидаться дворцовых перин, — зло буркнул Омен. — А лично я устал.

Он со всем возможным удобством расположился под деревом, практически не оставив места Мире, завернулся в плащ и преспокойно уснул, впервые за много ночей не беспокоясь о драконе.

Утром Омен проснулся и вовсе в превосходном настроении. Ярко светит солнце, дракон убит, он жив и здоров, да еще и получит все почести. Если задуматься серьезно, то кто поверит, что хрупкая девушка победила чудище да еще и с помощью игрушечного клинка. Кстати, где Мира? Парень осмотрелся и обнаружил бедолагу сидящей неподалеку от него. Она напряженно сжимала клинок в руках и не похоже было, что эту ночь ей удалось хоть немного поспать. Увидев, что Омен проснулся, девушка слегка расслабилась.

Бывший избранный с огромным трудом перекатил мерзкую и уже начавшую немного попахивать голову на приготовленное ложе. Куда сложнее было привязать конструкцию к лошади. Несмотря на то, что расстояние между ней и поклажей составляло несколько метров, кобыла фыркала и негодующе била копытом, отказываясь тащить мертвечину. Хорошо, что в котомке у Омена завалялся большой кусок сахара, которым он подкупил несговорчивое животное.

Дорога обратно затянулась, несмотря на то, что отдыхали мало, подымались в путь едва только светало, а ложились спать уже поздней ночью. Сначала Омен еще надеялся, что лошадь, хоть и медленно, но сможет повезти их двоих + тащить голову в придачу. Но кобыла после полной погрузки смогла пройти лишь несколько шагов и остановилась в изнеможении. Так что ребятам пришлось идти на своих двоих.

Первые дни путешествие проходило почти в полном молчании. Девушка грустила, отказываясь даже от еды, Омену тоже было не по себе. Ко всем неудобствам добавилось еще то, что голова начала потихоньку разлагаться и немилосердно вонять. Зато теперь можно было не опасаться нападения диких зверей: удушающее амбре отгоняло всех любителей свежего мясца.

На пятый день вымотались все: Омен, Мира, лошадь. Поэтому на привал решено было остановиться вскоре после полудня. Чтобы перебить аромат гниющей головы и приготовить подстреленного по дороге зайца, мальчик развел костер. Мира молча сидела рядом, и чтобы развеять гнетущее молчание, Омен спросил:

— Так что там тебе за сок нужен?

Девушка вздрогнула и подняла на него огромные глаза.

— Своих родителей я не знаю, задумчиво начала она свой рассказ. — Мама нашла меня, новорожденную, в последний день весны шестнадцать лет назад. Произошло это в глухом лесу, там, где обитают только дикие звери и духи…

Услышав слова «в последний день весны», Омен напрягся и дальше слушал очень внимательно, не пропуская ни слова. Как оказалось, приемная мать девушки была из касты уже почти исчезнувших в это время друидов. С рождения она не покидала родной лес и почти не общалась с людьми, как, впрочем, и ее предки. Не удивительно, что таким «темным людям» ничего не было известно про ужасное проклятье и про избранных. Мира также была воспитана в друидских традициях, но приемная мать рассказала ей что знала о мире, который лежит за лесом. В том числе и о короле, в чьей сокровищнице, кроме золота, хранится еще множество редких снадобий. Но мать-друидка и сама умела готовить чудодейственные зелья. Вот только спасти любимый цветок она не смогла. Алый семицвет, названный так за семь роскошных цветков на тонком стебле, — растение почти столь же редкое, как и друиды. И кто бы мог подумать, что обычные плодовые мошки принесут на своих крыльях какую-то неведомую заразу, от которой цветок теперь погибал. И спасти его мог только сок питающего дерева, последняя бутылка которого находилась в королевской сокровищнице. Мать Миры уже очень старая для путешествий, поэтому хочешь не хочешь, а пришлось девушке самой искать дорогу во дворец. Хорошо, что она каждый день упражнялась с мечом, вот он эти умения и спасли ее от участи быть съеденной чудовищем.

— Только…, — она жалобно посмотрела на Омена. — Я не знала, что это питомец самого короля.

Парень закашлялся, не зная, что ответить, и протянул ей первый кусочек аппетитно зарумянившегося мяса.

На восьмой день деревья стали реже, дорога — шире, а голова дракона — еще ужаснее. Вонючее мясо слазило с нее кусками, обнажая кость. Поэтому парень невероятно обрадовался, увидев признаки того, что лес скоро закончится. А оттуда уже и до дворца рукой подать. В последние дни Омен много беседовал с девушкой, рассказывал ей о жизни в столице, придворном этикете, о диковинках, которые видел на рынке и, конечно же, о море. Мира очень хотела увидеть его. И вообще она нравилась парню все больше и больше. Симпатичная, ненавязчивая, веселая… Она так искренне переживала, что убила королевского любимца, что Омен пару раз чуть было не рассказал ей всю правду. Но ему ужасно не хотелось лишаться статуса Избранного.

К обеду девятого дня стало видно, что путь сквозь лес подходит к концу. Старые вековые дубы сменились молоденьким подлеском и кустарниками, а тропу все чаще заливало ласковое солнце. Но путники были настолько измучены, что сил радоваться уже не оставалось. Из-за навалившейся усталости они даже не заметили как прошли сквозь последний ряд деревьев. Только когда под ногами закончилась тропа, ребята увидели, что стоят на краю зеленого луга, а далеко впереди виднеется замок.

— Пришли! — Радостно воскликнула девушка. — Теперь наш цветок будет спасен! — Она испуганно оборвала восторг и покосилась на Омена. — Конечно, если…

И тут мальчик не выдержал.

— Послушай меня, — сказал он, потупившись. — Я соврал. Никакой это не Тиша и уж тем более не домашняя зверюшка короля. Это ужасный дракон,который мог съесть всех молодых девушек страны. Там, — он махнул рукой в сторону замка, — объяснят, что к чему. Убить его должен был я, но справилась ты. Иди к королю, и взамен на голову он тебе не то, что эликсир, а полцарства вручит в награду.

Мира потрясенно молчала.

— И-извини меня. — Едва выдавил из себя Омен.

Он осмелился поднять на девушку глаза и испуганно попятился. Ее глаза сверкали от гнева.

— Лжец! — Зарядила она ему пощечину. — Я всю дорогу мучилась, переживала, что убила ни в чем не повинное животное! Да если б ты объяснил, я и так отдала бы тебе победу над этим драконом. Мне нужен только сок!

— Извини, — тихо повторил Омен. — Иди в замок.

Внезапно девушка бросилась ему на шею и крепко обняла. А потом подошла к кобыле, взяла ее за уздечку и повела вперед, не оглядываясь. Облезшая голова дракона с тихим шорохом протащилась мимо Омена.

Стемнело. Парень умостился возле дерева, одиноко стоявшего на окраине луга, чуть вдали от леса. Внезапно темно-фиолетовое небо прорезали яркие вспышки огней. В замке вовсю праздновали избавление от проклятия, запустив дорогущий волшебный фейерверк. «Значит, все хорошо», улыбнулся Омен и крепко уснул.

Как же он был счастлив, проснувшись утром в своей комнате! Родная и такая удобная кровать, рыжий кот, развалившийся на кресле, тихо жужжащий компьютер, на котором скачивается очередная серия любимого ужастика. И пофиг, что Дэну позавчера купили такую же модель! В конце концов, иногда хорошо не быть Избранным.

Омен и песочные часы

— Омен. — Мать тихо постучалась в комнату сына и, услыхав утвердительное бурчание, вошла, держась за спину. — Ты сильно занят?

— Че надо? — Омен разложил на кровати старую футболку и активно изгалялся над ней, обводя фломастерами вырезанные то тут, то там дыры.

— Вечером дождь обещали, надо бы цветник прополоть, а у меня что-то спину прихватило, согнуться не могу. Помоги, пожалуйста, пропадут ведь цветочки.

— Ну, ма. Не мужское это дело. А где наш садовник? Пусть он займется, зря что ли деньги платишь.

— Так в отпуске он, у дочери свадьба. Сынок, ну помоги. А я тебе деньги дам на ту куртку с черепами, что ты хотел.

— О, это другой разговор. Только я через час с Дэном встречаюсь.

— Да там работы меньше, чем на час. Пойдем, покажу, что делать.

— Ну пошли.

Омен швырнул фломастер на стол и тихо насвистывая отправился вслед за матерью. Прежде, чем выйти на улицу, она достала из кладовки небольшую сапку и вручила сыну.

— Держи инструмент.

Средних размеров клумба вся заросла буйной зеленью, которая казалась Омену, не разбирающемуся в растениях от слова «совсем», абсолютно однообразной.

— Смотри, вот эти большие, — мать указала на зеленые стрелки, — не трогай. И вот эти тоже, — она кивнула на растения поменьше. — Остальное — бурьян. Можешь выпалывать.

— Окей.

Омен картинно поплевал на руки и взялся за сапку. Сделал пару взмахов, уничтожая вьющихся зеленых вредителей, и обернулся. Мать с тревогой наблюдала за его действиями.

— Ну иди уже, чего застыла? Не люблю, когда стоят над душой.

Мать горестно покачала головой и скрылась в доме.

Не прошло и получаса, как Омен появился на пороге материной комнаты в «новой» разукрашенной фломастером футболке.

— Все сделал, — заявил он. — Давай деньги, мне пора.

— Но как же… Так быстро?

— Делов-то. Что я с какими-то растениями не справлюсь. С тебя шестьдесят баксов.

Мать растерянно достала из кошелька деньги.

— Спасибо, сыночек..

— Ладно, давай без этих соплей.

Омен ловко выхватил зеленые купюры и даже ткнулся носом в щеку матери, имитируя поцелуй. Через минуту его и след простыл.

Охая от стреляющей боли в спине, мать спустилась на улицу, где увидела душераздирающую картину. Если первые полметра клумбы были выполоты хоть с каким-то старанием, то дальше творился хаос. Уцелевшие крокусы росли вперемешку с высоким бурьяном, большая же часть цветов была срезана сапкой или растоптана. Клумба безвозвратно погибла.

— Спасибо, Омен. — Горько прошептала мать.

*********************************************************************************************************

Омен пришел домой после школы и тут же засел за компьютерные стрелялки, справедливо рассудив, что уроки можно сделать позже. Но через несколько минут раздался телефонный звонок.

— Ом, привет! — Весело закричал в трубку болеющий «хитростью» Дэн, которого уже неделю не было в школе. — Сегодня в 8 — новый выпуск «Кровавой резни». Го в кинотеатр!

— Ты ж болеешь, — заржал Омен.

— Внезапное исцеление, — не менее громко засмеялся Дэнни. — Короче, в полвосьмого у памятника, и предлагаю еще по пивку пропустить.

— Заметано!

Омен положил трубку и оглянулся на часы. Всего три часа дня. Ну еще час на игрушку, а потом и за уроки.

В пять часов Омен наконец оторвался от компьютера. Вот блин! За оставшееся время точно не успеть переделать гору домашних заданий. Ладно. Сочинение на две страницы — это долго, можно и пропустить. Биологию он почитает на перемене. А за математику, пожалуй, придется взяться. Почти час мальчик вздыхал над первыми десятью примерами, то и дело оглядываясь на часы. Надо же как быстро время летит! Когда он записал условие задачи, было уже без десяти семь. Пора одеваться. Омен быстро поставил в решении рандомные числа и закрыл тетрадку. О ужас, еще ж контрольная по истории. Ну что ж, в сутках слишком мало часов, чтобы успеть сделать все. Он быстро нарядился в футболку и джинсы и выбежал за дверь.

*********************************************************************************************************

Золотой куб закрыл Омена в своих стенах, как только мальчик уснул. Мгновение он кружился среди ослепляющего блеска, пока все вокруг не накрылось покрывалом абсолютной темноты.

— Привет.

Маленькая дверь в противоположном углу комнаты открылась, и внутрь вошел неопределенного возраста человечек с невероятно большими и пышными усами.

Омен обнаружил себя лежащим на твердой подстилке на полу. Напротив него стоял видавший виды шкаф со множеством шухляд и полочек. Возле рухляди находился стол с лежащими на нем разными инструментами и большим куском какого-то материала, издали напоминающего кожу. Стены комнаты были увешаны аляповатыми картинами и панно, среди которых особенно выделялись классические часы с кукушкой. А вот окна, даже самого маленького, не наблюдалось.

— Привет.

Омен вскочил на ноги и сразу стал выше дяденьки раза эдак в полтора.

— Проснулся уже. — Похвально покачал тот головой. — Самое время приниматься за работу.

— А поесть? — Омен недовольно скривился. Слово «работа» и так вызывало у него рвотный рефлекс, не говоря уж о том, когда оно произносилось сразу по пробуждению.

— Вот закончишь, тогда поешь. — Дяденька был неумолим. — Тем более, делов тут всего на час.

— Ну ладно. — Наученный горьким опытом, Омен предпочел безропотно покориться правилам этого странного сновидения. — А что надо делать?

— Ремень. — Лаконично произнес человечек. — Все необходимое на столе. А может и не все, — загадочно добавил он. У тебя есть час времени. Не справишься — начнешь сначала.

И он достал из кармана красивые резные песочные часы, перевернул их и поставил на небольшой комод у двери.

— Кстати, можешь называть меня мастер, — заметил он, покидая комнату.

Омен подошел к столу и удивленно уставился на лежащие на нем предметы. Материал действительно оказался толстой хорошо выделанной кожей. Кроме него, там находились ножницы, шило и большая линейка, а также пара инструментов неизвестного назначения. Парень покрутил в пальцах один из них и, озадаченно хмыкнув, положил на место.

— Ну а где пряжка хотя бы? — Обратился он в пустоту. После потрогал кожу, инструменты и внезапно рассердился.

— Чего я вообще должен тебя слушаться? — Закричал он в сторону закрытой двери. — Командир выискался. Не буду ничего делать, пока не объяснишь!

Подергав дверь и убедившись, что она заперта, Омен сел на подстилку и начал нетерпеливо наблюдать за часами. Песок вытекал медленно, заставляя его злиться еще больше. Наконец последняя песчинка упала на дно, и в комнату, точно поджидая этот момент за дверью, вступил мастер.

— Привет. — Он оглядел стол и расстроенно нахмурился. — Вижу, ты ничего не сделал. Плохо. Придется повторить.

— Стой! — Омен вскочил на ноги и чуть ли не с кулаками бросился на дяденьку. — А как насчет объяснить, что мне делать и как?

— Я же уже сказал — пояс. Сделаешь за час пояс и свободен. Таковы условия.

Мастер ловко вывернулся из-под руки Омена, который попытался преградить ему путь, и снова исчез за порогом. Мальчик зло ударил рукой о шкаф, больно ушиб ее и в самом мрачном расположении духа снова подошел к столу.

— Ну сделаю я тебе ремень, — бормотал он себе под нос. — Увидишь ремень.

Он схватил из подставки мелок и провел горизонтальную линию по коже. На несколько сантиметров ниже ее — еще одну. Невооруженным глазом было видно, что получилось криво, но Омена такие вещи не заботили. Он взял ножницы, примерился и…

— Айй…

Тупые ножницы едва царапнули кожу, зато отлично захватили не к месту подставленную руку. Омен выругался и отвел поврежденную ладонь как можно дальше. Кое-как, прилагая огромные усилия, он вырезал длинную кривую ленту и приподнял ее перед собой.

— Ну вот, отличный пояс получился.

Парень посмотрел на часы и, убедившись, что времени осталось еще больше половины, вольготно расположился на тюфяке. В такой позе его и застал мастер, появившийся на пороге, как только в часах перестал сыпаться песок.

— Привет. — Довольно ожидаемо сказал он. — Как успехи?

— Да здоровались уже, — недовольно пробурчал Омен и с огромным нежеланием поднялся. — Вот ремень.

Он взял со стола безобразную полоску и протянул ее карлику.

— Прости, что это? — Ошеломленно спросил тот.

— Ремень. Чтобы подвязываться. — Объяснил Омен.

— Даа? Ну так продемонстрируй, пожалуйста.

Парень недоверчиво посмотрел на мастера, но, увидев что тот не шутит, взял с его рук кожаную полоску. Он обернул ее вокруг пояса и попытался сделать узел, но не тут-то было: твердый материал никак не желал завязываться. В конце концов жалкая пародия на пояс выскользнула из рук Омена и упала на пол.

— Понятно, — сказал мастер. — В следующий раз прояви больше уважения к работе.

И он направился к двери, игнорируя попытки Омена остановить его.

— Да подождите же! — В отчаянии закричал тот. — Ну что я могу сделать с этим набором? Тут же нет ничего необходимого!

— Ты так в этом уверен? — Спросил мастер и, не дожидаясь ответа, выскользнул из комнаты.

Песочные часы снова начали свой суровый отсчет.

Омен в отчаянии заметался по комнате. «Интересно, что старикашка имел в виду под своей последней фразой?». Он принялся хаотично выдвигать бесчисленные шухлядки шкафчика. Первые три оказались абсолютно пустыми, в четвертой лежало всякое барахло типа порванной бумаги и поломанных гусиных перьев. На пятом ящике Омену улыбнулась удача: в самом углу лежало несколько пряжек и целая куча разнообразных заклепок. Вдохновленный, он продолжил поиски. В большом отделении шкафа мальчик нашел странный инструмент, похожий на ощетинившиеся иголками плоскогубцы. Повертев предмет в руках и убедившись в остроте «иголок» Омен сделал логический вывод, что перед ним дырокол. После шкафа наступила очередь взглянуть в комод и, как оказалось, не напрасно — в нижнем ящике нашлась острая бритва, явно не предназначенная для того, чтобы избавлять своего владельца от щетины. Очевидно, данный инструмент был нужен для полировки кожи. Омен бросил беглый взгляд на часы: больше трети времени уже истекло, а он даже еще не приступал к работе.

Как парень ни старался, провести две ровных параллельных линии не получилось. Как назло, нигде не было ничего даже отдаленно напоминающего линейку. В конце концов он смирился, плюнув на легкую кривизну. Далее пришел черед дырокола. Управляться с ним оказалось не очень сложно, поэтому Омен с легкостью пробил ряд отверстий в коже. Потому пришел черед установки пряжки. Дырки под заклепки также не вызвали никаких сложностей, а вот с самым большим проколом пришлось повозиться. В итоге мальчик просто пробил несколько дыр рядом и соединил их с помощью ножниц. После он согнул конец ремня, вставил пряжку и с помощью валявшегося рядом молотка закрепил заклепки. «Кажется дырка для язычка получилась слегка великоватой, ну ничего!», подняв свое изделие перед собой, Омен ощутил невообразимую гордость. Ремень казался ему идеальным! Но да, было же еще что-то… Точно! Он забыл использовать бритву. Чертыхаясь про себя, парень прошелся станком по всей длине изделия и несказанно обрадовался, увидев результат. Тем временем, истекли последние минуты.

— Привет, — сказал мастер, заходя в комнату.

Омен молча и с нескрываемой гордостью протянул ему ремень. Человечек кончиками пальцев взял изделие и скептически поднял брови.

— Уже получше конечно, но есть существенные недоделки.

Парень вспыхнул, но мастер, не дожидаясь его праведного возмущения, продолжил.

— И самое основное: ты на кого делал этот ремень? На куклу?

— Почему это? — Захлебнулся негодованием Омен.

— Примерь.

Мальчик попытался затянуть ремень на поясе, но потерпел неудачу, не хватало добрых 20 сантиметров.

— А я для себя его должен был делать? — Попытался возмутиться он.

— Ну вроде я не приводил ребенка для снятия мерок. — Мастер сурово покачал головой. — Неподходящий размер, необработанные края, кривизна (думаю, мы не будем называть это авторской задумкой) и, главное, отсутствующая петля! Ты давно ремень видел? — Внезапно грозно он спросил у Омена.

Парень виновато опустил взгляд.

— У тебя есть шестьдесят минут. — Мастер перевернул часы.

Комната опустела, а Омен застыл на месте, пораженный внезапным открытием. Ну конечно же, ремень! И почему он сразу не догадался?! Парень вытащил свой, в принципе не сильно-то и нужный, аксессуар из брюк и уставился на него так, точно впервые увидел. А вот и петля, о которой говорил мастер. Ну конечно же она необходима, чтобы фиксировать пояс. И почему его заставили выполнять настолько сложное задание? Злясь на дурацкий сон, Омен в который раз подошел к столу. Вот как он вырежет ровную полоску без линейки? В отчаянии попытался обвести свой ремень по контуру, но линия снова получилась интригующе волнистой. Он снова принялся тщательно обыскивать комнату. Ни-че-го. Только под комодом мальчик обнаружил ранее не замеченный им инструмент: его железный конец раздваивался, чем напоминал змеиный язык. «Потом разберусь, что это» — решил Омен.

Измученный поисками, он прислонился лбом к прохладной стене. Ну что за невезуха! Да понял он уже, понял, что все нужно делать старательно и не халтурить! Но как это возможно, если не хватает инструментов? Омен со злостью стукнул кулаком о стенку. В эту же секунду что-то холодное и металлическое больно ударило его по лбу и шлепнулось на пол. Он ошарашенно перевел взгляд по направлению звука и вскрикнул от изумления. На полу лежала та самая, так необходимая ему линейка. Парень посмотрел вверх. Кукушка на часах, казалось, ехидно улыбнулась ему в ответ.

Омен бросился к столу, попутно отметив, что песка в верхней чаше осталось всего ничего. Он только-только успел разобрать свой ремень, чтобы определиться с длиной, как за спиной скрипнула дверь.

— Привет. — Мастер оглядел комнату и разбросанные вещи на столе. — Понятно.

Не переступая порога, он перевернул часы и, насвистывая, запер за собой дверь.

Омен в ту же минуту приступил к работе, стараясь выполнить все по правилам. Он тщательно измерил свой ремень, добавил 30 сантиметров запаса и с помощью линейки начертил на коже идеально ровную полоску. Потом аккуратно вырезал ее. Не забыл мальчик и про петлю. Правда, тут случилась заминка. Увидев, как быстро идет время, Омен поспешил и вырезал кусочек кожи немного меньший чем нужно. Вторая петля уже почти получилась, как взгляд парня снова остановился на часах и рука дрогнула: разрез пошел резко влево от намеченной линии. Омен чертыхнулся и попытался взять себя в руки. Третья попытка вышла удачной. Ориентируясь на старый ремень, он наметил дырки в аксессуаре и проколол их. И снова его взгляд невольно переместился на часы. Вот блин! Песка наверху больше не осталось.

— Привет. — Человечек был пунктуальным как всегда.

— Я не успел, — буркнул Омен исподлобья.

— Ничего, у тебя достаточно времени, — мастер повертел недоделанное изделие в руках и одобрительно хмыкнул.

— Как же, всего один час, — фыркнул Омен.

— Час только на создание изделия, а на то, чтобы овладеть ремеслом, — вечность.

Только парня почему-то вовсе не привлекла такая перспектива. Пока он раздумывал, что ответить, мастер в очередной раз скрылся за дверью, предварительно перевернув и поставив часы на прежнее место.

Омен приступил к зачистке пояса бритвой. Теперь он предусмотрительно повернулся к песочным часам спиной, пообещав себе не смотреть на время и не расстраиваться. Все получалось на удивление просто: добившись идеальной гладкости кожи, он приделал к ремню петлю, закрепил пряжку, подергал и остался доволен работой. В процессе мальчик даже начал насвистывать какой-то незамысловатый мотив.

Закончив, он приложил пояс к себе и обрадовался, увидев, что на этот раз отмерил все правильно, даже немного с избытком. Но это было легко поправимо: Омен отрезал лишнюю длину и красиво закруглил конец пояса. Ну вот и все! Но что-то не давало ему покоя. Ах, да! Оставался еще один неиспользованный, но, видимо, нужный инструмент. Омен задумчиво посмотрел на его раздвоенный конец. Что же им можно делать? Он надавил на металл и отдернул руку. Острый! Перевел взгляд на ремень, тоже все вроде бы на месте. Парень погладил изделие рукой и почувствовал легкую шероховатость края. А что если..? Да! Инструмент явно был предназначен для того, чтобы обработать края. Радуясь, Омен неторопливо принялся за работу. Не успеет, ну и пофиг, будет еще один час.

Вот теперь уже точно все! Парень отложил инструмент и внимательно осмотрел ремень. Кажется, получилось. По крайней мере, он бы не отличил от фабричного. А мастера что-то не видно, хотя по ощущениям прошел не один час. Омен оглянулся и уставился на часы. Что?! Да как такое может быть? Верхняя чаша была заполнена более чем на треть. Не расставаясь с поясом, он подошел поближе к часам. Вроде все верно. Ну раз так есть время немного вздремнуть, мастер все равно разбудит и, может быть, даже одобрит сделанный ремень.

Омен открыл глаза и сладко потянулся. Надо же, мастер все еще не пришел. Открыв глаза, он понял, почему. Странный сон закончился, и мальчик находился дома, в своей уютной кровати. Он осмотрелся и вздохнул: хоть от некоторых снов ему оставались «бонусы» на память, этот явно был не из их разряда. А так хотелось надеть ремень, сделанный собственноручно! Да и оценку мастера услышать тоже. Хотя, возможно. пробуждение тоже своего рода оценка…

Парень повернулся на другой бок и чуть было снова не задремал, как внезапная мысль заставила его вскочить с кровати, хотя часы показывали всего пол седьмого. Он лихорадочно заметался по комнате, одеваясь, потом включил компьютер и долго читал разные статьи по своему запросу в поисковике. Наконец Омен вышел за дверь и спустился по лестнице, стараясь, чтобы не скрипнула ни одна ступенька. На велосипеде он помчался в небольшой магазинчик на краю города, где точно мог найти все необходимое. Через полчаса Омен вернулся и заглянул в кладовку за сапой, потом разложил возле клумбы свои покупки: луковицы тюльпанов редкой фиолетовой раскраски, удобрения и большой справочник по уходу за цветами. Необходимо было исправлять свои косяки, и это, как выяснилось, стоило любого времени.

Омен и колодец детства

Прозвенел будильник,и Омен встал с кровати со стойким ощущением ненависти ко всему миру. Последний день лета словно намеренно выдался прохладным и ветреным, а небо вот-вот грозило разразиться щедрой грозой. Рухнули все планы провести его на речке. И словно мало было этих неприятностей прямо перед ненавистной учебой (благо, последний школьный год), так еще и отец собирался закатить свой ежегодный банкет под названием «Проголосуйзамэранаследующихвыборах». Мать, наверное, и не ложилась: с самого вечера носилась по комнатам, отдавая приказания временно нанятой прислуге. Еще одной ее головной болью стал декоратор, словно назло пытавшийся сделать все вопреки желанию хозяйки. В кои-то веки Омен был с ней полностью солидарен, да и вообще чужие люди в доме раздражали до зубовного скрежета. Вот и сейчас с первого этажа донесся грохот, а следом за ним гневные крики. Вздохнув, мальчик натянул на голову одеяло и собрался отоспаться на всю учебную неделю наперед, но тут в дверь постучали.

— Омен. — На пороге стоял отец, как всегда чисто выбритый и упакованный в новенький темно-синий костюм. — Мне нужно отлучиться по делам,а ты иди помоги матери.

Зная, что с ним не поспоришь, Омен нехотя стал одеваться, надеясь сбежать из дому до начала вечеринки. На лестнице он столкнулся с запыханной матерью.

— Омен, — обрадовалась она. — Сходи в гостиную, принеси большую вазу. Ту, которая стоит за сервизом. Всем своим видом выражая несогласие такому раскладу Омен направился вниз. Ваза находилась на самом верху большого серванта, и чтобы добраться до нее, нужно было вытащить сперва большую гору посуды. С первой половиной парень благополучно справился. Но когда он держал в руках большую супницу, за окном мелькнула какая-то большая тень. Дернувшись по направлению к ней Омен неловко взмахнул рукой, и блюдо,описав красивую дугу, с громким звоном разбилось о стену комнаты.

В комнату тут же вбежала неизвестно как очутившаяся внизу мама.

— Что ты наделал? Как ты мог? — Трагическим голосом воскликнула она. — Это же память о бабушке!

— Память о бабушке не в посуде, а в голове, — огрызнулся Омен и направился к выходу из комнаты. Довольно помощи! И без него разберутся.

Весь день он провел у себя в комнате: слушал музыку, жевал чипсы, спрятанные в заначке, играл в компьютерные игры. Скукота. Можно было, конечно, пойти к Дэну,тем более, что гроза все-таки обошла город стороной, но почему-то не хотелось. Пару раз в комнату заглядывала мать: звала поесть, просила переодеться к ужину. Но он молча отмахивался, а так как у обоих не было ни сил, ни настроения спорить, мама отступала.

На вечеринке Омен все же показался, выслушав очередную порцию комплиментов о том, как он вырос, похорошел и стал завидным женихом. Съев несколько штук безвкусных канапе и украдкой выпив бокал шампанского, парень посчитал, что свою программу на сегодня выполнил и тихо поднялся к себе наверх. Там он быстро разделся, закинул ненавистный костюм в самый дальний угол шкафа и юркнул под одеяло, включив в наушниках любимый рок, чтобы заглушить звуки, доносящиеся снизу. Но сон оказался коварнее и одолел мальчика аккурат посредине третьей композиции. Большой желтый шар мчался навстречу, грея, но не обжигая, и, не успев испугаться, мальчик провалился прямо в его слепящую глубину.

Омен проснулся в незнакомой комнате. Он лежал на небольшой, высокой кровати, которая громко скрипела при малейшей попытке повернуться. Стену возле нее украшал тканевый ковер с изображенным на нем лесным пейзажем. В маленькое окошко, чуть занавешенное белоснежными занавесками, ярко светило солнце. Рядом с окном стоял деревянный стол с маленьким допотопным телевизором и кучей газет, сложенных в большую неаккуратную горку.

«Где же я?» испуганно подумал мальчик, чуть приподнялся на кровати, еще раз обвел глазами комнатку и тут же облегченно засмеялся: вспомнил! Ведь ему уже целых семь лет, и он проводит свои первые летние каникулы в селе у бабушки, на другом конце страны. Надо же, прошел целый месяц, а он все никак не может привыкнуть здесь просыпаться. Все совсем не так, как дома! Внезапно в животе громко заурчало, и, отбросив ненужные мысли, Омен вскочил с кровати. В дверях комнаты он столкнулся с бабушкой, которая на миг ласково прижала внука к себе, а потом велела:

— Иди на улицу, умоешься, а я пока приготовлю завтрак.

Умывшись, почистив зубы и наигравшись с собакой мальчик вбежал в хату, но разочарованно замер на пороге, увидев завтрак. Надоевшая овсянка, такая же, какой Омена постоянно пичкали дома, высилась липкой горкой на тарелке. Даже аппетитно поблескивающие в ней ягоды клубники не делали кашу менее противной.

— Бабуль. Бабуууль… А ты мне вареников с клубникой обещала. — Омен посмотрел на бабушку хитрыми глазами, не торопясь садиться за стол.

— Как же помню, вот вечером и налеплю. А ты пока кушай кашку, а то остынет.

— Бабуууль. — Омен не сдвинулся с места. решив сражаться против подлой овсянки до конца. — А вчерашних сырничков не осталось?

Женщина рассмеялась, всплеснув руками.

- Как же я не догадалась… Тебе, наверное, эта овсянка уже дома приелась, да?

- Да, - шмыгнув носом, подтвердил Омен.

- Подожди минутку, сейчас блинчиков испеку.

Не прошло и получаса, как на столе высилась горка аппетитных блинов. Свежая клубника, домашние сгущенка и сметана составили ей отличную компанию. Счастливый и весь измазанный Омен уплетал уже пятый блин и всерьез замахивался на шестой, но недовольное бурчание желудка оказалось сильнее жадности.

- Спасибо, бабуль. – Он поцеловал женщину в морщинистую щеку. – Я пойду к Марку.

- Ну беги-беги, - улыбнулась она и погладила мальчика по соломенным волосам.

- Маааарк, - Омен стоял в конце сада и изо всех сил вызывал друга, чья хата соседствовала с домом его бабушки.

Он познакомился с ним в свой короткий приезд прошлым летом, и в эти каникулы они встретились уже закадычными друзьями. В отличие от Омена Марк жил в небольшой деревеньке всю свою короткую жизнь. Выезд в город и уж тем более такая роскошь как ванная были для него первыми в списке сокровенных желаний. Поэтому он без раздумий признал авторитет своего городского друга и мирился с его абсолютным лидерством.

- Я тут. – Запыхавшийся Марк стоял у другого края изгороди. – Заставили съесть целую тарелку овсянки. – От воспоминаний его аж передернуло.

Омен снисходительно посмотрел на друга, но удержался от хвастовства своим завтраком.

- Так что будем делать? – Неугомонный и всегда готовый на любые проделки Марк быстро забыл о своих горестях.

- Пошли к заброшенному колодцу. – Предложил Омен.

- Побежали. Наперегонки!

И не заботясь о том, чтобы дойти до калитки, мальчики перелезли через невысокий забор, каждый со своей стороны, и побежали по улице, взбивая пыль босыми ногами. Заброшенный колодец находился совсем недалеко в обширном овраге. Когда-то, по словам бабушки, здесь была самая чистая и вкусная вода в селе. Но людям она понравилась настолько, что они ходили и ходили к колодцу, пока тот совсем не обмелел. Теперь на его дне плескалась лишь небольшая лужица воды, а на стенках нашли себе приволье мокрицы и другие жуткие насекомые. Конечно, детям запрещали сюда бегать, но как удержаться, если больше нигде в селе нельзя было получить такое громкое и раскатистое эхо. Казавшаяся бездонной чернота манила, и Омен со своим другом уже не раз совершали вылазки к колодцу, несмотря на следуемые за этим выговоры и попытки заставить их играть только во дворе. Конечно же, эти меры охлаждали пыл мальчиков только на недолгое время.

- Я первый! – Запыхавшийся Омен ухватился за холодную стенку колодца. – У! – Крикнул он в его мрачную глубину.

- У-у-у-у! – Ответило эхо.

Марк напряженно сопел сзади. Со своими короткими ножками и немаленьким весом он отставал уже на первых метрах, но и тогда ему казалось, что вот-вот и он точно сумеет обогнать Омена. Мальчики заглянули вглубь колодца, пытаясь увидеть дно. Но как обычно несколько метров влажных и поросших мхом стен заканчивались абсолютной темнотой. Омен схватил небольшой камешек и кинул вниз.

- Раз. Два. Три. – Принялся считать он вместе с Марком.

На цифре «пять» послышался далекий всплеск.

- Уух, глубина, - важно сказал Марк, копируя заядлого сельского рыболова деда Петра.

- Давай считать, чье эхо прозвучит дольше всего? – Предложил Омен.

- Давай! – Марк с энтузиазмом поддержал идею: уж тут у него был шанс отыграться.

Мальчишки настолько увлеклись игрой, что пришли в себя только когда услышали крик Оменовой бабушки.

- Омен! ООмен! Где ты запропастился?

- Иду, бабуль! – Крикнул тот в ответ и, дав пять Марку, пробрался кустами на дорогу, делая вид, что появился откуда угодно, только не со стороны колодца.

- Ну где ты пропадал? – Для вида пробурчала бабушка и тут же продолжила с прежней ласковой улыбкой. – Мой руки и пойдем полдничать.

Уплетая толстый ломоть хлеба, щедро намазанный маслом и посыпанный сахаром, и запивая все это дело компотом, Омен взахлеб делился с бабушкой планами на остаток каникул. Чего там только не было: и поход в лес за грибами и ягодами, и ночевка в сарае на душистом сене, и надежда прокатиться на соседском жеребце.

- А на речку пойти хочешь? – Хитро прищурившись спросила бабушка.

- Конечно! – В восторге закричал Омен.

Широкая и шумная речка Веселка находилась в километре от деревни. Летом дети постарше мокнули там сутками, изредка выбираясь, чтобы нарвать яблок и вишен в раскинувшихся вокруг заброшенных садах. Когда-то здесь был огромный колхоз, но уже с десяток лет богатый урожай интересовал лишь сельскую детвору. Омен и его друг были еще слишком маленькими, чтобы их отпускали на речку одних, поэтому пока мальчику повезло искупаться в ласковых водах Веселки всего три раза.

- Тогда готовься, через час я с бабой Майей иду туда стирать. Будем там до вечера. Готовь удочки, полотенце, мяч и все, что может понадобиться.

- Урааа! Супер! – Омен вскочил с места, забыв про недоеденный хлеб. – А Марка можно взять с собой?

- Ну куда ж мы без него. – Ласково улыбнулась бабушка. – Будем выходить, я предупрежу его маму.

Но не слушая дальнейших слов, Омен выскочил из хаты и помчался к другу: сообщить ему радостную новость. Как он и ожидал, Марк пришел в полный восторг и даже попытался сделать что-то вроде победной стойки на руках, но толстенькая попа перевесила, и он плюхнулся в траву. Сверху тут же примостился Омен, и Марк засопел, пытаясь его скинуть. Через минуту они уже вовсю катались по земле, пачкая зеленью шорты и футболки.

- Омен, - послышался голос бабушки. – Выходим через полчаса. Ты все уже собрал?

- Ладно, я побежал. – Омен вскочил на ноги и отряхнулся. – Не забудь удочку и хлеб. – И он со всех ног бросился обратно во двор.

На реке было как всегда многолюдно. На одном берегу сидели в густых зарослях камыша заядлые рыбаки, на другом, где растительности было не так много и находился небольшой песчаный участок, весело плескалась детвора. Бабушка Омена вместе с бабой Майей направились к специальным мосткам, откуда, нагнувшись, можно было прополоскать вещи, ожидавшие своей участи в больших жестяных ведрах.

— Гуляйте, дети, только не лезьте на глубину, — ласково улыбнулась женщина.

— Урааааа! — Дружный возглас мальчиков потонул в окружающем шуме и журчании воды.

Изнывая от жары, первым делом, Омен с Марком отправились купаться. Сельская ребятня приняла их довольно дружно и через несколько минут, перезнакомившись, они уже вовсю плавали наперегонки, брызгались водой и ныряли в прохладную глубину с любезно подставленных плеч и рук довольно крепких старшеклассников. Накупавшись так, что, казалось, вода была везде: в ушах, в носу, весело булькала внутри, ребята лениво развалились на песочке, подставляя тела усердно жарившему солнцу. То и дело к ним подбегали расшалившиеся новые знакомые и плескали в них водой, либо касались кожи холодными руками, но разморенные июльской жарой, парни лишь лениво отмахивались, бросаясь в особо назойливых мелкими камешками. Те смеялись и ловко уворачивались. Через полчаса забава всем надоела, и от них отстали, затеяв веселую игру с большим надувным мячом. Омен вопросительно переглянулся с другом. Очень хотелось присоединиться, но еще больше — порыбачить, ведь неизвестно, когда снова попадешь на речку.

Марк тоже так думал, потому что кивнул в сторону удочек. Помахав на прощание ребятам, друзья направились в сторону небрежно брошенного снаряжения. У Омена было не очень много опыта в рыбалке: папа всего раз брал его с собой на городскую речку. Единственный пескарик, который тогда клюнул после часового бдения над поплавком, свалился в воду практически у самого берега. Отец недовольно ворчал на то, какой растяпа его сын,а Омену больше всего было обидно, что кошка Муська останется без обещанного обеда. Но сейчас был шанс реабилитироваться, тем более с таким опытным рыбаком, как его друг. Папа Марка начал брать его с собой, как только сыну исполнилось пять лет. Он даже уже побывал на зимней рыбалке!

Юные рыболовы нашли себе уютное место, скрытое от чужих глаз высокими вербами, у самой реки. Круглое лицо Марка сияло от счастья: он чувствовал себя в своей стихие. Мальчик нанизал на крючки хлебные шарики и деловито поплевал на них. Передал удочку Омену, и не сговариваясь, друзья одновременно забросили наживку в воду.

— Еще никто отсюда не возвращался без улова, — торжественно прошептал Марк.

— Угу, — буркнул Омен, слишком сосредоточенный на процессе.

Но несмотря на оптимистические прогнозы, поплавки торжественно стояли в воде, даже и не думая дергаться. Хоть день уже понемногу клонился к вечеру, было еще слишком жарко, и рыба предпочитала прохладную глубину даже самому сытному обеду.

Женщины закончили стирку и теперь выкручивали мокрое белье. Омен с тоской глядел на реку. Видимо и правда с него никудышный рыбак,как сказал папа. Хотелось плакать и немного есть. Но больше всего — поймать пусть даже самую малюсенькую рыбинку. Марк тоже молчал, но в отличие от Омена, уже даже и не пытался следить за поплавками. Теперь он плевал в воду, сам с собой соревнуясь в дальности полета плевка.

— Омен! Марк! — Донеслось со стороны бабушек. — Собирайтесь потихоньку и идите сюда.

Вздохнув, толстячок стал складывать удочки. Омен не шевелился.

— Ты чего? — Марк слегка толкнул друга. — Пойдем, нас зовут.

— Тссс, смотри. — Омен напряженно указал на поплавок, который время от времени слегка дергался, будто его толкала носом любопытная рыбина.

— Клюет, — прошептал друг.

— Клюет, — согласился Омен.

В ту же минуту поплавок резко пошел вниз, скрывшись под водой.

— Тащииии! — Закричал Марк, уже не беспокоясь о соблюдении тишины.

Омен встрепенулся и бросился к удочке. Он потянул гибкое удилище вверх и сердце радостно забилось: тяжесть и слабое трепыхание на конце закинутой в воду лески точно указывали, что там была рыба. Наконец он ее увидел! Серебристый карасик размером чуть больше ладони красиво сверкал в лучах, собирающегося на покой солнца. Марк нетерпеливо прыгал вокруг него, так же как и приятель, радуясь улову. Омен с трудом отцепил рыбку от крючка и побежал хвастаться бабушке, забыв и об удочках и о лучшем друге, который терпеливо сматывал брошенные снасти.

— Ба, баа, смотри!

Омен гордо протянул руку, из которой выглядывал едва трепыхающийся хвостик.

— Ну-ка, что там у тебя? — Бабушка наклонилась, внимательно рассматривая улов. — Да ведь это же волшебная серебряная рыбка.

— Волшебная? — Недоверчиво переспросил Омен.

— Конечно. — Утвердительно кивнула женщина. — Слышал сказку о золотой рыбке?

— Угу.

— А вот это ее ближайшая родственница — серебряная рыбка. В отличии от золотой, она может исполнить не три, а всего одно желание. Но оно должно быть самым-самым важным для тебя.

И Омен, вступающий в век компьютеров, и уже полгода как не веривший в Деда Мороза, ни на миг не усомнился в словах бабушки.

— Хочу навсегда запомнить этот день! — Крикнул он и счастливо засмеялся.

Бабушка улыбнулась и протянула Омену небольшой прозрачный пакетик.

— Набери сюда воды, заберешь свою рыбку с собой.

Мальчик со всех ног кинулся к речке. Когда он вернулся, Марк уже тоже успел подойти и протягивал другу его удочку.

— Спасибо. — Омен опустил глаза. — Извини.

— Ничего. О, а это у нас что такое!

Привлеченный возгласом Марка, Омен повернулся и заметил то, что не увидел в прошлый раз, увлеченный рыбкой. В небольшом углублении на земле, окруженный обломками кирпичей, ярко горел небольшой костерок. Женщины расстелили на стоящем неподалеку пне газетку и разложили прихваченные из дому богатства: огурцы, помидоры, сваренные вкрутую яйца. Увидев, что Омен смотрит в их сторону, бабушка жестом подозвала его к себе и протянула палочку с нанизанными на нее кусочками домашней буженины.

— Можешь поджарить над костром.Только, гляди, аккуратно.

Точно такую же палочку получил и Марк. Когда мясо подрумянилось, все приступили к пиршеству. На свежем воздухе у река еда казалась особенно вкусной и закончилась слишком быстро. Но не успели мальчики пожаловаться, что хотят еще, как, словно по волшебству, бабушка выкатила из горячей золы завернутый в фольгу картофель. Ребята радостно закричали. Им, уплетающим обжигающий картофель, счастливым и перепачканным сажей, казалось, что никогда в жизни они не пробовали блюда вкуснее.

Домой возвращались уже в легких сумерках. Женщины несли тяжелые ведра с мокрым бельем и неторопливо вполголоса переговаривались о чем-то своем. Омен с Марком плелись позади, закинув на плечи удочки и с трудом переставляя ноги. Сытые и уставшие, они мечтали лишь о теплой постели. В руке Омен бережно нес пакетик с рыбкой, которую решил назвать Арчибальдом. У Марковой хаты друзья простились, договорившись завтра обязательно пойти поискать улиток. Омен тоже побежал домой, ведь для Арчибальда нужно было найти посудину побольше и поудобнее, а бабушка задержалась у калитки, беседуя с соседкой.

— Омен. — Сквозь сон услышал мальчик.

Он с трудом разлепил глаза и удивился, обнаружив, что заснул прямо за столом перед большой трехлитровой банкой с карасиком. Рядом с ним стояла бабушка.

— Попей парного молочка и иди ложись в кровать.

Она протянула ему стакан, доверху заполненный теплым ароматным молоком. Омен с удовольствием его выпил, и медленно, точно старичок, побрел к кровати. Но сон неожиданно исчез. Мальчик вертелся и так, и эдак, пытаясь умоститься поудобнее, но все было зря. Отчаявшись, он решил выйти на улицу, надеясь, что там усталость обрушится на него с новой силой.

Очутившись на крыльце, Омен потрясенно замер: у него над головой раскинулось бескрайнее небо, заполненное тысячами звезд. Нет, конечно, их было гораздо больше, но пока это было самое огромное число, которое знал мальчик. Большие и маленькие, и почти совсем незаметные звезды сияли над головой, утягивая Омена в свой бездонный звездный колодец.

— Омен, мальчик мой, — донеслось со стороны лавки, скрытой от глаз большим смородиновым кустом. — Ты почему не спишь?

— Не спится. — Омен подошел ближе к бабушке и уловил терпкий запах табака. Значит, не ему одному.

— Садись тогда рядом.

Женщина подвинулась, освобождая место. Омен прижался к ее боку. Откуда-то из темноты на край лавки выскочил большой дымчатый кот и требовательно мяукнул, ткнувшись пушистым лбом в руку мальчика. Огонек от сигареты казался зачарованному Омену еще одной звездочкой, а бабушка, словно почувствовав его настроение, неторопливо начала рассказывать об известных созвездиях, подкрепляя свои слова самыми наглядными иллюстрациями.

— Воон там видишь семь ярких звезд? Это Большая Медведица или Большой Ковш. Второе название созвездие получило потому, что и вправду напоминает черпак с ручкой. Присмотрись. А вон, дальше по линии находится самая яркая звезда…

Рассказ лился так плавно и убаюкивающе, что незаметно для себя Омен уснул. Но даже во сне он продолжал слышать голос бабушки и видеть ее перед собой. Постепенно ее облик растворялся среди мерцающих звезд, пока не стало казаться, что это они говорят с ним.

Омен проснулся в своей кровати, в тысяче километров от почти уже заброшенного села и на десять лет старше. Это были его первые и последние каникулы, проведенные вместе с бабушкой. Ровно через восемь месяцев первого мая она умерла в больнице от инсульта. Парень еще долго лежал в кровати, вспоминая, скрытые в глубинах памяти события того необычного лета, свою волшебную рыбку — Арчибальда, пушистого Дымка, верного друга Марка, походы в лес и на речку и сладкие арбузы в конце августа…

— Какие же длинные тогда были дни! — Воскликнул Омен, а потом, неожиданно для себя, заплакал.

Омен и город толстяков

— Жир-трест, сатана,

Два удара и хана! Этой веселой песенкой Омен вместе со своей компанией почти каждое утро встречали в классе Каролину — тихую и забитую толстушку. Она словно бы не замечала обидчиков, молча проходила мимо них и садилась на свое место, в самом конце ряда, у мусорной корзины. Только кончики ушей вспыхивали ярко-красным. Иногда на уроках кто-нибудь, из той же компашки, втихаря поворачивался и бросал в нее смятыми в комок бумажками. На замечания учителя задира с абсолютно честными глазами отвечал, что целился в корзину. Особенно одноклассницу гнобил Омен, который считал, что любая девушка по умолчанию должна быть изящной и стройной красоткой. Все остальные — мусор.

Вот и сегодня он нагло втиснулся впереди нее в очереди за столовской пиццей, ощутимо приложив толстушку плечом. Как всегда, Каролина смолчала, только низко опустила голову. Но Омена, казалось, это разозлило еще больше. Он вертелся и так и эдак, пытаясь задеть девушку, и наконец изо всей силы наступил ей на ногу. Каролина тихо ойкнула и, зажав рот рукой, выбежала из очереди.

— Не снеси людей, корова! — Крикнул Омен ей вслед.

************************************************************************************************

— Родители должны свалить к бабке в деревню. На выходных устраиваем пати у…

— Смотри, — Омен нетерпеливо прервал разглагольствования Дэна, дернув того за рукав. — Кто это соизволил посетить физру.

— Пидар очкастый. — Дэнни брезгливо сплюнул в угол раздевалки, уставившись на высокого и тонкого как спичка парня, который переступил порог помещения.

— Добро пожаловать, Ромашечка. — Омен уже был на полпути к двери, радушно улыбаясь, точно видя давно потерянного родственника.

— Эээ, привет. — Боязливо попятился тот.

— Нехорошо забывать старых друзей. — Теперь уже зловеще продолжал улыбаться Омен. — Кто на последней контроше не дал мне вариант списать? Ты, гнида очкастая! Думал, я забуду? Заболел внезапно? Ничего, я подождал. Теперь пришло время расплачиваться за ошибки.

Он уже занес было руку над несчастным дрожащим парнем, исступленно прикрывающим очки, как в раздевалку вошел тренер — поторопить опаздывающих ребят.

— Что это тут творится? — Строго гаркнул он. — Все драки за пределами школы.

— Учтем, босс. — Омен козырнул учителю и проходя мимо Рома, шепнул. — А с тобой на перемене побеседуем.

Ведя мяч к кольцу, Омен вспомнил, что когда-то давным-давно, так давно, словно это было в прошлой жизни, они с Ромом считались хорошими приятелями. И ведь и вправду он был клевым и веселым пацаном. «А все пока не начал носить эти ботанские очки» — заключил Омен и со злостью забросил мяч в корзину.

************************************************************************************************

Этой ночью парень никак не мог уснуть. Под одеялом было удушающе жарко, но стоило лишь немного раскрыться, высунуть ногу или руки, как они тут же замерзали и превращались в ледышки. Сон пришел только под утро, навалившись на парня большим оранжевым шестиугольником. Омен обреченно вздохнул и погрузился в его глубины.

Проснувшись, он обнаружил себя лежащим на густой изумрудной траве, которая приятно пахла свежестью. Вдали в ложбинке виднелись аккуратные домики, а за спиной шумел лес. Людей видно не было, поэтому Омен попытался сам разгадать коварную загадку сна. Ясно было только одно: ничего хорошего от него ждать не приходится. Но и плохого тоже не было… пока что.

Внезапно со стороны домиков показалась человеческая фигура, которая направилась в сторону Омена. «Здоровый дядька» отметил для себя мальчик. Но когда человек подошел ближе, он понял, что ошибся. Навстречу ему шел пацан ненамного старше, а то и одних лет с Оменом. Но огромный рост, под два метра, и небольшая упитанность делали его настоящим великаном.

Здоровяк шел, смотря куда-то наверх и насвистывая под нос веселую песенку, поэтому Омена он заметил, уже почти наткнувшись на него. А тот из вредности и некоторой робости молчал до последнего. Увидев мальчика прямо у себя под носом, толстячок резко притормозил и отшатнулся назад, но тут же переборол удивление и дружелюбно протянул руку.

— Привет. Я Сэм.

— Привет, Омен. — Омен слегка пожал кончики пальцев незнакомца.

— А ты, вижу, не из этих краев.

— Да, я приехал оттуда. — Омен неопределенно махнул рукой. — Перекантуюсь тут у вас немного.

— Понятно. — Здоровяк с интересом разглядывал прибывшего. Было видно, что ему очень хочется, что-то спросить. Наконец он решился.

— Скажи, а у вас там все такие?

— Какие такие? — Омен недоуменно смотрел на нового знакомого.

— Ну такие… как ты. — Сэм совсем смутился и было видно,что он сожалеет о начатом разговоре.

— Ну да. — Омену тем временем казалось, что его собеседник немного «того». — А у вас что какие-то другие?

— Ну… А где ты остановишься? — Сэм заулыбался, найдя безопасную тему для разговора.

— Пока не знаю. — Деланно зевнул парень. — Осмотреться надо. Да и вообще…

— Хочешь, пойдем к нам? — Толстяк оживился еще больше. — Мама с папой будут рады.

Омен растерянно огляделся, но достойной альтернативы не обнаружил.

— Хорошо, пошли.

Вместе с толстячком они направились к небольшому городку, где тот проживал. Приближаясь к нему, Омен заметил, что домики не такие уж и маленькие, а вполне себе солидные, двухэтажные. Яркие детские площадки возле каждого из них и большое количество зеленых деревьев дополняли идиллическую картину. Впечатление портили лишь два больших валуна грязно-землистого цвета, застывшие у ближайшего дома. Однако чем больше сокращалось расстояние, тем более странными они казались. А вскоре Омен с изумлением обнаружил, что камни не стоят на месте, а медленно движутся им навстречу.

Внезапно Сэм радостно замахал руками.

— Мама! Папа! — Весело закричал он. — Я веду к нам гостя!

И тут Омен наконец-то рассмотрел, что перед ним были не валуны, а два огромных человека, чьи жирные бесформенные туши, наряженные в серо-зеленые балахоны, издали и вправду напоминали камни, поросшие мхом. Головы было почти не различить: настолько маленькими и незаметными казались они на туловище, почти лишенном шеи. «Да в них же больше 200 килограмм веса» с отвращением подумал мальчик.

Встреча с колобками произошла всего в нескольких метрах от окраины города, но они ужасно запыхались и вспотели, будто бы пробежали целый марафон. Разглядев вблизи их дрожащие телеса, образовавшие на животе огромные складки, маленькие свиные глазки, заплывшие жиром и сальную пористую кожу, Омен не смог сдержаться.

— Какие же у тебя родители жи…

Но слова застряли у него в горле, когда из города к ним начали приближаться другие его жители. Десятки, сотни бочкообразных толстяков встали перед мальчиками, образовав полукруг. И более уродливого зрелища Омен ни разу до этого не видел.

Хотя он и замечал на себе недоуменные и любопытные взгляды, приняли его радушно, и приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не кривиться, сжимая в рукопожатии липкие сарделькобразные пальцы. Ужасающая толпа проводила Омена до самого Сэмового дома и наконец распалась, оставив в воздухе едкий запах пота.

— Сейчас будем обедать. — Трубно прогудела мать Сэма, ставя на стол четыре котелка, похожие больше на средних размеров ведра.

Каждый из них она заполнила более чем на три четверти жирной маслянистой кашей, шлепнула поверх нее по шесть котлет и обильно залила их густым соусом. Омен во все глаза смотрел на свою порцию, прикидывая, сколько голодных африканских детей этим можно было бы накормить.

Толстяки с трудом уселись за стол и в унисон прогудели

— Приятного аппетита.

После, не сговариваясь, они одновременно начали жрать, потому что словом «обедать» это действие назвать было трудно. Котлеты исчезали в их ртах с завидной скоростью, а ложки, наполненные доверху, не помещались во рту, поэтому остатки каши они шумно втягивали в себя, чавкая и сопя. Никто даже и не подумал спросить Омена, откуда он взялся и сколько собирается пробыть у них. Только заканчивая вышкребать котелок мать Сэма буркнула, что следующий прием пищи через два часа, но мальчики могут взять с собой в комнату блюдо с пирожными. Потом она взглянула на котелок Омена и горестно покачала головой: мальчик съел только две котлеты и совсем немного каши. Сэм справился с более чем половиной своей порции, но также был удостоен тяжелого вздоха. Женщина тяжело поднялась и достала из хлебницы батон. Разрезав его пополам, она щедро намазала каждую половинку толстым слоем сливочного сыра и положила наверх ломти ветчины сантиметровой толщины. Вручив импровизированные бутерброды оторопевшему Омену, она сунула в руки сына большой поднос с песочными корзинками, заполненными желтым масляным кремом и украшенными засахаренными вишнями, и устало махнула рукой в сторону лестницы, которая вела на второй этаж. Сэм понял намек и шепнул Омену.

— Пойдем наверх.

На втором этаже располагалась просторная и светлая комната Сэма. В углу стояла двухэтажная кровать в виде пиратского корабля, напротив нее находился платяной шкаф, украшенный большим зеркалом. Пол покрывал белый пуховый ковер, а стены были от души украшены плакатами самых разных форм и размеров. Объединяло их одно: толстяки, толстяки, толстяки. От такого количества людей, страдающих лишним весом, у Омена зарябило в глазах и, бросив бутерброды на стол, он плюхнулся на кровать, стараясь смотреть исключительно в окно. Сэм тихонько присел рядом. Пружины матраса отозвались жалобным звоном.

— Что за странный у вас город такой? — Спросил Омен, не оборачиваясь.

Сэм вздохнул и принялся жаловаться на жизнь.

Как оказалось, в их городе быть толстым значило быть достойным гражданином и любимчиком общества. Популярность и почет пропорционально зависели от индекса массы тела. С рождения младенцев пичкали исключительно жирной и вредной едой, совали сладости и ежедневно покупали мороженое. Младенцы превращались в пухлых и неповоротливых подростков, а те в свою очередь становились бочкообразными громилами, подобно родителям Сэма. Только у него самого никак не получалось потолстеть. Вес как застыл на отметке 99 кг, так и не двигался с места, что бы мальчик не ел. Отсутствие третьего подбородка и круга жира на животе изрядно портило жизнь мальчику, заставляя его чувствовать себя неполноценным. Нет, его никто не обижал и друзья делали вид, что не замечают эту, так сказать, несовершенность, но из-за маленького веса он даже не мог играть в их национальную забаву под названием «Не дай лифту поехать». А главное, Сэм совсем понизил голос: ни одна девушка не соглашается пойти с ним на свидание, пока он не наберет хотя бы 30 кг. Именно поэтому с утра он направился в лес, чтобы найти мед диких пчел, как говорят, очень питательный и калорийный. Но встреча с Оменом заставила парня изменить планы.

Омен слушал, изо всех сил стараясь сохранить печальное и понимающее лицо. Но когда Сэм максимально тактично спросил его, как ему живется с таким маленьким весом, не выдержал и зарылся лицом в подушку, пытаясь сдержать подступивший смех. Толстяк, добрая душа, испугался, что расстроил его своим вопросом и принялся горячо извиняться.

— Забей. — Омен поднялся и вытер горевшее лицо. — У нас наоборот в моде быть худыми. ЗОЖ там, все дела. Ну правильное питание и спорт, — объяснил он, увидев недоуменное лицо Сэма.

— Надо же. Бедняга. — Искренне расстроился тот. — Ну ничего здесь ты можешь забыть о своем зоже и кушать сколько влезет. Мама будет очень рада.

Словно в ответ на его слова, снизу донеслось.

— Мальчики, пора есть.

С того времени, как Омен впервые вступил в город толстяков, прошел уже месяц. Мальчик набрал 10 кг и практически перестал удивляться габаритам местных жителей. Да и ежедневное меню больше не смущало, напротив, он обнаружил, что с нетерпением ждет каждого приема пищи. На второй неделе пребывания в городе со скуки Омен отправился в школу, где учился его новый друг, и очень удивился царящим в ней порядкам. Во-первых, учителя относились к своим подопечным максимально мягко и практически ничего не задавали на дом. Да и, признаться на уроках тоже особенно не требовали работать. Во-вторых, здесь не было изгоев: все дети хорошо общались между собой, большими компаниями ходили в пиццерию или кино. За три недели Омен не услышал в школьных коридорах ни малейшего ругательства или обидного прозвища. Да и его самого, несмотря на огромное (в отрицательном смысле) отличие от остальных, приняли сразу же и всегда звали поучаствовать в тех или иных развлечениях. И только в основной забаве «Не дай лифту поехать» ни он, ни Сэм не могли участвовать: попросту не хватало веса.

Так, в спокойной жизни, положенной на алтарь сытной и вкусной еды, незаметно пробежало еще три месяца. Омен поправился еще на 40 кг и стал намного толще Сэма, вес которого никак не мог перешагнуть трехцифровую отметку. Теперь он мог приглашать на свидание девушек и даже участвовать во всеми любимой игре, оставляя друга скучать в одиночестве на скамейке. Внешне ничего не изменилось: они ходили вместе в школу и обратно, сидели за соседними партами и могли полночи болтать и фантазировать. Но все чаще Омен стал обращаться с другом с некоторой долей превосходства. Он мог перебить его во время диалога с приятелями, «не замечать» во время совместных походов всей компанией в ТРЦ и небрежно отмахнуться от предложения работать вместе над проектом или уроками. Сэм чувствовал пренебрежительное отношение к себе, но никогда не мог прямо уличить в этом Омена.

Остаточный раскол дружбы произошел, когда в их классе появилась новая девочка. Вместе с родителями она переехала из западной части города на север и перешла в новую школу прямо посреди учебного года. Девушка была воплощенным идеалом, принятых в городке стандартов красоты: вес под 150 кг, густые черные волосы ниже талии, по-детски пухлые щеки с милыми ямочками и большие синие глаза. Увидев ее впервые Омен сразу решил, что будет с ней встречаться, но вот беда — Сэму она тоже очень понравилась.

— Ну ты ведь понимаешь, что у тебя никаких шансов? — Бросил Омен приятелю, когда красавица проплыла мимо них на перемене и Сэм застыл, провожая ее влюбленным взглядом.

Но робкий и застенчивый здоровяк едва ли не впервые в жизни взбунтовался.

— Откуда тебе знать. Я верю, что тоже ей понравлюсь. А ты, как друг, мог бы и поддержать меня. Выпалив это оторопевшему Омену в лицо он развернулся и пошел в противоположную от класса сторону.

— Тоже мне, Казанова. — Фыркнул Омен и покрутил пальцем у виска.

На последнем уроке Сэм не появился.

После этого короткого разговора мальчики почти перестали общаться. Как и раньше они жили в одной комнате и отправлялись в школу вместе, но за ее вратами их пути расходились. У каждого были свои приятели и интересы, а после уроков, когда Омен предпочитал развлекаться, Сэм отправлялся в библиотеку. Что удивительно, Омену так ни разу не удалось пересечься с новенькой после школы: где проводила свободное время она — было неизвестно. Да и в школе все никак не находилось подходящего предлога пообщаться. Но наконец-то он появился.

Ежегодно в последний день зимы в школе устраивался Большой весенний бал. Праздник длился в течение суток и представлял собой один большой и бесконечный прием пищи, протекающий в музыкальном сопровождении самых известных групп города. Изредка поглощение еды прерывалось медленными танцами, для быстрых было слишком тяжело двигаться, и торжественными речами директора и учителей. К балу начинали готовиться заранее: за месяц до торжества в актовом зале расставляли столы, обустраивали сцену и танцпол; домохозяйки искали новые рецепты и тренировались в выпечке: каждая хотела, чтобы ее блюдо украсило праздничный стол; подростки тащили родителей в торговый центр для поиска нарядного платья или костюма, и только ученики младших и средних классов горестно вздыхали, глядя на эту суету — на праздник могли попасть лишь дети 14+ лет. И, конечно же, почетнее всего было прийти на Бал с парой. В преддверии праздника в школе то тут, то там можно было увидеть пунцовых шепчущихся подростков. Довольные улыбки означали, что сложилась еще одна парочка. А вот те, кому отказали, тут же поникали и прятали глаза от своих друзей.

Естественно, Омен знал, кого он пригласит на праздник,и ни капли не сомневался в своем успехе. На перемене он решительно направился к новенькой.

— Привет, — с фирменной Оменовской улыбочкой произнес мальчик.

— Привет. — Девушка робко подняла на него глаза, обрамленные пышными черными ресницами.

— Пойдешь со мной на бал?

— Ты извини…

Омен недоуменно вскинул брови.

— Извини. — Еще раз повторила красавица. — Я уже дала согласие другому парню.

— Ну так в чем проблема? Откажи ему. — Омену было сложно понять, как ему могли предпочесть кого-то другого. — Я ведь тебя приглашаю.

Девушка натужно засмеялась.

— Но я хочу с ним пойти и очень рада, что он меня позвал… — Она осеклась, увидев вспыхнувшие глаза Омена. — Уверена что много девушек захотят с тобой пойти.

— Это уж точно! — Разозленный Омен отправился прочь.

«Как, ну как им можно было пренебречь? И что это за мачо ее пригласил? Ну наверняка Алекс. Только у него рекордный для одиннадцатого класса вес — 156 кг. И все равно дура» . Только такими мыслями Омен смог хоть кое-как успокоить себя. В расстроенных чувствах он пригласил на праздник первую попавшуюся девчонку и даже ее быстрое и радостное согласие никак не подняло настроение.

Дома приемная семья встретила мальчика необычным оживлением. На диване гостинной присутствовал даже обычно торчащий в компьютере отец. Сбоку от него сидел нахмуренный Сэм. Увидев Омена, мамаша всплеснула руками.

— Ну наконец-то! Только тебя и ждем!

— А что случилось? — Пробурчал парень, еще не отошедший от неожиданного отказа.

— Идем выбирать вам костюмы на праздник! — Женщина просто лучилась счастьем. Но тут она бросила взгляд на сына и мгновенно нахмурилась. — Вот только Сэму вряд ли найдем такого маленького размера. Придется, видимо, перешивать.

— Отстань, ма. — Сэм гневно вскочил на ноги. — Я же сказал,не надо мне ничего выбирать, папин перешьем. У него есть много хороших, в которые он уже не влазит.

— А что, мать, — отец Сэма посмотрел на жену, — может, и прав парень. Да и деньги сэкономим.

— Думаешь? — Толстуха растерянно сжимала в руках сумочку. — Ну тогда идите выберите костюм и отнесите его мадам Ружо, пусть перешьет. А мы с Оменом пока по магазинам. Справитесь?

— Не вопрос. — Облегченно буркнул Сэм.

Омен раскрыл было рот, пытаясь что-то возразить.

— Ну уж нет. — Мать Сэма воинственно пресекла этот жест. — Ты меня этого удовольствия не лишишь. Пойдем скорее!

И схватив мальчика за руку, она потащила его на стоянку такси.

Через самые долгие три часа в жизни Омен стал обладателем роскошного черного костюма с серебряными запонками.

— Сидит как влитой. — Умилялась продавщица, картинно прижав руки к пухлым щекам.

— Берем. — Смахнула слезу и мама Сэма.

В придачу к основной покупке она приобрела Омену пару лаковых туфель, светло-голубую рубашку и даже кружевной платочек в карман пиджака. Нагруженные покупками они вернули домой уже под вечер и обнаружили в гостиной Сэма, крутящегося у зеркала в своей «обновке». Отец как всегда сидел за компом. Увидев маму и Омена, мальчик смутился и попытался подняться в свою комнату, но женщина остановила его.

— Дай хоть посмотреть. Ну да, это действительно лучший вариант. Не думаю, что новый костюм смотрелся бы лучше, если его перешить.

Коричневый костюм и вправду смотрелся весьма сносно, но Омен не преминул одарить бывшего друга ехидной улыбкой, после чего демонстративно достал элегантный пиджак из пакета и накинул на плечи. Сэм совсем смутился и тихонько покинул комнату, пока его мать снова принялась восхищаться покупкой.

День вечеринки наступил незаметно. Еще только вчера все, не покладая рук, готовились, а сегодня уже пришло время наряжаться и выезжать к школе, чтобы провести там самые важные сутки в году. Празднование начиналось в десять утра и последующие 24 часа школа была закрыта для посещения. Для родителей старшеклассников этот день и еще два после него тоже считались отдыхом. Уставшие от обильной еды, танцев и общения дети отсыпались в своих комнатах, а матери семейств оставляли бесконечное приготовление еды и тащили своих супругов в рестораны и кино.

В это утро мать Сэма долго махала парням из крыльца. Когда наконец она скрылась за дверями дома, Сэм неожиданно твердо заявил:

— Я поеду за своей девушкой, встретимся внутри.

Омен захохотал.

— Ты? За своей кем? Девушкой? Да кто на тебя вообще мог посмотреть? Разве что из жалости.

Сэм побагровел как свекла, но лишь молча развернулся и потопал к стоянке такси.

Омен же решил пройтись к школе пешком, благо, она находилась всего в паре кварталов от их дома. За своей парой он заезжать не собирался, еще чего: достаточно, что он встретит ее на крыльце. Но так получилось, что девушка сама его встретила; видно было, что она уже сильно замерзла, но, увидев парня, радостно заулыбалась, бросилась навстречу и подхватила его под руку.

— А я тебя тут уже двадцать минут жду. Мы с мамой такое классное платье нашли. Отпад! Сейчас сам увидишь.

Омен рассеянно кивал, почти не вслушиваясь в ее слова. Против воли он искал в толпе красавицу-новенькую: уж очень хотелось увидеть, кто тот мачо, что завоевал ее внимание. И наконец он увидел. Девушка спокойно прохаживалась по залу, держа за руку… СЭМА! Парочка то и дело останавливалась у богато накрытых столов, с которых новенькая брала канапе и ягоды винограда и кормила ими парня. Сэм блаженно жмурился и, кажется, впервые за всю жизнь был так счастлив.

Не отдавая себе отчета, Омен потащил свою девушку ближе к довольной парочке.

— Ты проголодался? — Растрогалась она.

Не отвечая парень пристроился к соседнему от Сэма и его девушки столику. Он даже взял в руки бутерброд, но жевать не спешил, настолько внимательно следил за тем, тем, что происходит слева. Тем временем, к Сэму подошел староста класса и одобрительно присвистнул, увидев его пару.

— Ребята, так вы теперь вместе? Поздравляю! Но в школе вы не очень-то общались между собой.

— Нас библиотека познакомила. — Счастливо улыбнулся Сэм.

— Да. — Вмешалась в разговор девушка. — Сэмми был единственным из нашего класса, кто туда ходил. Еще и книги всегда выбирал большие, толстые. Мне стало жутко интересно, что он читает. Так и разговорились. Потом оказалось, что у нас много общего.

— Искренне рад за вас, ребята! Вы замечательно смотритесь вместе.

Макс дал «пять» Сэму и новенькой и, насвистывая, отправился дальше приветствовать знакомых и наблюдать за порядком. Омен же просто взбесился, услышав такую банальную историю знакомства. Он заметил, что Сэм с девушкой собираются протиснуться ближе к сцене и не выдержал.

— Эй, ты макаронина на ножках!

Сэм удивленно оглянулся.

— Да, я к тебе обращаюсь, глист ходячий. Видали урода? Тощий, как колода. — Омен противно засмеялся.

Со стороны толпы кое-где послышались одинокие смешки, но большинство присутствующих недовольно зароптало. Оскорбления и насмешки в их городе казались чем-то диким.

— Как ты смеешь? — Разозленная новенькая выступила наперед. — Да он в тысячу раз лучше, чем ты! И совсем не худой!

— Худой и бессильный с мордою дебильной! — Завелся Омен, придумывая все новые дразнилки. — Думаешь, ты ей нравишься? — Он кивнул в сторону красавицы. — Да она тебя просто пожалела! Все вокруг тебя жалеют, образину худую. Ты ведь не такой как все и никогда не впишешься в наше общество. Ху-дой! Ху-дой! Ху-дой!

— Ху-дой! Ху-дой! Ху-дой! — Подхватили сначала единицы, а после все новые и новые люди.

Сэм залился краской, быстро прошептал что-то на ухо своей даме и бросился к выходу. Девушка расплакалась и побежала следом, но ей, довольно-таки неповоротливой, было сложно угнаться за юрким парнем, просочившемся сквозь толпу. Скандирование вмиг прекратилось, большинство молодых людей были довольно смущены, и только Омен все никак не мог остановиться и продолжал выкрикивать:

— Ху-дой! Ху-дой!

Тут наконец-то в центр круга пробился директор. Запыхавшийся, вспотевший, что было немудрено при его 160 килограммах, он был невероятно зол.

— Всем заткнуться! — Рявкнул мужчина, и Омен тут же замолчал. — Так, ты, — он выхватил первого попавшегося парня из толпы, — говори, что тут произошло.

Волнуясь и спеша, подросток принялся рассказывать. Когда он закончил, повисла гнетущая тишина. Директор повернулся к Омену и ледяным голосов припечатал:

— Вон отсюда! — Потом обратился к остальным. — Те, кто кричал «Худой» не лучше, чем этот приблуда, но у вас есть шанс исправиться. Сейчас все вместе идем искать Сэма. И пока не найдем его, о празднике можете забыть. Надеюсь, с ним все хорошо.

— Он сказал, что не достоин меня. — Горько плакала новенькая. — Но ведь он мне вправду очень нравится!

— Пойдем, милая, — взгляд директора потеплел. — Выпьешь валерьянки, а когда мы найдем Сэма, все ему объяснишь.

Толпа медленно расходилась. Старшеклассники и учителя спешили обыскать окрестности и успокоить незаслуженно обиженного мальчика. Вскоре Омен остался совсем один. Никто не сказал ему и слова. «Надо посмотреть дома» решил он. «Скорее всего, Сэм там. Помирюсь с ним и все снова будет хорошо». Смутно парень начал ощущать за собой вину и хотел, чтобы эта ситуация побыстрее закончилась.

Он вышел из дверей школы и побежал в направлении к дому, но излишний вес заставил сначала перейти на быстрый шаг, а после и вовсе остановиться. В течение десяти минут Омен старался отдышаться, наконец, пусть и медленно, но он смог продолжить свой путь. Дом встретил мальчика тишиной и пустотой.

— Сэм! — Позвал он на пороге, но уже и так понимал, что друга там нет. — Сэм! — Охая, Омен взобрался на второй этаж и открыл дверь комнаты. — Ты здесь?

Комната была безлюдна. Только занавески тихонько шевелились от ветра. Тревога и чувство вины возрастали. Чертыхаясь, Омен спустился и снова вышел на улицу.

То тут, то там с максимальной быстротой для своей комплекции слонялись озабоченные люди, выкрикивая:

— Сэм. Отзовись. Ты где, Сэм!

А со двора уже спешили встревоженные родители мальчика.

— Омен, — окружили они своего гостя. — Что случилось, ты ведь был там? Где Сэм?

Парень понял, что отец и мать Сэма еще не знают о его роли в этой истории.

— Произошло какое-то недоразумение. — Поспешно сказал он. — Дома его нет, я уже смотрел.

Родители недоверчиво посмотрели на Омена, но лишь кивнули и поспешили на поиски, не приглашая мальчика присоединиться. Он же в свою очередь отправился в другую сторону. Теперь он уж точно хотел раньше всех найти друга и попросить у него прощения. Да, Омен был очень перед ним виноват и готов на все, лишь бы исправить то, что произошло. Даже пусть все жители города посмеются над ним: он всё стерпит.

День уже перевалил за полдень и вместо веселого праздника обернулся настоящим кошмаром. Омен осматривал улочки одну за другой, избегая поисковых групп. Наконец он устало сел на чье-то крыльцо. Сэм как сквозь землю провалился. И тут он вспомнил, где впервые повстречал мальчика, и снова вскочил на ноги. Ну точно, нужно посмотреть возле леса: расстроенному человеку, скорее всего, хочется побыть вдали от всех.

Но и за чертой города Омену не удалось найти друга. Он звал его так усердно, что охрип и в конце концов полностью обессиленный кулем рухнул в траву. Острое чувство вины в ту же минуту сжало его сердце, но усталость оказалась сильнее, и через несколько мгновений мальчик забылся тревожным сном.

— Омен! Ты снова забыл включить будильник? Вставай, а то в школу опоздаешь!

— Что? — Омен скинул из головы одеяло и зажмурился от яркого солнца, заливающего комнату. — А Сэма уже нашли?

— Какого еще Сэма? — Стоящая в дверях мать неодобрительно покачала головой. — Опять своих ужастиков пересмотрел? Поднимайся скорее!

Омен вспомнил, что это был только сон, но чувство вины от этого отчего-то только усилилось. Он вяло поднялся из постели и даже не забыл ее застелить. Задумчиво позавтракал, также задумчиво направился в школу, безразлично кивнул друзьям и уселся за парту, всем видом показывая, что трогать его ни в коем случае не стоит. Ему было совестно, как никогда в жизни. Пусть это только сон, но в нем он предал своего друга. Он, который всегда ставил дружбу превыше всего, не смог принять отличие товарища от других. Значит, он еще хуже.

Тягостные раздумия Омена прервал хор нестройных голосов:

— Жир-трест, сатана…

— Замолчите! — Вскочил он со своего места. — С сегодняшнего дня мы прекращаем петь эту ерунду. Ее дело, какой она хочет быть.

Приятели недоуменно переглянулись между собой и издевательски заржали.

— Я серьезно. — Громкий голос Омена перекрыл хохот. — И еще — с сегодняшнего дня ты сидишь здесь.

Он взял ошарашенную девушку за руку и подвел ее к свободному месту в середине ряда у окна. Раньше ей ни в какую не разрешали его занимать, тут же тыча со всех сторон ручками, больно дергая за волосы и исподтишка обстреливая жеванными шариками.

— Что с тобой? — Спросила Каролина, глядя на него, как оказалось, невероятно красивыми, синими глазищами.

— Понял, что человек состоит не только из веса.

Под ошеломленными взглядами одноклассников Омен спокойно прошел к своему месту и впервые, после того как он обидел Сэма, ему стало спокойно на душе.

Омен и финальный виток

Родители собирались в театр, и Омен был весьма доволен сложившейся ситуацией. Целый вечер можно спокойно играть в приставку, и никто не будет недовольно зудеть над ухом: «Хватит портить глаза», «Иди делать уроки» и прочую дрянь. В заначке как раз припасены большая пачка чипсов и бутылочка пивка, так что об ужине тоже можно не беспокоиться. В нетерпении он ходил по комнате, то и дело поглядывая на часы. На столе предусмотрительно были разложены книги и тетради, чтобы любящая мама, заглянув в дверь, убедилась, что он вовсю занят домашними заданиями. «Еще целых полтора часа» досадливо простонал мальчик, и тут в дверь робко постучали.

— Да. — Омен удивился, ведь в его семье никто не утруждал себя беспокойством о его личном пространстве. А закрытая щеколда вызывала только лишние обиды и подозрения.

— Сынок, — на пороге стояла непривычно грустная мама с билетами в руках. — Тут такое дело…

— Снова потеряла очки и не можешь рассмотреть номера мест? — Перебил ее Омен. — Давай посмотрю.

— Да нет. — Мать замялась. — Папа оказался занят. Что-то там не так с его предвыборной кампанией. Эсми тоже не может пойти. Вся надежда на тебя. Я так ждала эту премьеру. — Она с просительной улыбкой взглянула на сына.

Тот не обратил никакого внимания на жалобный тон матери и сразу же вспыхнул гневом.

— Почему я, ма? Ты же знаешь, у меня выпускной класс, куча уроков. Да и не люблю я эти все театры. А что если меня увидит кто-то из знакомых? Засмеют же! Сама что ли не можешь сходить?

Омен остановил свою гневную речь, услышав шорох бумаги. Он поднял голову и увидел, что мать медленно рвет билеты.

— Что? Что ты делаешь? — У мальчика внезапно пересохло в горле.

— Ничего. — Мать выглядела необычно рассерженной. — У всех свои дела. Папа вечно занят. Ты меня ненавидишь и стесняешься. Не припомню, когда и выбирались с тобой куда-то вдвоем. Вечно грубишь, хамишь, обзываешь — сил больше нет притворяться, что все нормально. Не таким я тебя хотела воспитать!

И мать, резко развернувшись, вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь.

Омен стоял растерянный и задетый за живое. Было совестно и жалко мать.

— Вот тебе и поиграл, — наконец сказал он в пустоту и поплелся к столу — садиться за уроки.

************************************************************************************************

Почти всю ночь Омен проворочался, мучаясь чувством вины. Лишь под самое утро ему удалось забыться тревожным сном, и почти сразу же на мальчика рухнул огромный черный крест, вдавливая в самые глубины земли.

Омен проснулся, потянулся и тут же застонал от ноющей боли во всем теле. Но лежать было некогда: переполненный пузырь недвусмысленно давал о себе знать. Не обращая внимание на ломоту в пояснице и мелкое дрожание рук, он откинул покрывало и с трудом нашарил тапочки, щурясь от яркого солнца, заливающего комнату. Пол почему-то оказался гораздо ближе, чем раньше, а сама комната безусловно увеличилась в размерах так, что он успел устать, когда наконец открыл двери ванной. Сделав свои дела, Омен открутил кран с холодной водой (ох и тугой, зараза!) и щедро плеснул ею себе в лицо, чтобы прогнать остатки сна. И лишь потом посмотрел в небольшое зеркало над раковиной и тут же испуганно отшатнулся. Еще минуту Омен внимательно изучал свое лицо в отражении, а после — хрипло засмеялся.

— Э-хе-хех, ну надо же, — мелко засмеялся он. — И приснится же такое. Будто я снова шестнадцатилетний и собираюсь весь вечер рубиться в приставку. Уж лет шестьдесят как прошло с той поры, когда меня еще интересовали стрелялки.

Продолжая посмеиваться, он направился к постели. «Это ж надо, забыть, что ему 78 лет, и вот уже как четыре года он живет в доме престарелых (улучшенного типа, на минуточку)». Омен с облегчением вытянулся на удобной кровати и уставился на дверь, терпеливо ожидая медсестру. Она появилась, как всегда, вовремя. Принесла горстку разноцветных таблеток и болезненный, но такой необходимый укол. Вслед за девушкой в комнату проскользнул пушистый котенок. Он молниеносно запрыгнул на кровать и свернулся клубком, довольно урча.

— Ну вот и все свои собрались, — добродушно пробормотал Омен, гладя пушистика.

— Как же свои? — Медсестра энергично встряхнула шприц. — Разве у вас не осталось никого из близких?

«Новенькая еще» подумал старик, внимательно наблюдая за блестящей иглой, которая приближалась к его руке. «Неопытная. Не знает, что такие вопросы здесь не задают».

— Сын есть и внучка,- нехотя пробормотал он и вздрогнул, когда иголка вошла под кожу.

— Больно? — Медсестра испуганно взглянула на него и вытерла ватным тампоном капельку крови, выступившую на месте укола. — Редко навещают, наверное?

— Терпимо. — Омен перехватил тампон и снова прижал его к поврежденной коже. «Точно дурочка. Другие нажалуются, за такие разговоры и уволить могут. Хотя мне-то какое дело». — Ни разу не были с тех пор, как сдали сюда.

Медсестра испуганно ойкнула и залилась краской.

— Извините, — пробормотала она и все последующие манипуляции провела молча.

Когда за ней закрылась дверь, Омен облегченно вздохнул.

— Дурочка неопытная. — Наставительно сказал он, обращаясь к коту. Тот согласно мяукнул. — Ну что, полежим еще немного после лекарств и пойдем завтракать?

Омен поудобнее устроился под одеялом и практически сразу задремал. Котенок переполз на его грудь, немного потоптался, выбирая место поудобнее, широко зевнул и тоже погрузился в глубокий сон.

Омен-старик проснулся от приятного мелодичного звона, сообщающего о начале выдачи завтрака. Вздыхая и кряхтя, он неловко выбрался из постели, потревожив при этом кота, который мохнатой пулей выскочил из кровати и уселся перед закрытой дверью, требовательно мяукая.

— Иду, иду. — Омен кое-как поднялся на ноги и потер ноющую спину. — Надо же, снова проклятый радикулит разыгрался. Наверное, дождь скоро будет.

Он побрел к двери, одновременно пытаясь разгладить на себе длинную, почти до колен, белую рубаху и хоть как-то уложить остатки чуба. Пушистый друг выбежал в приоткрытую щелку, не оглядываясь, и внезапно Омен почувствовал себя глубоко обиженным. Однако он тут же подавил в себе это неприятное ощущение и зашагал по направлению к столовой, откуда доносились приятные запахи.

За столиком уже сидела его извечная компаньонка — леди Ирис (никак иначе она себя называть не разрешала) и что-то тихо выговаривала кудрявой болонке. Увидев соседа, она широко улыбнулась.

— Доброе утро. Как спалось? А что это вы сегодня такие красивые, никак гостей ожидаете?

— Ага, вагон и маленькую тележку сбоку.

Омен сел и потянулся за масленкой. Шутки про посетителей были одним из их с Ирис способов пережить предстоящий одинокий день. Все же не так много в приюте было постояльцев, кого совсем не навещали. Но они со старой леди как раз попадали в эту, весьма малочисленную категорию.

Разговор тек вяло и в основном крутился вокруг погодных тем. Наконец леди Ирис принялась жаловаться на бессонницу, которую не могли излечить даже новомодные препараты.

— Бывает лежу практически до самого рассвета, — грустно сказала она, — думаю о всяком, и ничегошеньки не радует. Только она вот. — И женщина с едва заметной улыбкой кивнула на болонку.

Омен опустил голову. Что он мог сказать, когда и у него бывали такие ночи.

— Ох, разболталась я что-то. — Ирис снова стала прежней — суетливой и оживленной. — Пойду, у меня после обеда еще процедуры.

И, подхватив болонку, дама довольно быстро засеменила к двери.

— Хорошего дня! — Крикнул ей вслед Омен.

Он машинально откусил еще один кусок бутерброда, скривился и отложил его на тарелку. Есть не хотелось. Надо было придумать, как скоротать время: его-то процедуры были назначены аж после обеда. «Пойду на улицу» наконец решил он. «Вдруг Демьян уже вышел, партейку-другую в шахматы перекинемся». Но его планам не суждено было сбыться. В столовую вошла полная медсестра и, близоруко прищурившись, оглядела комнату. Увидев Омена, она активно замахала ему рукой.

— Вот вы где! Пойдемте скорее со мной.

— Что случилось? — Омен не торопился подниматься, предчувствуя одно из очередных, хуже горькой редьки надоевших обследований.

— К вам приехала внучка. — Объявила женщина под внезапно воцарившуюся в столовой тишину.

Пока Омен шел к выходу, десятки глаз следили за ним. Как же, ведь это тот самый старик, которого за пять лет никто ни разу не навестил. Да он и сам не мог поверить своему счастью.

Хрупкий силуэт на лавочке он увидел издалека: благо, с годами зрение не потеряло своей остроты. Но медсестра все же указала рукой в том направлении, будто бы Омен мог ошибиться или не узнать свою дорогую девочку.

— Спасибо. — Он безразлично кивнул в сторону медсестры и тут же, забыв о ее существовании, заторопился вперед по удобной песочной дорожке. Девочка сидела к нему спиной и не видела его приближения. А вот он с трепетом и почти преклонением наблюдал за ее маленькой нахохлившейся фигуркой. Надо же, ей уже двенадцать. Почти подросток. А когда его отправили в приют, внучка только закончила первый класс и, возвратившись из летнего лагеря, обнаружила лишь его пустую комнату. Внезапно он замер, испугавшись: что он ей скажет? как она его нашла? может, она его ненавидит, как и сын? Он не был готов к такой правде и уже почти решился незаметно уйти, но тут девочка обернулась и посмотрела прямо на него.

— Кристина… — Омен, казалось, прирос к месту. — Какая же ты стала.

Внучка была поразительно похожа на неверного сына: те же глаза, лоб, прерывистые быстрые движения. Только волосы, вопреки родителям-брюнетам, оставались светлыми, типично Оменовскими. Хотя, может она их уже давно красит. Он совсем не разбирался в этих подростковых заморочках.

— Дедушка. — Девочка сползла с лавки и уставилась на старика. — Дедушка! — Она внезапно бросилась к нему и крепко обняла, бормоча, — я так за тобой скучала.

— Солнышко мое. — Омен зажмурил глаза, пытаясь остановить набежавшие слезы.

Не размыкая объятий, они направились к лавке и даже там остались сидеть, тесно прижавшись друг к другу. Одной рукой Омен гладил девочку по голове, а второй крепко держал ее маленькую ручку, словно боясь, что внучка исчезнет.

— Как ты сюда попала? — Наконец спросил он.

— Подсмотрела адрес на папиных квитанциях, — громко шмыгнув носом, ответила девочка.

— Но ведь это же так далеко от дома… — Омен запнулся На самом деле он не знал, где находится его приют. Ясно было только, что на юге: деревья в приютовском саду плодоносили почти круглый год.

— Не так уж и далеко. — Серьезно возразила Кристина. — Всего в трех часах езды.

— Но как же ты… одна? И где ты взяла деньги на дорогу?

— Дедушка, — тон внучки стал снисходительным. — Папа мне уже давно дает карманные деньги. Но я приехала сюда говорить не об этом. Скажи, почему ты больше не хочешь с нами жить?

Омен ошарашенно посмотрел на нее.

— Это папа так сказал? — Стараясь не выдать свое удивление, осторожно спросил он.

— Да. — Внучка уморительно нахмурила лобик. — Он сказал, что тебе у нас было неуютно и комната маленькая, вот ты и переехал в большой дом, где за тобой хорошо ухаживают. Он сказал, что очень просил тебя остаться, — глаза девочки наполнились слезами, — но ты не захотел даже подождать меня, чтобы попрощаться.

Омен тяжело вздохнул. Для своих двенадцати девочка была поразительно наивной и к тому же слепо верила отцу. Против воли он снова вспомнил тот печальный августовский день.

Тогда стояла невыносимая жара, и уже с утра у Омена скакнуло давление до рекордных 170:101. Он принял таблетку и теперь сидел в кресле-качалке у распахнутого окна. Кондиционер в комнате отсутствовал: сын напрочь отказался от дополнительных расходов, даже в счет его пенсии.

— Лето короткое, скоро закончится. Потерпишь. — Только и сказал он.

В их местности действительно лето не отличалось особой продолжительностью. Зато успевало измучить людей спертым от духоты воздухом, полнейшим отсутствием ветра и раскаленным асфальтом. Зима тоже не отставала, хоть и длилась гораздо дольше. И почти половину этого срока на улице стояли тридцатиградусные морозы. В это время Омен страдал от холода, кутаясь сразу в несколько старых одеял. Переносной камин также был недозволенной роскошью.

Но до холодов было еще далеко, а столбик термометра показывал все 37 градусов и это в 11 утра. Омен решил, что еще немного передохнет а после отправится к холодильнику, вдруг там найдется что-то освежающее, но тут дверь в комнату распахнулась, и без стука вошел сын.

— Нашел отличный вариант для тебя. — Не тратя время на приветствие, начал он. — Приют с закрытой территорией, на морском побережье, питание 3 раза в сутки, все необходимые процедуры.

— Но… как же? — Омен был так ошеломлен неожиданной новостью, что вопросы в его голове разбежались, словно тараканы.

— Некогда говорить. На улице уже ждет такси. Давай собирать вещи.

Сын достал из-за двери два огромных чемодана, раскрыл шкаф и принялся запихивать в них как попало вещи, не заботясь о порядке и аккуратности.

Омен лишь покачал головой, и когда пожитки были наконец укладены, лишь покорно побрел за сыном, даже не пытаясь возражать. Последний погрузил чемоданы в машину и открыл перед отцом дверцу.

— Даже с внучкой не дашь попрощаться? — Хрипло спросил Омен.

— Нет. — Отрезал сын. — Незачем ей лишние расстройства.

Он быстро обнял отца и, не оглядываясь, пошел в дом. А Омен отправился на свое новое место жительства. Сын не обманул: санаторий и вправду был повышенной комфортности, вот только для него он ощущался, как привилегированная могила.

Он вырвался из тягостных воспоминаний и посмотрел на девочку, которая терпеливо ждала.

— Ты знаешь, что такое приют для стариков? — Спросил он у нее.

— Конечно. — Кристина уверенно кивнула. — Это жуткое место, где держат стареньких людей. На окнах там решетки, на дверях — толстые железные замки. Они сидят там взаперти и кушают только испорченную пищу, да и то не всегда. А кто не слушается, тех бьют палками. — Она перевела дух. — В такой приют ты отдал своего папу, моего прадедушку.

— Кто тебе такое сказал? — От неожиданности поперхнулся Омен.

— Папа, — серьезно ответила девочка.

Ничего не ответив, Омен снова погрузился в мир воспоминаний.

Да уж, сыном он был неважным. Постоянно грубил матери и ни во что ее не ставил, хотя и по-своему любил. Отца уважал и немного боялся, но почти никогда не видел дома, так что редкие попытки воспитания практически ни на что не повлияли. В 17 лет Омен поступил в университет, самый далекий из всех возможных, и полностью забил на родителей. Дома появлялся в лучшем случае раз в полгода, да и то надолго не задерживался: поспать, поесть и погулять с бывшими однокашниками. Даже не обратил внимания на изможденный вид матери и на то, что она перестала читать ему нравоучения и пытаться поговорить по душам, превратившись в неслышимую тень. А потом стало поздно… Когда он заканчивал последний курс, на емейл пришло письмо «Мать умерла, похороны в воскресенье. Отец». Омен примчался домой как раз к началу скорбной церемонии. Отец лишь молча кивнул ему и сразу после похорон заперся в своем кабинете. Сестра тоже не была особо приветлива, видимо, так и не простив, что после ее свадьбы он не ответил ни на одно из писем. Омен уехал на следующий день, чувствуя себя лишним в родном доме. Уехал, как оказалось, на долгие пятнадцать лет.

За это время он успел жениться, обзавестись перспективной работой и приличным домом практически в самом центре города. Когда родился сын, Омен почувствовал себя почти счастливым. Долгое время он пытался наладить связь с отцом: писал ему длинные письма на емейл, в которых подробно рассказывал о своей жизни, выслал фотографии внука, звал в гости. Но на все это получал лишь короткие ответы. что все нормально и нечего старику срываться с места. Похоже, отца полностью устраивала его одинокая жизнь. Постепенно Омен перестал ему писать и ограничивался лишь короткими поздравлениями на День рождения и Новый год.

В один из хмурых осенних дней на его телефон поступил звонок с неизвестного номера. Омен с опаской взял трубку. Оказалось, сестра. «Отец сломал шейку бедра», сказала она, «я больше не могу с ним оставаться и перевезти к себе тоже не могу».

Омен поговорил с сыном, который на тот момент заканчивал девятый класс (жена уже два года как умерла), собрал несколько чемоданов с самым необходимым, закрыл дом, и через двенадцать часов они уже находились на автовокзале его родного города. Там мало что изменилось. Да, некоторые заведения закрылись,еще больше появилось, построили новый кинотеатр, но улицы и дома были теми же, что и раньше. По дороге к дому Омен даже встретил бывшего одноклассника. Тот обрюзг, облысел, но оставался таким же неунывающим и даже заручился обещанием о вечерней встрече за пивом. Вскоре они с сыном подошли к дому, где их встретила недовольная сестра и тетя в одном флаконе. Утром она улетела к мужу, и они так и не поговорили. Отец тоже не сильно обрадовался гостям. Он что-то пробормотал вместо приветствия и отвернулся к стене. А вот парень очень обрадовался дедушке и весь вечер рассказывал ему о своей с папой жизни.

Так Омен вновь поселился в своем старом доме. Теперь у него был четкий распорядок: проснуться, накормить и помыть отца, отправиться на бензоколонку и отработать там шесть часов, прийти домой, снова накормить отца, попытаться уговорить его на обязательные упражнения, чтобы разработать ногу, и наконец, сдавшись, оставить его наедине с газетой. Сын в школу больше ходить не захотел и успешно поступил в колледж. К дедушке он относился очень трепетно и каждый день проводил с ним по нескольку часов. Но последний, казалось, был не очень рад этому. Он практически ни с кем не разговаривал и принимал все услуги с некоторым высокомерием. Через год его состояние значительно ухудшилось: теперь он мог впасть в истерику практически по любому поводу и наорать на Омена. Его нога тоже никак не заживала, ведь он совсем отказывался выполнять предписания врача. Омен жутко устал, и только внук, казалось, не замечал перемен в любимом дедушке и все также проводил часы возле его постели.

Однажды Омен как всегда поднялся к отцу с тарелкой его любимой каши. Тот лежал спокойно и вроде бы спал, но как только сын поставил на тумбочку тарелку, открыл глаза и с ненавистью посмотрел на него. «Ты весь гнилой», прошипел он, «полностью гнилой, несмотря на мое воспитание. Еще в детстве было понятно, что ничего путного из этого не выйдет. Сначала ты расстраивал мать своим мерзким поведением, а потом убил ее». Омен открыл было рот, чтобы возразить, но старик, не слушая, продолжал: «приехал сюда со своим ублюдком, корчишь из себя заботливого сыночка. Ууу, если б мог, я бы тебя придушил вместе со змеенышем. Но я это сделаю, сделаю, уничтожу вас…». Старик, казалось, впал в полное беспамятство и ничего не замечал вокруг. Омен понял, что надо действовать. Он тихонько прикрыл дверь комнаты и направился к компьютеру. Через час подходящее место было найдено. Закрытый пансион для стариков с качественным уходом 24 часа в сутки. Сыну он ничего не сказал. Через неделю тот уехал на летнюю практику, а Омен отвез отца на новое место жительства. Парню он сказал,что у дедушки внезапно воспалилась нога, и его забрали в больницу, а когда тот вернулся — придумал историю о заразной инфекции. Сам же постоянно навещал отца, хотя тот больше не сказал ему ни слова. Через полгода старик умер. А еще через десять лет сын случайно узнал всю правду, и с тех пор их отношения вконец испортились. Так было до того дня, пока он не сдал его в приют…

— Дедушка, — внучка обеспокоенно подергала Омена за руку. — Не молчи. О чем, ты думаешь? Ты и правда отправил своего папу в такое жуткое место?

— Нет, конечно. — Он с трудом вынырнул из прошлого. — Место было ничем не хуже этого. — Омен провел рукой вокруг. — Да и служило точно для таких же целей.

— Я знала! — Девочка снова крепко обняла его. — Знала, что ты не мог так поступить! Ты не думай, я не глупая и понимаю, что ты тоже сейчас в приюте. На квитанциях было это указано. — Она весело засмеялась. — Раз папа ошибается, значит, нужно поехать к нему и все объяснить. Он ведь тоже скучает. Столько раз видела, как пересматривает ваши старые фото. Ты все объяснишь, и мы снова станем жить вместе, как раньше.

У Омена словно кто-то нажал включатель в голове. Может и правда есть место для откровенного разговора. И будет шанс рассказать о том, что старик был психически нездоров, что после его отъезда он нашел у него в кровати острую вилку. Да хотя бы то, что он до последнего дня не бросал его, хоть тот вел себя в присутствии Омена точно статуя.

Омен резко поднялся на ноги с намерением тут же бежать к главной медсестре, чтобы та отпустила его домой. Но резкая боль, словно кулак, в мгновение сжала сердце. И последнее, что слышал Омен, падая, был испуганный крик его маленькой внучки:

— Дедушка! Дедушка!

— Дедушка!

Омен проснулся, но крик все еще стоял в ушах. Он осмотрелся по сторонам и с облегчением обнаружил, что это был опять один из его кошмаров. Окончательно парня убедило зеркало, которое отразило его несколько растерянное и помятое после сна, но все же шестнадцатилетнее лицо. Омен быстро собрался и вышел из комнаты. У него был план, как все исправить.

— Мама, — мальчик с виноватым видом зашел на кухню. — Ну мам.

— Что? — Она перестала тереть поверхность столешницы и сердито посмотрела на него. — Пришел рассказать, как тебе стыдно проводить время со мной?

— Нет, мам. — Серьезно ответил Омен. — Пришел извиниться. На самом деле я так не думаю и очень тебя люблю. Вот держи.

Он протянул ей букет чуть подвявших тюльпанов, ее любимых цветов.

— Ох, Омен. — Слышавшая такие слова в первый раз, мать растрогалась до слез. — Я тоже тебя люблю.

— Это еще не все. — Жестом фокусника Омен достал из заднего кармана три билета. — Вот. На нашумевшую мелодраму. Тебе точно понравится. Сходим все втроем вместе с папой.

— Ох, милый. — Женщина растерялась. — Не думаю, что у него получится. Впрочем сейчас я позвоню.

Поговорив минуту, она с расстроенным видом повернулась к Омену.

— Он бы очень хотел, но у него важные дела. Но мы ведь и вместе отлично проведем время, правда?

«Она ведь даже не назвала дату… А ведь этот сон вполне может воплотиться в жизнь, но при этом не только по моей вине» внезапно подумал Омен, но тут же прогнал тревожные мысли и широко улыбнулся матери.

Омен и американские горки

Несмотря на богатое разнообразие аттракционов в городском парке, Омен мог кататься только на двух из них: американских горках и колесе обозрения. На всяких «ромашках», центрифугах, каруселях и «чашках» его тут же начинало выворачивать. В далеком детстве из-за этого даже пришлось остановить аттракцион, и мальчика потом еще полчаса тошнило и кружилась голова. После этого он больше не рисковал, боясь опозориться перед друзьями. «Плохой вестибулярный аппарат» говорила мама. «Вращающиеся вокруг своей оси карусели — прошлый век; то ли дело американские горки — полный кайф и улет» хвастливо заявлял Омен при очередном походе в парк развлечений.

Сейчас же он здорово злился из-за такой своей особенности. Весь класс ездил в курортный городок у моря, где находился самый большой в стране «Чудо-парк», и Омен был единственным, кто катался всего лишь на одном аттракционе. Ну и что, что три раза?! Другим было намного веселее. Чего только стоил здоровенный «пиратский» корабль, который мчался по механическим «волнам», выделывая головокружительные пируэты. Да на нем прокатился даже самый робкий в классе ботаник Пашка, а вот Омена замутило от одного только взгляда на вращение корабля.

Можно было бы совершить и четвертый заезд, но сегодня не радовали даже любимые горки. В принципе они все похожи: что в родном городе, что здесь. Вот бы построили аттракцион с какими-то новыми особенностями, такой, чтоб никогда не надоел! Вздохнув мальчик отправился в зону игровых автоматов, где и провел все оставшееся до отъезда время.

*********************************************************************************************************

Всю ночь Омену снились всевозможные кошмары, связанные с американскими горками. В одном из них вагончик мчал его навстречу широко открытой пасти акулы, в другом — он вылетал из креплений и падал в жерло вулкана. После каждого такого сна мальчик просыпался и некоторое время приходил в себя, так что звонок будильника застал его совершенно измученным. «Еще пять минут» пробормотал Омен и, едва успев нажать нужные кнопки, забылся тревожным сном.

Вселенная кружила вокруг него миллиардами звезд, вот только некоторые из них больше напоминали геометрические фигуры, чем небесные светила. Только Омен успел осознать это, как самая большая звезда оранжевого цвета нахально подмигнула ему и утащила в свои глубины.

— Омен, просыпайся скорее. — На пороге комнаты стояла необычайно оживленная и веселая мать.

— Что такое, ма? — Омен лениво перевернулся на другой бок. — Сегодня же выходной.

— Вот именно! — Мама так и излучала радость. — В город приехал передвижной парк аттракционов, и там твои любимые американские горки. Говорят, самые длинные в Европе. Целых 8 мертвых петель!

— Ух ты, круто! — Мальчик так и подскочил на кровати. — Но постой. — Он подозрительно взглянул на мать. — Ты ведь всегда боялась этих качелей.

Но мама только широко улыбнулась и протянула Омену сто долларов.

— Иди, развлекайся. Да, кстати, вроде у побережья построили горки, которые ездят под водой. Можешь отправиться и туда, я разрешаю.

Весело насвистывая мать вышла из комнаты, оставив ошеломленного Омена в одиночестве. Но он быстро отбросил раздумья о ее странном поведении. Раз так — надо веселиться! Парень надел любимые рваные джинсы и майку с черепом, пригладил волосы, и, не умываясь, отправился вниз. Немного хотелось завтракать, но, подумав, Омен отбросил эту глупую идею, чтобы не тратить зря времени. Тем более, что в парке будут продаваться восхитительные хот-доги и кукуруза гриль!

Весеннее утро было довольно пасмурным и ветреным, но чем ближе Омен подходил к парку развлечений, тем лучше становилась погода. Ветер потихоньку стихал, цвета вокруг становились ярче, а у входа в парк суровые тучи внезапно прорезал робкий лучик солнца, радостно осветив все вокруг. Лица людей, спешивших к аттракционам, также казались по-особенному праздничными и разглаженными от всех забот. Американские горки мальчик заметил сразу. Громадный аттракцион собрал вокруг себя не меньшую толпу желающих занять разноцветные кабинки. У кассы также змеилась длинная лента очереди. Вздохнув, Омен стал в самый ее конец и тут же ощутил легкий толчок в бок.

— Хочешь лишний билетик? — Ему весело улыбался чернявый парень, обнимая одной рукой симпотную рыжеволосую девушку, а во второй держа голубой кусочек бумаги.

— Сколько? — Омен только сообразил, что даже не знает реальную цену аттракциона.

— Да просто так! — Парень улыбнулся еще шире. — Все равно в кассе случайно лишний оторвали.

— Круто! Давай! — Омен обрадованно схватил билет и крепко пожал руку щедрому незнакомцу.

— Дерек. — Представился парень.

— Лия. — Подмигнула из-за его спины девушка.

— Омен.

— Знаешь, что, Омен, — окинул его оценивающим взглядом парень. — А пойдем-ка с нами. Там все равно вагончики на троих рассчитаны. А мы, совершенно случайно, знаем, как избежать и этой очереди.

Он схватил девушку за руку и быстрым шагом направился в сторону аттракциона. Омен секунду подумал и побежал вслед за ними. Дерек ловко отогнул крепление от ограждающего горку забора и проскользнул внутрь, поманив за собой компаньонов. Затем он в считанные секунды соединил железки, будто проделывал это не первый раз. Вместе с новыми знакомыми Омен преодолел небольшое пространство снаружи и нырнул под плотный тент. Несколько шагов в абсолютной темноте, снова тент — и вот они уже в начале очереди. Дерек вмиг напустил на себя суровый вид и достал из кармана заламинированную карточку.

— Пропустите, пожалуйста.

Он протиснулся к первым троим счастливчикам и, сунув им под нос карточку, строго сказал.

— Служба проверки безопасности аттракциона. Мы должны протестировать вагончики во время поездки.

— Конечно, проходите, — засуетились отдыхающие.

Омен едва успел поймать на себе удивленный взгляд женщины, жившей в доме напротив, как с помощью несильного пинка в спину оказался внутри большого навеса, где происходила посадка.

— Проходите, не бойтесь. — Широко улыбающийся парень забрал у них билеты и жестом указал на нарядный черно-золотой вагончик, поджидающий пассажиров.

Закрепляя ремни безопасности он скороговоркой тарахтел заученные правила поведения:

— Не высовывать руки. Не приподниматься с места. Не трогать ремни, а особенно их крепление. Не раскачивать вагончик. — Он перевел дух. — Жвачек, конфет во рту нет?

Компания дружно покачала головами.

— Ну тогда в добрый путь! — Парень зашел в стеклянную кабинку и нажал большую зеленую кнопку.

Вагончик рванул с места, минуя этап набора скорости. «Ооооооо!» закричал во весь голос Омен. Через мгновение к нему присоединилась и парочка хитрецов. Вагончик мчался во всю силу, прохода хитроумные повороты, где, казалось, вот-вот вылетишь с кресла, наконец, он выехал на самую высокую точку аттракциона, где настороженно притих, словно боясь маячащую прямо перед ним огромную мертвую петлю.

— Готовьтесь! — Радостно крикнул Дерек. — Сейчас будет Уууух! Словно соглашаясь с ним вагончик рухнул вниз и на огромнейшей скорости пронесся по мертвой петле. На миг мир перевернулся, и Омена изо всей силы вдавило в сидение.За первой петлей последовала вторая, третья и так до последней, которая представляла собой нечто уж вовсе невообразимое. На перекрученной железной ленте подъема ребят переворачивало с ног на голову: на миг Омену даже показалось, что его вот-вот вырвет. Но внезапно вагончик зафиксировался в перевернутом состоянии и друзья полетели вниз. У самой земли, когда казалось, что они вот-вот разобьются, кресла резко перевернулись и последние несколько метров поездки вагон медленно катился по рельсам, давая возможность отдышаться и прийти в себя.

— Ну как? — Хитро прищурившись спросил парень, отстегивая ремни.

— Супер! — Выпалил Омен.

— Здорово! — Не отставала Лия.

— Просто класс! — Подвел итоги Дерек.

После получения заряда адреналина ребята решили побаловать себя хот-догами.

— Ты куда дальше? — Нечленораздельно пробормотал Дерек, впиваясь зубами в сочную сосиску.

— Ма мопережже. — Омен тщетно пытался прожевать случайно откушенную половинку хот-дога.

— На побережье? — Переспросила Лия и , увидев ответный кивок, обрадованно воскликнула: — Это там, где водные горки построили? Супер! Мы как раз тоже туда собирались.

— Так поехали вместе. — Дерек, казалось, тоже обрадовался. — Ты ж не против нашей компании?

— Нет. — Омен наконец справился со своим фастфудом. — Наоборот, очень рад.

— Ну все тогда. — Дерек проглотил последние крошки и махнул рукой куда-то вправо. — Кажется, там я видел автобусную остановку.

Через полчаса компания направлялась в сторону побережья. Дорога туда занимала около двух часов, поэтому Дерек и Лия, поделив одни наушники на двоих, слушали любимые хиты, а Омен дремал, прижавшись к окошку.

Парк развлечений у океана оказался точной копией того, что был в городе. Та же галдящая толпа, мелькающие перед глазами пестрые аттракционы и весело, а иногда и нагло зазывающие прохожих лоточники. Но пройдя в конец парка, к самому берегу, Омен и его друзья замерли в восхищении: что-что, а американские горки здесь разительно отличались от всех виденных ранее предшественниц. Часть рельсов была скрыта под водой, то же относилось и к мертвым петлям: наверху торчали только отдельные полукруги, не давая возможности оценить масштаб аттракциона. Вагончик начинал свой путь, падая вниз с тридцатиметровой высоты, и сразу же нырял в глубину океана. Конструкция была продумана так, чтобы развлекающиеся находились на поверхности ровно столько, чтобы успеть отдышаться перед очередным погружением. Омен аж застонал от нетерпения, так уже хотелось прокатиться. Дерек с Лией понимающе переглянулись и в унисон сказали:

— Пойдем.

От кассы тянулась километровая очередь, растянувшаяся почти до входа в парк. Омен приуныл. Здесь уже никто не поделится лишним билетиком. Но Дерек хитро улыбнулся, шепнул что-то впереди стоящим, продвинулся вперед, повторил свой трюк и за каких-то пятнадцать минут оказался в начале очереди. После они переоделись в купальные костюмы, оставив вещи в специально предусмотренных шкафчиках. А еще через пять минут троица уже стояла у аттракциона по пояс в воде. Но смена декораций не помешала повторить то, что было на предыдущей горке: Дерек ловко провел за собой компанию, назвался инспектором по безопасности и вот они уже поднялись на вышку, откуда начинал свой путь вагончик. Черноволосый парень — брат-близнец предыдущего оттарабанил правила, закрепил ремни и нажал на старт.

Несколько секунд отчаянно быстрой поездки вниз, и ребята погрузились в прохладные волны океана. Соленая вода вмиг залила нос и раскрытые в крике рты. На поверхность друзья вынырнули отчаянно отплевываясь.

— Каайф! — Закричал Омен, и остальные согласно закивали.

Мертвые петли тоже впечатлили. Принудительное ныряние, вылет из воды и практически сразу переворот вверх тормашками — Омен давно не ловил такого адреналина. В сравнении с этой предыдущая горка казалась детской каруселькой. Но все хорошее заканчивается быстро. Вагончик громко скрипнул и резко затормозил. Покачиваясь от пережитых эмоций друзья выбрались наружу.

— Ну что, куда дальше? — Весело спросил Дерек.

— Дальше? — Удивился Омен. — Разве вблизи есть еще что-то интересное?

Дерек и Лия расхохотались.

— Ну насмешил. — Парень вытер набежавшие на глаза слезы. — Да сейчас весь мир по ним тащится. Каждый час строится какая-то новая. Под землей, среди деревьев, сквозь дома… Да вот тут, кстати, можно посмотреть все горки, что есть на данный момент.

Он ловко выхватил пару буклетов у проходящего мимо промоутера и вручил один из них Омену. Мальчик развернул красочную рекламную брошюру и восхищенно присвистнул: горок действительно было огромное количество. Но особенно его впечатлила одна, обещавшая кругосветное путешествие за 24 часа. Еда и напитки подавались прямо во время поездки. В данный момент эта американская горка безоговорочно лидировала по своей популярности. Дерек тоже с горящими глазами что-то разглядывал.

— Ну, выбрали? — Нетерпеливо спросила Лия. Очевидно, ей было все равно где кататься, лишь бы скорее.

— Кругосветное путешествие!

— Древний Египет!

Одновременно выпалили Омен с Дереком. И смущенно переглянулись.

— Что ж, — новый знакомый задумчиво почесал затылок, — наверное, на этом этапе наши пути расходятся. Но клевых горок не так уж много, так что еще свидимся.

— Рада была познакомиться. — Добавила Лия.

И, торопливо обняв Омена, они отправились на стоянку транспорта, где были представлены практически все его виды: от трехколесных велосипедов до больших пассажирских самолетов. Один из последних как раз направлялся в Египет. Омен остался ошарашенный неожиданным расставанием. Но, подумав, он решил, что так даже лучше, ведь катание среди древних мумий его совсем не прельщало. «Точно еще где-то встретимся» подумал он и отправился искать, на чем бы доехать в соседнюю страну. Ему повезло: туда как раз направлялся небольшой нарядный паром. А водные прогулки мальчик любил почти так же, как и американские горки.

Новый парк аттракционов, куда попал Омен, выглядел совсем жалко: пара облезших каруселей, скрипящее от старости чертовое колесо и несколько палаток со сладостями, из которых работала всего одна. Но толпа посетителей здесь была не меньше, а то и больше, чем в двух предыдущих парках: всех привлекала яркая вывеска у входа «Единственная в мире кругосветная американская горка». Длиннющая очередь заканчивалась далеко за воротами входа, практически у самого порта, откуда вышел Омен. И без Дерека его никто даже и не думал пропускать вперед, наоборот, набросились с возмущенными криками и бранью, когда мальчик решил незаметно пристроиться к компании, стоявшей на несколько метров впереди. Делать было нечего, пришлось вставать в самый конец. За несколько часов, прошедших до того, как Омен наконец смог увидеть кассу, он успел пересчитать все деревья и цветы, росшие вокруг, сочинить обидные дразнилки о большинстве стоящих впереди людей и даже задремать у нагретого солнцем камня у обочины, куда вышел на минуту присесть.

- Эй, ты. – Насмешливо прокричал кто-то из очереди. – Ты стоишь еще?

Омен с трудом разлепил глаза и увидел, что парочка, стоявшая перед ним, находится уже у самого входа. Он обрадованно вскочил на ноги и побежал занимать свое место. Отсюда до кассы уже рукой подать! И правда, через каких-то полтора часа мальчик оказался у небольшого круглого окошка.

- Один билет. – Он крепче сжал в кармане смятые купюры. – Сколько с меня?

Кассирша весело рассмеялась.

- Билеты здесь выдаются за терпение и желание покататься. – Она протянула Омену голубой листочек. – Держи.

Сжимая в кармане выстраданный пропуск на аттракцион Омен направился к горкам. Здесь тоже была толпа, и обойти ее не удалось бы даже Дереку: всех вызывали по номерам, обозначенным на билетах. С грустью взглянув на свой 2130-й мальчик отправился перекусить и немного отдохнуть на скамейке. Через пару часов он вернулся посмотреть, как обстоят дела, и совсем расстроился – удобный вагончик занимал человек под 1011 номером.

- Эй, - шепнул ему стоящий рядом мужичок со слегка жуликоватой внешностью. – Тебе долго еще?

- Больше тысячи. – Горько вздохнул Омен.

- Поездка длится почти сутки. – Доверительно зашептал мужик. - Так что у тебя как раз есть время хорошенько отдохнуть.

- Где ж тут отдохнешь? – Омен растерянно осмотрелся.

- Вон там, - незнакомец показал на покосившееся двухэтажное здание, - находятся уютные комнатки. Уложат, накормят и даже разбудят, когда подойдет очередь.

Омен засомневался. Увидев это, мужчина заговорил еще проникновеннее:

- Только кажется, что кругосветное путешествие – вещь легкая. На самом деле ты устанешь в первые несколько часов. Ну и, между нами говоря, в аттракционе еще многое до конца не продумано и не доделано. Например, очень неудобные сидения и скудный запас пищи. Но, отдохнув, ты даже не заметишь этих мелких неудобств.

- Ну, допустим. – Что-то в лице мужчины все же не нравилось Омену. – А цена?

- Ерунда! Всего триста баксов.

- Извини, я не твоя целевая аудитория. – Блеснул мальчик умным выражением. – У меня с собой столько нет.

В кармане действительно осталось немногим более 200 долларов, даже несмотря на то, что он ни копейки не потратил на билеты. Мужик разочарованно сплюнул и тут же подкатил к мужчине в дорогом костюме. Омен тем временем отошел вбок и присел на мягкую травку…

- Две тысячи сто тридцатый номер. – Прогремел механический голос над площадью. – Повторяю: две тысячи сто тридцатый номер.

Сквозь сон Омен услышал знакомые цифры и резко вскочил на ноги, чуть не упав на проходившую мимо старушку.

- Есть две тысячи сто тридцатый! – Заорал он во весь голос и бросился сквозь толпу к аккуратному вагончику, похожему на небольшой закрытый автомобиль с большими панорамными окнами.

Невысокий юноша, брат-близнец предыдущих закрепил ремнями его и еще одного счастливчика, показал, где лежит еда, выдал каждому план поездки и озвучил список правил и запретов. Секунда – и вагончик со сверхзвуковой скоростью взмыл в небо. Через десять минут Омен очутился в другой стране.

Поездка действительно растянулась почти на сутки. Где они только за это время не побывали: вагончик мчался параллельно Великой китайской стены, ехал по спирали вокруг факела Статуи свободы, лавировал между шпилями собора Парижской Богоматери и даже на секунду затормозил перед носом белого медведя среди арктических льдов. К сожалению, высокая скорость и постоянное швыряние мальчиков туда-сюда по сидениям не давало рассмотреть большинство чудес, возле которых они проезжали, так что Омен был несколько разочарован. Но в то же время он увидел много шедевров природы и архитектуры, что раньше встречались ему только в новостях, и хоть устал, ни разу за всю поездку даже не подумал закрыть глаза.

Покидая парк развлечений Омен прихватил с собой свеженапечатанный буклет, в котором, если верить словам Дерека, его ожидало минимум 24 новые горки, и направился на поиски гостиницы. Надо было хорошенько отоспаться перед дальнейшими приключениями.

Наконец мягкий диван, горячая ванная и холодильник, забитый всевозможными вкусностями. Счастливый и уставший Омен задремал, как только голова коснулась подушки. Но, проснувшись, первым делом он потянулся за буклетом. Долго искать не пришлось. «ЛУЧШАЯ АМЕРИКАНСКАЯ ГОРКА ВЕКА» гласила развернутая надпись на всю страницу. Ниже, буквами помельче было написано: «Только у нас вы: прокатитесь по Млечному пути, увидите парад девяти планет, пройдете мимо пояса астероидов, максимально приблизитесь к черной дыре и даже познакомитесь с жителями другой планеты, лежащей за пределами нашей галактики. ЭКСКЛЮЗИВ!!!».

- Нифига себе! – Восхищенно выдохнул Омен и посмотрел на страницу контактов. – Да это же всего в часе полета отсюда!

И он тут же потянулся за телефонной трубкой, чтобы забронировать билет, не заметив надпись маленькими буквами в самом низу страницы: «В данный момент горка находится в начальной стадии возведения».

После раннего обеда Омен уже шагал по улице новой страны. Спустившись в метро он без проблем доехал до самого парка развлечений: благо красочные плакаты на всех свободных поверхностях служили отличными указателями. Сам парк выглядел очень новым, современным, «с иголочки». Свежевыкрашенные качели привлекали к себе толпу ребятишек и людей постарше, многочисленные лотки заманивали покупателей обилием вкусностей, а хитро продуманные «лотерейки» собирали вокруг себя толпы из желающих попытать удачи и их болельщиков. Но сколько мальчик не озирался, он не видел длиннющую очередь, которая привела бы его к началу аттракциона. Пришлось воспользоваться помощью направляющих стрелок и все тех же ярких афишек. Наконец, в противоположном углу парка Омен заметил вывеску, мерцающую неоновыми огнями, смотревшуюся несколько дико при дневном свете «ЛУЧШАЯ АМЕРИКАНСКАЯ ГОРКА ВЕКА». Обрадованный он рванул было в ту сторону, но почти сразу же замер на месте и разочарованно выругался. Теперь стало ясно, почему отсутствовала толпа. Вместо высокотехнологического аттракциона стоял голый каркас, в котором только-только начинали угадываться очертания будущей горки.

— Интересно, как долго ждать, пока они ее построят? — Пробормотал Омен сам себе и удивился, когда ему ответили. — Еще неделька-две и закончат. Это только кажется, что долго.

Мальчик оглянулся и увидел в метре от себя неопределенного возраста мужчину с тонкими усиками и практически полным отсутствием волос на голове.

— А вам это откуда известно? — Спросил он недоверчиво.

— Так брат у меня там работает. На стройке. — Незнакомец махнул рукой в сторону железного каркаса. — Современные технологии позволяют за час делать то,на что раньше уходили месяцы. Тем более, что космическая часть уже полностью закончена. — Он ткнул пальцем куда-то в небо, где скрывались тонкие линии уже проведенных рельс. — Отсюда-то не видно.

— Может быть. — Облегченно согласился Омен. — Значит, есть смысл подождать?

— Ну конечно! Немного подождать и стать одним из первых людей, кому посчастливилось прокатиться на Лучшей горке века! Кстати, тебе есть где перекантоваться это время?

— Нет. — Мальчик погрустнел. — Я впервые в городе.

— У меня есть отличный вариант!

— У меня осталось всего 50 долларов. — Перебил активного дяденьку Омен и показал ему смятую купюру.

— Н-да, финансы поют романсы. — Дядька задумчиво почесал лысину и тут же обрадовано воскликнул: — есть отличное предложение с абсолютно бесплатным проживанием!

— А что с меня потребуется? — Насторожился Омен. — Надеюсь, ничего противозаконного?

— Бог ты мой, да конечно же нет! — Дяденька аж подпрыгнул от возмущения. — Будешь просто искать таких же торопыжек, как сам, объяснять им, что горка скоро построится и предлагать замечательное место для ночлега. Двоих туристов в день будет достаточно.

Мальчик задумался. В принципе, ничего сложного и криминального. Ведь надо же прибывшим в город где-то ночевать, пока горка не откроется. Зато как приятно будет присутствовать на ее запуске. Возможно, даже повезет попасть на самый первый рейс.

— Я согласен. — Омен пожал руку дяденьке.

— Пойдем со мной, мой мальчик. Устроим тебя поудобнее.

Мужчина подхватил Омена под руку и потащил за собой.

— Кстати, я не говорил? За каждого третьего гостя, пришедшего от тебя, полагается бесплатное питание.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Омен впервые привел туристов в апартаменты. Сам он жил в грязном и неуютном бараке,где помимо него обитало еще трое парнишек. Большинство приезжих останавливалось всего на пару ночей и, отчаявшись ждать, отправлялись веселиться на других американских горках. Да и было чего отчаиваться, ведь за прошедшее время строительство «Самой лучшей в мире» не продвинулось ни на шаг.

— Сейчас улучшают верхние уровни. — Дяденька, предоставивший Омену работу и кров, казалось, мог ответить на все вопросы, кроме одного: какая точная дата запуска аттракциона? Крайний срок все переносился, неизменным оставалось лишь одно: «Скоро, очень скоро, мой мальчик». Нетерпеливый Омен решил обратиться к одному из охранников, круглосуточно дежуривших у стройки.

На вопрос об окончании строительства скучающий у ворот мужчина громко рассмеялся.

— Через месяц или два? Кто тебе сказал такой бред? Будет здорово, если управимся за десятилетие!

Разгневанный Омен отправился к дядьке с требованиям объяснить, почему тот его столько времени обманывал. Но тот нимало не смутился.

— Да кто ж тебе откроет правду-то? Если все узнают, что космическую горку вот-вот построят, то здесь будет давка. Люди будут дневать и ночевать у аттракциона. Кому такое нужно?

— Зачем же мы тогда предоставляем жилье приезжим и всячески уговариваем из остаться? — Кипел негодованием мальчик.

— Те, кто терпеливы и готовы немного подождать ради достижения цели, заслуживают знать правду. Но, как видишь, даже после этого многие уезжают. Терпение — вот главная человеческая добродетель.

Не убежденный до конца, но все же слегка успокоенный Омен отправился на поиски следующих двух туристов, и сегодня ему невероятно повезло. Мальчик только вышел на площадь перед горкой, как на него налетели две неизвестно откуда взявшиеся фигуры и крепко сжали в объятиях.

— Дерек! Лия! — Освободившись Омен был счастлив увидеть давних товарищей. — Вы тоже на космическую горку?

— Да. — Серьезно кивнула девушка. — Ходит столько противоречивых слухов и называется столько разных дат, что мы решили сами съездить и посмотреть.

— И результаты, похоже, не очень обнадеживающие. — Дерек печально посмотрел на голый остов. — Тут работы еще на годы и годы.

— Да нет же. — Омен потянул приятелей в укромный уголок. — Сейчас я расскажу вам, как все обстоит на самом деле.

— То есть, ты и сам не знаешь точной даты запуска? — Переспросил Дерек, после того, как мальчик сообщил им все, что узнал от своего работодателя.

— Ну, нет.. — Протянул тот. — Но точно осталось не более нескольких недель.

— Не вижу смысла торчать тут так долго, — протянула Лия.

— Ну конечно нет, — подхватил ее парень. — Столько крутых горок за это время можно посетить: спуститься в Марианскую впадину, проехаться по диким джунглям, на худой конец, побывать на вершинах самых высоких гор мира... Омен, чего ты тут киснешь? Айда с нами! Вернемся еще!

Омен замялся.

— Нет, ребята. — Наконец сказал он. — Я уже так долго ждал, будет обидно уехать за каких-то пару недель до запуска. Может, побудете тут хоть немного? — Добавил он, втайне надеясь закрыть вопрос с сегодняшней ночевкой.

Дерек и Лия вняли уговорам и решили переночевать в городе. Омен показал им апартаменты, подождал, пока пара расплатится и повел показывать город, который успел выучить, как свои пять пальцев. Друзья съели по мороженому в местном кафе, покормили уточек в городском парке и даже попытали удачу в скромном тире, куда редко заходили посетители. Эксперимент принес избавление от залежавшейся в карманах мелочи и два одноухих зайца впридачу. В целом, день прошел весело, хотя ближе к вечеру пара начала скучать: в городке не было ничего, хотя бы мало-мальски похожего на клуб или караоке. А однотипные парки развлечений уже порядком надоели. Пришлось отправляться спать в девять часов вечера.

На следующее утро друзья уехали, несмотря на все попытки Омена уговорить их задержаться. Расстроившись, мальчик отправился к озеру, где и провел весь день, любуясь спокойной гладью воды. Однако, дядька даже не стал ругать его за то, что он не привел туристов. Наоборот, достал откуда-то подробные схемы и 3-D конструкции горок и начал подробно рассказывать, что и как можно будет увидеть.

— Неужели там вправду будет инопланетянин? — Спросил заинтересованный Омен.

Мужчина помялся, но все-таки ответил:

— Читал историю о Робинзоне Крузо?

— Читал.

— Тут похожая ситуация. Только человек живет отшельником в космосе. Осваивает, так сказать, планету более-менее пригодную для обитания.

— Значит, все-таки не инопланетянин. — Засмеялся Омен.

— Можно сказать, что уже. — Дяденька мечтательно вздохнул. — Все-таки не первый год там. А после обнаружат настоящих инопланетян и туда горки проведут! — Он внимательно посмотрел на мальчика. — Ты только никому не рассказывай правду. Пусть гадают.

— Договорились. — Кивнул Омен.

Время шло, исчисляясь уже не месяцами, а годами. Железный каркас потихоньку приобретал законченные черты, на рельсах появились свежевыкрашенные вагончики в форме инопланетных тарелок, а рабочие сутками не покидали стройку. Туристов приезжало все больше, и вскоре вариантов для жилья не осталось. Омен маялся от безделья и дни напролет проводил в городском парке. Однако каждые полчаса он бегал посмотреть: вдруг горку все-таки запустят, а он проворонит этот момент. Однажды он снова встретился с Дереком и Лией. Ребята изменились, повзрослели и, не скрываясь, сверкали новенькими кольцами на безымянных пальцах. Они все также колесили по миру в поисках оригинальных аттракционов и не понимали, почему Омен не хочет отправиться с ними. Но парень не поддавался на уговоры. Дождаться «Лучшую горку века» превратилось из желания в принцип. И именно он поддерживал его, изнывающего от скуки в этом скудном на развлечения городке.

В один жаркий весенний день Омен как всегда сидел на своем любимом месте у озера, кидая хлеб жирным уткам. И вдруг он почувствовал, что что-то вокруг изменилось. Прислушался и уловил возбужденный шум толпы. Так и есть! Десятки, сотни людей направлялись в парк развлечений. Омен помчался изо всей силы и выбежал на площадь с гулко колотящимся сердцем. В вышине переливались всеми цветами радуги неоновые буквы: «ЛУЧШАЯ АМЕРИКАНСКАЯ ГОРКА ВЕКА ОТКРЫТА!». Он бросился к кассам, возле которых уже толпился народ. И тут ему невероятно повезло подхватить выроненный кем-то в суматохе билетик.

Довольный Омен направился ко входу на аттракцион, возле которого он провел уже столько времени, наблюдая. «Все же у него получилось! Он станет одним из тех, кто отправится в первое космическое путешествие! А вот и знакомый охранник, только весь сгорбившийся, седой. Неужели прошло столько времени? Ну и пофиг! Он все догонит».

— Вот мой билет. — Протянул Омен голубой листочек.

Охранник грустно покачал головой.

— Извините, мужчина. Боюсь, вы уже несколько стары для этого аттракциона.

— В смысле? — Омен деланно улыбнулся. — Аааа, это вы так шутите.

— Ничуть. Ваше сердце не перенесет полета в невесомости и перепада давления. На горку допускаются лишь молодые люди не старше тридцати лет.

— Но мне же максимум двад.... — Омен оборвал себя на полуслове. «Действительно, сколько он уже тут? Неужели так долго?» — А может? — Он просительно взглянул на охранника.

— Нам не нужно трупов в первый же день запуска. — Жестко сказал тот и указал рукой на выход.

Омен поплелся прочь от галдящей толпы, от радостных малолеток, получивший свой шанс стать первыми. Внутри у него все горело от обиды и разочарования. Он бродил по городу до позднего вечера, не в силах сосредоточиться ни на одной мысли, и в конце концов, обессиленный, заснул на первой попавшейся на пути лавочке.

Омен проснулся, и переживания вчерашнего дня навалились на него тяжелым комом. Он поглубже зарылся в подушку, приготовившись страдать от явной несправедливости этого мира. Особенно, к людям в самом расцвете сил. «Стоп. Какая еще подушка?». Парень резко отбросил ее от головы и сел, широко раскрыв глаза. Он снова был в своей комнате, шестнадцатилетний и не проведший полжизни в парке развлечений унылого городка. Какое же это счастье!

Мальчик вскочил с кровати полный сил и энергии куда-то бежать и что-то делать. Пусть это был только сон, но чувствовал он себя, словно действительно много лет просидел, маясь от скуки и ожидая неведомо чего. Минуту он подумал, а после решительно набрал номер на мобильнике.

— Дэн, привет. Пошли на выставку роботов в Дворце искусства. Да помню я, что говорил. Да, пусть в следующем году привезут круче и интереснее, но эти-то уже здесь. И, думаю, их стоит увидеть Отлично. Тогда через полчаса у мака.

Широко улыбаясь, Омен набрал следующий номер.

Омен и потерянное имя

Омен ощущал себя глубоко несчастным. За последние три месяца он отказался от большинства радующих его когда-то вещей: алкоголя, полночных тусовок, случайного секса, но причина тоски крылась не в этом. Даже мысль о том, чтобы снова начать проводить время как раньше, не вызывала ничего, кроме чувства усталости и глубокого уныния. Все контакты были оборваны, тем более, что прежние друзья и сами напрочь забыли своего лидера. Денни умотал на юг к тетке. Учиться дальше он не планировал и уже вовсю осваивал профессию пляжного спасателя. Алекс же наоборот практически перед самыми экзаменами взялся за ум и выпустился с довольно сносным дипломом. Во время их последнего разговора он взахлеб рассказывал Омену, в какой университет собирается поступить и сколько материала для этого придется вызубрить.

Омен и сам понимал важность высшего образования. Во время своего добровольного затворничества дома он почти забросил стрелялки, открывая на компьютере исключительно методички и профильную литературу: в глубине души парень мечтал освоить профессию пилота. Но против этого категорически выступала мать, подбрасывая ему на стол брошюрки популярных филологических факультетов и даже, в порыве отчаяния, рекламный проспект ближайшего педвуза. Это молчаливое противостояние также угнетало Омена. Раньше он бы наорал на мать, хлопнул дверью и сбежал в общагу авиационного института, который находился от дома более чем в пятистах километров. Сейчас он лишь вяло кивал или пожимал плечами, когда мама появлялась на пороге комнаты с очередной кипой бумажек в руках. Такое пассивное поведение одновременно и радовало, и огорчало женщину: уж слишком оно не вязалось с ее вечно скандальным сыном. В конце концов для очистки совести она стала капать ему в чай пустырник. Омен же упорно расчищал стол и читал то, что могло пригодиться ему на экзаменах.

За две недели до них он внезапно утратил ощущение смысла любого своего действия. Часами бесцельно серфил в интернете, совсем не воспринимая прочитанную информацию, а ночами долго думал о мире и своем предназначении в нем. По всему выходило, что Омен — нулевая величина, человек, который ничего не сможет и ничего не добьется. От таких мыслей становилось еще тоскливее, и вскоре парень практически перестал готовиться к предстоящим экзаменам. Чтобы мать ничего не заметила, он встречал ее за компьютером, на котором светилось огромное полотно текста. Всегда одного и того же.

Он не был на улице уже пять дней и ничего не знал о том, какая там погода, снесли ли наконец старый кинотеатр и остался ли в городе хоть один из знакомых с которым можно было потрепаться о жизни. На шестой день дверь распахнулась, и на пороге встала озабоченная мама.

— Ты слишком много занимаешься, — сказала она. — Отдохни, сходи на речку или в парк. Может, тебе нужны деньги?

— Нет, ма, спасибо. — Омен даже не повернул голову от компьютера.

— Ну я их в любом случае тебе оставлю, потому что мы с отцом едем на его пресс-конференцию в соседнем городе. Вернемся послезавтра вечером. Знаешь, — она понизила голос, — если хочешь, можешь устроить тут небольшую вечеринку. Только папе ни слова.

— Спасибо, ма. — Омен изо всех сил попытался сделать свой голос бодрым и радостным и, видимо, преуспел в этом, потому что мать поцеловала его в макушку и неслышно скрылась за дверью. — Хорошо съездить. — Пробормотал парень в пустоту.

Отец, величина переменная, даже не зашел попрощаться, полностью отдавшись мыслям о предстоящей конференции.

Родители уехали, и Омен спустился вниз. Прошелся по комнатам, достал из холодильника большую упаковку мороженного, но, подумав, сунул ее обратно. Провел пальцами по пыльным поверхностям: похоже, у мамы есть дела поважнее, а уборщица, как назло, в отпуске. Он подумал о вечеринке: просто смешно. Собрать здесь пьяную и неадекватную толпу, большая половина которой вырубится после очередной «рюмашки», еще часть захочет танцев и веселья — и тогда прощайте мамины хрустальные вазы, а уж отдельные особи и вовсе отличатся, скажем, наблевав в горшок с пальмой или уснув на кошачьей подстилке. Но он знал, что сам придумывает себе причины, чтобы замаскировать яркое нежелание звонить кому-то и общаться. Сама идея тусовки была для Омена абсолютно непривлекательной и, подумав, он решил оставить все, как есть. Единственным, что парень прихватил с собой наверх, была коллекционная бутылочка пива из отцовского бара.

Омен выпил ее за полчаса и попытался уснуть. Зря. Сон никак не желал приходить. Мальчик попытался помечтать о колледже, о своей самостоятельной жизни, но этим видениям недоставало красок, и они совсем не увлекали. Тогда он решил попробовать считать овец, и через полчаса стало ясно, что этот метод тоже никуда не годится. Тогда Омен решил просто спокойно лежать, будь что будет. Хаотичные мысли обрывками проносились в голове и внезапно сквозь них пробился смутно знакомый образ. Омен внимательно всмотрелся и узнал его: Микки, лучший, самый преданный и преданый им когда-то друг печально смотрел из темноты. Парень рывком сел на кровати. Надо же, а ведь он умудрился уснуть. К чему это видение? Ведь даже полноценным сном его назвать сложно. И как давно все было. Короче, ерунда, не стоит обращать внимания.

Успокоившись, Омен плотно завернулся в одеяло и закрыл глаза.

Второе видение выплыло из темноты практически сразу за первым. Красивое и нежное лицо принадлежало молодой девушке: натуральной блондинке с серыми глазами. Она смотрела на Омена так грустно, что у того перехватило дыхание. И да, он ее тоже узнал. В последний раз она так смотрела на него в школе, когда он перед всеми назвал ее шлюхой, и не скрывая подробностей хвастался «великолепным минетом». А на следующий день Юлианна вместе с родителями уехала из города. Кажется, мама упоминала, что ее отец вечером заходил к ним и хотел поговорить с Оменом, но он был тогда настолько пьян, что сейчас не мог утверждать это точно. Парень проснулся и долго лежал, всматриваясь в темноту. В груди неприятно жгло, и хотелось сорваться с места, найти девушку и попросить у нее прощения. Все, чтобы забыть эти затравленные глаза.

Постепенно Омен успокоился и снова заворочался, пытаясь принять удобную позу. Спать хотелось жутко. Только внутри что-то неприятно зудело «Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что тебе привидится на этот раз». И следующее видение не заставило себя долго ждать. Над кроватью заклубились клочки густого серого дыма, из которых постепенно начал формироваться строгий профиль. Омен во все глаза смотрел на то, как над ним медленно склоняется лицо отца.

Парень проснулся в 6 часов утра совершенно обессиленным. Видений больше не было, но он так и не смог отдохнуть. Сейчас тоже не спалось. Но впервые Омен почувствовал, как перед ним встала пока пусть и не совсем ясная, но цель. Окончательно она сформировалась, когда мальчик включил компьютер. Уже с четким планом он зашел в соцсеть и секунду помедлил над строкой поиска, вбивая фамилию. Ожидания оправдались: нужный пользователь находился в самом верху списка. Омен пробежался глазами по его анкете. День рождения, образование… Ага, вот оно! Он тщательно записал информацию на бумажке, быстро натянул джинсы и футболку и выбежал из дома, даже не позавтракав.

К счастью, городок находился всего в полуторе часа езды от Омена. Он купил билет и оказался первым пассажиром первого автобуса. Ожидая, отправки, мальчик рассеянно сжевал «Сникерс» и выпил бутылку «Колы». Наконец все места оказались заняты, и ровно в полвосьмого автобус отправился в путь.

Омен пытался задремать, но роящиеся в голове мысли мешали расслабиться. В конце концов он прекратил бесплодные попытки отдохнуть и отдался на волю воспоминаний. С Микки они подружились сразу же, в первый школьный день. Растерянный и немного испуганный Омен вошел в класс полный незнакомых детей и заметил в суматохе чью-то, бодро машущую ему руку. Он робко подошел к крепкому, чуть толстоватому парню, который был выше его на целую голову и еле слышно спросил:

— Ты мне?

— Да, садись рядом. — Махнул тот, указывая на пустое место рядом с собой.

Потом была перемена, в течение которой они взахлеб болтали, долгие три урока и наконец встреча с родителями. Обе семьи познакомились и полдороги шли вместе: после Микки надо было сворачивать в неприметный переулок со старыми домами.

— До завтра! — Омен помахал рукой приятелю и, счастливый, отправился домой.

С тех пор они каждое утро встречались на том перекрестке и бежали вместе в школу, а после уроков с сожалением прощались. Вскоре родители начали отпускать их одних, а через полгода мальчишки поочередно делали уроки друг у друга, проводя вместе почти круглые сутки. Сколько раз учителя делали им замечания, а в дневнике красовались отметки за плохое поведение. Сколько родители грозились «запретить общаться», но наутро сдавали позиции и лишь просили не баловаться на уроках и переменах. А сколько между ними было переговорено детских и не очень секретов, сколько игр придумано и сколько шалостей воплощено в жизнь. Тогда Омен думал, что эта дружба навеки и не найдется такой угрозы, которая сможет ее разрушить.

Первые летние каникулы он провел у бабушки, но, вернувшись, тут же побежал к Микки и взахлеб рассказывал ему о своих летних приключениях. На второе лето они вместе поехали в лагерь, после третьего класса — к бабушке Микки, тоже вместе, а последнее лето провели с родителями на море в соседних палатках. В пятом классе их дружба разрушилась.

Год начался как обычно, мальчики сели вместе и по-прежнему болтали и шалили на уроках, а вечерами рубились в игры на новеньком компьютере Омена. Тогда же они выкурили по своей первой сигарете и выпили по первой бутылке пива. Ни процесс, ни последствия им не понравились и они возвратились к более веселым занятиям. В третьей четверти к Омену подошел двоечник Дэн и предложил прогуляться с ним после уроков. Так как Микки в это время болел чем-то заразным и не появлялся в школе уже неделю, скучающий Омен охотно кивнул. На улице Дэнни почти сразу напустил на себя важный вид и завел странный разговор.

— Хочешь быть в крутой компании? — Он сплюнул и, прищурившись, посмотрел на Омена.

— Конечно. — Согласно кивнул тот. — А кто туда входит?

— Я, Алекс, Ник… — Дэн перечислил всех известных хулиганов класса, добавив к ним еще несколько имен парней постарше. Некоторых Омен знал в лицо, а некоторые его даже пугали. — В пятницу собираемся на хате у Тома, его предки как раз свалили к больной тетке. А старшая сестра умотает к своему парню. Том хвастался, что у него есть бутылка виски. Вот и проверим.

— Здорово, — неуверенно протянул Омен. — А как же Микки? Его позовем?

— Этого нищеброда? — Дэн презрительно сплюнул. — Ты видел, какие у него джинсы? А куртка? И телефона нет, даже самого убогого. Как ты с ним вообще общаешься? Скучняк. — Он хлопнул мальчика по плечу. — Так что, ты с нами в пятницу?

— Я подумаю. — Омен вяло пожал протянутую руку и отправился домой.

Сегодня он впервые не пошел к другу, чтобы попытаться выпросить разрешение навестить его. Только звякнул на домашний, передал задания и быстро закруглил разговор,сославшись на то, что зовет отец. В ту ночь он так и не уснул. После уроков Омен вместе с Дэном и остальной компанией пошли на речку, где уже вовсю трещал лед. Весна вступала в свои права. Домой мальчишка возвратился около 10 часов, и на пороге был встречен разгневанной мамой. Пробормотав что-то про то, что ему наконец разрешили навестить друга, Омен направился в свою комнату. Микки он больше не звонил.

Через пару дней Омен пересел к Дэну,с которым можно было слушать музыку прямо на уроке через новенький айпод. Да и жил тот весьма роскошно: в каждой комнате стоял телевизор, комп последней модели, шкаф, забитый модными шмотками. С новым другом Омен мог меняться одеждой, переписываться в аське и подолгу зависать в его комнате. Родителям Дэнни, казалось, было наплевать на незнакомого мальчика, который стал часто появляться в их доме.

Микки пару раз звонил, но Омен едва успевал сказать ему пару слов. Новая компашка ждала, и он ограничивался только коротким «Извини, чувак, я спешу». Вскоре звонки прекратились. Мама тоже заподозрила неладное, но попытки поговорить с сыном результата не принесли: тот угрюмо бурчал, что это его дело, с кем дружить и как проводить свободное время. Когда Микки вернулся в школу и обнаружил возле себя пустое место, то ничем не выразил своего удивления. Сам сидел, сам возвращался домой из школы и больше ни разу не обратился к Омену. Когда однажды Дэн и его компашка принялись обзывать Микки нищебродом, Омен открыл было рот, но так и не смог заставить себя вступиться. Его бывший друг вышел из класса, так и не подняв на него глаза. А в конце учебного года он со всей семьей покинул город. В шестом классе Омен часто смотрел на то место, где раньше сидел Микки. Потом наступил увлекательный период борьбы за лидерство, из которой парень вышел победителем, бесконечные пьянки и тусовки, и старый друг был забыт.

А теперь Омен ехал к нему в соседний город, сам не зная зачем. Они не виделись уже 6 лет. «До чего же глупо писать свой точный адрес в соцсети» пробормотал он себе под нос. Наконец автобус заехал на автовокзал уютного городка, чем-то напоминающего родной город Омена. Парень вылез из него и с удовольствием расправил затекшие ноги. Затем сверился с навигатором: если верить интернету, идти к дому бывшего приятеля от силы минут пятнадцать. Ну и хорошо, есть время подумать о том, что он хочет ему сказать. Однако надежды Омена не оправдались. Как только он зашел в парк, его чуть не сбил с ног здоровенный кавказец.

— Х-хороший песик, — дрожащим голосом произнес он.

Собака крутилась возле него, весело маша хвостом.

— Не бойся, он не укусит. — Какой-то парень бежал навстречу из глубины парка. — Рем, иди ко мне, негодник.

Юноша резко затормозил перед Оменом и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. Когда он поднял голову, шокированный Омен отступил назад.

— Микки! Привет.

— Омен?! — Круглое лицо парня покраснело еще больше. — Что ты тут делаешь?

— С тобой хотел поговорить. Не против?

Микки исподлобья посмотрел на него и неприветливо буркнул:

— Что ж… говори.

— Я дурак. Сам разрушил нашу дружбу...

Омен говорил горячо и много. Он полностью раскритиковал себя, маленького и пафосного сноба, желавшего влиться в крутую компашку. Припомнил тот случай, когда он не вступился за друга и искренне попросил прощения. Рассказал, как сильно сожалеет и как много помнит из давних времен. Микки невозмутимо слушал. Наконец слова закончились. Омен замолчал и выжидательно посмотрел на друга.

— Омен, — строго сказал тот. — Я могу много тебе сообщить. Например, о том как я, двенадцатилетний, плакал по ночам в подушку, потому что меня предал лучший друг. — Он жестом велел замолчать, стремящемуся возразить Омену. — Или как я мечтал, что приду в школу, а все стало, как прежде. Или о том, как мне было одиноко сидеть на задней парте, когда все вокруг смеялись и обзывали меня. Но это все в прошлом. Я вырос. У меня появились новые лучшие друзья. И еще, я больше не бедняк. — Он кивнул на кавказца. — И есть тот, кто больше не даст меня в обиду.

Омен растерянно смотрел на него.

— Детство закончилось, Омен. Я не хочу с тобой общаться. Но если тебе нужно прощение, я тебя прощаю.

Парень повернулся и пошел прочь, свистом подозвав собаку.

Домой Омен ехал совсем расстроенный. Конечно, он и не ожидал, что бывший друг бросится ему на шею и поклянется в вечном товариществе, но такой холодный прием стал для него неприятным сюрпризом. Хандра накатила еще сильнее. Это, блин, не компьютерная стрелялка, которую можно переиграть. Раз лажанулся и все, нет больше друга. Омен устало забрел домой, швырнул рюкзак на диван и сам свалился рядом с ним. Что-то внутри него требовало активных действий, вот только что именно делать он не знал. И тут его точно шандарахнуло током: ну конечно… письмо! Может, хоть здесь повезет что-то исправить.

Омен рывком вытащил ящик стола и начал лихорадочно перебирать там бумаги. Все не то, не то… Ага, вот! Он достал потрепанный конверт и, помедлив, вытряхнул из него небольшой желтый листочек. Парень знал на память содержание письма, но его взгляд против воли заскользил по неровным строчкам.

Ты мразь и мудак

Все, что я хочу — это, чтобы ты испытал когда-нибудь такое же унижение, как и я. А лучше, чтобы кто-то оторвал тебе писюн, который, по твоим лживым рассказам, «побывал во всех моих щелях»! Но мы-то знаем правду, урод? Знаем, что я не трахалась бы с тобой, даже если бы ты оставался последним членоносцем планеты. Ты мне был противен, а теперь омерзителен в тысячу раз больше.

Родители говорят, что скоро все наладится, и я забуду то, что случилось. Но это сейчас они так говорят. А до того повели меня к гинекологу и мне пришлось пережить еще один позор. Но надо же, я оказалась девственницой. А ты хоть знаешь, мудак, сколько фоток членов мне прислали в лс? А сколько извращенцев звонят на сотовый, даже после того, как я три раза поменяла номер? А что парень, в которого я была влюблена, назвал меня шлюхой? И в новой школе уже тоже все всё знают. И каждый раз, когда по углам шепчутся, тычут пальцами или отводят глаза, у меня в голове что-то шепчет «иди и убей его, пусть отплатит кровью». Если б я была в городе, я бы так и сделала.

Желаю тебе сдохнуть.

Омен тяжело вздохнув, ощутив тот поток ненависти, что исходил из каждой строчки письма. Вряд ли она его простит, если даже Микки… Но попытаться стоит. Хорошо, что на конверте есть обратный адрес. Правда, без номера дома, но это уже мелочи. Город, где живет Юлианна, находится примерно в двух часах езды. Что ж, есть надежда, что она не переехала за прошедшие два года.

На часах было ровно три, когда Омен снова вышел из дома. Второй автобус оказался таким же неудобным, как и предыдущий. В дороге парень рассеянно жевал батончик за батончиком и против воли думал о Юлианне, которая зацепила его с первых минут знакомства. Новенькая девочка появилась в их классе в начале девятого учебного года и сразу безоговорочно была признана красоткой, которую не грех было «склеить». Несмотря на свою почти кукольную красоту, девчонка оказалась довольно умной и юморной. Вскоре своей готовностью всегда выслушать и прийти на помощь она завоевала симпатии даже других девушек. О парнях и говорить нечего: они петушились как могли, но Юлианна сразу намекнула, что в родном городе у нее остался кто-то больше, чем друг. Общий всплеск гормонов постепенно утих, и только Омен все никак не мог успокоиться. Радости секса он узнал еще прошлым летом, но достойной кандидатуры на роль его постоянной девушки не видел. И тут такая красотка… Он звал Юли на все тусовки, подкидывал ей в сумку цветы и записки с грязными намеками и то и дело норовил приобнять или ущипнуть за попу. Девушка отклоняла все предложения, сувениры выбрасывала, а руки отпихивала. Однажды после уроков, когда они остались в классе наедине, красавица сказала Омену: «Прости, но ты мне совсем не нравишься. Я люблю другого человека. Если ты продолжишь ко мне приставать, я буду вынуждена пожаловаться в школьную администрацию». Парень притворился, что все понял и предложил быть просто друзьями. В доказательство этого пригласил девушку на свой День рожденья.

В этот день Омен максимально проявил свои мудацкие качества. Сначала он набухался сам, потом убедил девушку выпить с ним по одному коктейлю. В ее напитке он растворил предусмотрительно стыренную у мамы таблетку снотворного. Когда девушка почувствовала себя нехорошо, он проводил ее в спальню родителей, где раздел до нижнего белья. На дальнейшие подвиги сил не хватило, и он отрубился на свободной части кровати.

Омена разбудили громкие крики, улюлюканье и свист. С трудом он продер глаза и первое, что увидел, была растерянная и смущенная Юлианна, изо всех сил кутающаяся в одеяло.

— Братан, у тебя получилось уломать телку.

— Молодец, чувак!

— Красава!

— Омен, — девушка повернулась к нему и звенящим от слез голосом громко прошептала, — Омен, скажи им, что это все неправда.

Подросток глупо улыбнулся.

— Ты о чем, детка? Тебе ведь понравилось.

— Омен…

Не слушая ее, парень обратился ко всем присутствующим:

— Дамы и господа, попрошу покинуть комнату, леди хочет одеться.

Как только все вышли, он снисходительно посмотрел на дрожащую Юлианну.

— Теперь тебе придется со мной встречаться, детка. Ты ж не хочешь, чтоб тебя на всех углах обзывали шлюхой?

— Подонок, сволочь, мерзавец!

Нервно одеваясь, девушка не скупилась на эпитеты. Наконец, она кое-как натянула топ и джинсы и уже в дверях комнаты обернулась и с ненавистью произнесла:

— Я никогда не буду с тобой общаться. Все узнают правду.

— Ну-ну, — ехидно бросил Омен ей вслед.

Естественно, ей никто не поверил, тем более, парень не скупился на описания бурной ночи. Вся школа обсуждала падение красавицы, а вскоре слухи дошли даже до учителей. Девушки больше не принимали Юлианну в свой круг, а парни не играли в джентельменов: сальные намеки и пошлые шуточки стали обыденностью. Юли осунулась, похудела, под глазами у нее залегли черные круги. Но Омену хотелось окончательно сломить строптивую девчонку и наказать за то, что посмела его отвергнуть. Один раз он подстерег Юлианну после уроков и принялся громко благодарить ее за «прекрасный минет». Десятки школьников собрались посмотреть на бесплатное представление. Красная заплаканная девушка оказалась в центре большого круга. Наконец она с ненавистью посмотрела на Омена и, так ничего не сказав, бросилась вон из школы. Толпа расступилась перед ней, кое-кто опасливо покрутил пальцем у виска, другие смеялись,третьи, их было меньшинство, попытались окликнуть. Больше Юлианна в школе не появлялась. А через три месяца после ее отъезда Омен получил письмо.

Автобус резко затормозил и наконец с громким скрипом остановился. «Конечная» буркнул сидевший за рулем толстяк. Омен очнулся от тяжелых воспоминаний и нехотя выбрался из транспорта. В счастливую развязку и прощение верилось все слабее. До названной на конверте улицы, которая находилась на другом конце города, понадобилось ехать на маршрутке. Но и эта передышка поспособствовала лишь тому, что парень стал переживать еще больше. В один из моментов он даже подхватился с сидения и чуть было не попросил водителя остановиться, но, сжав кулаки, опустился обратно на свое место.

Через полчаса Омен стоял в начале улицы, по обе стороны которой находились ровные ряды небольших частных домов. Много зелени и яркие пышные растения за каждым забором вызывали мысли о кружке садоводов-любителей, основавших в городе свой уютный уголок. Парень пошел вперед, тщетно заглядывая в каждый двор. Людей видно не было. Наконец из одного домика вышла сгорбленная фигура и засеменила навстречу Омену. Поравнявшись с бабкой, парень вежливо поздоровался. Женщина приветливо улыбнулась и пожелала ему хорошего дня.

— Ищешь кого-то? — Спросила она, увидев колебание на лице Омена.

Тот замялся еще больше.

— Я тут уже лет сорок живу, если не больше. Всех знаю. Спрашивай — помогу, — бабка еще раз улыбнулась. — Может, ты Вероникин кавалер?

Омен отрицательно покачал головой и наконец решился.

— Подскажите, где живет Юлианна.

— Юлианна? — Женщина нахмурила лоб, и тут же ее доброе выражение лица сменилось холодной маской. — Ах, эта… Да зачем она тебе? Давай лучше с Вероничкой познакомлю?

— Покажите, пожалуйста, где живет Юлианна.

Лицо бабки потемнело от негодования, и она неопределенно махнула рукой вперед.

— Последний дом в конце улицы. Не ошибешься.

И, не прощаясь, она быстро пошла прочь от Омена.

— Спасибо! — Запоздало крикнул он ей вслед, ошарашенный таким внезапным проявлением неприязни.

Женщина обернулась и хмуро смерила его взглядом.

— Не утруждайся. Твоей Юлианны там нет и больше никогда не будет.

И после этого ушла уже окончательно, оставив парня размышлять над этими странными словами.

Дом, в котором обитала (или нет) Юлианна, действительно разительно отличался от остальных на улице. За высоким сплошным забором видна была только серая крыша здания — и никаких деревьев. Возле калитки не было ничего, напоминающего звонок. Ни на что не надеясь, Омен толкнул ее, и внезапно массивная дверца поддалась и со скрипом поехала вперед. Парень вошел во двор и удивленно присвистнул. «Ну надо же!». Здесь контраст был еще более впечатляющим. Двор был абсолютно пустым за исключением нескольких островков пожухлой травы. Сбоку от порога валялась небольшая куча каких-то непонятных вещей. Омен разглядел чайник с отбитым носиком, разукрашенную цветными фломастерами куклу и спущенный мяч. Дом выглядел абсолютно нежилым: занавески опущены, на стене справа от входа змеится большая трещина и кажется, на пороге засохла лужица грязи.

Он нерешительно подошел ко входу и только занес руку, чтобы постучать, как дверь неожиданно распахнулась. На пороге стояла изможденная женщина, в которой парень с трудом разглядел черты бывшей красавицы. Теперь же они были словно подернуты слоем грязи, как и двор, как и вся обстановка вокруг. На вид женщине было лет 60, но остатки красоты и разительная схожесть подсказали Омену, что перед ним, должно быть, мать Юлианны. Она болезненно закашлялась, но даже, прикрывая лицо рукой, напряженно всматривалась в его лицо. Внезапно, резко выбросив руку, женщина больно схватила Омена за плечо и втащила внутрь дома.

Через несколько минут Омен обнаружил себя сидящим на старом пропыленном диване в большой комнате, которая иза-за плотных занавесок на окнах выглядела довольно мрачно. Женщина опустилась в скрипучее кресло напротив и вытащила из кармана сигареты.

— Значит, явился, — хрипло произнесла она, прикуривая. — И не побоялся же.

— Откуда вы знаете?..

— Я твою поганую морду хорошо знаю. — Женщина устало выдохнула и пробормотала себе под нос, — ну вот, обещала же себе обойтись без оскорблений. — На фейсбуке за тобой давно наблюдаю, — объяснила она ничего не понимающему Омену. — Юлечка показала, когда еще могла.

— Где она? Я могу с ней поговорить? — Наконец отмер Омен, вспомнив о цели своего приезда.

Женщина затянулась и отрицательно покачала головой.

— Много горя ты нам принес, парень. Очень много. Семью, считай, разрушил. Наткнулся б ты на моего мужа, он бы тебя убил. А я уже многое передумала и многое поняла. Ну кто ты такой? Очередной подросток с комплексом бога, манией собственничества и абсолютным непринятием отказа. Да и мы тоже хороши, не поверили дочери. Все равно уже ничего не исправить.

— Где Юлианна? Что с ней? — Омен побледнел, пугаясь явно нездоровых речей женщины. — Она жива?

Женщина горько улыбнулась.

— Юлечка в психушке. Она находится в отдельной палате вот уже как два года, после того как зарезала кота, приняв его за тебя.

Омен схватился руками за голову, чувствуя, как в груди заворочалось что-то когтистое.

— Я так виноват перед вами и перед нею, — прошептал он. — Можно мне ее увидеть?

— Никогда! — Лицо женщины скривилось в злобной гримасе. — Хочешь сделать еще хуже?

Омен низко наклонил голову. В скорбном молчании прошло несколько минут. Наконец парень решился прошептать.

— Понимаю, что это невозможно, но простите меня. Мне так жаль.

— Поздно жалеть. — Женщина пошарила рукой за креслом и достала оттуда ополовиненную бутылку пива. — Я тебя прощаю. — Она сделала большой глоток. — Больше из моей семьи тебя никто не простит.

Внезапно она насторожилась и прислушалась.

— Сиди тихо, — одернула Омена, который снова порывался что-то сказать. — Муж возвращается, слышу его машину. Пойдем.

Она вывела парня к двери черного хода и толкнула в спину.

— Проваливай и больше никогда не возвращайся.

Дверь захлопнулась, и Омен остался один на один с кипящей внутри болью.

О дороге домой у него не осталось никаких воспоминаний. Омен пришел в себя, сидя за кухонным столом, на котором стояла большая бутылка маминой любимой сливовой настойки. Он пил, рыдал и чувствовал себя как никогда мерзко. Потом кое-как добрался до кровати и рухнул на нее, не раздеваясь.

Утром его разбудили громкие крики внизу. Родители вернулись. Бушевал обычно сдержанный отец.

— Алкаш конченный. В кого он такой? Вот и оставляй дома одного.

— Блин, — тихо выругался Омен и поморщился от резкой боли в голове. — Вот я дебил. Не додумался убрать за собой.

Он аккуратно сполз с кровати и пошел вниз в надежде оправдаться. Но отец налетел на него, как только увидел.

— Что это такое? — Заорал он, показывая пальцем на перевернутую бутылку с остатками настойки. Липкие пятна были повсюду: на столе, полу и даже кухонной плите. Зато стакан как ни в чем не бывало стоял возле вытащенного на середину кухни мусорного ведра. Очевидно, так он пытался поставить его в мойку. Картину венчал лежащий на подоконнике надкушенный бутерброд с колбасой. Как он его делал, Омен уже не помнил. Отец тем временем продолжал надрываться:

— Ничего из себя не представляешь, как человек. Приспособленец, лузер, алкоголик и разгильдяй. Не такого сына я хотел воспитать. Позорище. Вон из моих глаз и если спросят, не признавайся никому, что мы родственники.

Стоявшая в углу мать, испуганно охнула.

— Влад, что ты такое говоришь…

— Что я о нем думаю уже много лет, — отрезал отец и, пнув ногой несчастный стакан, направился в кабинет.

Раньше бы Омен промолчал, стерпев обиду, а то и просто пропустил бы этот ушат говна мимо ушей. Но сейчас, подавленный вчерашним открытием, он так и взвился.

— Говоришь, твое воспитание? А где оно твое воспитание? Выборы, голоса, кампания — вот, что для тебя существует, а не я. Это ты мне не отец!

Выпалив это, Омен кинулся вверх по лестнице и закрылся в своей комнате. Целый день он просидел взаперти, не открывая даже маме, которая несколько раз просила его спуститься и что-то съесть или хотя бы взять еду в комнату. Около одиннадцати часов она снова подошла к двери и тихонько поскреблась. Омен проигнорировал это. Ему показалось, что мать ушла, но через пару минут он услышал тихонькие всхлипывания, не выдержал и распахнул дверь.

— Чего тебе? — Спросил он грубовато.

Мать проскользнула в комнату и захлопнула за собой дверь. Она быстро вытерла глаза и потащила мальчика за собой к дивану.

— Съешь, пожалуйста. — Сказала она хриплым голосом и положила на тумбочку большой сэндвич, завернутый в пищевую пленку.

— Потом. — Омен сел на некотором отдалении от матери и уставился в стенку. Внезапно она притянула его к себе. Парень попытался воспротивиться неожиданным объятиям, но вскоре сдался и затих. Баюкая его, как маленького, мать сказала:

— Не обижайся на отца. Он любит тебя, просто у него сейчас сложный период. Он может провалиться на следующих выборах. Вот и срывает злость.

Омен резко выпрямился, отпихнул ее руки и отодвинулся подальше на конец дивана.

— У меня тоже тяжелый период. Не оправдывай его. Сегодня он впервые сказал то, что думает.

— Но, сынок…

— Не хочу больше говорить об этом!

— Хорошо-хорошо, — мама примирительно подняла руки. — У меня кое-что есть для тебя.

Она достала из кармана разноцветный билетик и протянула Омену. Тот взял карточку и внимательно рассмотрел изо всех сторон. Потом взглянул на мать, усиленно пытаясь изобразить радость.

— Новая американская горка в Диснейленде?

— Мне удалось купить один из первых ста билетов, — гордо сказала мама. — Запуск завтра в три часа дня, придется выехать в аэропорт рано.

— Класс! — Кажется, Омену все же удалось изобразить несуществующее ликование, потому что мама встала и игриво потрепала его по волосам.

— Вернешься — поговорим о твоем поступлении на пилота. Думаю, я немного поменяла свою точку зрения.

Но даже эта новость не смогла пробить броню грусти, которая окутывала Омена. Пожелав маме спокойной ночи, он вытянулся на диване и уставился в потолок. За всю ночь уснуть не удалось ни на минуту. Когда в семь часов мать тихонько постучала в дверь, он был уже полностью готов к мини-путешествию. Есть не хотелось, но чтобы не расстраивать родительницу, парень молча давился ненавистной яичницей.

— Сними отдельную комнату в отеле, никаких хостелов. — Тем временем инструктировала его мать. — Позвони, как только прилетишь. Если захочется немного задержаться и еще потусить, маякни, я вышлю деньги на карточку.

Омен скривился над попыткой матери употребить молодежный сленг, но ничего не сказал и только кивнул.

Через несколько часов он уже находился во Париже. Но это никак не повлияло на мрачное настроение. Чтобы скоротать время до открытия аттракциона, Омен выпил пару бокалов пива и бесцельно послонялся по улицам. Со стороны он мог бы показаться обычным туристом, да вот только парень ничего не видел вокруг: мысли занимала Юлианна и то, что с ней случилось по его вине. Если в его жизни и был какой-то смысл, то он его бездарно проебал. Омен бросил быстрый взгляд на часы. Пора ехать, отбывать повинность с маминым подарком. Хотя в любое другое время сюрприз бы получился классный.

Дорога в автобусе подействовала на парня еще более угнетающе, ведь прошлые две поездки закончились полным крахом. Словно неприятностей и так было мало, Омена решила добить еще и погода: как только он вышел из транспорта, небо разразилось противным серым дождем. Все, чего хотелось в этот момент Омену — закрыться в своей комнате, укутаться в одеяло и, может быть, даже умереть. Но нет, приходилось пробираться сквозь толпу жаждущих развлечений, похожих на восторженных щенков. Народу было немеряно, хоть в этот день билеты на американские горки больше не продавались. Все хотели посмотреть на первый запуск.

Омен дотронулся до лежащего в кармане раскрашенного куска картона. Внезапно сердце сжало предчувствие новой близкой беды, и он остановился, не в силах сделать больше ни одного шага. «Да ну ее эту горку! Что-то мне совсем нехорошо. Но ведь мама постаралась и добыла билет. Обидно будет ее подвести». Мысли роем сновали в голове, а он с отчаянием глядел на возвышающееся впереди стальное великолепие. Потом упрямо хмыкнул, еще раз прикоснулся к билету и медленно двинулся вперед.

В полвосьмого мать Омена накрыла на стол и позвала мужа:

— Влад, иди ужинать.

Как всегда, с первой попытки докричаться до его сознания не получилось и, потеряв терпение, она забарабанила в дверь кабинета.

— Ужин на столе. Холонет.

— Сейчас-сейчас, — донеслось бормотание из комнаты.

В итоге муж появился на пороге кухни в начале девятого, но есть остывшие макароны не торопился.

— Знаешь, — начал он восторженно рассказывать жене, — я тут придумал новую стратегию. Точно получу все голоса и останусь на следующий срок, а то и два...

Женщина устало вздохнула. Каждый день ей приходилось слушать одно и то же. Да он просто помешался на своем статусе. Ну побыл мэром несколько лет и хватит, можно уже и на покой идти, о семье подумать.

Чтобы отвлечься от монотонного бубнения мужа, она включила телевизор. Как раз шли новости.

«...причина, из-за которой вагончик сошел с рельс пока неизвестна. Предполагается, что при строительстве американской горки была не соблюдена техника безопасности.Трагедия произошла на самой высокой точке аттракциона, более 90 человек погибло. Еще несколько находятся в больнице в тяжелом состоянии. В результате падения вагончика было травмировано еще около 40 посетителей парка развлечений…»

Мать замерла в ужасе увидев на экране фотографии Диснейленда и груду покореженного металла на земле у американской горки, протягивающей небу свои пустые ребра. Это же та, которая была изображена на билете!

— Привлечем прессу, создадим ажиотаж, — продолжал бубнеть муж.

— Замолчи! — Резко прикрикнула она на него и, не в силах продолжать, лишь указала рукой на экран.

«...ваш родственник или знакомый был одним из «несчастливой сотни», обратитесь по телефону…». Женщина схватила трубку и набрала номер. Занято. Она звонила еще и еще, пока наконец уставший и холодный голос произнес:

— Слушаю.

— Мой сын! Я хочу узнать про моего сына! Он сегодня должен был кататься на горке! Я сама купила ему билет.

— Назовите имя и фамилию. Угу. Минуту. Такие данные не значатся ни в списке погибших, ни в списке тех, кто в реанимации. Но многие еще не опознаны. Вам лучше выехать сюда.

— Не… опознаны?.. — Женщина пошатнулась.

— Ну-ну, успокойтесь, среди выживших тоже есть неустановленные личности. Записывайте адрес. Когда приедете в Париж, обратитесь по нему, там вас направят дальше.

Омертвевшими пальцами мать кое-как нацарапала адрес на клочке бумажки, подсунутой встревоженным мужем. Потом непонимающе посмотрела на него.

— Что же теперь делать? Что с Оменом?

— Дай сюда. — Муж выхватил трубку, из которой раздавались короткие гудки. — Попробуй позвонить Омену на телефон, а я узнаю, когда ближайший рейс во Францию.

Пока он листал телефонный справочник, мать набрала знакомый номер.

— Абонент вне зоны действия, — прошептала она.

— Все будет хорошо. — Свободной рукой он неловко прижал ее к себе. — О вот и номер авиакасс. — Алло, да. Нужны два билета во Францию. На ближайший рейс. В любой класс. Что? Это точно? Возможно, есть рейсы с пересадкой? Нет? Хорошо, мы подъедем.

Он разжал руку и трубка упала на пол.

— Последний раз самолет в Париж вылетел два часа назад. Следующий рейс отменен из-за внезапной поломки самолета. Ничего раньше завтрашнего обеда не полетит. — Голос мужа звучал потерянно. — Как же мы узнаем, что с Оменом?

Мать расплакалась. Снова и снова набирала она номер сына, но ей отвечал только равнодушный голос автоответчика. Каким-то образом они с мужем в обнимку очутились в гостиной на диване и прикипели к телевизору, где в любой момент могли передать экстренные новости с Парижа. Они и хотели, и боялись услышать имя сына. На кухне осталась немытая посуда и не выключенный свет. Сейчас все было не важно.Так они просидели всю ночь. Количество опознанных погибших росло с каждым часом, но об Омене до сих пор ничего не было известно.

— Нужно ехать в аэропорт, — хрипло произнесла женщина. — Вдруг самолет уже починили.

— Наверное, ты права. — Мужчина с трудом встал на затекшие ноги. — Давай со…

Его прервал звонок в дверь, который в утренней тишине был подобен набату.

— Боже, — прошептала мать. — Наверное, это они.

Влад решительно направился к двери и рывком распахнул ее. На пороге целый и невредимый стоял Омен.

— Билл, сынок. — Отец стиснул его в медвежьих объятиях. — Мальчик мой, Билл, прости меня за все, что я тебе наговорил. Ты живой! Живой!

Не в силах сдержаться, он расплакался. И отчаянно говорил-говорил, обещал исправиться и уделять больше внимания сыну, ходить в кино, на ярмарку, куда угодно. Быть хорошим отцом.

— Папа, ты чего? Что случилось? — Омен был совершенно растерян. — Ты тоже меня прости. Я вел себя как полный дебил. Мама, что с тобой?

Заливаясь слезами, мать бросилась обнимать его с другой стороны.

— Билли, солнышко, где ты был все это время? Как ты спасся?

— Да отпустите меня, — взмолился парень. — Вы же его сейчас раздавите.

— Кого? — В унисон спросили родители.

— Его. — Омен достал из-за пазухи крошечного лохматого щенка похожего на карликового медведя с перемотанной белым бинтом лапой.

Родители потащили его на диван и потребовали рассказать всю историю с самого начала. Билл или Омен, как мальчик стал называть себя и требовать от всех делать то же самое еще в десятилетнем возрасте, после просмотра одноименного фильма, принялся описывать свои приключения. Оказывается, он ничего не знал о трагедии. Кое-как справившись с нахлынувшей паникой он пошел занимать свое место на горке. Но на полпути его отвлек жалобный скулеж. Омен увидел, что маленькому щенку придавило лапу большой телегой, на которой расположился передвижной магазин. Кое-как он освободил его и, очевидно, потерял во время этого действия телефон. После заторопился прочь к выходу из парка, ведь малыша надо было показать доктору. Парень еще слышал, как американские горки пришли в движение, и раздался восторженный рев толпы. Почти сразу после этого он забежал одним из последних в автобус, едущий в Париж, и покинул Диснейленд за пару минут до того, как произошла трагедия.

В городе Омен еле нашел ветеринара, который согласился осмотреть щенка у иностранца. После начался квест по поиску водителя автобуса лояльного к животным, чтобы доехать домой. Понятно, что для того, чтобы сделать документы на животное для самолета, не было ни времени, ни денег. В полдвенадцатого ночи они выехали домой.

— И вот я здесь. — Закончил он свой рассказ. — И только сейчас узнаю о трагедии. Так бы я вам заранее из таксофона позвонил.

— Мы тут такое пережили, — всхлипнула мать.

— Ну все уже хорошо. — Похлопал ее по спине, пришедший в себя отец. — Парень наверное голодный.

— Точно! Сыночек, будешь кушать? И собачку надо покормить. Как ее, кстати, зовут?

— Омен. — Хитро улыбнулся парень. — А меня зовите Биллом. Что-то я заскучал по этому имени.

С того момента прошло полгода. Билл почти избавился от депрессии, и в этом ему немало помог медведеподобный Омен, который изрядно прибавил в размерах. Парень поступил в авиационный университет, где сразу был избран старостой группы и вошел в студсовет. Учиться он начал не в пример лучше, чем в школе, и часто после пар бежал не в клуб, а в библиотеку. Хотя, конечно, в его жизни находилось место и веселым тусовкам, и новым друзьям, и, конечно же, девушкам. Но в целом все было нормально.

Пока однажды ночью ему не приснился сон…