0,03 Секунды

Глава 1

«Всё кончено, Давид. Тебе некуда бежать». Не отводя глаз от моего взгляда, он целится в меня. Нажимает на спусковой крючок. Я слышу выстрел. Всё словно в замедленной плёнке. Соломон стоит неподвижен. И пуля приближается ко мне. Вот только я не могу шевелиться. Удары сердца отдают в виски. В ушах стоит невообразимый шум. Неужели это конец?

Соломон был старшим, хотя и родился всего на минуту раньше, чем я. Возможно ли, что именно эту минуту он запомнил, как жизнь возможную без меня? Я же своей жизни без него не представлял.

Он был активнее, озорнее. Всё внимание всегда доставалось ему. Мы были абсолютно одинаковы внешне. Но только вот я- был молчаливой копией его. Словно тень, дополняющая живого. Я всегда мечтал быть похожим на него. Мечтал выбраться из тени.

Удар — сильным толчком сердце словно пытается проломить грудную клетку и сбежать наружу. Кровь пульсом бьёт в висок. Пуля рассекает воздух. Я чувствую... страх темноты.

Нам четыре года. Мы с Соломоном играем в песочнице. Где родители — не помню. Мы не ссоримся, потому что играем по правилам Соломона. Я никогда не оспаривал его право на первенство. Всего одна минута, но она решила исход судьбы.

Соломон говорит куда ставить куличи. И я ставлю. Соломон важно, будто прораб, поправляет куличи лопаткой. Он сочиняет историю нашего песчаного города. Я только соглашаюсь. Это мир Соломона. Я в нём — молчаливый создатель. Я создаю мир для брата. Такой, каким он хочет его видеть.

К нам подошли мальчишки лет восьми. Они растоптали наш город, а затем начали пинать нас. Сперва меня, подбрасывая песок ногами прямо мне в глаза. А затем, толкали руками и пинали ногами. Я молчал. Стиснув зубы молчал. Было больно, но я не мог позволить себе проронить хоть одну слезу. Нет. Они этого не достойны. Когда, похоже, я им надоел, они принялись за Соломона. Брат сжался в беззащитный комочек. Комочек издавал плач, который переходил то на пищание, с пищания снова на плач, а затем и на вопль. Я не мог на это смотреть. Я убежал из песочницы, а вернулся с камнями, которыми были забиты все мои карманы. Эти здоровые по прежнему избивали Соломона. Я стал забрасывать их камнями. Да, я целился прямо в их головы. Одному попал в висок, другому в глаз (как в дальнейшем выяснилось, этот бросок на всегда ослепил мальчика на один глаз). Я здорово забросал их камнями, оставив не мало увечий каждому. Не помню, что было дальше. Но вечером родители хорошенько меня отлупили за это. Соломон не сказал ни слова в мою защиту.

Я словно в другом измерении. Я вижу неподвижного Соломона. Вижу пулю, которая медленно приближается ко мне. Я чувствую себя. И я вижу всё происходящее со стороны. И сбоку. И сверху. И от первого лица.

У нас День рождения. Нам исполнилось восемь лет. Мама испекла нам торт. Такой большой и аппетитный. Я не могу дождаться когда же мы сядем за стол. Так хочется попробовать что же испекла мама. Я лисом хожу вокруг мамы и вокруг подноса с тортом. Мне кажется, что если я буду громче вздыхать, мы быстрее приступим к праздничному обеду.

Бабушки и дедушки восхищаются нами: «Посмотрите, посмотрите — какой красивый Соломон. И уже такой высокий. Вот маме растёт защитник. А Давид? Давид вылитый Соломон».

Наконец мы сели за стол. Настал час подарков. Нам с Соломоном вручили большие коробки в манящих золотых обёртках. Сердце колотилось всё быстрее и быстрее — мне не терпелось поскорее узнать: что же таится в коробке. Соломон справился со своей коробкой быстрее меня. Ему подарили робота! Интересно, что же подарили мне? Я стал рвать коробку быстрее, алча наконец заполучить вожделенный подарок! Ещё чуть-чуть! Ну? Всё! Коробка истерзана в клочья! Внутри меня ждал точно такой же робот, как и у Соломона. Соломону подарили робота о котором он мечтал. Мне подарили такого же. Соломону сделали подарок. Мне купили заодно. У них даже цвет одинаковый. Я никогда. Никогда не притронусь к этому дурацкому роботу.

Пуля уже совсем близко — застыла перед моим лбом. Её бы смахнуть как назойливую муху, но мои руки словно каменные — тянут плечи вниз.

Школа. Здесь у Соломона, как и везде где бы он ни появлялся, было много друзей. А я — дружил только с Соломоном. Нет, я общался с другими ребятами. И никогда не был объектом насмешек. Я из тех, кто может дать отпор. Просто нелюдимый немного. Тем не менее, везде мы появлялись вдвоём. Иногда мне кажется, что нас даже не представляли по одиночке. И у людей сложилось своё представление о нас. Хотя то, какими мы были в действительности, не знал никто. Даже родители располагали о нас теми сведениями, которые с реальностью были сопоставимы лишь на четверть. Не секрет, что часто нас ловили на месте школьных «преступлений». И по своей недальновидности либо наивности все были убеждены, что их инициатор именно Соломон. Такое мнение льстило Соломону, формируя в глазах общественности его как заядлого хулигана и оторву. Однако же мало кто мог себе представить, что главным идеологом всех коварных шалостей был именно я. Я же продумывал до мелочей как воплотить их в жизнь. Это мне пришла в голову идея похитить из кабинета химии калий и выбросить его в унитаз. Это я придумал как отвлечь химичку, которая как Цербер не покидала свой пост. И я же этот план привёл в исполнение. А эта шалость с бомбой в школе? Ведь если бы это была идея Соломона и реализовывал её он, нас бы давно поймали и привлекли к ответственности. Я же всё спланировал четко. В моём плане не было ни единого зазора. Это только кажется простым — позвонить из телефонной будки в другом конце города, изменив при этом голос. Но ведь ещё надо убедить всех, что в школе присутствуем мы оба. Я и это предусмотрел. Удобно, когда у тебя есть брат-близнец, не правда ли? А запереть директора школы на все выходные в подвале, чтобы потом списать это на случайность? А ты ещё замани его в подвал да так, чтоб сухим остаться. И продумай сперва как этому самому директору не помереть за выходные. А ведь его потом ещё должен кто-то найти... Этих шалостей было не мерено. И мне не жалко подарить право на них Соломону. Но кто и за чьей спиной прячется тогда?

Сердце колотило как отбойный молоток. Шум в ушах слился с ударами пульса. Глаза заволокло туманом. Я чувствую как пуля врезается мне в голову, пробивая себе тоннель в лобной кости.

Мы взрослые. Бабушки и дедушки давно уже почили и не видят какими мы стали. Родители любят нас. И кажется, только сейчас для них мы стали двумя сыновьями, а не одним в двух экземплярах. Мы закончили институт. Поступали оба в один. Я рад, что к этому выбору мы пришли сами. И что мы оба хотели одного и того же. Я рад, что никто из нас не поступал «за компанию».

Мы с братом всегда были друзьями. Но только сейчас мы стали друзьями равноценными. Я не ревную родителей к брату, а брата ещё к кому-то. Я уже не хочу быть похожим на него. И я рад, что я кто-то другой. Рад, что мы разные. Я не прячусь за спиной Соломона, а Соломон — не прячется за моей.

Пуля уже достигла мозга, но только слегка коснулась его. Туман. Всё в тумане. Но я всё ещё вижу глаза Соломона.

Какое-то время мы работали. Но затем нашли себя в азартных играх. Знаете, есть такие тусовки картёжников. Про них обычно снимают кино. Богатые, успешные, жизнь в приключениях. Это были мы. Мы были отличной командой. Ну, правда, не то, чтоб прям очень богатые. Но приключений хватало. И это была жизнь!

Соломон... неужели ты так привык, что я всю жизнь тебе всё отдавал, что теперь просто не можешь смириться с тем, что что-то я предпочел забрать себе? (Пуля прошла до середины мозга).

Я вспомнил свой первый поцелуй. Нет, не тот, что считается первым по счёту. А именно с Ней. Она была особенная. С Её появлением мою жизнь словно озарило Солнце. Отныне я хотел быть только рядом с Ней.

Настал день, когда я познакомил Её с Соломоном. Рано или поздно это должно было произойти. Наивно я ждал, что Соломон порадуется за меня. Но вместо радости я увидел в глазах Соломона тот же взгляд, каким ещё в детстве он смотрел на машинку, которую намеревался тот час отобрать у меня. Взгляд, после которого всю жизнь я сам абсолютно всё отдавал Соломону. Я никогда не боялся его. Но что-то внутри заставляло меня повиноваться ему. Что же до Неё... Её я отдать не мог. И видно было — Соломон понял это. До того случая... он даже не осмелился и намекнуть мне. Но тот самый взгляд говорил за многое.

Моя жизнь перестала быть спокойной после того, как я познакомил Её с Соломоном. Кажется, и Она изменилась. Я по прежнему доверял Ей. И с опаской доверял Соломону.

Мы съехались с Ней. Но даже не смотря на это, чувство тревоги не оставляло меня. Я с опаской приходил домой — боялся застать здесь Соломона. К сожалению, я знаю каким коварным он может быть, если дело дошло до его желаний.

Прошло пол года. Я был счастлив, что интриги обошли стороной наш дом.

Сегодня особенный вечер. Я купил Ей кольцо. И сделаю Ей предложение. Ужин готов, Её пока нет. Я жду за столом... Она пришла, встревоженная. Я жестом приглашаю Её к столу. Приступили к ужину. Я немного выждал момент. И вот, с нетерпением вручаю коробочку. По Её щеке катится слеза: «Я ухожу к Соломону». Не взяв ничего из своих вещей, она просто ухошла.

Пуля упёрлась в затылочную кость. Соломон... простишь ли ты, брат? Я ухожу в темноту. Я тебя прощаю.

Шел третий год, как я не общался с Соломоном. Я не мог ему простить. За это время боль не утихала, а лишь нарастала. Будто снежный ком, который однажды снесёт всё, что стоит на его пути. Почему я позволил уйти Ей? Как я допустил, чтобы он поступил так со мной? Неужели я не в силах что-либо исправить? Прошло ведь уже столько времени...

Я пришел домой к Соломону. Я знал когда он не бывает дома. Я должен поговорить с Ней. Убедить, что ещё не поздно, что Её я готов простить.

— Давид, всё закончилось ещё тогда. Когда я ушла от тебя.

— Мы можем начать всё сначала

— «нас» уже давно не существует. И я не уверена, существовало ли когда-то это самое «нас».

Боль, что копилась во мне всё это время вдруг вырвалась наружу. Теперь уже ничто не могло остановить этот поток. Я слышал свой крик. И слышал Её крик. И казалось, что это длится вечность. Вся комната была наполнена криками моими и Её, а в глазах только тьма.

Когда я пришёл в себя и снова прозрел, мои руки были в крови. А рядом лежала Она. Бездыханна, но всё также прекрасна.

Я сбежал. Как последний трус. Три года я скитался по стране и прятался по разным городам. Я не пытался убежать от Соломона, я пытался сбежать от себя.

«Всё кончено, Давид. Тебе некуда бежать». Я направил пистолет в его голову, нажал на курок. Выстрел. Доля секунды. Хлопок — Давид падает на асфальт. Лужа крови растекается под ним. «Простишь ли ты?..»