Ну здравствуй… Папа

Глава 1

Константин Ежов

Третий сын: Ну здравствуй… Папа

Моё утро началось, в принципе, довольно привычно, без каких-либо видимых предвестников грядущих неприятностей. Что, в принципе, тоже было обычным состоянием. Сейчас вышел вовсе не из своего дома — относительно небольшого, но уютного жилища, расположенного в пригороде Токио, если можно так выразиться, а из телепорта в его дворе, вдохнул свежий утренний воздух, пропитанный запахом росы и цветущих деревьев. В доме жили мои «гостьи», а если быть точным, навязанные мне подопечные, так сказать, а сам жил, пользуясь мгновенной транспортной системой, очень редкой для этого мира, чтобы каждый раз перемещаться в свой дворец на Южном Урале. Увы, мне нужно было постоянно тренироваться и развивать свою силу. А здесь для этого условия хоть и были, но не такие удобные. Да и посмотреть на свою любовь здесь было нельзя.

Первым делом, по старой, укоренившейся привычке, достав из пространственного кармана, так называемого лепестка, самоцветы и занялся их перебиранием. Стоили они просто баснословных денег, настолько что вряд ли кто решился бы за них предложить деньги, так что их просто дарю тем, кто мне приглянулся. Ведь эти уникальные искусственные алмазы были созданы мной и усиливали различные способности и если решусь на подарок, то доработаю их индивидуально под будущего владельца, как случилось и с «Ханойской розой».

Ветер — одна из моих шести способностей вела себя пока спокойно, что как раз нехарактерно для них всех, что настораживало. Сегодня его было чуть больше обычного, чувствовалось лёгкое покалывание на коже и едва заметное ощущение вибрации в воздухе, но на моё самочувствие это пока никак не влияло. За долгие годы, прошедшие с момента создания моего первого однолепесткового кармана — тогда это было настоящее достижение, — научился ценить даже такие, казалось бы, незначительные мелочи. Однако, несмотря на вполне обычное начало дня и отсутствие явных причин для беспокойства, моё настроение начало неуклонно портиться с каждой проходящей минутой. Какое-то смутное, гнетущее предчувствие, словно тень, нависло надо мной, отравляя своим присутствием каждое мгновение. Чувствовал себя так, будто вот-вот должно случиться что-то нехорошее. А вроде же никто с поцелуями напасть не грозился.

Диспозиция была стандартная. В том смысле, что прямо с утра встряли как обычно: естественно, уже стоял у калитки, готовый выйти, сверяясь с внутренними часами. Утреннее солнце уже вовсю заливало двор, отбрасывая длинные тени от яблонь и крыльца. Пыль висела в воздухе, подсвеченная косыми лучами. А мои спутницы — эти прекрасные, но, увы, неповоротливые создания — снова задерживались, словно соревнуясь, кто дольше продержит меня в томительном ожидании.

Светлана, стоявшая на верхней ступеньке крыльца, ещё поправляла свои новые сандалии, с тонкими ремешками и изящной пряжкой. Кажется, она уже в третий раз за утро проверяла, не развязались ли они. Её фиалковые глаза, обычно полные нежности, время от времени бросали на меня быстрые, чуть виноватые взгляды. Впрочем, вины в них было не больше, чем у котенка, опрокинувшего миску с молоком. Такое чувство, что сегодня она прямо намеренно тянула время, словно наслаждаясь всеобщим раздражением, которое, впрочем, пока выражалось лишь во вздохах и негромком ворчании. Ведь сегодня девятое мая, а в этот день, как назло, у неё ещё и день рождения. Наверняка ждет каких-то особенных поздравлений, или, может, подарка, который, по её мнению, должен был ей вручить прямо сейчас, у калитки.

Елена, присев на край скамейки возле дома, возилась со своим огромным, набитым под завязку рюкзаком, явно не рассчитав объём вещей. Из расстегнутой молнии то и дело пытались вырваться краешки чего-то непонятно. Она с натугой пыталась закрыть молнию, дергая её то в одну, то в другую сторону, и тихонько ругаясь себе под нос. На её щеках уже проступил легкий румянец от напряжения.

Нилам, самая низшая по статусу в нашей своеобразной компании, стояла чуть в стороне и, как обычно, обсуждала что-то с Ладой. Лада принадлежала мне лично, поскольку она была химерой — существом, созданным искусственно, и не имела обычных человеческих прав. Все старались делать вид, что просто её не замечают, ведь она была главным их тираном и проводницей моей воли, о которой порой даже не догадывался. Но вот Нилам не повезло, так сказать. Но что поделать, таков её статус.

А Май, моя официальная невеста, просто стояла неподалёку, облокотившись спиной на покосившийся ворот калитки, и обдавая меня своими снисходительными, чуть скучающими взглядами. В её глазах читалось легкое презрение ко всей этой утренней суете. Она казалась абсолютно спокойной и невозмутимой, словно все происходящее её совершенно не касалось. И как всегда, держалась с достоинством, словно королева, наблюдающая за своими подданными. Легкий ветерок играл её темными волосами, а на губах играла едва заметная улыбка. Но всё это последствия того, что жила она со мной на Южном Урале из-за своего статуса, потому была обречена делать всё вовремя, поскольку телепорт работал только от моей активации и она была своеобразной батарейкой при этом. И если она попытается уклониться от своей обязанности моей официальной невесты, то будет ей встреча с Ладой….

— Вы все понимаете, что мы опаздываем? — процедил сквозь зубы, едва сдерживая раздражение, глядя на эту неторопливую процессию.

— Мы же второй год уже учимся, а вы по-прежнему, как сонные мухи! — бросил опозданкам, стараясь говорить достаточно громко, чтобы до всех дошло, но при этом не переходить на крик.

В горле уже першило от этой утренней нервотрепки. Я нервно теребил ремешок сумки, переминаясь с ноги на ногу.

— Ито с Юмико уже наверняка нас ждут у главных ворот, давайте шевелитесь! Там, небось, уже целая толпа собралась, а мы тут, как черепахи, ползем! — немного сгустил краски прекрасно видя, что упомянутые особы ждут нас чуть дальше по дороге возле своего соседнего с нашим домом.

Май, стоявшая чуть поодаль, наблюдая за всей этой сценой с легкой снисходительной улыбкой, вдруг улыбнулась. Её алые, идеально накрашенные губы на мгновение подсветила отражённая утренним солнцем улыбка, словно вспышка, и тут же исчезла. В её глазах мелькнул озорной огонек.

— Вань, терпение — добродетель, помнишь? — с легким укором произнесла она, её голос звучал мягко и спокойно, как будто она пыталась успокоить расшалившегося ребенка.

Она прошла мимо меня, слегка толкнув плечом, как бы невзначай, но в этом жесте чувствовалась какая-то игривость. От нее повеяло легким ароматом жасмина, который она всегда использовала.

На ее запястье блеснули тонкие серебряные браслеты.

— Ещё скажи, что ты своим противникам это говоришь, дожидаясь, когда они нанесут первый удар, прежде чем их всех на ноль помножить, — раздражённо бросил ей вслед, не в силах сдержать сарказм.

Ведь прекрасно знал её методы, и эта показная невозмутимость меня только раздражала. А в этот миг представил себе, как она, с той же самой спокойной улыбкой на лице, методично расправляется с врагами, не давая им ни единого шанса. Эта мысль меня почему-то не успокоила, а наоборот, еще больше взбесила. Потому тяжело вздохнул, понимая, что спор затягивается, а время неумолимо бежит.

Пять минут⁈ В их понимании это полчаса. Минимум!!! Скорее, даже все сорок пять минут, если судить по их обычному темпу сборов. Внутренне застонал, представляя, как Ито и Юмико, наверняка уже изнывающие от ожидания. Хотя куда они денутся, судя по поведению тоже метят мне в невесты. А мест там не бесконечно, только семь! Да и видят они меня хорошо, что совершенно не мешало нервничать и искать поводы попинать этих неспешиток.

Нам, купцам, как любил говаривать мой отец, не пристало кричать на своих спутников, особенно на женщин. И в этом был с ним согласен, особенно учитывая ту поражающую силу что они имели на меня. Это считалось дурным тоном и могло повредить репутации и в моём случае ещё и здоровью, и образованию всяких конфузов. Тем более, когда среди них как минимум две персоны — Светлана и Май — обладали поистине взрывным темпераментом и были способны наделать проблем даже в самом спокойном и благопристойном месте. Уж про поле боя лучше и не упоминать…. А мне ими рулить постоянно приходится, рассчитывая только на их привязанность ко мне любимому.

Взять хотя бы тот случай на весеннем фестивале, когда Светлана умудрилась спровоцировать драку из-за последнего куска пирога с ревенем… до сих пор вспоминаю с содроганием. Или недавний инцидент в чайной лавке, когда Май едва не устроила скандал из-за неправильно заваренного чая… Бррр. Ну не так это делают в Дайвьет, в отличии от Японии, а эти страны к тому же геополитические соперники, а тут ещё эта представительница правящей династии из враждебной страны в самом сердце Станы Восходящего Солнца. И только моя скромная персона не даёт вспыхнуть новой войне и кровавым разборкам прямо здесь, на месте.

Правда, если что, у меня есть козырь в рукаве — Женька. Эта мысль немного меня успокоила. Если ситуация выйдет из-под контроля и мои спутницы перейдут все границы, я пущу в ход свой меч, именное живое оружие, и тогда они у меня узнают, кто в доме хозяин… Для успокоения представил себе, как Евгения, с ее неизменным спокойствием и ледяным взглядом, одним своим присутствием осадит разбушевавшихся дам. В автономном режиме и человеческом облике она даже ещё опаснее, поскольку божественный вздох это вам не фунт изюма. У нее это всегда получалось на удивление эффективно. Да, Женька — это моя палочка-выручалочка в подобных ситуациях. Эта мысль придала мне немного уверенности. Потом вздохнул и посмотрел на часы. Время продолжало неумолимо бежать.

Наконец, когда мы все же выбрались на улицу, залитую ярким утренним солнцем, Джина и Юмико естественно уже давно нас ждали возле своей калитки. Весенний ветерок шелестел листвой деревьев. Обе, как всегда, выглядели ярко и контрастно. Джина, как истинный оммёдзи, была одета в свой строгий, но безупречно сидящий темно-синий костюм, с вышитым на спине фамильным гербом. Каждая складка на ее одежде была идеально выглажена, а волосы аккуратно собраны в высокий пучок. Даже в такой неформальной обстановке она излучала ауру собранности и профессионализма.

Юмико же, напротив, выделялась своим слегка вызывающим, но, безусловно, стильным нарядом в стиле айдола. На ней было короткое плиссированное платьице нежно-розового цвета с кружевной отделкой и высокие белые ботинки на платформе. В волосах, распущенных по плечам, красовались несколько ярких заколок в форме звездочек. С мой точки зрения стрём полный, но ничему жизнь её не учит и тем более, то как выглядят мои девушки. А зря. Если бы её нормально приодеть… эх красотка бы вышла, но не судьба.

Они переглянулись, едва мы приблизились, обменявшись короткими, едва заметными взглядами, в которых, тем не менее, читалось легкое недоумение и, возможно, даже доля осуждения. Однако комментировать наше опоздание вслух они не стали, соблюдая правила приличия. Всё-таки Джина была тоже няшкой. Эх, ей бы не эти одежды, а юбочку покороче, да глянцевые чулки на ножки с кружевной резинкой… ммм.

Лишь Юмико, с легкой ироничной улыбкой на губах, обронила, слегка склонив голову в знак приветствия:

— Здравствуй, Иван. Твои девочки сегодня опять соревновались, кто дольше будет собираться? — ее голос звучал мягко, но в нем отчетливо слышалась тонкая насмешка.

Она окинула взглядом моих спутниц, задержавшись на мгновение на Светлане, которая все еще поправляла ремешок своей сумочки, и на Елене, которая пыталась застегнуть молнию на своем непомерно раздутом рюкзаке. А могла бы и промолчать. Единственная же среди нас без дара, хоть и владеющая боевыми искусствами, но кто ими тут ещё бы не владел.

— Нет, это они называют «утренней медитацией», — хмыкнул в ответ, закатив глаза.

В моем голосе сквозила ирония. Ведь прекрасно знал, что под этим эвфемизмом скрывается банальная нерасторопность и неумение вовремя собраться. Не будем уточнять, что ещё и то, что вовремя не убрали дом и Лада их ночью потом гоняла. Утренней медитацией они называли свои долгие сборы, сопровождающиеся бесконечными перепроверками, поправлением макияжа и выбором подходящего наряда.

— Медитацией… — Юмико вздохнула, ее плечи слегка опустились, а на лице появилось выражение легкой усталости.

Она поправила тонкий кожаный ремешок своей небольшой сумочки, украшенной изящной серебряной пряжкой. Зря она нарывается, ведь реально же припомнят всё, в конце концов.

— Быстрее пойдём, а то будем ехать стоя, — добавила она, ускоряя шаг. В ее голосе звучала легкая тревога.

Она, как и многие, не любила толкаться в переполненном вагоне метро, особенно в час пик. А мы и будем, подумал про себя. Чудо случается не так часто, особенно по утрам, когда весь Токио спешит на работу или учебу. Но каждый раз она почему-то надеется на лучшее, словно верит в волшебное стечение обстоятельств, которое позволит нам занять свободные места в вагоне. Станция метро находилась всего в нескольких минутах ходьбы от того места, где мы стояли. Дорога вела по склону вниз и сейчас идти легко, не то что после

Мы с Джиной, как самые пунктуальные, шли чуть впереди, задавая темп. Остальные, образовав оживленную и немного шумную группу, плелись за нашими спинами, то и дело переговариваясь и смеясь. Они обсуждали планы на день, предстоящие занятия и, конечно же, вечерние развлечения. Ну-ну, а потом ночную расплату перед Ладой. Академия при Токийском университете управления, известная своими строгими требованиями и интенсивной программой, требовала от студентов полной вовлечённости и постоянной работы над собой. Например, школьную форму нужно было носить даже вне учёбы, просто сегодня какой-то день послабления, вот и вижу, прости господи. А форма им всем идёт….

Учеба занимала большую часть времени, но они старались не упускать возможности отдохнуть и развлечься. На халяву, естественно, поскольку особо деньгами их не баловал, это ведь мне передали их счета в управления и без моего разрешения ни один счёт оплачен не будет. Тирания, согласен, но как этих особ ещё воспитывать. Тут главное палку не перегнуть, а то зацелуют до смерти. Если что, то вовсе не шутка.

Но сегодняшнее утро ощущалось совершенно иначе. В воздухе буквально висела какая-то необъяснимая напряжённость, словно перед грозой. Даже обычное утреннее щебетание птиц за окном казалось приглушенным и тревожным. Может, дело было в том, что артефакт «Ханойская роза», созданный лично мной с особой тщательностью и кропотливостью для постоянного подавления — скажем так, несколько избыточных — способностей Май, начал вести себя крайне странно. Этот артефакт, выполненный в виде алмазного мелкогранёного шара внутри которого была выполнена тоже алмазная роза из алмазов соответствующих цветов в природе попросту не встречающихся и закреплённая на массивную длинную серебряную цепь в виде эдакого кулона. Он покоился у нее на груди, под тонкой тканью блузки.

Слишком приметная вещица, потому и приходилось стараться его прятать под одежду. Но сегодня…. Сегодня он начал слабо, но отчетливо светиться изнутри, испуская неровные, пульсирующие лучики бледно-голубого света. Никогда прежде такого не происходило за все время его использования. Что за чертовщина, что за чудеса? Украдкой взглянул на Май, стараясь сделать это как можно незаметнее, искоса, словно случайно. Но, к моему удивлению, она выглядела совершенно спокойно, даже слегка весело, как будто ничего необычного не происходило. На ее губах играла легкая полуулыбка, а в глазах не было ни тени беспокойства. Или же….

Или же это было лишь тщательно разыгранное спокойствие, маска, скрывающая истинные чувства? Возможно, она сама чувствовала изменения в работе артефакта, но предпочитала не показывать этого? Эта мысль заставила меня нахмуриться. Неужели «Ханойская роза» выходит из-под контроля? Последствия этого могли быть, мягко говоря, непредсказуемыми. Сейчас же вспомнил долгие часы, проведенные в моей мастерской за его созданием, каждый выверенный жест, каждый всплеск соответствующей из шести сил на очередном этапе, наложенные на него. Я был уверен в своей работе… или мне только казалось?

— Иван, ты что задумался? — Май отвлекла меня от тревожных мыслей, слегка тронув за локоть.

Ее прикосновение было легким и ненавязчивым, но достаточным, чтобы вернуть меня в реальность.

— Мы уже пришли.

Действительно, вход в станцию метро оказался прямо перед нами. Его широкая арка, подсвеченная тусклыми лампами, словно зияла, приглашая внутрь. Утренний поток людей, спешащих на работу и учебу, неудержимо двигался к эскалаторам, словно мощный прилив, устремляющийся вглубь темного устья реки. Толпа, бурлящая и многоголосая, поглощала все вокруг. Погруженные в полумрак эскалаторы, медленно ползущие вниз, напоминали пасть гигантского подземного чудовища, готового проглотить всех, кто осмелится спуститься в его утробу. Воздух здесь был спертым и теплым, пахло машинным маслом и потом.

Проходя через автоматический турникет, машинально залез в свой пространственный карман «лепесток», прикрепленный над рукой. Внутри него, словно в отдельном измерении, хранились различные мелкие предметы, в данном случае произведения искусства моего ювелирного ремесла. Ощутив, как мои пальцы вновь скользят по гладкой поверхности моих самоцветов, невольно отметил эту привычку. Это было почти бессознательное действие, успокаивающее и привычное, как перебирание четок. Май, стоявшая рядом и заметившая это движение, усмехнулась краешком губ. В ее взгляде читалось легкое снисхождение и едва заметная ирония. В иные моменты прибил бы эту язву, но она слишком ценный специалист, который со временем даст мне возможность самому делать телепорты.

Вот и подумал в очередной о том, что давно пора бы уже переложить все свое добро в подобные же пространственные карманы перстня — подарка Светиного дяди, перепугавшегося от уведенных артефактов, когда они по недомыслии одной из тогда ещё вовсе не моих сестёр Дорогобудовых выпали из личного лепестка, кольца с расширенным внутренним пространством. Но они были уж больно большие, слишком вместительные. Представив себе, как буду потом шарить там вслепую, пытаясь выудить нужную вещь, невольно поежился и чуть не рассмеялся от сюрреалистичной картины. Замучаешься их там потом вылавливать, словно иголки в стоге сена. Эта мысль окончательно убедила меня отложить эту затею на потом. Слишком уж рандомный процесс.

— Ты слишком осторожен, — прозвучал рядом с моим ухом ласковый, почти шепот, принадлежащий Май.

Я почувствовал легкое дуновение ее дыхания на своей щеке.

— Если кто и осмелится забрать что-то из твоего, мне этого дебила даже жалко не будет, — добавила она с легкой усмешкой, в которой, однако, чувствовалась стальная решимость. — Аж мороз по коже пробегает, только представлю, что Лада с ним сделает, даже за одну мысль о подобном, поскольку даже осуществить что-то подобное в ее присутствии просто физически невозможно.

Она окинула взглядом мою фигуру, словно оценивая надежность моей защиты, и ее глаза на мгновение задержались на моей руке, где под маскировкой скрывался вход в «лепесток».

— Что, всё-таки мечтаешь заполучить что-нибудь из этих суперартефактов? — с легкой иронией в голосе спросил её, стараясь скрыть усталость, которая внезапно накатила на меня.

Ничего удивительно в том, что Май давно проявляет интерес к моим изобретениям. Это ведь часть договорённости с ей братом, императором Дайвьет, с учётом насколько ценная она персона, как специалист и достанется мне не только со способностями, но и чётко прописанными технологиями использования её специальности. И особенно к тем, что обладали особыми свойствами. Ведь она теперь моя, в прямом смысле. Её продали, и продали на особых условиях, избавляющих меня от всех её многочисленных родственников.

— Забудь, они индивидуальны, — продолжил, стараясь говорить спокойно и убедительно. — Они созданы специально для конкретного человека и не будут работать ни с кем другим. Осталось только найти этих людей. К тому же, ты уже получила «Ханойскую розу» и такие же получит страна для остальных Героев ровно столько, сколько и обговорено, — напомнил ей, слегка кивнув на

Мой голос звучал спокойно, но слишком устало, чтобы вкладывать в слова насмешку. Внутри меня нарастало беспокойство из-за странного поведения артефакта, и не хотел сейчас вступать в долгие разговоры. Слишком хорошо чувствовал, что мне нужно как можно скорее разобраться с этой проблемой. Проблемой, суть которой мне пока не было понятна.

Путь до Академии, расположенной на специально созданным для неё искусственном острове, прошёл в напряжённом молчании, лишь изредка прерываемом короткими, ничего не значащими репликами. Путь на метро и имел то преимущество, что данная ветка имела несколько станций прямо на нём, потому стоимость недвижимости в том отдалённом районе Токио и взлетела до небес с открытием там станции. Но и имело и недостатки, а именно то, что мои спутницы так и тёрлись об меня, словно нарочно пытаясь задеть грудью или попой. Наглые…. Один сплошной разврат и насилие над несовершеннолетним, ведь это Светлане сегодня стукнуло только семнадцать, а мне ещё до лета ждать сего знаменательного события. И не важно, что так-то был не против всего этого, но чревато было их подобное поведением потерей мной сознание. Но это всё происки Лады. Тренировка в условиях сплошной атаки ворогов. Да какие они противники, девушки они и красивые, а я всё время на грани.

Раньше бы уже ушёл в отключку, а сейчас…. Короче, тренировки идут на пользу. К тому же чувствовал их взгляды буквально раздевающие. Специально они что ли так делают всегда? Да наверняка, науськанные Дорогобудовыми. Так-то достаточно и их присутствие рядом, чтобы крепиться и стараться не обращать на это внимания. Наконец мы вылезли из вагона и этой толкучки, где просто физически не мог избавиться от из внимания.

Май и Светлана шли впереди, оживленно обсуждая расписание занятий на сегодня, предстоящие лекции по истории искусств и семинар по управлению проектами. Елена, Лада и Нилам держались чуть позади, ближе к Юмико и Джине, тихо переговариваясь о чем-то своем, девичьем. Возможно, обсуждали последние новинки в мире моды или сплетни из жизни Академии. Я же шёл в середине этой небольшой группы, погружённый в свои мысли, словно в глубокий омут. Сегодня был вроде бы совершенно обычный учебный день, ничем не отличающийся от других. Лекции, семинары, практические занятия… рутина. Однако было одно, крайне необычное обстоятельство — странное, необъяснимое поведение артефакта «Ханойская роза» на груди Май. Это не давало мне покоя. Зелёно-красное свечение, пульсирующее под тканью ее блузки, казалось, становилось все более интенсивным.

Да, это был вопрос из вопросов, требующий немедленного решения. Но пока что, решил, сосредоточиться на текущей учебной программе и постараться не отвлекаться на посторонние мысли. Впрочем, в моём случае это означало лишь одно: не привлекать к себе лишнего внимания. Никогда не любил быть в центре событий, предпочитая оставаться в тени и наблюдать за происходящим со стороны. Однако, учитывая мой статус в Академии — как одного из самых одаренных и перспективных женихов, прости за мой французский, студентов, а также моё окружение, состоящее из ярких и неординарных личностей, — этого почти никогда не удавалось. Моя скромность, сажем так, и желание оставаться незамеченным, эх, с моей-то деловой хваткой, постоянно вступали в противоречие с реальностью, где неизменно оказывался в эпицентре внимания. Эта мысль вызвала у меня легкую досаду.

Глава 2

По прибытии на место, на выходе со станции и метро в Академии, наша, с позволения сказать, «банда» — скорее уж просто компания, объединенная не совсем случайными обстоятельствами — как обычно, разделилась. Лада, внешний вид которой с головой выдавал в ней представительницу Кавказа, в Академии, в общем-то, делать была не нечего. Она преподавала в самом Токийском университете управления, солидном заведении с вековой историей, так что ей с нашим, по большей части, разгильдяйским сборищем было уже не по пути. Если что она любой из наших разгильдяек и по телефону могла вставить по первое число. Свет, скажу вам, в умелых руках страшная сила. Она лишь пожелала удачи и строго наказав не ввязываться в неприятности — что, конечно же, прозвучало скорее, как вызов. Ну, для меня, во всяком случае. За остальных ручаться не буду.

Джина, наша потомственная оммёдзи, с набором амулетов и талисманов, звеневших при каждом её шаге, как легкий перезвон колокольчиков, тут же отправилась по своим делам. Как говорил, это только сегодня. В остальные дни она такая же ученица Академии. Правила на этот счёт очень строгие, да и заплачено за право учится здесь столько, что её свои же родственники со свету сживут, если будет выделываться. Её миссия — защита людей от всякой нечисти, а надо сказать, что в этой стране, где древние верования переплетались с современными технологиями, этой самой нечисти было дофига и больше. От кицунэ, лис-оборотней, до юрэй, мстительных призраков, бродящих по ночным улицам. Та же Синяя Тенко, некогда грозный ёкай, ставшая, по итогу, моей слугой… хотя, если быть точным, здесь, в Японии, под этим термином скрываются несколько иные персонажи. И они, у меня тоже, к слову, имелись — целая небольшая свита. Это, надо сказать, очень удивительная картина для гайдзина, что местные учителя согласились их учить для меня. Ну, да ладно. К ляду все эти тонкости терминологии. В общем, с Джиной тоже пришлось расстаться. Остальные девушки, Май, Светлана, Елена и Нилам, учились вообще в другом классе, так что наши пути расходились уже на самом входе в учебное заведение.

Осталась со мной только Юмико, невысокая, но невероятно энергичная девушка с неизменной короткой стрижкой и острым взглядом карих глаз. С ней-то мы и направились на встречу с Мицуи Кином — наследником могущественного конгломерата Мицуи, чьи щупальца простирались от банковского дела до производства электроники, и ходячим справочником по женским размерам всея японских айдолов и учениц Академии Саньё Кацу одновременно являвшемся наследником не менее влиятельного конгломерата Саньё, известного своими разработками в области робототехники и искусственного интеллекта. Нет, им вовсе не зазорно было встречаться со мной, самим Иваном Кулешовым, тоже, знаете ли не последней кочкой на болоте.

Все мы, включая Юмико, Кина и Кацу, учились не только в одном классе, но ещё и были членами одного весьма специфического клуба — «наслаждения эстетикой прекрасного», который, по сути, был прикрытием для наших… ну, скажем так, не совсем законных делишек. Там Юмико, по стечению обстоятельств или благодаря моей наглости и напористому характеру, теперь занимала пост главы. Ну вы поняли, все мы, включая меня самого, гоняли

Юмико, с её неизменной, видавшей виды сумочкой «с кирпичами» — казалось, она была сделана из брезента, армированного стальными пластинами, — привычно шла чуть впереди. Удивительно, как в этой, бездонной сумке умещались не только учебники по самым разным дисциплинам, от высшей математики до древней каллиграфии, но и внушительный запас бутербродов с разнообразной начинкой, от классической тунцовой пасты до экзотических маринованных слив умэбоси, а также, на всякий пожарный, пара-тройка амулетов, отгоняющих злых духов и привлекающих удачу в делах. Лёгкий ветерок, доносивший с залива запах соли и водорослей, игриво трепал её короткие, аккуратно подстриженные волосы, делая её похожей на сорванца. Правда грудастого сорванца, надо сказать.

Она, при этом совершенно не обращала внимания на редкие, но весьма красноречивые косые взгляды проходящих мимо учеников Академии. Наверняка среди них были те, кто до сих пор не мог поверить, что эта тихая, почти «девчонка-невидимка», как её раньше называли за скромность и неприметность, сумела занять столь важное место в нашем, весьма специфическом, клубе «наслаждения эстетикой прекрасного». Но, как говорится, мой острый ум, незаурядная сообразительность и, чего уж греха таить, изрядная доля наглости давно сделали своё чёрное дело — в нашем тесном кругу, состоящем из меня, Кина и Кацу, она, по сути, была «девочкой на побегушках», незаменимой фигурой, выполняющей самые разнообразные поручения.

Естественно, никому за пределами нашей троицы не положено было знать об этой, так сказать, «теневой» стороне деятельности Юмико. Это был наш, тщательно охраняемый, внутренний секрет клуба, своего рода «священная корова», о которой не принято было говорить вслух. А так, для всех остальных, да, она была очень важной и уважаемой персоной, главой клуба, не меньше. Ну, если не считать того, что наша неугомонная троица регулярно заставляла её бегать в ближайшие автоматы за булочками с анко, рисовыми пирожками моти и прочими сладостями, а также закупаться напитками в автоматах с подогревом, особенно в холодную погоду.

Но нет, что вы, никакого насилия, всё это она делала исключительно добровольно, по доброте душевной, так сказать, из чувства глубокой симпатии к нашей компании. На этом, как говорится, стоим и стоять будем. Ну, и, конечно же, помимо прочих «обязанностей», она ещё и отвечала за бухгалтерию клуба, ведя строгий учёт наших, порой весьма сомнительных, расходов и доходов, ловко жонглируя цифрами и умудряясь сводить концы с концами, несмотря на наши постоянные «непредвиденные траты» на «культурные мероприятия».

— Значит, сначала к Кину? — спросила Юмико, слегка обернувшись ко мне через плечо.

Её короткие, чуть растрепанные ветром волосы, обычно лежавшие идеально, сейчас выдавали легкое беспокойство. В её голосе, несмотря на обычную бодрость, сквозила скрытая усталость. Клубные дела, которые наша троица — я, Кин и Кацу — давным-давно, совершенно бессовестно и с чувством глубокого морального удовлетворения, взвалила на её хрупкие, на первый взгляд, девичьи плечи, даром что она с собой таскала эту свою «сумку с кирпичами», явно не давали ей спокойно спать по ночам. Подозреваю, что и выходные у неё проходили в режиме «аврал».

— Да, сначала к Кину, — подтвердил направление движения, натягивая на лицо подобие непринужденной улыбки. — Он вроде как обещал подготовить нам новые «игрушки». — сказав это, скептически усмехнулся про себя, гадая о том, что именно этот изобретательный малый мог на этот раз подразумевать под этим безобидным термином.

Зная его склонность к техническим изыскам и не совсем легальным разработкам, можно было ожидать чего угодно. В прошлый раз его «игрушка» оказалась довольно-таки впечатляющим беспилотным дроном, оснащённым не только продвинутыми системами наблюдения, способными засечь комара на расстоянии километра, но и лазерами, предназначенными, как он уверял, исключительно для отвлечения внимания. Ну да, конечно, отвлечения внимания от чего? От наших «эстетических» мероприятий, разумеется. А вы что думали, так просто наслаждаться эстетикой прекрасного в этом мире, полном бюрократов, завистников и прочих личностей, которым лишь бы вставить палки в колеса? Ага, счаз, как говорится. Сколько же они понапридумывали всяких правил, законов и ограничений, чтобы такие, как мы, не могли спокойно заниматься столь богоугодным делом, как поиск и созерцание прекрасного. Просто дышать не дают!

Юмико лишь коротко кивнула в ответ, её взгляд был устремлен куда-то вдаль, и, небрежно пнув маленький камушек, оказавшийся у неё под ногами, продолжила путь. Камушек, подпрыгнув пару раз, укатился в сторону отцветшей уже сакуры, словно убегая от наших проблем. Кстати, тоже прибавил шаг, мысленно готовясь к встрече с этой странной, но, безусловно, талантливой парочкой — Кином и Кацу. Предвкушение чего-то необычного и, возможно, слегка опасного приятно щекотало нервы.

Клуб «Наслаждения эстетикой прекрасного», несмотря на своё претенциозное и, чего уж там, слегка пафосное название, располагался в самой обычной аудитории Академии при Токийском университете управления. Правда, благодаря неустанным усилиям Юмико, её невероятной способности выбивать финансирование из самых неожиданных источников, а также кое-каким «спонсорам», о происхождении которых лучше было не задавать лишних вопросов, эта аудитория превратилась в нечто, напоминающее странную, но весьма уютную смесь художественной галереи, высокотехнологической исследовательской лаборатории и, пожалуй, немного барахолки.

На стенах, выкрашенных в приглушенный оттенок слоновой кости, висели не просто репродукции классических картин — от утонченных полотен эпохи Возрождения до дерзких работ импрессионистов, — а их высококачественные цифровые копии, заключенные в тонкие металлические рамки и оснащенные подсветкой, позволявшей рассмотреть каждую деталь. Рядом с ними красовались подлинные, хотя и не слишком ценные с точки зрения искусства, артефакты: старинные свитки с загадочными иероглифами, осколки древней керамики, привезенные, кажется, со всех концов света, и даже чучело какой-то странной птицы с неестественно длинным клювом. Все эти сокровища были расставлены на полках из темного дерева, которые, казалось, вот-вот рухнут под тяжестью собранного хлама.

Но главное в этой аудитории было не это, а, естественно, вышка — небольшая, но прочная конструкция из стали и стекла, возвышавшаяся над крышей здания. На ней располагалась вся наша наблюдательная аппаратура: мощные телескопы, способные разглядеть кратеры на Луне, высокочувствительные камеры ночного видения и, конечно же, самое главное — система лазерного наведения, позволявшая нам безопасно и с максимальным комфортом рассматривать «звёзды» во всех смыслах этого слова. Под «звёздами» мы, разумеется, подразумевали не только небесные тела.

Вся эта коллекция артефактов, надо сказать, была собрана не совсем легальными методами. Некоторые вещи мы находили во

А посередине комнаты, под тусклым светом свисающей с потолка лампы в стиле стимпанк, стоял массивный дубовый стол, покрытый множеством царапин и пятен от чая. За ним, словно заговорщики, уже расселись Кин и Кацу, погруженные в оживленную беседу и, судя по разбросанным вокруг них чертежам и инструментам, занятые каким-то важным делом. Знаем мы их дела, лишь бы очки невинным жертвам втирать.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Кин, театрально вздохнув и сложив руки на груди.

Его поза напоминала скорее позирующего на обложке журнала топ-модели, чем студента Академии. Он выглядел, как всегда, безупречно, словно только что сошел с подиума: идеально выглаженный, темно-синий пиджак от известного дизайнера, под которым виднелась белоснежная рубашка, застегнутая на все пуговицы (что для Кина было почти неслыханно), аккуратно уложенные гелем темные волосы, блестевшие под светом ламп, и, конечно же, его неизменная, самодовольная ухмылка, игравшая на тонких губах. Эта ухмылка красноречиво говорила: «Я знаю что-то, чего не знаете вы». Не тот сегодня день, зуб даю! Что-то явно назревало.

— Опаздываешь, Иван, — не удержался от комментария Кацу, поправляя свои очки. Его голос, как обычно, звучал слегка презрительно, с оттенком снисходительности, словно он общался с неразумным ребенком. Впрочем, давно уже привык к его своеобразному, сухому сарказму. За этой маской высокомерия скрывался, на самом деле, довольно неплохой парень, хотя и немного занудный.

— Начальство не опаздывает, начальство задерживается, — парировал его наезд, небрежно бросив ему в ответ, и с облегчением плюхнулся на свободный стул, стоящий рядом со столом.

Стул жалобно скрипнул под моим весом.

— Ну, что у нас плохого? — спросил их, обводя взглядом комнату и стараясь скрыть волнение.

В воздухе витало напряжение, которое чувствовалось почти физически. На столе, за которым сидели Кин и Кацу, был разложен большой лист бумаги, исчерченный непонятными схемами и формулами, а рядом валялись различные инструменты и детали, начиная от паяльника и заканчивая какими-то странными электронными платами. Все это явно указывало на то, что они занимались чем-то важным, во всяком случае лично для них, и, судя по их лицам, не совсем обычным.

Кин, самодовольно хмыкнув, словно кот, объевшийся сметаны, изящным жестом, достойным кисти самого известного художника эпохи Возрождения (ну, или, на худой конец, какого-нибудь третьесортного мангаки), указал на большую картонную коробку, скромно примостившуюся в дальнем углу комнаты, рядом с пыльным манекеном, наряженным в старинный самурайский доспех. Коробка была перевязана грубой бечевкой и испещрена непонятными надписями и значками, напоминающими то ли древние руны, то ли штрих-коды из ближайшего супермаркета.

— Вот, — с гордостью в голосе произнес он, словно представлял не просто какие-то безделушки, а как минимум новое поколение боевых роботов. — Прототипы новых амулетов. Это, если что, — он многозначительно поднял указательный палец вверх, — только для вас двоих. — Он бросил мимолетный, но весьма красноречивый взгляд на Юмико, в котором читалось нечто вроде «ты еще не доросла». — Она еще не заслужила.

— Наверняка опять какую-то фигню купил на каком-нибудь подпольном аукционе или выменял у сомнительных личностей за пару коллекционных фигурок айдолов, — промелькнуло у меня в голове. — И ведь потом придется с этим разбираться.

— Ой, да ладно тебе, Кин, — отмахнулся от его высокомерной заявы, как от назойливой мухи. — Без нее мы бы вообще с этими штуками не разобрались. Кто нам потом будет объяснять, как эта хрень работает и с чем ее едят?

Ну, вы поняли, пробовать будем на кошках. В смысле, на Юмико, естественно. Мне моя тушка пока дорога, знаете ли, еще не все «эстетические» вершины покорены. Да и вообще, кто потом будет руководить этим балаганом? Юмико, услышав это, скрестила руки на груди, приняв весьма воинственную позу. Ее взгляд, обычно мягкий и дружелюбный, сейчас был твердым и решительным. Он красноречиво говорил о том, что она вполне готова доказать свою ценность не словами, а делом, и что она не позволит себя недооценивать. Впрочем, она всегда была такой — тихой, но упорной. Ничего, родина тебя, девочка, не забудет, хотя… зная нашу шайку-лейку, скорее всего, и не вспомнит тоже. Вся слава достанется нам, героям-испытателям, так сказать, а ей, как всегда, придется разгребать последствия наших «экспериментов».

Мы провели около часа, склонившись над картой Токио, расстеленной на столе, обсуждая очередное, мягко говоря, «интересное» задание. Карта, кстати, была не простая, а с подробными пометками, сделанными Юмико, где были отмечены места последних происшествий, камеры наблюдения и даже расположение ближайших круглосуточных магазинчиков с раменом. Втянулась, а как вначале всю эту хрень не хотела делать. Оказывается, где-то в старом квартале Токио, в районе, где узкие улочки переплетаются, как лапша в тарелке, и где современные небоскребы соседствуют с ветхими деревянными домиками, начали исчезать люди. Причем не просто пропадать без вести, а словно растворяться в воздухе, не оставляя никаких следов. Поначалу местная полиция, как обычно, думала, что это дело рук какой-нибудь захудалой банды якудза, решившей таким образом пополнить свои ряды или избавиться от неугодных. Они даже провели несколько облав, но, как говорится, «гонялись за ветром в поле». Никаких зацепок, никаких свидетелей, никаких тел.

Но потом в расследование, к всеобщему облегчению (или ужасу, тут уж как посмотреть), вмешались местные оммёдзи — специалисты по всякой сверхъестественной ерунде. Они-то и внесли ясность в эту запутанную историю. Их вердикт был однозначен и, в общем-то, предсказуем: очередной ёкай завёлся. Причём не какой-нибудь мелкий дух-проказник, любящий пугать зазевавшихся прохожих, а какой-то древний, могущественный и, судя по описаниям, крайне неприятный тип. Поговаривали, что он чуть ли не сам Сусаноо-но Микото, бог ветра и бури, в отпуск заявился, но, конечно, это были лишь слухи, раздутые впечатлительными старушками.

Короче, вся эта история выглядела так, словно была специально придумана, чтобы заманить именно меня, Ивана Кулешова, в эту переделку. Очень мне они нужны, эти могущественные ёкаи, для создания новых высокоинтеллектуальных боевых доспехов. А что? Чем сильнее ёкай, тем более мощные и продвинутые технологии можно из него «выжать», как говорится. И поверьте мне на слово, добыть таких «материалов» — дело совсем не простое. Обычно приходится долго и нудно выслеживать, устраивать ловушки, вступать в

— Я слышал, что это может быть один из старших тенгу, — пробормотал Кацу, склонившись над своим планшетом последней модели, который он постоянно апгрейдил, напичкивая его всякими бесполезными, на первый взгляд, гаджетами и программами.

Сейчас на экране мелькали какие-то древние свитки, карты местности и фотографии, сделанные, судя по всему, с помощью дрона-разведчика.

— Они не такие, как твоя Синяя Тенко, Кулешов, — добавил он, не отрывая взгляда от экрана. — Этот явно настроен враждебно.

— Эх, наивный ты финский парень, — подумал на это, закатывая глаза. — Ага, прямо добрая она вся такая, эта моя Тенко.

Не видел ты ее, Кацу, когда мы на нее охотились, и когда нам даже в другую вселенную пришлось переться, чтобы ее там выловить, а то бы там писец всем пушистый и полярный пришел, в виде вечной мерзлоты и нашествия гигантских белых медведей-мутантов. Вот такие они все мирные, пока хребет им жердиной не переломишь, а лучше сразу из базуки не шарахнешь, чтоб наверняка. Вслух, конечно, этого не сказал, чтобы не разводить лишний раз демагогию.

— С чего ты взял, что он враждебен? — с наигранным удивлением и легкой ухмылкой спросил, откидываясь на спинку стула. — Просто выбирает… скажем так, не совсем стандартные способы коммуникации. Может, он просто стесняется?

— Если в этот раз его «подходящий способ коммуникации» потребует твоей жизни, Кулешов, кто тогда будет главой клуба? — с хитрой усмешкой, игравшей на его губах, спросил Кин, поправляя идеально сидящий на нем пиджак.

Он, кажется, получал искреннее удовольствие от этой ситуации.

— Юмико, разумеется, — ничтоже сумняшеся, с притворной серьезностью, достойной лучших актеров театра и кино, выдал в ответ и посмотрел на нее. — Кто же еще? Она у нас тут самая ответственная и организованная. Да и с бухгалтерией, опять же, кто, кроме нее, разберется?

Юмико, услышав это, только тяжело вздохнула и закатила глаза, словно говоря: «Ну вот, опять все на меня свалили». В ее взгляде читалось не только смирение с неизбежным, но и легкое раздражение, смешанное с привычной усталостью от наших выходок. Она, кажется, уже давно привыкла к тому, что на нее всегда можно положиться, и что именно ей придется разгребать последствия наших «эстетических» приключений. Да, тяжело бедным среди нас, богатых, хотя всем говорю, что беден, аки церковная мышь. И даже аргументы есть, мои слова обосновывающие. Да и она, не сказать, чтобы нищенка, просто её богатства несоизмеримы с состояниями некоторых.

— Отлично! — продолжил Кин, поправляя воротник своего идеально выглаженного пиджака, словно готовился к фотосессии для обложки модного журнала. — В общем, по данным, собранным нашими информаторами, а также благодаря анализу аномальной активности, зафиксированной сейсмодатчиками в радиусе пяти километров, место, где в последний раз видели этого ёкая, находится рядом со старым заброшенным храмом. Храм этот, по слухам, был построен еще в эпоху Хэйан и посвящен какому-то забытому божеству, покровителю… кажется, неудачников и опоздавших на работу. В общем, думаю, туда стоит наведаться и провести небольшую разведку.

— Вечером? — уточнил у него, бросив взгляд на часы. Так-то ещё даже обед не наступил, а значит, до заката оставалось просто уйма времени.

Короче, ещё почти все уроки впереди. Блин уроки!

— Конечно, когда же еще? — с легкой усмешкой хмыкнул Кин в ответ, словно задал самый глупый вопрос на свете. — Только ночью это место наполняется той самой… как бы это сказать… загадочной энергией. Атмосфера там становится, знаете ли, более… располагающей к встречам с потусторонним. Да и вообще, ночью все выглядит куда более эффектно, согласитесь?

— А кто именно пойдет в храм? — с явным беспокойством в голосе уточнила Юмико, поджав губы и скрестив руки на груди.

Она, похоже, не разделяла нашего энтузиазма по поводу ночных вылазок в места, кишащие ёкаями. Кин и Кацу синхронно, словно по команде, повернули головы и посмотрели на меня. Их взгляды были красноречивее любых слов.

— Ну, естественно, Джина… со мной, — выдохнул в ответ, усмехнувшись своим же словам. — Кто же еще будет разгребать последствия моих героических подвигов? Да и потом, кто-то же должен следить за тем, чтобы не вляпался в очередную историю. Только в этот раз, — многозначительно поднял палец вверх, — если что-то пойдет не так, вы будете стоять гораздо ближе, чем на расстоянии двух кварталов от места событий. Максимум — в пределах прямой видимости. И с рациями. И с аптечками. И с…

Мы все дружно рассмеялись, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. Но, несмотря на шутки, прекрасно понимал, что этот вечер обещает быть… как минимум, интересным. Интуиция подсказывала, что нас ждет нечто большее, чем просто прогулка по заброшенному храму. Что-то мне подсказывало, что этот ёкай не будет рад нашей компании. И что встреча с ним может закончиться… ну, скажем так, не совсем мирно.

Глава 3

После окончания занятий, которые тянулись мучительно долго, словно резиновый жгут, натянутый до предела, грозясь вот-вот лопнуть и разбросать осколки времени по всей аудитории, мы с Юмико, вооружившись всем необходимым — у меня за спиной походный рюкзак, доверху набитый всякой всячиной, от запасных батареек для гаджетов Кина до термоса с крепким чай (на случай, если ночь затянется), а у Юмико ее неизменная «сумка с кирпичами», казалось, способная вместить целую библиотеку, — отправились к месту встречи с Джиной. Почему рюкзак, а жирно будет им всем, если буду пользоваться лепестками из перстня. Как я кого-нибудь озадачу перетаскиванием тяжестей, если не будет предмета, который можно всучить.

Она привела с собой своего младшего брата, Тюбея. Парень, конечно, тоже раздолбай, как и Кин с Кацу, но, в отличие от них, более собранный и серьезный. За последний год он заметно отдалился от нашей развеселой компании, погрузившись в учебу и какие-то свои дела. Из-за этого он стал появляться на наших вылазках всё реже и реже. Ну, я тоже не страдал всепрощением и потому ограничил ему доступ к Гремиславе. Любовь у них ведёте ли, а потребности клуба, значит, побоку? Нет уж, страдать должны все! Они ждали нас у небольшого, увитого густым, темно-зеленым плющом синтоистского святилища, спрятанного в тени многоэтажных зданий, словно скромный отшельник, не желающий привлекать к себе лишнего

Джина, одетая в этот раз уже по форме Академии, выглядела на удивление сосредоточенной и серьезной. На ней была темно-синяя плиссированная юбка из генномодифицированного паучьего шелка, последствия знакомства со мной, иначе бы такого материала достать бы и не удалось, белая блуза с воротником-стойкой и приталенный жакет с золотой вышивкой эмблемы Академии на левой стороне груди. Ножки у нее, надо отдать должное, были просто зачетные, а изящные черные босоножки на высокой тонкой шпильке без платформы превращали их просто в… ну, скажем так, в объект повышенного внимания. Хотя, объективно говоря, делу, если что, это вряд ли поможет — в сражении с ёкаями красота ног не играет решающей роли, — зато мне было приятно на нее смотреть. Особенно в свете последних событий, когда она вдруг начала вести себя… необычно.

Не знаю уж, почему в этот раз она вдруг засмущалась, слегка опустив взгляд и закусив губу, хотя обычно лишь презрительно фыркала на мои демонстративные, нарочито сальные взгляды, которыми специально старался ее раздражать. Обычно она реагировала на мои попытки флирта с холодным превосходством, словно профессор, снисходительно взирающий на неразумного студента, но сегодня… Сегодня в ее глазах мелькнула какая-то… растерянность? Или даже… смущение? Что-то определенно изменилось. Может, на нее так повлиял вид Тюбея, который стоял рядом с ней, скрестив руки на груди и окинув нас оценивающим взглядом? Или дело в предстоящем задании? Или… может, все-таки мои взгляды начали пробивать ее броню? Эта мысль приятно согрела меня изнутри. В общем, драка покажет.

К тому же заметил, как она нервно поправила лямку своей небольшой сумочки, украшенной крошечными колокольчиками, которые тихо звякнули, нарушив тишину. Её обычно уверенный и твердый взгляд, которым обычно встречала все мои выходки, сейчас был слегка растерянным и каким-то… мягким. Даже легкий румянец проступил на ее щеках, что было совсем уж неслыханно. Обычно Джина выглядела так, словно только что вернулась с поля боя, где собственноручно разделалась с десятком особо злобных «они», а сейчас… Сейчас она казалась почти… беззащитной?

Тюбей, заметив мое пристальное внимание к сестре, слегка приподнял бровь и бросил на меня предостерегающий взгляд. Что, думаешь поквитаться за свою Гремиславу, а вот фиг тебе! В его глазах читалось недвусмысленное предупреждение: «Только попробуй ее обидеть». Ну точно! Пишите письма, как говорится и встречайте птицу обломинго. Ну ничего, что-нибудь и на это придумаю. А пока, лишь невинно улыбнулся в ответ, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. В конце концов, мне не нужны были проблемы с братом Джины, на ровном месте, тем более особенно сейчас, перед таким важным заданием.

— Готовы? — коротко спросила Джина, окидывая нас быстрым, цепким взглядом, словно сканируя на предмет готовности к бою.

В ее взгляде, обычно полном иронии, сейчас сквозила серьезность, подчеркнутая плотно сжатыми губами. Так-то, она тут на работе, это мы… не будем уточнять почему здесь оказались.

— Всегда готов! — бодро ответил ей, стараясь скрыть невольное желание поржать над ситуацией.

А она, если честно, располагала: ночь, заброшенный храм, ёкаи… ну, чем не приключение на свою пятую точку? Впрочем, Джина сейчас была не в настроении для шуток, так что решил придержать свой сарказм при себе. Юмико лишь кивнула в ответ, поправив свою тяжелую, видавшую виды сумку. Она, кстати, тоже успела переодеться в форму Академии. Темно-синий жакет с золотой вышивкой эмблемы плотно облегал ее фигуру, а плиссированная юбка из генномодифицированного паучьего шелка, казалось, слегка покачивалась в такт ее дыханию. Пришлось и на неё выделить, чтобы не выделялась из девушек моего окружения. И да, ножки у нее тоже были супер, что, впрочем, не мешало ей оставаться серьезной и сосредоточенной.

— Ну, и куда это мы собрались? — внезапный, как удар молнии среди ясного неба, вопрос заставил нас подпрыгнуть на месте. Это была Дорогобудова, в этот раз Ярослава. Ее появление было настолько неожиданным и бесшумным, что едва не выронил из рук свой фонарик. А ведь Свет в моём багаже тоже есть, но на фоне сестёр…. Ярослава стояла позади нас, словно материализовавшись из воздуха, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову набок. Да, способность отличать этих близняшек друг от друга, вовсе не потерял. Хотя они на любой другой взгляд никак друг от друга не отличались, поскольку Свет объединял их в одно цело почище всякой менталистики, у русских не водившейся. Однако индивидуальность девушек сохранялась, но была, сами понимает исчезающе малой. Так что говорить можно было с любой из них обращаясь опять же к той, кому тебе надо, а не той, что стояла перед тобой.

Ответ раскрылся очень скоро, так же бесшумно, как и появилась Ярослава. Из-за ее спины, словно тень, возникла Бела, тринадцатый, или Черный, дракон империи Мин, в прошлом, естественно. Сейчас же она являлась моим дистантиком — этаким живым, очень даже прехорошеньким «беспилотником» с дистанционным управлением. Смысл заключался в том, чтобы сам, так сказать, под пули не лазил, а пользовался её способностями. Девушка, к слову, выглядела просто потрясающе в своей почти синей от освящения, а так белой, облегающей одежде из ПВХ, подчеркивающей все достоинства ее фигуры.

С управлением, правда, все было гораздо сложнее и куда круче, чем в банальном технологическом исполнении. Это было не просто какой-то джойстик или управление через датчики, а своего рода ментальная связь, как в ыдогадались, через Свет, позволяющая мне видеть мир глазами Белы и полностью контролировать ее действия. Были и проблемы, так что все ощущения передавались тоже, а учитывая, что пол у нас не совпадал… всячески старался избегать пользованием такими преимуществами. Хотя сейчас, освоив создание теней отличных от себя, это и не было такой уж страшной проблемой.

Пользоваться ей гораздо безопаснее, учитывая ее невероятную устойчивость ко всему и вся — от обычных пуль до магических воздействий. У меня, в принципе, тоже всё это есть, но именно что в принципе. Броня, созданная из божественного вздоха, того самого, первого, даже местами получше будет, но работает она пока рандомно, то много, то совсем ничего. Да еще и та мощь, которой Бела когда-то обладала… Вернее, уже не обладает. Доступ к ее собственной силе был заблокирован — по причинам весьма сомнительного результата от применения таковых, не даром её прозвали Чёрной. Но вот мне-то как раз этот доступ обеспечили. Так что локальный апокалипсис устроить через нее мог на раз. Однажды до этого дошло, правда

— Нечего моргать и лупать на свою слугу, её пользовать надо, в целях техники безопасности! — неожиданно продолжила Ярослава, прожигая меня своим пронзительным взглядом.

Тоже ведь, как бы слуга, но чхать она на это с высокой колокольни хотела. Ее тон был твердым и безапелляционным, словно отчитывала нерадивого подчиненного. Легкая усмешка, игравшая на ее губах, придавала ее словам оттенок иронии, но в целом было ясно — шутки кончились. Если что, говорилось это про тринадцатого дракона, Белу, которая, помимо всего прочего, еще и учится на ту самую легендарную японскую слугу, чтобы верность так сказать была гарантированной, ну и навыки невидимого убийцы тоже не помешают. Вот такая она у меня разносторонняя личность.

— А я чего, я ничего, — пожал плечами, стараясь выглядеть максимально невинно. — Да и не ожидается таких уж больших трудностей, — добавил, делая вид, что все идет по плану.

Внутри, правда, шевельнулось неприятное предчувствие. А для светлого это не просто так.

— С Синей тенко тоже ничего не ожидалось, но ты умудрился вляпаться по самые уши, — парировала Ярослава, не дав мне долго наслаждаться иллюзией спокойствия. — И твоя броня не всегда пока показывает нужные результаты, а между тем тебе сегодня встречаться с императорским посланником, — внезапно сменила она тему, заведя разговор вообще непонятно про что.

— Постой-постой, ты это про что⁈ — естественно, удивился такой новости.

Встреча с императорским посланником? Этого еще не хватало!

— Про твою заложницу, — фыркнула Дорогобудова, закатив глаза.

В ее голосе сквозило раздражение, словно она говорила об очевидной вещи, которую почему-то отказывался понимать.

— А она-то тут причем? Постой, что-то с принцессой Фудзико случилось? — начал лихорадочно вспоминать все последние события. В голове мелькнули обрывки разговоров, чьи-то обмолвки, но ничего конкретного вспомнить не удавалось.

— Не мели ерунды, пошли давай. Быстрей сядешь, быстрей выйдешь, — отрезала Ярослава, разворачиваясь и направляясь в сторону узкого переулка.

Ее слова прозвучали как приказ, не терпящий возражений. И мы отправились в путь, пробираясь узкими, извилистыми улочками старого квартала. Дома здесь нависали друг над другом, словно старые сплетницы, перешептываясь о чем-то своем, тайном. Тусклые фонари, висящие на кривых столбах, бросали на мостовую причудливые тени, которые то и дело путались под ногами. А мне теперь еще и думай, при чем тут японская принцесса, пусть и не наследная. Но это сейчас, а повернуться жизнь может о-го-го как. Был случай убедиться в одном из вариантов будущего, где человечество почти было уничтожено из-за нее. И ведь нет никакой гарантии, что мне его нивелировать удалось.

С каждым шагом атмосфера становилась все более гнетущей. Уличное освещение становилось тусклее, мерцая и гаснув, словно свечи на ветру. Тени вытягивались, становясь длиннее и зловещее, напоминая когтистые лапы неведомых существ. Казалось, что сам воздух наполнился какой-то странной, звенящей тишиной, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра, проносящегося по узким переулкам, и отдаленным лаем собак, доносящимся откуда-то издалека. Даже привычный гул города, обычно слышимый даже ночью, здесь почти не ощущался, словно этот квартал был отрезан от остального мира невидимой стеной. Под ногами хрустел мелкий гравий, разбросанный по мостовой, а от стен домов тянуло сыростью и запахом старого дерева. В воздухе отчетливо чувствовался запах близкой реки, смешанный с запахом тлеющих благовоний из ближайшего храма.

Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли, словно путники, бредущие по туманной дороге в неизвестность. Ярослава шла впереди, уверенно прокладывая себе путь в лабиринте узких улочек старого квартала. Ее походка была легкой и бесшумной, словно она скользила по воздуху, а не ступала по мощеной камнем мостовой. Юмико держалась чуть позади меня, ее лицо было сосредоточенным и серьезным, брови слегка сдвинуты к переносице, а губы плотно сжаты. В ее глазах читалась не только решимость, но и легкая тревога. Я же старался не отставать и в то же время обдумывал услышанное.

Внезапно Дорогобудова остановилась, подняв правую руку в предупреждающем жесте. Мы последовали ее примеру, затаив дыхание. Впереди, в конце переулка, виднелись тусклые, мерцающие огни, словно светлячки, заблудившиеся в каменных джунглях города. До нас донеслись приглушенные голоса, смешанные с тихим потрескиванием костра и едва уловимым запахом сандала. Один голос звучал резко и отрывисто, словно лай сторожевой собаки, другой — более мягкий и мелодичный — отвечал ему сдержанно и уважительно.

— Пришли, — прошептала она, оглядываясь на нас. В свете тусклых фонарей я заметил, как ее глаза сузились, а на лице появилась напряженная складка. — Будьте начеку.

— Здесь, — тихо прошептала Джина, останавливаясь у массивных, почерневших от времени ворот, украшенных выцветшими изображениями мифических существ. Ее голос дрожал от напряжения, а рука, сжимавшая рукоять катаны, слегка подрагивала. — Я чувствую… сильное присутствие. Что-то… древнее.

Сердце почему-то бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. Предчувствие беды усиливалось с каждой секундой, словно тяжелый камень давил на грудь. Что-то мне подсказывало, что эта ночь будет долгой и полной неожиданностей. И что встреча с ёкаями — это только начало, лишь прелюдия к чему-то гораздо большему и опасному. Похоже, мы пришли к тому самому заброшенному храму, о котором ходили мрачные слухи. Говорили, что он был построен еще в эпоху Хэйан, во времена блистательных аристократов и загадочных духов, и посвящен какому-то забытому божеству, покровителю… кажется, неудачников и опоздавших на работу. Эта ироничная деталь, казалось, лишь усиливала зловещую атмосферу места.

Ворота были наполовину открыты, и сквозь щель виднелся небольшой внутренний двор, освещенный несколькими факелами, воткнутыми в кованые подставки. В центре двора стояло старое, обветшалое здание храма, с покосившейся крышей и облупившейся краской на стенах. Вокруг царила звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и тихим шелестом ветра, проносящегося сквозь ветви старых деревьев, растущих во дворе. Запах сандала стал сильнее, смешиваясь с запахом сырой земли и тлеющих листьев. В воздухе чувствовалось какое-то напряжение, словно перед грозой.

Сначала оглядел своих спутников. Ярослава стояла, прислонившись к стене дома, ее взгляд был прикован к воротам. Юмико достала из своей «сумки с кирпичами» небольшой свиток и начала что-то шептать, быстро перебирая пальцами по его поверхности. Вероятно, это было какое-то защитное заклинание. Мысленно обратился к своему клинку, Женька отреагировала как бы сдавив духовную броню, от чего та неожиданно зачертыхалась. Давно её голоса не было слышно, ведь она тоже живая и именная, как и мой меч. Джина же попыталась зайти первой, так что пришлось перегородить проход

— Готовы? — тихо спросила Ярослава, не отрывая взгляда от ворот.

Мы лишь кивнули в ответ. Джина, глубоко вздохнув, шагнула вперед сразу за Чёрной, которая толкнула ворота. Они с тихим скрипом отворились, открывая нам вид на внутренний двор храма.

Двор встретил нас полумраком, разгоняемым лишь пляшущими языками пламени в факелах. Согласитесь, странновато видеть такое в наше время. Картина открылась зловещая: потрескавшаяся плитка, местами поросшая мхом, покосившиеся каменные фонари, и в центре — сам храм, мрачный и заброшенный, словно выплюнутый временем. Крыша просела, черепица осыпалась, обнажая темные дыры. Стены, когда-то, вероятно, покрытые яркой краской, сейчас были покрыты трещинами и пятнами сырости. Атмосфера была пропитана запустением и какой-то тяжелой, гнетущей тоской. Корче, как такое место появилось в Токио было совершенно непонятно, учитывая сколько здесь стоит земля. Да что там, мой домик вообще так-то за черной столица, лишь недавно присоединённый в черту города и то стоил, как целое имение в Россеа. А тут всё заброшено. Неспроста….

Бела ступила на территорию двора первой, бесшумно, словно тень. Правильно, самые тяжёлые танки вперёд, ломать любую оборону перед собой. Ее фигура, облаченная в облегающий белый костюм из ПВХ, казалась еще более хрупкой и изящной в этом мрачном окружении. Сливаться с ней не посчитал нужным, ну его к лешему эти странные ощущения о женской груди, которой у тебя и нет как бы. Уж не будем говорить про другое. Да и перенастраиваться на новый центр тяжести и анатомию, короче, к лешему такие удовольствия. Она без меня была готова к любому развитию событий. А уж применять её способности в нынешних обстоятельствах, это даже не моветон, а безумие. Нам Токио ещё нужен и желательно целый, а не стёртый в щебёнку.

За Белой вошли Джина, Ярослава и Юмико. Всё по канонам военного искуства, второй шла группа закрепления. Так, а где, кстати Тюбей? Вот же трус несчастный, смылся по дороге, похоже. Сам последовал за ними последним, внимательно осматривая окрестности. Замыкать штурмуюшую группу кто-то же должен. Вот, пусть слава достанется кому-нибудь другому, нас и так неплохо кормят. Тем более ничего подозрительного на первый взгляд не было, хоть интуиция вопила, что опасность где-то рядом, прямо как Скалли с Малдером. И пусть у нас тут не Х материалы, но всё же не паронормальных явлений.

Внезапно, из-за угла храма выскользнула фигура. Это был не человек. Высокое, худощавое существо с длинными, тонкими конечностями и птичьими чертами лица. Его кожа была покрыта перьями, а на спине виднелись остатки крыльев. Это был тенгу, но не простой. Его аура была мощной и древней, словно он существовал здесь с самого основания храма. Тот самый, за которым мы и пришли. Тенгу издал пронзительный крик, от которого по спине пробежали мурашки. Он взмахнул руками, и из воздуха возникло несколько острых, как бритва, перьев, которые полетели в нашу сторону.

— Бела стоять! — мысленно скомандовал.

Тут дело было в первую очередь для Ярославы. Её профессия кружевницы как нельзя лучше подходила для того, чтобы повязать эту паутинку четвёртого класса. Тринадцатый дракон подчинилась беспрекословно, но всё равно мгновенно среагировала. Она отпрыгнула в сторону, уклоняясь от летящих перьев, и тут же бросилась в атаку на тенгу отвлекая его. Ее движения были быстрыми и грациозными, словно танец. Она нанесла несколько ударов руками и ногами, стараясь загнать противника в угол. Чтобы специалисту было удобнее работать.

Тенгу оказался не так прост. Он ловко уклонялся от ударов Белы, используя свои длинные конечности и остатки крыльев для маневров. Он тоже атаковал, царапая Белу острыми когтями и клювом. Смешно. Она ведь даже свою одежду защитила. По любому у неё в планах не значилось переодеваться. Вообще, это больше игру кошки с мышкой напоминало, уж очень несопоставимы по силам были эти существа. Да и вообще, сам-то болел за наших. А пока, бой разгорелся с новой силой. Бела и тенгу кружили по двору, обмениваясь быстрыми и яростными ударами. Перья летели во все стороны, царапая стены храма и падая на землю. Ярослава стояла рядом со мной, готовая взяться за дело в любой момент, как только птиц хоть немного успокоится.

— Это… старейшина, — прошептала Джина, ее голос дрожал. — Он… очень силен.

Бедные, как они тут в Японии с такими защитниками только живут…. Хотя, видел их в реальном деле. Это тебе не нынешний театр Кабуки, что она устроила. Ну Ито, припомню однажды тебе эти артистические выступления. А пока просто кивнул, не отрывая взгляда от сражающихся. Чувствовал, что Беле помощь была совсем не нужна. Тенгу был слишком слаб для нее. Хорошо хоть отговорил от этой авантюры Кино с Кацу, а то бы их сейчас и пришлось защищать. А так только Юмико и пришлось прикрывать и то досталось это сомнительное удовольствие её подруге Джине.

— Ярослава, хватит уже аттракцион устраивать, вяжи уже этого тенгу, да пойдем домой, тем более нас там ждут, — проворчал в её сторону.

Собственно, на этом приключения закончились… закончились бы если бы Джина, как торговка на базаре не стала выклянчивать свою долю. Типа тенгу японский, значит её трофей. Но у меня на него были планы, пустить на шпроты для голодающих Поволжья. Против такого аргумента у этой наглой японки возражений не нашлось, поскольку она вообще не поняла, что это сейчас такое было. И тут бы и сказке конец, но обратный путь нам перегородила троица….

Глава 4

— Бела, ты какого рожна переоделась, да ещё каких-то гражданских сюда притащила? — возмущённо высказал Чёрной, всё что о ней думаю.

Не, ну что за дела, только что тенгу гоняла, вся в боевой готовности, ни пылинки, ни царапинки, а уже на выходе с леваками трётся, да еще и в парчовом платье, словно на бал собралась. Правда каком-то странном, с этакой короткой юбочкой, словно из аниме какого-то, с элементами фансервиса, так сказать. В общем, прямо вопросы сразу стали возникать, да что там, ножки у неё тоже зачётные, что ни говори.

— Я не переодевалась, — робко ответила она почему-то у меня из-за спины.

И надо сказать, рот она при этом не открывала. Только что видел, как она с этим тенгу кувыркалась, вся в своей обтягивающей одежде из ПВХ, а тут голос сзади, и губы не шевелятся. Ну, блин, ещё и чревовещание освоила! Решила надо мной поиздеваться…. Ничего, сейчас она у меня узнает, где Кузькина мать зимует! Мгновенно с ней слился…. Ровно

Обычно избегал подобного, стараясь не злоупотреблять возможностями Света с этой стороны, но сейчас ситуация требовала немедленного действий. И, признаться, меня разбирало нешуточное любопытство. Как это она умудрилась так быстро сменить одежду и где она её вообще взяла? Внутри царил… хаос. Нет, не паника или страх, а именно хаос. Словно в ее голове столкнулись два совершенно разных мира. И ни следа боя с тенгу. Вот как она уже успела его выкинуть из сознания. Нет, ну ветреная девушка, что ещё сказать.

— Господин! — лишь успела она воскликнуть, падая на колени.

Звук ее голоса, обычно звенящего, как натянутая тетива лука, сейчас был приглушенным и полным отчаяния. Она рухнула на холодный, покрытый мелкими трещинами каменный пол, колени с тихим стуком коснулись шершавой поверхности. Ее чёрные, словно крыло ворона волосы, обычно собранные в тугой пучок, рассыпались по плечам, словно водопад из лунного света, контрастируя с темными тенями, окутывающими двор храма.

Это было не простое восклицание, это был крик души, полный ужаса и паники. Она чувствовала мое присутствие в своем сознании, как чужеродное тело, как вторжение в личное пространство, но признавала при этом моё право на это. И в то же время… она чувствовала облегчение. Словно за ней наконец-то пришел её хозяин и теперь весь кошмар закончится и всё у неё будет хорошо. Стало даже немного стыдно за свою резкость.

И тут меня кто-то робко потрогал за плечо. Прикосновение было легким, почти невесомым, словно прикосновение крыла ночной бабочки. Но даже это легкое касание заставило меня резко вздрогнуть, словно от удара током. Инстинктивно я обернулся… и чуть глаза не выпали из орбит, а челюсть едва не отбила мои же ноги. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, словно пойманная в клетку птица, отчаянно бьющая крыльями о прутья. Внутри все похолодело, словно меня окатили ледяной водой из горного ручья.

Там стояла Бела, всё в том же идеально подогнанном, белом облегающем костюме из прочного, но эластичного ПВХ. Костюм сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая каждую линию ее стройной, тренированной фигуры. На нем не было ни единой царапины, ни пятнышка грязи, словно она только что вышла из стерильной лаборатории, а не сражалась с древним, покрытым перьями и когтями, тенгу, который только что пытался распотрошить нас своими острыми, как бритвы, перьями. Та самая Бела, что только что сражалась, ловко уклоняясь от его яростных атак, двигаясь с грацией и стремительностью дикой кошки, но совершенно не та, что сейчас стояла у меня за спиной, опустившись на колени рядом с теми двумя неизвестными, закутанными в богатые, но явно чужеземные одеяния. Контраст между двумя Белами был настолько разительным, что мой разум отказывался воспринимать происходящее. Это было словно увидеть одновременно два разных кадра из фильма, снятых в разных временах и местах, но каким-то образом наложенных друг на друга.

Несколько раз моргнул, пытаясь прогнать это наваждение, словно это был дурной сон или хитрая иллюзия, созданная каким-нибудь могущественным ёкаем. Но видение не исчезало. Две Белы, словно две стороны одной и той же монеты, существовали одновременно, в одном и том же месте, в одно и то же время. Это было не просто странно, это было… невозможно. Но это было прямо передо мной, вопреки всем законам логики и здравого смысла.

— Это… как это? — наконец, выдавил из себя вопрос, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-то конкретно.

Мой голос звучал хрипло и неуверенно, словно разучился говорить. К тому же чувствовал себя словно персонаж третьесортной пьесы, внезапно оказавшийся в центре абсурдной и совершенно непонятной ситуации. Мой взгляд метался между двумя этими Тринадцатыми драконами, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, хоть какое-то рациональное объяснение происходящему, хоть намек на шутку или розыгрыш. При этом ожидал услышать хоть что-то, что могло бы прояснить эту чертовщину, хоть одно слово, которое вернуло бы меня в реальность.

— Вы… меня это спрашиваете? — совершенно искренне удивилась Чёрная, медленно подняв на меня свои большие, глубокие, полные непонимания глаза.

В ее взгляде не было ни капли лукавства, ни тени притворства. Она действительно не понимала, что происходит, и этот факт только усиливал мое и без того немалое замешательство. Ее тонкие брови слегка сдвинулись к переносице, образуя небольшую вертикальную складку на лбу, а полные губы слегка приоткрылись от удивления. Она выглядела настолько искренней в своем недоумении, что у меня на мгновение мелькнула абсурдная мысль, что она сама стала жертвой какой-то сложной мистификации, разыгранной с поистине дьявольской изобретательностью. Но эта мысль тут же отпала, как нелепая и неуместная. Чёрная, Тринадцатый Дракон, была слишком сильна, слишком мудра, слишком опытна, чтобы ее можно было так просто обмануть. Значит, происходящее было реально. Но как, во имя всех духов, такое вообще возможно?

— И в целом, её позицию понять можно, — мелькнуло у меня в голове.

Но беда в том, что как-то надо было понять, что это там такое стоит на коленях, съежившись в три погибели, и что самое главное, чётко и полностью подчиняется мне. Мысленная связь с ней пульсировала, передавая волны страха и преданности, что еще больше сбивало с толку. На ней был всё тот же белоснежный, облегающий тело боевой костюм из ПВХ, безупречно чистый, словно только из упаковки, что казалось совершенно невозможным после недавней схватки с тенгу.

Короче, пришлось обернуться и для начала вопросительно посмотреть на этот казус белли. Да, да, а как его ещё назвать, как не поводом для войны. Не думаете же вы, что потерплю китайские подделки! Кто-то мне за всё это ответит… Мой взгляд опять скользнул по фигуре, опустившейся на колени. Она дрожала, словно осиновый лист на ветру, ее чёрные волосы разметались по плечам. Даже в этом жалком положении в ней чувствовалась какая-то внутренняя сила, сдерживаемая лишь моим присутствием.

Кстати, она ведь успела даже «господин» выкрикнуть, значит, признаёт. Тогда ситуация ещё больше запутывается. Откуда тут двойник и которая из них точно моя? Хм. В голове роились десятки вопросов, на которые пока не было ответов. Что это — хитрая иллюзия, проделки ёкая, или же нечто гораздо более серьезное?

— Мы тут точно ни при чём! — тут же стала отнекиваться Ярослава за всех сестёр, её голос звучал резко и напряженно.

Она стояла

— А кто тогда⁈ — взревел в ответ, не в силах сдержать раздражение, и резко щёлкнул пальцами.

Звук эхом разнесся по двору, заставив птиц вспорхнуть с ближайших деревьев. Мой гнев был направлен не на сестер, а на эту абсурдную ситуацию, на эту наглую подделку, которая осмелилась предстать передо мной в обличье моей верной Белы. Дубликат… или оригинал, пока не разобрался, резко подскочил, молча повинуясь моему жесту, посеменил в мою сторону. Её движения были быстрыми и точными, как у хорошо обученного воина, но в то же время в них чувствовалась какая-то неестественная скованность, словно кукла, управляемая невидимыми нитями.

Она приблизилась ко мне, опустив голову и сложив руки перед собой в знак полного подчинения. Ее взгляд, устремленный в пол, выражал не только преданность, но и какой-то… страх? Или это было что-то другое, что я пока не мог распознать? Вблизи я смог разглядеть мелкие детали её лица: тонкие черты, слегка заостренный подбородок, высокий лоб. Она была точной копией моей Белы, до мельчайших деталей, но что-то в её взгляде, в её осанке, было не так. Что-то неуловимое, но ощутимое.

— Отец! — воскликнул мужик из той троицы, вернее теперь двоицы, хм, парочки. Его голос сейчас был полон отчаяния и какой-то беспомощности. Он сделал шаг вперед, протягивая руку в мою сторону, но тут же остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Какой я тебе отец, ты на себя-то посмотри. Так что помолчи пока, — отрезал всякие инсинуации с его стороны, не желая ввязываться в бессмысленные разговоры.

Мой тон был сухим и холодным, как зимний ветер, пронизывающий до костей. В его глазах мелькнуло разочарование, но он тут же опустил взгляд, словно признавая мою правоту. Тут скорее сам ему в сыновья гожусь, нет, молод пока. Гон, короче.

— Иван, — тихо встряла женщина, стоящая рядом с ним.

Ее голос звучал мягко и успокаивающе, словно журчание лесного ручья. В этот момент она нежно коснулась кисти руки парня. Ее пальцы, тонкие и изящные, с длинными ухоженными ногтями, на мгновение задержались на его коже. Он тут же отчего-то внезапно потерял сознание. Его глаза закатились, тело обмякло, и он рухнул на землю, как подкошенный. Да блин, если кто не помнит, то ко всему прочему являюсь ещё и Знахарем. Короче, умирал он.

— А ну убрали эту, быстро! — выкрикнул приказ, и тут же кинулся к парню, не теряя ни секунды.

Не хватало мне производственных травм, так сказать, от контакта с женщиной. Так-то, если что, всё ещё теряю от разных происшествий с барышнями сознание. То ещё удовольствие, скажу вам. И что самое интересное, выполнять распоряжение бросились обе Белы, так сказать, синхронно, да слаженно так, будто у обоих это в крови, хотя должно быть только у одной. Они действовали как единое целое, их движения были быстрыми и точными, словно отрепетированными. Вот ведь какая-то притворяется, как умело. А тут нужно было действовать немедленно, иначе он мог откинуть копыта прямо у меня на глазах. В общем, быстро осмотрел парня, пытаясь определить причину его состояния. Оставалось только заняться делом.

— Что с моим сыном! — взорвалась истеричным криком эта незнакомка, отчаянно пытаясь вырваться из цепких лапок моих драконов.

Да, вторая Тринадцатая, если что, никогда не помешает. Крик неизвестной, пронзительный и полный ужаса, эхом разнесся по двору, заставив встрепенуться даже самых спокойных из моих спутниц.

— Держать крепко, — добавил на всякий случай, наблюдая за этой бурной сценой.

Нарушение техники безопасности с незнакомками, как ни крути, нарушение и есть. Так что соблюдаем правила, соблюдаем и занимаемся делом, реанимируем парня. Так что сосредоточился в первую очередь на нём. Слава тебе Господи, вроде задышал. С облегчением выдохнул я, увидев, как его грудь медленно поднимается и опускается. Не пойму только, что-то знакомое, а ухватить суть не могу. Ладно, потом проясним.

— Похоже, это последствия, — серьёзным голосом выдала Ярослава, наблюдая за мной.

— Какие ещё последствия! — буквально взорвался в ответ

— Твоей стажировки в твоём лучшем из миров, — почему-то похоронным тоном проговорила Ярослава, опуская взгляд.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба, заставив меня замереть на месте. Что она имела в виду? Какая стажировка? О чем она говорит? И только после ее слов я пригляделся к женщине… Света… принцесса Светлана… брр… Императрица?

Внезапно все встало на свои места. Знакомые черты лица, манера держаться — все это указывало на высокое происхождение. Ее лицо, несмотря на слезы, сохранило аристократические черты: тонкий прямой нос, высокие скулы, большие выразительные глаза. Ее одежда, хоть и была потрепана в борьбе, все еще выдавала ее благородное происхождение. Ситуация становилась все более запущенной.

— Твоей стажировки, — эхом отозвались слова Ярославы в моей голове, отдаваясь гулким эхом в глубине сознания, словно удар колокола в пустом храме.

Каждое слово звучало отчетливо и весомо, наполняя меня тягостным осознанием. Мой лучший из миров, где мог всё… Тогда получается, у нас таки с принцессой получилось, так сказать, хотя специально к этому и не стремились, а может… не важно, и парень действительно мой сын. В голове пронеслась череда погони за Синей тенку, сражения с Анчутками, переворот, и способность делать всё что захочу со своей силой…. Все это казалось далеким сном, но теперь, глядя на лежащего парня, понимал, что все было реально. Хотя и без него это понимал. Варианты будущего, где кажется ты проживаешь иную жизнь и путешествия сквозь пространства растяжения имеют существенную разницу.

Моя сила оказалась настолько велика, что влил жизнь в умирающую вариативную ветку развития другой вселенной и появилась новая альтернатива, отличная от всего, что было до этого. Интересно конечно, но это тоже оставим на потом все разговоры про это. И так понимаю, это вариант Чёрной, которую сам там сотворил и потому она не исчезла из картины того мира, поскольку не была моим спутником. Блин, сколько же там накосячил-то! Их провёл в мой мир. Вот, теперь ещё и сын, который старше меня. Блин, как это всё объяснять окружающим. Май меня, наверное, убьёт. В общем-то разница в нашем возрасте объясняется легко разностью потоков времени в наших мирах. Да и принцесса, которую я тогда возвел на трон, стала действительно Императрицей Российской империи. Следовательно, ее сын — наследник престола и будущий Император, но в том мире. Во

— Чей у него дар⁈ — резко потребовал я ответа от женщины, указывая на лежащего на земле парня рукой.

Мой голос прозвучал резко и властно, не терпя возражений. Взгляд, устремленный на Императрицу, был полон решимости и требовательности.

— Да как ты смеешь на меня кричать? — вместо ответа возмутилась она, ее лицо исказилось от гнева.

В ее глазах вспыхнули искры ярости, щеки покраснели, а губы презрительно скривились. Она сделала шаг назад, словно опасаясь моего гнева, но тут же гордо выпрямилась, демонстрируя свое высокое положение.

— Не зазнавайся, — отрезал, не сводя с нее взгляда. Мой тон стал еще более холодным и угрожающим. — Мне ведь не трудно вернуться и сменить императорский род, а не как тогда, сохранить его.

В моих словах звучала недвусмысленная угроза, напоминание о моей силе и возможностях. Там мог с легкостью изменить ход истории, как уже делал это однажды. Да всё мог в том мире совершить, не даром он лучший для меня из миров.

— И не тяни, от твоего ответа сильно зависит, выживет наш сын или нет! — резко и в ультимативной форме высказал ей, не желая больше тратить время на пустые разговоры.

Судьба парня, а значит, и будущее империи, её империи висели на волоске. Нет, понятное дело, что она всё ещё могла найти себе мужа по политическим соображениям, государственная важность иногда диктует странные поступки, и завести ещё одного ребёнка, да и не одного даже, но пока…. В воздухе повисло напряженное молчание, прерываемое лишь тихим шелестом листьев и отдаленным шумом города. Взгляды наши скрестились в напряженном противостоянии, словно два клинка, готовых сойтись в смертельной схватке.

— Он на самом деле твой сын⁈ — изумилась Джина, ее глаза округлились от удивления, а тонкие брови взлетели вверх, словно крылья испуганной бабочки.

Она прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать вырвавшийся возглас, и уставилась на меня с нескрываемым любопытством. В ее взгляде читался не только шок, но и легкое недоверие.

— Подожди, потом, — отмахнулся я от ее вопроса, жестом прерывая поток возможных расспросов.

Сейчас было не время для объяснений. Все мое внимание было сосредоточено на парне, лежащем без сознания. Каждая секунда могла стать решающей.

— Похоже, что твой, но не такой сильный, — наконец, после долгого молчания, задумчиво произнесла Света, ее голос звучал тихо и печально.

Она опустилась на колени рядом с сыном и нежно провела рукой по его лбу, словно пытаясь унять жар. В ее глазах читалась глубокая тревога и материнская любовь. Она внимательно изучала его лицо, пытаясь разглядеть в нем что-то знакомое, что-то, что связывало бы его со мной.

— Ярослава, мост с сёстрами, а сама ложись на него, — отдал следующее распоряжение, при этом мой голос звучал твердо и властно, не терпящим возражений тоном.

Если мой, то другого выхода не было. Нужно было действовать быстро и решительно.

— Ты что творишь… — начала было возмущаться Императрица из другого мира, и ее голос при этом дрожал от возмущения и непонимания.

Она резко повернулась ко мне, ее лицо исказилось от гнева. В ее глазах вспыхнули искры ярости. Даже встала и сделала шаг вперед, словно собираясь броситься на меня, но тут же остановилась, увидев мой суровый взгляд.

— Заткнись, раз не понимаешь ситуации, — резко перебил я ее, не желая выслушивать ее протесты.

Мой голос звучал холодно и отстраненно.

— Вы больше не в своем мире, лучшем из миров для меня, а если он действительно перенял мой дар, то, если не принять радикальные меры, он просто не выживет, — пояснил ей, стараясь говорить, как можно спокойнее, но в моем голосе все равно чувствовалась сталь.

Ведь хорошо понимал, что мои слова звучат жестоко и непонятно для нее, но сейчас речь шла о жизни и смерти, и потому не мог позволить эмоциям взять верх. В это время Ярослава, начала быстро и ловко скидывать с себя одежду. Стандартняе, надо сказать действия в экстренных ситуациях, только раньше случавшихся исключительно со мной. Ее движения были отточены и грациозны, словно движения опытной танцовщицы. При этом она умудрялась аккуратно срезать одежду и с моего сына, стараясь не причинить ему боли и не потревожить его хрупкое состояние.

Сам же в этот момент, благодаря связи через Свет, оказался сразу в нескольких местах Земли. Мое сознание разделилось на несколько частей, каждая из которых находилась в определенной точке пространства. Видел и чувствовал все, что происходило вокруг, словно находился в каждом из этих мест одновременно. Да, общение через Свет — штука радикальная, но в данной ситуации это был единственный способ действовать быстро и эффективно.

— Как понимаете, мы сегодня не с бухты-барахты собрались, — начал свою речь, условно говоря.

Мое лицо, обычно скрытое за полумаской этакого раздолбая, сейчас было серьезным и сосредоточенным. В воздухе чувствовалось напряжение, словно перед грозой.

— У меня неожиданно объявился сын. Из того, тренировочного мира, который непонятно как своей безмерной там силой возродил, — продолжил наше общение.

Воспоминания об этом мире, идеализированном и совершенном, вспыхнули в моей памяти, словно яркая вспышка.

— Так вот, сила у него похоже моего же типа. Сначала даже не мог понять, что такого похожего и где это видел. Конечно, свои проблемы сложно узнать, зная точно, что таких в мире больше нет. Но тем не менее, это уже свершившийся факт. Тут мы недавно захватили сильного тенгу, а в одном из вариантов будущего моих потомков снабдили бронёй из чего-то подобного, и она была куда как эффективнее, чем у меня. Нет, это не критика, уж слишком в моём случае качественные материалы использовались. Моя броня была создана из лучших материалов, доступных в нашем мире. Наверное, чрезмерно. Но не будем об этом. У него моих защитных механизмов нет, да и не нужны они были для жизни в мире, идеальном для дара его типа. В общем, надо делать что-то и срочно, и думаю, вы придумаете, что, — толкнул я речугу в доли мгновения.

После чего, условно, обвел взглядом присутствующих, ожидая их реакции. Общение через Свет сродни телепатии, объединённой с даром оракула. Это было не чтение мыслей, это предвидение каждого слова, каждого жеста, каждой эмоции. На самом деле мы не обменивались мыслями, а предсказывали всё, что кто может сказать, что особо и не отличается от пресловутой телепатии. Это было похоже на игру в шахматы, где каждый ход просчитывается

— Да, господин, — откликнулись они разом все, их голоса слились в единый хор, полный преданности и уважения.

Естественно, Дорогобудовы немедленно начали действовать, исполняя мой приказ.

Глава 5

Создание живой брони из тенгу — задача не из простых. Это требовало не только глубоких познаний во внутренней структуре паутинки четвёртого класса из которой и состояли все подобные чудовища, но особой специальности, кружевниц, у людей которых на Земле почти не осталось, если не считать сестёр Дорогобудовых. Однако, в том варианте будущего, где из-за необдуманных действий японской принцессы в торговом центре, где она влезла в ситуацию, в которой ничего не понимала и где её чуть не грохнул полицейский спецназ её собственной страны, стараясь который защитить от позора, прикрыли обвинениями меня в её убийстве, в результате целой цепочки событий в последствии, почти уничтожили человечество, Дорогобудовы успешно создавали для моих потомков такую броню.

Так что безусловно сёстры разберутся со всеми тонкостями процесса, поскольку на планете нет никого, кто был бы их сильнее в Свете. Их мастерство кружевниц было безупречным, особенно в свете нынешних времён, отточенным веками практики и передаваемым из поколения в поколение. Их умение, непростое и тонкое, позволяло работать с иной формой жизни словно с кружевами. Да, вся эта нечисть и была альтернативой нашей жизни, очень другой и развивающейся по иным принципам. Да и сравнивать их умения сейчас уже не с кем. Все остальные мастера этого искусства давно исчезли, поглощенные вихрем истории и ожесточённых войн одарённых. Именно поэтому и поручил им без раздумий столь важную работу и был уверен в их успехе, как в восходе солнца.

Тенгу, превратившийся в наш трофей, лежал неподвижно на массивном каменном столе, покрытом замысловатыми рунами, но это к делу не имело отношение, просто осталось тут со старых времён. Его тело, покрытое жесткими черными перьями, местами, переходящими в грубую чешую, казалось безжизненным. Его внутренняя структура паутинки четвёртого класса была спутана собственными энергетическими нитями, сплетенными в сложные кружева, отчего специальность сестёр и получила название. Эта паутинка, сотканная из альтернативы вещества, из которого созданы были мы, представляла собой основу его существа и основу той части нас, одарённых людей, которая отвечала за способность работы с Силой.

Собственно, все эти чудовища и представляли собой паутинку четвёртого класса, если абстрагироваться от его внешности и внимательно присмотреться к внутренней структуре. Если отбросить внешнюю оболочку — перья, когти, клюв — оставалась лишь эта сложная сеть, пульсирующая с едва заметным резонансом к конкретным подвидам Силы. Именно с этой структурой предстояло работать сестрам Дорогобудовым, превращая ее в живую броню, способную защитить моего сына. Каждая нить этой паутинки, каждая ее вибрация была для них открытой книгой, полной знаний о природе тенгу и подобных ему существ и их силе.

— Ярослава, смотри, не перестарайся, — с легкой тревогой в голосе сделал замечание, бросив быстрый взгляд на её сосредоточенное лицо, освещенное тусклым светом Луны.

Она лишь едва заметно кивнула в ответ, постаравшись ещё плотнее притереться обнажёнными частями тела к моему сыну. Разврат, сплошной разврат, но в этом её присутствии пока единственное его спасение. Даже если бы его сейчас доставили в лучшую столичную больницу, это было бы бесполезно — тамошние врачи были бессильны перед подобными ранами тонкого тела у владеющего силой. Его и в куколку-то сложно было превратить, поскольку родов владеющим таким искусством тоже немного, и они в больницах не работают, поскольку всеобщие профилактические меры почти свели на нет угрозу, при которой приходилось применять их возможности. Хотя истины ради стоит упомянуть, что в империи Мин до сих пор в ходу такой способ расправляться с политическими противниками. Заражать их хищной паутинкой, а потом превращать в куколку. В больницах просто не было таких специалистов, как Ярослава. Да и вообще, химер в мире мало, а уж тех, кто знает, как этим своим свойством пользоваться для спасения подобных мне, только сёстры и есть.

Её глаза двигались с невероятной скоростью, разглядывая невидимое нам и сплетая паутинку в теле тенгу в кружева, структуры необходимые для создания живого доспеха. Она словно жила в некоем виртуальном мире или пользовалась дополненной реальностью, в реальности используя Силу и специальность, чтобы превратить монстра в нечто большее, не существовавшее доселе в природе и создаваемое только и исключительно людьми. То, что задумывалось для войны, сейчас будет использовано во имя лечения. Правда, и в том, и другом случае главное назначение создаваемого — спасение жизни человека, но ведь делать это можно по-разному. Кстати, новое назначение вовсе не исключает использование его по-старому.

Ярослава словно жила в том странном пространстве, недоступном для глаз обычных людей, где пользовалась сложнейшей системой, созданной самой же собой, а не компьютером, своеобразной дополненной реальности, в действительности даже близко таковой не являющейся, где информация о текущем состоянии тенгу накладывалась на действительное изображение, позволяя ей видеть и манипулировать его внутренней структурой. В то мгновение она использовала свою уникальную Силу и редчайшую специальность, чтобы превратить поверженного монстра в нечто большее, не существовавшее доселе — в живой доспех, способный защитить своего носителя от самых страшных угроз, в том числе внутренних, что несли особенности дара моего типа. Её работа была не просто исцелением, это было самое настоящее чудо, суть которого могли понять лишь такие же как она, требующее не только огромной силы, но и глубочайшего понимания природы материи и паутинки. Каждое её движение, каждое сплетение отрезков было выверено до идеала, ошибка могла стоить жизни не только тенгу, но и тому, для кого предназначался этот живой доспех.

— Ты уверен, что это безопасно? — тихо спросила Светлана, наконец нарушив тягостное молчание, повисшее между нами в этой странной, непривычной мне обстановке.

От этого вопроса императрицы из иного мира, облаченной в изысканное, но явно неуместное здесь и сейчас платье, стало почти смешно. Уголок моих губ дрогнул в легкой, едва заметной усмешке.

— Безопасно? Хм, очень сомневаюсь, — с иронией в голосе, проникавшей сквозь усталость и легкую грусть, ответил ей, не оборачиваясь. — Быть таким, как я, и жить в этом мире, по умолчанию опасно. Каждый мой вздох здесь — уже своего рода риск.

Она нахмурилась, её тонкие брови сошлись на переносице. А в глазах, обычно излучавших уверенность и властность, сейчас читалось замешательство. Но она промолчала, лишь крепче сжала тонкие пальцы в замок. Похоже, до неё наконец стало доходить, в какую серьезную переделку они попали, необдуманно шагнув в этот чужой и непонятный для

— Кстати, — произнес, слегка склонив голову, — как хоть назвала-то нашего сына? А то как-то даже странно, знаешь ли, иметь такого… — он на мгновение запнулся, подбирая слова, — такого взрослого потомка и не знать, как его зовут, — с легкой усмешкой обратился к ней, надеясь разрядить напряженную атмосферу.

Да, в моём голосе звучала ирония, но и не только, также и искреннее любопытство, смешанное с некоторой долей отцовской гордости, хотя в последнем сильно сомневаюсь, уж слишком у меня возраст не дотягивает для осознания таких вещей. А пока просто ждал ответа, наблюдая за её реакцией, готовый к любому повороту событий.

— Александр, — твёрдо проговорила она, её голос звучал отчётливо в возникшей здесь во дворе тишине, освещённый лишь тусклым Луны.

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был серьёзным и полным решимости. В её зрачках, казалось, отражались отблески пламени, танцующих в недогоревших ещё нескольких факелах, оставшихся от начала нашей схватки с тенгу. Нашему, ещё только предстояло в полной мере осознать и прочувствовать, каково это — быть одарённым в моём мире, мире, где Сила была не просто сказкой или легендой, а живой, пульсирующей мощью, пронизывающей всё сущее. В его родной вселенной, откуда он прибыл, законы магии и энергии были совсем иными, почти противоположными. Там избыток силы, образующихся у одарённых вроде меня, не причинял вреда, не вызывал никаких негативных последствий, наоборот, она просто накапливалась, словно кристально чистая вода в бескрайнем, бездонном озере, готовая в любой момент утолить жажду. Там мощь была благом, неограниченным ресурсом, символом статуса и силы.

А здесь всё не так. Если сравнивать с ёмкостью, то у обычных одарённых она открыта и излишек переливается через край, а у меня она герметично заварена и без особого сбросового крана её просто разорвёт, убив и владельца. И потому избыток силы, необузданный и неконтролируемый, мог обернуться настоящей катастрофой, не только для самого носителя, но и для всего его близкого окружения. Эта Сила, подобно пару из топки паровоза, могла вырваться наружу, сметая всё на своём пути, пусть и в ограниченном радиусе, но попавшему в него мало не покажется. Она меняла генетику носителя, отравляя естество и делая его собственное тело врагом.

— Силы у него много, — произнесла Лада, внимательно разглядывая Светлану. — Если сравнивать с его матерью.

Её взгляд скользил по фигуре императрицы, отмечая каждую деталь: осанку, выражение лица, даже едва заметную дрожь в руках.

— А если с отцом, то считай и нет, — сухо прокомментировала её слова Белава, не отрывая взгляда от манипуляций Ярославы над телом юноши.

Её тон был беспристрастным, как у ученого, анализирующего результаты эксперимента. В её голосе не было ни злорадства, ни сочувствия, лишь констатация факта.

— И всё равно её хватило, чтобы поставить его на грань смерти, — добавила Милана, её голос звучал тихо.

Она сжала губы в тонкую линию, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

Так-то сейчас Дорогобудовы ничего такого и не сказали, будем честными, просто дали относительные сравнения, хотя могли этого и не делать. В конце концов, сам, в принципе, и так это понимал. И видел, как слаб мой сын по сравнению со мной. Потому просто кивнул, соглашаясь с их вердиктом. На самом деле при этом никто ничего не сказал и даже не пошевелился. Но тем не менее, благодаря этой связи, этому общему полю Силы, все высказались, если можно так выразиться, когда предугадываешь чужие ответы и просто слова, и мнения. Свет позволяет проникать в будущее, в то что ещё не случилось, услышать слова, которые ещё никто не сказал, связывая всё воедино, позволяя чувствовать и понимать без слов. Странная штука, этот Свет. Но это если ты обычный человек, да даже одарённый, но им не владеешь. А вот если сам им оперируешь… даже с этой стороны всё относительно. В теории мои способности в этой части Силы беспрецедентно велики, но увы, в реальности они пока позволяют достичь очень скромных результатов и потому в этом безмолвном диалоге сейчас ведомый, а всю работу совершают Дорогобудовы.

Создание живой брони было сродни созданию амулетов, только масштаб разный, но и способности для таких манипуляций, нужны соответствующие, в обоих случаях. Именно поэтому Май, носительница генома создателей телепортов, никогда не создаст ядра для «доспехов духа» хотя они сродни собираемому из тенгу доспеху. Потому что суть манипуляций отличается. Сёстры сейчас вовсе не манипулировали специальной ржевской паутинкой, что необходима для создания японского инженерного чуда, а переделывали чудовище в нечто нужное людям, пусть и не всем. Учитывая то, что внешность подобных созданий самое настоящее зеркало их внутреннего содержимого, сейчас они ему и разум изменяют. А это куда сложнее, чем просто манипулировать паутинкой и здесь без возможности сильного предвидения ничего сделать невозможно.

Именно поэтому только Дорогобудовы и могут создавать доспехи для подобных мне, а значит, и сыну тоже. Девушки не просто плетут кружева из паутинки в теле тенгу, а меняют его сущность. Свет их сила. Тем временем работа завершалась и уже скоро его нужно будет просто надеть на будущего пользователя. Правда, скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается, так что ещё придётся подождать, но из контакта с сёстрами можно выходить, что благополучно и сделал, вернувшись сразу в реальность. Не скажу, что переход прошёл легко, как-то резко из нескольких себя вдруг вновь стать одним и неделимым. То ещё ощущунице, но умирать труднее, так скажу.

Броню накинут на Александра пока он без сознания. Насколько помню, а в реальности ничего не помню, то и у него будет также. Момент слияния, так-то весьма шокирующий для сознания одарённого. Не болезненный, нет, а именно… в общем, одарённые сходили с ума частенько, при первых попытках примерить такие девайсы. Так что сейчас никто больше так не рискует, а когда мой сын очнётся, вся буря изменений уже затихнет.

— Свет, ты мне объясни, какого рожна вы забыли в столь непохожем на ваш мире, — обратился к женщине, которую не видел, так-то всего несколько месяцев и тогда она была юной девушкой и даже принцессой, а теперь уже зрелая, умудрённая опытом и властью женщина, императрица Российской империи иного мира.

— Это было импульсивным решением, тем более вон она сказала, что может нас провести сюда, кто же знал, что здесь так опасно даже просто находиться моему сыну, — проговорила

— Понятно, про что интересно спросили, а про сложности, да кто же такое спрашивает, а она ответить могла, — грустно заметил на это.

— Но что с ним⁈ — вернулась она сразу к главному для матери вопросу.

— Теперь уже ничего. Сначала, конечно же, отвезём его в больницу. Кстати, кто-нибудь скорую вызвал, или нам самим его тащить? Джина, ну как же так-то⁈ Ладно твоя подруга, один ветер у которой в голове, но ты-то серьёзная девушка, — раз уж сложилась такая оказия развёл сразу кипучую деятельность.

Нет, ну а что, это же не самому работать, а указания раздавать. Скорая помощь приехала через двадцать минут после нашего звонка. Пока мы ожидали, все манипуляции с полученной бронёй были завершены. Она остановилась у ворот этого храма, где всё сегодняшнее сражение или фарс, и происходило. М-да, пошёл за шерстью, вернусь стриженым. В том смысле, ничего мне в итоге с этого тенгу не обломилось, пришлось всё пожертвовать в фонд спасения внезапно свалившегося мне на голову сына. Хотя, всё-таки прибыль есть, вторая Чёрная. Это скажу вам о-го-го какой прибыток, если честно. Дверцы машины распахнулись, и из неё вышли двое японских медиков. Их движения были отточены, лица спокойны, будто для них подобные вызовы — рутинная работа. А может оно так и есть.

— Кто пострадавший? — спросил один из них на удивительно хорошем русском, скользнув взглядом по нам.

— Вот он, — показал на юношу, который лежал на каменной мостовой двора полуразрушенного храма, ну может не настолько, но точно в запустении, его лицо было бледным, как полотно.

Хорошо хоть так, а то бы выглядел здоровым как бык, объясняй тут…. Медики приступили к осмотру. Они быстро подключили переносной монитор, проверили пульс и уровень кислорода в крови. Ничего такого, но никто из нас и не ожидал от обычной скорой артефактных приборов.

— Его нужно срочно доставить в больницу, — заключил один из них, глядя на коллегу.

Мистер, блин очевидность. А мы и не догадывались! Зачем только их вызвали.

— Да, состояние стабильное, но требуются дополнительные обследования, — добавил второй.

Ну, ещё бы, так-то самое главное закончено и теперь он только на поправку пойдёт, а если всё же всплеск Силы задел генетику, так это даже сам смогу поправить, не даром лечебные практики изучал. Медицина отдельная сторона Силы и тоже не хухры-мухры, разве что у неё нет антипода, как у всех остальных направлений. Но так это только в нашей русской школе так. У остальных всё по-другому.

Светлана, стоявшая рядом, обхватила себя руками. Чувствовалось, как её нервы натянуты до предела, но виду она не подавала. Да, многие годы у власти сказываются. Научилась не выплёскивать свои эмоции на окружающих, кроме раздражения, думаю.

— Мы поедем с вами, — твердо сказал, кивая на остальных, подразумевая Светлану, Джину, Ярославу и даже Юмико. В ситуации, когда речь шла о моем сыне, не собирался оставлять всё на произвол судьбы. Пусть ничего к нему особого не чувствую, но умереть ему уже не дал, осталось привести в норму и уж тогда… Что тогда, совершенно себе пока не представлял.

— Простите, но места в скорой нет. Мы не такси, — ответил медик, одетый в ярко-оранжевый комбинезон с эмблемой скорой помощи.

Он аккуратно укладывал юношу, моего сына Александра, на узкие, покрытые белой клеенкой носилки. Его движения были отточены и профессиональны, но в голосе звучала усталость и легкое раздражение. От его слов буквально замер на месте, словно меня ударили молнией. Твою же налево! Этот вариант как-то совершенно не предусмотрел. Ну, в смысле, в моём тщательно продуманном плане, рассчитанном до мельчайших деталей, этот досадный нюанс просто выпал из поля зрения. А как мы будем сами-то добираться до больницы? Это же настоящая засада, причем самая настоящая.

— Места нет? — переспросила Светлана, Императрица из другого мира, глядя на медиков так, будто они предложили ей пройтись пешком до Луны, без скафандра и прочих удобств.

В её глазах читалось полное недоумение и легкое презрение к столь прозаичному ограничению. В принципе, наверное, так оно и есть, или недалеко от истины, подумал, вспоминая масштабы её империи и доступные ей технологии.

— Только пациент, — повторил медик, слегка пожимая плечами, пока его коллега, высокий и широкоплечий мужчина с густыми усами, закатывал носилки внутрь белоснежной машины скорой помощи с мигалками на крыше.

— Но я его мать, — стала настаивать Светлана, делая шаг к машине.

В её голосе звучали нотки отчаяния и материнской тревоги. Она готова была на всё, лишь бы быть рядом со своим сыном.

— Сейчас всё решим, — пробормотал, доставая смартфон.

— Ты должен был подумать об этом заранее, — фыркнула Джина, сложив руки на груди и покачивая головой.

В её голосе звучало легкое раздражение и упрек.

— Спасибо за поддержку, — огрызнулся в ответ, не отрывая взгляда от медика, быстро набирая номер такси на своем собственном телефоне.

Ситуация была, мягко говоря, не из приятных, но нужно было действовать быстро и эффективно. Я надеялся, что такси приедет как можно скорее, и мы сможем добраться до больницы вслед за скорой. Машина скорой помощи с включёнными мигалками и звуковыми сигналами скрылась за углом, а мы остались на улице. Вот же ё-моё! Так что сделал всё, чтобы вызвать такси, как можно быстрее. Однако, выяснилось, что ближайшая машина сможет подъехать только через пятнадцать минут. Прямо иллюстрация к поговорке, что значит не везёт и как с этим бороться…

— Отлично, — зло пробурчал, убирая телефон в карман.

— Что теперь? — спросила Светлана.

— Что, что. Ждём, — ответил ей, постукивая пальцами по ремню.

— Может, стоит всё-таки найти другой способ? — предложила Юмико, оглядываясь по сторонам.

Её тон был язвительным, но увы, она права. Мы не могли позволить себе терять время. Можно было вызвать и вертолёт, но по итогу добираться будем ровно столько же. Да и где бы он здесь приземлился. Вот!

— Ладно, попробуем найти кого-нибудь на улице, — ответил ей, осматриваясь.

Однако улица была пуста, что как раз норма для такой дыры. Будничная тишина спального района окутывала нас, словно напоминая, что всё идёт не по плану. Вернее, по плану, но не по-нашему. Когда наконец подъехала тачка, пришлось буквально заталкивать всю эту шоблу во внутрь. Ну вы сами представьте императрица, правила этикета, убил бы!

— Быстрее к больнице, — бросил водителю, передавая ему адрес.

Хорошо хоть медики его оставили. А может у них тут так принято. Не интересовался как-то темой. Вот уж не думал, что такой услугой придётся воспользоваться. Водитель лишь кивнул, бросив на нас короткий взгляд в зеркало заднего

— Он будет в порядке, — заверил её.

Мы подъехали на место почти одновременно со скорой. Медики уже выгружали носилки, когда мы выскочили из такси. Нет, это уже ни в какие ворота. Это блин не скорая какая-то, а улитка. А если бы с ним реально было плохо, что тогда бы они пошевелились? Зато удалось бросить взгляд на юношу. Его лицо всё ещё было бледным, но дыхание казалось ровнее. Техники не применял, так что мог только предполагать, но оно и так понятно, что пошла стабилизация и улучшение состояния. В некотором смысле, всё оказалось даже к лучшему.

Внутри больницы нас встретили другие медики. Пока они оформляли документы, Светлана не отходила от сына ни на шаг. Мне же…. Да, сознанием понимал, что он вероятно и правда мой сын, но вот воспринимать это. Не знаю, он даже на вид меня старше, писец. Блин, как мне Май-то это объяснять, а Машке-то как⁈ А ведь и Светка с Женькой пристанут, как пить дать. А там…. Блин, меня же и побить могут так, за межмировые шуры-муры.

— Вы его родственники? — спросила медсестра, глядя на нас.

— Да, — ответил без тени сомнения.

Понадобилось заполнить множество форм, но, в конце концов, его поместили в палату. В общем, нам здесь делать было нечего.

Глава 6

Возвращение из больницы домой изначально обещало быть делом не таким уж простым, как могло показаться на первый взгляд. В принципе, и так был готов к тому, что это превратится в целую эпопею, но всё же не ожидал такого размаха. Ну не было отсюда никакого прямого транспорта к нам.

— Нам нужно домой, — сказал грустно, глядя на Ярославу.

Она молча кивнула, но её взгляд уже говорил больше, чем нужно.

— Авроры? — коротко спросила она, будто уже всё решила.

— Авроры, — подтвердил я, набирая их номер.

Аврора 7 и Аврора 10 — Богомира и Богуслава — мои пилоты летающих тарелок, как называл их я, или супниц, как обзывали за глаза их летающие аппараты остальные. Естественно, последнее мне было известно. Никто всерьёз не воспринимал их аппараты из-за их внешнего вида, напоминающего керамическую супницу, до тех пор, пока не оказывался на борту и не узнавал настоящую цену этих аппаратов. Их эффективность была вне конкуренции.

Авроры, как всегда, прилетели быстро и без лишнего шума. Учитывая их трёхсильность, не удивительно. Это вам не грохочущие колесницы чисто технического плана. И приземлились прямо на стоянку напротив больницы. Эти двое близняшек всегда прибывали на вызов лично, независимо от того, требовалось ли их обеих присутствие. Это был их принцип. Да и мне нравилось наблюдать за ними, когда они вместе. Представьте себе Аврора 7 — Богомира близняшка Авроры 10 — Богуславы, двоюродные сестры царевны Светланы. Трёхсилы: Хлад, Ветер, Свет. Третий боевой. Глаза изумрудные. Когда вместе, это полный ВАУ

Близняшки-блондинки с длиннющими прямыми волосами, почти до колена, собранными в толстенный хвост, сверкающие своими изумрудными глазами. А теперь почти идеальный для девушки рост сто шестьдесят пять сантиметров! Не знаю, как с девяносто шестьдесят девяносто, но фигуры у них, закачаешься! При пресловутой аристократической хрупкости, в талии, конечно, двумя руками не обхватить, но образно вполне так можно выразиться. Обычно в коротких платьях, существенно повыше колена, но и не супермини, открывавших просто обалденные загорелые стройные ноги, покрытые тонким нейлоном, и обутые в белые лодочки без каблуков. К тому же всё это подчеркивало изгибы их молодых тел. Довершала убийственный образ, грудь, на глаз третьего размера, но учитывая их конституцию, создававшего впечатление, что тут минимум орудья главного калибра!

— Привет, девчонки, — произнёс, лениво поднимая руку в приветственном жесте, который больше походил на полузабытый ритуал, чем на искренний порыв. Как водится, мой взгляд скользнул по ним с головы до ног, задерживаясь на мгновение на самых выразительных деталях: изящных линиях их фигур, игриво подчёркнутых облегающими нарядами, и блеске глаз, которые, казалось, всегда знали, как вывести меня из равновесия. Увы, никакой терапевтической ценности моё действие не имело. Ни капли успокоения, ни грамма душевного равновесия — только привычная смесь восхищения и лёгкого раздражения.

Уже привык к их провокационному виду. Эти короткие юбки, которые, казалось, бросали вызов законам физики, эти топы, которые оставляли слишком мало места для воображения, и эти чулки с затейливыми узорами, которые, вероятно, были созданы специально для того, чтобы сводить с ума любого, кто осмелится на них взглянуть. Да, привык, увы, что тут ещё добавить. Но это не значит, что перестал всё это замечать. Зато теперь спокойно мог наслаждаться эстетикой реально прекрасного в их лице.

Их лица… Это было отдельное искусство. Совершенные линии, словно выточенные рукой мастера, глаза, которые могли бы стать эталоном для любого художника, и улыбки, которые, казалось, знали все мои слабости. Тоже, кстати, очень даже интересное приобретение. Когда-то думал, что смогу оставаться равнодушным, но сейчас понимал, что это было наивно. Они были, как живые воплощения тех самых аниме-архетипов, которые когда-то высмеивал, но теперь они стали частью моей жизни, и уже не мог представить её без их присутствия. Да, Кими была права. В общем, портится мой механизм безопасности, постепенно, так что, что-то да надо решать с Божественным вздохом. А то если она так и не начнёт из меня откачивать всё что посчитает лишним, так ведь можно и копыта откинуть.

— Здравствуйте, Господин, — дружно ответили они так, что даже мне, самому недогадливому здесь, стало ясно, тренировались долго и упорно, пока не достигли идеальной синхронности.

— Так, шевелим булками, иначе кто не успел, тот опоздал, и сам как умеет, так и добирается до дома, — выкрикнул, стараясь перекрыть шум и гам, который неизбежно сопровождал такую разношёрстную компанию.

Голос мой звучал достаточно громко, чтобы быть услышанным даже теми, кто уже начал отвлекаться на свои дела. Но, как всегда, в ответ послышались лишь недовольные вздохи и ворчание. И надо сказать, что было нас тут изрядно. Даже если не считать меня, компания собралась внушительная. Из моих — Ярослава Дорогобудова, чья серьёзность и невозмутимость могли бы посоперничать с гранитной скалой, Бела… и ещё одна Бела. Да, именно так. Две Белы. Два чёрных дракона, два источника хаоса, два апокалипсиса в юбках. Не удержался и, бросив взгляд на обеих, задал вопрос, который давно вертелся у меня на языке:

— Хм, девочки, вы как… друг друга отличаете? — спросил, стараясь

— Конечно, Господин, — тут же ответили они хором, их голоса слились в идеальной гармонии, ничуть не менее синхронно, чем чуть ранее у Аврор. Их глаза сверкнули одновременно, словно они были не просто сёстрами, а двумя частями одного целого.

Что могу сказать, сам того не подозревая создал когда-то идеальную копию, но она прожила почти на двадцать лет дольше и в другой вселенной и уже отличается от оригинала, но естественно не внешне, а прожитым опытом.

— Ага, чудесно, — протянул, чувствуя, как ситуация становится всё более комичной. — Я вас тоже хорошо различаю, но вот беда: другим как-то к вам обращаться надо, чтобы хоть думать, что они реально понимают, с кем общаются.

Пояснил им сложность ситуации с наличием сразу двух идентичных чёрных драконов. Ведь это не просто две девушки с одинаковыми именами. Это два ходячих катаклизма, два источника разрушений, которые, если их не контролировать, могли бы запросто устроить конец света. Ладно хоть с контролем поработали Дорогобудовы и теперь у меня два дистантика… другого пола. Думаю, в империи Мин просто пересрутся от таких известий. Ведь они-то про их полную управляемость мной не знают и от одной-то не знали, как избавиться, и мне подарили, так сказать, в качестве наложницы, прости господи. А теперь их стало две. Апокалипсис ходячий размножился, и это не шутка юмора такая, и не комедия положений. Теперь у меня сразу два источника потенциальных разрушений, и слава Богу даже знаю, как с этим справляться, оно они-то, как уже сказал, нет.

— А давайте как у Аврор? Бела 7 и Бела 10, а? — предложили они, словно это было гениальное решение.

На что только вздохнул, чувствуя, как моё терпение начинает иссякать.

— Ну, тут надо спрашивать у владельцев авторских прав, — перевёл стрелки на своих пилотов, которые, как обычно, стояли в стороне и наблюдали за всем этим с лёгкой улыбкой на лицах.

Они, конечно, не были против, но чувствую, решение это лишь временное. В конце концов, как можно всерьёз называть кого-то «Бела 7» или «Бела 10»? Это звучало как что-то из дешёвого научно-фантастического романа. Но, видимо, пока другого выхода не было.

— Ладно, — сдался, пускай и временно, поднимая руки вверх. — Бела 7 и Бела 10, так Бела 7 и Бела 10.

Они улыбнулись, и в их глазах мелькнуло что-то, что заставило меня задуматься, не совершил ли огромную ошибку, согласившись на это. Но, как говорится, поздно пить боржоми, когда драконы уже размножились.

— Вы бы поторопились, а то вас так-то серьёзные люди во дворце дожидаются, — наконец прорвало Аврору 10.

Её голос звучал с лёгкой ноткой раздражения, но в её глазах читалось скорее беспокойство, чем злость. Она всегда была той, кто старался держать всё под контролем, и сейчас её терпение явно начало иссякать.

— Да, надо поторопиться, — подтвердила Аврора 7, её тон был более мягким, но не менее настойчивым.

Она бросила быстрый взгляд на часы, словно напоминая всем, что время не ждёт. Дальше тянуть действительно нельзя.

— Тогда так, Джина, Юмико, вам что, особое приглашение нужно? Ком, ком, ком, — поторопил своих соседок, стараясь звучать как можно более энергично.

Джина, как всегда, отреагировала с лёгкой усмешкой, поправляя свои длинные волосы, а Юмико лишь кивнула, её лицо оставалось невозмутимым, как будто всё происходящее её совершенно не касалось. После этого обратил своё внимание на оставшуюся среди нас виновницу незапланированных событий. Императрица Российской империи из другого мира, стояла чуть в стороне.

— Светлана, разрешите вашу ручку и позвольте вас сопроводить с собой в небольшое путешествие до моего дома, здесь в Токио, — куртуазно обратился я к ней, слегка наклоняясь в почтительном поклоне.

Она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло беспокойство. Помнила бродяга, что легко мог и выпороть… когда-то. И вовсе не так как многие подумали, а розгами. Хотя и так, как подумали, тоже.

— А как же Александр? — спросила она, её голос дрогнул, когда она произнесла имя нашего сына.

Да, дичь какая-то — называть взрослого мужика своим сыном, тем более что до сего дня даже не подозревал о его существовании. Но жизнь, как всегда, преподносит сюрпризы, и сейчас не время было разбираться в деталях.

— Пускай он полежит в больнице под наблюдением профессиональных медиков, — постарался успокоить её, стараясь звучать как можно более уверенно. — Сегодня ночью к нему прибудет одна из Дорогобудовых и проследит, чтобы никаких эксцессов не произошло. А как он немного поправится, то сразу присоединится к нам.

Светлана кивнула, но её беспокойство не исчезло полностью. Она взяла мою руку, и её прикосновение было одновременно тёплым и немного неуверенным. Пока мы договаривали, все уже оказались в летающей тарелке. Это чудо техники, хотя какое там, так, просто консервная банка, была нашим основным средством передвижения на сегодня. Внутри всё было оформлено в стиле, который можно было бы назвать «футуристическая роскошь». Ну, сказать можно, но она не создавалась для такого, а для проверки способностей близняшек. Так что просто железные стены, просто покрашенные краской, далеко не везде качественно и скамейки, прикреплённые к ним. Короче, спартанская здесь была роскошь. Зато мастерство пилотов, силой которых и приводилась в движение эта посудина, не позволило никому из пассажиров почувствовать никаких ускорений, да и в принципе движения. Так что для большинства оказалось неожиданностью то, что мы оказались уже дома.

— Мы уже прилетели? — удивлённо спросила Светлана, оглядываясь вокруг.

Её глаза, привыкшие к роскоши императорских дворцов, с любопытством изучали интерьер моего токийского дома. М-да, бедненько, скромненько и всё в таком духе. Да мне и без разницы, главное есть куда подшефных поселить, да разметить телепорт. Но вот в конкретный момент стало как-то неловко, за такие спартанские условия.

— Безусловно, — ответил ей, стараясь скрыть улыбку. — Добро пожаловать ко мне домой, так сказать.

И сделал паузу, чтобы дать ей немного освоиться, проникнуться незавидной судьбой, так сказать, а затем продолжил:

— Сейчас соседок пропну, и мы отчалим в мой Дворец на Южном Урале. Но не так, как прилетели сюда, а воспользуемся очень редким пока у нас видом транспорта — телепортом.

Светлана подняла бровь, явно заинтересованная. Ещё бы, в их вселенной ничего такого мне не попадалось.

— Телепорт? — переспросила она, и в её голосе звучала лёгкая доля скепсиса, смешанного с любопытством.

— Да, — кивнул в ответ. — Это пока что малоразвитая технология, но для меня она уже стала чем-то вроде обыденности. Правда сил пока самому его запускать мне не хватает.

Пока объяснял, первая из соседок

— Ты уже знаешь, что у Ивана есть сын? — успела первой вырваться из тарелки Джина и поделиться новостями с Май.

Её голос звучал с лёгкой ноткой торжества, как будто она только что выиграла в лотерею и не могла дождаться, чтобы сообщить об этом всем вокруг. Да чтоб тебя. И ведь, по любому, специально оставила огромное поле для измышлений. Нет чтобы порадовать общественность тем, что сын этот старше отца. Хорошо хоть не сказала, что мама здесь. Знаете, даже почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было именно то, чего действительно опасался. Джина всегда умела преподносить новости так, чтобы вызвать максимальный хаос. И сейчас она явно наслаждалась моментом. Ну ничего, ещё успею ей отомстить, потом простить и ещё два-три раза отомстить!

— Как сын? — переспросила Май, её голос резко изменился.

Угроза, которая прозвучала в её словах, была настолько явной, что даже воздух вокруг, казалось, стал тяжелее. Её улыбка исчезла, а глаза сузились, словно она уже готовилась к битве. Естественно, всей своей шкурой почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Май, несмотря на свою обычно спокойную и улыбчивую натуру, могла быть настоящим ураганом, когда её что-то задевало. А сейчас она явно была задетой. Знаете, не просто так упоминал, что она Герой. Оно и в жизни… короче, сплошная полоса разрушений. Если ещё «Ханойскую розу» снимет, тут вообще мало никому не покажется. Ветер смерти он такой, насмерть тонизирующий. Тут же кирпичи начнут откладывать.

— Обычно, даже мать его с нами, — исправила свою первоначальную оплошность Джина, но её тон всё ещё звучал так, будто она наслаждалась ситуацией.

«По любому мне тут могилу копают…» — подумал про её слова, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.

Май повернулась ко мне, её взгляд был настолько пронзительным, что чуть не отступил на шаг назад. Лучше бы это сделал. Нет, меня готовили ко всякому. Даже мастер Шаолинь учил меня противодействовать Божественному вздоху один на один. Если коротко, то стратегическому отступлению с минимальными потерями для своего здоровья. Считайте это моим кредо. Но вот пощёчину от Героя меня жизнь блокировать не учила.

И тем не менее, рефлексы не подвели. Моя невеста из империи Дайвьет промахнулась. Её рука пронеслась в миллиметрах от моего лица, и нет, кадры моей жизни у меня перед глазами не пролетали, зато почувствовал, как воздух рассекается от её движения. Лучше бы она попала. Но тут сам виноват — рефлексы и всё такое. Да ещё и нежелание, вот так, на ровном месте, становиться инвалидом… ну, на пару минут. Сам же лекарь, сам бы и вылечился. Но вот инстинкты, как говорится, не пропьёшь.

И тут, как начался махач.

Май, не привыкшая к тому, что её удары пропадают всуе, мгновенно перешла в атаку. Её движения были быстрыми и точными, как у настоящего мастера боевых искусств. Какое же счастье, что она не развернулась во всю мощь. Решила, наверное, с уничтожения Токио не начинать, а для начала просто меня отдубасить. Каждый удар, каждый выпад — всё было направлено на то, чтобы поставить меня на место.

Естественно отступал, как самый всамделишный благородный воин, стараясь держать дистанцию, в надежде на возможность подлого удара, но она не давала мне ни секунды передышки. Её нога описала дугу в воздухе, и едва успел уклониться, чувствуя, как её пятка проносится в сантиметрах от моего плеча.

— Май, давай успокоимся! — попытался её заболтать, но она уже была в следующей атаке.

Её кулак летел прямо в мою сторону, и почти на автомате, блокировал его предплечьем. Удар был настолько сильным, что почувствовал, как моя рука онемела. Хотя нет, описание не точное. Вы как-нибудь против товарного состава без трусов выходили? Вот, самое оно!

— Ты думал, что сможешь просто так скрывать от меня такие вещи? — кричала она, её голос был полон гнева и ярости.

Опять попытался ответить, но она уже была в следующей атаке. Её нога описала ещё одну дугу, и едва успел отпрыгнуть назад, чувствуя, как её удар проходит в миллиметрах от моего живота.

— Май, мы же разумные люди и тебя выкупили. Всё, амба, тебе только замуж за меня! — снова попытался крикнуть, но она, казалось, не слышала меня.

Её глаза горели, и в них читалась не только злость, но и разочарование. Она атаковала снова и снова, и становилось понятно, что просто так от неё не отделаться. В какой-то момент решил, что больше не могу просто уклоняться. Когда её следующий удар пошёл в мою сторону, схватил её за руку и, используя её же импульс, развернул её так, чтобы она оказалась спиной ко мне. Айкидо наше всё!

— Май, хватит! — сказал её, стараясь звучать как можно более спокойно, но в моём голосе всё же прозвучала нотка напряжения. Она попыталась вырваться, но в этот раз держал её крепко в болевом приёме. Нет, если бы она захотела сломать себе руку, то это её право. В конце-то концов всё равно бы её вылечил. Без неё телепорт не активировать. У меня недостаточно энергии на прыжок, а она, как ходячая батарейка.

— Ты думал, что сможешь ездить мне по ушам? — зло прошипела она и её глаза загорелись, как угли, а голос стал настолько резким, что чуть непроизвольно не отшатнулся.

С какого перепуга она так близко это всё к сердцу-то подпускает, да ещё и вырываться пытается? Я чувствовал, как её пальцы впиваются в мою руку, но отпускать её не собирался.

— Да блин, сам узнал только несколько часов назад, и вообще, он старше меня! — перешёл я к краткой истории нашего с ним знакомства, надеясь, что это хоть как-то успокоит её.

— Да что ты несёшь⁈ — возмутилась она, её голос звучал так, будто я только что предложил ей поверить в то, что земля плоская.

— Время течёт не везде так, как в нашей вселенной! — попытался воззвать к её голосу разума, хотя сам понимал, что звучал как герой дешёвого фантастического романа.

Очень сложно объяснять человеку что такое пространство растяжения,

— Это что это вы делаете? — заинтересовалась мисс Мира, подняв бровь и скрестив руки на груди.

Если кто не помнит, это моё краткое описание Елены Конайл. А вовсе не титул какой-то.

— Этот козёл уже успел себе сына заделать! — воскликнула Май, её голос звучал так, будто она только что объявила о конце света.

А вот это было уже совсем хреново. И это сказать при Светлане, прошедшей стадию слияния с огнём. В общем, в прошлый раз я чуть жизни не лишился, а всего-то спросил, что такое стрижка под сфинкса. А тут… Тут ситуация была на порядок хуже.

Елена, напротив, выглядела так, будто только что услышала самое интересное за последние несколько лет. Её глаза загорелись азартом, а губы растянулись в широкой улыбке, которая обещала мне только одно — неприятности. Чувствую, тут не коту будут отрывать причиндалы, а сразу мне. Да они что, совсем офанарели, толпой на меня одного? Я ведь Ярославе пожалуюсь!

Нилам… а что Нилам? Самый у нас угнетённый класс, и на меня она не претендовала никак. Так что она сохраняла невозмутимость и лёгкое любопытство, наблюдая за всем этим как сторонний наблюдатель.

— Девочки, девочки, остановитесь! — воскликнул, поднимая руки вверх, чтобы остановить своё форменное избиение без права на помилование.

Май, получившая неожиданно для себя свободу, но будем честными, не сильно-то она и рвалась на неё, Герой мне тут мог такое устроить, что ни одна страховая не покроет не разорившись, уже занесла руку для очередного удара, остановилась, но её глаза всё ещё горели.

— Остановиться? — прошипела она. — Ты думаешь, что после такого можно просто остановиться⁈

Хм, с этой стороны готовы меня выслушать, ведь даже несмотря на слова, дела говорили о другом.

— Май, подожди, всё объясню, — попытался воспользоваться ситуацией и, хотя бы её успокоить.

— Объяснишь? А что мешало это сделать раньше? — её голос звучал так, будто она уже готова была снова перейти в атаку.

Глава 7

Но в этот момент вмешалась Светлана. Не та, что императрица, а моя соседка. И, не говоря ни слова, она влепила смачную пощёчину. Мне, естественно. В этот раз даже не стал уклоняться, решив стойко перенести временные трудности. Учитывая её боевой потенциал… короче, проще дать ей пар выпустить, чем пытаться с ней драться.

Нет, в боевых искусствах уже подрос со времён нашей последней драки, но это не значит, будто она стояла на месте. Хотя мне, конечно, легче, поскольку сейчас скорее переучиваюсь. Ведь изначально меня учили неправильно — по крайней мере, так считает мастер Шаолинь. Не спорю, его подход куда практичней, так сказать, но и по старой методике успел уже навешать люлей некоторым. В общем, со мной сложная обстановка, да и со Светланой не лучше. Её удар был сильным, но это было вовсе не последнее, что меня ждало в тот момент от судьбы.

Следом последовала новая пощёчина — на этот раз от Елены.

— От тебя-то за что? Ты же вроде всегда была на моей стороне! — обиженно выдал вслух, чувствуя, как щека начинает гореть ещё сильнее.

Я конечно не праведник, чтобы подставлять левую щёку, когда бьют по правой, но и не считаю хорошим тоном, когда две разные девушки хлещут что есть мочи, по одной и той же.

— А, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась! — почему-то сердито высказала она мне, её глаза сверкнули, словно она только и ждала повода, дабы выпустить пар.

— Да вы что творите⁈ У меня буквально через несколько минут встреча, а вы мне асимметрию лица устроили! — возмущённо воскликнул на это.

Ну, за ними не заржавело. Симметрия тут же была восстановлена двумя новыми пощёчинами по другой щеке. Да ети твою налево! Нет, возглас и был направлен именно на это, но всё равно неприятно, когда тебя по мордасам бьют. Май просто в открытую ржала, явно уже отойдя от заявлений Джины. Её смех звучал так, будто она только что увидела самое смешное представление в своей жизни.

— Девушки, а вы случаем не зарвались, воспользовавшись мягким к вам отношением со стороны Ивана? — по-деловому так поинтересовалась Ярослава, вышедшая из тарелки уже некоторое время назад.

Напомню, фамилия у неё Дорогобудова. И прямо шкурой почувствовал, как на улице подула стужа, литературно выражаясь. А если не литературно, то лучше промолчать. Побледнели все, даже не причастные, вроде Юмико. Ну, она и её подруга Джина тоже были в курсе, чем этим наглым девицам грозило сегодняшнее нарушение субординации и дисциплины. Минимум — генеральными уборками всего дома ночами всю неделю с очень тщательной и придирчивой приёмкой качества.

Ярослава же гордо стояла, скрестив руки на груди, и её взгляд не предвещал никому ничего хорошего и был холодным, как лёд. Она не повышала голоса, но каждый её звук казался ударом хлыста.

— Вы, кажется, забыли, кто здесь главный, — продолжила она, что прозвучало так, будто она только что объявила приговор.

Май перестала смеяться, и её лицо стало очень даже серьёзным, хотя ей, как официальной моей невесте и без пяти минут жене ничего особо и не грозило. Светлана и Елена обменялись взглядами, явно понимая, что ситуация вышла из-под контроля. Да, они со своими эмоциями явно хватили лишку. Даже Нилам, обычно невозмутимая, слегка напряглась. Вот кому могло достаться больше всего, несмотря на полную, казалось бы, непричастность. А ведь ей грудью надо было защищать меня любимого, а не думать, как бы не попасть под горячую руку этих двух товарок.

— Ярослава, хорошо, что ты вышла… — начал было говорить, но она меня перебила.

— Иван, ты слишком мягок с ними, — сказала она так, будто только что констатировала факт.

— Тут повод был, правда, наказать надо Джину за всё, но тогда придётся жаловаться её деду. А оно нам надо? — постарался замять ситуацию.

— Надо. С её дедом переговорю сама, — ответила Дорогобудова, приняв радикальное решение.

— Не надо дедушку! — воскликнула Джина, её глаза расширились от ужаса.

— Надо, Джина, надо, — почти процитировал я бессмертную классику из прошлой жизни или того, что привиделось, сейчас уже и не

— Ваня, блин, ты же легко можешь убрать все следы, прямо здесь, не сходя с места, чего над девушкой решил поиздеваться? — решила вдруг принять сторону справедливости Светка.

— Надо было самой сначала думать, а потом решать, а не бить сразу без вины виноватого, — парировал её выпад, стараясь говорить, как можно более убедительно. — Кстати, познакомься, Светлана, императрица Российской империи, — быстро перестроился и представил неожиданную сегодняшнюю гостью, показавшуюся на выходе из тарелки.

— К-как императрица⁈ — шокировано переспросила Светка и её глаза расширились от удивления.

— Вот ровно так же, как и с моим сыном, — ответил, чувствуя, как ситуация становится всё более абсурдной. — А то, что она императрица, зуб даю, сам возводил на престол. Кстати, можешь познакомиться, именно она и есть мать моего сына, — с некоторым апломбом представил вышедшую из тарелки гостью.

— Иван, подожди, ты нам тут сейчас всем перелом мозга устроишь, — выдала Елена, сопроводив слова жестом «остановиться».

— Да, можно поподробнее, — подержала её и Май.

Что тут сказать, потому и вздохнул, понимая, что впереди меня ждёт долгий и, вероятно, очень неловкий разговор. Но придётся излагать всё кратко и быстро.

— Нужно понимать, что когда говорю о титуле Светланы, то говорю о империи из другой вселенной. И если вспомните историю с гонкой за Синей тэнко, но там всплыла история с реализаций из тумана вероятностей целой вселенной, бывшей до этого просто возможностью, в которой мне нужно было ощутить всю полноту своей силы в потенциале, так сказать. И вот, сегодня, кажется, мы и узнали, что же такое там произошло, что переплетение вероятностей реализовалось в новую самостоятельную реальность, — проговорил и на этом остановился, задумавшись.

— Подожди, тогда вроде сошлись, что всё дело было в том, что ты привнёс в тот мир дар управления силой, причём наследуемый, и по сути создал там династию одарённых, — как выдала, так выдала с лёгкой ноткой сомнения в голосе Елена.

— В целом правильно, — начал, чувствуя, как все взгляды в комнате устремились на меня. — Но сегодня выяснилось, что имплантированный дар не наследовался и никак не мог повлиять на реализацию того, чего не было в то, что стало. Всё дело оказалось прозаичней — в моём сыне. И он и есть то главное, что сделало тот мир реальным.

На этом сделал паузу, чтобы дать всем осмыслить сказанное.

— И теперь он в нашем мире, и более того, чуть не погиб, поскольку действительно мой сын и наследовал мой дар. Возвращение его на место, да и его матери — вещь архиважная, причём в кратчайшие сроки. Ведь у нас прошло всего несколько месяцев, а там — десятилетия. Именно поэтому он старше меня. Да и нет там бессмертия, ни в какой форме, потому и императрица выглядит именно так.

Опять остановился, но в этот раз ещё и посмотрел на Светлану, которая стояла чуть поодаль, у которой в тот момент лицо было в целом спокойным, однако в глазах читалась лёгкая тревога.

— Вот и представьте, что такое для империи пропажа правящей династии. И всё это надо решать быстро, но сейчас у меня другие проблемы, которые тоже надо устранять.

После чего повернулся к Май, которая всё ещё стояла с скрещёнными руками.

— Май, хватит выделываться, пошли в телепорт. У меня важная встреча во дворце на Южном Урале. Если кто ещё хочет принять участие в мероприятии, то милости прошу, но в тарелку. Авроры вас доставят.

После чего посмотрел на мать моего сына.

— Светлана, ты с нами, — уведомил императрицу из иного мира.

Она кивнула, ну, ещё бы выделываться стала, как эти гирлы, понимает важность момента, потому её лицо оставалось спокойным, хотя в глазах читалась решимость, правда, непонятно с чего. Так-то, Александр всё ещё в больнице и без сознания. Хотя думаю это ненадолго, учитывая прибытие туда Дорогобудовой. Думаю, к утру всё будет нормально, с ним, а вот вопрос отправки их домой решить не так и просто. И всё, наконец, завертелось в правильном русле. И да, последствия пощёчин уже ликвидировал. Подставить щёку вышло короче по времени, чем разборки.

— Авроры, утрясите все вопросы с пассажирами, а мы во дворец, пока международного скандала не образовалось, — с этими словами решительно схватил Май и императрицу за запястья, и буквально силком потащил их во двор своего японского дома в беседку, прямо в увитую глицинией беседку.

Во дворе дома витали ароматы цветущих роз и жасмина, а в беседке на столике из темного дерева стоял чайный сервиз, украшенный золотым драконом. Нет, гонять чаи там вовсе не собирался, просто в ней и был смонтирован телепорт. Женщины, возмущенные таким напором, попытались вырваться. Естественно и моя невеста, и Светлана даже обозначили сопротивление. Причём именно обозначили, начни они реально упираться, хрен бы кого смета сдвинул. Но для проформы даже руки повыворачивали, как бы, и возмущённо пошипели в мою сторону. Потом взглянули друг на друга, и, видимо, обе поняв всю театральность происходящего, засмеялись.

Дальнейший наш короткий путь уже прошёл без эксцессов. Пришлось идти на компромиссы и возможно собственный приступ, схватил обеих дам за талии и прижал к себе. Это был… короче, псих, но проканало, приступа не случилось. Они, кстати, в этот раз вообще не сопротивлялись, а даже сами ещё сильнее прижались. Дорвались, понимаешь, до комиссарского тела. Тут. Можно сказать жизнью рискуешь, а им бы только поластиться. У, кошки… две.

— Май, — обратился к невесте по имени.

В принципе, что мне тут ей на пальцах что ли объяснять, что и как делать, тем более сам никогда не накачивал телепорт энергией, поскольку собственной для этого недостаточно. У меня задача ответственней, на кнопку нажать, это если литературно выражаться, а в реальности ввести понятийно-эмоциональный код. Сам же заблокировал свободное перемещение через телепорт, а то соседки шастали туда-сюда без спросу. Так что для начала установка мгновенного перемещения анализирует есть ли доступ, вот как сейчас. Но сначала его нужно запитать энергией, а поскольку сам этого сделать не могу, то и перейти к стадии введения пароля тоже, поскольку только при наличии энергии и меня самого будут соблюдены условия для его введения.

Когда-нибудь… а пока использую Май в качестве батарейки, тем более ей это даже не в тяжесть, своей энергии, как конь наделал. У меня вроде тоже девать некуда, вопрос в том, что оперировать пока ей не могу, а всё из-за своей шестисильности. Очень уж сложно учить все направления. Вон, Авроры только под менторством Дорогобудовых свои три силы развивают, а тут сразу столько… Даже сестрички

— Ну вот, мы и дома, почти. В основное здание не люблю даже просто ходить, слишком уж там всё масштабно, что человек на фоне просто теряется и саму себе кажешься букашкой. Кстати, крыши вовсе не золотые, хотя даже эксперты вблизи не всегда отличат. Обработка ураном. В общем, тут высоких технологий очень много, даже там, где и не подумаешь, — рассказал в паре слов о своём дворце на Южном Урале.

— А где мы сейчас? — полюбопытствовала Светлана, оглядываясь вокруг.

Её глаза с интересом скользили по интерьеру флигеля, который был одновременно простым и уютным.

— Во флигеле, где и предпочитаю проводить время, когда нахожусь здесь, — ответил я, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать. — Да и так удобней тренироваться во всех аспектах. Где-то рядом, за гранью неполных размерностей Пространства растяжения, поблизости обитает и Машка, мой хвост, так сказать. Стимул это такой, чтобы было к чему стремиться.

После своих слов сделал паузу, чтобы дать ей осмыслить сказанное.

— В общем, у меня тут куча положительных воспоминаний, ведь так, Жень? — обратился к своему мечу, материализуя её рядом с нами.

Сама она из ножен выйти не может, хотя обматерить очень даже, только она в этом смысле скромная и обычно молчит. И да, выход сопровождается своеобразным спецэффектом, словно мы в танце или каком-то взаимном реверансе стоим напротив друг друга, держась за руку. Даже пространство задрожало вокруг вместе с её выходом. Мощь духовного оружия одним своим фактом явления могла многих успокоить.

— Евгения, — удивлённо произнесла императрица из иного мира, сделав реверанс.

Помнит. Да, эту девушку тяжело забыть, вот и я тоже не смог и создал оружие по её образу и подобию. Сознание у неё вовсе не от оригинала — не настолько и беспредельно силён, — а просто слепок с моих о нём представлениях.

Сейчас посмотрел на Светлану. Её глаза были полны удивления и лёгкой ностальгии.

— Да, это она, — сказал, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать

Светлана кивнула, её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась лёгкая грусть.

— Вы знакомы? — удивлённо спросила Май, её глаза перебегали от меня к Женьке, а затем к Светлане.

— Иван меня вовсе в её мире не скрывал, — с лёгкой улыбкой ответила моё именное оружие.

— Да где тебя носит! — возмущённо выдала Кими, ворвавшись в комнату телепорта.

Её появление было настолько внезапным, что даже воздух, казалось, задрожал от её энергии. Ещё бы, мастер Ветра, всё-таки. Надо было видеть, как напряглась Светлана.

— Да-да, это она, — подтвердил её догадку, стараясь говорить, как можно более спокойно.

Как никак, для неё уже не одно десятилетие прошло, так что образ того краткого знакомства мог быть и забыт.

— А… — начала было она говорить, но потом просто показала рукой, как бы изображая последствия её столкновения с Анчутками в первые мгновения нашего пребывания в том мире.

— Она не была в вашем мире, так что ничего не помнит и не сможет вам ответить, — постарался максимально доходчиво объяснить ей реальную ситуацию, чтобы избежать недоразумений. — Со мной была её копия, в качестве якоря, чтобы случайно не выпал в собственную реальность.

Но это узнал позднее, но ничего про то не сказал.

— Иван, подожди, мы с этой женщиной знакомы? — растерянно уточнила Кими, сжимая в руках карандаш, глаза её при этом были широко раскрыты от изумления, отражая смесь удивления и недоумения.

Её волосы, перевязанные лентой, слегка растрепались, подчеркивая её взволнованное состояние.

— Лишь опосредованно. Она была знакома с твоей копией, — ответил ей, стоя у окна и наблюдая за происходящим за стеклом. — Это Светлана из другой вселенной, которая реализовалась в результате некоторых моих необдуманных действий.

— Да сына он ей заделал, — проворчала Май, но уже без капли даже обиды в голосе.

Она стояла в это момент возле меня и слова прозвучали как легкий ветерок, который быстро растворился в тепле комнаты.

— Александр появился по любви, — возмутилась гостья на это.

— Да уж, этого бабника сложно не полюбить. Но заверю вас, барышня, вам это удалось сделать первой, — высказалась и Кими, её голос стал чуть мягче, и она улыбнулась, вспоминая старые истории.

Её слова сопровождались легким поклоном головы.

— Она не просто барышня, а императрица Российской империи, того мира, как понимаешь, — уточнил специально для неё, подчеркивая важность информации.

При это сделал свой взгляд более серьезным, а интонациях слышалось уважение и понимание важности того, кто стоит перед ними. Потом сделал шаг вперед, чтобы подчеркнуть значимость сказанного, и его рука на мгновение легла на сердце в знак почтения. Мне не сложно, а ей приятно. Наверное.

— Светлана, — просто и со вкусом представилась гостья, своим мелодичным голосом.

Она сделала легкий книксен, подчеркивая своё высокое положение.

— Очень приятно, ваше величество. Кими, — ответила одна из признанных красавиц Земли и склонила голову в знак уважения.

— Очень приятно, — с милой улыбкой ответила наша гостья.

Она была как солнечный луч, который согревал комнату, несмотря на тяжесть обсуждаемого вопроса.

— Так понимаю, твой сын нас не посетил с визитом? — уточнила Кими.

— В том и проблема, что как раз посетил. Я тут такого чуть себе не урвал. Пришлось пожертвовать в фонд помощи пострадавших, — объяснил, как умел. — Броню ему сделали, духовную. Пока он в больнице. Думаю, завтра надо будет забирать и срочно придумывать, каким Макаром его обратно переправить на место, иначе та вселенная схлопнется и устойчивого развития не получится. Так что, дело такое, — на этом сделал паузу, давая возможность остальным осознать серьезность ситуации.

— Ну, Иван, наделал ты делов. Думаю, разберёшься. А сейчас быстро на встречу своей невесте, — огорошила она меня.

— Какой ещё невесте? — мягко говоря удивился в ответ.

— Самой обыкновенной, японской, — добила она меня без ножа.

— Подождите, но у Ивана же есть Май? — удивлённо спросила Светлана, и её голос выразил искреннее недоумение, а взгляд метнулся от Кими к Ивану, ища подтверждения или опровержения.

Возмутительница спокойствия ничего сначала не сказала, но посмотрела на меня с вопросом, который был яснее громких слов.

— Там, моногамия, — ответил сразу же на невысказанный ей вопрос.

— Какое варварство. Всего одна жена… Как вы там ещё не вымерли-то? Но в нашем монастыре, так сказать, допустимо семь, — объяснила нашей гостье ситуацию Кими.

— Не ругайтесь. Давайте жить дружно, тем более у всего есть свои преимущества. Моногамия способствует сохранению биоразнообразия в популяции, а многожёнство численности этой самой популяции. Но численность важна если выбирается стратегия массовости, как у муравьёв, к примеру. Типа всех не перебьёте. А если силы, нужно как раз разнообразие, чтобы, когда случилось катастрофическое событие из этой разношёрстной массы выделились самые приспособленные к ситуации. И это хорошо видно по разнице боевых потенциалов севера и ближнего востока. Если до того, как на юге до принятия ислама ничего такого особенного не наблюдется, то со временем армии становятся малостойкими. А что пришло с исламом, правильно, многожёнство и там уже правят совсем другие приоритеты и род продолжают те, кто хорошо устроился в мирной жизни. И тут война…. И тютю ляля, киса стойких солдат съела. Но и думать, что у нас всё плохо тоже не стоит, тут ещё важны целевые установки, да и то что многожёнство далеко не во всех социальных слоях существует в реальности. Если кто не понял, то веду свою речь к невесте. Кто такая, откуда и всё такое? — наехал на кими обвешав им всем уши лапшой.

— Точно, все мозги мне тут засрал. Пошли давай. Принцесса японская, не наследная, но после уточнения деталей ты сам ей не только руку, но и сердце отдашь, — уверенно заявила Кими.

— Да говори уже, кто такая, — наехал возмущённо на неё.

— О, да ты с ней хорошо знаком. Принцесса Фудзико, её зовут, наконец она созналась.

— Вы чего там, лом что ли сглотили. Вы хоть слабо себе представляете, по скольким её мозолям уже успел оттоптаться. А на сколько болячек надавить. Да она же ненавидит меня люто! — чуть ли не матом высказался о таких перспективах.

— Пошли уже, там сам разберёшься, — отмахнулась она от моих опасений.

— Кими, пойми, если не решить такой вопрос на берегу, то потом будет поздно. Не знаю уж что мне сулит брак с неё, но надо и меру знать. Бизнес, есть бизнес, не спорю, но здесь очень уж много личного между нами. Да и не видела ты того будущего, в котором почти никого из разнообразного населения Земли не осталось. А я как бы был там, и даже с тобой спал, — зачем-то ляпнул последнее.

— Постой, постой, с кем ты там спал? — поставила вопрос ребром Май.

— Да мы просто с ней спали. А было там или не было, ничего сказать не могу. Со свечкой не стоял, так что в свидетели не гожусь, — сразу стал выворачиваться как уж.

— Ну-ка поподробнее, — тут же подхватила эстафету выбивания из меня правды Кими.

— Ну, там был, если так можно выразиться, сами же поди слышали про особенности Света, немного. Одно могу сказать точно, броня там работала на все сто и больше у меня никаких проблем с женщинами, так сказать, не было. И да, просто проснулся с вами в одной постели, — постарался и не врать, и закончить всё на успокаивающей минорной ноте.

— Так, а вот с этого места поподробнее. С кем ты там проснулся? — поставила она вопрос ребром.

— Кими, мы так не дойдём до моей невесты, — попытался воззвать к её голосу разума.

Но момент был явно не тот.

— Да плевать мне на твою невесту! О ну говори… ладно, пошли по дороге всё расскажешь.

— Да что там рассказывать, проснулся с тобой, Ярмилой и Орнелой….

Глава 8

— Как со мной? — удивлённо переспросила вошедшая в зал Ярмила, останавливаясь на пороге и слегка наклонив голову, так что её густые, собранные в замысловатую причёску тёмные волосы чуть скользнули по плечам.

Она всегда имела в себе нечто завораживающее: утончённые черты лица, выразительные зелёные глаза с лукавой искоркой и осанку, выдававшую в ней человека науки, привыкшего к строгим лабораторным условиям. И всё же её судьба сложилась куда причудливее, чем можно было ожидать от учёного. Судьбоносная встреча произошла на одном из научных симпозиумов, где она с увлечением докладывала о перспективах экзотических материалов в космических технологиях. Доклад был блестящим, но куда большее впечатление на мой молодой неокрепший организм произвела сама Ярмила. Её природная красота, подчёркнутая деловым костюмом, абсолютная уверенность в словах и лёгкая, почти безразличная улыбка — всё это не оставило равнодушным влиятельного продюсера, ну вы поняли про кого веду речь, чья киностудия в те годы стремительно завоёвывала рынок.

Так что сразу же решил: такая женщина должна сиять не только в лабораториях, но и на экранах. Конечно, Ярмила категорически отказалась, сначала сочтя предложение несерьёзным. Вот это она точно зря. Давно так при мне люди не ошибались. И времени доказать, что это так мне особо и не понадобилось. Тогда же и пустил в ход всё своё обаяние и весь арсенал давления: финансирование её исследовательской группы зависело от решений его корпорации, и, если она не согласится, её проект может просто заморозиться. Да что там, в анабиоз вогнал бы, если что. Это было неприкрытым шантажом, но выхода не оставалось. Сама виновата! Но моё обаяние и не таких ледышек плавило….

Начало её актёрской карьеры было напряжённым: длинные съёмочные дни, режиссёрские прихоти, некомфортные наряды и постоянное внимание к её внешности. Однако, вопреки собственным ожиданиям, Ярмила вскоре вошла в образ и, сама того не желая, стала кумиром миллионов. Через несколько лет её имя официально попало в список трёх красивейших женщин планеты, а фильмы с её участием неизменно становились кассовыми хитами.

Но, что важнее, она не забросила науку. Напротив, её новая известность позволила заполучить финансирование, о котором она и мечтать не могла. Втайне от мира она продолжала работать над своим главным проектом — устройством, названным «Гравицапа». Мной естественно. И пусть потом доказывают, что не попаданец, а всё это свет и просто видение.

Штуковина эта, несмотря на кажущуюся фантастичность и несерьёзность и даже непонятность названия, была результатом точных расчётов и экспериментов. Прототипы, ещё не доведённые до промышленного производства, показывали невероятные результаты. Официально антигравитации у человечества не было, но её устройство создавало иллюзию, полностью имитируя её эффект для внешнего наблюдателя. Особенно для того, кто не знал всех нюансов работы этого привода для летающей тарелки.

Она стала не просто актрисой, не просто учёным — Ярмила оказалась на стыке двух миров, сумев доказать, что красота и интеллект не просто совместимы, а могут изменить представления человечества о возможном. И всё бы ничего, если бы она не влюбилась

Нет, речь не про ту тарелку, на которой нас Авроры катали — это, можно сказать, просто транспорт для доставки людей. А сейчас веду речь про инженерный индустриальный прототип, который разрабатывали с нуля, без всяких там туманных эзотерических объяснений. Никаких мифических Сил, и немифических тоже, пророчеств и «велений вселенной» — только строгие законы физики, математика и инженерный расчёт.

И да, диск, конечно, эффектная форма, но вот для межпланетных путешествий он, мягко говоря, не самый удобный вариант. Он хорош для вертикального взлёта и посадки в плотной атмосфере, но если мы говорим о дальних перелётах, то куда лучше, если конструкция аппарата хотя бы отдалённо напоминает звездолёт Хана Соло — вытянутый, с мощными маршевыми двигателями и возможностью быстрой коррекции курса. В таком формате, согласно расчётам, при достаточном уровне развития технологий, гоночные модели могли бы разгоняться до 0,7 световой скорости. Теоретически.

Но пока это всё далекие перспективы. На данный момент мы находимся в фазе прототипов и первых полевых испытаний, и, мягко говоря, нам ещё предстоит пройти долгий путь, прежде чем человечество действительно сможет добраться до соседних звёзд в разумные сроки. Однако, даже на этом этапе, возможности, которые открываются, выглядят ошеломляюще. В общем, это женщина потрясающа во всех смыслах этого слова и ни грамма не уступает той же Кими.

— Да блин, ты-то сегодня здесь что забыла? — удивлённо спросил, глядя на неё.

Она же, скрестив руки на груди, с совершенно самодовольным видом посмотрела на меня сверху вниз, будто только и ждала этого вопроса.

— Ты меня за дуру-то совсем не держи, — с вызовом заявила она. — Думаешь, упустила бы момент, когда ты наконец-то доберёшься до технологии получения «Доспехов духа»? Ни в жисть!

После её заявления открыл рот, потом закрыл. Моргнул.

— Так, подождите, — наконец разродился, оглядывая остальных в поисках хоть какого-то здравого смысла. — Кто-нибудь мне объяснит, о чём она вообще говорит?

В комнате на мгновение повисла напряжённая тишина, а затем кто-то тихо усмехнулся.

— Ну как же, принцесса Фудзико и есть одна из носительниц генома создателей ядра разума для них, — продолжала она с уверенным видом, глядя мне в глаза. — А это самое главное. Ты ведь понимаешь, что без этого не собрать тот самый «доспех духа». И самое главное, что ржевскую паутинку мы уже научились производить, а с ядром — сами и соберём этот чертов доспех. После этого безопасное перемещение людей в космосе перестанет быть фантазией. И всё, по крайней мере до ближайших звёзд уже можно будет долететь. — Она закончила своё длинное, почти вдохновённое высказывание, откидывая волосы и с умным видом смотря в пространство, как будто готовая полететь сама.

В ответ лишь поморщился. Вот так всегда, думаешь, что вот оно — прорыв, а на деле оказалось, что космос — это всё-таки не территория, где мечты сбываются за одну ночь. Да блин, скоро она мне расскажет, как этот «доспех» — всего лишь начало новой космической эры, а потом выяснится, что нам ещё осваивать и осваивать солнечную систему. И если бы мы рвали себе задницу так, как это делал СССР во времена космической гонки, возможно, реально бы уже и на британский флаг порвали. Но вот проблема — у меня таких денег, чтобы разбрасываться ими направо и налево, нет. Сколько угодно можно мечтать, но без реальных вложений и работы всё это так и останется красивыми словами.

— Так, — прервал её, обращая внимание на то, что Кими всё это время с какой-то нахальной лёгкостью наблюдала за моими эмоциями. — А вот с этого места поподробнее.

Она посмотрела на меня с почти невозмутимым выражением лица. Понятно, её не удивишь. В очередной раз почувствовал, как пропадаешь в какой-то бездне, где тебе пытаются рассказать о вещах, которые ты не собирался вообще знать.

— Что тут рассказывать, — спокойно проговорила она, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Самое главное — твоя свадьба на Фудзико уже утверждена на самом верху. И, думаю, ты сам от такого подарка судьбы не откажешься. Правда, порядок должен быть соблюдён: сначала свадьба на Май, а только потом японка. Ну, или в крайнем случае, в один день. — Она, как ни в чём не бывало, продолжала этот список неизбежных решений, не испытывая никакого смущения.

Реально после её слов замер. Тело напряглось, а мысли закружились в голове, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Вы моей смерти что ли желаете⁈ — выпалил на эмоциях, не сдержавшись. — А как же Машка? Как мне потом ей объяснять, откуда у меня жён больше, чем в плесневелом чулане моли? А⁈

Перспективы, которые рисуются в голове, после такого разговора, абсолютно меня не устраивали. Вот представлял себе, как это всё будет выглядеть в реальной жизни, и, честно говоря, мне не понравилось. Мои отношения с Машкой моим хвостом, с её чувствами, с нашим будущим — это всё не для поля таких «стратегических решений». Потому развернулся и шагнул к выходу. Решать этот вопрос надо не здесь и не с ними. В конце концов, это моя жизнь, и, если кто-то хочет мне её менять, пусть хотя бы спросит, для начала меня.

Но далеко уйти не смог, встав поражённый.

— Это что ещё за карнавал⁈ — воскликнул в сердцах испуганно.

И нет, в этих словах не было ни иронии, ни преувеличений, ни каких-то скрытых подтекстов — это была простая констатация факта. Вся территория, насколько хватало глаз, буквально утопала в огромном количестве полуобнажённых красоток. Девушки стояли, сидели, смеялись, перебрасывались друг с другом короткими фразами, пили коктейли с нелепыми зонтиками, двигались грациозно, как в каком-то постановочном спектакле, но при этом были совершенно реальны.

Машинально оглянулся и проверил себя: может, это у меня с головой что-то не так? Не-а, бревна в своём глазу и не заметил. Всё было так и есть — реально, хоть и казалось совершенно неправдоподобным. Кими и Ярмила, к слову, мало чем отличались от всех этих девушек внешне, если не вдаваться в нюансы. И вот этого сразу и не увидел. Как, как спрашивается? Одето на них было… да что там одето, это даже одеждой назвать было трудно. Абсолютно безобразные по своей откровенности бикини, из

Медленно перевёл взгляд по сторонам, внимательно присматриваясь к девушкам. И вдруг осознал странную вещь. Нет реакции. Совсем. Моргнул, потом ещё раз. Или это опять какая-то шутка судьбы, или просто планеты как-то не так сошлись, но действительно воспринимал их так, словно они были одеты. А вот тех, что вокруг — нет. Как только попытался всмотреться в детали чуть внимательнее, по телу словно пробежала волна жара, сердце на мгновение сжалось, и едва не потерял равновесие. Да твою же налево! Стоило мне хоть немного задуматься о происходящем, как чуть ласты не склеил.

И вот как, скажите мне, в таких жесточайших условиях добраться до дворца⁈

Но стоило мне попытаться взять себя в руки, как из флигеля вышла Май.

И… О нет. Да как так-то⁈

Она была одета ровно так же.

Сразу же почувствовал, как внутри что-то тяжело осело. Переодели гады! Даже её!

Хотя, с ней ещё оказалось полегче. Видимо, совсем уже скатился в разврат. Так-то даже на полностью обнажённую перестал реагировать. Невеста же, официальная. Да ещё и проданная с потрохами, так что спим в одной постели. И нет, ничего такого между нами нет. Дорогобудовы специально настояли, чтобы проникался так, напитывался её женской красотой и привлекательность, чтобы, когда свадьба случиться и последуют все последующие обязательные мероприятия, не сомлел в самый ответственный момент. Нет, не в том смысле, что вы подумали! Просто сознание не терял, хотя тактильные контакты всё ещё накрывали и заставляли терять ориентацию в пространстве.

Да, механизм всё ещё работал и защищал меня от смерти, если вы, конечно, в курсе, как он функционирует, но в её случае уже довольно слабо, что и выражается в отсутствии бурной реакции. Со временем заработает мой доспех и всё это закончится, если что, то про свою неадекватную реакцию на прекрасную часть человечества и тогда заживу… а пока….

А пока вопрос стоял ребром!

Как пройти мимо всех этих красоток?

Они стояли и переговаривались, перекидываясь взглядами, полными то ли любопытства, то ли насмешки, а может, и чего похуже. Хорошо хоть тылы были прикрыты проверенными товарищами. Ведь девушки могут быть товарищами, правда ведь? Правда?

Но даже это не спасало.

И тут был нанесён подлый удар.

Не спереди.

Не сбоку.

А из-за линии, которая казалась надёжной.

Флигель.

Дверь открылась, и из него вышла… Светлана.

Не моя соседка, нет.

Императрица другого мира.

Мать моего сына.

Мать его…

Судьба явно не готовила меня к такому.

Мог предположить многое. Что кто-то из этих девушек окажется агентом, что среди них будет маг, который распознает моё присутствие, что устроят провокацию, или даже нападение. Но вот это… Это было за гранью.

Она позволила уговорить себя переодеться.

Светлана, которая всегда держала себя сдержанно и элегантно, всегда в строгих, подчёркивающих её статус нарядах, сейчас… была совсем другой.

И она сохранилась.

Ого-го, как сохранилась!

Не хуже всяких голливудских красоток. И неудивительно — статус обязывал. У них в мире не было бессмертия, но доступ к передовым косметическим и медицинским технологиям творил чудеса. Да и в моём мире даже обычные девушки могли поддерживать себя в форме, если было желание.

Но если лень родилась раньше них…

Ну, тут явно был не тот случай.

Я понял всё за миг. И за этот миг успел зажмуриться. Так что в отключку не ушёл. Но осознание ситуации било по нервам не хуже удара молота.

Короче…

Окружили, Демоны.

Нет.

Демоницы!

— Иван, что с тобой? — спросила Светлана, совершенно естественно, но с лёгким оттенком беспокойства в голосе.

В это момент моргнул, пытаясь вернуть себе хоть каплю ясности сознания, но взгляд всё равно слегка плыл. Ситуация, мягко говоря, была сложная.

— Ровно то же, что и с твоим сыном случилось, — раздался знакомый голос Ярославы. В её интонации сквозила та особенная смесь холодного анализа и лёгкой насмешки, которую уже знал. — Наш мир очень недружественен к таким, как они.

И вот зуб даю, она тоже переоделась. Но это не страшно. Ведь реакция на неё была даже слабее, чем на Май, что весьма и весьма закономерно. Это уже хороший знак! Особенно в данной, прямо скажем, экстремальной ситуации.

— Но вы же говорили про какой-то механизм самозащиты? — с лёгким сомнением переспросила императрица из другого мира, пытаясь разобраться в происходящем.

— Потому он и зажмурилось, — пояснила Дорогобудова с той же невозмутимостью. — Иначе бы твой нынешний вид как раз его и запустил. И он, грохнувшись в обморок, не увидел бы ничего вообще.

— Что, правда? — Светлана удивлённо распахнула глаза.

— Ещё какая, — подтвердила Кими, не упуская возможности подлить масла в огонь.

Вот прямо сейчас бы сказал ей пару ласковых, но для этого мне пришлось бы потратить драгоценные остатки и так неустойчивого сознания.

— А можно поподробнее? — спросила Светлана, явно заинтересовавшись деталями.

— Можно и поподробнее, — без возражений кивнула Ярмила, уже предвкушая момент истины.

Вздохнул. Тяжело. Обложили вороги! Ну, раз уж пошло такая пьянка, режь последний огурец и сдавай меня по полной.

— Раньше его можно было завалить одним видом щиколотки, выглянувшей из-под края длинного платья, — начала она с загадочной улыбкой, делая театральную паузу.

Светлана посмотрела на меня с новым интересом. Ну, может быть. Я ж пока смотреть вокруг не могу.

— Тут важно понимать, что для этого он должен видеть в девушке красотку. С одноклассницами номер не проходил — он их именно как одноклассниц и воспринимал, а вовсе не как девушек. Тем более красивых. Если что, с Машкой поговори на ту тему, о том каким он порой может быть дундуком. А значит, механизм не срабатывал.

— Специфический такой раздражитель нужен всегда, — добавила Кими, ухмыляясь.

Ага, прямо щиколотками они мена давили… декольте не хотите⁈

— Так что можно точно сказать… — Ярмила выдержала эффектную паузу. — Ты в его глазах не просто девушка, а очень красивая девушка, — плеснула она бензинчику в костерок.

Вот теперь мне действительно захотелось провалиться сквозь землю.

— Но почему он тогда зажмурил глаза, если исход известен? — задала самый логичный и, пожалуй, правильный вопрос Светлана.

Вот ещё одна умная нашлась на мою голову! С другой стороны, что ещё-то хотел? Дуру бы на престол не посадил, так что получай, фашист, гранату, как говорится. Сам виноват, если можно, так сказать. И только вздохнул, мысленно готовясь

— А вот это очень интересный вопрос, — так и представил, как она в этом месте кивнула, словно предвкушая возможность развернуть перед собеседницей целую лекцию. — Исход, строго говоря, никогда не бывает известен заранее. В теории он должен быть вероятностным, но в данном случае мы имеем дело со сложной системой.

Воображение нарисовало, как Светлана чуть нахмурилась, но не перебивала.

— А что такое сложная система, согласно кибернетике? — продолжила Дорогобудва, выдержав небольшую паузу. — Это та, в которую включён человек.

Вот по любому она посмотрела на всех с тем самым выражением, которое обычно бывает у преподавателей, когда они задают риторический вопрос, ответ на который вроде бы очевиден, но при этом заставляет задуматься.

— И вот, хомо сапиенс, — продолжила она, словно смакуя это слово, — это всегда точка хаоса в любой системе.

Светлана чуть склонила голову в сторону, обдумывая услышанное.

— Человек никогда не предсказуем. Утром ему жена в минете отказала, и у него плохое настроение, — с абсолютной невозмутимостью произнесла Ярослава, чем вызвала лёгкое поперхивание у Кими и сдавленный смешок у Ярмилы.

Я лишь стиснул зубы, и посочувствовал остальным, понимая, что вот сейчас будет что-то… эдакое. А может такое… да какая, собственно, разница!

— И что дальше? — продолжила она тем же ровным тоном. — Из-за этого у него день пошёл наперекосяк, он переругался с кучей народа, нагнал на всех стресса, а потом инженер сидит, смотрит на показатели, не может понять, почему именно сегодня брак на производстве пошёл валом.

Прямо ясно так представил, как Ярослава чуть наклонилась вперёд, давая понять, что кульминация её рассуждений ещё впереди.

— А всё потому, что его жена накануне переспала с соседом и решила, что её муж сегодня не достоин утреннего минета.

Мысленно уже прикрыл лицо рукой, досчитав до десяти, чтобы не выпасть из реальности уже от её откровений.

— Конечно, до некоторой степени предвидеть человеческие поступки можно, — продолжала она, не обращая ни малейшего внимания на реакцию аудитории. — Например, согласно теории толпы. Но данный случай к этому не относится.

Так и видел, как она выпрямилась и победоносно посмотрела на Светлану, словно только что разгромила её в научном диспуте.

— Так её! — донеслось откуда-то сбоку.

Ага. Значит, не только мне казалось, что её вопросы слишком уж… фундаментальные.

— А… собственно, как это соотносится с его закрытыми глазами? — последовал недоумённый вопрос от Светланы, которая, как мне показалось, всё ещё не могла до конца разобраться в происходящем.

Ярослава, не изменив ни интонации, и, наверное, и ни выражения лица, ответила, как бы самым естественным образом, как будто только что сказала: «Солнце встаёт на востоке».

— А что тут непонятно? Он меняет статус окружения.

Гостья, очевидно, не ожидала такого ответа, и прямо так и представил, как её взгляд стал ещё более растерянным. Всё, что она услышала, безнадежно перемешалось в голове. Вот так просто и плавно обычно соскальзывают в астрал, пытаясь понять, как всё это связано с изначальным вопросом.

— Э… в каком смысле? — спросила она, неуверенно поворачиваясь к Ярославе.

Ну, что тут сказать, становилось понятно, что на самом деле гостья начала терять не только нить разговора, но и саму способность воспринимать логику этих откровений. Ярослава же, несмотря на это, продолжала отвечать с невозмутимым видом, обычно это так, как будто вся эта беседа была просто разговором о погоде.

— Нет, ваш статус гостьи, конечно, никто не подвергает сомнению, — начала она, слегка поднимая брови. — Так же, как и статус невесты у Май. Здесь дело не в этом, а в сложной системе восприятия человеческим мозгом окружающего мира, и зрение играет в этом процессе не последнюю роль.

Ярким моментом, после которого почувствовал, как в комнате резко стал заметен её ментальный перевес, был вопрос, который она задала Светлане, переадресовав свой взгляд к ней:

— Знаете ли вы, что ни один человек не видит реальность такой, какая она на самом деле?

Вопрос повис в воздухе, как молния в тёмном небе. Светлана, скорее всего, замерла. Очевидно, такой провокации просто не ожидала. Но в её глазах, очевидно, не было ни возмущения, ни отторжения. Скорее, это был момент осознания, когда сама реальность, кажется, немного пошатнулась. И вот тут произошло нечто странное. Вместо того чтобы ответить или хоть как-то проявить эмоции, Светлана просто молча обдумывала это, как будто Ярослава только что бросила её в омут психоанализа.

— А ответ очень прост, — продолжила Ярослава, не сбавляя темпа. — Мозг производит предобработку всех поступающих изображений и повышает, так сказать, чёткость того, что мы видим. Сравнивает то, что мы видим, с базой данных уже виденных нами объектов. Но иногда он ошибается. Мы видим летающие тарелки, которых на фотографиях нет вообще. Потому что в реальности их и не было.

Мысленно помолился за психическое состояние Светланы. Это для нас Светлых тут всё понятно и очевидно, а вот простым людям, да даже иным одарённым…. Гостья, похоже, всё ещё была в процессе осознания. Ярослава же продолжала:

— И вот, он сейчас настраивает своё сознание так, чтобы видеть не красивых полуобнажённых девушек вокруг, а гостей, коллег и просто знакомых. На которых он не может реагировать никак. И всё.

Слова Ярославы казались такими же бесстрастными, как и её выражение лица, скорее всего. Но для меня это было, как глоток воды в пустыне. Вот, есть люди, пусть и химеры, которые меня понимают! То, что она сказала, было одновременно и просто, и невероятно сложным. Но именно так это и работало! Вот она, многослойная реальность, в которую нас так легко погружают, как будто играем в бесконечную игру, где не всегда всё может быть предсказуемо. И тут я открыл глаза….

Глава 9

— Здравствуйте, девочки, — первым делом поприветствовал моих личных гостей, бывших сейчас со мной.

Конечно, естественно, не всех сразу — для начала обратился к тем, кто находился ближе всего ко мне: Кими, Ярославе, Ярмиле, своей официальной невесте Май и, конечно же, свалившейся сегодня, как снег на голову, Светлане — императрице Российской империи из другого мира и по совместительству матери моего сына.

Сына… который, черт возьми, был старше меня самого! И вот тут меня чуть не перекосило. Каждый раз, когда вспоминал этот маленький, но крайне существенный факт, в голове словно что-то перегорало. Ситуация и без того выходила за все границы разумного,

И хорошо ещё, что соседок рядом не оказалось. Потому что, знай они обо всём этом, пришлось бы объяснять происходящее не только себе, но и им. А как мог нормально объяснить то, что сам до конца не осознавал? Да никак! Хотя нет, просто сказать, что во всём виновата разная скорость течения времени в наших вселенных, и в принципе, даже не соврать при этом. Не будь у меня сейчас более важной задачи — разобраться, что вообще здесь творится, — возможно, прямо сейчас бы просто сел на ближайшую скамейку, уставился в небо и задумался о смысле жизни, вселенной и всего такого. Но пока не рвал себе горло в попытках докричаться до небес.

Учитывая мои проблемы, пришлось в своём мозгу настраивать статус всех девушек, с коими мог встретиться во дворце. Однако, представить всех присутствующих, как своих работниц или кого-то вроде того, не получалось. Слишком уж некоторые выделялись на общем фоне, и это даже не обсуждалось. Одни своей внешностью, другие своим поведением, третьи статусом. Та же ситуация была и с одноклассницами. Ну не могли они вписаться в эту картину даже с натяжкой. В итоге, выходило, что у меня просто не хватило фантазии придумать для них иной статус, как гостей сегодняшнего, так-то официального мероприятия.

Так что единственным разумным шагом оставалось выяснить, что же вообще происходит. Для этого требовалось всего лишь преодолеть небольшое расстояние — дойти от флигеля, куда мы недавно телепортировались, воспользовавшись стационарным телепортом, из моего дома в Японии, до главного здания дворца на Южном Урале.

Звучит просто, не так ли?

Только вот это вдруг оказалось не так из-за того количества полуголых девушек, которые находились сейчас здесь. Но, чёрт возьми, а всё началось так обыденно. Всего-навсего собирался поймать тэнгу. На опыты, так сказать. Обычное дело, совершенно рутина. Почти. И ничто, абсолютно ничто не предвещало беды. А теперь эта, казалось бы, совершенно безобидная вечерняя прогулка каким-то чудесным образом переросла в полное опасностей путешествие по двору собственного дворца.

Собственно, решил двигаться через розарий — обычно это самый короткий путь к дворцу. Ну и просто приятно пройтись среди цветов, особенно ели на дворе мягкий, тёплый вечер, когда воздух был напоён терпким ароматом роз и земля ещё хранит дневное тепло. Вроде бы ничего необычного, да? Ведь правда же?

Но стоило только свернуть на извилистую дорожку между кустами, как вся эта умиротворённая картина резко сменилась…. Прямо по курсу обнаружилась группа девушек, облачённых в весьма откровенные наряды, словно сошедших со страниц какой-то древнегреческой легенды. Их костюмы, лёгкие и почти невесомые, напоминали облачения нимф — длинные полупрозрачные ткани, струящиеся вдоль тела, тонкие пояса, лишь слегка обозначающие талию, и даже венки из живых цветов на головах. Ну ваще кто-то страх потерял.

Но что сразу бросилось в глаза, так это их количество. Пятеро. Не одна-две, как можно было бы ожидать от случайных придворных девушек, решивших похвастаться своими новыми нарядами. Нет. Пять. И стояли они не хаотично, не прогуливались беззаботно по аллее, наслаждаясь вечерним воздухом, а вполне себе организованно кучковались, напоминая своим расположением классическую гоп-компанию, которая явно что-то замышляет.

Мозг, привыкший к подобным странностям, тут же выдал: «Волконские!» Ну, а кто ещё-то? Какая такая судьбинушка могла занести их именно сюда, да ещё и при таких обстоятельствах? Впрочем, учитывая полный маразм всей этой ситуации, уже ничему не удивлялся. Хоть не в бронелифчиках и с двуручными мечами были — вот тогда бы по-настоящему удивился.

И вот тут передо мной встал выбор. Дилемма, можно сказать. Вариант первый — резко свернуть в сторону и попытаться пройти незамеченным. Может даже, обойти через боковую аллею, замаскироваться за кустами роз, если на-то пошло. Вариант второй — идти прямо, навстречу неизведанному. Хотя, скорее не один раз пройденному и оттого весьма понятному. Но сегодня, последнее, чего мне хотелось, — это оказаться втянутым в их маленький, но, весьма организованный бандитский коллектив. Кто знает, какие у них планы и кого они поджидают? Хотя догадываюсь. Меня!

Но русские ведь не ищут лёгких путей. Правда же?

Так что, естественно, двинулся прямо. Навстречу приключениям.

Приключениям с этими неугомонными пятерняшками, которые, кажется, так и норовят сделать мою жизнь ещё веселее, чем она уже есть. В голове невольно всплыли их предыдущие «подвиги». Одно только то, как мы японский полицейский спецназ по недоразумению валили, чего стоило. А что творили у меня в комнате….

И нет, не угадали. В салочки мы там точно не играли!

— Привет, — первым поздоровался сам, прищурившись, внимательно глядя на девушек.

Они мигом синхронно дёрнулись, будто ожидали кого угодно, но точно не меня. Переглянулись, и одна из них — кажется, старшая, но кто их там разберёт, они же копии друг друга, ну, кроме меня, естественно — выдала с лёгким возмущением:

— Блин, Иван, да как ты нас так раньше нашёл? С тобой вообще никакого сюрприза не сделаешь!

Ага, всё сходится. Они явно собирались устроить мне засаду. Потрясающе. Вот только охота явно не удалась.

— А если расскажу, что у себя в комнате видел? — невинно поинтересовался, наблюдая за их реакцией.

Ответ последовал мгновенно.

— Тогда тебе точно не жить! — взорвались они хором, настолько синхронно, что даже слегка поёжился.

Ну. надо же, какая у них потрясающая слаженность. Вот бы такие навыки в бою применяли, цены бы им не было. А пока просто хмыкнул и, сложив руки на груди, лениво протянул:

— Узнаю боевых подруг. Не хотите повторить поход в торговый центр? В игровую зону?

На лицах девушек тут же отразился целый спектр эмоций — от удивления до возмущения. Одна из них, явно вспомнившая тот эпический провал, недовольно пробурчала:

— Ага, и что, мы дуры, чтобы опять перед тобой позорно сливаться почти в сухую? Одного раза с нас хватило! Блин, прокачают такого боевика, а ты потом нарвёшься на него и не знаешь, куда щемиться в поединке….

Едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Ну, тогда бывайте, — пожал плечами, сделав вид, что собираюсь уходить.

В целом они, конечно, отличные девчонки. Только драчливые очень. А так….

— Подожди! — одна из них вдруг шагнула вперёд, глядя мне прямо в глаза. — А можно мы с вашей компанией?

Я приподнял бровь.

— В смысле?

— Ну, с тобой и с твоими спутницами. Кими Нутовна, Ярмила Анделевна…. Такие люди, с которыми даже просто пройтись почётно.

Перевёл взгляд на своих девушек, не особо надеясь на положительный ответ.

— Вы не против? — уточнил у виновниц.

Они

А потом Ярмила пожала плечами и спокойно ответила:

— Ладно, пусть идут. С нас не убудет.

На это лишь усмехнулся.

— Ну вот и ответ на ваш вопрос, — бросил я пятёрке, махнув рукой в сторону дорожки. — Добро пожаловать в компанию.

Девушки лишь переглянулись, а потом дружно улыбнулись.

Ну, раз уж вопрос с пятерняшками утрясли, надо продолжать путь, иначе до места назначения так и не дойду. Сгинуть среди всей этой красоты — в прямом смысле слова — было бы обидно. Красоты дворцового парка, если кто не понял. До красоты гостей мне сейчас дела не было. Совсем. Главное не цель, главное путь, как говорится. Так что, сделав глубокий вдох, вновь сделал шаг вперёд — и сразу же почувствовал, что дальше будет ещё сложнее.

Казалось, девушки вокруг хоть и не обращали на меня внимания, но их присутствие было настолько подавляющим, что даже в своём изменённом, самовнушённом состоянии чувствовал себя жутко нестабильно. Было ощущение, что давление окружающей эстетики нарастает, как волна перед самым обрушением на берег. Стоило чуть расслабиться — и меня бы накрыло с головой. Как-то уже ничего не помогало. Казалось, что ещё немного — и я сорвусь в пропасть, потеряю сознание, залью всё вокруг своей чертовой энергией и снова окажусь в состоянии клинической смерти. Поэтому шёл по мощённой дорожке, намеренно уставившись в пространство перед собой, стараясь не смотреть по сторонам.

Но полностью сделать так было невозможно. Хоть шторки по бокам от глаз себе вешай, как беговой лошади. Они были везде. В ярких платьях, в перьях, в масках. Они смеялись, двигались, говорили друг с другом. И выглядели так, словно только что сошли с полотен известных художников. Мазки тёплых тонов, изящные силуэты, грациозные движения. Это был не просто праздник, а целая симфония красоты, которая сотрясала воздух своим великолепием.

И что хуже всего, некоторые из них были настолько красивы, что мой взгляд сам собой невольно задерживался. Чисто инстинктивно, чисто из любопытства. В попытке, так сказать, узнать очередного гостя. Ведь если ты смотришь на кого-то не как на «красивую девушку», а как на «знакомого» — это снижает эмоциональный отклик, а значит, и защита не срабатывает. Как ни крути, тоже один из способов борьбы с созерцанием этой чертовой эстетикой прекрасного.

О как заговорил, терминами нашего клуба. Откровенно говоря, сам не ожидал. Поэтому, едва успев осознать, что опять завис, тут же отворачивался, чувствуя себя… виноватым. Блин, да вызвать у себя на пустом месте чувство вины — это ведь тоже способ удержаться в реальности. Так что шёл дальше, с каждым шагом убеждаясь, что мне не хватало только начать заниматься аутотренингом прямо по пути в главное здание дворца, до полного комплекта.

Старался не привлекать к себе внимания, как мог, но это было невозможно. С таким караваном за спиной — пятерняшки Волконские, Кими, Ярмила, Светлана, да ещё и пара других спутниц — остаться незамеченным не представлялось возможным. Девушки, которых встречал на пути, бросали любопытные взгляды, кто-то хихикал, кто-то шептался с подругами, а некоторые смотрели настолько откровенно, что у меня чесались кулаки. Хотелось развернуться и поинтересоваться, не хватит ли уже разглядывать меня, как редкого зверя в зоопарке.

Можно же хоть иногда вести себя подобно японцам? Те хотя бы демонстративно игнорируют незнакомцев, делая вид, что их вовсе не существует. Нет, взгляды украдкой всё равно бы оставались, но хотя бы без этого ощущения, что тебя оценивают по целой шкале непонятных параметров.

С каждым шагом раздражение росло. Воздух вокруг словно сгустился — тягучий, пряный от запахов духов, насыщенный шелестом тканей, всплесками смеха, голосами. Казалось, что иду по вязкому меду, продираясь через невидимую стену любопытства.

В какой-то момент остановился, чтобы перевести дух. Силы уходили быстрее, чем ожидал. Даже моё изменённое восприятие реальности, созданное исключительно ради того, чтобы не потерять сознание в этом безумии, начинало давать сбои. Казалось, ещё немного — и сломаюсь, сорвусь в ту самую пропасть, откуда нет возврата. Опять окажусь между жизнью и смертью, оказавшись в состоянии клинической смерти и снова залью всё вокруг энергией. Медленно вдохнул и огляделся. Половина пути. Всего лишь половина.

А впереди — сплошная масса девушек, заполнивших всё пространство. Яркие наряды, перья, маски, открытые улыбки. Они двигались, смеялись, беседовали, и в этом хаосе красок и звуков, и потому не мог понять, как вообще собираюсь пробраться дальше. Тот, кто это устроил, явно заслуживал самых жестоких пыток. Да что там, жуткой смерти. А пока…. Пока у меня не было выхода. Потому сжал кулаки, сосредоточился, пытаясь вновь укрепить защиту собственного сознания. Если удержу себя в этом состоянии — дойду до дворца. Если нет… Лучше не думать, что будет, если всё пойдёт не по плану.

Раз уж так сложилось, что пришлось двигаться дальше, то вспомнил одну почти русскую народную мудрость: «Нормальные герои всегда идут в обход». Поэтому мой путь и вёл через японский сад, это было, пожалуй, самым разумным решением. Обычно, этот сад — место тишины и умиротворения, рай для ума и глаз. Далеко от всего бурного и шумного, туда люди приходят, чтобы привести свои мысли в порядок, полюбоваться природой и забыться на время. Вот только сегодня было иначе.

Пройдя несколько шагов, сразу понял, что не обманулся в своих ожиданиях. Вместо спокойствия, которое так ждал, меня встретил хаос. Прямо у искусственного пруда, где обычно, казалось бы, царит умиротворение, расположилась группа девушек. Что на этот раз? Девушки в костюмах, напоминающих наряды из «Мулен Руж». И, как вы понимаете, такие наряды совсем не вяжутся с духом японского сада, где царит минимализм и сдержанность. Здесь же — цвет, блеск, кружевные перья и волны тканей. Всё это выглядело как типичный элемент бразильского карнавала, и, если бы не японские клёны и мягкий свет вечернего солнца, то прямо и не знаю. Это могло бы быть уместным где угодно, только не здесь.

Так что пришлось двигаться дальше. Риск потеряться в этом карнавальном вихре был велик. Дальше, через сад камней — место, которое, казалось, сохраняло свой вечный порядок. Никаких ярких красок, никакого шума, только спокойствие, чистота линий и тени от каменных скульптур. Это должно было быть безопасным маршрутом. Но… Слава богу, на этот раз не покусились хоть на этот уголок тишины.

Тем не менее, среди каменных дорожек, в тихом уголке сада, заметил одну фигуру. Одинокую. Как-то слишком

Если кто не помнит, именно она прислала мне фотографию своей прически Сфинкс, что могло бы быть довольно интересным, для обычного парня, а не такого, как я, у кого так работает защита. Так что даже не смотрел на них, но всегда помнил, что такие существуют. И, честно говоря, был рад, что не решился. Даже упоминания про эту причёску чуть жизни не лишило от рук моей соседки Светланы. В тот раз мне чудом удалось избежать смерти. Только благодаря Елене, которая вмешалась в самый последний момент, спасая меня от предстоящих переломов и синяков и выжил. Короче, мои грехи тяжкие.

— Привет, — естественно поздоровался с ней, как культурный человек или гостеприимный хозяин, смотря с какой колокольни смотреть.

Она подняла взгляд и удивлённо посмотрела на меня.

— Иван, а ты что здесь делаешь? — в её голосе прозвучал оттенок недоумения.

— В каком смысле? Так-то это же мой дворец, и у меня может быть тысяча причин, чтобы находиться здесь, — ответил ей, не скрывая удивления.

Ну а что? Мне действительно не приходилось бы ещё объяснять всем подряд, почему нахожусь в этом месте. Тут можно было найти тысячу поводов: и по делам, и по каким-то личным, да и вообще — зачем мне оправдываться? Это был мой дом, в конце концов. Она немного смутилась, опустив взгляд, как будто сразу поняла, что в чём-то был прав, и растерянно поправила волосы.

— Ой, извини, вовсе не хотела выглядеть настолько глупо, — её слова звучали мягко, с оттенком неловкости. — Понимаешь, просто думала, что ты будешь в самом дворце, наблюдать за садом оттуда. Ну вот и решила уйти от знакомых, чтобы немного побыть наедине, подумать. Да и вообще, одинокая фигура, да ещё и в саде камней очень даже могла тебя заинтересовать.

Снова повернул голову к саду и подумал, что здесь действительно царила своя особенная тишина. Природа, камни, этот странный баланс спокойствия и силы.

— Но зачем тебе вдруг захотелось, чтобы заметил тебя? — растерянно уточнил у неё, хотя ответ сам собой лежал на поверхности.

Это было нечто большее, чем просто желание поболтать. Она зябко поджала плечи, как-то всё больше теряясь в своих мыслях.

— Честно говоря, точно не знаю, — Вида, как всегда, была искренна в своих словах. — Просто хотелось поговорить с кем-то знакомым, с кем-то, кого хотя бы немного понимаю. Япония… О, эта страна оказалась совсем не такой, как её себе представляла. Знаешь, тут всё настолько… чуждое, всё кажется другим. И вот я в её объятиях, и что? Моя жизнь тут сводится к учёбе и сну. Редкие моменты, когда могу позволить себе какие-то вылазки. Но вообще, тут всё больше напоминает огромную деревню… — она закончила с лёгким вздохом, словно в ней самом огромная тяжесть.

Меня удивили её слова. Нет, смысл их понял и по большей части с ней был согласен, особенно по части деревни. Зато понял, что она ищет в этом странном мире что-то, что может быть больше, чем просто уединение. И тут вдруг почувствовал, что должен помочь, и дать ей хоть какой-то шанс.

— Вида, — решил взять на себя роль наставника, — мы сами творцы своего счастья. Так что развлечения надо придумывать самим, понимаешь? Всё в наших руках. Мы здесь не для того, чтобы ждать, когда мир нам что-то предложит, а для того, чтобы сами создавать эту реальность.

Её глаза немного загорелись, но она явно искала какой-то другой вариант.

— Тогда, может, вы примете меня в свой клуб? — она посмотрела на меня с надеждой, и сразу стало понятно, что эта девушка вовсе не жалеет о своём вопросе.

Моя невеста Май, которая всё это время стояла рядом, вздохнула и повернулась лицом к ней.

— Ты что, серьёзно хочешь страдать фигнёй вместе с этими извращенцами? — изумлённо поинтересовалась она, нахмурив брови и чуть скривив губы.

— Вида, не слушай её. Она сама к нам хочет, но вот только не решается. Просто любит строить из себя скромницу, вот и всё.

После чего улыбнулся.

— Вот видишь, какие типы собрались у них в клубе, — сказала Май, обращаясь к ней. — От таких красавиц отбиваются, а сами заявляют, что наблюдают за эстетикой прекрасного. Так почему бы эту самую эстетику не впустить к себе в клуб и не наблюдать вблизи? Своими глазами.

— Ага, понаблюдаешь за тобой вблизи. Потом опять станешь домогаться, а остальные члены клуба слюной будут исходить, — недовольно проворчал в сторону своей невесты.

Но княжна Кемская не растерялась и вдруг выдала совершенно неожиданный вопрос:

— Что, Юмико лесбиянка что ли?

Слегка застыл о растерянности, не зная, как на это реагировать. Очевидно, что её понимание происходящего несколько отличалось от моего.

— Что за бред? Нормальная она, наверное, — растерянно ответил, пытаясь отмахнуться вопросов.

Вида прищурилась, явно не согласившись с моими словами:

— Как это «нормальная»? Если бы она реально слюной исходила, наблюдая за Май, это что, нормально?

— Да, где тут нормальность? — поддержала Кемскую моя невеста, со вздохом разглядывая нашу компанию.

Она явно была настроена сегодня на сарказм и насмешки. А у мен от них только раздражение начинает нарастать, и сжав зубы, ответил:

— Да блин, задрали вы меня. Я не учитывал её в своём ответе. Она у нас просто начальник, всё. Не заморачивайтесь. Короче, вы обе, раз так вам хочется, приходите в наш клуб, рассмотрим ваши кандидатуры, — выпалил сердито.

На этих словах задумался и огляделся вокруг. За таким глупым разговором мы прошли довольно существенную часть пути. И если изменить маршрут и двинуться через оранжерею, то уже скоро можно оказаться на месте. Так за чем дело-то встало? За моим собственным решением! Остальные просто идут за мной.

Естественно, двинул куда и наметил, и точно также ожидаемо встретил там девушек. Но когда готов к этому, это две большие разницы. Естественно, вновь изменил маршрут, поскольку отсюда в здание можно было попасть ещё и через подземный тоннель, правда, сначала в винный погреб. Пользовался этим проходом весьма редко, да что там, всего, наверное, пару раз, но вот случилась оказия и он пригодился. И вот, передо мной открылся тот самый тоннель. Он был темным, не освещенным — всё, как всегда.

Ну, здравствуйте бочки мои дорогие. А они реально дорогие, учитывая, что за сорта коньяков в них находятся. По-хорошему, всё надо разлить

А вот и долгожданная лестница, а за ней мой дом….

Глава 10

И тут до меня доходит, какой же реально дебил на самом-то деле! Просто кретин законченный! Вот нахрена, спрашивается, ломился во дворец, рискуя нарваться на кого угодно, если с самого начала можно было всё прояснить самым простым способом? Ну вот с кем у меня можно было бы обсудить этот вопрос? Логично же, что с Дорогобудовыми! Они тут главные, а император же явно отсутствует — иначе бы тут всё были на ушах, да и вряд ли он стал бы лично объяснять мне, зачем ему понадобилось организовывать мою свадьбу с этой японской принцессой.

И что самое обидное — ведь со мной была Ярослава! Прямо рядом стояла! А ведь их сёстры-двойники обладают уникальной способностью — можно говорить с любой из них, и все они всё знают, всё помнят, и по сути, это один коллективный разум, только воплощённый в нескольких людях. Потому и говорю, что кретин! Нет, даже не так — КРЕТИН!

— Ярослава, мать твою! — заорал что есть мочи, не столько на неё, сколько на самого себя, осознавая всю глубину своей тупости.

Хотя, по факту, девушка стояла буквально в шаге от меня, и такой необходимости в крике просто не было.

— Биологически, у меня не было матери, — мгновенно отозвалась она, решив поиграть в иронию, причём совершенно спокойно, будто она вообще не слышала мой вопль.

— Зато генетически — очень даже! Так что прекращай мне тут словоблудием заниматься и отшучиваться! — парировал её заявление, не намереваясь давать ей возможность увильнуть от ответа. — А теперь ответь мне на простой человеческий вопрос. Зачем? — требовательно уставился на неё, желая услышать наконец вразумительное объяснение.

Ярослава чуть склонила голову набок, словно размышляя, как именно сформулировать ответ так, чтобы не взорвался окончательно, и всё-таки ответила:

— Чтобы ты до завершения переговоров не вышел из дворца.

И вот тут у меня реально чуть мозги не вскипели. Даже дёрнулся назад, как от пощёчины, потому что услышанное просто не укладывалось в голове.

— Это как это так⁈ Я же снаружи был! — выдохнул, совершенно ошарашенный.

— В этом и вся проблема предвидения, когда дело касается тебя, — невозмутимо пояснила она, даже не моргнув. — Ты прикрыт полем неопределённости такого уровня, что даже нам оно не по зубам. Так что, когда мы пытались предсказать развитие событий, ожидалось, что ты появишься на летающей тарелке вместе с Аврорами, а не телепортируешься.

От неожиданности ответа моргнул. Несколько раз.

— Что, прости?

— Да. Ожидалось, что как нормальный человек, прилетишь на летающей тарелке, а ты, как всегда, сделал всё наперекор, как никто не ожидал. Ну, что тебе не летелось-то? — её голос впервые обрёл лёгкие нотки раздражения, но она тут же взяла себя в руки и вновь заговорила ровным, чуть насмешливым тоном. — Так что все твои трудности возникли в результате твоей же непредсказуемости. А если бы ты поступил так, как предусматривалось, то всё утрясли бы в тихой, почти камерной обстановке, и никаких проблем.

Она развела руками, словно говоря: «А теперь расхлёбывай сам».

Несколько секунд молча смотрел на Ярославу, пытаясь переварить её слова. Получается, вся эта заварушка случилась только из-за того, что я не сделал того, что от меня ожидали? Из-за того, что поступил по-своему? Всё это казалось настолько абсурдным, что даже не знал, смеяться мне иль плакать.

— Ладно, вернёмся к нашим баранам, — тяжело выдохнул, ощущая, как злость и усталость, словно две тяжёлые гири, повисли у меня на плечах, и посмотрел на Ярославу с ожиданием.

— Что именно вы собирались так утрясти? — спросил, требуя от неё прямого и окончательного ответа, без всяких её любимых полунамёков и ехидных улыбочек.

— Твою помолвку с принцессой, естественно, — почти не моргнув, бросила она, как будто речь шла о покупке буханки хлеба в ближайшей булочной.

— Подожди… — едва не поперхнулся воздухом, чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения. — Вы в своём уме? Вам напомнить, сколько раз я её прессовал, да ещё и по договорённости с её отцом? И, между прочим, не от скуки, а, чтобы она наконец уяснила простую мысль: путь слуги не для неё. Я, мать его, целые лекции ей читал, ломал через колено, вдалбливал, что ей уготована другая дорога! А теперь вы решили сделать её моей невестой⁈ — возмутился, совершенно искренне недоумевая, куда вообще катится мир и где здесь логика.

— Ну, ты либо трусы надень, либо крестик сними, — с привычной ехидцей протянула Ярослава, даже не удосужившись прикрыть улыбку, в которой смешались насмешка и холодная ирония.

Вот язва-то! Аж скрипнул зубами. Действительно — либо уж принимать во внимание чувства этой самой принцессы, что явно не собирается тихо и смиренно играть роль тени, учитывая её горячий и темпераментный характер, как у неё при наличии стольких противопоказаний в голову идея-то просочилась, стать слугой. Либо учитывать собственные перспективные бизнес-интересы, которые, между прочим, вели не в игрушечный мир, а в самый настоящий раскалённый котёл большой политики. Вот и выходит, что надо каким-то образом одновременно и рыбку съесть, и… ну вы поняли. Отказываться от профита — это совсем не комильфо, не по-пацански, да и просто глупо. Значит, нужно провернуть всё так, чтобы и деньги текли рекой, и союз оказался в плюс, и при этом сама принцесса в итоге с радостью бежала бы, в мои объятия. Понятное дело не сразу….

В общем, сложный вопрос. Тут тебе и психология, и тонкая игра на амбициях, и подковёрные интриги, и даже личная харизма, которую вечно тратил не туда. Но, если уж приспичит, всегда умею выкрутиться. Докумекаю, как в конце концов раскорячиться, как лавировать меж капель дождя и выйти при этом сухим из воды. Было бы желание, как говорится.

* * *

Короче говоря, возбудился в итоге не на шутку — и не так, как вы, небось, подумали, а именно по-настоящему, по-боевому, когда в крови бушует огонь, а мозг работает быстрее любого сверхкомпьютера. И полетел огненной птицей. Вернее, не буквально расправил крылья, а просто пошёл вперёд, но шаг за шагом чувствовал себя бессмертным фениксом, которому плевать и на стужу, и на ветер, и на любые козни судьбы. По барабану мороз, что сковывал землю вокруг, фигурально выражаясь,

Так что даже и не заметил, как преодолел все те подлые барьеры, что недоброжелатели заботливо расставили на моём пути — заговорщики, враги, завистники, все они… короче друзья. Прорвался вместе со своей свитой, разметая невидимые преграды, словно горячий нож разрезающий масло. И вот так, на крыльях ярости и решимости, ворвался в самое сердце логова интриганов, где пахло деньгами, порохом и фальшивыми улыбками.

— Здрасьте, — бросил, даже не пытаясь изобразить почтительность, отцу моей будущей второй невесты, принцессы Фудзико.

А что, собственно, перед ним расшаркиваться? Бизнес-проект горит, рушится буквально на глазах, только потому, что, дурак, в своё время согласился, в том числе и на его просьбу. Так чего уж теперь прикидываться ягнёнком перед волком?

— Об чём хоть договорились? — наехал на представителей нашей монаршествующей фамилии, чувствуя, как в груди кипит злость, а слова вырываются наружу сами собой.

— Да как тут договориться, без вас-то? — тяжело, с ноткой обречённости в голосе, произнёс официальный представитель с нашей стороны, поправив воротник своего парадного камзола, который, судя по складкам, жутко его душил. — Тут просто больше некому ей укорот дать. Если бы не ихний папенька, то, наверное, и вовсе не привели бы её, — добавил он уже тише, но с таким нажимом, что вся обида на окружающий мир, на эту нескончаемую вереницу протоколов, традиций и скрытых интересов явственно проступила в каждом слове.

— Так, женщина, — резко и звонко разрезал воздух мой голос, — это что ещё за пренебрежение традициями и полное игнорирование вежества к императорским посланникам?

Фраза ударила по залу, как кнут, по спинам слушателей. На слове «женщина» Фудзико аж заскрипела зубами, и это было слышно в мёртвой тишине, повисшей на секунду. Скулы её дрогнули, руки на коленях сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Но вся долгая, упорная муштра, которой её подвергал, сказалась — привычка оказалась сильнее вспышки гнева. Она лишь опустила взгляд и не посмела вякнуть при мне ни слова. Хоть кто-то у неё оставался в авторитетах. Да, сколько же мне нервов стоила эта выработка условного рефлекса на моё присутствие и голос!

А её папа, старый лис, тоже заметил эту реакцию. Его глаза сузились, морщины у рта расползлись в довольную усмешку, а пальцы, сжимавшие подлокотник резного кресла, отстучали короткий ритм, похожий на барабанный бой — жест, в котором угадывалось скрытое одобрение. Для него это было подтверждением: умею держать его дочь в узде, а значит, способен справляться и с более крупными вызовами.

С другой стороны, прекрасно понимал: никуда она от меня уже не денется, всё предрешено, и станет она моей невестой по всем законам и предписаниям. Но для чего мне в итоге жена, которая будет сворачивать мне кровь в жилах? Пусть не прямо, но исподволь, тонкими иглами — интригами, слухами, тонко сплетёнными паутинками двора, где слово стоит дороже клинка.

Потому посмотрел прямо ей в глаза. Они блеснули влажным янтарём, в котором боролись обида и гордость.

— Фудзико, надеюсь, ты понимаешь, — сказал уже спокойнее, но с тем же неумолимым напором, от которого невозможно было увернуться, — что наш союз освящён самим небом. А если быть точными — императорами наших держав, людьми, чья воля куда весомее наших с тобой чувств. И для меня уже привели более чем убедительные аргументы, зачем всё это нужно именно мне и знаешь, да, они были убедительными.

Тут же сделал паузу, словно пробуя слова на вкус.

— Но вот в твоём случае, — продолжил чуть мягче, — честно, не нахожу положительных моментов в этом событии. И вижу, как тебя выворачивает изнутри, как каждая клетка твоего тела бунтует против навязанного выбора. Но и не нужно считать меня злом воплоти, каким ты привыкла меня видеть.

Она моргнула, и впервые за всё время в её взгляде мелькнула тень сомнения, смешанная с интересом.

— Давай так, — предложил, уже окончательно подводя черту. — Помолвку мы проведём. Все стороны получат свои гарантии, пусть даже и не такие крепкие, как хотелось бы. Бумаги подпишем, клятвы произнесём, традиции будут соблюдены. Но свадьба… свадьба будет только тогда, когда ты сама решишь, что пришло время для нашего брачного союза.

Слова мои прозвучали в тишине зала, как удар колокола. Где-то сбоку шумно выдохнул чиновник, у которого, похоже, камень упал с души. Папа Фудзико чуть наклонил голову, пряча улыбку. А сама она сидела, вытянувшись, будто струна, и впервые за долгое время не знала, как именно ей реагировать — то ли взорваться, то ли задуматься.

И если думаете, что надеялся на то, что она когда-нибудь в меня влюбится. Оставьте надежду всяк сюда входящий. Она принцесса, пусть и не наследная, но общество Страны Восходящего Солнца весьма традиционалистское и ей будет трудно противится осуждению граждан её страны с затягиванием свадьбы со своим женихом. Так что японцы сами её додавят. Тут главное не спешить самому.

— А как с моей учёбой? — с вызовом прозвучало с её стороны.

Всё-таки характер лезет наружу, как бы она не пыталась себя вести скромно, как подобает настоящей японской принцессе.

— Скажу честно, на твоё усмотрение, — дал её разрешение на продолжение учёбы на служанку с барского плеча.

Её отец сразу отреагировал нахмурившись. Не таков его был план. А как по мне, характер ей всё же стоит пообломать, пока такая возможность есть, так что зря он это.

Организаторы со стороны нашей делегации, эти неутомимые любители ритуалов и бумажной пыли, не растерялись и решили, что раз уж помолвка практически согласована, надо немедленно отметить сие событие торжественным обедом. Да не просто обедом, а со всеми атрибутами древних традиций, с фанфарами, благословениями и благоговейным поднятием бокалов. Уж больно им хотелось прославиться тем, что именно при их посредничестве свершился союз двух держав, двух династий, двух весьма непростых характеров, если выражаться мягко.

Пришлось чуть остудить их чрезмерный энтузиазм, потому что, если уж на то пошло, помолвку всё-таки следовало провести прежде, чем её отмечать. А то знаю я эти «торжественные обеды» купеческого толка: начнут за завтраком, перекатятся в обед, там что-то подпишут, кто-то скажет речь, а к ужину уже никто не вспомнит, по какому поводу собирались. И всё это с песнями, с попытками говорить тосты по древнему обычаю, вставляя в речь цитаты из поэм или речений предков, которые никто толком не помнит, но зато все повторяют с важным

Тем более, всё это началось уже вечером, поскольку весьма припоздал со своим явлением на сие событие, а значит, если пустить процесс на самотёк, то к утру не то что участники, даже свечи выгорят дотла. Так что настоял на том, чтобы пока всё пошло без излишеств: коротко, чётко, сдержанно. Пусть каждый делает то, что должен, и не больше.

Но кто ж меня слушает, когда речь идёт о торжестве! У этих людей радость по расписанию, восторг по протоколу и веселье под подпись с гербовой печатью. Поэтому, как только отвернулся, всё уже завертелось с удвоенной скоростью. Срочно активировали свах — этих неутомимых дипломатических купидонов, женщин с лицами, вырезанными словно из мрамора, с улыбками, которые могли бы продать и арктический лёд. Они тут же принялись шептать, договариваться, перешёптываться между собой, хлопотать вокруг отца невесты, японского принца, уговаривая того дать согласие «ускорить процесс». Чего же его ускорять, когда он и сам за, учитывая наши взаимные бизнес-интересы.

Процесс, как они выразились, пошёл.

Я наблюдал за всем этим как за представлением из-за кулис. Дворцовые слуги метались туда-сюда, словно муравьи в панике: разворачивали парчовые скатерти, устанавливали вазы с живыми цветами, подгоняли освещение так, чтобы каждый угол сиял ровным мягким светом. В зале пахло пылью, дорогими специями и свежим лаком от отполированных до зеркального блеска полов. Где-то глухо звякала посуда, за перегородкой спорили повара, а один из них — судя по гортанному произношению — явно был с нашей стороны и уже успел устроить межкультурный спор о том, как правильно подавать рис: в чашах или в пиалах.

А принц, отец Фудзико, наблюдал за всей суетой с тем самым лицом, на котором веками оттачивалась невозмутимость. Он не вмешивался, не одобрял, не осуждал, а просто сидел в тени колонны, обмахиваясь складным веером, украшенным гравировкой дракона. А что ему ещё оставалось, когда на кону стояла такая цена. Но я чувствовал: он всё видит, всё запоминает, каждую интонацию, каждый взгляд. И, скорее всего, уже выстраивает в уме десяток политических комбинаций, где моя персона — не фигура, а пешка, которую можно сдать ради общей гармонии партии. Короче, шиш ему с постным маслом!

Фудзико же, будущая невеста, стояла у дальней стены и молчала. Она, как всегда, держалась прямо, осанка безупречна, взгляд неподвижный. Но я-то видел то, что другие не замечали: лёгкое дрожание пальцев, когда она поправляла прядь волос; как чуть-чуть дернулась скула, когда кто-то из свиты упомянул слово «невеста»; как на миг в уголке губ промелькнуло что-то похожее на усмешку — не злую, а скорее обречённую. Ничего, время и не такое лечит. Привыкнет и к такому жениху, как я, который её уже затюкал до нервного срыва. Ну, она сама себе такую учёбу выбрала, а уже меня самого, для лучшего её воспитания.

И в этот момент поймал себя на мысли, что вся эта сцена напоминает постановку древнего театра — с предписанными ролями, но без права на импровизацию. Каждый знает, что должен сказать, куда повернуться, когда поклониться. Но никто не чувствует в этом ни жизни, ни радости, ни выбора.

Я поднялся и прошёлся по залу, обходя стоявших кучками придворных. Некоторые отворачивались, кто-то кивал, кто-то пытался завязать разговор, но всё время делал вид, что не замечаю. Мне нужно было думать. Всё это — игра, как ни крути, и в ней центральный игрок, но не режиссёр.

У окна стоял один из старших советников, седой, с лицом, напоминающим высохшее яблоко. Он пил чай из крошечной чашечки и молча наблюдал за подготовкой. Когда я подошёл, он только бросил короткий взгляд и тихо произнёс:

— Величие союза измеряется не пышностью церемонии, а тем, как долго продержатся участники, не начав друг друга ненавидеть.

Усмехнулся, не зная, воспринимать ли это как предостережение или как утешение. Хотя, учитывая какие открываются перспективы, с приобретением генома принцессы….

Когда всё наконец было готово, нас пригласили в зал. Столы тянулись длинной змеёй, покрытые белоснежными скатертями. На них стояли блюда, каждое — маленькое произведение искусства. Тут были жареные утки, выложенные веером, рыба в соусе из сакуры, корзинки с рисом, подсвеченные снизу мягким янтарным светом. Между блюдами плавали в воздухе тонкие ленты аромата — смесь ванили, мёда и чего-то терпкого, восточного, вроде ладана.

Естественно сел на своё место — по протоколу, по центру справа принц, всё таки отец и чуть выше остальных по рангу. Слева от меня — Фудзико, неподвижная, как статуя, с едва заметным выражением скуки. Вокруг стоял ропот — обмен вежливыми фразами, кивками, смехом. Но всё это было как шелест сухих листьев, безжизненно и натянуто.

Сначала выступили ораторы. Один из наших говорил витиевато, с оборотами вроде «союз сердец, что объединяет земли через свет императорских воль», второй — от японской стороны — пел длинную речь в стихах, где каждая строка была обращена к духам предков. Я слушал вполуха, кивал в нужных местах, делал вид, что тронут. На деле же ловил каждое движение Фудзико — как она держит бокал, как отводит взгляд, как пальцем следит за узором на фарфоре. Короче, будь моя воля она бы уже ревела в истерике от моих придирок. Но мероприятие, так что держу себя в руках.

Потом началась череда тостов. Один — за императоров, второй — за семьи, третий — за союз, четвёртый — за потомков, которых ещё и в помине нет. Мёд тек рекой, сладкий, приторный, с нотками яблока и липы. От него кружилась голова, но не от алкоголя — от самой атмосферы сладкого притворства.

Где-то между шестым и седьмым тостом заметил, как Ярослава, что стояла у дверей, обменялась с кем-то быстрым взглядом. Не понравился мне этот взгляд — слишком настороженный, словно между строк мелькнуло «опасность». Чуть напрягся, но виду не подал.

Принц, тем временем, наконец соизволил заговорить. Его голос был тих, но в нём звучала такая уверенность, что зал замолк сразу.

— Сегодня, — сказал он, — мы становимся свидетелями не просто союза. Мы стоим у истока новой эпохи. Пусть она будет благословенна.

Слова его повисли в воздухе, словно заклинание. Я поднял бокал, кивнул. А в глубине души подумал: «Да уж, новая эпоха, говоришь? Только вот для кого она станет благословением, а для кого — испытанием».

Ночь тянулась. Свечи

И всё же, когда ближе к полуночи принесли десерт — изящные пирожные с золотистой коркой и начинкой из кленового сиропа — поймал себя на странном чувстве: будто всё это уже происходило раньше. Та же музыка, тот же свет, те же лица. Как будто проживаю чужое воспоминание, застрявшее между временами.

И тогда мне вдруг стало жутко ясно — этот обед не просто помолвка. Это ритуал. Символический акт, в котором каждая деталь, каждый жест имеет значение, понятное лишь посвящённым.

И — один из них, хотя бы потому, что теперь выхода нет и у меня появится вторая официальная невеста.

Когда под утро зал начал редеть, а первые рассветные лучи проскользнули в окна, поднялся и, кивнув всем, вышел. В коридоре стояла Ярослава. Она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалось всё: усталость, тревога, скрытая гордость.

Молча кивнул ей. За моей спиной зал затихал, как море после шторма. Впереди был новый день. И новая, чёрт возьми, для кого-то эпоха. Лично для меня в обозримой перспективе освоения Солнечной системы. Плотное такое, без боязни подохнуть от радиации по пути от одной планеты к другой.

Глава 11

И вот после всего этого мне нужно было с утра ещё и в академию при токийском университете идти. Вот как? Как спрашивается учиться, когда смертельно хочешь спать. А этого всего мало, надо ка-то устроить судьбу Александра. Моего взрослого сына. Нет, к такому не привыкнешь, когда сын старше тебя. Но вот случилось, а всё в разности потоков вселенных в которых мы жили. А учитывая, насколько быстрее у них там шло время, то дорога каждая минута до его возвращения домой. И то никакой гарантии что весь их мир не схлопнется, поскольку больше нет якоря удерживающего их вселенную в стабильности.

Да именно мой потомок, случившийся между мной и императрицей Российской того мира и позволял всему их миру жить, а он тут у нас в больнице валяется. В смысле нужно срочно забрать его оттуда. Одна из Дорогобудовых уже там, так что на ноги он уже должен был встать. Короче, нужно срочно отыскать её мать Светлану, с которой он и припёрся к нам и обеспечить её сопровождающим, поскольку нашего мира она не знала.

— Фудзико, просыпайся, нам с тобой в школу, а не как остальным — продолжать бухать, — стал трясти мою, теперь уже официально, вторую невесту за плечо, стараясь при этом не разозлить окончательно, ведь дама она была не только с утончёнными манерами, но и с крайне своеобразным характером, который то и дело обламывал. Как говорится, «наследственность, воспитание и японская гордость» — три вещи, что даже совместно усмирить сложно, а в одиночку и вовсе невозможно. Но всё можно обуздать, когда дело касается собственного выбора. Так что если начнёт бузить, быстро напомню, что её тогда ждёт в ближайшем будущем.

Она, как всегда, сперва сделала вид, будто не слышит, потом тихонько, но с достоинством, повернулась ко мне лицом. Волосы её, густые и чуть спутанные, мягко рассыпались, блестя утренними бликами — в окно уже пробивался первый робкий свет, окрашивая стены моего дворца на Урале в розоватые оттенки рассвета. Комната пахла рисом, ладаном и чем-то сладковато-цитрусовым — духами, которые она, как истинная принцесса, не забывала использовать даже на сон грядущий. Но больше всего перегаром. Хоть вроде ничего крепкого не пили, но компенсировали всё это количеством.

— Ты невыносим, — пробормотала она сквозь зевок, не открывая глаз. — Как можно поднимать женщину в шесть утра после ночного застолья, да ещё и в ваших русских традициях?

— Очень просто, — ответил, стараясь не улыбнуться, — берёшь и поднимаешь. И желательно — быстро. Шевелись давай, не дома. Вернее, не так, дома, но пока моего!

На этот раз она приоткрыла один глаз и смерила меня взглядом, который мог бы заставить капитана императорской гвардии встать по стойке «смирно». Но я-то знал, что за этим ледяным взглядом прячется лукавое удовольствие — ей нравилось, когда не прогибаюсь. В её мире мужчины вокруг только и делали, что склонялись в поклонах, соглашаясь со всем подряд. А тут я, наглец из другого измерения, не боялся сказать «нет» и даже позволял себе сарказм тоннами. Видимо, именно это и удерживало её интерес. Мазохистка, одним словом. А если нет, то просто не понимаю, почему ещё не бросила эту свою дурацкую учёбу на слугу.

— Если ты не дашь мне хотя бы тридцать минут, то придумаю для тебя наказание, — проговорила она, повернувшись на бок.

— Это ты своим слугам рассказывай. Шевелись давай, сказал — наехал на неё.

— Без шуток, Кулешов!

— Хорошо-хорошо, — поднял руки, сдаваясь. — Тридцать минут. Но не больше. У нас и так аврал — академия, потом ещё надо найти Светлану, затем больница, надеюсь уже без меня.

Она не ответила, но заметил, как уголок её губ едва заметно дрогнул — то ли усмешка, то ли желание что-то сказать и не сказать. Вздохнул, сел на стул поудобнее и, привалившись к спинке, уставился в окно. За тонкой занавеской уже шумела тайга на окружающих горах.

Когда я только попал сюда, всё казалось чужим и холодным, даже тишина была другой — выверенной, почти стерильной. Но теперь, спустя месяцы, всё это стало частью повседневности. Может, потому, что я уже видел куда более дикие миры, где время течёт вспять, а небо живёт собственной жизнью.

Встал, аккуратно поправил чёлку у Фудзико, она тихо заврчала — кондиционер, как всегда, работал на пределе — и на поиски Светланы, но не своей соседки, а Императрицы российской их другого мира. По дороге попалось зеркало. Оттуда на меня взглянул человек, которого не сразу узнавал. Не из-за усталости или бессонной ночи, а из-за того, что он будто бы стал другим. Взгляд стал тяжелее, движения — точнее, а осанка — как у того, кто слишком часто командовал, а не просто выполнял.

Моя жизнь, кажется, давно перестала принадлежать мне одному. Слишком много миров, слишком много нитей, и всё почему-то тянется ко мне, как будто я — узел, на котором держится ткань реальности. Наконец мне встретилась Кими. Ну хоть кто-то, на кого можно было стопроцентно надеяться.

— Кими, найди Светлану, ну эту, новую, и езжайте с ней в больницу. Надо утрясти все

Она лишь улыбнулась последним моим словам и нежно потрепала по голове, а потом резко поцеловала. Ничего такого, хоть и в губы, только в тот момент завис, поскольку ничего обычного для меня не случилось, а потому просто стоял и тупил. Она улыбнулась и ушла. Оставалось только тяжело вздохнуть.

Через полчаса, когда уже был полностью собран, в комнату вошла Фудзико. И вот что поражало — за эти тридцать минут она успела не только привести себя в порядок, но и надеть форму академии так, будто сошла с обложки рекламного плаката. Короче, шикос неимоверный. Хоть волком вой. Красотка, хоть и строптиая….

— Готова? — спросил её.

— Всегда, — ответила она с легкой надменностью. — В отличие от некоторых, умею собираться вовремя.

Ну, это чудно.

— Конечно, — кивнул я. — Ведь у некоторых с детства было трое камердинеров, две гувернантки и императорская няня, а у других — будильник да ведро холодной воды.

Пошутил нагло и беспринципно, а потом свистнул и крикнул вдогонку:

— Май, шевели булками! — прикрикнул в её сторону.

Я хоть и был ключом от телепорта в Токио, отсюда, со своего дворца на Южном Урале, но без своей прекрасной батарейки прыгнуть пока туда не мог. Увы и ах, как говорится. Нет, сегодня лицезреть обнажёнку в виде своей первой невесты мне не пришлось, поскольку филонил всю ночь на пиру в честь помолвки с теперь второй своей невестой. Девушеи улыбнулись друг другу так, словно касатки перед нападение на акулу. Ну, что тут скажешь, давнее соперничество Японии и Дайвъет никуда ведь не делось, хоть и немного стихло. А ведь они обе были принцессами и каждая одной из соперничающих держав. Тоже не всё слава богу.

На улице воздух был свежим, утренним, с легким ароматом сосны.

Мы дошли до телепорта, и за это время успел поймать взгляд парочки наёмных работников, явно заворожённых присутствием Фудзико и Май. Они шли рядом со мной, но обе держались так, будто мир вращался только вокруг них, и, честно сказать, почти поверил, что так и есть. Что сказать, принцессы, мать его.

На той стороне нас уже ждали, а я-то наивно думал, что всё ещё там во дворце точат, всё та же троица, Светлана, Елена и Нилам. С другой стороны, в кои-то веки, мне их дожидаться не пришлось, так что сразу вышли за ворота моего токийского дома, а там, всё те же лица, Джина и Юмико со своей сумкой с кирпичами. Естественно двинулись как обычно, на метро.

В вагоне, Май как обычно устроилась возле меня и стала домогаться, так сказать. Фудзико только презрительно фыркнула на это.

— Завидуй молча, — ответила представительница Дайвъета и продолжила своё грязное дело. А я стоял и делал вид что ничего не происходит, наблюдая, как стена тоннеля проносится за стеклом. Где-то там наверху старые районы с деревянными домами сменялись блестящими башнями, где стекло и металл отражали восходящее солнце. Весь этот Токио напоминал странный сплав древности и будущего, но я ничего из этого не видел.

— Ты опять задумался, — произнесла Май.

— Есть немного. Просто думаю, как всё это… совместить. Учёба, дела, сын, другие миры.

— Ты всегда всё совмещаешь. В этом и твоя сила.

— Так-то да, где наша не пропадала, — добавил спокойно. — Когда слишком многое держишь, рано или поздно руки начинают дрожать.

Она посмотрела на меня, чуть дольше, чем обычно, будто что-то искала в моём лице.

— Тогда найди того, кто подержит вместе с тобой.

Хотел ответить, но в этот момент поезд остановился остановился, и в салон ввалились новые пассажиры. Мы вышли на следующей остановке, прямо у моста на остров, где был Университет и академия при нём.

Впрочем, мысли мои снова вернулись к Александру. Где-то там, в больничной палате, лежал мой взрослый сын — человек, на плечах которого покоилась целая вселенная. Но он этого не знал, и вполне возможно до сих пор, если Дорогобудова не разъяснила ему ситуацию с их путешествием ко мне и всеми трудностями и опасностями с этим сопряжёнными. Так-то может статься, его страны и мира уже нет. Навестил блин отца, как говорится.

Короче, глупость во плоти и во всей красе. Пожалуй, вина за это частично лежала и на мне. Всегда был склонен действовать, а не объяснять природу своих поступкуов и так и вышло, что прошляпил копию Чёрного дракона в том мире. В смысле, тупо забыл. Вернее, не так, даже и не занл, что её забрать надо. Ну, так-то мне такие моменты не объяснил, а мой Свет… никакой на него надёжи. А без второго Чёрного дракона они бы к нам и не попали и не заварилась бы вся эта каша.

После пар, да нет, нужно срочно ехать, а то к тому времени с его вселенной по любасу уже что-то случится. Для этого надо отпросится, но будет ли такое уважительной причиной. Так-то ведь сын, хоть и старше меня…. Пока то, да сё, мы все стали расходиться по своим аудиториям, а с некоторыми даже зданиям.

В общем, пока мои друганы меня не перехватили надо срочно решать вопрос. Ведь если не дай бог что с Александром серьёзное, то тогда точно финита ля комедия целому миру, которому дал случайно жизнь.

Пока Юмико, официальный глава нашего клуба, была рядом, решил действовать через неё. Всё-таки, несмотря на то что она числилась старшей, а значит — вроде бы ответственная, вся наша компания относилась к ней с определённым, скажем так, снисходительным равнодушием. Не то чтобы мы её презирали — нет, просто воспринимали как нечто вроде милого придатка к общей картине клуба: лицо на афише, голос на собраниях, представитель перед деканатом. На деле же вся основная движуха, стратегические решения и — что греха таить — финансовые потоки проходили мимо неё, аккуратно перетекая в руки нашей троицы.

А ведь девчонка старалась. Очень старалась. Вечно в делах, вечно с кипой бумаг, что-то организует, бегает, звонит, договаривается…. И при этом выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала. Худощавая, но с правильными округлостями третьего размера, волосы собраны в аккуратный хвост, на губах едва заметная помада цвета розовой глины — ничего вызывающего, если не считать округлости, зато благородно и утончённо. Иногда, глядя на неё, ловил себя на мысли, что вот бы кто-то с таким же упорством тащил на себе весь наш клуб за здорово живёшь. Или хотя бы помог разгрести бардак, который мы там устроил.

Юмико же держалась иначе. Сдержанно, корректно, даже холодно. И, пожалуй, именно поэтому и решил через неё всё провернуть. Ну, в смысле отмазаться от уроков.

— Юмико, ты там скажи, что я приболел и побежал в больницу, — обронил словно случайно, стоя перед входом в основной корпус и глядя на девушек, вернее на то место, где они были, когда туда заходили. — Сегодня меня не будет.

Она даже не обернулась. Только слегка кивнула, не сбивая ритм удара.

— Опять? Ты уже третий раз за месяц «приболел», Иван.

— Бывает. Возраст, нервы, давление, — ответил с ленивым усмешливым тоном.

Ну какой возраст, да ещё и давление в молодости, но как отговорка пойдёт. На самом деле почти не соврал. Действительно собирался в больницу, не по своей… вернее своей воле, но точно не по своей болезни. Там сейчас лежал мой сын. Мой взрослый сын, что само по себе звучало как какой-то нелепый парадокс, если учесть, что внешне мы с ним выглядели ровесниками. Вот уж кому я никогда не завидовал — судьбе. Она умудрилась перемешать карты настолько, что я до сих пор не знаю, где козырь, а где джокер.

Тот факт, что мой сын старше меня, казался даже не сюрреалистичным, а, пожалуй, издевательски ироничным. Когда-то, в одном из параллельных миров, в иной временной ветви, всё шло иначе: я ушёл домой, а он, прости Господи, родился, вырос, стал сильнее, умнее, а потом время сделало своё грязное дело — и теперь вот он, в нашем мире, валяется в больничной палате. Тот мир для таких как мы идеален, а этот прямо шиворот навыворот. Так что он чуть кранты не отдал. Тело, наверное, уже в порядке, но это не точно. Надо саму ехать, проверять. И думать, как его срочно вернуть назад.

А пока пошёл на монорельс. Блин, дурак, надо было ещё до моста напрячь Юмико, а не тянуть со своим решением до последнего. А теперь вот возвращайся. Хорошо, май тепло. Оно и на Урале тепло, но с нюансами, а здесь безоговорочно. Так что шёл себе просто в школьной форме, даже не запариваясь с ветровкой. Зелень вокруг безоговорочно привлекала своей зеленью, так что с удовольствием смотрел в окно. Сейчас из Университета мало кто едет, так что подвесные вагоны пусты.

На конечной остановке монорельса на той стороне пролива от Университета вызвал такси. Обычное. Сейчас час пик должен схлынуть, все как бы уже на рабочих местах, и дорога на нём не должна быть такой долгой. Главное, чтобы Кими со Светланой были уже там. А то мало ли, а его матери там нет и сиди считай мух.

Одна из них Дорогобудовых уже была в больнице. Так-то без разницы кто, они из-за своего продвинутого света почти единый организм, словно какие-то фантастические телепаты, при этом ими не являющиеся. Так что если одна что-то знает и умет, то и любая из них. Она должна была поставить моего сына на ноги. Уж со мной-то они уже руку набили, а проблемы у него и проистекают из моих проблем и его враждебности к таким как я. Тем более броню ему уже сделали при встрече из того Они, что уже считал своим.

Дорога до больницы заняла минут двадцать. Ехал при этом неспеша, чувствуя, как прохладный воздух бьёт по лицу, из открытого окна, а мысли постепенно становятся яснее. Каждый сигнал светофора, каждая остановка были будто отметками времени, которое уходило, как вода сквозь пальцы. Но спешить было бесполезно. Далеко не всё зависело от меня.

Когда добрался, солнце уже окончательно пробилось сквозь облака, освещая белые корпуса медицинского комплекса. В холле пахло дезинфекцией и кофе из автомата — стандартный набор любого учреждения, где время тянется вязко, а разговоры шепчутся.

У стойки регистрации дежурила медсестра с коротко остриженными волосами и взглядом человека, которому уже давно всё надоело. И будем говорить откровенно, любой её в принципе понимает, кроме тех, чьи близкие родственники в критическом состоянии попали сюда. Но это не мой случай. Так что поводов нервничать и злиться на неё у меня не было.

— Пациент Александр Кулешов, палата двести четырнадцать, — произнёс, показывая своё удостоверение.

Она мельком глянула, отметила что-то в терминале и махнула рукой.

— Второй этаж, направо, потом до конца коридора. Только долго не задерживайтесь — у него сейчас восстановительная процедура.

Непроизвольно кивнул головой и пошёл. Да, уже привычка. Япония-с.

Коридоры были длинные, белые, с тихим гулом аппаратов за стенами. Где-то мелькали медики в форме, где-то слышались сдержанные голоса. Всё будто в тумане — стерильном, безвременном, где прошлое и будущее сливаются в одно.

Дверь двести четырнадцатой палаты открылась почти бесшумно, будто боялась потревожить покой тех, кто был внутри. Тонкий, едва уловимый запах озона и мяты окутал меня с порога. Озон — значит, работало что-то из разряда энергетических стабилизаторов, мята — след от успокаивающих распылителей, их обычно ставят рядом с теми, кто недавно балансировал на грани. Всё это вместе создавало странную, будто чужую атмосферу: чистую, как лаборатория, но с мягкой ноткой уюта, за которую, вероятно, стояла Кими.

На кровати, среди белоснежных простыней и тихо гудящих сенсоров, лежал Александр — мой сын. Каждый раз, когда я мысленно называл его этим словом, во мне что-то перекашивалось. Ну какой он, к чёрту, «сын»? Лоб здоровенный, плечи — как у тяжелоатлета, и взгляд, когда открывает глаза, совсем не детский, а взрослый, выстраданный

Рядом сидела девушка. Вернее, две. Первая — Кими. Вторая — та, что сидела чуть дальше, тоже девушка, хотя в моём восприятии это слово к ней не совсем подходило. Я-то помнил, что она зрелая женщина, с морщинками у глаз и тем спокойным взглядом, что

— Он стабилен, — сказала она, не оборачиваясь. Голос её был всё тот же — тихий, уверенный, без лишних эмоций, но с тем странным металлическим оттенком, что всегда выдавал в ней того, кто знает больше, чем говорит.

Сделал шаг ближе.

— Ну, здравствуй… папа, — услышал вдруг. И это слово, последнее, прозвучало так неловко, будто он проглотил половину буквы, пытаясь не обидеть ни себя, ни меня.

Даже скривился, не зная, улыбнуться ли, кивнуть, сказать что-то вроде «рад тебя видеть, сын», или просто стоять и делать вид, что всё в порядке. Но врать ему не хотелось. Ему ведь труднее, чем мне. Для меня он — мужчина, выросший не по дням, а по мирам, а для него я — молодой юноша, который по всем параметрам годится ему в младшие братовья. Такая вот генетическая комедия.

— А где? — спросил я, имея в виду ту самую Дорогобудову.

Ответ пришёл мгновенно, будто воздух рядом сжал сам себя.

— Да здесь я, здесь, — её голос донёсся из-за спины.

Я резко обернулся — и, разумеется, никого. Но это ничего не значило. У них такие штучки в крови: появляться ниоткуда, из той самой складки пространства, куда обычные люди даже взглядом попасть не могут. И ведь правду сказать — ощущение у меня было, что она просто выключила видимость, как лампочку, а потом снова щёлкнула тумблером.

Она вышла из полутени, улыбнулась — как всегда, чуть насмешливо. В её взгляде читалось всё: и усталость, и понимание, и та самая обречённость, что бывает у тех, кто знает наперёд, чем всё закончится.

— Ну что, надо думать, как вас возвращать, — сказал тихо, не столько им, сколько себе.

— Обоих возвращать теоретически не нужно, — отозвалась Дорогобудова. — Ведь стабильность той вселенной зиждется исключительно на твоём сыне. Но всё равно сначала им нужно отбыть туда вдвоём, чтобы хотя бы передать престол. Да и вообще, там сейчас непонятно что творится. Может уже гражданская война, или что-то в этом роде, учитывая внезапность исчезновения венценосных особ.

Непроизвольно кивнул. Хотелось возразить, но слова застряли. Всё, что следовало сказать, уже висело между нами — в том тонком свете, что иногда вспыхивает, когда мы, такие как она и я, начинаем думать в унисон. Для обычных людей это выглядело бы как дрожание воздуха, для нас — как разговор без слов.

— Есть главная проблема, — наконец произнёс я. — Кто и как будет их возвращать?

— Тут и гадать нечего, — спокойно ответила она. — Только ты. Ты один сможешь найти в бездне вероятностей их мир. Мы там не были. Так что Чёрный дракон вам не в помощь. Она переместилась сюда потому, что здесь был оригинал. Она его зеркальное отражение. Подобное притягивается к подобному. А сейчас нет никакого маяка с той стороны.

— Но что делать с якорями? — спросил, чувствуя, как внутри начинает подниматься волна раздражения. — Я же не смогу их сам уничтожить, если потребуется возвращаться. Мне что, там жить?

— Сейчас другая ситуация. Якоря тебе больше не нужны. Если потребуется помощь, ты сможешь воссоздать в том мире любого, как когда-то Чёрного дракона, — она говорила спокойно, но чувствовал, что за этой простотой скрывается что-то куда более глубокое. — Правда, возникнет коллизия. Два идентичных человека.

— Но почему коллизия? — не понял её слов. — Разве не создаю лишь проекцию?

— Нет. Теперь ты создаёшь там полноценную копию. С душой, памятью, связями. Они будут такими же реальными, как ты. А подобное, как ты знаешь, притягивает подобное. Значит, придётся забирать их с собой, чтобы не опять сюда не явились неожиданные гости.

Помолчал. Смотрел на сына, на этих трёх женщин, на свет, что лился из окон, на отражения приборов в гладком полу. Всё это казалось чересчур упорядоченным, словно сцена, написанная для спектакля, где я вдруг осознал, что главную роль играть не хочу.

Судя по всему, отдохнуть мне не дадут никогда.

А ведь я наивно надеялся, что этот раз — исключение. Но нет. Вселенная решила иначе. Опять. Ирония судьбы, или просто карма, который слишком часто туда где Макар телят не пас.

Глава 12

И вот мы вывалились в другой мир.

Точнее сказать — не «вывалились», а буквально высыпались, как кто-то неуклюже пересыпал из одного мешка в другой, да ещё и на ходу. Первым делом почувствовал запах. Настоящий, густой, городской. Смешанный из бензина, расплавленного пластика, дешёвых духов и жареного мяса. Запах был настолько реальный, что резанул ноздри, и в первый миг даже усомнился, а не мираж ли всё это.

Мы стояли посреди какого-то огромного помещения. Светло, шумно, везде вокруг стекло и металл, витрины с яркими плакатами, бегущие строки, экраны с рекламой. Люди вокруг — живые, самые обычные. Кто-то в куртке с меховым капюшоном, кто-то в спортивном костюме, девушки в джинсах и с цветными волосами. В центре громыхал фонтан, дети бегали вокруг, визжали. И прямо к ним — мы.

Я, Иван Вячеславович Кулешов, в своей форме академии при токийском университете, которая здесь смотрелась не то, как костюм из дешёвого сериала, не то, как спецодежда косплейщика. Рядом Александр — мой сын, на вид лет двадцать пять, высокий, крепкий, и единственный, кто хоть немного сливался с толпой, потому что был в джинсах и рубашке. И Светлана — бывшая Императрица, теперь в образе молодой девушки с юбочкой до середины бедра и бантом на груди. Ну чем не реклама «японской моды для старшеклассниц»?

Люди, конечно, отреагировали. Кто-то обернулся, кто-то уставился с открытым ртом.

— Мам, смотри, это что, косплей? — пискнула девочка лет десяти, дёргая мать за рукав.

— Это флешмоб, наверное, — сказал парень с телефоном и тут же навёл камеру на нас.

— Смотри, снимают кино! — засмеялся кто-то с балкона второго этажа.

Непроизвольно сглотнул. Хуже места для нашего появления сложно было придумать. Мы ведь не знали ни то, где оказались, ни то, как устроен этот мир. И ещё надеялся, что почувствую хоть слабое эхо энергии, но… пустота. Как будто обрубили. Никакого дара, никакого ощущения потоков, ни привычной дрожи в воздухе. Пусто. А у меня, между прочим, и в лучшие времена силы текли, как хотели, то вспыхивали, то тухли. А тут — будто забрали вообще всё.

Светлана же, наоборот, улыбалась. Её глаза бегали по сторонам, будто она искренне радовалась, что вокруг живые люди, витрины, магазины, и никто не требует отчётов, подписей, указов. С её даром ветра, который она толком не практиковала, ей вообще, может, было легче, чем нам с сыном. Она не успела привыкнуть полагаться на силу, всю жизнь прожила делами и дворцовыми интригами.

Тут же стиснул зубы.

— Свет, убери улыбку. Мы и так как цирк на выезде смотримся.

— А что? — пожала она плечами. — Люди улыбаются. Никто не орёт, не угрожает. Это даже… приятно.

И ведь не поспоришь. Но мне всё равно было не по себе.

Мы двинулись прочь от фонтана. Люди расступались, некоторые пытались заговорить.

— Ребят, а вы откуда? —

— Снимаете что-то? —

— А можно с вами селфи? —

Я делал вид, что не слышу. Шёл уверенно, так, словно у нас есть цель, маршрут, план. Хотя на самом деле — ничего из этого не было. Ни карты, ни денег, ни даже понимания, в какой стране мы вообще очутились.

Эскалатор вниз показался спасением. Спускаясь, впервые смог выдохнуть. Свет стал мягче, шум стих, запахи перемешались с запахом сырости и пыли. Сын шагал рядом, крепкий, настороженный, словно готовый в любой миг прикрыть. Светлана же спустилась легко, будто всегда жила в таких местах.

У выхода на парковку стояли два охранника — пузатые, в форме, с рациями. Один прищурился:

— Э, молодёжь, а чего за наряды? Маскарад, что ли?

— Рекламная акция университета, — отрезал, даже не моргнув. — Всё официально.

Охранник кивнул, не особенно веря, но и проверять не стал. Второй ухмыльнулся:

— Ну смотрите, только без фокусов.

Мы прошли мимо. И впервые за всё время подумал: а что дальше? Даже если мы выйдем отсюда — куда? Денег нет. Документов — нет. Опыт перемещений — нулевой. Мы ведь впервые шагнули в чужую вселенную, и это не было похоже ни на какие книги и теории. Никаких приборов, никаких настроек. Просто — сорвались и вывалились. И всё.

Снаружи было прохладно. Москва. Я узнал её сразу. Эти огни, эти машины, эти крики с остановок — родное, до боли. Только вот всё кричало не про мой мир, вернее про мой, но про тот из которого я попал в мой нынешний мир. Но и чужое одновременно. Оно и понятно, столько лет прошло. Потому стоял, смотрел на витрины, на мокрый асфальт, на неоновые вывески и понимал: с одной стороны, вернулся домой, а с другой, вляпался в теперь неведомый мир. Но я больше не тот, кто уходил.

— Ну что, пап, — сказал Александр тихо. — Мы хотя бы точно знаем, где мы?

Пожал плечами.

— Похоже на Москву. Но другого мира. Но узнаем ли мы это точно? Только если спросим у местных.

Он сжал губы, неуверенно. Светлана посмотрела на нас двоих и спокойно сказала:

— Для меня всё это — всё равно другая вселенная. Хоть назови её хоть как. Главное, что мы живы.

Живы. Да. Но что дальше? У нас нет ни крыши над головой, ни еды, ни связей. И силы — тоже нет. Ни у меня, ни у сына, ни у неё. А без силы мы просто трое чужаков, выброшенных в чужой город. И в первый раз за долгое время по-настоящему испугался.

Испугался не за себя. За них. За сына, которому ещё привыкать к этому миру. За Светлану, которая привыкла править, но не привыкла выживать.

— Ладно, — сказал, собравшись. — Первое дело — разобраться, где мы точно. Второе — найти, где заночевать. А дальше видно будет.

Мы двинулись вперёд. Толпа шумела, мимо проносились машины, где-то гремела музыка. И я понял — начался новый этап. Без магии. Без гарантий. Только мы и этот город.

И никто не знает, чем это кончится.

Где-то наверху, среди тысяч ярких огней, кто-то, возможно, уже просматривал кадры с камер, задавая себе вопрос: кто эти трое, появившиеся из ниоткуда?

Она нахмурилась, и в её взгляде мелькнула тень прежней гордости — той, что веками взращивают на престолах. Но потом, как будто осознав всю нелепость ситуации, медленно выдохнула, глядя в сторону витрины с надписью «Re: Store».

— Просто Света… — повторила она тихо, будто пробуя это имя на вкус. — Какое странное ощущение.

— Привыкай, — буркнул в её сторону, поправляя воротник академической формы, которая теперь выглядела так, будто сбежал с костюмированной съёмки. — Нам всем придётся.

Толпа вокруг становилась гуще. Люди доставали телефоны, кто-то уже явно стримил нас в соцсети, а кто-то просто таращился. Несколько подростков прыснули со смеху, тыча в Светлану. Мне это не понравилось. Ещё немного — и вызовут охрану.

— Так, — тихо сказал я, — идём за мной. Не оборачиваться, не останавливаться.

Мы двинулись к ближайшему эскалатору. Металлические ступени мягко звякнули под ногами, когда я ступил на них первым. Александр шёл позади, прикрывая нас сзади, как привык в своём мире, где каждое движение могло оказаться смертельным. Светлана держалась рядом, пытаясь сохранять достоинство, хотя её каблуки явно не были рассчитаны на такое путешествие.

Наверху открылось пространство фудкорта. Запахи еды ударили в нос, вызывая неожиданное чувство голода. После перехода сейчас желудок буквально сжался.

— Иван, — тихо произнёс Александр, догоняя меня, — ты уверен, что мы вообще там, где нужно?

— Нет, — ответил я честно. — Но пока это лучший вариант из всех возможных.

Мы подошли к стойке с надписью «Пита Ко». Я машинально усмехнулся — как будто сам мир намекал, что пора бы уже поесть. За стойкой стоял парень лет двадцати, с наушником и бейджиком «Денис». Он скучающе что-то листал на телефоне, пока не заметил нас.

— Здравствуйте, — сказал как можно спокойнее. — Подскажите… мы в Москве?

Парень моргнул, потом ухмыльнулся. — А где ж ещё, дядь? В Нью-Йорке, что ли?

— Ну… спасибо, — кивнул я. — Нам три питы, пожалуйста. Любых.

Он пожал плечами, набрал что-то на кассе. — Карта или наличные?

Вот тут-то и настигла первая реальная проблема. Денег у нас не было. Ни местных, ни вообще никаких. Я полез в карман формы, достал кожаный футляр с документами — в нём аккуратно лежала академическая карточка, но понятное дело, для этого мира она ничего не значила.

— Секунду, — пробормотал

Парень хмыкнул, но пожал плечами. Видимо, решил, что мы — какие-то блогеры.

— Ладно, давайте так. Пока просто отходите. А то начальство увидит — штраф мне выпишет.

— Благодарю, — кивнул я, забирая Светлану за локоть и увлекая её за один из свободных столиков. Александр сел рядом.

Мы молчали. Я пытался собрать мысли в кучу. Воздух вокруг был слишком плотным, слишком реальным. Мир без магии всегда ощущался иначе: холоднее, тверже, будто само пространство не дышало.

— Я не чувствую потоков, — наконец сказала Светлана. — Совсем. Даже малейшего. Как будто всё вокруг… мёртвое.

— Это и есть мир без магии, — ответил я. — Здесь энергия не течёт сквозь ткань пространства, а заключена в материи. Всё, что мы знали — не работает.

— То есть, мы… бессильны? — Александр говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение.

— Временно, — уточнил я. — Пока тело не адаптируется. Мы словно рыбы, выброшенные на берег. Ещё дышим, но жить не можем.

Он кивнул, задумавшись.

Светлана обвела взглядом толпу. Люди ели, смеялись, кто-то держал за руку ребёнка, кто-то — пакеты с покупками. Всё было таким… обыкновенным.

— Знаешь, — сказала она, — если бы мне кто-то показал это раньше, я бы решила, что это спектакль. Что люди просто изображают спокойствие.

— Они и изображают, — ответил. — Только всю жизнь.

Она взглянула на меня, но ничего не сказала.

Мы просидели так минут десять, пока не решился подняться.

— Пора уходить, — сказал. — Найдём выход, осмотримся. Нам нужно понять, где переночевать и как добыть хоть какие-то средства.

— Я могу… — начала Светлана, но тут же осеклась. — Нет. Я не могу. Без дара ветра даже купюру не подброшу.

— Зато можешь улыбнуться, — сказал ей искренне. — В твоём положении это оружие не хуже клинка.

Она фыркнула, но всё же встала.

Мы спустились вниз. Народ уже не обращал на нас особого внимания — поток событий в таких местах быстро сменяется. Но всё равно чувствовалось: мы чужие. Не по одежде, не по лицам — по взглядам, по движениям. Мы будто не принадлежали этому миру.

Снаружи встретил холодный московский воздух. Небо серело, машины гудели, и всё это звучало почти утешительно.

— Так, — сказал я, окинув взглядом улицу. — Первое — понять время и дату. Второе — найти жильё. Третье — не сойти с ума.

— И всё это без денег, — добавил Александр.

— Ну, не впервой, — усмехнулся, вспоминая свою жизнь. — Бывали времена и похуже.

Светлана прищурилась. — Хуже? Когда ты в последний раз попадал в другой мир без магии, денег и дворца?

— Ну, хотя бы, когда попал к вам, сила не сразу ведь вернулась, — признался честно. — Но это не значит, что и в этот раз не справлюсь.

Потом сделал шаг вперёд, чувствуя под подошвами холодную землю. Ветер пронёсся по улице, срывая с дерева пару жёлтых листьев.

— Добро пожаловать в новый мир, — тихо сказал. — В мир, где чудеса — удел мошенников.

И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Не потому что мы потеряли силы. Это дело временное. А потому что теперь — всё зависело только от нас.

— Ну вот, и наш ночлег за нами приехал, — пробормотал, чувствуя, как привычная смесь иронии и обречённости растекается внутри, будто старый коньяк по тонкому бокалу.

Микроавтобус остановился у самого бордюра, резко, с визгом шин, будто водитель имел личные счёты к асфальту. Дверь бокового отсека со щелчком отъехала в сторону, и наружу, как по команде, высыпала группа из шести человек — чёрная форма, каски, бронежилеты, автоматы с фонарями, надписи «СОБР» крупно, по спине. Двигались синхронно, без лишних жестов. Уставшие лица под масками — впрочем, не видно, но чувствуется, когда перед тобой люди, которые не впервые кого-то «берут».

— Всем стоять! Руки вверх! — прозвучало резко, отрывисто, словно ножом воздух порезали.

Светлана чуть вздрогнула. Александр, наоборот, мгновенно напрягся, опуская центр тяжести — инстинкт бойца сработал, хотя толку от него теперь было не больше, чем от пустого пистолета.

— Тихо, — сказал им, негромко, но так, чтобы оба услышали. — Без глупостей. Это не наш мир, их правила — их игра.

А сам тут же поднял руки, ладонями вперёд. Пальцы чуть подрагивали — не от страха, а от странного раздражения: всегда тянет проверить, работает ли дар, когда попадаешь в неприятность. Но стоило попытаться ощутить потоки, как в ответ внутри только глухо звякнуло — будто ударил по пустому колоколу. Пустота. Ни вспышки, ни сопротивления. Мир был глух к любым откликам силы.

— Документы, — проговорил старший, шагнув ближе.

— Нет, — ответил я. — У нас их нет.

Он остановился, головой кивнул второму — тот шагнул вперёд, ловко скрутил Александру руки, надел пластиковые стяжки. Светлану взяли бережнее — видимо, вид у неё был не слишком боевой, хотя короткая юбка и строгий взгляд делали её похожей на кого угодно, только не на преступницу.

— Не дергайтесь, — спокойно сказал сыну, видя, как его мышцы играют под тонкой рубашкой. — Не нужно. Они просто выполняют приказ.

— А ты откуда знаешь? — процедил он сквозь зубы.

— Потому что сам когда-то такие приказы отдавал, — ответил, глядя прямо на старшего СОБРа. Тот на мгновение встретился со мной взглядом — коротко, но в этом взгляде увидел то, что давно умею считывать: сомнение. Они и сами не понимали, кого именно взяли.

Нас быстро, но без грубости, сопроводили в микроавтобус. Внутри пахло порохом, металлом и дешёвым освежителем воздуха. Металлические лавки вдоль бортов, резиновые коврики под ногами. Сразу же уселся, чувствуя, как машина тронулась, вздрагивая на каждой кочке.

Светлана сидела напротив, стараясь держаться с достоинством, хотя руки её дрожали. Её волосы, выбившиеся из аккуратной причёски, падали на лицо, и она пыталась убрать их движением головы, не пользуясь связанными руками. Я бы помог, да связаны мы все трое.

— Куда нас везут? — спросил у того, кто сидел рядом, без особой надежды на ответ.

— Узнаете, — коротко бросил он, не поворачивая головы.

Мотор гудел равномерно, и вдруг ощутил странное спокойствие. Почти домашнее. Эта обстановка — оружие, маски, сжатое пространство — напоминала мне слишком многое. В других жизнях, в других мирах, где сидел вот так, только с другой стороны.

Минут через пятнадцать микроавтобус остановился. Нас вывели наружу. На этот раз — во двор старого здания, судя по всему, административного. Каменные стены, облупившаяся штукатурка, решётки на окнах. И табличка у входа: «МВД России. Управление по городу Москве».

Я внутренне усмехнулся. Ну что ж… логично. Если уж попадать в чужой мир, то почему бы не

Внутри — длинный коридор с серыми стенами, запах старого кофе и бумаги. Нас разделили. Александра увели в одну сторону, Светлану — в другую. Меня — в кабинет, где за столом сидел мужчина лет сорока, в форме с погонами подполковника.

— Присаживайтесь, — сказал он, кивнув на стул напротив. — Меня зовут Андрей Михайлович. А вы кто такие?

— Туристы, — ответил без паузы.

— Ага, — сухо сказал он. — Туристы. Без документов, без денег, без телефонов, посреди Москвы. И появляетесь вы, по словам очевидцев, будто из ниоткуда. Может, объясните, как это понимать?

Я задумался, как сформулировать ответ. Правду сказать нельзя — не поверит. Соврать — слишком просто, да и внутренне не хотелось начинать с лжи.

— Это… сложная история, — начал вешать лапшу на уши. — Мы прибыли издалека. Очень издалека.

— Из Японии, — подсказал он с ухмылкой. — Судя по вашей форме.

— Пусть будет так, — согласился с ним. — Главное — не по злому умыслу.

Он наклонился вперёд. — Послушайте, Иван Вячеславович… — он явно уже посмотрел на бейдж на моей академической форме. — У вас два варианта. Первый — вы рассказываете, откуда взялись и чем занимаетесь. Второй — вы рассказываете это уже людям в Лефортово, а они там умеют слушать.

— Убедительно, — кивнул я. — Но боюсь, правда покажется вам ещё менее правдоподобной, чем самая наглая ложь.

Он усмехнулся. — Попробуйте.

Я посмотрел на него внимательно. В таких ситуациях важно уловить грань между профессиональным интересом и искренним любопытством. У этого — второе. И это давало шанс.

— Мы прибыли из другого мира, — сказал я спокойно. — Не метафора. Дословно. Наш переход был неконтролируем. Потеряли всё — документы, ресурсы, связь. Даже… то, что для нас было естественным.

Он несколько секунд молчал, потом хмыкнул:

— Понимаю. Значит, вы — пациенты.

— Нет, — ответил я. — Я инженер. Мой сын — военный. Женщина, с которой мы прибыли, — дипломат. Мы не опасны. Нам просто нужно… адаптироваться.

Он покачал головой, но в глазах мелькнуло что-то вроде сомнения.

— Ага. Значит, инженер, военный и дипломат. Из другого мира. Слушайте, Иван Вячеславович, — он потер переносицу. — Давайте без фантазий, ладно? Я не враг. Просто помогите мне понять, как вы здесь оказались.

— Если бы знал, как всё это объяснить, — вздохнул я, — сам бы первым делом спросил у вас, где здесь ближайший бар. Что вам скажет пространство растяжения? По глазам вижу, ничего. А у меня знаний не хватит объяснить. А те кто может это сделать остались в нашем мире.

Он усмехнулся, не удержавшись. И это уже было победой.

Через полчаса меня отвели в коридор, где, к моему удивлению, уже стояла Светлана. Александра пока не выпускали. Её взгляд был тяжёлым, но без паники.

— Что они говорят? — спросила она тихо.

— Пока ничего. Думают, кто мы — шпионы, сектанты или психи.

— И что мы скажем?

— Что-нибудь правдоподобное, — ответил я. — Придумаем. Мы ведь это умеем, верно?

Она чуть улыбнулась, хотя глаза оставались усталыми.

Сзади подошёл тот же подполковник.

— Ладно, — сказал он, — на сегодня хватит. Вас отвезут в изолятор временного содержания. Завтра решим, что с вами делать.

— Благодарю, — сказал совершенно искреннее. — Главное — чтобы с нами не делали слишком быстро.

Он усмехнулся, махнул рукой.

Когда нас снова посадили в фургон, то посмотрел в окно, на ночную Москву. Огоньки, вывески, машины — всё было до боли родным и чужим одновременно.

И вдруг понял, что впервые за долгое время мне по-настоящему интересно, что будет дальше.

Мир без магии — это как шахматная доска без фигур. Зато каждый ход — на вес золота.

— Ну что, — тихо сказал, глядя на отражение сына в стекле. — Добро пожаловать в реальность, Александр. Здесь всё просто. Выживает не сильнейший, а тот, кто умеет вовремя промолчать.

Он кивнул, и в этот момент почти почувствовал, как внутри снова что-то дрогнуло — крошечный, едва заметный отклик той самой силы, которой, казалось, уже не было. Может, всё же не окончательно утратили. Сила и в прошлый раз ко мне быстро вернулась, уж очень своеобразный у меня дар. Может, он просто спит. Как и мы — в этом странном, непредсказуемом мире.

В тот момент, когда в груди зашевелилась та самая крошечная искра, по-настоящему вздрогнул — не от надежды, а от осознания цены, которую придётся заплатить за то, чтобы позволить ей проснуться. Сила, она действительно была где-то в нас, потому что люди и были теми источниками, которые приносили магию в наш мир, теперь спала под тяжёлой плёнкой чужих законов. А плёнку эту нельзя было разорвать силой — только временем и адаптацией тела. И времени у нас не было в избытке, от слова совсем.

Около часа дня дверь в комнате, где нас держали, снова открылась. На пороге появился тот самый подполковник — Андрея Михайловича теперь запомнил уже не по имени, а по тому, как он щурился, когда пытался отличить ложь от правды. С ним была молодая женщина в гражданском — взрослая, подтянутая, с блокнотом в руке и видом человека, который привык решать практические задачи. Она представилась как представитель управления по вопросам миграции и социальных служб — голос у неё был ровный, без любопытства, которое могло нас выдать.

— По протоколу, — сухо сказал подполковник. — Мы передаём вас специалистам. Они проверят ваши вещи, проведут медицинское обследование и оформят временное жильё. Может, мы и ошиблись, но порядок важнее. Сопроводите их.

Мы встали и встали без лишних слов — привычка держать лицо, какая бы ни была правда внутри. По пути к выходу коридоры МВД казались мне чужими по запахам: смесь водки, влажной бумаги и дешёвого освежителя. Где-то внизу тарахтел автомат кофе, и это, странно, приносило какую-то неприглядную утешительную нормальность.

Нас проводили через служебный вход в микроавтобус, и мы поехали уже не в отделение с хмурыми коридорами, а в здание, похожее на центр временной помощи — нечто между муниципальным приемным пунктом и социальной службой. Тут пахло иначе: лимонным моющим средством, борщом и утренней стиркой — запахи простых людей, что живут «без больших миров», и это было на удивление успокаивающе.

Женщина — Марина, так она назвалась — вела опись: имя, приблизительный возраст, рост, приметы. Почему приблизительный, мыего знали точно и называли. Но никак она не хотела верить в возраст Светланы. Ну и дура! У меня в кармане по-прежнему не было ничего, и это давило особенно остро. Заполняя бланк, она тихо спросила:

— Вы откуда, кстати? Туристы? Гостиница-то у вас есть?

Я посмотрел на Александра, на Светлану, и ответил честно,

— Нет, у нас нет гостиницы. Мы… вполне серьёзно сказали товарищу и МВД что мы из другого мира. Вы слышали, про попаданцев. Обычно про них пишут книги для молодёжи. Так вот, я такой попаданец и есть, из этого мира. Но случилось это уже давно и многое в этом мире уже переменилось и для меня незнакомо. В данном случае мы перемещались в третий мир и тут, скорее всего сам и облажался и по старой памяти сместил нас не туда. И всё бы ничего, но у миров разные законы и временно возможность перемещаться утратил. Но сильно не переживайте, сила уже начала восстанавливаться. И нет, это не магия, но с вашей точки зрения её так можно называть. Источник моих сил внутри, но не в привычном для вас теле, так что никаких меридианов и всяких глупых Ци. У вас попросту нет ничего имеющего аналог того, что даёт нам сверхвозможности. И поверьте, лучше будет если мы тихо, через какое-то время отбудем туда, куда и шли, а то охота за нашими секретами может окончиться апокалипсисом для значительной части вашей страны. Если вдруг станет интересно, легко расскажу всё что вам захочется, только ценности вам это никакой не принесёт. Не верите, спрашивайте, — постарался говорить максимально близко к истине, не факт что поверят, конечно, — Так что у нас нет ни документов ни денег. Представьте, мы как будто потеряли всё и нам нужна помощь.

Глава 13

Марина замерла с перьевой ручкой над анкетой. Чернила медленно растекались в крошечную кляксу, пока она молча вглядывалась в меня, будто решая — шутка это, бред, или тест на реакцию.

— Так, — наконец произнесла она осторожно, и уголки губ чуть дрогнули. — Это, конечно, оригинально. Но у нас по инструкции — или паспорт, или хотя бы временное удостоверение.

— Я понимаю, — спокойно ответил. — Паспортов нет, удостоверений нет. Можете считать нас беженцами. Только без войны и границ.

Она записала что-то, поставила прочерк, вздохнула и, опуская взгляд в бланк, добавила уже почти по-человечески:

— Ну ладно, «беженцы из другого мира» тоже люди. У нас и не таких принимали. Главное — не буяньте и анализы сдайте вовремя.

Светлана тихо хмыкнула, а Александр, будто специально, изобразил максимально усталое выражение лица. Зато отметил про себя — всё правильно, меньше эмоций, меньше подозрений.

Пока Марина звонила куда-то, проверяя наличие мест, оглядел помещение. Обычный кабинет, даже немного уютный — шторы в цветах, пластиковые стулья, старая кофеварка на подоконнике. Но за этой нормальностью чувствовалась сталь — мир без магии любил порядок, бумажки, подписи и штампы. Тут сила заключалась не в энергии, а в печати на документе.

Через полчаса нас направили в соседний корпус, где размещали «без документов». Здание старое, советского образца, с тусклыми лампами и запахом побелки. На входе сидел охранник, который не задавал лишних вопросов — таких, как мы, он, видимо, видел десятки, если не сотни, а может даже и тысячи.

Комнаты были крошечные, с двухъярусными кроватями и общей душевой на этаже. Но, черт возьми, после последних событий — это было роскошью. Тёплая вода, чистая постель, окно, из которого видно небо. М-да, как низко я пал после всего дворца на Южном Урале….

— Тут хотя бы нет допросов, — сказал Александр, бросая сумку на койку.

— И камер, — добавила Светлана, глядя на потолок. — По крайней мере, не видно.

Демонстративно промолчал. Потому что даже того что помнил об этом мире, хватало понимать, камеры были — просто не такие, как они думали. В этом мире наблюдение строилось на другом уровне: цифры, базы, алгоритмы. Но не стоило об этом сейчас.

К вечеру нас вызвали на повторное собеседование — уже с другим человеком, представившимся как Кирилл Сергеевич. Мужчина лет сорока, аккуратно одетый, но с глазами человека, который слишком много слышал странных историй.

— Итак, — начал он, складывая пальцы замком, — мне передали, что вы утверждаете, будто прибыли «из другого мира». Хотите, чтобы я это записал официально?

— Хотите — записывайте, хотите — нет, — ответил сразу за всех. — Мы просто говорим, как есть. Лгать бессмысленно, если факты всё равно не совпадут с вашей картиной мира. Но если хотите доказательств, то могу продемонстрировать своё именное оружие.

Мои спутники не отреагировали на мои слова. Да и не мудрено. Они из другого мира и не понимали значения словосочетания именное оружие.

— Любопытно. А что, в вашем мире всё было… по-другому?

Я немного помолчал, потом сказал:

— Там магия была частью физики. Вы же не удивляетесь, что у вас работает электричество? У нас работала Сила. Электричество, кстати тоже. В зависимости от страны она имела свою классификацию и соответственно свою специфику, отчего у них были такие одарённые, у других, иные. Но всех объединяло одно, источником Силы были исключительно люди и только они давали жизнь иным небиологическим формам жизни. Одарённые нашего мира в прямом смысле слова насыщали магией весь наш мир. И вы удивитесь, она подчинялась гравитации и потом плотность магической энергии у Земли гораздо выше чем в вакууме, где отсутствует существенная гравитация. Так что каждый астероид, в итоге, имел своё магическое облако.

Он усмехнулся, но не издевательски, а скорее задумчиво.

— Вы не первый, кто говорит про «другие миры». Только вот обычно за этим стоит травма, потеря, стресс. Это нормально. Мы поможем адаптироваться, получить документы, работу… а остальное — разберётесь.

— Если успеем, — буркнул себе под нос, но он, кажется, услышал.

Он дал нам временные пропуска и направление в медицинский пункт. После формальностей нас отпустили на вечер.

Когда вышли на улицу, воздух показался на удивление плотным — как будто сам город сопротивлялся. Москва дышала чем-то тяжёлым: смог, бензин, тревога. Небо низкое, серое, будто сделанное из влажного железа.

— Скажи честно, — тихо спросила Светлана, когда мы шли вдоль дороги, — ты правда веришь, что сила вернётся?

— Не верю, а знаю и уже чувствую ростки, — ответил я, не останавливаясь. — Вопрос только — когда и какой ценой. Мне достанется всё легче и быстрее, поскольку уже был опыт в вашем мире. Да и сам дар отличается от твоего очень сильно, так что у тебя всё будет протекать всё медленнее. У Александра, не знаю. Он потенциально значительно слабее меня.

— А если нет?

— Тогда научимся жить как они. Мир без магии — не приговор. Просто другой тип игры. Но это не так. Поскольку, как и сказал, уже чувствую возвращение силы. Наша

На остановке стоял парень лет двадцати пяти, в грязной куртке с надписью «Сервис-центр „АвтоТех“». Он лениво курил и искоса посмотрел на нас.

— Работу ищете? — вдруг спросил он. — У нас в гараже мастер слёг, руки нужны. Деньги не ахти, но наличкой.

Я посмотрел на него внимательно — слишком уж вовремя. Но потом понял: мир часто кидает нам нужные подсказки, только мы привыкли искать магию, а не случай.

— Где ваш гараж? — спросил я.

— Через два квартала, за кольцом. Скажете, что от Кости.

Я кивнул.

— Пойдём, — обратился я к Александру. — Будет чем занять руки.

Светлана осталась — ей поручили оформить анкеты и узнать про жильё. Мы с сыном двинулись в сторону гаражей. Улица шумела, мокрый асфальт блестел в свете фар. Прохожие спешили, не замечая нас — и это, пожалуй, было лучшим подарком. Анонимность — редкая роскошь для тех, кто привык быть частью силы.

Через полчаса мы стояли у низких ворот. Над ними облезлая табличка: «СТО „Прометей“». Внутри — запах масла, сварки и старого металла. Мужик в комбинезоне глянул на нас без интереса.

— От Кости?

— От него, — подтвердил я. — Работа есть?

— Если не боитесь грязи, найдётся. Только сразу — без бумаг, без договора.

— Нас это устраивает.

Он бросил тряпку, кивнул на машину без капота.

— Начнёте с этого.

Засучил рукава и впервые за долгое время почувствовал привычный вес инструмента в руке. Металл был груб, жив, по-своему отзывчив. Когда дотронулся до двигателя, где-то внутри будто откликнулось слабое эхо — не сила, а память о ней. Да и вообще, воспоминания. Нет, я не был даже в прошлой жизни автомехаником, но знал, что такое ДВС хорошо, поскольку учился в автошколе ещё советской закалки, где не только педальки нажимали и знаки учили. Будем честными, наш поток сам перебрал и запустил москвича, чтобы было на чём сдавать на «B» категорию. Да и в целом по первому высшему был технологом общего машиностроения.

Мир без магии, но не без закономерностей. И если закон новый, значит, его можно изучить. А тут и так всё известно. А Александр для начала просто гайки покрутит. Грубая физическая сила тоже нужна, а за собой оставлю интеллектуальную часть труда, так сказать.

Поймал взгляд сына. Он понял без слов — мы снова начинаем. Не герои, не боги, просто люди, которые не умеют сдаваться.

— Работай, — тихо сказал ему. — Остальное придёт с моими подсказкам. Может даже в итоге и понравится. А нет, так хоть будешь знать, почему мешки с цементом таскать на спине далеко не самый цимес.

Ковыряться в этой рухляди пришлось довольно долго, но, слава богу, не всё забыл из того, чем занимался в той жизни, которая, возможно, принадлежала этому миру. Увы, никто гарантий, что это так, дать не мог, учитывая особенности силы Света. Ладно, это потом. Главное, что дело сделано, и мастер, покряхтев, походив вокруг, всё же рассчитался с нами. Ну как рассчитался… если он хоть что-то слышал о справедливости, то кинул он нас знатно. Но деньги есть деньги, хоть какие-то. Когда их совсем нет, да ещё и документов никаких, то… В общем, пошли мы обратно, к Сашкиной мамке.

М-да…

Но дойти спокойно мы, конечно, не смогли. Мир этот был какой-то уж больно прямолинейный, без тонких намёков и предчувствий. У Сашки, как самого старшего из нашей двойки, спросили закурить, и его ответ, что он не курит, явно никто засчитывать как правильный не собирался. Ну, они же не знали все сложности в межмировых отношениях и что отец может оказаться моложе сына по итогу. Компания из четырёх подвыпивших типчиков, типичных местных гопников, выглядела так, будто скука убивает их быстрее алкоголя.

И вот им подвернулись мы. Но они ошиблись, выбрав не самого опасного.

Честно говоря, успел лишь заметить, как один из них ухмыляется, а потом всё произошло слишком быстро. Сашка, как порядочный, не успел даже руки поднять, а ему уже зарядили по скуле так, что тот покачнулся, и с него, кажется, даже слетела кепка, да точно кажется, кепки у него не было, поскольку с утра у нас и денег не было и мы никуда ещё не собирались, а я гонял во всю по Академии при Токийском университете. Так что кепка слетела с гопника. Я замер. Не от страха — от того, что внутри меня словно щёлкнул выключатель, и сказал этак проникновенно:

— Пора вались!

А кого тут валить-то, противников всего ничего. В общем, лесоповал не получался даже в теории. Однако мир всё равно стал каким-то замедленным. Воздух, густой, почти ощутимый, словно противился каждому движению. Я видел, как один из нападавших шагнул к сыну, и тут тело само сделало то, что знало лучше меня. Что значит отработка приёмов до автоматизма. Убивать драконов для меня уже почти как дышать, несмотря на то, что драки против людей меня пришлось переучивать. Мастер Шао-Линь, старый чёрт, был бы доволен — его уроки всплыли без единого усилия. Их-то мне и здесь должно хватить, поскольку уровень противников… да нетуних ни какого уровня.

Потому смело шагнул вперёд. Только шагнул — и пространство будто распалось на десятки кусков. Один удар — короткий, с разворотом. Второй — коленом в солнечное. Третий — ладонью в подбородок. Вроде никого не убил… а это ох ка сложно было, они ведь не драконы и не настолько крепкие чтобы их не жалеючи прикладыать

А потом случилось странное: в момент, когда перехватил руку противника, воздух вокруг словно вспыхнул. Небольшая, едва видимая дрожь прошла по воздуху, и стоявший ближе парень — тот, что собирался ударить Сашку сзади, — вдруг полетел в сторону, будто его отбросила невидимая волна. А вот и моя встроенная броня сработала. Вовремя.

Один из хмырей попытался вытащить нож — зря. Не, их тут думаешь, как не убить, а они…. Но всё равно только сбил его локтем, сделал подсечку, и тот рухнул в мусорный бак, отчаянно звякнув железом. Двое других сделали шаг назад, переглянувшись, и тут кто-то из прохожих уже держал телефон, снимая происходящее. Потом выяснится, что таких было штук десять.

Честно бы, и сам снимал, увидев происходящее со стороны, как паренёк лет семнадцати в странном костюме, сами они не умывались, да он покрепче любого бронежилета и стоит, да что там стоит, материал им просто никто не продаст, чтобы

— Папа! — наконец выкрикнул Сашка, уже приходя в себя.

— Всё нормально, — бросил я. — Просто расслабься. Они сами уйдут. И хватит называть меня своим отцом на людях. Они же ведь нервничают, когда мужчина твоего возраста так называет парня моего возраста.

Но не ушли. Один, видимо, самый тупой, решил, что дело чести. С рёвом ринулся на меня, размахивая руками. Я шагнул в сторону, перехватил запястье и… тут снова это чувство. Тёплая вибрация где-то в груди, будто ток прошёл по нервам. И рука его вдруг стала мягкой, как резиновая, он завопил, а я, не соображая, отпустил.

— Что это было? — прошептала Светлана, подходя ближе.

— Моя духовная броня, — ответил тихо. — давно не откликалась, а тут вот… Никак мы притереться не можем. У тебя теперь тоже такая есть, но попроще, так что тебе будет легче с ней общий язык найти.

Через минуту вся троица лежала или стояла на четвереньках, а по переулку уже бежали люди с камерами, кто-то орал:

— Это реально! Он летает! Это что, трюк⁈

— Это дядя-Шаолинь! Смотрите, дым пошёл!

Глянул на свои руки — действительно, лёгкий пар поднимался от ладоней. Или показалось. Устало выдохнул, поднял кепку сына и сунул ему в руки.

— Уходим.

Толпа ещё какое-то время стояла, переговариваясь, снимая и смеясь — нервно, громко, будто смех мог спрятать страх. Но хорошо знал этот тип страха: бытовой, неосознанный. Такой, когда человек ещё не понял, что видел не пьяный мордобой, а нечто, чего не должно быть.

Я выдохнул.

— Уходим.

Сашка сглотнул, кивнул и уже машинально сунул руки в карманы — у него внезапно появилась эта привычка, будто он прячет что-то ценное, хотя из ценного у нас сейчас были только ноги. Мы пошли прочь, стараясь не бежать, не оборачиваться. Всё равно телефоны щёлкали за спиной, кто-то уже комментировал происходящее в прямом эфире.

Мир стал другой, но не в хорошем смысле.

Вечер тянулся тусклой ниткой. Дворы пахли мокрым бетоном и жареной рыбой из ближайшей забегаловки. Лужи собирали в себе остатки неона, но свет не грел. Только давил. Я чувствовал странное: как будто кожа на груди зудела изнутри. Это явно моя духовная броня про себя давала знать. Там, где недавно прокатилась волна — от удара или от силы, сам не понимал.

— Батя… — тихо начал Сашка.

— Не называй меня так при посторонних, а то шаблон им рвёшь. Они же так перелом мозга заработают на всю жизнь, видя, как взрослый мужик паренька отцом называет.

— Да я просто… ты видел, что было?

— Видел. Сам, наверное, делал

— Они летели, как будто в тебя что-то….

— Саш, — оборвал его. — Если хочешь жить спокойно, забудь. Это приёмы не твоего мира и там ни капли силы, а только тренировка и умения. И если разобраться, голая физика, как раз для этого мира.

— Как я это забуду⁈ Ты же….

— Забудь, — повторил, жёстко. — Слышал?

Он замолчал. Шёл, втянув голову в воротник. И я понимал — не потому что обиделся, а потому что действительно понял: иногда лучше не знать. Особенно, если твой отец внезапно оказался моложе тебя и бьёт людей, не касаясь их. На самом деле касаясь и ещё как, но как объяснить обывателю что такое акустический резонанс и стоячие волны. В общем, пусть лучше думают, что волшебство.

Мы свернули во двор, где когда-то стояли гаражи, теперь превратившиеся в импровизированные склады. Возле одной двери дымила бочка, в которой кто-то жёг фанеру. Двое подростков, увидев нас, тихо ретировались в сторону. Видимо, узнали. Интернет быстро делает легенды.

Ну, или просто форма Академии при Токийском университете выглядела здесь настолько инородно, что они решили не связываться.

Всё это выглядело бы уместно где-нибудь в Киото, но не здесь, среди облупленных пятиэтажек и запаха дешёвого пива.

Смотрелся, по правде говоря, как герой дешёвого аниме, попавший в постсоветский спин-офф.

— Переодеться бы тебе, — пробормотал Сашка.

— Насчёт меня, в принципе согласен. С другой стороны, где я бронежилеты способные мою одежду заменить найду. Да выделяться в них буду ещё сильнее. А тебе сейчас и так сойдёт.

— А потом?

— Потом будем думать.

Он кивнул, но глаза всё время скользили к моим рукам.

— Они ещё дымятся?

— Кто?

— Ладони. Я видел….

— Показалось. — Сунул руки в карманы, во избежание, так сказать. — Просто перегруз.

На самом деле не был уверен. В груди шевелилось что-то похожее на ток — не больно, но ощутимо. Как будто под кожей пульсировала старая, забытая система, проснувшаяся после долгой зимы. В общем, всё указывало на мою защиту. Увы, она работала не лучше моего дара, скорее даже хуже, но со временем конечно притрёмся, но когда это случиться… А тут ещё и чужой мир, чтоб его… Хотя сам виноват.

Мы вышли на проспект. Свет от витрин полосами резал глаза. Машины гудели, спешили. Казалось, город даже не заметил, что в его сером теле на секунду мелькнуло нечто чужое.

Но я-то знал — заметил. Просто пока делает вид, что нет.

У ближайшего киоска стояли трое — курили, смеялись. Один глянул на меня, задержал взгляд.

— Э, японец, форму потерял? — хохотнул.

Не ответил. Не до них. Сашка шагнул вперёд, но удержал его за плечо.

— Не надо. Они просто любопытные.

На секунду показалось, что один из них хочет подойти, но что-то в моём взгляде его остановило. Сила, что-то шевельнулась внутри, но не вышла наружу — как зверь, слушающий команду. А то бы он узнал у меня что такое Тьма и поле растяжения. До конца дней бы своих ссался бы во всех углах.

Мы свернули в подворотню. И только там Сашка выдохнул.

— Ты опять сделал это, да?

— Нет. Само.

— Само — не бывает.

— Бывает, если ты сам себе не принадлежишь. И если ты убийца драконов.

Он не понял, но и не спросил.

А я и не хотел объяснять — как рассказать человеку, что часть тебя живёт в слое, где воздух светится, а законы физики дышат, как живые? И вот такой меня хери учили люди. А с ними ещё и Дорогобудовы, которые вообще обучали творить такое….

* * *

До дома дошли в тишине. Ну, до той общаги, в которую нас заселили.

Я остановился перед дверью, глядя на облупленный номер «43».

— Иди. Я позже, — сказал ему.

— Куда ты?

— Гулять. Нужно понять

Он кивнул. Без лишних вопросов. Уже привык, что периодически "проверяю кое-что. Когда за ним захлопнулась дверь, опёрся о стену и закрыл глаза.

Шум города притих. Остался только ровный, тяжёлый стук сердца — как метроном. И с каждым ударом где-то внутри отзывалось эхо — будто не я бился, а кто-то другой, во мне. Тот, кто умел больше. Тот, кто помнил, как держать линию защиты против целого легиона.

Я выдохнул и посмотрел на ладони. Свет. Тонкий, бледный, почти невидимый. Не пламя — остаточное излучение. Волосы на руках встали дыбом, будто меня тронули током.

— Чёрт, — тихо сказал.

Сила не просто вернулась. Она искала выход. Но не так как привык. И если раньше свет был чем-то внешним — потоком, что подчиняется законам, — то теперь он словно стал частью тела. Интеграция. Как старая броня, которая больше не надевается, а растёт под кожей. В общем, непонятно, хоть и интересно, но главное абсолютно бесполезно.

Пошёл прочь, через пустырь. Под ногами хрустело стекло. Где-то мигали огни — полицейские, запоздалые. Видимо, нашли тех, что остались лежать в переулке. Но возвращаться туда не было смысла.

На углу заметил витрину с телевизором. Внутри — новости. Репортаж.

— Неизвестный напал на группу местных жителей. По словам очевидцев, он двигался со сверхъестественной скоростью. Видео уже набирает миллионы просмотров в сети….

Картинка — и моё лицо. Нечётко, но узнаваемо. Академическая форма, блеск ткани, отблеск от ламп. Невольно усмехнулся. Вот и всё. Анонимность закончилась.

Мимо прошёл какой-то парень, глянул на экран, потом на меня — и нахмурился. Я сделал шаг в тень. Воздух дрогнул. На секунду показалось, что мир сам меня прикрыл — словно пространство откликнулось на желание исчезнуть. Просто техники тьмы проснулись, получив так нужную им энергию. Свет вокруг погас. Просто стал тусклее. И парень прошёл мимо, не узнав.

И так стоял в полумраке, чувствуя, как грудь наполняется теплом. Не страхом. Силой. Она снова здесь. И если уж она проснулась — значит, кто-то где-то тоже почувствовал это. А может и нет.

— Ладно, — тихо сказал сам себе. — Процесс пошёл, как говорится.

Повернулся и пошёл обратно. Куда? Неважно. Главное — не останавливаться. Пока иду, этот мир хоть немного похож на прежний.

* * *

За спиной снова зашумели телефоны. Где-то вспыхнула вспышка. Я не обернулся. Пусть снимают. Пусть думают, что видят фокус. Правду им всё равно не объяснить.

Потому что в этом мире для меня магия — это не чудо. Это просто способ выжить. Ну, и способ убраться отсюда туда, куда хотел. А сюда, потом можно вернуться.

* * *

Общежитие встретило Ивана привычной серостью — длинный, будто вытянутый коридор с дешёвыми лампами дневного света, где даже пыль казалась усталой. Воздух пах железом, сыростью и чем-то ещё, неуловимо знакомым каждому, кто когда-то жил в казёнке: смесью старого белья, дешёвого мыла и затхлого страха перед завтрашним днём.

Он шёл, не спеша, ощущая, как ботинки мягко цокают по линолеуму, а под потолком гудит одинокий вентилятор, нагоняющий воздух, который никому не нужен. Всё выглядело предсказуемо, до боли — разве что новая надпись на стене, нацарапанная чем-то острым:

«Свет включается не по щелчку — по просьбе.»

Он толкнул дверь своей комнаты. Старая, скрипучая ручка послушно провернулась.

Внутри всё на месте: две двухъярусные кровати, шкаф, который давно перестал закрываться, и окно, выходящее во двор, где по ночам кто-то всегда курит. На нижней койке — аккуратно сложенные простыни, на верхней — комок одеяла, как будто кто-то просто испарился, не потрудившись застелить постель.

И тут Иван заметил его.

Мужчина стоял у окна, будто просто зашёл на минуту — не гость и не хозяин, а нечто промежуточное. В руках держал кружку, на которой облезла надпись. На вид ему — лет сорок, но без возраста. Средний рост, средняя осанка, волосы неопределённого цвета, лицо — ни запомнить, ни описать. Глаза серые, как вода в лужах после дождя.

— Синицын, — произнёс он спокойно, будто повторял что-то уже сказанное десятки раз. — Капитан ФСБ. Шестнадцатый отдел.

Иван поднял бровь.

— Шестнадцатый? Не знал, что их так много.

Мужчина пожал плечами, даже не глядя.

— Мы и не должны быть на слуху.

Он поставил кружку на подоконник, медленно повернулся. Всё в нём было… аккуратно. Безупречно обычное. Даже голос — не мягкий, не грубый, просто существующий. И поглядел на тихо сидящую Светлану и Александра.

Глава 14

— А вы, я так понимаю, и есть тот самый Иван Вячеславович, которого мы все так с нетерпением ждём, — произнёс мужчина, стоявший у окна. Голос у него был ровный, почти нейтральный, как у навигатора, который вежливо сообщает, что вы снова сбились с маршрута. — И признаться честно, ожидал кого-то более… солидного. А не юношу ещё и в такой странной одежде японского школьника, словно с какого-то фестиваля косплея.

На это хмыкнул, машинально поправляя пиджак с эмблемой Академии управления при Токийском университете. На фоне местных тусклых стен с облупленной краской и железных кроватей моя форма действительно выглядела вызывающе — почти как шутка.

— Так я, собственно, и являюсь учеником Академии управления при Токийском университете, — ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё ещё колотилось от осознания, что мост сработал, но явно не туда. — А попали мы к вам прямиком из Японии. Правда, из другой вселенной.

На этом чуть улыбнулся, скорее по инерции, чем по привычке. Ситуация, скажем прямо, не та, где улыбка уместна, но, как говорится, если не можешь скрыть растерянность — хотя бы придай ей вид вежливого сарказма.

— Правда, целились не сюда, — добавил мягко. — Сплоховал немного. Построил мост не туда, куда хотел.

Мужчина прищурился, как человек, привыкший замечать не только слова, но и паузы между ними. Он был… средним во всём. Средний рост, средние черты лица, даже волосы какого-то неуловимо «стандартного» цвета, будто выкрашенные самой скукой. И только глаза выдавали в нём того, кто привык смотреть внутрь людей, а не просто на них.

— И вы вот так смело, без опаски, утверждаете, что путешественники из параллельной вселенной? — удивлённо спросил он.

Рефлекторно пожал плечами.

— А к чему это скрывать? Вы к нам попасть не сможете, если правильно понимаю ваш технологический уровень. А от нас сюда попасть можно разве что случайно…. Ну, кроме меня, — сделал лёгкую паузу и усмехнулся. — Но это отдельный разговор.

Мужчина скрестил руки на груди.

— А если мы ограничим вашу свободу? — спросил он с тем

— Тогда вам придётся познакомиться с моим мечом Евгенией, — ответил я, вежливо улыбнувшись. — Вряд ли вам что-то скажет словосочетание «именное оружие», но с чувством юмора у неё не очень. Вернее, не то чтобы нет совсем — оно у неё просто… своеобразное.

На губах у капитана появилась тень улыбки.

— Ну почему же, — сказал он. — По играм нам известно, что такое именное оружие. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю?

— Скорее всего, нет, — признался я. — Во времена, о которых у меня есть информация, с компьютерами было не очень. Мощности там, знаете ли, так себе. Так что не помню игр с именным оружием. Но в моём случае речь не об играх, а о реальности. И именное оружие — это живое оружие. В нашем мире такого — считанные единицы.

При этом почувствовал, как что-то внутри кольнуло — воспоминание, словно вспышка старого света: сияющая рукоять, дрожащий воздух, шёпот в моей голове. Евгения…

— А сейчас вообще говорю про оружие уровня «Божественный вздох».

Потом выдержал паузу, потом почему-то сказал то, чего сам от себя не ожидал:

— А давайте я вас с ней познакомлю. В её человеческой форме.

Синицын чуть приподнял бровь, но возражать не стал. Я же не стал дожидаться его согласия. Поднял ладонь и, словно упираясь в невидимую стену, толкнул пространство перед собой. Воздух дрогнул. Мгновение — и пространство вспыхнуло мягким, молочным светом, точно стекло, поймавшее солнечный луч.

За этой вспышкой проявилась призрачная фигура девушки в лёгком бальном платье, точно так же упирающейся ладонью в мою. На миг её пальцы совпали с моими, и весь мир будто сделал оборот вокруг точки касания.

Нас всех ощутимо тряхнуло — как будто мы все вместе резко прокатились в барабане стиральной машины. Свет мигнул, воздух зашипел, и вот она — стояла прямо передо мной.

Евгения.

Хрупкая, тонкая, но при этом в ней чувствовалась мощь — как в клинке, спрятанном в бархатных ножнах. Светлые волосы струились по плечам, глаза — чистые, но опасные. Та самая граница между нежностью и разрушением, которую так и не научился понимать.

— Иван, — произнесла она мягко, чуть склонив голову, и даже поклонилась. — Ну, что опять у тебя?

— Да вот, попали немного не туда, — пробормотал я. — Надо же показать гостю, с кем имеет дело. Как-то не хотелось бы обострять, а потом устраивать апокалипсис местного масштаба.

Она перевела взгляд на Синицына, и я впервые увидел, как у того чуть дрогнуло веко. Не испуг, нет — скорее оценка. Человек, привыкший видеть странное, но не привыкший к тому, чтобы странное выглядело настолько… убедительно.

— Именное оружие, говорите, — произнёс он. — Занятно.

Хотел что-то ответить, но понял, что Евгения всё ещё держит мою ладонь. Тепло от её пальцев, пусть даже и не совсем реальных, было ощутимым. Вернее, ещё как для меня реальных. Ведь мы одарённые имеем два тела, из привычной материи и паутинки, которая и дарует нам сверхвозможности и наполняет наш мир магией изливаясь вовне из того тела. И в этом было что-то неправильно правильное.

— Женя, — тихо сказал её, — отпусти, добром прошу?

Она чуть улыбнулась и растворилась, будто её нарисовали мелом и стёрли влажной тряпкой. Свет погас, воздух снова стал обычным, и лишь лёгкий запах озона остался висеть в комнате.

Синицын какое-то время молчал, потом неспешно произнёс:

— Интересное у вас чувство театра, Иван Вячеславович. Прямо скажем — на грани фокуса.

Я усмехнулся.

— Других развлечений у нас, знаете ли, не осталось. К тому же, эффектная демонстрация всегда помогает наладить диалог.

— Или закончить его, — заметил он сухо.

— Ну, зависит от зрителя, — парировал я. — Кто-то просит автограф, кто-то вызывает подмогу.

Он чуть прищурился, будто пытался понять, шучу или нет.

— Скажите, — наконец произнёс он, — вы всерьёз верите, что в этом мире ваши… э-э… способности ещё работают?

— Верю — нет, знаю — уже опять работают, — признался я. — Скажем так, не в полную силу. Да и Евгения никуда не уходила, ведь я не убирал её в ножны.

Потом опустился на кровать. Пружины жалобно скрипнули, будто напоминая, что комфорта в этой вселенной тоже немного.

— Если честно, капитан, — сказал я, глядя на него, — всё, что вы видели, возможно, просто игра света и воображения. С момента перехода у нас ни у кого ничего толком не срабатывало. Ни у меня, ни у Александра, ни у Светланы. Всё, что мы могли, — осталось там. Но процесс идёт, тело перестраивается и вопрос возвращения способностей — это вопрос наполнения того, что можно назвать магическим резервом. В нашем мире именно люди являются источниками этой энергии и все небиологические существа живут только потому, что маги щедро расплёскивают магией в окружающий мир. Но Евгения оружие и на как бы и аккумулятор и её пока не нужен я как источник. Она и так Москву снесёт и не вспотеет. И мне вы тоже не сможете причинить вреда, поскольку на мне ещё и броня такого же класса.

— Даже у Императрицы сейчас нет магии? — уточнил он.

— Даже у Императрицы, — вздохнул я. — Дар ветра — красивое название, но в мире, где законы физики не знают про магию, он примерно, как титул графа в супермаркете: звучит, но не работает. Да и сам дар сильно отличается о моего и насколько помню, он гораздо медленнее восстанавливается.

Синицын коротко хмыкнул.

— Печально.

— Зато безопасно, — ответил честно. — Когда сила исчезает, остаётся возможность подумать, кто ты без неё. И, знаете, для некоторых это неприятное открытие.

Он чуть кивнул.

— Значит, никакой магии?

— Ну почему же, откройте вот эту дверь. Только осторожнее, а то если выпадете, то вас уже никто не найдёт, — предложил ему.

Он воспользовался моим предложение и тут же отшатнулся.

— Космос? — растерянно спросил он.

— Ага, — подтвердил его вывод.

— Но с вакуумом вы оплашали, — довольно заявил он будто поймал меня на обмане.

— А здесь неполная метрика и в том смысле, который вы вкладываете в пониятие «Вакуум» его нет, хотя он конечно же есть, но совершенно иного плана. Ксати, у вас это принято называть подпространством. А так, да магия есть разве что у мошенников, — сказал улыбнувшись. — Но, кажется, и их вы тут не жалуете.

— И правильно, — согласился капитан. — Мы предпочитаем тех, кто хотя бы честно врёт.

На это опять усмехнулся.

— Значит, вы идеалист, Синицын.

— Скорее реалист с плохим чувством юмора, — ответил он, направляясь к двери. — Но, боюсь, в нашем мире именно такие выживают.

— Иван Вячеславович, я бы на вашем месте пока не стал никому рассказывать о… ваших мостах и именных оружиях. Здесь подобные истории заканчиваются не аплодисментами, а лабораторией.

— А я-то думал, у вас чувство гостеприимства лучше, — заметил на это.

— Оно у нас отличное, — ответил он, уже выходя. — Просто гости редко уходят.

Дверь закрылась.

Остался сидеть на кровати, глядя на кружку, которую он оставил на столе. На ней красовалась облезлая надпись. Почему-то именно это казалось самым тревожным.

Потом лёг, уставился в потолок и подумал, что, пожалуй, из всех возможных вселенных мы выбрали самую скучную — без магии, без чуда, с общежитием на четыре койки и душем на всех.

Но, с другой стороны, если уж вселенная решила нас выкинуть сюда, значит, у неё есть какой-то план. Хотя, зная вселенные, план этот, скорее всего, идиотский.

Я усмехнулся сам себе и тихо пробормотал:

— Ну что, Женя… добро пожаловать в мир, где чудеса считаются помехами общественному порядку.

Ответа, конечно же, не последовало. Она просто появилась передо мной и улыбнулась.

Только где-то за окном ветер лениво скользнул по ветвям старой тополи, напоминая голос Светланы. И я поймал себя на мысли, что даже если даров больше нет — привычка говорить с ними осталась.

И, пожалуй, именно это и страшнее всего.

Я протянул руку и сказал:

— Дай свою.

Она тут же отреагировала. Никаких слов, движений лишних — просто лёгкий кивок, и её ладонь мягко легла в мою, будто туда ей и было место. От прикосновения по коже пробежал разряд — не боль, а скорее тепло, как от живого огня, и я почти физически ощутил, как во мне что-то щёлкнуло, подалось, заработало. Нечто в глубине, забытое, тусклое, словно ржавый механизм, вдруг ожило.

Сила, какая-никакая, но вернулась. Тонкая, зыбкая, едва ощутимая — как слабый импульс от батарейки, которой давно пора на покой, — и всё же она была. От Евгении исходила энергия — ровная, чистая, знакомая до боли, будто дыхание старого друга, которого не видел целую вечность. И ничего в этом удивительного не было. Ведь это моя энергия, которой она и запитывалась и накапливала в себе. Даже прикрыл глаза, чтобы не мешать себе лишним зрением, просто чувствовать её.

С каждым мгновением контакт крепчал, нити связи вытягивались между нами, невидимые, но совершенно реальные. Слышал, как она словно поёт внутри моего сознания — негромко, как напев ветра в трубах старого дома. Это не было человеческим голосом, да и слова там не требовались: однако знал, что она понимает, зачем её позвал.

Мысль пришла сама собой: попробовать использовать Евгению как источник, как батарейку, если уж выражаться в местных терминах. Через неё, возможно, получится подключиться к одной из Чёрных драконов — моих дистаников, тех, кто остался в прежней вселенной, по ту сторону этой реальности, живущих, как и я, на границе между энергией и волей.

Сами по себе дистаники — штука специфическая. Созданный исключительно под меня из когда-то поверженного Чёрного дракона, настроенного. Не слуги, не инструменты, а скорее продолжение тебя самого, вынесенное наружу. Эти двое, изначально один, второй получился случайно, как дубликат в другом мире, поскольку не осознавал пределов мира лучшего для меня — Чёрные драконы, сестры, если можно так выразиться, — были моими глазами и руками, когда не мог быть везде одновременно. Правда старался ими не пользоваться, из-за специфики контакта. И сейчас, если получится через Евгению достучаться до одной из них, то, возможно, смогу хотя бы установить контакт с теми, кто остался «там».

Если получится.

Да, звучало дико, особенно теперь, когда мы оказались в мире, где слово «магия» употребляют либо аферисты на ярмарках, либо сценаристы дешёвых сериалов. Тут не действовало ничего из того, что казалось привычным раньше. Даже воздух другой — плотный, вязкий, будто сопротивляется любым попыткам коснуться глубинных пластов силы. Но ведь что-то уже вернулось, и это уже не ничто.

— Ну давай, родная, — пробормотал я себе под нос. — Сработаемся, как в старые добрые времена.

Солнце, что называется, встало как надо, и богиня удачи, наконец, повернулась ко мне лицом, а не известной частью тела. Контакт случился.

Не вспышка, не гром, не фейерверк. Скорее, тихий, почти интимный толчок изнутри, как если бы кто-то легонько подтолкнул меня из другого конца комнаты. Пространство дернулось, звуки смолкли, мир перевернулся, словно я на мгновение оказался внутри зеркала.

И всё.

Я — не здесь.

А там.

Сначала не понял, что происходит. Кажется, что просто сместился фокус зрения. Но потом до меня дошло: тело. Оно не моё. Совсем не то. Ноги… другие. Легче, изящнее. Центр тяжести — ниже. Плечи узкие, дыхание короче. И запах — чужой. Не мой. Сладковатый, цветочный, будто из рекламы шампуня.

— Ох ты ж… мать моя женщина, — выдохнул, и голос сорвался на высокий, женственный тембр.

Вот тогда всё окончательно стало ясно. Я в теле женщины. Что и было главным препятствием в их использовании, но сейчас деваться было некуда. Китайской, ведь Чёрный дракон была китаянкой, судя по акценту, который непостижимым образом ощущался даже в мыслях. Хотя, конечно, её личности уже не было.

Ну, прекрасно. Просто замечательно. Хотел связаться с дистаником — оказался в её теле. Всё как и задумывал… Браво, Иван Вячеславович. Гений межмировых коммуникаций. Если бы за такие трюки выдавали ордена, у меня уже была бы целая коллекция. Только нюансы… как всегда добавили лишь неудобств.

Осторожно посмотрел вниз. Руки — тонкие, ухоженные. На запястьях какие-то побрякушки. Ногти… длинные. Чёрт возьми, длинные, острые, как у демонессы с дешёвого косплей-фестиваля. Как этим жить? Как хотя бы ухо почесать, не выколов глаз? Что можно сказать, красотка она, тут ничего не скажешь.

Пошевелился — юбка. Настоящая, лёгкая, шелестящая. И каблуки. Каблуки! На ровном месте я вдруг понял, за что женщины заслужили уважение человечества — ходить в таком без страха упасть уже подвиг.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — Я, значит, гений, маг, а теперь ещё и потенциальная участница конкурса «Мисс Поднебесная». Хотя нет, она же в Японии.

Попробовал вспомнить, как втянуться обратно, но связь дрожала, как радиосигнал в грозу. Где-то там, в глубине сознания, мелькнула тень Евгении — спокойная, чуть ироничная, как будто она знала, чем это закончится.

— Не смей смеяться, — сказал я ей мысленно. — Не смей.

Ответом стало тихое, едва ощутимое тепло. Да, конечно. Смеётся. Зараза!

Я сделал пару шагов, ощущая, как чужие мышцы двигаются не так, как мои.

Интересно, как это выглядит снаружи. Мой настоящий организм, наверное, сейчас сидит где-то там, с закрытыми глазами и вытянутой рукой, как идиот, разговаривая с пустотой. Хорошо хоть никто не видит.

Попробовал поискать связь, но смартфон сразу на глаза попадаться не пожелал. Снова это ощущение электрического гула, где-то в районе солнечного сплетения.

— Повторяю, контакт установлен, — мысленно пробормотал я, скорее для самого себя. — Осталось понять, как это отключить.

Тело отозвалось дрожью, и на секунду мне показалось, что чувствую не только себя, но и воспоминания той, в чьей оболочке оказался. Обрывки образов: неоновые улицы, шум вокзала, и что-то острое, тревожное от блокировки силы.

— Ага… — выдохнул я. — Значит, не просто так. Может, ты и не против, чтобы я тут погостил, да.

Ещё бы, со мной и твоя сила вернётся, осталось вспомнить, как меня учили пользоваться тобой как управляющим блоком, чтобы самому не учиться пользоваться всем с самого начала, словно младенец.

Внутри вспыхнула мысль: если могу сюда попасть, значит, механизм работает. Значит, контакт через дистаников возможен. И значит, вернуться домой — не совсем фантазия. Одна точно послужит маяком. Осталось только не застрять в этом теле насовсем, иначе придётся привыкать к каблукам. Шутка юмора, если что. Перекрыть кранчик энергии и сам вернусь в своё тело на автомате, так сказать.

Тихо усмехнулся. Даже в таких обстоятельствах смешно. Ещё вчера был студентом Академии при токийском университете, потом бродил по чужим мирам, а теперь — китайская женщина. Прогресс, что уж там.

Мир вокруг начал дрожать, цвета побледнели, воздух загустел, и понял, что обратный откат начался.

— Спасибо, Евгения, — прошептал, чувствуя, как всё плывёт. — Но в следующий раз давай без кросс-дрессинга, ладно?

Ответом стало тихое женское хихиканье где-то в глубине сознания. Потом — темнота.

Когда я открыл глаза, сидел на полу общежития, всё в той же позе, с вытянутой рукой. Евгения стояла рядом, в своей человеческой форме — стройная, хрупкая, с непроницаемым лицом. В её взгляде читалось всё то же непрошибаемое спокойствие и, если мне не показалось, лёгкое, едва заметное веселье.

— Ну что, — спросила она, тихо поправляя прядь волос. — Удалось?

— Если ты называешь успехом то, что я на пять минут стал китаянкой, то да, — ответил я, потирая виски. — Сработало идеально.

— Значит, связь налажена, — сказала она.

— Налажена, — вздохнул скорбно. — Только в следующий раз хочу остаться мужчиной. И желательно в своём теле. Но увы свясь с дистантиками так не работает.

Евгения улыбнулась так, как умеют только женщины, которые знают больше, чем хотят сказать.

— Посмотрим, — произнесла она и растворилась в воздухе, оставив после себя лёгкий запах металла и лаванды.

Остался сидеть, глядя на свою ладонь, где ещё теплился отблеск её присутствия. Сила возвращалась. Медленно, но верно. А вместе с ней — и проблемы, которые, по-хорошему, ещё не успел решить.

Глубоко вздохнул, чувствуя, как воздух комнаты режет лёгкие — сухой, тяжёлый, без привычной вибрации энергии, к которой я был приучен с детства. Этот мир был по-своему мёртв. Не безжизненный, нет — просто глухой к магии. Как будто кто-то вырезал из реальности саму ноту силы, оставив только тусклое эхо.

— Жень, ну-ка проявись, — тихо сказал, прекрасно зная, что она рядом. Она всегда рядом, просто невидима, даже когда в ножнах.

В ответ воздух чуть дрогнул, будто от лёгкого ветра, и пространство напротив меня исказилось, словно прозрачная ткань реальности поддалась. Из этой ряби постепенно проступил силуэт девушки — хрупкий, но в нём чувствовалась сталь, настоящая, холодная, закалённая. Евгения. Мой меч. Моя партнёрша по жизни и смерти.

Я не стал возвращать её в ножны. Это было бы глупо. В такой обстановке — незнакомый мир, чужие законы, нестабильная Сила — терять рядом единственного верного союзника было бы верхом безрассудства. Те жалкие крохи энергии, что вернулись ко мне, пока не стоило считать за сверхспособности. Разве что на уровне подсветки ночника. Но даже ночник иногда спасает от тьмы.

Евгения слегка наклонила голову, изучая меня. В её глазах промелькнула тень улыбки, и я почти физически ощутил, что она всё ещё обижается за мой недавний конфуз.

— Ты извини за мою реакцию, — сказал, криво усмехнувшись. — Но и ты хороша… Чего сразу ржать-то? Подумаешь, Чёрный дракон — китаянка.

Её губы дрогнули, уголки приподнялись чуть выше, чем следовало.

— Собственно, — продолжил, — я и не пользовался ей как дистантиком именно из-за этого. Всё же чувствовать себя женщиной — не самое лучшее в жизни. Особенно когда это не метафора.

Поёжился, вспоминая недавние события. Ничего не скажешь — опыт сомнительный. Если бы кто-то сказал, что окажусь в теле хрупкой азиатки, наверное, рассмеялся. Но жизнь, как выяснилось, любит сюжеты похлеще анекдотов.

— Сейчас, конечно, проще, — добавил я. — Освоился с работой с тенями, даже нечеловеческими формами. Хотя… никакого удобства, если честно. — Я вздохнул. — В общем, давай доделаем дело, и тогда спать.

Я протянул руку. Она тут же повторила движение, без лишних слов, будто всё уже было решено заранее. Наши ладони встретились в мягком свете, как в зеркале, и в тот же миг пространство снова дрогнуло. Контакт установился быстро — теперь уже без той жуткой дезориентации.

На этот раз старался не акцентироваться на телесных ощущениях. Мозг сам пытался подсовывать лишние картинки, но упёрто их гнал. Сейчас важно было не тело, а цель — связаться с одной из Чёрных драконов.

Сосредоточился, чувствуя, как внутри меня разгорается едва тёплый импульс силы, а где-то далеко, на границе восприятия, вспыхивает ответ — холодный, чёрный, плотный, как нефть. Связь. Рабочая.

Мир дрогнул, и ощутил себя будто стоящим в темноте, среди серебристого тумана. Вокруг ничего, только зыбкая пустота и ощущение присутствия чего-то огромного, древнего. Это была она — моя дистантик, Чёрный дракон.

— Так, спокойно, — пробормотал для себя. — Только связь, без вселений и без фокусов.

На этот раз всё прошло мягче. Сразу «нащупал» сознание дракона и, словно пролистывая чужую память, стал искать то, что нужно. Смартфон.

И о чудо — в этот раз я его действительно нашёл. Реальный, осязаемый, пусть и дрожащий фантомом в сознании. В сумочке, естественно. А где бы он мог ещё оказаться… да где угодно.

Первым делом, разумеется, связался с Дорогобудовыми.

— Так, не дёргаемся, — сказал, когда на том конце

Тишина. Потом приглушённый женский голос, настороженный:

— Иван? Это ты? Где ты, чёрт тебя раздери? И почему голо Чёрного дракона.

— А вот тут начинается самое весёлое, — усмехнулся я. — Мы немного… как бы это сказать… попали не туда.

Короткая пауза. Потом возмущённый вздох.

— Тело уже начинает подстраиваться под местные законы, и скоро мы сможем двинуться куда надо. Но зато этот мир очень похож на тот, из которого, как считал, попал к вам. В общем… сам запутался.

На том конце кто-то рассмеялся.

— Классика.

— Не без этого, — ответил спокойно. — Но дело не в том. Мы оказались здесь без документов и без денег, а это, согласись, неправильно. Особенно если хочу ещё раз сюда заглянуть. А значит, нужно подготовить базу.

— Ты собираешься обустроиться в мире без магии? — спросили с оттенком недоверия.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами, хотя никто этого не видел. — Тут всё просто. Магии нет, защиты от владеющих Светом тоже. На бирже, к примеру, никто даже не подозревает, что такое энергетические контракты. Короче говоря, сколачивать тут капиталы — одно удовольствие. Главное — не наглеть.

На другом конце повисло молчание. Потом тихий смешок.

— Похоже, ты уже всё просчитал.

— Естественно. В общем, слушай: завтра утром заберу одного Чёрного дракона в ту вселенную, где нахожусь. Но сама по себе она будет бесполезна. Поэтому нужна одна из вас со встроенным яйцом Феникса.

— С ума сошёл? Вот так сразу⁈

— Знаю, — отмахнулся. — . Ну и для опыта прихватите ещё пару штук свободных яиц.

— Иван… ты опять собираешься экспериментировать?

— Конечно, — ухмыльнулся. — А как иначе? Без риска нет прогресса. В общем, пока. Я спать. А вы готовьтесь. Теоретически мы можем отбыть и не дожидаясь полного перестроения организма. Всё, пока.

Закончил, не дожидаясь вопросов, и отключил связь.

Мир вокруг дрогнул, и сразу почувствовал, как сознание выскальзывает обратно — лёгкий хлопок, будто пузырь лопнул. Всё исчезло. Вновь оказался в той самой комнате мира без магии.

Потолок над головой, унылый, серый, словно обиженный на само существование. Запах дешёвых обоев и пыли. Воздух стоял тяжёлый, неподвижный.

— Ну вот и всё, — сказал в пустоту. — Миссия выполнена.

Рядом тихо шелохнулась Евгения.

— Вы довольны собой, господин Кулешов? — спросила она с лёгкой насмешкой в голосе.

— Абсолютно, — ответил, усмехнувшись.

Глава 15

Утро началось плохо. Да и не могло оно начаться иначе. Отвык, понимаешь ли, жить в настолько спартанских условиях. Одно дело — собственный дворец, где всё по первому щелчку пальцев: горячая вода из небесных источников, мягкое постельное бельё из ткани, сотканной из света, чай, подогретый ровно до температуры идеального вдохновения… и тишина, которую нарушает разве что мурлыканье дежурного духа-уборщика. Нет, услуги конечно боле приземлённые, но в целом, так оно и есть. А тут… общий душ, общий туалет, общий шум и никаких, прости господи, полотенец, кроме тех, что сам стираешь. А у меня и денег нет чтобы их для начала купить. Короче, всё пошло не так, как привык.

Первое же утро в этой вселенной преподало мне урок смирения: когда в шесть утра за стеной начинают визжать трубы, гудеть вентиляторы и кто-то в соседней комнате громогласно обсуждает философию каши на воде — понимаешь, что прежняя жизнь осталась где-то там, между пространственными трещинами, и не факт, что вообще вернётся. Хотя нет, кончно же вернётся, но для начала своего великовозрастного сыночка нужно вернуть в его мир.

Так что в этот момент стоял у раковины, держа в руках зубную щётку, чужую, может кто забыл или просто выбросил таким способом, ну и ляд с ним, на которую, кажется, кто-то из местных до меня выдавил не более мою пасту, и смотрел в зеркало. Оттуда на меня глядел не герой, не маг и даже не потенциальный спаситель мира, а обыкновенный уставший парень с небритым подбородком и мешками под глазами. С виду — студент, таких тут, похоже, тысячи. Только глаза… глаза всё ещё оставались теми же, что видели смерть и перерождение, пламя Феникса и холод Тьмы.

Но больше меня всего расстраивала щетина, которую казалось извёл на корню, будучи медиком от волшебства. Казалось бы, чего там, а тут поди ж ты. А если так. Ага! Есть энергия, есть. Так что извёл эту падлу проклятущую, щетиной называемую. Прямо даже победителем себя почувствовал.

Душ оказался испытанием. Вода то обжигала, то леденила, а горячая заканчивалась примерно через две минуты после начала мытья головы. Пришлось смириться и просто стоять под струёй.

Настроение, как понимаешь, было ни к чёрту. Даже чай не помог, ну вы меня поймите тоже, пусть мне и задарили тампонцик за так, но что там за содержимое, чтобы его чаем называть, убейте, не пойму — в здешней столовке дали кипятка, забесплатно, надо сказать. Всё казалось не тем: небо — слишком голубым, воздух — слишком простым, люди — слишком уверенными в своей нормальности. А я, Иван Вячеславович Кулешов, человек, носивший в себе половину силы древних покровителей, так сказать, теперь мог максимум включить свет, не коротнув проводку, нажав на выключатель. Хотя нет, щетину же победил!

Но всё же что-то во мне уже шевелилось. Маленькое, едва ощутимое пламя силы. Оно вспыхивало где-то под сердцем, как воспоминание о старом боевом кличе, и отзывалось лёгким теплом в ладонях. Не магия, конечно, так… крошки от пирога, но и на том спасибо. Но ведь бриться опять не надо!

— Жень, ну-ка проявись, — сказал вслух, сидя на кровати и глядя в пустоту перед собой.

Она, конечно, рядом. Просто невидима. Как оно и вчера было.

Воздух передо мной чуть дрогнул, как от жара над костром, и через мгновение пространство наполнилось знакомым светом. Евгения — мой меч, моя спутница и, если честно, единственная, кто всегда понимала меня без слов. Сегодня она выбрала свой привычный облик девушки: высокая, с идеально прямыми волосами цвета воронова крыла, блин, перекрасилась, глаза — холодные, как утренний лёд, и при этом в них всегда светилось что-то живое, человеческое, почти домашнее.

— Ты извини за мою реакцию, — произнёс, вспоминая, как в прошлый раз не сдержался, когда попытка связаться с дистантиком закончилась тем, что очутился в теле китайской женщины. — Но и ты хороша. Чего сразу ржать-то? Подумаешь, Чёрный дракон — китаянка.

Евгения еле заметно усмехнулась, и сделал вид, что я не наступаю на ту же мозоль повторно.

— А кто тебе мешал заранее к этому подготовиться? — отозвалась она, слегка склонив голову.

— Да

Она кивнула, и я вновь протянул к ней руку. Её пальцы коснулись моих. Контакт был мгновенным — как будто между нами и вправду пробежал разряд живой молнии. В тот момент снова ощутил ту самую связь — глубинную, первородную, что когда-то позволяла мне управлять не просто вещами, а целыми воплощениями Тьмы и Света.

Сила вернулась на мгновение, как дыхание после долгого забега. Этого хватило.

— Попробуем снова, — сказал, сосредотачиваясь.

Третий контакт произошёл почти сразу. И тут же почувствовал, как вокруг меня растворяется воздух, как тело перестаёт быть телом, а пространство — пространством.

Мгновение — и уже не здесь. А там.

В теле Чёрного дракона.

Сейчас она, или точнее, я в её теле, имела человеческий облик — женщина лет двадцати пяти, с гладкой кожей и чертами лица, которые могли бы вызвать зависть у любой актрисы китайских дорам. Третье за сутки перевоплощение в женское тело перестало вызывать панику, но ощущение всё равно оставалось… странным. Плечи узкие, центр тяжести смещён, волосы мешают, и вообще — где справедливость?

— Ну что, всё подготовили? — спросил, оборачиваясь к одной из Дорогобудовых, присутсвующей рядом и стоявшей у окна.

— Как просил, — она кивнула в сторону чемодана.

Последовал за её взглядом. Внутри, под защитным полем, мерцали два яйца Феникса. Мелочь, скажет кто-то. Но только не я. Эти штуки стоили дороже золота, дороже душ, потому что в каждом из них заключён крошечный кусочек магического пламени — чистого, живого, непредсказуемого.

— А ты сама? — уточнил я, чуть прищурившись.

Дорогобудова покосилась на меня, чуть приподняла подбородок и улыбнулась.

— Да, пришлось действовать срочно. Встроили, как приказывал. Теперь я почти как ты, маг.

— Почти, — уточнил я. — Главное слово.

— Ну, сам понимаешь, — пожала она плечами. — Условность всё это. Но хоть не сдохну без подпитки.

Согласно кивнул. В этом мире, где магия считалась сказкой, любая энергетическая подстраховка была на вес золота. Без яиц Феникса Дорогобудова бы просто рассыпалась в пыль — тело химеры не предназначено для долгого существования без потока Силы.

— Ну, что же, — сказал, чувствуя, как внутри снова разгорается жар. — Не будем рассусоливать. Как говорится, поехали.

Потом коснулся чемодана, затем — её руки. Энергия прошла через нас обоих, как гулкий бас из глубины мира. Пространство дрогнуло, замерцало, и вот — мгновение, и нас уже втягивает туда, где ни свет, ни тьма не властвуют.

Мир без магии. Абсолютная тишина потоков.

Напряжённо вдохнул — воздух был сухим, чуть пыльным, с запахом утреннего города, асфальт. Да, это был тот самый новый мир. Мир, в котором мы оказались, не имея ни документов, ни денег, ни даже внятного понимания, где находится ближайший туалет без очереди.

Я оглянулся — чемодан стоял целым, Дорогобудова уже приходила в себя.

— Добро пожаловать, — хмыкнул я. — В рай для бюрократов и скептиков.

Она приподняла бровь.

— Здесь нет магии?

— Совсем, — ответил я. — Только мошенники. Но мы-то свои мошенничества любим с размахом.

Усмехнулся, глядя в окно. За ним светало. Новый день в мире, где снова был никем. Почти никем. Потому что внутри уже гудела тёплая нить — слабая, но родная. Моя Сила.

— Ну что, — пробормотал я, — посмотрим, как долго этот мир останется без магии.

И, признаться, в этот момент мне стало даже немного весело.

— Ну здравствуйте, — обратился я к вновь прибывшим, когда пыль вокруг нас наконец улеглась, и стало ясно, что никто не испарился, не вспыхнул пламенем и даже не взорвался.

— Ну и зачем нас сюда вытащил? — первой подала голос Дорогобудова, не переходя, к моему удивлению, на общение в Свете.

Видимо, сознательно решила, чтобы все участвовали и понимали, что происходит. Впрочем, в этом мире Светом, кроме нас двоих, всё равно никто не владел, так что даже если бы захотели, толку не было бы.

— Всё просто, — ответил я, стараясь звучать уверенно, хотя сам ещё не мог толком осознать, где именно нахожусь. — Хочу что-то вроде базы в этом мире организовать. Понимаешь, он очень похож, во всяком случае по первым впечатлениям, на тот, откуда, как я считал ранее, попал в ваш мир. Но, учитывая специфику Света, есть все основания полагать, что самого факта попадания не было. Мне просто интересно, да и вообще — побывать в мире, где нет сверхсил, это нечто.

На этом остановился, чтобы вдохнуть. Воздух был плотный, тяжёлый, пах железом и чем-то влажным, будто мы оказались в промзоне после грозы. Откуда-то издалека тянуло дымом, и ветер приносил отголоски городской суеты. Гадать какой это город уже было не нужно — на табличке остановки, напротив которой мы стояли, буквы были выцветшие, но узнаваемые. Кириллица. Это радовало. Москва, редко где можно здесь этакое ретро встретить.

— Может, — продолжил я, — получится что-то вроде туризма для избранных. Но это так, пока просто идеи. Для начала вам надо будет легализоваться. Чёрной, лучше в Поднебесной, хотя она здесь даже чуть-чуть не напоминает ту, что в нашем мире. Драконов тут точно нет, так что никто не поймёт, почему у неё фамилия «Лунь». А тебе, Дорогобудова, лучше всего стать гражданкой Грузии. Учитывая твою внешность — подойдёт идеально.

Светлана приподняла бровь, чуть скривив губы. Вид у неё был царственный даже в пыльных ботинках, с распущенными волосами и выражением лёгкой усталости. Императрица всё-таки.

— Подожди, — сказала Дорогобудова. — Ладно дракона, она китаянка, тут всё понятно. Но почему я должна становиться грузинкой, а не остаться русской?

Непроизвольно вздохнул. Как объяснить бы так местную ситуацию, и при этом не матерно, что с её прежним гражданством в этом мире ей даже карточку в банке не откроют? Ну, в смысле за рубежом. Во всяком случае, не везде.

— Понимаешь, — сказал ей, — тут такое дело. России в последнее время просто не везло с правителями. Мне казалось, хуже Ельцина быть уже ничего не может, но нет — тут у них какой-то Путин завёлся. Для мирного времени он, может, и ничего, но когда это у России было сплошное мирное время? В общем, он начал войну, которую войной называть не захотел. Типа, если негров назвать афроамериканцами, то они перестанут быть неграми. Примерно так.

При этом заметил, как Александр ухмыльнулся. Ему всегда нравилось, когда в сатирическом тоне излагал местные новости, но на этот раз я не шутил.

— Ну и вот, — продолжил я. — Президент этот решил, что ядерное оружие — это

Дорогобудова хмыкнула, но спорить не стала. Видимо, логика показалась ей хоть и циничной, но убедительной.

Чёрный дракон, которая сейчас выглядела как вполне себе обычная, только очень красивая китайская девушка в тёмных джинсах и лёгкой куртке, стояла рядом и молча слушала. Её глаза — два глубоких омута с золотыми бликами — скользили по всему вокруг: людям, машинам, вывескам. Я знал, что она фиксирует всё, вплоть до цвета жвачки на асфальте.

— Здесь, — добавил я, — кстати, нет магии. Вообще. Совсем. Ну, кроме мелких мошенников, конечно. Тут она не работает, потому что мир другой. Другие физические принципы, и, если честно, даже мозги у местный, наверное, по-другому устроены.

— То есть я теперь вообще бесполезна? — прищурилась Чёрная.

— Э, нет, — усмехнулся я. — Ты мой дистантик и постоянно на подпитке от меня, так что у тебя с магией всё норм, если не считать, что тебе доступ к ней закрыт, за всё хорошее в прошлом и только я могу пользоваться всей твоей мощь. Так-что здесь ты простой человек, только почти не убиваемый и бессмертный, в местных понятиях. Учитывай, что связаться ты можешь со мной, даже если мы в разных мирах и если реально припрёт, то всегда могу взять управление твоим телом на себя и показать окружающим кузькину мать.

Я чувствовал это даже здесь. Кроме того, где-то под кожей, в глубине костей, шевелилось знакомое покалывание. Мой дар не исчез, он словно бы спал, подстраиваясь под новые законы. Мир был инороден, но уже привык выживать там, где выживать не должны были даже тараканы.

— Ладно, — сказал Александр, — а что дальше? С базой-то как быть?

— А это уже не наши проблемы. Вот эти двое пусть думают, чтобы не стыдно за меня было. Чтобы любые документы всегда можно было организовать и всё такое

На этом месте из-за угла вырулил новенький чистенький автобус с табличкой «Тбилиси». Стало смешно, так что не стал сдерживаться и рассмеялся.

— Ну вот, первый знак. Похоже, Вселенная намекает. В общем, вам двоим придётся выбираться нелегально, но невидимость вам для начала в помощь. А там заведёте документы, обустроитесь, фирмы какие организуете. Здесь защиты от Света ни у кого нет, так что вы тут почти как оракулы чисто на биржевых торгах сможете подняться. Ну, тут лучше сами думайте, как лучше. И чтобы всё было, и чтобы совсем уж в глаза не бросаться.

— А это не будет жульничеством? — неожиданно задала вопрос Светлана.

Императрица Российская, мать его. Вот и говори в её случае, что имидж ничто.

— Дар Света — это не предсказание какое-то, как у оракула, а возможность перебрать вероятности и снизить шанс ошибки, особенно в таких областях, как биржевая торговля. Это не значит, будто простой неодарённый не сможет прибыль получить больше тебя, просто ты почти наверняка не прогоришь. В общем, это довольно сложно объяснять, если ты не владеешь хотя бы началами. Так что совсем уж прогулкой для них такое задание не станет, — ответил ей как можно проще.

Мы направились к остановке. Дорога под ногами шуршала мелким песком, солнце било в глаза. Я поймал своё отражение в витрине магазина: усталое лицо, волосы взлохмачены, взгляд — настороженный, как у человека, которого уже пару раз пытались убить, но он всё никак не дохнет.

И всё же в глубине души поднималось странное ощущение. Словно снова оказался на старте, где всё только начинается.

— В общем, нам пора прощаться, вы по своим делам, мы же сначала зайдём к Марине, попрощаемся. Некрасиво будет уйти по-английски.

* * *

— Что-то случилось? — удивлённо спросила та самая Марина, которая оформляла нас буквально пару дней назад.

Сидела она всё за тем же столом, в той же комнате с унылыми серыми стенами и запахом дешёвого кофе, но в её голосе проскальзывало искреннее человеческое участие, что в нынешние времена было уже редкостью.

— В принципе, ничего такого, — ответил ей, чуть улыбнувшись. — Сила ко мне пока не вернулась в достаточном объёме, но нашёлся обходной путь, и мы, так сказать, зашли попрощаться.

Были мы все втроём: я, Светлана и Александр. Вернее, если быть точным — нас было четверо. Просто четвёртая, Евгения, предпочла не привлекать внимания, проявившись в реальности в человеческом облике, но оставшись невидимой для всех, кроме меня. Она умела быть абсолютно бесшумной и невесомой — в прямом и переносном смысле. Даже воздух вокруг неё словно не замечал присутствия меча, превращённого в девушку.

— Вы всё продолжаете настаивать, что путешественники из иного мира, случайно занесённые в наш? — устало спросила Марина, снимая очки и потирая переносицу. Казалось, между строк она добавила: «Ребята, мне за это не платят».

— Безусловно, — ответил как можно мягче, стараясь не звучать как пациент психиатрической клиники, сбежавший в гражданском. — Не обижайтесь, это не шутка и не бредни сумасшедших, хотя вам, конечно, так и кажется. Просто ваш опыт жизни говорит, что волшебства не бывает.

Она посмотрела мне прямо в глаза. В этом взгляде было всё: лёгкое раздражение, профессиональная усталость, жалость и капля интереса — та, что появляется у кошки, впервые увидевшей черепаху.

— Знаете, Иван Вячеславович, — сказала она после короткой паузы, — если вы не шутите, то даже не знаю, что вам пожелать.

— Можно просто удачи, — улыбнулся я. — Её много не бывает.

Потом достал из внутреннего кармана тонкую шоколадку в серебристой обёртке и положил на стол.

— Это вам.

— А вот это зря, — смутилась она, почему-то даже покраснев. — У вас у самих денег нет, а вы на презент тратитесь.

— Не переживайте, — ответил я. — Мы ведь отбываем. А там, куда направляемся, эти деньги всё равно станут просто сувениром. Пусть хоть что-то приятное останется после нашего визита.

Она замолчала, будто взвешивая, верить ли. В её взгляде мелькнула грусть — как у человека, который всю жизнь просидел на одном месте, слушая чужие истории, но ни разу

— Жаль только, что даже прогуляться по нынешней Москве не получилось, — добавил я. — Очень мы спешим. Хотя… — тут меня осенила мысль, как случайный солнечный луч сквозь мутное стекло. — А может, вы нам устроите экскурсию? Небольшую. Особенно для Светланы и Александра. Всё равно прощаемся.

Марина удивлённо подняла брови. Потом улыбнулась, как улыбаются учителя, решившие позволить ученикам списать, потому что те всё равно уже ни черта не выучили.

— А давайте. Раз уж вы говорите, что возвращаетесь к себе. Хорошо, что у вас всё так удачно получилось.

И мы пошли гулять.

* * *

Москва встретила нас своим привычным, немного нервным ритмом. Воздух пах осенью, бензином и жареными каштанами. Где-то гудел трамвай, над головой лениво ползло серое небо, а на витринах отражались лица, уставшие, но живые.

Светлана шла чуть впереди, сдержанно, с достоинством — даже в обычном пальто она умудрялась выглядеть как монарх, сошедший с полотна художника, решивший проверить, чем живёт простонародье. Александр, наоборот, вертел головой во все стороны, то и дело останавливался перед ларьками с пирожками и пёстрыми сувенирами.

— Ты, я вижу, уже адаптировался, — заметил на это.

— Я просто проголодался, — ответил он. — У тебя случайно не завалялось чего-нибудь съестного, кроме тех пит, что мы в номере добивали?

— Нет. Но если сильно проголодаешься — купим тебе бублик. Говорят, московские бублики обладают свойством переносить тоску по родине. Правда, временно.

Светлана тихо усмехнулась.

— Всё-таки забавно, — сказала она. — Мы потеряли способности, переместились в другой мир, а ведём себя так, будто просто вышли прогуляться после семинара.

— Ну, не паниковать же, — пожал плечами. — К тому же, пока жив, всегда есть шанс вернуться. Или хотя бы не умереть с голоду.

Марина тем временем рассказывала о городе — скучно, но с душой. Как гид, который слишком долго живёт на своём маршруте. Мы проходили мимо старинных домов, светящихся вывесок и кафе, где пахло корицей. Я ловил каждую мелочь: гул шин, звон велосипедного звонка, отражение вывесок в мокром асфальте. И самокаты… электросамокаты. Очень непривычно и необычно. Мир казался до неприличия живым. Без магии, без тайн, без глобальных катастроф — просто жизнь.

— А ведь тут можно жить, — сказал удивлённо вслух. — Тихо, спокойно, без драк, без порталов.

— Пока тебя не узнают, — тихо заметила Евгения, возникнув на мгновение рядом — только я слышал её голос. — Ты слишком заметный, Кулешов. Даже в невидимом доспехе и с мечом. Который тоже никто не может увидеть.

На это мысленно усмехнулся. В этом была своя правда.

— Кстати, — сказала Светлана, — если у нас всё-таки получится создать базу в этом мире, как ты говорил, где она будет?

— Думаю, где-то южнее, — ответил я. — Климат мягче, люди проще. Там и легализуемся. Но это на будущее. Но если решу сюда ещё раз попасть тебя обязательно возьму с собой.

— Спасибо, начальник, — хмыкнул она. — Значит, ты остаёшься старшим?

— Нет, — сказал я, — я просто тот, кто первым взрывает лабораторию, если всё идёт не по плану.

Марина рассмеялась. Видимо, решила, что шучу. Да и сам не был до конца уверен, что не шучу.

* * *

Когда солнце начало клониться к горизонту, город словно стал мягче. Светлана остановилась на мосту, глядя на реку.

— Как же тут спокойно, — сказала она. — Даже странно. Ни магии, ни интриг, ни дворцовых переворотов. Только вода и огни.

— Вот именно, — ответил я. — Можно немного пожить как обычные люди. Хотя… — я коснулся перстня на пальце, чувствуя лёгкое покалывание под кожей. — Кажется, «обычно» мне всё равно не светит. Да и кроме того, всё здесь есть, просто без волшебства.

В груди будто что-то шевельнулось. Тепло, но не обжигающе. Сила возвращалась. Пока крошечными порциями — словно кто-то включил тонкий поток света, капающий из глубины. Евгения почувствовала это тоже. Её голос прозвучал тихо, но с лёгким оттенком торжества:

— Начинается.

Я не ответил. Только глубоко вдохнул. Воздух стал плотнее, насыщеннее. В шуме города проступали знакомые вибрации. Не магия — ещё нет. Но её запах, её тень.

— Всё в порядке? — спросила Светлана.

— Почти, — сказал я. — Просто организм вспоминает, кто он есть.

— Опасно?

— Для меня — пока нет. Для окружающих… ну, посмотрим.

Марина стояла чуть поодаль, смотрела на нас, ничего не понимая, но явно ощущая, что под поверхностью разговора скрывается нечто большее. Возможно, именно это и делало её симпатичной — умение чувствовать, не задавая лишних вопросов.

— Спасибо, — сказал ей, когда мы уже собирались уходить. — За всё.

— И вам спасибо, — ответила она. — Даже если я ничего не поняла, вы, пожалуй, самые интересные клиенты, что у меня были.

Мы разошлись у станции метро. Сумерки сгущались, город зажигал неоновые глаза. Ветер трепал края пальто Светланы, в волосах Александра запуталась крошечная снежинка.

А я шёл последним, чувствуя, как под кожей, где-то глубоко, оживает сила — та самая, от которой когда-то начинались катастрофы и чудеса одновременно.

— Ну что, Евгения, — сказал я мысленно. — Похоже, второй раунд начался.

— Главное — не взорви тостер, — ответила она с едва заметной улыбкой.

И я невольно рассмеялся. И мир изменился….

Глава 16

— Так, а где это мы? — задала первый вопрос Светлана.

Её голос, привыкший к властным интонациям в стенах императорского дворца, здесь, в глухом лесу, прозвучал несколько сдавленно и неуверенно. Он нарушил гнетущую, почти осязаемую тишину, повисшую между вековыми соснами, чьи мохнатые лапы отбрасывали на землю причудливые узоры из теней. Воздух был густым, напоенным смолистым ароматом хвои, сладковатым запахом перегноя и какой-то неуловимой, дикой свежестью, так не похожей на выхолощенную атмосферу тронных залов.

— Думаю, теперь точно в вашем мире, — ответил, инстинктивно анализируя окружающую обстановку всеми доступными мне способами восприятия. Кожа ощутила знакомый, но подзабытый за время странствий по иным реальностям, магический фон, который вибрировал иными, чуть более грубыми, но от того не менее мощными всплесками. — Так что ваша сила должна почти сразу восстановиться, поскольку это ваш родной мир, да и покинули вы его не так давно по личному времени. А вот сколько здесь в точности прошло, ещё предстоит узнать. Да и вообще, где именно мы тут очутились.

Мой взгляд скользнул по фигуре Александра, их с Светланой сына, который стоял, сжимая кулаки и с детским любопытством, странно контрастирующим с его уже взрослым, даже более зрелым, чем у меня, телосложением, разглядывая гигантский Дуб. Парадоксы межмировых путешествий никогда не перестанут меня изумлять: для меня прошли считанные месяцы, а он за это время успел из юноши превратиться в

— Кстати, поскольку здесь не впервой, у меня тоже восстановление силы идёт ударными темпами, — добавил, стремясь развеять незримое напряжение, — так что беззащитными мы точно не останемся.

А вокруг… нас был лес. Дремучий, как тоска. Эта метафора сама собой возникла в сознании, стоило лишь окинуть взглядом бесконечную, уходящую за горизонт стену из древесных стволов, увитых лианами и клочьями седого мха. Густота была такая, что свет солнца, пробиваясь сквозь частокол ветвей, ложился на землю не золотыми лучами, а бледными, размытыми пятнами, будто стыдясь нарушить царящий здесь полумрак. Ну, в общем, не удивительно, учитывая тот катаклизм из-за Синей Тенко, который и привёл меня в прошлый раз в этот мир.

Воспоминания нахлынули тяжёлой волной: искажённые пространственные разрывы, из которых хлестала магическая дичь, паника, рушащиеся стены поселений, всепоглощающий страх людей перед неизвестностью. За пределами городов-крепостей считай и не жил никто, если не считать посадов — тех самых скученных, обнесённых частоколом поселений, чьё существование было вечной борьбой за выживание. Вторжение через порталы из другого мира, пусть и не особо разумной, но магической живности, чуть не уничтожило местную цивилизацию. Их счастье, что произошло это не по всей Земле и не сразу везде, а процесс был постепенный, словно раковая опухоль, медленно расползающаяся по телу планеты. Собственно, именно так здесь и познакомились с магией. Совсем, совсем другой, чем в моём мире — не отточенной вековыми тренировками и сложными формулами, а грубой, инстинктивной, вырванной с кровью и болью у самой реальности в попытке не быть съеденными.

Мысленно позволил себе горькую усмешку. Только у меня, обладателя уникального дара для моего мира, совершенно для него не подходящего и стремящегося убить в каждое мгновение моего существования, есть возможность почти свободно совершать межмировые путешествия. При этом сам дар управлением Тьмой довольно слабый, но вот такая неравномерность этой стороны Силы присущей именно моему дару и создаёт такой парадокс. Словно компенсация за все те мучения, что обрушиваются на меня чтобы хотя бы просто жить.

А ведь началось всё с тренировок и путешествие в этот мир и было такой тренировкой. Правда миром он тогда не был, а просто вероятностной линией. И ладно бы хоть кто-то предупредил о его особенностях именно для меня. Что это будет лучший из миров для носителя дара моего типа. Мир, где стану всамделишным богом данного мгновения. И для этого мне и усилий прикладывать не нужно будет и всё что грозило в моём мире смертью, здесь даже ощущаться не будет. Мир, где я впервые вспомнил, что такое быть просто человеком… Где можно просто поцеловаться с девушкой и тебе за это ничего не будет… Хм, не совсем так, но во всяком случае, смерть будет грозить только фигурально. Ну и тех последствий, что обычно случаются между мужчиной и женщиной после.

Мир, в котором и появился наш с тогда принцессой Светланой, которую, в итоге, усадил на трон, сын Александр, который вымахал уже и стал даже старше меня. Ну, таковы парадоксы течения времени в разных мирах, от которых голова идёт кругом. И теперь это вполне себе самостоятельный мир, которого в теории бы и не было, не случись вся та бы история с Синим Тенко и не познакомься мы в итоге с будущей Императрицей Российской. Выходит, я не только спаситель, но и невольный демиург, отец-основатель целой временной ветви. Не совсем, конечно. Её существование зависит не от меня самого, а от сына. И даже не так, а как много и лихо от поделится своим даром со своими подданными, учитывая его мужской пол, с подданными женского пола, если быть точным, с их детьми. В принципе лестно, конечно, но отчего-то больше хочется крепкого чаю и мягкого кресла.

Всё это, конечно, хорошо, но нужно решать насущные проблемы. Лес, каким бы живописным он ни был, не самое подходящее место для философских диспутов об устройстве мультивселенной.

— Свет, ты не в курсе, как бы нам для начала людей найти, или мне сразу на себя брать инициативу? — подумав, задал местной российской императрице вопрос.

Светлана в ответ лишь развела руками — жест, настолько несвойственный её обычной, вышколенной до миллиметра пластике, что это красноречивее любых слов свидетельствовало о её полной прострации.

— Вань, — начала она, и в её голосе послышались знакомые мне нотки императорского величия, тут же сорвавшиеся в лёгкую растерянность, — при всём моём желании… мои познания в географии империи заканчиваются на картах генерального штаба. Я могу с ходу назвать вам дислокацию гвардейских полков или объём экспорта пшеницы, но отличить съедобный корень от ядовитого… это, увы.

Рядом Александр, наш общий парадокс во плоти, ткнул носком кроссовка в огромный, цвета ржавчины мухомор. Или ещё какую дрянь. Со времён вторжения осталось много чего непонятного. Наверное. Гриб затрепетал и выпустил облачко ядовитых спор. И опять, наверное.

— Опа! — с неподдельным интересом протянул он. — А они у вас все такие разговорчивые?

Я вздохнул. Не от грусти, а скорее от недоумения, представив, как грибы разговаривают… Да, как в прошлой жизни бы сказали, грибочков объелся. Моя броня, по-прежнему не отозвалась, что для неё нормально. Всё-таки крутизна не всегда хорошо, ведь на неё пустили божественный вздох, а не как Александру, пусть и сильного, но всё же обычного Они. Зато у него броня заработала почти сразу, что и позволило ему, абсолютно неприспособленному к моему миру уже утром очнутся и чувствовать себя вполне здоровым.

А вот с моим мечом, Евгенией, всё было сложнее. Всё-таки она оказалась не готова, к тому что её используют как батарейку, та ещё и так беззастенчиво. Ну откуда мне было знать, что эта техника Тьмы жрёт на самом деле столько энергии. Сам-то ничего такого и не чувствовал, когда своим запасом пользовался. А тут… даже и не знаю с чем сравнить. Разве что с удалением аппендицита под местным наркозом. Оно вроде и не больно, но вот про само удаление такого не скажешь. Шок такой, что на мгновение забываешь, как дышать. Слава богу, лишь на мгновение. Можно ещё кое с чем сравнить, но думаю не стоит. Ей сейчас и так хреново, и она приходит в себя.

— Вань, давай в следующий раз перемещаться между мирами будем как-нибудь без меня. А то такой чувство что анальной девственности лишилась в особо жестокой форме, — неожиданно заявила она.

Аж закашлялся от такого сравнения. И не только я. Светлана так вообще покраснела и внимательно так посмотрела

— Людей искать буду сам, — объявил для остальных, смирившись со своей участью гида-первооткрывателя в компании высокопоставленных, но абсолютно беспомощных в быту особ. — Но для начала, Светлана, попробуй-ка вспомнить не государственные, а сугубо личные навыки. Твой дар. Ветер.

Она посмотрела на меня, как будто я предложил ей протанцевать мазурку на канате над пропастью.

— Иван, мы уже обсуждали…. Силы в моём мире было мало, как гуталина в пустыне. А практики… — Она виновато повела плечом. — Дела империи. Протокол. Приёмы. Балы.

Всё правильно. С таким даром к магии она была по сути в этом мире одна, если не считать её сына, а значит и источников Силы столько же. И естественно они не могли наполнить магией всю планету в хоть сколько-то обозримой перспективе. А без внешнего давления её источник считай, как решето выпускает всё во внешний мир. А значит, нет энергии для магии. Это в нашем мире у волшебников с таким типом внутреннего резерва из-за этого не происходит переполнения и им ничего не грозит, а у меня, и теперь моего сына барьер плотнее. И если здесь законы мира таковы, что даже мне побоку мороз со всеми этими заморочками, а в моём, он словно герметичный паровой котёл, готовый взорваться в любой момент от внутреннего давления.

В общем, Светлана даже в своём мире считай и не маг, хотя в теории у неё дубликат «Глаза бури» от Кими. Вэтом смысле, даже мой слабенький… Хм, слабенький? Всё время забываю, что это для меня лучший из миров. И пусть запас скорее всего небольшой, там мне и не надо много, чтобы определиться хотя бы с дымом от огня. А где огонь, там обычно люди. Лесной пожар рассматривать не будем.

Потому закрыла глаза, сморщив лоб в усилии сосредоточенности. Ну, не на эту силу последнее время налегал. По пальцам пробегают едва заметные судороги, а виска касается невидимое движение воздуха. Прошла минута. Другая. Александр уже успел найти шишку и с профессиональным видом лучника оценивал её вес и аэродинамику. Атмосфера начинала накаляться от тщетности ожидания.

И тут… О, великий и могучий русский авось! Неподалёку, в чаще, с треском и гулом, чьё-то массивное тело проломило куст орешника. Из зелени, фыркая и отплёвываясь, выкатилось нечто среднее между кабаном-переростком и бронированным трактором. Зверь был размером с добрую лошадь, клыки его напоминали кривые ятаганы, а из маленьких, налитых кровью глазок струился немой укор ко всему сущему. Он явно не ожидал здесь нас встретить, мы — его, и на секунду воцарилась столь полная неловкость, что, казалось, сейчас прозвучит: «Извините, не туда попал».

Неловкость закончилась. Кабан-мутант, испустив рёв, от которого заложило уши, ринулся в нашу сторону. И тут случилось чудо. Не гром с небес, не вспышка пламени. Евгения, всё ещё стоявшая с нами, инстинктивно пнула ему прямо в пятак… Бедняга, представляю всю ту бурю чувств, что в тот момент на того обрушилась. Удар был силён — далеко не шлепок рассерженной невидимки. Так что его хватило, чтобы кабан, потеряв равновесие, грациозно, почти в балетном пируэте, завалился с истошным визгом на бок, подняв тучу прелых листьев и потерял сознание.

Короче, не повезло хряку, нарваться на Женьку. У неё с фулиганами разговор короткий. Наступила тишина. Все растерянно смотрели на уже надышавшую тушу.

— М-да, вот и мясо привалило. Так понимаю его разделывать тоже кроме меня некому.

— Ну давай я всё по быстренькому устрою, влезла мой меч.

Вот же ж. Обломала мне героическое преодоление.

— Ладно, раз уж вызвалась, твори добро, — дал ей согласие на все безобразия, что она сейчас совершит.

А Светку жалко. Да и сына тоже, но он мужик, пусть привыкает. Перелом мозга, значит перелом.

А тем временем туша кабана стала разделяться на части и потянуло запахом жареного мяса. Глаза хозяев этого мира надо было видеть. Они явно не думали, что магию можно в столь утилитарных целях пользовать. Жаль соли нет, да и специй. Без них жареное мясо вовсе не тот вкус имеет. Лыдки на глазах превращались в почти хамон, учитывая отсутствие некоторых компонентов и экстремальное приготовление.

— Ну, что, кто-то есть хочет? — спросил у сопровождаемых мной лиц.

На меня в ответ такими глазами посмотрели, что проще было самоубиться.

— Ладно, нагуливайте пока аппетит, сказал безразлично и убрал уже готовое мясо в два лепестка из перстня.

Ну, а чего добру пропадать, а там еда почти бесконечно может храниться, даже жареная. Правда, соли всё же лучше найти, а то мясцо на вкус будет несколько непривычным, для некоторых утончённых натур. Эх, не учились они в Мумбаи.

— Ну, ты вообще… — высказалась Светлана.

А Женька посмотрела, как на врага народа, буквально требуя взглядом, чтобы убрал в ножны. А я что? Пошёл на её поводу, и мы остались в лесу втроём.

— Думаю, нам пора двигаться. И, кстати, — добавил, указывая рукой на едва заметную тропинку, протоптанную в траве, — похоже, он как раз шёл к людям. Надо полагать, на ужин. Так что предлагаю последовать его примеру, но с диаметрально противоположными намерениями.

А потом подумал, что как-то неоднозначно прозвучала моя фраза про ужин. А и пофиг! И они пошли по лесной тропинке.

Двинулись, впрочем, с разной степенью энтузиазма и приспособленности к обстоятельствам. Естественно шёл первым, хотя логичней было бы расположить на это место Светлану. Как никак нормы этикета, да и практическая целесообразность. Вдруг кто нападёт, я-то смогу вмешаться и помочь, а она в этом смысле от бездарного почти не отличается. В общем привычным шагом разведчика если можно так выразиться, мои ботинки, их натуральной кожи, предназначенные для путешествий по Токио, просто офигели от встречи с такой реальностью. Но что делать, увы. Делать вещи из воздуха не умел и не умею. Хотя попробовать бы здесь стоило.

В итоге, эти ботинки сейчас уверенно утаптывали мягкую хвою и прелые листья, а не топали по плитке тротуара. За мной, грациозно переступая, но с лёгкой гримасой отвращения каждый раз, когда ветка цеплялась за рукав, следовала Светлана. Её наряд, пригодный скорее для косплейной вечеринки и доставшейся ей по случаю моей помолвки с японской принцессой, здесь, в лесу, был воплощённой нелепостью — золотое шитьё тускнело в сумраке, а очень короткий её подол то и дело норовил зацепиться за ветки, вызывая у императрицы сдержанные, но от того не менее выразительные

Замыкал шествие Александр, чья практичная, сшитая из прочной ткани одежда путника идеально соответствовала обстановке. Джинсы так вообще универсальная одежда. На его лице читалось лёгкое любопытство и некоторая доля самодовольства — мол. Сноб! Так-то, если разобраться такая его экипировка не его заслуга, а выбор из-за спешки и необходимости без проблем его быстро и достаточно неброско приодеть.

Слава богу, других неожиданных происшествий, вроде внезапно вывалившегося кабана из чащи, больше не случалось. Лес, напротив, казался на удивление безмятежным и, что было куда более показательным, пустым. Слишком пустым. Ни треска веток под лапами хищника, ни пересвистов птиц, ни даже навязчивого жужжания крупных насекомых. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь нашими шагами и тяжёлым, отнюдь не императорским, дыханием Светланы.

Но на их счастье путь не занял так уж много времени, и вот они оказались на опушке леса, а дальше были уже поля, что несколько обескуражило Ивана. Не сами по себе поля — золотистая, волнующаяся на ветру пшеница была зрелищем по-своему идиллическим, — а сам факт их существования в принципе. В прошлый раз, когда он здесь был, никто за стенами городов-крепостей особо жить не решался, а уж тем более заниматься сельским хозяйством на открытой, беззащитной земле.

Любая подобная попытка была бы равносильна самоубийству, приглашению всему магическому зверинцу на бесплатный пир. С другой стороны, в этом мире прошло уже много лет, так что… видимо, люди сумели отвоевать у буйства растительности кусочек порядка. В общем, вдалеке виднелось нечто похожее на человеческое поселение. Только даже отсюда, с опушки леса, оно тоже напоминало скорее укреплённую фортецию, а не привычную для Ивана деревню. Высокий частокол, смотровые вышки по углам, массивные ворота — явно не наследие эпохи вторжений отпечаталось в самой архитектуре выживания. Скорее опасность нападения крупных мутировавших животных. Магические твари исчезли вместе с порталами, когда забрал отсюда Синее Тенко.

— Ну что ж, — обернулся к своим спутникам, смакуя зародившуюся во мне ироничную мысль. — Кажется, цивилизация. Пахнет прогрессом и… испёкшимся хлебом, если моё обоняние не изменяет.

Есть такой момент, когда проголодаюсь, нюх становится получще чем у собаки. А пока сытый, будто медведь мне на нос наступил.

— Светлана, ваше экспертное мнение, как монарха: по виду на въезде должны потребовать пропуск или сразу предложат дань заплатить?

Императрица, воспользовавшись передышкой, пыталась привести в порядок причёску, из которой были извлечены три листочка, одна шишка и, кажется, маленький, но очень решительный паучок.

— Вань, хватит чушь нести, — выдохнула она, с отвращением стряхивая с пальцев паутину, — в моей империи дорожные посты руководствуются здравым смыслом, а не инстинктами сторожевых псов. Да и вообще, внутренние таможни отменили бог знает сколько столетий назад. Хотя… — она прищурилась, вглядываясь в удалённые башенки, — здешняя эстетика наводит на мысль о некотором регрессе в бюрократии.

Тем временем сосредоточился на своих внутренних ощущениях. Ощущение мира, полученное мной ранее, оказалось на редкость точным. А ведь здесь столько с тех времён произошло. Магический фон здесь был не просто низок — он был призрачен. Как слабый-слабый радиосигнал из далёкой галактики, который вот-вот заглохнет навсегда. Я чувствовал его… но лишь потому, что был его источником. Вернее, одним из трёх. Мы с Александром были тут словно два крошечных, но стабильных реактора, чья энергия хоть не тут же растворялась в магическом вакууме, не находя отклика в реальности. Светлане здесь в этом смысле было хуже. Её тип дара удобен у нас, а не здесь.

Мой дар, столь нестабильный в иных мирах, здесь, в этой «законсервированной» реальности, чувствовал себя… как дома. Он не буйствовал, не пытался разорвать ткань пространства — он лежал в моей душе ровным, послушным полем силы, готовый по первому зову свершить то, что я захочу. Бог данного мгновения? Пожалуйста. Пока это мгновение длится, и пока не пытаюсь сотворить нечто глобальное. Но локальный перекос реальности? Легко.

А вот Светлана… Я посмотрел на неё. Её собственный дар, Ветра, доставшийся ей от моего мира, был мёртвым грузом. Её резерву требовалась не просто энергия, а насыщенный, плотный, «густой» фон, создаваемый коллективной аурой тысяч, миллионов волшебников, кипящей жизнью, страстями, силой. А здесь… одарённых, по сути, было всего трое. Я, Александр и она. При этом мы с моим сыном почти ничего не изливали в окружающий мир, в силу специфики моего дара, который достался от меня и потомку. Фон, создаваемый нами, был ничтожной каплей для её бездонного, но специфического сосуда. Она была как парусный корабль в штиле — все снасти на месте, паруса готовы, но ветра нет и не предвидится.

— Что чувствуешь? — тихо спросил я её.

Она пожала плечами, и в этом жесте была уже не императорская надменность, а почти что детская растерянность.

— А что, должна?

— В принципе нет, но мало ли. Собственно, из-за этого тебе бы лучше оказаться в моём мире, а не здесь. Но с другой стороны, кто его знает, что творится с государством в силу вашего исчезновения.

— На этот случай и существует Дума и Правительство. Так что разобраться должны были, кто и какую власть получит.

— Ну, это может быть. Но вот без твоего сына, всё тут должно было схлопнуться, если конечно я опять новую реальность похожую на вашу не воссоздал. Так что вам в первую очередь надо будет определиться, это точно ваш мир и если что-тоне так, то хватит ли точности совпадений чтобы признать его таковым. Даже Дорогобудовы вряд ли скажут, сколько мир существует, если его якорь, на котором всё держится из него убрать.

— Подожди. Вань, это что же получается, что мы и в этот раз не туда попали.

В этот момент Александр, который всё это время молча изучал окрестности, вдруг произнёс:

— Пап, а мне тут… нормально. Немножко сдавленно, будто в комнате с низким потолком. Но сила есть. Дар работает.

— Свет, туда-то туда, да только непонятно насколько. Скажи, у его фрейлин точно уже нет одарённых отпрысков. Нужно же понимать, что прежнего источника даров так понимаю не осталось. Да и того мира уже тоже нет. А чем больше у вас магов моего типа, тем устойчивей мир.

— Тут сложно сказать, мы же со свечкой над ними не стояли. А этот никакой сознательности не проявлял.

— Да что тут такого. Ну нравится, когда мне делают минет. Да и вообще, покажите хоть одного мужика кому это не нравится, — ответил Александр.

— Блин, нравится не нравится, а теперь вот думай, насколько всё здесь устойчиво. А вот если бы были отпрыски, так можно было бы не гадать.

— И? — тут же наехала на него Светка

— Да если и «И», то она сейчас может быть только на сносях.

— Что же, дело благородное, спасение своего мира. Так что ты не тормози уже, стругай потомков. Великие князья родине тоже нужны. Апомни, чем больше одарённых, тем сильнее будет магия в вашем мире. Правда предел тоже есть, но в ам до него ещё очень далеко. А с Силой придут и чудеса. Так что, как бы это не смешно звучало, от того, сколько ты своих потомков здесь настругаешь.

— А если ты сам с фрейлинами их настругаешь? — неожиданно задала вопрос Императрица Российская.

— Мне ещё за нашего сына у себя придётся объясняться, а ты вообще мой смерти желаешь. Вот как той же Май мне мои тут похождения потом объяснять. То что сейчас никто сюда попасть не сможет, не гарантирует отсутствия визитёров из моего мира в принципе. Понимаешь, бессмертия у нас — это не мечта, а данность. Не для всех, но….

— Ой, да ладно, к тому времени уже и не узнать будет кто кого здесь опылил. Если что на сына свалишь. А нам маги нужны. Россия должна стать законодателем мод в этом. Кстати, хоть основы магии расскажешь, а мы запишем, — заявила Светлана.

— Вот с последним, не стоит. Сила предполагает разнообразие использования, потому у нас нет единой магии, а везде одарённые разные, поскольку каждый искал свой путь сам. Так что уж вы тут сами, как-нибудь свою дорожку ищите.

Мы двинулись к поселению по узкой, укатанной грунтовой дороге, нашедшейся довольно быстро. Чем ближе мы подходили, тем больше крепость походила на деревню, а деревня — на крепость. Частокол был не просто забором — это было инженерное сооружение с наклонными кольями и бойницами. На вышках стояли дозорные, и даже отсюда было видно, что они вооружены не вилами, а какими-то футуристическими бластерами, не бластерами. Жизнь кипела, но кипела с оглядкой, по строго заведённым правилам выживания. Собственно, оборонительные сооружение на фоне оружия подтверждали гипотезу о защите от агрессивных животных.

И тут почувствовал нечто… знакомое. Очень слабое, призрачное, но абсолютно узнаваемое. Эхо. Эхо магии этого мира. У меня же и местный дар тут проявился. Причём сам, а не как привнесённый извне. Остаточное излучение от тех порталов, что когда-то помогал закрывать. И пока довольно мощное. Оно висело в самом воздухе, в почве, в этих бревнах частокола, пропитанных потом и страхом. Это была не энергия, которую можно использовать, — скорее, шрам, память о боли. Без внешней подпитки эти искорки медленно, но верно угасали. Они были живым памятником уходящей эпохе магии, пришедшей в этот мир вместе со сбежавшей от меня Синей Тенко.

Мы подошли к воротам. Стражник, мужчина лет сорока с усталым, обветренным лицом и цепким взглядом, преградил нам путь кивком головы. Охрана была скоре формальностью. От людей подляны не ждали. Взгляд его скользнул по моей испачканной одежде, задержался на невероятном наряде Светланы с откровенным недоумением и оценивающе остановился на практичной и уверенной позе Александра.

— Стой! — голос у него был хриплый, привыкший командовать. — Откуда и зачем?

Я расплылся в самой дружелюбной улыбке, какая только была в моём арсенале.

— Мирные путники, друг мой. Немного заблудились. Не подскажешь, как у вас со связью? Если с ней напруга, то хотелось бы узнать, где по близости можно ей воспользоваться. Хотелось бы отдохнуть и… узнать новости.

— Мобильную связь здесь уже развернули? — вмешался в мою речь Александр.

Стражник скептически осмотрел нас с ног до головы.

— Заблудились? — он фыркнул. — Да вас, как шпионов каких, по одежке видно. Один — словно с пира, другой — будто на охоту, — кивок на Александра. — А ты… — он уставился на меня, и в его глазах мелькнула искра не просто подозрения, а чего-то более глубокого. — Ты… странный. От тебя… не так пахнет.

Глава 17

Сотовая связь в деревне, на удивление, всё-таки работала, выжимая из двух палочек на индикаторе всё, на что была способна. Связываться Светлане с председателем правительства, главами силовых ведомств и прочими столпами государственности труда не составило. Хотелось бы сказать, что всё тут же завертелось, забурлило, и механизм имперской власти, скрипя всеми шестерёнками, ринулся в это захолустье.

Но сами подумайте, что могло завертеться в этой Богом забытой деревушке, по факту — аванпосте по отвоеванию земель у когда-то бушевавшей магической живности. Вот, именно. Тишь, благодать да пение комаров над ближним болотцем. Воздух, густой от запахов нагретой древесины, свежего навоза и пыльной придорожной ромашки, казалось, поглощал сам факт присутствия Верховной Власти. Единственным признаком начавшейся где-то там, в столице, суматохи, был едва уловимый гул вертолёта где-то за горизонтом, да нервный блеск в глазах местного полицейского, который, кажется, уже мысленно прощался с погонами.

Поселили нас в самой просторной и чистой, на скорую руку приведённой в порядок, доме местного старосты. Пахло старой древесиной, печным дымком и свежезаваренным чаем — густым, «деревенским», с оттенком пригорелого чайника. Светлана, отложив телефон, смотрела в окно на копошащихся у ворот кур, и её профиль, освещённый косыми лучами заходящего солнца, был невозмутим и холоден. Абсолютно императорским. Вообще, как так вышло, что нас выбросило в самую глухомань? Может, у его дара какой-то бзик на подобные локации, или это некая злая закономерность многомирья? Выяснять это пока тоже было не с руки. Хотя нет, в тот мир, совсем лишённый магии, попали прямиком в столицу. Ирония судьбы, не иначе.

Где-то там, за сотни вёрст, возможно, бушевала буря, свирепствовал тайфун во властных коридорах в связи с чудесным воскрешением императрицы, а здесь, в деревне, царила поразительная, почти сонная тишина, нарушаемая лишь мычанием коровы и сдержанным перешёптыванием за дверью. Испуганные лица местных, внезапно осознавших, кого они удостоились принять, были красноречивее любых репортажей. Сидели и ждали, когда за нами соизволят прибыть.

Лично для меня вся ситуация навевала нехорошие, едкие мысли. Они ползли в сознание, словно туман с того самого болотца, холодные и неуютные. Сначала — сама Светлана, бросившая с лёгкостью необычайной идею, чтобы он тут «фрейлин их сына стал осеменять, так сказать». Фраза висела в воздухе, словно осиный гул, и жалила куда больнее любого насекомого. «Тоже знаете ли», — мелькнуло в голове с горькой усмешкой.

Любящая женщина, та, что была двадцать лет назад, сама бы не предложила возлюбленному «трахать молодок» вокруг, пусть даже и ради высших государственных интересов. Может, оно и понятно: для неё-то прошло больше двадцати лет. Для

В целом же этот циничное предложение прозвучало как чёткий, недвусмысленный намёк. Она — прежде всего императрица Всероссийская, а не та самая девушка с огнём в глазах, которую он когда-то повстречал в эпицентре хаоса и от которой буквально с катушек слетел. Да, похоже, все те подсознательные, тщательно скрываемые даже от самого себя надежды, что она бросит свой мир, трон, обязанности и пойдёт за ним, в бесконечность миров, рассыпались в прах. Больно. Что ни говори, пусть у него и был опыт ещё одной, «первой» жизни, но в этой, здешней, она всё равно оставалась первой.

За окном запел сверчок, выводивший свою однообразную, тоскливую трель. Звук врезался в тишину, словно игла в ткань, и каждый его вибрирующий укол отзывался внутри тихим, ноющим эхом. Казалось, даже магическая броня, незримо ощутимая на теле, не могла защитить от этой простой, человеческой колкости. Оставалось лишь сидеть в этой горнице, дышать запахом чая и тления, слушать сверчка и ждать. Ждать, когда за ними приедут те, для кого императрица — это институт власти, а не женщина, и когда эта странная, нелепая глава жизни будет окончательно перевёрнута.

Ожидание затягивалось. За окном уже проступили сиреневые сумерки далеко не первого дня ожидания, а обещанный кортеж всё не появлялся. В горнице запахло вечерней прохладой и тлением — старые брёвна снаружи отдавали ночной сыростью, а из печки тянуло сладковатым духом угасающих углей. Сверчок за печкой сменил трель на более неторопливую, словно убедившись, что его концерт никто не прервёт.

На столе, рядом с остывшим чайником, лежал местный пряник — тёмный, душистый, с оттиском в виде единорога. Разломил его пополам. Внутри оказалась липкая пастила, от которой потянулись тонкие прянные нити. «Вот тебе и магия», — мелькнула мысль. В мире, где когда-то рвались порталы и ревели чудовища, теперь царила магия выживания — в виде тмина в тесте и мёда, собранного с заросших бурьяном полей.

С другой стороны, одарённых здесь никогда много не было, поскольку дар здесь добывался в бою и слишком многие гибли, так и добыв заветный розовый шарик. Да и дар далеко не всегда был таким, каковой ожидали. М-да. А сейчас и вовсе, больше ничего и нигде не добудешь. Так что если бы не я, то однажды здесь маги попросту бы перевелись, даже если энергия, когда-то пришедшая с порталами, ещё и не кончилась.

Светлана всё так же сидела у окна, но её поза изменилась. Императорская осанка сменилась усталой мягкостью. Она облокотилась на подоконник, и в полумгле её лицо казалось моложе — тем самым, из прошлого, которое для Кулешова было таким близким. С другой стороны, она и была теперь опять молода, в моём мире постарались. Да и Александру трона теперь не видать, как своих ушей и работать ему теперь на благо государства в основном по спальням. Блин, спокойно себе думаю об этом, а дома бы уже кони бы отбросил от таких мыслей. Механизм самозащиты работал как часы. Благо человек не машина и может меняться, и влиять даже на безусловные рефлексы, пусть и не сразу. Может, с ней это игра света? Или её собственная броня — броня власти — наконец дала трещину?

Вдруг она повернулась. Глаза в сумерках казались просто тёмными, бездонными.

— Знаешь, Вань… — голос её звучал приглушённо, без привычных металлических ноток. — А ведь эта горница… пахнет точно так же, как комната моей няни в летнем дворце. Той, что сгорела много лет тому назад. До того, как потеряла руку… Руку которую ты мне восстановил тогда.

Она провела пальцами по шершавой поверхности стола, оставляя на пыльном лаке невидимый узор.

— Там тоже были эти запахи — воска, сушёной мяты и старого дерева. И тот же скрип половиц под пологом.

В её словах не было ни ностальгии, ни сожаления. Просто констатация факта, странного и неожиданного совпадения. Но для Кулешова это прозвучало как первая за всё время искренность. Не императрица, вспоминающая дворец, а женщина, вспомнившая запах детства.

— Моя няня, — продолжила Светлана задумчиво, — всегда прятала в сундуке леденцы. Говорила, что императрицам нельзя сладкое, а девочкам — можно.

Она тихо усмехнулась, и этот звук был непривычно тёплым.

— Иногда мне кажется, что та девочка до сих пор там, в том дворце. Сидит в потайном уголке за портьерой и ждёт, когда няня принесёт ей запретный леденец.

За окном послышался отдалённый шум мотора — на этот раз более уверенный, приближающийся. Но сейчас он уже не казался таким важным. Гораздо важнее было другое — в полутьме горницы, среди запахов прошлого, на мгновение появилась не императрица, а та самая девушка. Та, что когда-то, в другом мире, среди хаоса и магии, смотрела на него без тени величия — просто как на человека, который не даст ей упасть.

Мотор заглох прямо у ворот. Это писец дорогие товарищи. Сами представьте в какой жопе мира мы здесь оказались, раз здесь ещё ДВС используют. С другой стороны, в такой глуши развивать инфраструктуру… Послышались шаги, голоса. Реальность в лице офицеров в парадной форме и озабоченных чиновников уже стучалась в дверь. Но я глядел не на дверь. А смотрел на Светлану, которая медленно, будто просыпаясь, выпрямила плечи. И прежде чем на её лицо вернулось привычное бесстрастное выражение, он успел поймать в её взгляде что-то неуловимое — словно лёгкое сожаление о том леденце, который навсегда остался в сгоревшем дворце.

Горницу наполнил странный симбиоз запахов — дорогого парфюма «Имперский шипр», без шуток, между прочим, так и называется, привезённого делегацией, и упрямых деревенских запахов, что пробивались сквозь него, словно репейник сквозь асфальт. В центре этого ароматического противостояния замер, почтительно согнувшись, чиновник в мундире с радужными петлицами. Глаза у него были круглые и большие, как блюдца, — ну, не разбирался Кулешов в местных чинах и регалиях.

— Государыня, — обратился он к Светлане с подобострастным придыханием, — извините нас за такую нерасторопность, но транспорт достойный вас прибудет только завтра.

Взгляд скользнул по императрице, и в уголках её губ заплясала едва заметная усмешка. А что с транспортом-то могло случиться, как не экспроприация для кого-то «самого равного», когда она таинственно исчезла? И мнилось, что возвращение к прежнему порядку вещей прошло не так гладко, как это могло показаться отсюда, из этой благостной деревенской глуши. И похоже,

— А что хоть за транспорт-то ждём? — решил вмешаться в их небольшой, полный церемонных пауз, обмен мнениями.

Эффект оказался поразительным. Делегаты повернулись к говорящему, и их взгляды, ещё секунду назад масляно-преданные, стали острыми и подозрительными. Смотрели так, словно враг народа с бомбой в руке ввалился к ним в комнату. Ну, или словно стул с ними заговорил. В любом случае, хрен редьки не слаще.

— А вы, извиняюсь спросить, кто такой, чтобы вопросы здесь задавать? — высокомерно, с ледяной ноткой в голосе, последовал вопрос от того самого чиновника, который только что извинялся перед «Светкой».

Воздух застыл. Пахнуло не просто непониманием, а настоящим холодным чванством, прошитым золотым шитьём мундиров. Но прежде, чем успели возникнуть какие-либо объяснения, раздался голос, тихий, но отточенный, как клинок.

— Если задаёт, то имеет на это право, — одёрнула чиновника императрица Всероссийская, и каждое слово падало, как капля жидкого азота.

Так его, Свет, так. Ногами его, ногами. Мысленно поаплодировав её реакции, и с наслаждением продолжил наблюдать, как у чиновника заерзали воротничок мундира, а по его вискам проступили мельчайшие капельки пота. Весь его напыщенный апломб мгновенно сдулся, словно проколотый воздушный шарик.

— Так точно, ваше императорское величество! Прошу прощения! — чиновник чуть не сложился пополам. — Ожидаем… гм… ваш личный термоплан «Русич». Всё в лучшем виде, — а потом он запнулся, с трудом подбирая слова под испепеляющим взглядом государыни, понимая, что уж она точно знает, что это такое и чем начинено, в отличие от него, читавшего только описание всей той роскоши, которой термоплан нафарширован.

В углу горницы скрипнула половица — старый дом, казалось, с одобрением посмеивался над всей этой суетой. За окном где-то мычала корова, абсолютно равнодушная к тому, что в этом мире снова появилась Императрица, а чьи-то карьерные надежды вот-вот рухнут под «колёсами» завтрашнего «Русича». И да, выглядело всё это смешным, учитывая о чём шла речь перед этим.

Конечно, вот продолжение в соответствии со всеми вашими пожеланиями.

Думалось, что проблема с задержкой термоплана крылась лишь в том, что его требовалось привести в порядок после недолгого, но, видимо, весьма бурного правления временного владельца, наивно рассчитывавшего, что это — навсегда. Сейчас летательный аппарат, вернее, целая летающая крепость, наверняка была изрядно изменена под новый вкус, и теперь бедные инженеры в панике пытались вернуть всё к первоначальному, привычному для императрицы виду. Всё-таки громадина колоссальная — мало в габаритах уступала старинным дирижаблям, с целыми апартаментами на борту и посадочными палубами для истребителей сопровождения. Не то что скромные винтожабли из другого мира… вмещавшие в себя гораздо больше. Да что уж, хоть фирму тут свою по производству транспортных средств организовывай, благо технологии этого мира позволяли. Но разница в скорости потоков времени была такой коварной штукой, что не факт, что подобное предприятие вообще имело смысл. Одно дело — наладить производство, а другое — вернуться через пару месяцев по своему времени и обнаружить, что местные акционеры уже лет двадцать как почили в бозе, а завод успел обанкротиться, возродиться и снова кануть в Лету.

Но если подумать… Нет, определённо, нужно было надёжно, намертво, разорвать эту зыбкую дорожку между мирами. Пока что свободно перемещаться сквозь реальности мог только сам. Второго «Чёрного дракона» изъяли, так сказать, и оставили в другом, более стабильном мире. Так что пускай сами учатся путешествовать по вееру реальностей, если так уж захотят. А это, думалось, будет нескоро — даже по времени родного мира. Ибо для таких путешествий нужны были маги, причём маги сильные. А их выращивание — процесс неспешный, естественное переопыление, разработка своих, уникальных техник… На это уходили десятки поколений.

— Ваше Величество, — решил не ронять авторитет «Светки» среди её впечатлительных подданных, потому обратился как положено, с подчёркнутой почтительностью, от которой самому становилось слегка не по себе, — если с транспортом такое дело, может, пойдём отдыхать? А утром, надеюсь утром, — и тут последовал многозначительный, чуть сужающийся взгляд в сторону чиновника, от которого тот невольно съёжился, — термоплан прибудет, и отправимся по делам.

Она посмотрела в ответ со своим, особым значением — взгляд, в котором читался и упрёк, и усталость, и капля императорского каприза. Пришлось сделать вид, что этот немой укор не виден, а сам собеседник страдает внезапно нахлынувшей тугоухостью, лёгкой формой недогадливости и вообще находится не при делах.

— Может, сделаем как в прошлый раз? — тогда она перешла к наступлению напрямую, без всяких церемоний.

— Не-а, — последовал немедленный и твёрдый отказ. — Сама посуди, ничего интересного из архитектурных особенностей у данного поселения нет. Так зачем загаживать панораму твоей столицы каким-нибудь летающим домом с огородом и парой испуганных коров?

Воспоминание о том, как в прошлый раз по её просьбе пришлось вырвать из земли целый кусок скалы со стоящим на нём древним монастырём и превратить всю эту конструкцию в импровизированный летающий ковчег, далось непросто. Именно на нём и явились к самым что ни на есть решающим разборкам, дабы возвести её на престол. Зрелище было, надо признать, эффектным, но слишком уж разрушительным для местных представлений о мироустройстве.

— Ну, Вань… — с её стороны в ход пошли запрещённые приёмы, в голосе проскользнули тёплые, почти забытые нотки, от которых на мгновение свело желудок.

— Нет, и ещё раз нет. Тогда была особая обстановка, и нужный моральный фон, подкреплённый летящим по небу целым островом, очень пригодился. А сейчас зачем пугать твоих и так напуганных подданных летающими островами? — был задан ей вполне резонный и справедливый вопрос.

Воздух в горнице снова застыл, на этот раз пронизанный не церемонным страхом, а молчаливым поединком двух воль. Чиновник замер, боясь дышать, а где-то за стеной снова заскрипели половицы — старый дом, казалось, с интересом наблюдал за этой странной партией, где на кону стояло не что иное, как небесная архитектура и нервы целой империи.

Судя по тому, как разом побледнели члены делегации, будто из них выкачали по пол-литра крови, они прекрасно поняли, о чём шла речь. Видимо, до сих пор из уст в уста, в придворных анналах и солдатских байках передавалась история о том, как в столицу явился целый летающий остров с древним монастырём на хребте.

Да, впечатлить публику тогда удалось на славу. И сейчас,

— Ваше Величество, кроме того, — голос прозвучал устало, но твёрдо, — моя задача — вернуть вас с вашим сыном домой, а не устраивать целое цирковое шоу из всего этого. Ну, вы ещё должны бы понимать, что вся эта история мне по возвращении домой изрядно аукнется. Так что мысли сейчас несколько иные, и все эти экстремальные истории меня отнюдь не прельщают. Своих хватит, чтобы самому их выдумывать.

Воздух в горнице, и без того насыщенный запахом старого дерева и страха, сгустился ещё больше. Казалось, даже пылинки, плясавшие в луче заходящего солнца, замерли в ожидании.

— И что, ты вот так прямо сразу от нас уйдёшь? — Светлана сделала круглые, по-детски огромные глаза потерянного котёнка, и в них запрыгали предательские блики.

Голос её дрогнул, став тонким и беззащитным. Настоящий, отточенный годами правления, запрещённый приём.

— Не нагоняй трагедию, — последовал почти автоматический, затверженный в иных обстоятельствах ответ. — Сначала проверю, точно ли вы добрались и никаких проблем на месте не возникло. И только потом…

Мысленный взор уже рисвал картины доклада Верховному Совету, их каменные, неодобрительные лица, горы отчётности и неизбежные допросы с пристрастием о «несанкционированном изменении исторического ландшафта вероятностной линии». Да, Дорогобудовы все мозги выклюют, вызнавая обстоятельства моих похождений, а потом тренировки гады скорректирую, чтобы подтянуть где отстаю и не напирать там, где у меня и так всё хорошо.

— А как же фрейлины? — вдруг прозвучал вопрос, неудобный, колкий, словно игла дикобраза, выпущенная из милого котёнка.

Всё-таки она эту тему даже просто из головы не выбросила, не то что забыла. Взгляд машинально скользнул по её лицу, выискивая насмешку, но нашёл лишь деланную, слишком уж наигранную невинность. Нет, конечно, понимание имелось — в этом мире, с его физиологией, никаких особых препятствий для исполнения её императорской прихоти не существовало. Но вот внутренне… Внутренне не было готовности ни на йоту.

Главная проблема крылась даже не в моральных терзаниях, а в простом, почти животном страхе, который так въелся в меня в моём мире и который так и не удалось изгнать. Да и в целом, хватит ли силы воли противостоять скоординированному нападению, если они, эти самые фрейлины, проявят инициативу? Ведь известно же — воля воли рознь. Можно быть несгибаемым титаном в бою, но пасть как подкошенный под натиском трёх хрупких девиц, вооружённых духами, шелками и наглым обаянием молодости. То-то и оно!

Чиновник в радужных петлицах сглотнул с таким звуком, будто пытался протолкнуть в горло кулак. Видимо, тема «фрейлин» и их предполагаемого предназначения выходила далеко за рамки его служебных инструкций. От такого даже у стоящего по стойке «смирно» офицера сопровождения дёрнулась щека, а сам он покраснел. Видимо в красках представил, что с ними буду делать и в каких позах. А Светлана, поймав его растерянный взгляд, лишь чуть скосила свои «кошачьи» глаза, давая понять — дискуссия по этому вопросу далеко не закрыта.

Ну, кто бы мог подумать, что вот такая, с позволения сказать, «проблема» может нарисоваться. Заделывать будущих магов на благо её Российской империи явно не входило в план-минимум, а уж тем более — в моральный кодекс путешественника между мирами. И не важно, что известен такой мне всего один. Нет, в целом, конечно, сам по себе процесс — занятие интересное, и, если не ломаться, можно сказать через колено, его можно было сделать ещё и увлекательным… но всё же перспектива вызывала лёгкий, почти панический трепет.

Много лет жить под гнётом собственных рефлексов, которые по факту не раз спасали жизнь до того момента, как тело смогли, так сказать, «отремонтировать» и перенастроить. А с другой стороны, вспоминалось, как всё это выглядело со стороны — жёстко, неуклюже и до смешного нелепо. Правда, странное дело, девушкам в тот период подобное «неуклюжее» геройство почему-то нравилось… Хотя почему же почемуто… очень даже понятно отчего.

Чёрт! Неужели эти мысли — не что иное, как попытка самого себя уговорить «оторваться» за все годы повальных насмешек и издевательств? Словно назойливая муха, жужжала в голове и вовсе предательская идея: а если сделать вид, что всё это — проделки Александра? Под него в этом мире закосить — как два пальца об асфальт… В общем, с неотвратимостью надвигающейся грозы нарастало чувство, что собственная воля начинает трещать по швам, даже не вступив в прямое соприкосновение с противником.

Блин, и как вообще противостоять такому натиску, если предполагалось, что наступающие будут сплошь состоять из девиц, далеко не из подворотни, а воспитанных, образованных и, что самое коварное, наверняка прекрасно осознающих силу своего очарования? Капец, да это же настоящая психологическая диверсия под видом государственной необходимости! Воздух в горнице вдруг показался невыносимо спёртым, а на лбу выступила испарина, холодная и липкая, как воспоминания о прошлых неловкостях.

Глава 18

Ни единого передыха не дают эти фрейлины — будто сговорились, честное слово. Только повернёшь голову, а перед глазами уже кружится пёстрое облачко коротких юбочек, шелестящее, будто ветром подхваченное. Вот же завели моду на какие-то безумные анимешные платья. Лёгкий аромат их духов висит в воздухе тонкой дымкой — смесь сладковатых цветочных нот и чего-то пряного, тёплого, как свежеиспечённые булочки. Пахнёт так аппетитно, что желудок предательски напоминает о себе, хотя сам же и знает, что речь вовсе не о еде. Вернее о пище, и даже не духовной.

Слышится где-то сбоку негромкое «хм-мм», будто специально сделанное, чтобы привлечь внимание. Фрейлина, та что помоложе, хотя уже, казалось бы, куда более, будто невзначай роняет на ковёр платочек — лёгкий, белоснежный, с вышитым краем. И вот уже склонилась, плавно, с ленивой грацией кошки, играющейся с добычей. Короткая юбочка вздрагивает, поднимается выше дозволенного придворным этикетом — наверняка. Ткань шуршит, словно подмигивает: мол, гляди, не стесняйся, всё тут правильно падает и вовремя. А посмотреть там всегда есть что. Кого попало во фрейлины не берут!

Умение уронить что-нибудь в нужный момент у них поставлено на уровень дипломатической работы. И ни у одной руки не дрожат, когда что-то поднимают — даже интересно, насколько тщательно это тренируют. И ведь знают же все, что весь фокус рассчитан не на гостя непонятно откуда,

Миры разные, но бесконечная агрессия женского пола в его сторону не прекращается нигде. Правда сами девушки, даже не подозревают что на кого-то нападают, а очень даже думают, что наоборот, завлекают. Но вот это вот залекательное и есть самая настоящая агрессия против высоких устремлений мужской части общества. Они быть может какую-нибудь партитуру написали, для виолончели с оркестром, но какое там, когда вокруг такое творится.

Про Светку мысли так и скачут — ну да, соседка с того мира, от которой по утрам пахнет спящим теплом и чаем в немытой кружке. Ни разу не императрица, но всё же конкуренцию внезапно бы составила этим придворным прелестницам — ну хотя бы по наглости. У фрейлин наглость воспитанная, филигранная, натренированная на поколениях традиций. У Светки — природная, обжигающая, как кипяток, случайно плеснувшийся на руку. Хорошо хоть приструнил уже, с горем пополам, и уже за здорово живёшь руку сломать не пытается. И ведь всё равно даже до неё слегка не дотягивают эти придворные перышки, хоть и стараются изо всех ментальных сил.

Провоцирующие мысли начинают носиться по голове, как мышь по кухне ночью — слышно, но поймать невозможно. И главное — за такие мысли здесь никто не бьёт по голове. Никто не грозит поучительными речами, не сокрушается тяжёлым материнским вздохом и не тычет носом в приличия. Оно и дома такого не случается. Наоборот, всячески провоцируют… А тут — полная, абсолютная безнаказанность. И вот что странно — эта свобода начинает действовать хуже любого вина.

Предложение «осеменить» двор — о, это прозвучало так официально, уже здесь во дворце сказано было, что аж смешок вырвался. Сам-то мысленно примерно так и выражался, но когда это вслух сказали… Откуда вообще берутся такие формулировки? Да ещё и таким тоном. Да и вообще из уст самой императрицы… Но стоит вспомнить эти взгляды, играющие огоньками, эти случайно падающие вещички, эти колышущиеся юбочки, и понимаешь — идея перестаёт казаться такой уж варварской. Виды-то открываются просто завлекательные, специально подобранные, словно дизайнер по провокациям трудился.

А дома… ох, дома… Там ведь всё совсем наоборот устроено. Там положат рядом с невестой, хоть стены трещи от реакции, и объяснять никому не интересно, что организм — отдельная сущность, способная объявить забастовку даже перед невероятной красотой. И ладно бы если бы забастовку… М-да. Живёшь, значит, честно, никого не трогаешь, а тебя — раз, и в постель. С полностью обнажённой твоей невестой… Ад и Израиль, как говорится. Ведь она девушка очень красивая, хорошо хоть ей уже не одна сотня лет и она и не такое видела, так что входит, можно сказать, в положение. И попробуй объясни тем, кто не в курсе. Да что там это, даже те, кто в курсе не всегда воспринимают серьёзность моей ситуэйшен и так и норовят поцеловаться.

А здесь… здесь ничего такого нет. Словно обычный человек. Хочешь заняться пикапом… так никто не запрещает. Никакого насилия, никакой обязаловки, никакой моральной и не только дубины над головой. И всё равно — это издевательство какое-то. То ли небеса шутят, то ли сама судьба решила устроить тест на прочность нервной системы. А организм так и шепчет, да чё ты ломаешься, вот было время со Светкой, здешней императрицей Российской попу не морщил, а действовал. Может, а ну его предстоящие неприятности в родном мире. Ведь если не рассказывать и концы в воду с путешествиями сюда, то можно ведь сделать вид что и не было тут ничего такого, а? В общем, слаб я оказался, слаб.

Вот уж где поистине разверзлись хляби небесные, пролившись на грешную землю не дождём, а потоками надушенного шёлка, бархата и драгоценностей. Стоит лишь на мгновение прикрыть глаза, как слух тут же выхватывает из гула бальной залы характерные звуки: шорох накрахмаленных подъюбников, напоминающий шелест сухой листвы, ритмичное постукивание вееров — этот особый, тайный язык придворных интриг, — и лёгкое, едва слышное позвякивание бриллиантовых подвесок, дрожащих на обнажённых ключицах. А запахи! О, эта дикая смесь французских духов, пудры, горячего воска от сотен свечей и тонкого, едва уловимого аромата женского возбуждения, витающего в воздухе, словно перед грозой.

И спросите вы, пожалуй, отчего такое пристальное, почти хищное внимание фрейлин непонятно к кому, появившемуся во дворце рука об руку с внезапно вернувшейся Императрицей Российской? Почему сотни подведённых глаз, следят за каждым движением, словно стая кошек за единственной мышью, рискнувшей пробежать по паркету?

А всё просто, ларчик открывается без скрипа.

Представили двору «сродным братом» с Александром. Звучит солидно, весомо, с налётом тайны. А напомним для тех, кто вдруг запамятовал или потерял нить событий в вихре дворцовых сплетен: Александр — сын, родная кровь, плоть от плоти, пусть и выглядит он старше, монументальнее, если угодно. Разные вселенные, временные петли, игры мироздания и всё такое прочее — не раз уже говорено, язык смозолен объяснять. Но суть-то от этого не меняется, как ни крути калейдоскоп реальностей.

А это значит? Правильно. Между нами определённо, железобетонно есть родство. И любые генетические экспертизы, будь они проведены хоть придворными лекарями, хоть заморскими светилами науки, это покажут и подтвердят с печатями и вензелями. Кровь — не водица, её, родимую, не скроешь и не разбавишь.

Вот и выходит презабавный пасьянс. В «чопорном», застёгнутом на все пуговицы придворном обществе Российской Империи вдруг появилась шикарная, сверкающая всеми гранями альтернатива. Шанс, который выпадает раз в столетие, а то и реже. Возможность заполучить мага в собственный род. Причём — заметьте тонкость момента! — без прямого, обязывающего и смертельно опасного родства с императорской фамилией, в отличие от того же Александра.

С Александром ведь как? Свяжешься — и тут же окажешься под прицелом сотен недоброжелателей, впутаешься в политику, станешь мишенью для ядов, кинжалов и злобных эпиграмм. Хотя даже и это не особо останавливало. А здесь? Здесь открывается перспектива сформировать не просто свой род, укрепить его, а сделать истинно магическим. Влить, так сказать, свежую, бурлящую силу в дряхлеющие вены дворянских фамилий.

При этом каждая светлая головка, увенчанная диадемой, прекрасно понимает расклад: прав на престол этот «сродный брат» не имеет, на корону не претендует, а значит, и шансов

Потому и была объявлена эта грандиозная, безмолвная охота. Сафари в кринолинах. Фрейлины, эти прелестные создания с ангельскими личиками и хваткой бультерьеров, ринулись в атаку на «меня любимого» сразу, без раскачки и предупредительных выстрелов. Стоит только отойти к колонне, как рядом тут же возникает случайная красавица, обдавая жаром разгорячённого тела и ароматом туберозы. Невзначай касается локтя, заглядывает в глаза с томной поволокой, и в этом взгляде читается не столько страсть, сколько холодный расчет селекционера.

Слухи же, как им и положено, распространяются со скоростью лесного пожара в сухую погоду. Обрастают подробностями, одна другой невероятнее, а вместе с ними растёт и интерес к фигуре, скромно стоящей в тени трона. И интерес этот, надо признать, весьма специфического, прикладного плана.

Им не нужны стихи и вздохи под луной. Им нужно завести наследника. Или наследницу. Главное — обладающую теми самыми магическими способностями, которые, как уже всем доподлинно известно, передаются по наследству. Чувствуешь себя племенным жеребцом на элитной выставке, чью родословную изучают под лупой, оценивая стать, зубы и, главное, потенциал потомства. И, честно говоря, от этого внимания, от этих бархатных прикосновений и многозначительных улыбок, становится даже как-то… жарко.

Пожалуй, стоило ожидать, что душная, пропитанная фальшью и воском атмосфера бальной залы довольно скоро станет невыносимой. Спасительная прохлада Зимнего сада манила обещанием тишины, но, как выяснилось секундой позже, тишина во дворце — товар дефицитный, раскупленный ещё до начала торжества.

Стоило лишь шагнуть в полумрак, насыщенный ароматом влажной земли и цветущих олеандров, как путь к отступлению оказался отрезан. Щелчок замка на массивных стеклянных дверях прозвучал подобно выстрелу стартового пистолета.

Обернуться пришлось на звук шуршащего атласа. Перед взором предстала княжна Белосельская — дама статная, с формами, способными свести с ума кавалергардский полк в полном составе, и с глазами, в которых сейчас плескалась решимость такой силы, что ею можно было бы плавить сталь.

— Не трудитесь искать выход, Иван Вячеславович, — промурлыкала она, надвигаясь неотвратимо, словно ледокол на зазевавшуюся шлюпку. — Здесь нас никто не услышит. И не побеспокоит.

В её голосе не слышалось и намёка на светскую беседу о погоде. Это был тон деловых переговоров, где ставки превыше жизни. И ведь правда, ситуация патовая. Магов в этом мире — кот наплакал. Императрица — фигура священная и неприкосновенная. Александр — сын, но он сродни наследному принцу, к нему на кривой козе не подъедешь, там охрана, протокол, да и сам он парень непростой.

Остаётся кто? Правильно. «Сродный брат». Единственный, уникальный, безальтернативный источник драгоценного генома. Ходячий пропуск в высшую лигу для любого угасающего рода.

— Вы ведь понимаете, — княжна подошла вплотную, нарушая все мыслимые и немыслимые границы приличий, установленные этикетом. Её горячие ладони, затянутые в тончайшую лайку, по-хозяйски легли на грудь, медленно скользя вверх, к шее. — Другого шанса у нас может непоявиться. И у меня уж точнонет. Александр недосягаем. А вы… вы здесь. И вы мужчина.

И что самое удивительно, что слова её на удивление точны. От неё же пахло мускусом и чем-то горьковато-сладким, дурманящим. В полумраке сада белизна её высокой груди, едва сдерживаемой корсетом, казалась почти светящейся. И в этом декольте, кажется, можно было утонуть вместе со всеми принципами морали. А учитывая местную моду на короткие юбки, то и красивейшие ножки спокойствия не добавляли.

Спина ощутила холод мраморной колонны. Отступать некуда, да и, честно говоря, инстинкт самосохранения сейчас боролся с совершенно иным, древним инстинктом.

— Мы не будем тратить время на реверансы, — выдохнула она прямо в губы, обдавая жаром. — Роду нужна магия. Мне нужен ребёнок. Одаренный ребёнок. И ради этого, поверьте, я готова забыть, что я княжна, а вы… неизвестно кто.

Её колено уверенно, даже нагло вклинилось между ног, прижимая к стене ещё сильнее, лишая возможности маневра. Руки княжны уже не просто гладили — они требовательно сжимали плечи, а пальцы одной руки дерзко скользнули ниже, к поясу, недвусмысленно давая понять: разговоры закончились.

— Здесь и сейчас, — шепот перешёл в хриплый приказ. — Пока играет мазурка. Никто не осудит победителей. А если и осудят… плевать. Магия стоит любой репутации.

В её глазах читалось то самое безумие, которое толкает людей на преступления и подвиги. Черта, отделяющая пристойность от греха, была не просто переступлена — она была стерта ластиком абсолютной необходимости. Для неё в этот момент не существовало ни Бога, ни Царя, только цель — заполучить семя мага. Любой ценой. Даже ценой собственной чести прямо здесь, на кадке с пальмой, если потребуется.

Губы её, влажные и жадные, накрыли рот поцелуем, в котором не было нежности, но была всепоглощающая страсть и железный расчет. Сопротивляться? При такой-то напористости и таких аргументах, прижатых к телу? Смешно. Да и зачем, когда сама судьба в лице роскошной брюнетки буквально требует взять своё?

Шелест дорогого шёлка, опадающего вниз, прозвучал в гулкой тишине оранжереи подобно вздоху облегчения, или, быть может, так звучит знамя, брошенное к ногам победителя. Только вот кто здесь победитель, а кто — трофей, вопрос, достойный философского диспута. Впрочем, для диспутов времени не осталось вовсе.

Княжна опустилась на колени плавно, с грацией пантеры, готовящейся к прыжку, и в этом движении не было ни капли унижения — лишь холодный расчёт и фанатичная решимость старателя, нашедшего, наконец, свою золотую жилу. Тонкие пальцы, унизанные кольцами, с пугающей ловкостью расправились с «молнией» брюк — резкий звук, «вжик», разрезал воздух, словно росчерк пера под контрактом о слиянии корпораций. В современном мире, пережившем нашествие тварей, такие контракты скрепляются не чернилами.

Сопротивляться? Пытаться воззвать к благоразумию? Пустое. Взгляд упёрся в макушку с идеально уложенной причёской, которая сейчас безжалостно разрушалась ради великой цели. Ощущение влажного, обжигающего тепла накрыло мгновенно, выбивая из лёгких остатки воздуха и здравого смысла.

В голове, где-то на периферии угасающего сознания, мелькнула усталая, пропитанная иронией мысль: «Ну что же, Ваше Величество, довольны? Партия разыграна точно по нотам». Ведь именно этого и хотела Императрица. Чтобы род множился, чтобы магия, эта драгоценная валюта нового мира, текла рекой, а не сочилась жалким ручейком. И вот, пожалуйста — процесс, как говорится, пошёл. Даже почти без моего участия.

Она действовала не просто со страстью, а с каким-то религиозным исступлением, словно совершала древний обряд жертвоприношения, где алтарём служило мужское естество, а наградой должно стать будущее могущество её фамилии. Её губы, руки, само дыхание — всё слилось в единый ритм, в неистовый

Запах её духов — терпкий, смешанный с ароматом разгорячённой кожи — забивал ноздри, кружил голову похлеще выдержанного коньяка. Руки сами собой легли на её плечи, пальцы запутались в густых волосах, уже не пытаясь оттолкнуть, а, напротив, направляя, задавая темп этому безумному марафону.

Логика отключилась. Остались лишь инстинкты и понимание: эта женщина пойдёт до конца. Она выпьет до дна, заберет всё, что сможет унести в своём чреве, и будет считать это величайшей победой в жизни. И, чёрт возьми, в её старании, в этой готовности сделать абсолютно всё, лишь бы угодить, лишь бы привязать, было нечто настолько первобытное и возбуждающее, что оставалось только закрыть глаза и позволить волне удовольствия накрыть с головой.

В конце концов, если миру нужны новые маги, кто мы такие, чтобы отказывать даме в её посильном вкладе в демографию?

Впрочем, роль пассивного идола, которому возносят хвалы, княжну Белосельскую явно не устраивала. Прелюдия, по её мнению, затянулась, а цель — та самая, священная, ради которой рисковали репутацией и трещали по швам корсеты, — требовала более весомых аргументов. И более глубокого, так сказать, погружения в процесс.

Влажные, жадные губы на мгновение оторвались, давая передышку, но лишь затем, чтобы смениться требовательным толчком в грудь. Пришлось подчиниться этому напору, откидываясь на прохладную спинку кованой скамьи, удачно подвернувшейся под руку. А дальше… дальше вихрь событий закрутился с такой скоростью, что только успевай ловить ощущения.

Шуршащая пена коротеньких юбок взлетела вверх, обнажая и так-то слабо прикрытые стройные ноги и то самое, ради чего, собственно, мужчины и совершают большинство глупостей в этом мире. Княжна не ждала приглашения. Она действовала с целеустремленностью хищницы и грацией опытной наездницы, решившей объездить самого строптивого жеребца в конюшне. Одно плавное, но решительное движение — и мир сузился до одной-единственной точки, до горячей, тесной и невероятно манящей бездны, принявшей в себя с жадностью, от которой перехватило дыхание.

— Мой… — выдохнула она, и в этом шепоте смешалось всё: торжество победительницы, звериная похоть и холодный расчёт хранительницы генофонда.

Двигалась она так, словно от этого зависело вращение Земли. Вверх-вниз, с амплитудой, достойной поршневого двигателя гоночного болида. Ногти впивались в плечи, оставляя, наверняка, багровые отметины, которые потом придётся объяснять — или гордо носить как ордена. Но сейчас было плевать.

Разум окончательно покинул чат, уступив место чистой физиологии. Ощущения накатывали волнами — тугими, горячими, смывающими остатки цивилизованности. В этом влажном полумраке, среди пальм и запаха чернозёма, происходило нечто древнее, чем сама Империя. Создание новой жизни? О да. Но выглядело и чувствовалось это как сладостная битва.

Она что-то шептала — бессвязное, горячечное, требуя отдать всё до последней капли, вжимаясь всем телом, стремясь стать единым целым, раствориться, впитать. И сопротивляться этому напору было выше человеческих сил. Да и нечеловеческих тоже.

Финал подкрался внезапно, как лавина в горах. Напряжение, копившееся в каждой мышце, сжалось в тугую пружину, готовую лопнуть. Княжна, почувствовав этот момент с интуицией ведьмы, ускорила темп, переходя на какой-то совсем уж запредельный ритм.

— Давай! Сейчас! — её голос сорвался на крик, полный не столько наслаждения, сколько требования.

И пружина лопнула. Мир взорвался вспышкой ослепительного света где-то за закрытыми веками. Тело выгнулось дугой, отвечая на призыв, выплёскивая в эту жадную, ненасытную утробу всё, что накопилось, всё, чего так жаждал этот мир, истосковавшийся по магии. С губ сорвался хриплый стон, потонувший в её пронзительном, торжествующем вскрике, эхом отразившемся от стеклянного купола оранжереи. Она содрогалась в руках, стараясь удержать в себе драгоценный дар, выжимая досуха, до звона в ушах и цветных кругов перед глазами.

Свершилось. Долг перед отечеством и конкретно взятым родом Белосельских был исполнен с максимальным усердием. М-да. Ну что тут скажешь…

Княжна Белосельская, надо отдать ей должное, восстановила душевное равновесие быстрее, чем сбитое дыхание. С грацией сытой кошки она одним плавным движением оправила юбки, поправила прическу — ни волоска не выбилось! — и, бросив на меня прощальный взгляд, полный хозяйского удовлетворения, выпорхнула из этой обители разврата. Только каблучки процокали по плитке, удаляясь в сторону бальной залы, где, вероятно, уже готовилась легенда о «внезапном головокружении от духоты».

А я остался. Кряхтя, словно столетний старик — хотя, по сути, в душе-то он и есть, если учитывать первую жизнь, хотя с ней и имеются сомнения, — поднялся со скамьи, чувствуя, как ноют мышцы и спина. Кованая мебель, знаете ли, не располагает к акробатическим этюдам. Трясущимися руками принялся застёгивать рубашку, стараясь придать себе вид человека, который просто зашёл полюбоваться на редкие виды папоротников, а не только что занимался активным улучшением демографии.

И ровно в тот момент, когда последняя пуговицу вошла в петлю, за спиной деликатно, но отчётливо кашлянули.

Я резко обернулся, чувствуя, как лицо предательски заливает краска. Ну, здравствуй, стыд, давно не виделись. В полутени пальмы стоял представительный мужчина, явно перешагнувший сорокалетний рубеж. Дорогой фрак, осанка военного или очень крупного чиновника, и взгляд… спокойный такой, оценивающий. Будто он не любовную сцену наблюдал, а приценивался к породистому скакуну на ярмарке.

— Извините, что смутил вас, — произнёс он бархатным баритоном, подходя ближе. — Но поверьте на слово, не имел такого намерения подглядывать. Просто ждал… подходящего момента.

— Момента? — хмыкнул я, поправляя ремень.

— Именно. Время нынче дорого, сами понимаете, — он развел руками, ничуть не смущаясь пикантности ситуации. — У меня к вам просьба куда более приземлённого характера. Понимаете… у меня дочери. Три.

Произнеся это, он замолчал, глядя на меня с такой надеждой, с какой верующие смотрят на мироточащую икону.

— Хм, — опешил от такого подката, окончательно перестав понимать границы морали в этом мире. — Вы, так полагаю, хотите, чтобы проделал с ними примерно то же, что и сейчас… кхм… сделал?

Мужчина даже глазом не моргнул. Напротив, на его лице появилась лёгкая, почти отеческая улыбка.

— Ну, я бы не стал так вас ограничивать, — мягко возразил он, доставая из кармана визитницу. — Там уже как ваша фантазия вам подскажет. Мы люди современные, всё понимаем. Главное — результат. Вот моя визитка.

Он протянул мне плотный прямоугольник с золотым тиснением.

— Если надумаете — а я очень надеюсь, что надумаете, — милости просим ко мне в дом в столице. Приём окажем самый радушный.

— М-да, — подумал, машинально принимая картонку и вчитываясь в фамилию, от которой веяло древностью и большими деньгами.

«Похоже, работы тут будет непочатый край. Стахановские темпы, не иначе. Чувствую, сотрусь я с таким графиком до основания.»

Незнакомец, увидев, что контакт налажен,

— Всенепременно загляну! — бросил ему в широкую спину, пряча визитку во внутренний карман. И, кажется, даже не соврал.

Глава 19

Тихий плеск воды, лениво перебирающей разноцветную гальку у берега, действует получше любого успокоительного. Здесь, в предгорьях Южного Урала, воздух совсем иной — густой, настоянный на хвое, мокром сланце и горьковатом аромате степных трав, что ветром заносит с равнины. Дышится легко, полной грудью, так, что даже голова слегка кружится с непривычки после душных, пропитанных духами и интригами дворцовых зал той, другой реальности.

Гранитный валун, нагретый скупым уральским солнцем, служит отличным троном для уставшего путника. Жёстко, конечно, зато надежно. Никаких бархатных подушек, скрывающих кинжалы, никакой лести, маскирующей яд. Только честный камень и холодная, прозрачная до самого дна вода одного из множества прудов, нанизанных, словно бусины, на нитку здешней речушки. Место знаковое, можно сказать, сакральное. Именно здесь, у этой самой кромки воды, когда-то состоялась та самая встреча с Евгенией — не просто мечом, а верной спутницей, чья стальная душа понимает порой больше, чем иные люди.

Правая рука привычно касается собственной левой руки, того места, где в складке пространства находится она…. И Женька реагирует на моё намерение. И ощущаю всем телом тепло её реакции, словно мурлыканье сытой кошки. Она тоже дома. И она тоже всё помнит.

А вспомнить, право слово, есть что.

Мысли невольно возвращаются назад, сквозь пелену межмирового перехода, туда, где остались Светлана и Александр. Императрица и сын. Картина маслом: «Возвращение блудной матери и обретённого наследника». И ведь как всё Светлана разыграла! Как по нотам. Истинная правительница. Ей мало было просто вернуться и навести порядок, ей нужно было зацементировать будущее своего мира так, чтобы ни одна трещина не пошла.

И кто же стал тем самым цементом? Ну, разумеется. Скромная фигура, сидящая сейчас на уральском камне и разглядывающая водомерок, скользящих по водной глади.

Губы сами собой растягиваются в усмешку. Племенной жеребец особого назначения — вот как это называется. Сначала княжна Белосельская с её напором асфальтоукладчика и грацией пантеры. Потом этот папаша с тремя дочерьми и визиткой, полной надежд. Смешно и грешно. В том мире, где магия стала дефицитнее чистой воды в пустыне, мораль, похоже, сделала изящный кувырок и приземлилась на четыре лапы чистого прагматизма. Им нужны гены. Им нужна сила. И ради этого они готовы выстроить очередь, как в мавзолей, только с целью прямо противоположной — не посмотреть на мумию, а сотворить новую жизнь.

Впрочем, осуждать их не поворачивается язык. Когда твой мир трещит по швам, а магические твари скребутся в двери, да в свой первый приход туда я их изгнал, но никаких гарантий, что они больше не вернутся никто не даст, за соломинку не хватаются — за неё зубами держатся. А тут не соломинка, тут целый бревно спасительное приплыло. Ведь мало ли как судьба повернётся. Опять сбежит от меня что-то вроде Синей Тенко, как в прошлый раз и снова в их мире всё пойдёт кувырком. А так, есть надежда. Да и в целом их ветвь в розе миров держится на моих потомках…

Так что Светлана своего добилась. Александр теперь там, при деле, при статусе, и, что важнее, при силе. Он справится. Парень крепкий. Да и выглядеть стал старше, солиднее — никто и не заподозрит подвоха с возрастом. А что до оставленной там «генетической бомбы замедленного действия»… Что ж, через девять месяцев демографическая ситуация в высшем свете Российской Империи того разлива обещает стать крайне занимательной. Можно сказать, оставил свой след в истории. Буквально.

Ветер шевелит камыши на том берегу, принося звук далёкого, едва слышного грома. Гроза собирается. Здесь, на Урале, погода меняется быстро, без придворных реверансов. Но уходить не хочется. Хорошо тут. Спокойно. Никто не подсовывает визитки, никто не затаскивает в оранжереи. Только ты, природа и верный клинок рядом.

Хотя, если честно, там немало княжон было очень даже ничего. С огоньком. Раз уж так карты легли, они не стали роптать на судьбу, а постарались получить всё по полной.

В воду летит мелкий камешек, разбивая идеальное зеркало пруда и пуская круги, расходящиеся всё шире и шире. Так и наши поступки — круги идут по мирам, меняя судьбы, рождая новые союзы и новых людей. Дело сделано. Страница перевёрнута. А впереди — свои заботы, свой дворец и свой мир, который тоже, знаете ли, требует внимания. Но это будет завтра. А сейчас — только шум воды и покой.

— Иван? Что ты тут делаешь? — прозвучал за спиной голос Кими, мягкий и обволакивающий, словно тёплый летний бриз.

Оборачиваться нужды не возникло. Спутать этот тембр с чьим-либо другим решительно невозможно, даже если бы вокруг гремел оркестр, а не шелестели камыши под уральским ветром. Кими. Одна из трёх официально признанных красивейших женщин планеты, кинодива мирового масштаба, чьё лицо украшает афиши исключительно тех картин, что выходят на экраны под лейблом собственной студии. Тонкий, знаете ли, и весьма прозрачный намёк на эксклюзивность отношений.

Нет, нет, ничего такого… Ну, если тактично вынести за скобки тот самый единственный, уникальный, выпадающий из общей статистики случай. Звёзды тогда, видимо, сошлись в какой-то невероятный астрологический узор, да не просто сошли, а прямо-таки сошлись-сошлись, подарив несколько часов, когда близость с женщиной не грозила немедленной и мучительной кончиной.

Обычно-то как происходит? Организм, эта сложная биологическая машина, обычно реагирует мгновенно и радикально. Срабатывает пресловутый клапан сброса чрезмерного давления Силы во внутреннем резерве, который фактически каждый раз убивает носителя, перекраивая генетику, выжигая лишнее, но всегда не до конца. Чуть-чуть. Все ведь видели эти эпичные, но постыдные обмороки, стоило лишь мелькнуть перед взором паре красивых женских ножек. В последнее время, когда не готов к такому. Жёсткие тренировки приучили противостоять натиску женского очарования хоть немного. Такая вот, простите за каламбур, жёсткая ситуёвина.

А тут… Память услужливо подбросила картинку, от которой даже прохладный камень под пятой точкой показался раскалённой сковородой. Такая женщина… Абсолютно, божественно обнажённая… Расположилась на коленях, там, внизу, с энтузиазмом и грацией, от которых перехватывало дыхание. И ведь утверждала, глядя снизу-вверх своими бездонными глазами, что делает подобное впервые за свою долгую, почти бесконечную жизнь.

Шутка ли — она ведь прошла слияние с Ветром. Существо, фактически шагнувшее за грань смертности, если, конечно, не случится какой-нибудь уж

Потому и узнать её по голосу, даже не поворачивая головы, было делом само собой разумеющимся. А вот вопрос поставил в тупик. Пришлось всё-таки начать озираться, с недоумением оглядывая берег, собственные руки и водную гладь, пытаясь понять, что же такого экстраординарного можно углядеть в позе человека, просто сидящего на валуне. Может, нимб над головой загорелся или хвост отрос? Вроде нет. Ничего путного в голову не пришло. Со стороны это выглядело, наверное, как медитация на поплавок, которого нет.

— Сижу, — ответ прозвучал вершиной банальности, но, как говорится, каков вопрос, таков и ответ. Против фактов не попрёшь.

— Сидишь? Ты совсем охренел, что ли⁈ Тебя несколько дней уже ищут, беспокоятся, а вдруг ты дорогу домой не нашёл, иначе какого лешего ещё не вернулся, а он сидит, видите ли! — выдала Кими возмущённо.

— Понимаешь, дела у меня были… важные, — ответил ей задумчиво.

— Какие такие дела⁈ — заорала она на меня гневно.

Похоже действительно непросто так для неё прошло моё исчезновение здесь на несколько дней. Там-то почти три месяца прошло… в безудержной гонке сексмарафона. Мне интересно, это будет иметь хоть какие-то последствия здесь? Так-то, здесь ведь примерно так меня и отучают реагировать на женские красоты, чтобы наконец моя божественная броня стала впитывать все излишки Силы, и вся эта история с обмороками закончилась. Хм, кстати… Ведь мой резерв сейчас полностью пуст, а условные реакции поистрепались за последнее время, так сказать. А значит, что? Доверяй своей интуиции, но проверяй.

— Кими, подойди ка сюда, — сказал ей вставая и поворачиваясь к неё лицом.

— Зачем? — спросила она с опаской, но подошла и стала всматриваться в моё лицо.

Что она там хотела увидеть? Ей богу не знаю. Так-то цветы на мне не растут.

— М-мм, — только и успела она промычать и распахнуть свои красивые глазищи, когда резко привлёк её к себе и поцеловал.

И нет, этот звук был единственным её протестом. Более того, она быстро освоилась и сама стала проявлять инициативу. Так что поцелуй вышел долгим… французским. А учитывая нашу выносливость на предмет задержки дыхания, тема могла тянуться вообще надолго. Так что мне, как мужчине пришлось взять всю ответственность на себя и наконец разорвать поцелуй.

— Что это было? — первым делом спросила она тут же.

Стою, прислушиваюсь к собственному организму. Тишина. Звенящая, благословенная тишина. Никакого предательского гула в ушах, никаких цветных кругов перед глазами, предвещающих очередной позорный обморок и последующую мучительную перестройку организма. Сердце бьётся ровно — ну, может, чуть быстрее положенного, но исключительно от приятной тяжести женского тела в руках и вкуса её губ, а не от критической перегрузки Силой.

Резерв пуст, вычерпан до самого дна, вернее ещё не успел востановиться даже после межмирового перехода, гуляет там лишь эхо, как ветер в пустой бочке. И это, доложу вам, прекрасное чувство. Ощущение нормальности. Впервые за долгое время реакция на красивейшую женщину планеты, прижатую к груди, оказалась сугубо мужской, а не самоубийственно-магической. Терапия, проведённая в том мире методом «клин клином», похоже, ладно, возможно, дала свои плоды. Или же просто пока нечему взрываться. Но результат, как говорится, налицо. Точнее, на губах.

Кими стоит, хлопает своими длиннющими ресницами, пытаясь собрать мысли в кучу. Щёки раскраснелись — то ли от гнева, то ли от того самого поцелуя, а рука её всё ещё лежит на моей груди, и через ткань рубашки чувствуется жар её ладони. Ветер, её вечный спутник и часть сущности, игриво перебирает выбившиеся из прически локоны, щекоча нос.

— Эксперимент, — выдыхаю с облегчением, разжимая объятия, хотя делать этого совершенно не хочется. — Диагностика систем, так сказать. Проверка на совместимость с реальностью после возвращения.

— Эксперимент⁈ — её голос взлетает на октаву выше, и в глазах вспыхивают опасные искры. — То есть я для тебя теперь… подопытный кролик? Лакмусовая бумажка? Ты исчезаешь, заставляешь всех сходить с ума, а потом появляешься, целуешь до потери пульса и называешь это экспериментом⁈

Она возмущённо фыркает, и этот звук почему-то кажется невероятно милым.

— Успешным эксперимент, заметь, надо мной, а не тобой, — уточняю с усмешкой, наблюдая за сменой эмоций на её лице. — Раньше, если помнишь, после такого номера я бы уже валялся в отключке, пугая местных кузнечиков. А сейчас стою. Разговариваю. И, что самое главное, жив и в полном сознании. Разве это не повод для радости? Я только вернулся, мой резерв пуст, так что вот!

Кими замирает. Гнев в её взгляде сменяется задумчивостью, а затем и вовсе каким-то странным, изучающим выражением. Она ведь существо непростое, слившееся со стихией, она чувствует перемены тоньше любого детектора лжи.

— Ты пуст, — констатирует она вдруг, склонив голову набок. — Совсем. Словно… выгорел. Где ты был, Иван? И на что потратил всю свою Силу?

Вопрос бьёт не в бровь, а в глаз. Рассказывать ей про «секс-марафон» во имя спасения параллельной Империи? Ну уж нет, по крайней мере, не сейчас и не в таких терминах. Женская логика, даже подкрепленная бессмертием и мудростью веков, такие вещи интерпретирует весьма однозначно и, как правило, травмоопасно для рассказчика.

— Спасал мир, как обычно, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально героически и загадочно. — Там требовались. масштабные вливания. Энергетические. Да шучу, конечно же, — пришлось поспешно отмахнуться, видя, как её брови ползут вверх, грозя скрыться под чёлкой. — Просто законы в разных мирах разные, физика, магические константы, всё такое. Каждый раз организм перестраивается под новые условия и, соответственно, сбрасывается всё к чертям, в том числе и резерв. Обнуление, перезагрузка системы. Просто возвращение случилось совсем недавно, вот батарейка и на нуле. Но учти, этот мир — родной, дом, милый дом, так что восстановление пройдёт быстро…

Договорить не удалось. Кими шагнула ещё ближе, сокращая дистанцию до неприличного минимума. От неё пахло грозой и свежестью высокогорного воздуха — фирменный аромат Ветра.

— Так чего же мы стоим? Ты же хочешь повторить тот наш… опыт? — промурлыкала она этот вопрос так, что по позвоночнику словно электрический разряд в двести двадцать вольт прошел, минуя все предохранители.

Стало кристально, мучительно ясно: нет, не из железа сделан организм, совсем не из железа. И намёк был понят не просто хорошо, а с пугающей, животной чёткостью. Внизу живота тут же скрутился тугой узел сладкого предвкушения.

— Ваня! — донёсся

Май. Принцесса из Дайвьета. Их Герой. Конечно, по чистой мощи и разрушительному потенциалу она уступает китайским драконам, тем более Чёрному, коих в хозяйстве теперь числится аж две штуки. Однако драконы — товар штучный, эксклюзивный, а Героев в мире гораздо больше. Но не в тактико-технических характеристиках сейчас была суть, а в маленьком, но увесистом факте: обладательница голоса числилась официальной невестой. Со всеми вытекающими обязательствами и правами на скандал.

— Чёрт… — вырвалось в сердцах ругательство при осознании стремительно уходящих, словно песок сквозь пальцы, перспектив.

Момент был безнадёжно испорчен.

— Не нервничай. Всё в порядке, — неожиданно спокойно, даже с ленцой заявила Кими, даже не подумав отстраниться.

— Да какое там! — прошипел ответ, полный досады. Скандал на лужайке — последнее, чего хотелось после спасения параллельной реальности.

— Она не против испытать мой опыт из того случая, — заявила кинодива с улыбкой чеширского кота, предвкушающего миску сметаны.

Взгляд сам собой прикипел к ней в немом изумлении, граничащем с шоком. Челюсть едва слышно клацнула. Это что же получается? Она, выходит, в красках и подробностях расписала моей, на минуточку, невесте, что именно происходило между нами? И, судя по хитрому блеску в глазах Кими, рассказ явно вышел за рамки сухой документалистики. Скорее всего, там было поведано даже о том, о чём и не догадываюсь.

— В смысле не против? — только и удалось выдавить, пока мозг пытался переварить информацию.

— Ну, ты чего тупишь-то? — выдала так выдала и так серьёзно посмотрела мне в глаза.

Блин, ожидал выхватить по мордасам, за историю с внезапным сыном, хотя это ещё может случиться, а тут. Затем хмыкнул и притянул Кими к себе, а потом обхватив за талию повёл её навстречу Май… Вот так история развернулась ко мне передом, так сказать. А то что случилось там, в другом мире, пусть останется только на моей совести. И не сказал бы, что стану хоть когда-то этим хвалиться. Всё же для меня был поучительный урок и зарубка на память.

«Извини» — мысленно попросил прощения у Машки, к которой хотел попробовать пробиться, потому и сидел на камне.

Потому что порой бываю дурак-дураком, когда… а не важно. Ведь без энергии как бы туда проложил путь? Вот! Кстати об этом, надо бы что-то такое придумать, что-то вроде телепорта, но, чтобы между мирами. Чтобы не ждать, когда вновь накопится Сила, чтобы двигаться или дальше, или назад.

Конец четвёртой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Третий сын: Ну здравствуй… Папа