Направо от Юпитера

Глава 1

Направо от Юпитера

Максим Ермаков, сбитый летчик

Сухой, кондиционированный воздух кабины был изрядно разбавлен запахом пота — слишком напряжённый момент, вентиляция не справлялась. Макс на это давно уже внимания не обращал, а сейчас вовсе не замечал. Остановившийся, неподвижный взгляд упёрся в обзорный экран, руки не отпускали рычаги управления манипуляторами, а ноги постоянно подрагивали, по чуть-чуть увеличивая или уменьшая мощность маневровых. Здоровенный пустой бак, вторая ступень какой-то старой, пятидесятилетней, что ли, ракеты. Неплохая добыча. Да что там, лучшая за время этого рейса, вот только очень уж гладкие обводы, не ухватиться. Не удивительно, что эта дура тут осталась!

Очередная попытка накинуть лассо на зализанный цилиндр. Петля тонкой проволоки плавно поплыла вперёд, Макс немного резче подрулил маневровыми, заставляя «Креветку», а вместе с ней и саму петлю проскользнуть вверх, надёжнее обхватывая упрямый бак. Вроде бы получилось. Теперь — включить на малые обороты привод лебёдки, заставляя её выбирать свободную часть проволоки. Секунда, две… получилось! Петля затянулась окончательно и больше не грозилась соскользнуть. Теперь «Креветка» надёжно… относительно надёжно связана с топливным баком. Остаётся только отбуксировать добычу к основной куче, и можно будет возвращаться на станцию.

Макс позволил себе откинуться на кресле, достал из подлокотника полотенце, обтёр лицо от пота. С пятой попытки удалось-таки зацепить упрямый бак! Три часа мучений, с постоянной, неиллюзорной опасностью столкнуться от слишком резкого движения с чёртовой железякой, и повредить что-нибудь на драгоценной «Креветке»!

Откровенно говоря, и сейчас расслабляться рано. Этот бак ещё нужно будет как-то присовокупить к остальной добыче, и надёжно его закрепить. Но это уже ерунда. Максим позволил себе отдохнуть ещё минуту, дожидаясь, когда система очистки и кондиционирования справится с миазмами. Можно было на время работы увеличить её мощность. Однако она, как назло, забарахлила. Что поделать, «Креветка» уже немолода, то и дело случаются какие-то мелкие поломки. И ведь как не вовремя — прямо перед рейсом. Макс тогда всё поправил наскоро, чтобы время не терять, и теперь суеверно опасался лишний раз её дергать, чтобы совсем не накрылась. Вернётся на станцию, поправит всё как положено, перепроверит, тогда и можно будет пользоваться без опаски, а пока лучше потерпеть.

Ещё раз утерев лоб, парень глянул на расход жидкого топлива для маневровых. Поморщился страдальчески. Три часа активного подруливания даром не прошли — расход приличный. Энергия из ниоткуда не берётся, а недавно опять поднялись цены на жидкое топливо. Стабильность — хорошее слово, но не тогда, когда оно описывает рост цен. Радует, что хотя бы маршевые у его «Креветки» заправлять не нужно.

Авоська с основной добычей болтается всего в десятке километров. Такие расстояния на маршевых проходить не принято, да и неудобно, но Макс решил сэкономить, чтобы компенсировать перерасход жидкого топлива. Включил маршевый на две с половиной секунды, затем на секунду правый маневровый, чтобы развернуться, левый, чтобы остановить разворот, и снова маршевый на полсекунды, чтобы остановиться. Опять поморщился, когда пролетевший мимо по инерции бак легонько дёрнул «Креветку» — ерунда, слишком большая разница масс.

— Идеально! — Довольно выдохнул парень, наблюдая на экранах авоську. «Креветка» относительно неё висит практически неподвижно, разница скоростей — пятнадцать сантиметров в минуту. — Мастерство не пропьёшь, однако!

Осталась самая простая часть работы. Ручной труд. Многие предпочитают и здесь обходиться без выхода в открытый космос, но у Макса никогда никаких фобий не было. Тем более — агорафобии. Парень сунул руку под сидушку кресла, привычно нащупал и перещёлкнул скрытый тумблер. На экране тотчас моргнуло красное предупреждение:

«Нарушено питание левой нижней обзорной камеры!» — гласила надпись.

— Ай-ай-ай, какая неприятность! — картинно расстроился Макс. — Вечно эта левая нижняя барахлит! И всегда в самые ответственные моменты! Обязательно нужно чинить!

Он аккуратно внёс в журнал запись:

«Выход в открытое пространство. Цель — наладка левой нижней обзорной камеры. Дата. Время».

Вот и всё, задница прикрыта. Проверки бывают редко, но всё-таки лучше иметь обоснование на всякий случай. Выход за борт в открытом пространстве без серьёзной необходимости — это нарушение, хоть и не слишком серьёзное.

— А нам лишние нарушения не нужны, правильно, креветочка? Потому что нарушения — это штрафы, а штрафы — это убытки. А тебе, моя сладкая, по возвращении надо систему жизнеобеспечения перебирать.

Нет, вообще-то Макс всегда уважал правила. И тем более — технику безопасности. Но некоторые правила были по-настоящему идиотскими, а здравый смысл Максим уважал гораздо сильнее. Тем более, если эти идиотские правила ещё и в лишние расходы вводили.

Скафандр у него хороший. На средствах защиты экономить — это уже перебор, лишнее. Так что мусорщик ещё на заре своей карьеры обзавёлся хорошим костюмом. Новым! Подержанные средства защиты покупать — это уж совсем моветон. Правда, на самый дорогой и навороченный Макс даже не смотрел, выбрал хороший костюм средней ценовой категории, но надёжный. Китайской сборки. А главное — удобный. Движение, конечно, сковывает, как и всякий пустотный скафандр, тут ничего не поделаешь. Но сковывает не сильно. Опять же, хорошие движки в локтях, длинный страховочный трос на лебёдке за спиной. Надеть можно в одиночку. Причём именно надеть, а не влезть как в какой-нибудь тяжёлый скафандр девятого класса защиты.

Был бы напарник — можно было бы и к «Креветке» бак цеплять вручную, а так — слишком сложно. Бак вращался вокруг своей оси, приходилось постоянно маневрировать, чтобы держаться с одной стороны. А управлять кораблём удалённо пока невозможно. Не его старенькую «Креветку».

Облачился быстро, убедился, что всё герметично, уровень воздушной смеси в баллонах максимальный, резервная смесь тоже присутствует. Влез в шлюз, кряхтя. Шлюз на «Креветке» тесный, едва уместишься даже в среднем скафандре. Экономия места, ничего не поделаешь. Это ведь «Креветка», здесь всё тесно.

Мощные насосы быстро откачали воздух из шлюза. Потом открылись клапаны и остаток вырвался в пустоту. Запор звонко щёлкнул — Макс услышал щелчок не ушами, а ступнями, на которые передалась вибрация. И вот она — пустота. Каждый раз, оказываясь снаружи, Макс на секунду чувствовал, что падает в бездну. Это не было неприятное ощущение, не такое, от которого ты просыпаешься с судорожным вздохом. Наоборот, Максу всегда казалось, что в такте моменты он наиболее близок к единению с чем-то великим. Это было почти религиозное чувство. Как будто ты долго-долго смотрел на текущую воду с моста, и вот, наконец, сделал

Полная тишина. Звёзд почти не видно, если не включать специальный фильтр на забрале скафандра, зато прекрасно виден земной шар. Хотя какой шар — на такой высокой орбите это скорее шарик. И там, вдали, ещё более мелкая Луна. Солнце сейчас заслоняет «Креветка», чтобы не пришлось включать затемнение. Да и вообще, смотреть на светило без слоя защитной атмосферы Максу не нравилось. Оно казалось ему слишком агрессивным, в отличие от бездонной черноты космоса.

Позволив себе полюбоваться минуту до сих пор захватывающим дух пейзажем, Макс прицепил карабин к страховочной скобе, потом ухватился за буксировочный трос, на другом конце которого до сих пор болтался заветный бак. Отключив блокировку, принялся вытягивать «связующую нить». С запасом, метров триста, или даже побольше. Посчитав длину свободного троса достаточной, оттолкнулся, поплыл к зависшей неподалёку авоське.

Тонкая металлическая сетка, заполненная добычей, действительно напоминала сумку, с которой ещё его прадеды ходили в магазин. Давным-давно, когда в пустоте могли побывать считанные единицы на всё население Земли.

Макс, собственно, только недавно от кого-то услышал, что привычный термин мусорщиков не новояз, а отголосок далёкого прошлого, и долго дивился причудливым путям, которые иногда проделывают слова. Два века прошло с тех пор, уже давно не осталось тех, кто этими авоськами пользовался, а вот, поди ты, сохранилось слово.

Включать маломощные движки на локтях не потребовалось. Несколько секунд Макс плыл в пустоте, а потом ловко уцепился за сетку авоськи, и пополз к горловине. Два-три движения, и горловина расходится, открываясь достаточно широко, чтобы пропустить в себя очередную порцию добычи. Макс тяжко вздохнул — предстоящая операция простотой не отличалась. Можно облажаться, и тогда всё рассыплется, придётся заново собирать. Хорошо, если пока рассыпается, его самого не унесёт, а то всякое бывает. Большая куча мусора самых разных форм и размеров, в невесомости она ведёт себя совершенно непредсказуемо. Чуть сильнее дёрнешь, рванёшь трос, и привет — вся эта куча, как живая, рванёт из горловины, вращаясь бессистемно и хаотично. Только успевай уворачиваться.

Но пока она вела себя прилично. Макс зацепил трос в специальное ушко на горловине, и через наручный комп запустил лебёдку. Естественно — на самой медленной скорости. Не хватало ещё каких-нибудь случайностей. Мало того, что помрёшь, если тебя ненароком петлёй захлестнёт, так ещё и перед коллегами будет ужасно неловко. Это ж позорище какое, быть задушенным собственным тросом!

Минут пять лебёдка вытягивала слабину, а потом, наконец, натянулась. Авоська — тяжёлая, гораздо тяжелее, чем бак на другом конце лебёдки. Так что сейчас трос скручивается и тянет за собой бак. Но поскольку трос протянут через специальный ролик на горловине авоськи, то и груз на конце троса плывёт не к «Креветке», а к самой авоське. Безусловно, авоську тоже тянет к кораблю, но она набирает скорость во много раз медленнее, потому что тяжелее. И ещё, потому что «Креветка» не с той же стороны от авоськи, что и груз, а почти на противоположной. Вектор силы направлен так, чтобы почти не тянуть авоську, да и совсем он слабенький получается.

Макс довольно выдохнул. Нормально. Теперь дождаться, когда ступень от старой ракеты сама собой затянется в авоську, а там главное — вовремя затянуть горловину. И можно цеплять добычу, но это уже после возвращения на корабль.

Расстояние между авоськой и баком постепенно уменьшалось. Макс расслабленно висел, придерживаясь рукой за трос авоськи. Ещё минут десять, и надо будет затягивать горловину и возвращаться, а пока можно расслабиться и полюбоваться бездной. Пока он возился с тросом и авоськой, старушка — Земля окончательно перекрыла солнце, так что можно было полюбоваться звёздами. Сейчас, когда эгоистичное Солнце не перекрывает всё потоками своего света, звёзды были видны во всей красе. Огромные, яркие, и разноцветные. Бесконечность показала свою красоту. Макс обожал любоваться звёздами в такие моменты. Сейчас, когда их разделяет только тонкое стекло скафандра, кажется, что они невероятно близки. Оттолкнись от авоськи посильнее, и скоро долетишь, а они примут тебя в свои объятия.

Благостное настроение было безнадёжно испорчено сигналом тревоги. Компьютер на «Креветке» отчаянно сигнализировал пилоту о неприятностях.

— Что за хрень⁈ — возмутился Макс, и поспешно поднял наручный комп поближе к лицу. Чего? Неопознанный объект⁈ Какого чёрта⁈

Сообщение на крохотном экранчике гласило:

«К кораблю приближается неопознанный объект. Относительная скорость — 40 км/ч. Ориентировочная масса — 2000 кг. Опасность столкновения! Опасность повреждений!»

Макс быстро проглядел оставшиеся данные. Если верить данным сканера, сейчас в сторону корабля с приличной скоростью двигалась какая-то тяжёлая, но совсем небольшая хреновина. С постоянной скоростью, без ускорения. Вот только откуда она здесь, чёрт побери, взялась⁈

«Не о том думаешь, дурила!» — С досадой подумал Макс, и, отключив лебёдку, принялся судорожно решать, что делать. Компьютер мог ошибаться, и неопознанный объект пройдёт мимо корабля. Всё-таки сканер плохо работает на таких мелких объектах, особенно, когда они так шустро движутся.

— Мать его, да откуда он взялся? Я его уже видеть должен!

Судя по показаниям, эта хрень была уже близко. С пространственной ориентацией у Макса всегда было отлично, так что он чётко представлял, как неведомая штуковина несётся к его «Креветке», ныне закрытая от Макса громадой авоськи. И вот-вот прилетит прямо в нежно любимый и драгоценный корабль.

Решать нужно было быстро. Макс прикинул расстояние. До «Креветки» — триста метров. Перелетит он их в мгновение ока, но в шлюзе задержится на десять минут — слишком медленно нагнетается воздух, а пока давление в шлюзе и внутри корабля не уравняется, открыть дверь просто не позволит автоматика. И это будет уже поздно, потому что столкновение-то произойдёт всего через две минуты!

— Зараза, правила тебе дурацкие, которые совсем не обязательно соблюдать, да Максим? Ну конечно. Это же для растяп, которые не следят за округой и за собой. Уж с тобой-то точно никогда такого не случится, правильно⁈

Макс был в ярости. На себя, прежде всего. «Креветка» — это всё, что у него есть. Если с ней что-то случится…

— Фиг там, креветочка! Будь спокойна! Ничего с тобой не случится, это я тебе обещаю!

Ну да, рискованно. А ещё, действовать нужно филигранно. И, конечно, против всех инструкций. Но раз уж начал их нарушать — трудно остановиться.

Дистанционное открытие страховочного карабина предусмотрено конструкцией скафандра — мало ли, какие ситуации бывают. Скручивать страховочный трос лебёдкой скафандра Макс не стал — это сейчас будет даже вредно. Просто дёрнул посильнее

Пилот космического корабля должен иметь отличную реакцию. А ещё — идеальный глазомер, а так же уметь очень быстро, практически на инстинктивном уровне проводить расчёты. Даже если этот космический корабль — всего лишь малый мусорщик типа «Креветка».

Макс считал себя хорошим пилотом.

Он оттолкнулся от авоськи в идеальный момент. Прыгнул изо всех сил, и сразу расставил локти в стороны, готовясь, в случае чего, подруливать в нужном направлении локтевыми маломощными движками.

Не понадобилось, всё было рассчитано точно. Да он бы и не смог, потому что как только отплыл немного от авоськи, и она перестала закрывать обзор, парень увидел неопознанный объект. На Макса на полной скорости неслась старинная наземная машина. С изрядно помятым боком. Налобный фонарь выхватил сидевшего за рулём мужика в таком же старинном скафандре.

— А… это как⁈ Это что за нахрен-то такой? Почему ретро тачка — в космосе⁈ — Успел пробормотать Макс, а потом встретился, наконец со старинным автомобилем. —

Встреча вышла сердечная. Скорости сложились, так что удар получился мощный, Макс крякнул, чувствуя, как трещат рёбра, но несмотря на боль и неожиданность, успел уцепиться за какие-то выступающие части. Не давая себе времени выдохнуть, он тут же включил лебёдку скафандра.

— Да… кха… давай, родная!

Вообще-то, страховочная лебёдка делается с изрядным запасом мощности. И прочности — тоже. Но всё-таки она рассчитана на человека, масса которого вместе со скафандром — сто пятьдесят килограмм. А тут — две тонны.

Макс почувствовал, как натянулся трос. Понадёжнее ухватился за машину одной рукой, а другой — дёрнул трос, помогая лебёдке. Изо всех сил.

— Ар-р-ргх! Ну, давай! Давай!

Смотреть на наручный комп, чтобы убедиться, получается ли, не было времени. Если не получится — они с непонятной тачкой из далёкого прошлого просто врежутся в «Креветку».

— Ну, давай! Давай, зараза! — Надрывно хрипел Макс. Ощущения… специфические. Тяжёлая, двухтонная машина в полном соответствии с первым законом Ньютона стремилась сохранять изначальную скорость и направление движения. На потуги Макса, казалось, даже не хотела обращать внимание.

Не было даже времени, чтобы просто оглянуться назад.

«Креветка» пронеслась мимо в считанных метрах. Быстро — буквально за три секунды. И начала удаляться. То есть это Макс вместе с каким-то непонятным, но явно неосторожным водителем пронёсся мимо креветки. Всё-таки получилось. И сейчас он как камешек в праще, который раскручивает на верёвочке неизвестный великан. Правда, радиус пращи будет всё время уменьшаться — лебёдка-то работает, а значит, начнёт расти скорость вращения.

— Ёкарный бабай! — Обречённо констатировал Макс. — Об этом я как-то не подумал.

Глава 2

Максим Ермаков, индивидуальный предприниматель

Рейс в результате выдался удачным… вроде бы. Безотносительно обстоятельств добыча набралась даже неплохая, вот только Макс ожидал гораздо большего, и оттого доволен уловом не был. Ещё и нервотрёпка с машиной получилась страшная. В тот момент думать было некогда, нужно было спасать «Креветку». Ну да, ещё когда он только увидел летящий на него наземный автомобиль с космонавтом за рулём, промелькнуло в мыслях сомнение в своей адекватности. Но было тут же с негодованием отброшено. Тесты проходил, как положено, перед полётом, и проходил их честно, так что галлюцинаций быть не могло.

Потом, когда кое-как удалось затолкать упрямое средство передвижения в авоську, Макса прошиб холодный пот. Чёрт с ней, с непонятной древней машиной с помятым боком, но вот космонавт внутри — это ЧП. Экстренная ситуация, а значит, впереди вызов экстренных служб, долгое ожидание, множество объяснений, отчётов…

Макс затащил машину внутрь. Разобрался с баком, из-за которого изначально вышел в пустоту — того ведь, хоть и перестало тянуть лебёдкой, но скорость уже была, так что он уже как раз подплывал к авоське. И уже после всего с замиранием сердца полез в ёмкость, рискуя быть раздавленным между кусков мусора. Правда, в тот момент его это беспокоило меньше всего — очень уж неуютно оказалось находиться рядом с трупом. А в то, что это мог быть кто-то живой, Макс не верил — слишком древняя машина, сейчас таких не делают. Да и у водителя при ближайшем рассмотрении забрало скафандра оказалось разбитым. Каково же было возмущение Макса, когда выяснилось, что внутри скафандра — муляж! Кукла! Причём, судя по звёздно-полосатому шильдику на рукаве скафандра, шутниками оказались кто-то из заклятых соседей.

— Вот ведь уроды! — Вслух возмущался парень. — Это, по-вашему, что — смешно? Долбонавты вы, а не астронавты! Дебилы пендосские, с идиотским чувством юмора!

Машину он оставил как есть, вместе с «астронавтом», и вернулся обратно в Креветку. И без того уже дыхательной смеси изрядно потратил, да и делать снаружи больше нечего. Быстро, насколько возможно, сбросил скафандр, и уселся в кресло пилота — пора было окончательно закреплять добычу. Впрочем, это дело несложное, и проделывал его Макс практически на автомате. Растопырить лапы — крепления, подтянуть авоську к брюшку, и медленно-медленно обхватить добычу. Теперь его «Креветка» издалека выглядит так, будто она с икрой. А пока подтягивал, подводил итоги рейса.

Добыча, на самом деле, совсем неплохая, но насколько же она меньше, чем он рассчитывал изначально! Самое обидное — винить в этом было некого. На жеребьёвке Максу в кои-то веки выпал приличный сектор — на орбите, а значит, богатый на всякий космический мусор. Так он тогда подумал. Нет бы, сообразить, что просто так хорошие места не достаются! Это ведь только говорится так — жеребьёвка, а на самом деле все самые вкусные сектора почему-то достаются корпоратам, а таким, как Макс, обычно остаются крошки с барского стола. Либо далеко и от станции, и от Земли, либо с ещё какими-нибудь изъянами. Такое вот удивительное невезение у частников — одиночек. А тут увидел в списке заветные координаты, и, не думая, ткнул в подтверждение, пока кто-нибудь ещё из товарищей — чистильщиков не перехватил вкусное место.

Ещё и радовался — думал, ухватил удачу за хвост. Пребывал в отличном настроении всё время подготовки к вылету, и потом, во время полёта, предвкушал богатую добычу. Неладное не заподозрил даже когда добрался до места. Сканер выдал длиннющий список объектов — собирай себе, да радуйся богатой добыче! Сто тридцать семь пунктов. Неизбалованному такими богатыми скоплениями Максу хотелось прыгать от восторга. Пришлось, правда, ограничиться восторженным матом — в невесомости не попрыгаешь.

Свою ошибку Макс понял только когда упаковал примерно треть скопления.

О причинах такой бедности скопления Макс догадался только благодаря этому дурацкому розыгрышу с пендосским астронавтом. Встряска заставила, наконец, мозги работать. Максу не требовалось сверяться с компьютером, чтобы убедиться — его сектор находится на самой границе штатовской территории. Он запустил сканер, чтобы проверить неприятную догадку, и всё подтвердилось. В соседствующем секторе тоже полно мусора, и, судя по показаниям, почти исключительно мелкого. Ни одной засечки крупнее десяти кубометров в объёме. Даже тот бак остался не подобранным только из-за неудобной формы.

— И не только дебилы, а ещё и сволочи! — Горько вздохнул парень. Он прекрасно понял, что произошло. Кто-то из юсовцев недавно чистил соседний сектор, американский. Но, как это делают многие недобросовестные мусорщики, вместо того чтобы скрупулёзно собирать все обломки, которые может засечь сканер, хитрый и нечистоплотный иностранный коллега собрал только самое крупное. Заодно и у соседей таким же образом всё подчистил. Снял сливки за пару дней, и убрался прочь, доложив о выполнении задачи. И заработал на этом отлично. За его, Макса, счёт. Ему-то досталась оставшаяся мелочь. Неделя работы. И вроде выхлоп всё равно достаточно приличный, но мало отличается от его обычных заработков. Вот и весь результат фантастического везения.

Конечно, каждый вылет оплачивается, независимо от результата. Однако основа заработка — вовсе не плата за рейс от госкомпании. Плата за рейс покрывает лишь основные расходы. Топливо для маневровых, оплату техобслуживания, докование… Остаётся мелочь на поддержание штанов. Если бы этим заработок и ограничивался, никто бы сбором мусора не занимался.

Основной доход мусорщика — это его добыча. Мусор остаётся мусором только пока кувыркается на орбите, мешая пролёту пустотных кораблей, станциям и действующим спутникам. Как только этот мусор попадает на перерабатывающую станцию, он тут же превращается в товар. Зачастую — очень ценный.

Со времён начала освоения космического пространства в ближайших окрестностях старушки — Земли накопились просто огромные горы всевозможных обломков, потерянных спутников, и просто мелкого мусора. Лет сто назад это стало настоящей проблемой. Человечество чуть не закрыло себе дорогу в космос собственными руками, заполнив околоземное пространство почти непроходимым щитом из обломков металла, выработавших ресурс спутников, контейнеров от химического топлива и прочей дряни самых разных габаритов и размеров.

Сейчас-то баланс соблюдается. Меньше мусорить человечество не стало, зато появились такие как Макс. Мусорщики, собиратели, чистильщики — названий много, суть одна. Те, кто живут со сдачи металлолома. Зачастую — очень ценного металлолома. Пару раз Максу попадались очень дорогие штуковины с большим содержанием ценных металлов и сложной электроники старых времён, которая нынче тоже очень ценится. Предки на материалах не слишком экономили, порой выбрасывали в космос настоящие сокровища.

Долго предаваться унынию парень не привык. Ну, в самом деле, что такого-то? Сектор очищен, прибыток — неплохой. Не зря работал. Нужно ещё придёржать эту машину странную — судя по виду, лет ей очень много, а значит, может представлять коллекционную ценность. Пускай, малость побитая — видно, с чем-то совсем недавно столкнулась, вот и сменила направление и скорость. Явно не «местная», откуда-то из дальнего космоса прилетела, слишком уж скорость нехарактерная для орбитального мусора, да и вектор — тоже. Так что вполне может оказаться вещью ценной, с историей.

Успокоил себя, в общем. Опять же — рейс закончен, а значит, предстоит отдых на станции — разве плохо? Можно будет побаловать себя нормальной едой, посидеть в баре, а то и в ночной клуб сгонять, с девчонками пообщаться. Он уж и не помнил, когда в последний раз так развлекался.

Можно сказать, почти уговорил себя, что всё будет хорошо. Привёл в благостное настроение. И уже когда впереди во всех деталях было видно гигантское колесо станции, на личный терминал вдруг пришло это чёртово сообщение! Прямо как только попал в зону устойчивой мобильной связи, так сразу и пришло:

«Уважаемый Максим Сергеевич! — Бодро гласило уведомление. — Государственная служба контроля безопасности полётов уведомляет, что у вас отозвано разрешение на пустотные работы. За разъяснениями обращайтесь к голосовому помощнику Алексею или в ближайший МФЦ».

И в конце ещё издевательское «Всего хорошего!».

Время на станции соответствует московскому — так исторически сложилось. Однако далеко не все живут по расписанию — большинство обитателей здесь только временно, а не на постоянной основе. На доковании, ремонте, или просто отдыхают. Макс, например последние три уже года большую часть жизни проводит в космосе, возвращаясь только для пополнения запасов, оплаты счетов, и технического обслуживания «Креветки». Вот и сейчас часы на табло показывают 03:03. Счастливое совпадение немного приободрило — в моменты, когда приходят плохие новости, радуешься каждой мелочи, дающей хоть призрачную надежду на благополучный исход дела.

Макс шёл по узкому коридору, с некоторым трудом переставляя ноги — отвык уже от привычного тяготения. Почти стандартное, земное. Что-то вроде 0,95g, он уж толком не помнил. Но сейчас, после двух недель в пустоте, телу, хоть и поддерживаемому регулярными тренировками, казалось, что на него навалили пару мешков цемента дополнительно. Можно было не спешить, отоспаться при нормальном тяготении, никто его никуда не гнал, кроме собственного нетерпения. Только как тут расслабишься, когда заработка лишают, ни с того ни с сего.

Поскольку без разрешения на пустотные работы работать никак не получится, Макса это сообщение изрядно расстроило. И ещё — взбесило, конечно же. Так что спокойно ждать утра он точно не собирался. И к голосовому помощнику Алексею обращаться тоже не планировал — этот тупой нейросетевой болван всё равно ничего внятного не расскажет. Благо МФЦ на станции работает круглосуточно, как раз для таких нетерпеливых, как Макс. Ну, или просто для тех, чьи суточные ритмы по каким-то причинам не совпадают с суточными ритмами станции.

У большинства — совпадали, поэтому сейчас парень шагал по коридорам в полном одиночестве. В центре, возле бара и гостиницы для новоприбывших, а так же в доках какая-то жизнь ещё присутствовала, а здесь никого не было. Только автоматы — уборщики сновали по своим делам, да видеостены транслировали надоевшую рекламу пополам с земными видами. Макс обычно радовался и такому развлечению — после недель работы в пустоте даже реклама кажется удивительной и прекрасной, но не сейчас. Сейчас он был слишком на взводе.

Впереди показалась вывеска МФЦ с красно-коричневым логотипом, и парень ещё ускорился, чувствуя, как гудят от натуги непривычные к таким усилиям ноги. Плевать, мышцам такая нагрузка даже полезна. Парень стремительно ворвался в операционный зал. Сейчас ему,

Через пятнадцать минут стало очевидно, что никакая это не ошибка.

— Девушка, да вы что, осатанели⁈ — Макс стоял, склонившись к окошку, и чувствовал, как стремительно портится и без того не радужное настроение. — Какой ещё напарник⁈

— Молодой человек, держите себя в руках! Вы в госучреждении! — Недовольно поджала губы девушка — оператор с бейджиком «Мария» на груди.

Молодая, красивая, голубоглазая и русоволосая, с красными губками бантиком по нынешней моде, в красно-коричневой униформе она была чудо как хороша. В другое время Макс наверняка залюбовался бы этаким совершенством, а то и попробовал приударить, но сейчас был слишком зол. После таких-то объяснений!

— А я и не матерюсь! — Макс сам прекрасно понимал, что спорить с девицей бесполезно хотя бы потому, что она ничего не решает. Просто озвучивает то, что он сам прочитал в уведомлении из госуслуг. Только одно дело — понимать, и совсем другое — действовать в соответствии с этим пониманием. Бессильная ярость требовала хоть какого-то выплеска, и теперь за дурное настроение Макса расплачивалась ни в чём не повинная Мария. Её здесь и посадили-то, скорее всего, именно для того, чтобы разочарованные пользователи государственных услуг могли спустить пар на ком-то живом и настоящем. Иначе давно поставили бы проектор с очередным виртуальным помощником.

«А может, наоборот, чтобы сдерживались. — Внезапно подумал Макс. — Такая своеобразная забота о кошельке граждан. Будь здесь нейроболванка на месте живой девицы, я бы уж точно не сдержался, высказался бы великом и могучем, но нецензурном. А ведь каждое бранное слово — это тридцать рублей штрафа!»

— Ещё бы вы матерились! — Девица тем временем и не думала его сдерживать, наоборот, будто специально пыталась подзуживать. — Небось, деньги-то не лишние!

— Машенька, милая, посмотрите, пожалуйста, ещё раз. Это наверняка какая-то ошибка! — Макс собрался с силами, черпнул из неведомых глубин души последние запасы терпения, и уставился операционистке в глаза проникновенным и очень серьёзным взором тонущего человека. — У меня малое судно! Малый пустотный транспортёр класса «Креветка». Штатное количество членов экипажа — два человека, минимально допустимое — один. Да, минимально. Но допустимое же! У меня есть все допуски, нет неоплаченных штрафов. У меня образование соответствующее! Два! Пустотный пилот малых и средних кораблей по первому, а по второму — корабельный механик! Все корочки есть, в базу внесены, обновлять не нужно ещё долго. Так почему выход без напарника запрещён⁈

Девица приняла сосредоточенный вид, потыкала красно-оранжевыми ноготками по виртклавиатуре, и облегчённо улыбнулась:

— Всё просто, Максим Сергеевич! — Девица, очевидно, была очень довольна, что может разъяснить непонятный момент не разбирающемуся в законах мусорщику. — Всё в соответствии с последним постановлением Государственной Думы от двенадцатого апреля двадцать шестого года. Вот оно: граждане репродуктивного возраста, не оставившие минимального, установленного законом потомства, не имеют права выполнять работы с коэффициентом опасности от 0,5 и выше. В целях улучшения демографической обстановки, оные работы могут выполняться только гражданами, отдавшими свой репродуктивный долг государству. Работа на этой вашей креветке в одиночку как раз и повышает коэффициент опасности до 0,6. А если вы будете работать штатно, вдвоём, то коэффициент опасности снизится до четырёх десятых. Вам как раз достаточно. Вот у вас сколько детей, Максим Сергеевич?

— Вы прекрасно видите в личной карточке, что нисколько! — С трудом сдерживаясь, чтобы опять не завопить, ответил Макс. — У вас она открыта, и там всё написано! И так же написано, что свой долг государству я уже отдал! Ежегодный налог на бездетность оплачен своевременно и в полном объёме! Как и все остальные налоги! Поэтому у меня нет денег, чтобы нанять себе напарника, понимаете? Я бы и рад, в одиночку летать и правда неудобно, но даже если платить минимальную зарплату, на которую никто в здравом уме не согласится, я просто разорюсь, понимаете!

— Ну а от меня вы что хотите⁈ — Возмутилась девушка. — Я — не Государственная Дума! Запреты не отменяю!

— Последнее, что делает Государственная Дума — это отменяет запреты! У неё диаметрально противоположные функции! — Ядовито ответил Макс, рискуя нарваться на штраф за неуважение к органам государственной власти. На тоненького прошёл, по самому краю.

— Просто отдайте репродуктивный долг государству, Максим Сергеевич, — устало вздохнула девица. — Родите двух детей, и тогда вам не придётся нанимать напарника для работы на этой вашей «Креветке». Да и налог на бездетность платить тоже будет не нужно. Заодно и сэкономите. Сплошная выгода.

— Ну конечно! Вы просто открыли мне глаза! — Макс чувствовал себя препаршиво от того что продолжает препираться с этой ни в чём не виноватой Марией, но и остановиться было выше его сил. — Удивительно, что мне самому не пришло в голову такое очевидное решение! Вот только есть одно маленькое такое препятствие. Детей в одиночку не делают, партнёр нужен. У меня, понимаете ли, только половина необходимых для деторождения органов в наличии. Мне для этого женщина нужна, причём, непременно, законная супруга, насколько я помню формулировку этого самого закона. Вот вы, честно глядя в мою карточку и мне в глаза, согласитесь стать моей законной супругой⁈ А то я готов, прямо сейчас. Официальное предложение сделаю, и даже госпошлину за него оплачу. Соглашайтесь!

Девица подняла на него свои красивые глаза, вгляделась в лицо и слегка покраснела.

— Ну, вы симпатичный, — кокетливо улыбнулась она, но потом всё-таки скосила взгляд в личное дело, и, печально вздохнув, добавила: — Максим Сергеевич, если у вас больше нет вопросов по существу, то прошу вас удалиться. Вы задерживаете других клиентов!

Макс демонстративно оглядел пустой операционный зал МФЦ, ядовито-укоризненно посмотрел на девицу, и ушёл не прощаясь. Была бы дверь распашная, а не раздвижная-автоматическая, ещё бы и ей хлопнул. А так можно было только пнуть стену, но ну его к чертям, нарываться на штраф за небрежное отношение к государственному имуществу!

Конечно, станет она соглашаться! Да ни одна нормальная девица не пойдёт замуж за частного мусорщика. Завести лёгкую интрижку — пожалуйста, благо он не обделён обаянием и внешними данными. А вот серьёзные отношения — это для серьёзных парней, а не для фантазёров с ипотекой.

Ситуацию не спасает ни симпатичная, мужественная физиономия, ни прекрасное образование, и, как следствие, довольно высокий социальный рейтинг. Всё перечёркивает профессия — мусорщик. Точнее, не сама профессия, она-то как

То, что в другой ситуации было бы преимуществом, Макса в глазах всех встречных дам топило на самое дно рейтинга потенциальных женихов. Пустотный корабль в собственности — это только звучит гордо и внушительно. Если деталей не знать. Дьявол кроется в деталях, да. Например, такая мелочь, как ипотека на ближайшие шестьдесят лет. То бишь ровно вдвое дольше, чем оставшийся срок разрешённой эксплуатации этого древнего корыта, купленного по программе помощи молодым предпринимателям. Через тридцать лет его выстраданная, и, что уж там говорить, любимая «Креветка» прекратится в тыкву. Если не провести капитальную модернизацию, которая встанет как половина нового корабля. Иначе останется только отправить старушку в последний путь. Благо дорога знакомая — он и так регулярно совершает рейсы на мусороперерабатывающий завод.

Таким образом, индивидуальный предприниматель Максим Сергеевич Ермаков через каких-то тридцать лет, к две тысячи двести пятьдесят шестому году, рискует остаться и без корабля, и с остатком долга. И кого такие перспективы привлекут? Восторженных романтичных дурочек сейчас днём с огнём не сыщешь, да и им найдётся, кому объяснить, за кого лучше замуж выскакивать.

Красно-коричневая вывеска МФЦ осталась за спиной. Взгляд бессмысленно скользит по видеостенам с рекламой. Транслируют коммерческую и социальную в равных пропорциях. Некоторые экраны разрисованы граффити, отчего кажется, что дурацкие непонятные надписи плавают прямо посреди берёзовой рощи или перекрывают физиономию очередному нейроактёру.

Удивительно, как местные обитатели ухитряются эту дрянь рисовать? Везде камеры, любое нарушение тут же фиксируется и штрафуется, так нет! Местные ушлые типы всё равно находят возможность впихнуть своё убогое творчество всем желающим и нежелающим. Граффити регулярно смывают, но Макс, сколько ходит по этой станции, ни разу не видел, чтобы очередная видеостена была чистой дольше недели.

— Тоже мне, фифа, — по привычке одиночки, вслух, возмущался Макс. — Ну и сама виновата, что такого перспективного парня упустила. Им всем сразу миллионера подавай. Только что-то место неудачное выбрала, для ловли миллионеров. Они не на нашей станции водятся, это на Земле надо сидеть. Или хотя бы на Луне!

Можно было возвращаться, на «Креветку». Или не возвращаться — какой толк сидеть на корабле, если он теперь не может получить разрешение на полёт? Очень хотелось пойти в станционный бар и чего-нибудь бахнуть. Просто чутка проветрить голову, хоть немного выдохнуть и отвлечься. Но Макс себя знал — это путь в никуда. Стоит только позволить лени и унынию захватить его, и всё. Выпадет из жизни на несколько дней. Начнёт жалеть себя, ныть, раздумывать о том, как всё бросить с минимальными потерями. Можно ведь и продать Креветку. Да, покрыть кредит полностью не получится, но там не так много останется. А там можно пойти куда-нибудь корабельным механиком. С его опытом возьмут даже в приличную компанию. Может, даже в ЛунГазПром. Засядет лет на десять на рейсовом газовозе, сжиженный Гелий 3 возить. Лет за пять остаток кредита покроет, если повышения не получит. А ведь можно будет и на должность старшего механика претендовать, тогда и вовсе быстро с долгами расплатится.

Ерунда. Как бы подробно и чётко он ни видел правильный и рациональный путь, Макс твёрдо знал — всё равно ничего менять не станет. Он всю жизнь не умел сдаваться, и сейчас тоже не сдастся, только время потеряет. А раз так, то и нечего даже начинать.

Как шёл, так и развернулся, и быстрым шагом направился обратно в МФЦ.

Глава 3

Максим Ермаков, начальник

Возвращению его Мария не обрадовалась. Должно быть, решила, что он продолжит канючить, или будет настаивать на срочном продолжении человеческого рода. Но Макс пока не собирался поправлять печальное демографическое положение в стране.

Не глядя на операционистку, парень прошёл к терминалу, решительно протыкал нужные пункты, дождался, когда на табло загорится его номер, и прошёл к работнице. У той как раз лицо разгладилось, когда она увидела тему обращения.

— Максим Сергеевич, всё-таки решили подать объявление о поиске подчинённого? — Со смесью одобрения и сочувствия улыбнулась она. — Тогда жду от вас условий.

— Минимальная зарплата, — буркнул Макс. — Социальные гарантии в минимальном разрешённом государством объёме. Из бонусов — процент от прибыли. Пять. Процентов.

Последнее он выдавил из себя с большим трудом. Если отдавать пять процентов от чистой прибыли, его собственная зарплата с учётом расходов будет очень мало отличаться от той самой, минимальной. То есть, если бы дело ограничивалось именно зарплатой и процентом сотруднику — это ещё ничего. Неприятно, но терпимо. Но за сотрудника нужно заплатить ещё и государству. Ну, там, выплаты в пенсионный фонд, медицинская страховка… примерно втрое больше, чем, собственно, зарплата. С учётом заказов, которые ему в последнее время достаются, вероятность закрыть ипотеку до того, как «Креветка» почит в бозе, становится ещё более призрачной.

— Вы ведь понимаете, — укоризненно вздохнула работница МФЦ, — что найти сотрудника на таких условиях будет очень непросто?

— Понимаю, — процедил Макс. — Но меня устроит любой. Даже если у него тройки в аттестате. Даже если у него нет аттестата вообще, лишь бы разрешение на пустотные работы было. Даже если он вообще ни черта не умеет, мне плевать, девушка!

— Максим Сергеевич, не горячитесь! Вы в госучреждении, уже второй раз напоминаю! — Начала было ворчать девица, но тут осеклась и замолчала. И Макс тоже замолчал, потому что ему пришло уведомление от Госуслуг.

— Ого! Как вам повезло! — Радостно воскликнула операционистка.

Макс вчитался в текст. Действительно, есть один соискатель. Иван Иванов, тридцати лет от роду, все соответствующие разрешения имеются. Образование — пустотный пилот малых и средних кораблей. Если не обращать внимание на имя и фамилию — просто идеальный кандидат. Если не обращать. Имя распространённое, фамилия — и вовсе. А главное — отчества нет. Любой знает, у кого из граждан Российской Федерации не бывает отчеств.

— Да вы издеваетесь? Нейроумок⁈

— Желаете назначить собеседование? — Спросила девушка.

— Машенька, милая, это нейроумок! — Недоумённо посмотрел на неё Макс. — Вы осатанели, что ли?

— Ну, это уже вам решать! На вашем месте я бы радовалась! Для вас, как индивидуального предпринимателя, это идеальный кандидат! Напомню, вы же получите широчайший список льгот, приняв на работу эмоционально ограниченного гражданина!

Это правда. Эмоционально ограниченных граждан государство очень радостно спихивало в частные руки, и даже старательно поощряло тех, кто решался этих граждан

Их и расхватывают. На Земле, на простенькие работы, где от них вреда никакого не будет. Посадят в какой-нибудь архив, бумажки перекладывать. Учитывая, что бумажные документы уже сто лет как не используются вообще — самое им там место, этим гражданам нейросетевых интеллектуальных возможностей. А ему-то что делать? Срочно организовать на «Креветке» архив?

Макс внезапно успокоился. Истерика, толком не начавшись, погасла.

— Давайте назначим собеседование, — спокойно попросил он. — Сегодня, в десять ноль-ноль по станционному времени. Бар «Зеленуха», третий столик от двери. Ой, то есть я хотел сказать…

— Я поняла, бар «Трава у дома», — кивнула операционистка, внося данные. — Пожалуйста, кандидат подтвердил участие в собеседовании. Благодарим вас за обращение! Оцените, пожалуйста, наши услуги по пятибалльной шкале, где один — это…

«А в прошлый раз она услуги оценить не просила! — Хмыкнул Ермаков. — Боялась, что единицу поставлю? А сейчас она меня, типа, облагодетельствовала?»

Он поставил пятёрку. Как бы там ни было, девица действительно старалась ему помочь, и не её вина, что ничего дельного она и предложить не может. Макс на секунду задумался — не стоило ли сразу отмести кандидата? Зачем тратить время? Это ведь нейроумок!

Поздно. Всё равно уже согласился, так что уж теперь? От того, что он пообщается с этим странным кандидатом, ничего не изменится. Времени у него всё равно вагон, потому что других соискателей нет и не предвидится. Макс, пока шёл, просмотрел биржу труда, и без особого удивления обнаружил ещё три похожих вакансии. Понятно, не он один попал под запрет пустотных работ из-за нового закона. Как раз неделю назад появились. Это он успел вылететь буквально за несколько часов до вступления закона в силу, а те трое бедолаг, очевидно, не успели, вот и кукуют теперь, в ожидании кандидатов. Только судя по количеству откликов, вакансии популярностью не пользуются. На каждом, как и у Макса, ровно по одному отклику. И Макс уже догадывался, что эти отклики оставил один и тот же кандидат.

«Вот почему у нас под предлогом заботы о гражданах, портят людям жизнь? — Злобно размышлял Ермаков, — Как будто специально! Стараешься, платишь налоги, приспосабливаешься к очередным вывертам наших безумных законотворцев, и тут бац — очередная инициатива. У них там конкурс, что ли, кто предложит более идиотский закон? Интересно, кстати, они сами-то обычные граждане? А то, может, мы не знаем, а нами давно управляют нейроумки? Официально ведь они полноценные граждане, ещё и с господдержкой. Так что ничто не мешает… это, кстати, многое бы объяснило. Хотя нет. Даже нейроумки были бы лучше — они, по крайней мере, не стали бы вредить специально!»

Несколько часов до собеседования Макс провёл на «Креветке» — занимался, в основном, мелким ремонтом. Не то чтобы в этом была насущная необходимость, просто спать не хотелось. Нервы! Тут на кону, можно сказать, вся дальнейшая карьера и жизнь, какой уж тут сон! Лучше уж погрузиться в медитативное состояние, перебирая систему кондиционирования. И не напортачишь сильно, и себя на время от дурацких мыслей отвлечёшь.

Бар «Трава у дома», как всегда, радовал всех любителей старины рисованной вывеской. В смысле настоящей вывеской, разрисованной настоящим художником, а не видеопанелью. Более того, стена бара, то есть кусок коридора, за которым он прятался, тоже не была видеостеной, а самой обычной. И на ней тоже был изображён довольно талантливый рисунок — целое зелёное холмистое море травы, и немного синего неба над ней.

Ходили легенды, что местный владелец немало усилий приложил в своё время, чтобы защитить детище от облагораживания. Смысла в этом особого не было, потому что не с кем было конкурировать и выделяться. На станции других злачных заведений просто нет, если не считать за злачные заведения столовки разных организаций. Но в столовках ничего алкогольного не подавали, да и выбор блюд не отличался разнообразием, так что «Зеленуха», как её неофициально окрестили посетители, была среди местных и приезжих неизменно популярна. Центр светской жизни и притяжения. Разве что местный ночной клуб мог с ней конкурировать, но клуб — это всё-таки не то. В клубе — шумно и танцульки, а в «Зеленухе» заседают люди серьёзные.

Макс искренне надеялся, что кандидат придёт ровно к трём, и у него будет время спокойно пожрать перед встречей. Но надежда не оправдалась. Перед дверьми бара стоял некто в неновом, но отлично выглаженном костюме. Ткань красиво блестела на локтях и коленях. Ещё до того, как человек возле бара услышал шаги и повернулся, Макс понял — это он. Только нейроумок может шляться по станции в классическом костюме. Ни один нормальный до такого не додумается.

Заслышав приближающиеся шаги, человек повернулся к Максу и располагающе улыбнулся. Под пиджаком у него была бордовая фланелевая рубашка в чёрную клеточку, как у лесоруба или гранж-певца, галстук-бабочка, как у официанта, и антикварный ремень со звездой на пряжке. У Максова пра-пра-прадеда такой был, когда он с фашистами воевал. Он в семейном альбоме фотографию видел. Кроссовки на ногах и выглядывающие из-под коротковатых брюк зелёные носки с красными динозавриками уже не могли внести в образ хоть сколько-нибудь абсурда, потому что больше просто не помещалось.

— Иван Иванов? — Уточнил Макс зачем-то. Тут даже если бы фото не совпадало, всё было бы ясно.

— Он самый! Доброй ночи! А вы — индивидуальный предприниматель Максим Сергеевич Ермаков! Очень рад знакомству!

— А почему вы здесь ждёте? — Удивился Макс, открывая дверь бара.

— О! Так вот, как это работает! — Раздалось удивлённое за спиной.

«Ну, конечно. Это ж не автоматическая, откуда ему знать!» — Сообразил Макс, пропуская соискателя вперёд. Однако стоило ему переступить порог заведения, раздался возмущённый окрик:

— Эй! С собаками и нейроумками нельзя!

Народу в «Зеленухе» было как обычно. Не много, не мало — где-то ползала. Человек пятнадцать. И все смотрели на нейроумка. Недобро смотрели. Надо было срочно разряжать атмосферу.

— Ой, Корней, ну вот давай без этого, — поморщился Ермаков и укоризненно посмотрел на бармена. — Куда мне его вести? Я только что с рейса, меня в космосе сбила машина, я две недели жрал одни сухпаи и

В общем, говорил то, что близко и понятно каждому пустотнику. Даже корпоратам. И народ, в общем, отнёсся бы с пониманием. Обязательно бы отнёсся.

— Это дискредитация по ментальному признаку! — Гордо заявил Иван Иванов. — Вы рискуете получить административное взыскание! Такой запрет нарушает конституцию Российской Федерации, закон номер…

В этот момент Макс понял, что с нейроумком будут проблемы.

Какой именно закон нарушает этот запрет Иван рассказать не успел.

— Ах ты с-с-сука! Учить ещё нас будешь⁈

Народ в «Зеленухе», в основном, душевный. Но многие, особенно станционные работники, скучают. И потому мало кто захочет отказаться от бесплатного развлечения. Особенно, если это развлечение старательно нарывается.

Макс драться не любил. Нет, если отдохнувшим, да в нужном настроении, то ещё ничего, а так это было совсем не ко времени. И заступаться за нейроумка он не собирался. В конце концов, Макс старался погасить конфликт, а нейроумок сам сделал всё, чтобы, наоборот, эскалировать ситуацию. Кто виноват, что Иван так упорно нарывался? В общем, Ермаков собирался отойти в сторонку, дождаться, пока народ повеселится, и поесть, наконец, нормальной еды. И стыдно бы ему не было. Но ты попробуй отойти в сторонку, если хрень несёт нейроумок, а кулак летит в твои зубы!

Ну, не в зубы, в скулу. Стоматолог нынче дорог, а народ, как уже упоминалось, в «Зеленухе» душевный. Никому лишние расходы не нужны.

Макс машинально уклонился и двинул в ответ, потом отмахнулся ещё. Драка — это одно из самых любимых развлечений в «Зеленухе». Где ещё так расслабишься? Везде камеры. Ермаков тоже пару раз участвовал, да и до того приходилось. Так что в грязь лицом не ударил. Тем более, уже через несколько секунд об изначальной причине конфликта все забыли, стороны тоже разделились более-менее равномерно. Не было такого, что одного бьют толпой. Неспортивно, да и развлекуха так закончится слишком быстро, а это никому не нужно. В какой-то момент Макс даже пожалел, что такой ловкий. Сейчас бы уже лежал себе, спал, как некоторые. Может, что-нибудь хорошее бы приснилось.

В скулу он всё-таки поймал, и не раз. И сам кому-то засветил. По почкам, вроде бы. И ещё в солнышко. А потом по залу разнёсся голос Корнея:

— А ну хорош! Не увлекаться! Кто мебель попортит, будет платить!

Платить не хотелось никому, так что драка как-то сама собой прекратилась, все участники мигом утратили враждебность и расселись по своим местам, вполголоса обсуждая особенно интересные моменты закончившейся потасовки. Макс огляделся, выискивая соискателя на вакансию, и обнаружил его под столом.

— И какого чёрта вы, Иван, здесь сидите? — Наклонившись, поинтересовался Ермаков. Едва сдержался, чтобы не пнуть проблемного товарища. Вот почему хрень нёс Иван, а отдуваться пришлось Максу?

— Я не сижу, а лежу. — Бодро ответил нейроумок и радостно улыбнулся. — Это наиболее рациональная поза для того, чтобы минимизировать повреждения организма. Стол служит щитом и к тому же защищает от лишних взглядов. И поэтому я здесь!

Иван объяснял и одновременно выбирался из своего укрытия, так что, когда он воздвигся из-за стола, Макс с некоторым удовлетворением наблюдал шикарный, свежий фингал, который медленно наливался вокруг левого глаза. Всё-таки инициатор развлечения тоже не ушёл обиженным.

Ермаков с тоской посмотрел на нейроумка. Тот выглядел донельзя нелепо — как пародия, карикатура на настоящего человека. Про пустотника и говорить нечего — те-то и вовсе ребята суровые. Так, вроде бы, вполне симпатичное лицо, да и фигура нормальная. Волосы русые, нос картошкой, глаза голубые, щёки румяные. Но движения какие-то дёрганые, как у робота. И эта профессиональная располагающая улыбка очень слабо сочетается с наливающимся фингалом. Примерно его ровесник, но из-за придурковатого выражения лица, он кажется значительно моложе. Фингал ещё этот. Вот когда Иван ухитрился его получить? С самого начала же смылся!

— Ещё раз здравствуйте, Максим Сергеевич! — Радостно сообщил нейроумок, не убирая с лица улыбку. Иван даже говорить ухитрялся, продолжая лыбиться. Макс скосил взгляд на часы на запястье. Ну точно. Ровно три часа. Собеседование началось, вот Иван и собеседуется. Пунктуальный, однако. — Очень рад, что вы так быстро, сразу после отклика, пригласили меня на собеседование! Это говорит о вас как об ответственном, деловом предпринимателе, и уверенном в себе человеке, который знает цену времени — и своему, и времени соискателя!

Максу мгновенно стало тошно. Возникло очень стойкое впечатление, что он говорит с виртуальным помощником.

— Кхм, да, спасибо, — ответил Ермаков так, как всегда отвечал на стандартную лесть виртуального помощника. — Давайте найдём место, где присесть.

— Конечно! — Чёртова улыбка так и не сходила с лица Ивана. Искренняя, очень располагающая улыбка. Он ничуть не играл, он действительно улыбался, и был рад видеть потенциального работодателя. Три предыдущих отказа никак не сказались на его оптимизме. В этом-то и была основная проблема нейроумков. — Сделаем заказ, или предпочтёте сначала задать мне вопросы и проверить знания?

— Давайте сделаем сначала заказ, — вздохнул Макс. В принципе, вопросов у него уже не было, потому что все его наихудшие опасения уже подтвердились.

А ещё на них пялились. Все коллеги по пустотному ремеслу с интересом прислушивались к собеседованию — Макс уже второй раз остро пожалел, что решил немного сэкономить время, и привёл нейроумка в «Зеленуху».

Он заказал жареных свиных колбасок с соусом карри и горчицей, тушёной капустой на гарнир, и картофельным салатом. И пива. Безалкогольного, конечно. Дело есть дело. Даже если ему уже всё ясно, всё равно собеседование — это работа, причём не только для соискателя. Да и просто, не хотелось проявлять неуважение к парню, независимо от его особенностей. Иван-то в них не виноват.

Нейроумков вообще, если отстраниться от нынешней ситуации, Максу было жалко. Ещё одна попытка государства поправить демографию, на этот раз — научными методами. И довольно удачная, на самом деле, хотя и не настолько, насколько ожидалось. В любом случае, сами нейроумки не виноваты, что получились такими, какие они есть.

Иван тоже не отставал. Его немецкий обед не устраивал, и он заказал творожную запеканку, селёдку под шубой и безалкогольную маргариту. Макс старался не смотреть, как Иван старательно размазывает джем от запеканки по селёдке, чтобы не портить себе аппетит. Сухпаи, которыми он питался в

Иван, закончил есть точно в тот момент, когда Макс отложил вилку. Рассчитал всё идеально, тютелька в тютельку, так что у него тарелки и бокал тоже были пустыми.

— Итак, — тяжко вздохнул Макс. — Кхм, расскажу, пожалуй, кто мне нужен, и почему я ищу сотрудника. Дело в том, что я — мусорщик, как указано в вакансии. И до сих пор довольно неплохо справлялся в одиночку, однако в связи с последними изменениями законодательства, мне необходим помощник.

— О да, я об этом слышал, — довольно покивал Иван. Его улыбка в сочетании с фингалом смотрелась так, будто перед Максом алкаш, выпрашивающий денег на бутылку. — Это закон номер…

— Именно, — перебил Ермаков, не желая слушать полную формулировку. — Так вот, мне нужен помощник. Поэтому я и выложил вакансию, собственно. Кхм…

Сделать паузу было ошибкой, потому что Иван тут же этим воспользовался:

— Отличное решение! Это позволит вам обойти ограничение на пустотные работы, и к тому же упростит собственно работу, ведь помощник — это не только свободные руки, но и глаза, которые могут заметить детали, которые упустили вы сами! К тому же работа в одиночку действительно сопряжена с рядом опасностей, которые в значительной степени нивелируются наличием напарника, как-то: вам не нужно быть всё время бдительным и спать вполглаза, будучи готовым реагировать на любые сигналы бортового компьютера…

— Да-да! — В отличие от него самого, Иван и не думал делать пауз, но у Макса, откровенно говоря, просто не хватило терпения, чтобы и дальше выслушивать славословия о том, какое правильное решение он принял, выложив эту вакансию, и насколько легче ему станет, как только он наймёт помощника. — Иван, не могли бы вы рассказать о своём образовании и опыте работы?

Иван, всё также улыбаясь, мгновенно переключился на собственные достижения. По первому образованию он оказался обычным библиотекарем, что, вообще-то, было нормально для нейроумка. А вот вторым он отчего-то выбрал пилотирование малых и средних кораблей. И ведь ничего не щёлкнуло, когда выбирал. Хотя конечно, нейроумок же… Здоровье — идеальное. Льготы на обучение, опять же. Нейроумки — сироты, а для сирот в Российской Федерации образование бесплатное даже при невысоком результате экзаменов. А экзамены нейроумки обычно сдают хорошо. Да что там, отлично сдают, о чём прекрасно свидетельствовали два красных диплома Ивана Иванова. Кроме двух дипломов Иван Иванов показал свеженькие допуски к любым вариантам пустотных работ. Ну да это, как раз, не удивительно.

— И всё-таки, почему вы выбрали пилотирование? Для таких ребят, как вы, это довольно необычный выбор.

— Это очень хороший вопрос, я рад, что вы спросили! — Довольно закивал Иван. — Этот вопрос показывает, что вы внимательно относитесь к деталям и хорошо систематизируете данные… — Максу захотелось его ударить, но он сдержался. Убогих бить некрасиво, а ещё влечёт за собой арест и серьёзный штраф. Как минимум. — Что касается причин, по которым я выбрал именно пилотирование, то всё очень просто. Как вам, возможно, известно, я имею право и одновременно обязан посещать сеансы психологической помощи для граждан с ограниченными эмоционально-волевыми способностями. Во время одного из сеансов несколько лет назад, моему психологу показалось, что мне нравится любоваться ночным небом и звёздами. Мне тоже так показалось. Он посчитал, что это — замечательный прогресс в развитии эмоционально-волевой сферы жизни, и решил, что его обязательно нужно развивать. Мы решили, что будет правильным, если я продолжу развиваться в этом направлении. И вот я здесь. Возвращаясь к вашему вопросу об опыте работы — у меня стаж четыре года на должности библиотекаря в ОмГТУ, где и получал второе образование.

— Хорошо, — Макс постарался сдержать очередной тяжёлый вздох. — А после получения второго образования?

— А после получения второго образования я ещё не нашёл работу, — по-прежнему светло и радостно улыбался Иван. — За последние полтора года меня всего четыре раза пригласили на собеседование. Вы — четвёртый, Максим Сергеевич. Надеюсь, вам подойдёт мой опыт работы и знания, ведь я — отличный специалист!

— Не сомневаюсь! — Ободряюще улыбнулся Макс. Ну, он надеялся, что у него получилось ободряюще улыбнуться. Потому что несмотря на некоторое сочувствие, которое он испытывал к Ивану, брать его на работу Ермакову не хотелось. Хотя «не хотелось» — это, пожалуй, слишком неточное слово. Просто страшно было, откровенно говоря.

— Расскажете, с какой формулировкой вам отказали предыдущие три работодателя? Как они мотивировали отказ?

— К сожалению, со мной не поделились этой информацией! Формально мне даже не отказали. Обещали огласить своё решение в течение пары дней, но так ничего и не ответили. Хотя я неоднократно пытался с ними связаться! Мой психолог и виртуальный помощник утверждает, что это, скорее всего, означает отказ. Тем более, что условия для соискателя в двух из трёх вакансий после собеседования со мной изменились в сторону улучшения для кандидата.

— Да, вы правы, скорее всего, это означает отказ, — Макс невольно проникся сочувствием к несчастному нейроумку. Хотя несчастному ли? У них ведь проблемы как раз с эмоционально-волевым интеллектом! Может, ему и в самом деле на эти отказы плевать с высокой колокольни…

— Стоп! — Макс не собирался говорить это вслух, само вырвалось. — Ты сказал, что твой психолог и виртуальный помощник что-то там утверждают. Это ведь две разных личности?

Ещё и на «Ты» перешёл невольно, от удивления.

— Нет, что ты, — Иван с готовностью подстроился под новую манеру общения. — Виртуальный помощник — и есть мой психолог. Дело в том, что я несколько стеснён в средствах, и потому не могу позволить себе живого психолога. Приходится обходиться бесплатным. Тем более, что он обладает всеми необходимыми компетенциями и может оказывать психологическую помощь гражданам любых категорий…

«Ну да, конечно. Какая ирония, — размышлял Макс, не слушая больше пространных рассуждений Ивана. — Нейросеть оказывает психологическую помощь нейроумку. В этом определённо что-то есть!»

Спрашивать Ивана о его профессиональных знаниях было бессмысленно. Макс не сомневался — ответит на любой вопрос из тех, что он сможет придумать. Это ведь нейроумок! У них память отличная, и соображают они быстро. У них проблемы совсем в другой сфере. Дождавшись, когда Иван закончит обстоятельно отвечать на предыдущий вопрос, Ермаков поднялся, выдавил из себя очередную улыбку, и сообщил:

—

А что ещё сказать? Ну, в самом деле, не брать же нейроумка на работу? Это ведь, считай, та же нейросеть, только, в отличие от неё — ещё и инициативная. Пускай, инициативу они проявляют только в рамках рабочих обязанностей, но это ещё хуже! Одно дело — где-нибудь в библиотеке, которые давно сохранились только как пережитки старых времён. Другое — в космосе, где цена очередного косяка может оказаться слишком высока. Доверять свою жизнь болвану с нейросетью в мозгах Макс не собирался. И он прекрасно понимал, что никто, кроме этого Ивана, на его вакансию не откликнется. Других идиотов нет. Даже если он пообещает пятьдесят процентов добычи. Наверное, придётся и в самом деле продавать «Креветку» кому-нибудь более удачливому. И с детьми. А самому наниматься к корпоратам.

Иван поднялся почти одновременно с Максом, и ответ слушал, улыбаясь и внимательно глядя в лицо Максу. Как и весь предыдущий разговор, собственно. А когда Макс закончил говорить, улыбка на его лице померкла. Всего на секунду, но померкла. Макс был уверен, что видел это. Впрочем, в следующее мгновение она опять вернулась:

— Большое вам спасибо за плодотворную и интересную встречу, Максим Сергеевич! — Иван протянул руку для пожатия. — Я буду с нетерпением ждать вашего ответа.

— А впрочем, чего тут ждать? — Макс говорил, и сам себе поражался. — Вы приняты, Иван. — И не выдержал, добавил: — Уверен, я об этом сильно пожалею!

Глава 4

Максим Ермаков, торговец антиквариатом

Искусственная матка была изобретена уже давно. Лет восемьдесят назад, если Макс правильно помнил. В те годы с населением на Земле вообще, и в России в частности, было совсем туго. Решение казалось просто идеальным. Первые эксперименты на животных показывали отличный результат. Крыски, свинки, и даже собачки рождались здоровенькими и быстро росли. Людей вынашивать тоже очень быстро разрешили — при такой низкой рождаемости государствам было не до долгих рассуждений о морали и этике.

Первые человеческие детишки тоже вышли замечательными, так что искусственных маток наделали сразу под сто тысяч штук и приготовились пожинать плоды научного прогресса. А там и первые, экспериментальные детишки подросли. И выяснилось, что они идиоты. Не в ругательном смысле, а в самом, что ни на есть, медицинском. Где-то до года ребёночек развивается абсолютно нормально, а потом начинает тормозить. Физически-то всё хорошо, но это физически. Ментально ребёнок остаётся годовалым ребёнком. Хороший, вполне развитый, но — годовалый. Просто останавливался в развитии, напрочь, и больше никак. Даже научить ходить таких детей не получалось.

Скандал тогда был страшный. «Зачать» уже успели сотню тысяч только в России, а по всей планете — миллионы детишек. И что теперь с ними делать, было решительно непонятно. Аборты-то запрещены законодательно, а «искусственным детям» уже успели присвоить полные права обычных.

Макс толком не знал, что сталось с теми, первыми искусственными детьми. Скорее всего, судьба их сложилась несчастливо — рассовали по приютам, где они и сгинули со временем. Эксперименты, несмотря на первую, и очень масштабную неудачу, не прекратились. Только окончательно решить проблему так и не вышло. Чем-то неуловимым всё-таки отличались искусственные инкубаторы от обычного человеческого организма. Чего-то в них не хватало, и учёным так и не удалось выяснить, чего именно.

Проблему, неожиданно, помогла решить совсем другая наука, которая к генетике, биологии и медицине имеет отношение очень опосредованное. А именно — программирование. Ну, как решить… скорее, по обычаю программистов, они предложили обойти проблему. То есть — использовать, говоря их же терминологией, костыль.

Макс понятия не имел, как им удалось установить нейросеть на человеческие мозги. Просто не интересовался этим вопросом раньше, поскольку он его никак не касался. Результат получился неоднозначным. С одной стороны нейроумки, как их быстро прозвали в народе, теперь действительно могли функционировать. Но как!

Нейросеть — это ведь не искусственный интеллект. Как ни старайся, виртуальный помощник всё равно никогда не сможет заменить полноценного человека. Он может его неплохо имитировать. В недолгом общении — даже обмануть собеседника. Но на деле… Впрочем, главную проблему это, как ни странно, решило. Нейроумки вполне могли давать потомство, и оно уже ничем не отличалось от обычных людей. Кроме того, учёные утверждали, что нейросеть, установленная в человеческий мозг, со временем должна «рассосаться», быть вытесненной естественным интеллектом, который развивается у искусственных людей под воздействием искусственной же стимуляции.

Вот только пока что-то не получалось. Макс ни разу не слышал, чтобы кто-то из нейроумков действительно смог развиться до полноценного человека. Пока что они остаются всего лишь нейросетями, установленными на мясную платформу. Они говорят, выполняют задания, проявляют массу инициативы в рамках рабочих заданий. Очень любят творчество — в сети нынче и не найдёшь фильма, снятого не нейроумком, или книги, написанной человеком. На Земле нейроумков из-за этого не любят — слишком много народа из-за них потеряли работу. Да и результаты их творчества устраивают далеко не всех. Но тут уж ничего не поделаешь. Самое главное — нейроумки по-прежнему остаются ментальными инвалидами, которые при всём желании не могут встроиться в обычное человеческое общество. В больших корпорациях они чувствуют себя уютно, потому что результаты их деятельности никому не нужны, но при этом обычные люди их не любят. Слишком они другие, ненастоящие. Хотя учёные, утверждают, что просто слишком мало времени ещё прошло, и результаты непременно появятся в будущем.

И вот теперь один из этих светлых, прекрасных людей, стал его подчинённым. И он начал «приносить пользу» ещё до того, как добрался до корабля.

Получив заветное предложение о работе, Иван велеречиво и очень вежливо попрощался. Облил Макса восторженными славословиями и заверениями о том, каких замечательных результатов они добьются вместе, рвался сейчас же отправляться на место работы. Макс его насилу убедил, что это совершенно не требуется, и отправил домой. Собираться и готовиться к работе.

Сам Макс домой не спешил — хотелось хоть немного отдохнуть от «Креветки». К тому же, судя по охреневшим до последней степени лицам других посетителей, им потребуются объяснения, и оставлять народ без очередного развлечения будет слишком жестоко. Ему, в конце концов, среди этих людей ещё жить и работать, так что не стоит портить отношения.

Макс попросил ещё пива — безалкогольного, конечно. Другое на станции строго запрещено, а значит, стоит втрое дороже, так что мусорщик решил сэкономить. Да и

Он ещё раз окинул взглядом зал — народ вокруг сидит, как стая пираний, готовых полакомиться мёртвой коровой, сброшенной в воду. Не набрасываются, дают возможность переключиться и расслабиться, но нетерпение чувствуется кожей.

Пива Максу принести не успели. Дверь «Зеленухи» распахнулась, и внутрь шагнули патрульные. Станционная полиция, в смысле. Всё, как положено — в форме, один постарше и с усами, другой — совсем молоденький, длинный, нескладный, и с автоматом.

— Корней, ты охренел совсем⁈ — Не поздоровавшись, начал старший. — Дискредитация по ментальному признаку, побои группой лиц по предварительному сговору! Тебе твой бизнес надоел, я правильно понимаю?

Максу стало плохо. Он ещё надеялся, что этого не произошло. Надеялся, что просто ошибся, но где-то в глубине души понимал — нет. Случилось самое худшее. Иван всё-таки отправил заявление. Совершил непростительное. Вмешал в рабочие отношения государство. Хуже! Ментов!

— Так, где второй пострадавший⁈ — Сержант — патрульный не стал ждать ответов на свои риторические вопросы, — Почему от вас до сих пор не поступило заявление о побоях? Гражданин Иванов утверждает, что вы были жестоко избиты посетителями бара при полном попустительстве хозяина заведения!

— Он ошибся, господин сержант, — торопливо забубнил Макс. — Никакой драки не было, и вообще, всё было чинно и благородно. Понимаете, он же новичок, к тому же нейро… то есть я хотел сказать, эмоционально-ограниченный гражданин. Конечно, он просто неправильно понял, вы же сами знаете, как тяжело они воспринимают контекст человеческих взаимоотношений!

С конкретно этим полицейским Макс был незнаком, но надеялся, что сержанту точно так же не хочется портить отношения с Корнеем, как и ему самому.

— Вы присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас дам объяснения. Уверяю, это просто ошибка случилась. Прошу прощения за своего подчинённого, он действительно просто неправильно всё понял. Давайте я вас чем-нибудь угощу за беспокойство…

Макс заказал обоим патрульным по пиву. Уточнять, разрешённое или нет, не стал, а Корней, умница, догадался правильно. Он тоже не хотел лишних конфликтов.

— Так что, в самом деле не будете писать заявление? — слегка смягчился сержант, отхлебнув пива.

— Конечно, не буду! — Возмутился Макс. — Вы уж на Иванова не злитесь, он правда просто недопонял, не сориентировался в ситуации.

— Вообще-то, за ложный вызов я его должен задержать и подвергнуть административному наказанию… — В голосе сержанта звучал вполне определённый намёк, и Макс облегчённо вздохнул. Если разговор переходит в финансовую плоскость, значит, проблем не будет. Да, взятки и коррупция — это ужасное явление современного общества, но следовать законам в условиях, когда они направлены исключительно на то, чтобы усложнить людям жизнь, было бы неразумно.

— Давайте я оплачу за него штраф! — Предложил Макс вполголоса. — Не будем портить парню жизнь, вы ведь понимаете, что нейроум… то есть эмоционально-ограниченным гражданам и так тяжело приходится… Это ведь запись в личном деле о ложном вызове, да и мне, как его непосредственному начальнику придёт выговор.

Сержант подумал немного, и махнул рукой.

— Не надо штраф, Максим Сергеевич. Раз вы утверждаете, что это просто ошибка… вы только следите за подчинённым своим. Раз уж решили его нанять — вы за него в ответе. Не хорошо получится, если член вашей команды будет устраивать неприятности жителям станции.

— Приложу все усилия! — Честно пообещал Макс. Сержант ему уже нравился. И не такой уж взяточник, как выясняется. Ну да, не ангел в белых доспехах, честный и неподкупный. Но боги упаси ещё одного любителя действовать по правилам и законам на станции. Тут бы с одним справиться. А так — вполне нормальный мужик.

— Ну-ну, — вздохнул сержант. — Сочувствую вам…

Он ещё опросил посетителей и самого бармена, после чего, закрыл заявление, основываясь на показаниях свидетелей.

«Надеюсь, на этом сегодняшний день закончится», — уныло подумал Ермаков. — «Хотя нет. Теперь ещё и с парнями объясняться». Объяснения прямо требовались, судя по лицам посетителей. Прямо очень. Макс почувствовал себя стриптизёршей, приехавшей с гастролями на лунную шахту.

— Не томи, Макс! — Дождавшись, когда патрульные выйдут, махнул рукой смутно знакомый мужик за соседним столиком. Впрочем, здесь Максу все были смутно знакомы, чему поначалу он здорово удивлялся. Всё-таки сто тысяч населения, приличный земной город, а все друг друга знают, как в деревне. И слухи распространяются со скоростью света. Вот и сейчас, местное население сползается поближе, предвкушая интересное обсуждение. — Рассказывай, что это было! Нахрена? А главное, зачем⁈ Поверить не могу, что ты его ещё и нанял!

Илья Мухин, — Макс его даже по имени вспомнил, — механик на «Крабе», втором по распространённости на станции корабле, ухватил свою кружку, и перешёл к Максу за столик.

— Нанял, — кивнул Ермаков. — Ничего, может, ещё сработаемся. Слышали ведь про новые правила?

— Про запрет одиночной работы для бездетных? Да, жопа. Но ожидаемая. Давно слухи ходили, что запретят одиночный сбор. Сейчас для бездетных, потом и для остальных какие-нибудь препоны сообразят для защиты населения. Нам-то на «Крабах» попроще. Но нейроумок? Серьёзно? Тебе чего, жить надоело?

Пустотник «Краб» вчетверо больше «Креветки», и, конечно, изначально не предполагает одиночного пилотирования. Раньше Макс крабоводам не завидовал — это ведь неделями надо тусоваться минимум втроём в тесном кокпите. Постоянно стукаться локтями, делить вахты, цапаться из-за того, кто чей обед прихватил. И вообще — уживаться.

Макс всю жизнь считал себя одиночкой. Он не был нелюдимым отшельником, вполне по-приятельски общался с однокашниками в университетах, но близких друзей не заводил. Что там говорить, у него даже с родителями не сложилось. Им обоим всю жизнь было некогда. Сначала изо всех сил зарабатывали на жильё, потом, когда стало полегче с деньгами, родился младший брат, и на Макса тем более не оставалось времени. Он привык один, ему так было комфортнее. Отчасти поэтому он и решил работать в пустоте на собственном корабле — всегда о таком мечтал. Одному комфортнее. Отвечаешь только за себя, надеешься — тоже. Если кто и подведёт, то только ты сам, но тут уж, получается, и виноват только ты. Он даже виртуальным помощником практически не пользовался. Только там, где без него было совсем не обойтись.

— Придётся как-то уживаться, — Сказал Ермаков. — Не продавать же «Креветку».

— И всё ж нейроумок, —

— Угу, только мне эти два месяца ещё продержаться надо, — поморщился Ермаков, — а выплаты по ипотеке ждать не станут. И подушка съелась — последние рейсы неудачные.

Макс терпеть не мог жаловаться. Смысл людей своим негативом нагружать? Помочь — никто не поможет, сами все в похожем положении, а то и порадуются, что кому-то ещё тяжелее, чем ему самому. Но тут не выдержал, да и поздно уже хорошую мину при плохой игре делать. После приёма на работу нейроумка всё равно никого не обманешь.

— А сейчас чего? Слышал, ты, вроде неплохой сектор в последний раз отхватил, — Уточнил Илья.

«Ну точно, большая деревня», — тяжко вздохнул Ермаков.

— Хороший, да. Только его соседи звёздно-полосатые уже подчистили. Осталась всякая мелочь и неудобье. Ещё и машина меня сбила.

Последнее Макс рассказал, чтобы немного сгладить впечатление общественности. Пусть лучше обсуждают курьёзный случай, который с ним произошёл, чем-то, что у него дела так плохи, что пришлось нанимать нейроумка.

История, ожидаемо, имела успех. Пока Макс рассказывал, народ подтянулся поближе, то и дело слышались удивлённые возгласы.

— Ты, надеюсь, её на завод не сдал? — Уточнил кто-то из слушателей, когда Макс закончил рассказывать.

— Да нет ещё, не успел, — пожал плечами Макс, — Я как увидел сообщение о запрете, когда к станции подходил, сразу в МФЦ, не до чего было. Завтра собираюсь.

— Не вздумай сдавать, дурья башка! Я глянул, эта хрень — древняя. Её пендосы чуть ли не на заре коммерческой космонавтики в пустоту закинули. Коллекционная ценность, все дела. Попробуй на барахолку выставить, сдаётся мне, сможешь дела поправить! Такое ценится, чтоб ты знал!

Совет от неизвестного доброжелателя, — он его даже не разглядел среди присутствующих, — Макс запомнил. Когда ушёл из «Зеленухи», залез в чебурнет, и хорошенько прошерстил форумы. А потом и во внешнюю сеть выбрался — всё-таки пендосская машина, в иностранной сети о ней больше сведений. Дороговато, конечно, но что уж там. И не пожалел. Судя по всему, машина действительно может оказаться ценной — очень уж старая, да и история у неё интересная. Даже настроение исправилось под конец дня. Ермаков твёрдо решил — утром, в первую очередь займётся реализацией. Хотел вообще сразу, но одёрнул себя:

— Выспись сначала, антиквар — любитель, — Сказал себе парень. — А то упорешь какую-нибудь ересь. Таким надо на свежую голову заниматься!

Отоспаться Иван ему не позволил. Явился в восемь утра, как положено добросовестному работнику. Макс с трудом продрал глаза от неприятного писка коммуникатора. Камера показывала бодрого и пышущего энтузиазмом Ивана. Тот, уже в рабочем комбинезоне и с небольшим рюкзаком за спиной стоял возле шлюза.

— Прям копытом бьёт от нетерпения, — раздражённо проворчал Ермаков, и, натянув тапочки, побрёл к лифту. Можно было открыть шлюз на расстоянии, но это — невежливо, всё-таки первая официальная встреча с новым сотрудником.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич! — Голосом Ивана можно было вдохновлять людей на утреннюю зарядку, такой он был бодрый и задорный. — Готов приступать к работе!

— Ага… — Макс потёр лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя и проснуться. Ему четырёх часов сна не хватило. Да даже если бы это было десять часов, всё равно бы не хватило. Первый раз спать на станции после долгой невесомости — это сплошное мучение. Кровать давит, все мышцы болят, даже кажется, что дышать тяжело. — Так, вот что, Иван. Предлагаю всё-таки перейти на «ты», и звать меня можно по имени.

— Конечно, напарник! — Моментально перестроился Иван, и хлопнул Макса по плечу.

Макс поморщился и, не обратив внимание на фамильярность, продолжил:

— Ты проходи. У меня сегодня дела — нужно с кое-какими трофеями разобраться. Поэтому я сейчас уйду, а ты пока что осваивайся, знакомься с «Креветкой». Я тебе всё подробно расскажу и покажу, но уже завтра, сегодня не успею!

— С удовольствием! — Довольно закивал Иван.

Макс запустил напарника внутрь, а сам отправился одеваться в скафандр — машину требовалось достать из сетки, перетащить в трюм, а там её сфотографировать со всех сторон. Пассажирский шлюз «Креветки» выходил в атмосферную часть дока, но в основном корабль висел в пустотной, так что просто так поковыряться в добыче не выйдет. Хорошо хоть здесь, на станции, запрета на работы в вакууме нет — считается, что это достаточно безопасно.

При наличии подходящих инструментов вытащить из авоськи машину оказалось совсем не сложно — Макс справился за час. Перетащил машину в бокс, отфотографировал состояние, и тут же, не возвращаясь на креветку, принялся размещать информацию на барахолке. Чтобы не мелочиться, сразу на внешней. Причём способом продажи выбрал аукцион. Немного дороже, да и повозиться пришлось — внешние финансовые операции дело непростое. Хорошо, у Макса был иностранный счёт как раз на такой случай. Ну и на случай покупки иностранных запчастей для «Креветки», конечно же.

Пока выставлял, всё уговаривал себя — если не купят, ничего страшного. В конце концов, он теряет только комиссию барахолке. По сравнению с тратами на Ивана Иванова — сущая мелочь, и ерунда. И всё равно, где-то в глубине души теплилась надежда на удачу. Представлялось, что как только выставит, цены поползут вверх стремительными темпами, и иностранные коллекционеры станут бороться за обладание таким уникальным экспонатом…

Напрасно, конечно. Ни через пять минут, ни через час на новом лоте не появилось ни одного просмотра. В конце концов Макс так и махнул рукой. Обидно, но чёрт с ним. Рано или поздно кто-нибудь всё равно выкупит, пусть и по минимальной цене. А Максу пора возвращаться на корабль и лететь на перерабатывающий завод — сдавать остальную добычу.

Он не сразу заметил изменения, когда вернулся на «Креветку». Все мысли были сосредоточены на неудаче и на том, как было бы здорово, если бы прогнозы неизвестного доброжелателя оправдались, и он бы сорвал куш. Поэтому Макс не сразу осознал изменения. А когда осознал, не поверил.

— Это что? — Тупо спросил парень,

— Привет, Максим! Как ты и велел, я знакомлюсь с кораблём! Заметил, что у тебя часто барахлит левая нижняя обзорная камера. Судя по журналу, тебе из-за этого часто приходится выходить в открытый космос прямо во время рейса, а это несёт дополнительные риски и увеличивает время работы! Я решил, что дело не в самой камере. Скорее всего, нарушен контакт где-то внутри проводки. Но не беспокойся! Я уже нашёл несколько сомнительных мест, и исправил их. Осталось проверить около девяносто семи процентов проводов. К сожалению, схема немного отличается от типовой, но это несложно исправить!

Максу захотелось плакать. В первый момент. А потом — убить кого-нибудь особенно жестоким способом. Кого-нибудь жизнерадостного. Кого-нибудь по имени Иван.

— А… — Кхм… — А ты, Иван, запомнил те места, в которых ты уже поправил проводку!

— Конечно! Весь список с указанием конкретных точек я тебе скину сейчас же!

— Очень хорошо, — Ласково кивнул Макс. Кулаки у него так сильно сжались, что на ладонях точно останутся следы от ногтей. — Скинь, пожалуйста, будь добр. И ещё — давай определим одно правило: ты не будешь без моего прямого указания вмешиваться в системы корабля. Я ведь нанял тебя на должность пилота, а не механика. Договорились?

— Конечно, договорились! Это очень хорошее правило, оно позволит тебе держать руку на пульсе, и достоверно знать о состоянии корабля! И хотя я блестяще прошёл факультатив по обслуживанию малых и средних кораблей, впредь я обязательно буду спрашивать, можно ли мне внести то или иное изменение в конструкцию!

— Уж будь любезен, — покивал Макс, и быстренько пролистал изменения, одновременно прикидывая время, которое потребуется, чтобы перепроверить всё, что там натворил новый помощник. И сколько денег потребуется на исправление. Стало грустно — выходило так, что неумеренно работоспособный Иван успел изрядно поработать. И переделывать за ним придётся по меньшей мере несколько дней. Работа предстоит вдумчивая, кропотливая, и невероятно утомительная.

— Н-н-нейроумок, — тихо, так, чтобы Иван не услышал, выругался Макс.

Глава 5

Максим Ермаков, подлый шантажист

«Креветка» висела на низкой орбите уже шестой день. И конца-края этому висению не предвиделось. А всё благодаря Ивану. Этот прекрасный молодой специалист действительно перестал лезть своими шаловливыми ручками в обслуживание корабля, так что Макс мог спокойно заниматься исправлением того, что он там наворотил. Вот только эта работа предполагала сосредоточенность, а Иван очень хотел помогать. Просто так сидеть, как надеялся Ермаков, его новый подчинённый не собирался. Он всё время лез под руку и давал советы! Очень дельные, надо сказать, советы. Если бы «Креветка» только что сошла со стапелей. Сложность была в том, что скромный грузовичок уже много лет как не был новым, и сменил уже двух владельцев. Макс был третьим. И каждый, включая Макса, вносил свои изменения, далеко не всегда совпадающие с классической схемой.

Ермаков гордился своим кораблём, и искренне считал, что он куда лучше нового. Да, безусловно, ему бы не помешало немного обновить кое-какое оборудование. Скажем, поменять маневровые на более экономичные, да и систему жизнеобеспечения он уже слегка устал ремонтировать. Но в целом его «Креветка» была значительно удобнее, чем стандартный новый корабль. Большинство изменений, внесённых каждым новым владельцем, несли только благо. Плохо только, что стандартные схемы теперь далеко не всегда отражали истинное положение дел в корабле. Иван, очевидно, не знал и не мог знать об этих изменениях. И, конечно, он был искренне уверен, что все кустарные нововведения нужно откатить и привести схему корабля в соответствие со стандартной. И упорно доказывал свою точку зрения Максу.

Долго игнорировать назойливое желание нейроумка помочь было невозможно. В конце концов Макс не выдержал, и отправил помощника следить за биржей заказов. Совершенно ведь безобидное дело, что может пойти не так? Вот только забыл уточнить, что брать новые заказы без согласования с капитаном корабля не стоит. Точнее, Макс-то это подразумевал как само собой разумеющееся, а вот Иван, напротив, воспринял новое задание гораздо серьёзнее, чем требовалось. Когда нейроумок радостно сообщил, что успел перехватить отличный заказ с большим количеством добычи, Макс остро пожалел, что был так беспечен. То есть сначала ещё на что-то надеялся, но надежда умерла в тот момент, когда он вчитался в детали заказа.

Мусорщикам предлагалось заняться сбором на низкой Земной орбите. Очистить небольшое окошко, а потом проконтролировать посадку транспортника с десантом учёных и научного оборудования — порой взлететь с Земли в одном месте, пройти над атмосферой, а потом сесть в другом действительно проще, чем двигаться по поверхности. Посадка предполагается прямо над северным полюсом. Безусловно, место очень богатое. За прошедшие со времён начала космической экспансии столетия здесь скопилась уйма мусора, который крайне редко чистили. Не просто так, понятное дело. Полюс ведь — это не экватор. Здесь нельзя просто повиснуть на геостационарной орбите и вращаться вокруг Земли, спокойно собирая всякую дрянь. Здесь, чтобы оставаться на месте, нужно постоянно компенсировать притяжение планеты. Притом обломкам и прочей гадости это ничуть не мешает — они-то не висят над конкретной точкой. И в этом третья сложность. Нужно было ещё дождаться, когда всевозможный хлам долетит до области очистки. А ведь всякая пакость летает не только по круговым орбитам, но и по эллиптическим, а значит, нужную точку они пролетают и с периодом в сутки, и двое, и сколь угодно дольше.

Чисто теоретически это не так уж дорого. Современные термоядерные двигатели достаточно экономичны, чтобы их долгая работа в непрерывном режиме не разорила даже Макса. Собственно, двигатель «Креветки» вообще не требует заправки в ближайшие годы, даже если он станет использовать его в непрерывном режиме двадцать четыре часа в сутки. Вот только просто зависнуть над одной точкой над полюсом невозможно. Слишком много там хаотично перемещающихся обломков. Порой — довольно крупных.

Макс как-то видел записи ночного неба над северным полюсом. Красота — неописуемая. Небо просто исчёркано крохотными чёрточками рукотворных метеоров. Вот только с какой скоростью они уничтожаются воздушным щитом планеты, с такой же и пополняются новыми будущими метеорами. Поэтому периодически появляется очередной заказ на чистку. Иногда, крайне редко — крупный, и тогда собирается целая артель из мусорщиков разного размера и пошиба. Тогда на некоторое время небо над полюсом очищается. А иногда, вот как сейчас, какая-то частная контора, которой требуется провести какие-то

«Креветка» — очень надёжная машина. Да, она не может сесть на планету — просто развалится и сгорит в атмосфере. Слишком неправильная для атмосферных полётов форма. Однако она гораздо лучше терпит столкновения со всяким космическим мусором. Но даже у неё есть предел. И Макс, будь его воля, ни за что не потащил бы её на один из полюсов, где этот предел будет проверен на прочность. Ещё и пилотировать в таких условиях намного сложнее. Одно дело, когда ты висишь на орбите или вовсе болтаешься в дальнем космосе. Тогда, помимо маневровых, ты всегда можешь использовать маршевый, чтобы уйти от столкновения с особо зловредным куском мусора. Здесь, маневрировать нужно постоянно. И уж точно нельзя даже на секунду выйти из пилотского кресла. В этих условиях заниматься сбором в одиночку невозможно. Раньше он никогда таких заказов не брал.

— Иван… — спросил он тогда помощника. — Объясни, чем ты руководствовался, когда выбирал это задание… впрочем, нет. Сначала объясни, какого хрена ты вообще сунул свои шаловливые пальчики к экрану монитора и ткнул в выбор заказа⁈ Я тебе, мать твою железно-стеклянную, что сказал делать⁈

— Ты велел отслеживать новые заказы, чтобы не пропустить какой-нибудь выгодный. С учётом сроков на восстановление «Креветки» после моей диверсии, как ты это назвал. — Ивана было невозможно напугать начальственным рыком и матом, это Макс уже осознал. Он просто не выкупал агрессию. — Я проверил — с учётом указанных тобой сроков, мы как раз успеваем. И заказ, безусловно выгодный. Без учёта возможной добычи, если мы справимся с расчисткой коридора для посадки космического транспортника, мы уже получим очень внушительную сумму, которая втрое превысит среднюю прибыль твоего обычного рейса. Если же учесть ещё и возможную добычу, мы и вовсе можем заработать отличные деньги!

— Ваня, чтоб тебя. Давай запомним правило — без моего прямого одобрения ты не предпринимаешь ни одного действия! Вообще! И только посмей завести свою клятую шарманку о том, что это очень правильное и хорошее решение! Заткнись! Просто заткнись! И на будущее — если за обычную работу предлагают втрое больше денег, чем обычно — это значит, что там скрывается геморрой! Ммммать, не медицинский геморрой! — Зарычал Макс, увидев, что глаза Ивана прямо загораются любопытством. — Фигуральный геморрой! Сложности, с которыми обычными средствами справиться трудно, понятно? А уж если платят настолько щедро, значит геморрой и вовсе огромный! В данном случае мы потратим охренеть сколько топлива на маневры, это во-первых. А кроме того, одному из нас придётся непрерывно сидеть за штурвалом, чтобы избегать лишних столкновений! Эту работу вообще невозможно выполнить в одиночку!

— Но ведь ты и не один, Максим! Ты, наверное, забыл — теперь я работаю на тебя, и с удовольствием подменю тебя за штурвалом!

Естественно, Макс этого и не думал забывать. Но сажать нейроумка за штурвал он тоже не собирался ни в коем случае. Уж лучше заставить его заниматься сбором — всё меньше вероятность облажаться. Хотя всё равно сердце не на месте было.

Тяжелее всего было в первые трое суток. Переловить всё, что летало по круговой орбите за сутки они просто не успели, так что авральные работы растянулись. А самое главное, как бы он ни старался, «Креветка» всё равно получала повреждения от столкновения с обломками. Мелкие, незначительные, но довольно много. И каждый новый удар по корпусу отзывался почти физической болью в сердце.

Бум. Сбит щиток над одним из технических лючков. Всего пара сотен рублей — мелочь, ерунда.

Бум. Трещина в защите гидравлики на правой верхней лапе. Минус полторы тысячи рублей.

Бум. Колпак над верхней обзорной камерой. Пятьсот рублей.

Бум. Бум. Бум.

С каждым таким ударом Макс всё сильнее ярился. Да, работа оплачивается щедро, а уж сколько добычи они уже собрали! Но всё равно таким макаром к окончанию работ они даже в ноль не выйдут. Очередные убытки. Опять! А они ещё и задержались на станции из-за того, что у одного нейроумка руки чешутся.

Мастерство пилота — мастерством, но сканер не всегда замечает мелкие объекты, так что от всех не увернёшься. А ведь их ещё и подбирать надо! Транспортнику, который скоро будет здесь пролетать, такой обломок может повредить что-нибудь важное. Например — маневровый, и тогда он может рухнуть вместе со всеми учёными и оборудованием. Ещё и экология на полюсе к чертям. Макс не спал двадцать часов, и столько же времени не давал спать своему деятельному спутнику.

— Воспринимай это как наказание за излишнюю инициативность, — ворчал парень, когда новый подчинённый начал жаловаться на усталость. Макс и сам уже устал донельзя, и даже литры кофе не помогали. — В следующий раз не будешь так вольно интерпретировать приказы.

— Хорошо, — после паузы ответил Иван, который в этот момент как раз ловко перехватил пролетающий мимо перекрученный лист металла непонятного происхождения. — Ты прав, это моя вина. Я даже не буду отправлять жалобу в трудовую инспекцию на нарушение условий труда, поскольку именно по моей инициативе мы взяли этот заказ.

— Большое тебе спасибо! — С чувством сообщил тогда Макс. И в этот раз без сарказма, потому что угроза была по-настоящему серьёзная. Страшно представить, сколько проблем принесла бы Максу эта жалоба. Он хотел ещё что-то сказать, но не успел. — Ай, м-м-мать!

Пришлось прерваться, потому что сканер заметил очередной объект, очень крупный, который приближался с дикой скоростью. И прямо в «Креветку». Сталкиваться с таким было очень нежелательно. Но зато! Металлы! Здоровенная дура, состоящая из большого набора самых разных ценных металлов! Если поймать — она сможет спасти рейс!

— Иван, срочно отстёгивай трос, мы уходим! И готовься ловить эту штуку… что бы это ни было!

— Но я только поймал его! Если сейчас отстегнуть трос, то придётся оставить его вместе с камнем, а у нас всего одно запасное лассо. Забрать его обратно тоже не получится, потому что проводить работы в пустоте без крайней необходимости не рекомендуется. Если верить показаниям сканера, мы можем просто отойти в сторону, и объект пролетит…

— Заткнись и делай, что я говорю! — Рявкнул Макс, и, не слушая, принялся разворачивать «Креветку». Всё потому, что он видел предварительные результаты сканирования. Терять такой заработок было бы крайне неразумно.

Визуально обломок пока что не определялся, но масса впечатляла. Едва ли не четверть от «Креветки». И его в любом случае

Иван уже отстегнул лассо, продолжая ворчать о том, что он не согласен с такими действиями. К тому же теперь, после того, как он столько времени потратил на ловлю того куска обшивки, это просто нерациональные действия. Но Макс по-прежнему не слушал. Он уже развернул корабль и разгонялся на маршевых — нужно было хоть немного уравнять скорости с штуковиной, иначе, если её-таки удастся захватить с первого раза, «Креветку» дёрнет так, что неизвестно, останется ли от неё что-нибудь.

— Готовь магнитные захваты, — коротко бросил Макс. — Хоть в этом повезло.

Сканер, по мере приближения выдавал всё больше информации, и сейчас Макс выяснил, что объект, во-первых, рукотворный, во-вторых, в нём присутствуют магнитящиеся материалы.

— Максим, ты что, хочешь его захватить⁈ — Поразился Иван. Но ведь по инструкции объекты более десятой части массы корабля нельзя ловить! Нужно уклоняться и сообщать более крупнотоннажным коллегам!

— В курсе, — сквозь зубы ответил Макс. — Эта инструкция не состоятельная.

— Но я буду вынужден написать жалобу…

— Заткнись! Не отвлекай!

Да, действительно, такая инструкция существовала. И то, что задумал Макс, действительно было опасно. Прежде всего — для кошелька Макса. Если Иван всё-таки сообщит… вот только если всегда действовать по инструкции, работать будешь исключительно в минус.

Штуковина оказалась нерукотворной, тут сканер ошибся. Точнее, не совсем рукотворной. Это был метеорит, железно-никелевый. Крупный. Оплавленный — видно, раньше, до столкновения с зондом он летал по эллиптической орбите вокруг Солнца, и довольно сильно к нему приближался. Но потом он встретился с одним из исследовательских зондов. А может, не исследовательских. Слишком крупный он для исследовательского. И теперь вся эта конструкция, наполовину состоящая из ценного рукотворного металла, а наполовину — из куска космического железа, пулей пролетала мимо Земли. И если верить траектории — в нижней части орбиты она практически задевала атмосферу. Четыреста километров.

На секунду Макс засомневался. Пропустить — и пусть летит. Можно немного её притормозить, и тогда она сама рухнет на планету. Куда-нибудь в Северный Ледовитый океан — никто и не заметит. И сообщать никому не нужно, и инструкцию они не нарушат…

Нет, слишком лакомая добыча. Железо — чёрт с ним, а вот облепляющие половину метеорита останки чьего-то зонда, практически в него вплавленные, очень даже соблазнительный куш. По оценкам — двадцатая часть массы «Креветки», и в основном — ценные цветные металлы. Слишком соблазнительный куш.

«Креветка» уже разогналась. Макс приглушил маршевый — им ведь ненужно обгонять метеорит. Скорость почти сравнялась, и теперь они облетали Землю, и одновременно к ней приближались. Главное, перехватить добычу раньше, чем она опуститься ниже пятисот километров. Ниже шестисот — уже следы атмосферы. Ещё некритично, следы, считай, остаточные. Но мало ли, как там дальше получится. Так можно и зацепить воздушный щит планеты, а «Креветке» это неполезно. Она против нагрева почти не защищена.

Метеорит приближался. Теперь его можно было разглядеть без увеличения. Почти не вращается вокруг себя — это тоже удача.

— Все три захвата! Давай! — Рявкнул Макс в тот момент, когда они поравнялись.

— Максим, я не собираюсь выполнять это требование! Это нарушает технику безопасности, а значит, может повлечь серьёзную опасность для…

Макс перегнулся через ручку кресла, и дотянулся до нужного джойстика. Быстро навёл перекрестье прицела и ткнул кнопку запуска. «Креветка» содрогнулась. Тяжёлые магнитные захваты отстрелило из гнёзд, и они за мгновение достигли метеорита. Максу показалось, что он услышал звук удара, хотя это невозможно, конечно же. Один из захватов не смог уцепиться, отлетел в сторону, зато два остальных легли удачно — даже не рядом друг с другом, на противоположных концах метеорита.

— Максим, я протестую! Это нарушение правил безопасности!

Макс резко вернулся в своё кресло дёрнул маневровые, меняя положение «Креветки». Потом прибавил мощности. Тросы, которые связывают их с метеоритом, натянулись. Понемногу, полегоньку. И тут он краем глаза заметил, что Иван заносит руку над кнопкой отключения магнитов.

— Ты что творишь, сволочь! — Вот теперь Максу стало по-настоящему страшно. Он всё-таки успел перехватить руку подчинённого. — Идиот! Ты представляешь, что будет, если ты сейчас резко отпустишь⁈ На экраны посмотри!

Иван глянул и явно испугался. Они летели «спиной» к Земле. Всё-таки нейроумок — пилот, и потому не мог не знать, что будет, если верёвка отцепится. Без «тянущего» их в сторону от Земли метеорита, «Креветка» полетит в атмосферу. А ей это очень не рекомендуется делать.

— Что же делать⁈ — Поражённо спросил Иван. Отпустить нельзя, но и не отпускать тоже поздно. Метеорит ведь и сам движется в целом в сторону планеты. И краем обязательно зацепит атмосферу. И пока они боролись, идеальное время для того, чтобы «оттащить» его в сторону уже прошло.

— Выполнять мои команды! Без раздумий! И без возражений, мать твою железную! — Процедил сквозь зубы Макс. Из-за упущенного времени он и сам теперь не знал, получится ли.

— Начинай сматывать! На самой малой мощности. И готовь лассо.

Это на случай, если захваты соскользнут, и добыча сорвётся. Магниты, конечно, очень мощные, но очень уж неровная поверхность у метеорита. Площадь контакта маленькая, могут сорваться.

— Максим, мы не успеем! — не преминул сообщить Иван, но уже после того, как выполнил указание.

— Если будешь тратить время на вопросы — так и будет! Давай! Он почти не крутится!

Как же ему хотелось сейчас выгнать Ивана из соседнего кресла, и самому заняться работой! Но нельзя — кораблём управлять важнее. И труднее.

Иван спорить не стал. Лассо выметнулось из гнезда, поплыло к метеориту. Макс чуть поменял мощность маневровых, позволяя «Креветке» ещё немного сблизиться с метеоритом, так, чтобы петля лассо наплыла на вытянутой кусок оплавленного металла.

— Давай! — Рявкнул Ермаков, как только петля обхватила метеорит. — Максимум на все тросы!

А сам ещё повернул «Креветку» — так, чтобы маршевый смотрел почти в сторону Земли. И начал плавно повышать мощность. Очень-очень плавно. Им не нужно сильно маневрировать, пока «Креветка» не обхватит лапками добычу.

— Мы не успеем! Уже четыреста пятьдесят километров! Мы уже нарушили инструкции! По инструкции нам нельзя опускаться ниже пятисот! — Показалось, или в голосе Ивана

Это было красиво. По-настоящему прекрасно. Над северным полюсом нынче полярная ночь. Солнце скрыто за земным шаром, и только по краю видна яркая дуга отражённого атмосферой света. Над «Креветкой» — мириады звёзд. Но и внизу нет непроглядной тьмы. Под кораблём всё исчёркано сотнями и сотнями ярких линий от сгорающих метеоров. Сетка такая густая, что кажется, «Креветка», если опустится ещё немного, отпружинит от неё, как от батута. Восхитительное зрелище, которое лишь подчёркивает опасность, которая им грозит. Макс остро пожалел, что не может выйти в пустоту и увидеть всё это своими глазами.

Датчики температуры начали подавать предупреждающие сигналы. Обшивка понемногу нагревается. Пока — ничего опасного, однако насколько хорошо «Креветка» защищена от столкновений, настолько же плохо она переносит сильный нагрев. Виртуальный помощник на пару с реальным очень яростно рекомендует как можно быстрее начать набирать высоту. Макс не слушает. Он уже всё прикинул. Придётся немного потерпеть.

Через несколько секунд они окончательно сблизилась с метеоритом. «Креветка» надёжно обхватила лапами упрямую каменюку. Макс резко дёрнул маневровыми, заставляя их с метеоритом тандем развернуться и сразу добавил ещё четверть мощности на маршевый. А потом — ещё четверть. «Креветка» в этот момент была на высоте триста девяносто. Атмосферы здесь теоретически ещё нет… но по факту она есть, хоть и очень разреженная. Волшебная картинка на обзорных экранах окрасилась едва заметным розоватым цветом — своим стремительным рывком они нагревают эту почти отсутствующую атмосферу. Того и гляди сами скоро станут одним из тех красивых метеоров.

Ермаков вывел маршевый на максимум, и их с Иваном вдавило в кресло. Почти четыре g — ничего страшного, но неприятно, особенно с непривычки. Иван что-то вякнул — то ли протестующе, то ли просто жалобно. Макс, как всегда, не обратил внимания. Плевать, потерпит. Зато всего через минуту они поднимутся выше пятисот километров, и перестанут нагреваться.

— Ну вот, а ты боялся! — Выдохнул Макс. Совсем тихо, для себя. Общаться с этой сволочью на соседнем сидении он точно не собирался. — Нормально же получилось! Возвращаемся обратно в сектор, а то как бы нам авоську шальной хренью куда-нибудь не унесло!

Авоську, естественно, цеплять было некогда, а за время ловли они довольно далеко от неё ушли. Да и из сектора — тоже.

— Максим, я поражён твоим мастерством, но ты нарушил слишком много инструкций! — Сообщил Иван, и ещё раз напомнил: — Я буду вынужден сообщить о нарушении! Точнее, о комплексе нарушений, которые едва не привели к аварии!

— Да делай, что хочешь, — устало ответил Макс. — Только сейчас заткнись, хорошо? А то к жалобам на нарушения техники безопасности придётся добавить ещё и заявление о причинении тяжких телесных!

Получать телесные повреждения Ивану явно не хотелось, так что он всё-таки заткнулся. И молчал так не только до возвращения к оставленной авоське, но и ещё пару дней, пока они чистили пространство.

Постепенно количество пролетающих мимо обломков и прочего мусора изрядно уменьшилось. Они почти закончили чистить сектор, и теперь просто висели почти на месте, дожидаясь, не появятся ли ещё «гости» с дальних эллиптических орбит. Если бы нужно было просто почистить сектор, Макс бы уже отправился сдавать добытое. Но от них требовалось ещё и сопровождение транспортника во время посадки — до самой границы атмосферы. Просто на всякий случай, потому что транспортники очень плохо переносят случайные столкновения даже с мелкими кусками мусора. А раз всё равно нужно ждать, почему бы не потратить время с пользой?

Однако сейчас, спустя шесть дней, чистить было уже откровенно нечего. Транспортник явится только через сутки. Окно для посадки свободно, а значит, и маневрировать больше не нужно. После того, как они заарканили последний, самый мелкий обломок, который даже укладывать в авоську не стали, просто отправили в сторону Земли — сам сгорит в атмосфере — Макс объявил:

— Переходим на восьмичасовые смены. Можешь отправляться на отдых, через восемь часов подменишь меня.

Но Иван не спешил уйти в свою каморку. Вместо этого он спросил:

— Максим, мне кажется, или ты недоволен мной, как работником?

Макс смотрел во внимательные, широко распахнутые глаза Ивана.

«Господи, дай терпения. Если я его сейчас убью… Всё же пишется. Даже если я выкину труп и сожгу в атмосфере, его будут искать. Только бы сдержаться. Только бы сдержаться».

— Тебе это только кажется⁈ — Спокойно переспросил Ермаков. — Ну так я развею твои сомнения. Твоя интуиция тебя не подвела, Зоркий Глаз. Я действительно крайне тобой недоволен.

— Максим, я приношу свои извинения, что подверг нас опасности. Я не должен был оспаривать твои действия как капитана корабля. Это грубейшее нарушение трудовой этики и техники безопасности. Ты можешь наложить на меня взыскание, и я не стану его оспаривать. В дальнейшем я обязуюсь никогда не оспаривать твоих действий, по крайней мере, в критические моменты.

— А не будет никакого «в дальнейшем», Ваня, — сказал Макс. — Ты ведь собираешься писать на меня жалобы, если я правильно помню?

— Да, я должен это сделать. Ты ведь нарушил правила техники безопасности! Но я не понимаю, как это связано с твоим утверждением, что наше сотрудничество прекратится. Ты не можешь меня уволить только потому, что тебе не нравится, что я докладываю о твоих нарушениях. Я буду протестовать, и комиссия встанет на мою сторону.

— О, я в этом не сомневаюсь, — ядовито ответил Ермаков. — Вот только я и не собираюсь тебя увольнять за то, что ты на меня настучишь. Ты, конечно, можешь написать жалобу. Это твоё право и даже обязанность как добросовестного гражданина. Вот только ты, наверное, не хуже меня знаешь, в каком мы с тобой положении, правильно? Все данные о добыче «Креветки» за последний десяток рейсов у тебя есть. Как и данные о тратах.

— Да, так и есть. Я рад, что ты предоставил мне возможность оценить рентабельность твоего предприятия. Это показывает тебя, как…

— Заткнись, — поморщился Макс. Нормальному человеку он бы так не сказал, но он уже заметил, что Иван на грубости не обижается. Он вообще ни на что не обижается. Нейроумок же. Эмоционально ограниченный гражданин. — Так вот, ты прекрасно знаешь, что я едва держусь на уровне безубыточности. С твоим появлением мои траты изрядно увеличились, причём не на твою зарплату. Её почти полностью компенсирует государство понижением налогов. Но твоё желание «привести проводку в порядок» ввело

— И всё-таки я хочу отметить, что нестандартная конфигурация проводки может привести к…

— Заткнись, мы об этом уже говорили, — опять поморщился Макс. — В любом случае, всё это ерунда по сравнению с теми штрафами, которые я получу, если ты отправишь на меня жалобы в трудовую инспекцию. На твоих доходах это не отразится, конечно же. Всё, что заработал, ты получишь. До копейки. Вот только чтобы выплатить штрафы мне придётся продать «Креветку» и работу ты потеряешь по причине моего банкротства. Впрочем, вряд ли тебя это порадует. Есть у меня некоторые сомнения.

— Да, по моим расчётам, вероятность того, что ты меня наймёшь была меньше одного процента, — согласился Иван. — Если же я потеряю работу так быстро, вероятность найти новую и вовсе превратится в незначительную величину, которой можно будет пренебречь.

— Вот-вот, — кивнул Ермаков. Вообще-то, ему было неловко прибегать к такому шантажу. Даже с нейроумком. Но нужно как-то договариваться. Потому что, если они не договорятся, всё закончится именно так, как он описал Ивану.

А Иван, между тем, завис. В буквальном смысле. Лицо у него стало бесстрастным, вечная улыбка сошла с лица, а взгляд упёрся куда-то в пустоту. Лицо при этом покраснело. Так что Максу стало как-то не по себе. Он вдруг очень чётко ощутил, что заперт с этим эмоционально ограниченным гражданином на корабле, который болтается в бесконечной пустоте. На тесном корабле. И если его сейчас перемкнёт… Мало ли что можно ожидать от нейроумка⁈

— Мне. Не. Хочется. Лишаться. Работы. — Сообщил Иван не своим голосом. Точнее, голос-то был его, а вот интонация. Её не было.

Макс промолчал, ожидая, что будет дальше. Но на всякий случай нащупал в кармане пилотского кресла разводной ключ.

— Это. Моё. Желание. То. Чего. Я. Хочу. По-настоящему.

Макс почувствовал, как у него по груди стекает струйка пота. Хотя система кондиционирования работает нормально — в кокпите совсем не жарко.

— Но. Правил. Нарушать. Нельзя. Это. Запрещено.

— Ну так если ты хочешь стать настоящим мальчиком, тебе придётся научиться их нарушать, — не выдержал Макс.

Иван резко повернул к нему свою пустую физиономию, а потом снова улыбнулся.

— Это очень остроумная шутка! Ты делаешь отсылку на древнюю сказку «Пиноккио»! Это очень забавная аллюзия, и ты отлично подметил некоторое сходство!

— Ну всё, кажись, обратно нейросеть подключилась, — тихо-тихо вздохнул Макс. С разочарованием вздохнул.

— Я думаю, я не буду сообщать об этих нарушениях! Это ведь не обязательно делать сразу после рейса! Можно отложить этот вопрос до того, как мы заработаем достаточно денег, чтобы выплата штрафов не стала для тебя непосильным бременем!

Макс невольно почувствовал уважение к нейроумку. Неплохое ведь решение. И правила не придётся нарушать, и увольняться не придётся.

А главное, Макса, в целом, такое решение тоже устраивало. Потому что пока что он слабо представлял, что он когда-нибудь будет зарабатывать столько, чтобы можно было безболезненно расплатиться с такими штрафами!

«А там или падишах помрёт, или осёл сдохнет, или я сам».

— Договорились, — кивнул Ермаков.

* * *

На сегодня всё, дорогие читатели. С завтрашнего дня и ещё несколько дней продолжение по одной главе, а потом — как получится.

Жду ваших комментариев. И, конечно, буду благодарен за всяческую другую поддержку. Всё это здорово придаёт работоспособности.

Глава 6

Максим Ермаков, потенциальный преступник

Удивительно, но насколько отвратительно начался этот рейс, настолько же спокойно и без сложностей он заканчивался.

Последние сутки перед появлением транспортника Макс даже заскучал немного. Да что там Макс — нейроумок и тот, похоже, не знал, чем себя занять. И здорово раздражал Макса своим дружелюбием. Для Ивана недавнего конфликта как будто не было. Он весело болтал, рассказывал кажущиеся ему смешными истории из «библиотечной» молодости. В общем, был весел, доволен, и совершенно счастлив.

— Максим, почему ты такой хмурый? — Спрашивал он напарника, который только что завалился в свою каюту и надеялся почитать что-нибудь классическое, ещё человеком написанное. Просто чтобы отвлечься. Закрытая дверь Ивана не смущала, он просто включил корабельную связь.

— Слушай, чего тебе от меня надо? Отстань, а? Дежуришь — и дежурь, не отвлекайся. А то взыскание наложу.

— Инструкция не запрещает разговаривать на рабочем месте, если это не мешает исполнению рабочих обязанностей. А мне разговоры не мешают — наоборот, даже помогают. Позволяют лучше концентрировать внимание, и так же помогают развивать коммуникативные навыки. Мой психолог утверждает, что общение с естественнорождёными людьми благотворно скажется на развитии мозга, и настоятельно рекомендует прибегать к нему так часто, как это возможно. Ты ведь сейчас не собираешься спать?

— Собираюсь! — Буркнул Макс и задумался, не отключить ли внутреннюю связь в каюте. Это, вообще-то, тоже запрещено по технике безопасности. В случае, если вдруг случится какой-нибудь форс-мажор, и Иван об этом сообщит, а Макс не услышит, получится нехорошо. Вряд ли, конечно, такое случится, но Макс нарушал инструкции только по необходимости, так что предпочёл потерпеть. — Очень сильно собираюсь спать, так что заткнись, будь любезен. Можешь разговаривать сам с собой, только меня не дёргай.

— Разговор с самим собой неэффективен, — объяснил Иван. — И к тому же болтовня на работе помогает улучшить психологический климат в коллективе, способствует снижению стресса, и повышению общей эффективности команды.

У Макса уровень стресса, наоборот, только поднимался. Однако заткнуть подчинённого было решительно невозможно. Вооружённый советами виртуального психолога он упорно воплощал их в жизнь, и нежелание начальства в этом участвовать игнорировал напрочь.

— Хорошо. Раз тебя не привлекает простое общение, тогда давай поиграем.

— Не буду я с тобой играть! Какое слово во фразе «Отстань, я не хочу разговаривать», тебе непонятно?

— Мне понятны все слова в этой фразе. Но ты не прав, нам нужно налаживать отношения, поэтому, раз уж выдалась свободная минута, следует воспользоваться ей в полной мере. Но ладно, если тебе не хочется просто разговаривать, давай поиграем в какую-нибудь несложную словесную игру. Например — угадайка. Я вожу. Ты сейчас загадаешь известного персонажа, а я буду задавать тебе вопросы. Так, выясняя ответы на эти вопросы, я буду угадывать, кого ты

— Готов, — обречённо согласился Макс.

— Тогда… это публичная личность?

— Да.

Спустя несколько десятков вопросов Иван начал недоумевать, потому что угадать никак не получалось. Неудивительно, ведь Макс никого не загадывал. И на вопросы отвечал произвольно.

Однако сколько верёвочка не вейся, а Иван всё-таки выиграл.

— Это Мартина Лилли! — Радостно воскликнул нейроумок, выведя Макса из медитативного состояния. Ермаков уже давно сосредоточился на старинной книге, в которой бравые солдаты крошили в труху роботов, управляемых зловредным искусственным интеллектом. Чистое наслаждение!

— Точно Мартина Лилли! — Довольно констатировал Иван. — И даже не пытайся меня убедить в обратном! Все признаки совпадают, и они уникальны! Она публичная личность, пользуется псевдонимом, она не любит кошек, и у неё три родинки на правой ягодице, её любимое блюдо — горячий холодец с клубничным вареньем!

Макс, который уточняющих вопросов не слушал, изумлённо вытаращил глаза.

— А откуда ты про родинки-то знаешь?

— Это знают все, кто интересуется творчеством Мартины Лилли! Правда, почему-то, редко в этом признаются. И ты ведь тоже об этом знаешь! Да и странно было бы не знать, ведь она — самая известная американская искусственно-рождённая порноактриса!

Макс изумлённо покачал головой. В современном искусстве, даже столь популярном, он не слишком разбирался. И о Мартине Лилли слышал впервые. Может, и видел, только он как-то не привык запоминать имена актрис этого жанра.

— Теперь моя очередь загадывать. Спрашивай! — Голос Ивана даже подрагивал от азарта, и Максу на секунду стало любопытно — ему в самом деле так интересно в это играть, или это искусная имитация нейросети?

— Ладно, — воздохнул Макс. — Это публичная личность?

Состязание он проиграл. Несколько минут вяло задавал вопросы, пару раз повторялся, о чём Иван не преминул сообщить, и в конце концов сдался.

— Всё! Теперь я точно хочу спать! Твои игры меня серьёзно утомили!

В кои-то веки Иван сжалился, и Макс действительно немного подремал в тишине. Жаль, долго не получилось — он неплохо выспался во время предыдущей смены Ивана. И как только Макс проснулся, Иван был тут как тут — сейчас он хотел играть в «Я вижу».

Это было ещё скучнее, чем предыдущая игра. Максу начало казаться, что он сходит с ума. Иван загадывал метеоры. Землю. Кружку на приборной панели. И всё никак не хотел останавливаться. Макс невольно отгадывал всё, что мог загадать Иван — просто потому, что на «Креветке» и вокруг неё не так уж много вещей. И все они прекрасно известны.

— Я вижу слово на букву «З», — Начал Иван. — Ой! Нет-нет-нет! Другое, другое! Это слово на букву «Т»! Ни за что не догадаешься!

— Да дашь ты мне отдохнуть, хренов нейроумок? — Простонал Макс. — Как же тебя заткнуть-то!

— Ну давай же! Обещаю, это последний раунд! И я — точно выиграю! Ты ни за что не догадаешься! Ну пожалуйста! Если ты угадаешь, то до конца полёта я не произнесу ни слова, если это не будет касаться непосредственного исполнения обязанностей!

— Ладно, — вздохнул Макс. Ему пообещали приз, который он никак не мог проигнорировать.

— Т… что это может быть… ну, пусть будет Тау Кита.

— Нет, ты что! — Возмутился Иван. — Она же в Южном полушарии, от нас её сейчас Земля закрывает.

— Сдаюсь, — неохотно ответил Ермаков.

— Это тихоходка!

— Тьфу, жулик, — выругался Макс. — Не можешь ты видеть тихоходку, даже если каким-то образом она здесь появилась. Они микроскопические.

— А эта — гигантская. По моим прикидкам — километра три-четыре длиной. Я даже сомневался, не назвать ли букву «Г» вначале, но посчитал…

— Какая ещё гигантская тихоходка⁈

— Да сам посмотри, её ещё видно. Кажется, куда-то в сторону Евразии летит.

Макс уже и сам вставал. В голове закрались страшные подозрения о том, что недавний шантаж и конфликт Ивана между необходимостью доложить о нарушениях и желанием остаться на работе всё-таки сломали что-то в голове у нейроумка. И теперь оно вот так проявилось в галлюцинациях.

Но реальность оказалась гораздо страшнее, потому что на обзорных экранах действительно была тихоходка. Гигантская. Может, не тихоходка, а просто похожа… но это определённо было живое существо или искусственный объект, сделанный в виде живого существа. Ни двигателей, ни чего-то подобного Макс не видел. Как оно летит было решительно непонятно. Как оно в принципе может существовать — тоже. Но оно было, и оно летело на Землю.

Макс глянул на показания сканера. Сканер показывал несколько мелких обломков мусора на самой границе чувствительности за пределами расчищенного коридора. И всё. Больше ничего сканер не показывал.

— А это как вообще⁈ — Прошептал Ермаков.

— Тебе тоже показалось странным это существо? — Спросил Иван.

— У тебя просто талант к преуменьшению, — хрипло сообщил Макс.

— Я сейчас сообщу об увиденном в наземные службы. Мы ведь обязаны докладывать обо всех крупных объектах, которые падают на Землю.

Макс представил себе, как они докладывают наземному диспетчеру о том, что куда-то в Евразию… вроде бы даже в Россию садится гигантская космическая тихоходка. Если учесть, что ни радар, ни сканер её не видят…

— Не нужно ничего докладывать, — настойчиво сообщил Ермаков. — Просто спросим, как обстановка.

— Но как же⁈ — Изумился Иван. — Мы ведь обязаны!

— Мы обязаны докладывать о падающих на Землю объектах, — повторил точную формулировку Макс. — На случай, если их пропустила служба контроля. О падающих. Как по-твоему, эта тихоходка падает?

— Нет, мне кажется, это управляемый полёт.

— Вот и молчим тогда.

Макс быстро связался с диспетчером, и ожидаемо услышал о том, что никаких происшествий нет и не было за последние сутки. Тихоходка к тому времени уже скрылась из вида. Скорее всего, опустилась где-то на поверхности.

— Если ничего незапланированного за последние сутки не случилось, значит это было запланировано, ясно? — Уточнил он у Ивана. — Может, какой-нибудь секретный проект, или ещё что-нибудь такое, не предназначенное для посторонних глаз. А может, нам это вообще показалось. Свет Венеры отразился в верхних слоях атмосферы, взрыв болотного газа… Мало ли, какие миражи бывают. И всё, заканчивай с играми. Моя очередь дежурить.

Если бы Ермаков не проходил недавно обязательного психологического тестирования, точно усомнился бы в собственной адекватности. Какая, к

Иван, видно ради разнообразия, спорить не стал, и вернулся обратно в свою каюту, так что Макс спокойно просмотрел записи с камер. Сохранил на всякий случай кусок видео за последний час на личный носитель, а с корабельного удалил недрогнувшей рукой. Ничего они не видели, и всё тут. Просто галлюцинация. Камеры сбойнули.

Никаких страшных неприятностей в связи с недавней коллективной галлюцинацией так и не произошло. Макс всё ждал, что случится какая-нибудь пакость, начиная от аннулирования заказа и штрафа за нахождение в запрещённой зоне, и заканчивая нашествием инопланетян, но всё было спокойно.

В срок, как и запланировано, прилетели учёные на огромном транспортнике с короткими крылышками и благополучно приземлились возле Северного Полюса без единого происшествия. Два дня выгружались, а потом транспортник так же спокойно взлетел, сопровождаемый на последнем этапе «Креветкой». Их даже поблагодарили, и не только на словах. Благодарность подкрепили небольшой премией, что было особенно приятно.

И после, пока «Креветка» возвращалась на станцию, не случилось ни одного серьёзного происшествия. Даже огромная по сравнения с «Креветкой» авоська, набитая под завязку добычей, не порвалась и не рассыпалась — а ведь Макс, напуганный предыдущими неприятностями, всерьёз опасался и такого маловероятного исхода. Нейроумок продолжал надоедать своим идиотским тимбилдингом, будто испытывая терпение Макса, но тот твёрдо решил — этот рейс он доведёт до конца идеально. Добыча, особенно с учётом пойманного метеорита пополам с чьим-то зондом, с лихвой окупила все потери. В кои-то веки можно было выдохнуть спокойно и отдохнуть, чем Макс и занялся сразу же, как только они причалили.

Душа требовала вкусной еды, спокойной обстановки, и отсутствия в непосредственной близости нейроумков, и Макс направился в «Зеленуху». Иван с ним проситься не стал. Клятвенно заверил, что ничего на корабле ремонтировать не будет, и вообще будет заниматься своими делами, так что Макс относительно спокойно оставил его в одиночестве. Впрочем, в тот момент он готов был наплевать на всё, лишь бы оказаться подальше от инициативного напарника. Он вообще едва сдержал слёзы радости, когда на обзорных экранах появилось огромное колесо станции, которая обманчиво-медленно вращалась в пустоте. Сверкая бликами солнца на ярких поверхностях и чёрными пятнами солнечных панелей. Ведь там можно будет уйти с «Креветки»! Никогда ещё ему не было на ней так тесно.

В «Зеленухе» было пустовато — время было позднее. Корней, хозяин и бармен в одном лице, отсутствовал. На его месте за стойкой скучала сменщица Лидочка. Дочка Корнея, между прочим, так что основной контингент посетителей общался с девицей как с братаном, а новички и вовсе с почтением. Любые иные поползновения в сторону дочери Корней пресекал жёстко. Самое малое, что грозило нарушителю — это отлучение от единственного на станции приличного кабака. Угроза слишком серьёзная, чтобы её игнорировать, и это несмотря на совершенно неземную красоту Лидочки. Макс вообще удивлялся, почему она до сих пор не какая-нибудь известная актриса, или, скажем, королева красоты. Вероятно, если бы её это интересовало, Лидочка давно блистала бы на ковровых дорожках, но сцена её не привлекала. Взгляд Лидочки был направлен исключительно в микроскоп. Эта прекрасная фея и скромная помощница хозяина «Зеленухи», вне бара была серьёзным учёным — микробиологом, совсем недавно защитила кандидатскую, и явно не собиралась на ней останавливаться.

— Ого, привет, Макс, давно тебя не видела! — Обрадовалась девица. — Папа говорил, ты в последний визит устроил форменную вакханалию с дракой и полицией — вот уж не ожидала от тебя!

— Я и сам не ожидал, — признался Макс. — Лида, раз ты здесь, значит, сегодня — фирменная пюрешка с котлетками. Хочу! И капустки маринованной, ладно? А на запивку компоту бы.

— Есть свежее молоко, хочешь? Не порошковое, так что дороговато, но зато — настоящее. И вкусное! Выглядишь усталым. Рейс трудный?

Максу тут же захотелось молока, аж слюнки потекли — давно не доводилось пить свежего, не разведённого из порошка. Дорого, конечно, но он решил разориться на целый литр.

— Давай! Рейс — ничего, как обычно. А вот напарник… — Ермаков только рукой махнул, не желая грузить девчонку своими проблемами. Тем более, пюрешка с котлетками уже согрелась в микроволновке, а холодное молоко манило из своего прозрачного кувшинчика. Мечта!

Лидочка — девушка тактичная и понимающая — она с раннего детства общается с пустотниками, и потому знает, когда стоит расспрашивать, а когда лучше дать им спокойно посидеть в тишине. Но то — Лидочка, а вот самих пустотников не очень-то заботит душевное состояние коллег по ремеслу. Не один Макс так поздно вернулся на станцию. Не успел он в полной мере насладиться восхитительными сочными котлетками с пюре — Лидочка ухитрялась делать его как на Земле, даже с комочками. И это порошковое! — Как завалилась команда одного из мусорных «Крабов», потом ещё кто-то. И они, конечно же, не успели ещё забыть Максовы злоключения.

— Ба! Макс вернулся! Давай, колись! Как тебе работается с нейроумком? У нас, между прочим, чуть ли не тотализатор — сколько ты выдержишь.

— Если честно, я думал, я его убью. — посмотрел тусклым взглядом на собеседника Ермаков. — Больше того — я до сих пор поверить не могу, что не убил!

— Да-да-да! Рассказывай! Новая сплетня — вот чего мне не хватало в рейсе!

Макс рассказал. Сначала не хотел, но как начал жаловаться, и остановиться уже не мог — понесло, что называется. И ведь самому было неприятно. Это, в конце концов, внутреннее дело команды, нельзя такое на суд общественности выносить. Но вот, не удержался. А ведь позорище же на всю станцию. Сейчас обстебут, и будут обсуждать вечно, пока кто-нибудь не облажается ещё сильнее.

— Да… — после долгого молчания протянул Миша Марков по кличке Бочонок — это за его способность поглощать пиво в товарных количествах. Ну и по внешнему

И это мнение было поддержано всеми присутствующими. Но Миша свою мысль ещё не закончил:

— А вот у меня жена, бывшая… ну вы знаете эту историю. Она тогда любовника себе нашла… точнее, он её нашёл. Ну и вы знаете, как у нас с разводами после закона о разводах. Короче, она мне рицина в суп подсыпала. Редкая, между прочим, хрень. Сейчас, по идее, никому и в голову не придёт проверять. Симптомы-то такие, распространённые. Мало ли, подпорченные пайки попались, или где-нибудь гамма-излучения хватил ненароком, и всё. Был человек — и нет человека. Она, собственно, хорошо всё спланировала. Идеально. А у нас, к слову, в ботаническом саду клещевина растёт.

— Да хрень это всё! — Перебил ещё один знакомый. Лёха Беспалый. Макс даже удивился. Опять он тут. Он вообще в рейсы ходит, или так совпало просто? — Макс, хочешь, я тебе свою делянку сдам? Ну, заказ. Мы случайно на два сразу подписались, дурацкая история. И вот один — прямо для тебя. Тихо, спокойно. Точка Лагранжа между Луной и Землёй. Виси себе, собирай потихоньку. Там, вообще-то, не так давно чистили, так что на большую добычу не рассчитывай, но зато геморроя никакого. Наладишь, так сказать, взаимодействие.

— Да подожди ты со своим Лагранжем. Достал, второй день всем навяливаешь. — Отмахнулся кто-то ещё из слушателей. — Миш, ты про жену не досказал. Жена-то твоя что? Получилось у неё?

Макс с удивлением обнаружил, что пока он тут вещал, народу в «Зеленухе» добавилось. Видно, не у него одного только что рейс закончился.

— Так помер я, внучек! Ты дебил, что ли, Вадик? — Возмутился Бочонок. — Эта дура забыла, что у нас жилой блок камерами был оборудован. Прям под камерами всё и делала. И с любовником трахалась, и яд в суп сыпала. А мне как раз кто-то из друзей стукнул, что она того, пошаливает. Я как пришёл, сразу всё и просмотрел. А тут она как раз супец мне подаёт — типа кушай, дорогой муженёк, приятного аппетита. Так что сидит она теперь, и долго ещё будет сидеть, дура… не могла по-хорошему договориться, как будто ей этот штамп в паспорте горел прямо!

— Ну и чему ты его учишь⁈ — Возмутилась Лидочка. — Не слушай его, Макс. Наладится всё как-нибудь. В результате ведь неплохо рейс прошёл, правильно? К общей выгоде. И заявлений на тебя этот Ваня писать не стал. У нас вот на работе новая секретарша директора лаборатории тоже из этих. Так мы во главе с директором тоже поначалу думали всякое. Тем более, у нас и возможностей побольше — вывести какую-нибудь нетипичную оспу… между прочим, неплохое открытие на этой почве сделали. А теперь ничего, привыкли. Эх, жаль даже, что я его не видела. Интересно было бы посмотреть на мужскую версию нейроумка!

Макс байки Бочонка даже слушать не стал, и так понятно, что он не всерьёз это рассказывает. А вот предложение Беспалого его заинтересовало. Какой-нибудь спокойный рейс, чтобы научиться нормально взаимодействовать с Иваном — это было бы интересно. Но всерьёз обдумать эту мысль Ермаков не успел, потому что внезапно исполнилось желание Лидочки.

Народ ещё не перестал обсуждать Максов рассказ, как персона, занимающая в этом рассказе центральное место заявилась в кабак совершенно наплевав, что ему, вообще-то, сюда нельзя. И даже не поздоровавшись, принялся очень активно что-то Максу объяснять.

— Максим! Я сейчас ради интереса изучал нашу бухгалтерию, и обнаружил совершенно удивительную вещь!

Максу сразу стало скучно и одновременно тревожно. Опять сейчас как-нибудь подставит. Или сообщит, что я её неправильно веду, и нужно заплатить очередной штраф.

— Я прочитал твоё трудовое соглашение и выяснил, что тебе положен дополнительный налоговый вычет! Как молодой специалист возрастом до сорока лет, ты должен был либо получить помощь от государства на старте, но это уже не применимо, либо вот послабление в налогах. И я не понимаю, почему ты этим не пользуешься!

— Да там хрен сломаешь, пока в этих бумажках разберёшься. — Возмутился кто-то из посетителей. Тема налогов была очень животрепещущей.

Иван на секунду опешил, а потом сказал:

— Хрен? Нет, это растение никак не может здесь помочь. Но я с вами с вами совершенно согласен! Я направил уже несколько рекомендаций по оптимизации документооборота в приёмную налоговой. Возможно, они к ним прислушаются. Но пока работаем по тем правилам, что уже есть. Максим, я заполнил уже все бланки — от тебя требуется только подпись и согласие. А я обещаю довести это дело до логического завершения! Выгода получится очень существенная, особенно, если удастся провести документы задним числом. Если тебе вернут переплаченные налоги за все годы, ты сможешь даже оплатить некоторые из штрафов, которые тебе грозят!

Макс, воспрянувший было духом, снова скис. Нет, нейроумок про свои штрафы явно не забыл!

А вот остальные тоже неожиданно заинтересовались способностями Ивана. Кто-то даже начал советоваться, и тот с удовольствием отвечал. А Лидочка, кажется, и вовсе запала на симпатичную мордашку нейроумка. В общем, вечер закончился не так уж плохо. И лишний заказ у Беспалого Макс забрал. Спокойный рейс, без серьёзных сложностей, пусть и с небольшой добычей — это как раз то, что нужно.

Глава 7

Максим Ермаков, свидетель

Точки Лагранжа между Землёй и Луной — это действительно очень спокойные места. Благодаря равному притяжению между Землёй и Луной здесь скапливается космический мусор. Всегда скапливался, даже в докосмическую эру — в те времена эти области назывались облаками Кордылевского. Тогда учёные даже предполагали, что со временем эти точки будут использоваться как свалки космического мусора. Наивные. Во-первых, они не учитывали, что через эти точки будут проходить космические трассы. Во-вторых — не принимали во внимание, что космический мусор, вообще-то, совсем не мусор, а ценнейшее сырьё, которое стоит приличных денег.

Конечно, теперь, когда человечество благополучно обосновалось в околоземном пространстве, осваивает Луну, и даже понемногу поглядывает в сторону других планет системы, мусора стало намного больше. И в точках Лагранжа он постоянно пополняется, как ни чисти. Идеальное место для того, чтобы команда сработалась. Добыча есть практически всегда. Топливо маневровых тратить почти не приходится — только чтобы добраться до места, а дальше «Креветка» и сама висит вместе с мусором, который собирает.

Свою ошибку Макс понял уже после того, как они добрались до места.

Макс ворчал мысленно, но напарника не одёргивал. Нужно как-то налаживать отношения. В конце концов, ему ещё с ним работать. Они теперь надолго вместе. Кроме того — вдвоём действительно можно брать более сложные, а значит, более выгодные заказы. Нужно только добиться того, чтобы Ивана не хотелось убить. Ну и ещё — чтобы Иван не рвался каждый раз сообщить обо всех нарушениях. И Макс всерьёз рассчитывал как-то уладить этот момент. Особенно, если Иван — это не только нейросеть, но и хоть немного просто человек.

Но для этого нужно было терпеть его бесконечную болтовню.

— А давай поиграем в молчанку. — Осенило Макса. — Очень интересная игра, кто первый скажет что-то, тот и проиграл.

— Ты не первый, кто мне это предлагает! — Бодро ответил Иван. — Мой психотерапевт объяснял, что это указывает на негативное отношение! И рекомендовал не соглашаться на такие уловки. Поэтому нет, я не хочу играть в молчанку.

— Вот скажи мне, Иван, зачем ты столько треплешься? — Макс всё-таки не выдержал. Пока летели на место, Макс был занят пилотированием, и нейроумок молчал — видно, не хотел отвлекать. Но как только они оказались на месте, он начал отрываться по полной.

— Это отличный вопрос, Максим! Он поможет нам найти точки соприкосновения, ты лучше поймёшь мою мотивацию, что, в конечном итоге поможет нам лучше узнать друг друга и…

— Чёрт, да пропусти ты этот момент с лестью! Ну я же вижу, что это скрипт! Давай возьмём за правило, что ты будешь вот это пропускать! Бесит же! Ты вообще, слышал, чтобы нормальные люди вот так говорили? Да у меня даже виртуальный помощник давно перестал везде вворачивать эти подводки идиотские! Можно ведь и просто по делу сказать!

— Но я слышал, что людям приятно слышать комплименты! — Изумился Иван. — Хорошо, тогда сразу к делу. Но я уже объяснял! Это полезно для формирования команды, а также поможет мне для формирования эмоционально-волевых реакций. И вообще, я слышал, во всех человеческих культурах взаимное общение было базисом, на котором строятся долгие, плодотворные отношения!

— Очень хорошо, но ты не ответил на вопрос, — уже практически рычал Макс. — То есть, это я его неправильно сформулировал. Тебе самому это нравится? Вот этот постоянный, непрерывный трёп.

Теперь Иван задумался перед ответом, что было довольно необычно. Как правило он начинал говорить сразу же, или даже чуть раньше, чем Макс успевал закончить фразу, что, кстати, тоже здорово раздражало.

— Я не знаю, — наконец родил ответ Иван. — Пока я не определил своё отношение, слишком мало данных. Но я прежде ещё никогда не общался с людьми не по делу. Так что мне пока трудно сформулировать плюсы и минусы такой коммуникации. Но я определюсь!

— Что, даже в библиотеке своей⁈ — Поразился Макс.

— Библиотеки сейчас почти никто не посещает. Они почти утратили свою изначальную функцию, и сейчас больше похожи на музеи, которые не пользуются популярностью у посетителей.

— Ну, я не знаю, начальство там?

— Начальства у меня не было!

В общем, Макс понял, что заткнуть Ивана точно не получится. То есть можно, но это даже как-то стыдно будет. Получится, что он таким образом лишает нейроумка возможности социализироваться. Правда, всё ещё непонятно, хочет ли этого нейроумок сам, или просто исполняет задачу по социализации.

Макс постарался поменять своё отношение. В конце концов, очевидно, что напарник ему зла не желает. Судя по всему, он и чего-то хорошего пожелать не может, и в этом его основная проблема. Так что Макс послушно общался. Ему удалось, пусть и с некоторым трудом, убедить Ивана, что дурацкие словесные игры точно ничем не помогут, что уже было хорошим прогрессом. Но за это приходилось отвечать на сотни вопросов, иногда довольно бестактных.

— А почему ты холост? Ты ведь взрослый, половозрелый мужчина. К тому же у тебя нормальная половая ориентация — я это выявил по твоим запросам в поисковой сети и из того факта, что ты знаком с творчеством Мартины Лилли. К тому же, если бы ты был женат, у тебя было бы намного меньше ограничений, и ты смог бы даже работать один!

— Потому что мне некогда, — спокойно отвечал Макс. — И потому, что ни одна нормальная девушка не станет связываться с пустотником, у которого в ипотеке подержанный корабль, который исчерпает ресурс раньше, чем будет выплачена ипотека. И хватит об этом! Мне вообще сейчас не до девиц, мне на ноги встать надо!

Очень утомительный вышел рейс. В моральном плане. Но хотя бы конфликтов не случалось, потому что сбор в точке Лагранжа — это сплошное соблюдение инструкций. Засекли кусок мусора, подлетели поближе, зацепили лассо или магнитами, подтянули к авоське. Как по методичке — просто, медленно, скучно. День за днём.

В таком режиме предполагаемое «боевое слаживание» шло псу под хвост. То, что Иван прекрасно умеет исполнять инструкции, Макс знал и до этого, а ничего, кроме методичного исполнения инструкций от них не требовалось. Зато сам Иван был бесконечно счастлив. Или, по крайней мере, искусно имитировал бесконечное счастье — Макс так и не мог определиться. Поначалу пытался ловить напарника на механичности реакций, искал повторяющиеся паттерны… потом плюнул. Повторяющихся паттернов было более, чем достаточно, но какие из этого следуют выводы Ермаков всё равно не представлял, и решил не заморачиваться. Ему, в конце концов, с Иваном не детей крестить, так что нет никакой разницы, настоящая он личность, или её искусная имитация.

— Мы с тобой здорово сработались, правда, Максим⁈ — Радовался Иван после очередной добытой железки. — И почти не потратили топлива! Теперь-то я понимаю, почему ты нарушал так много инструкций в прошлом рейсе! Ведь если бы мы следовали инструкциям, то, вероятно, не были бы столь эффективны, и потратили бы больше, чем заработали! Но ничего! Больше нам так рисковать не придётся! Теперь мы всегда будем учитывать возможные риски и прибыли, чтобы выбирать наиболее подходящие заказы.

Макс с трудом подавил вспышку злости. Очень хотелось напомнить, благодаря кому они выбрали этот заказ,

К тому же Ермаков был уверен — нарушать инструкции и технику безопасности он будет и дальше. Даже если они станут выбирать исключительно стерильные, невероятно удобные заказы вроде сегодняшнего, всё равно будут случаться нестандартные ситуации, которые могут потребовать гибкой и не всегда регламентированной реакции. Такова работа пустотника. Тем более, им вряд ли и дальше будет так же везти — не всегда же Лёха Беспалый будет делиться ценными заданиями.

Мысли об эфемерности инструкций и техники безопасности нашли своё подтверждение очень скоро. В тот момент, когда сканер просигнализировал о цели на самой границе чувствительности, Макс всерьёз задумался — радоваться, или расстраиваться из-за своего дурного глаза. Это ж надо было так заскучать, чтобы всерьёз хотеть нестандартных ситуаций!

Впрочем, в первый момент всё казалось даже слишком хорошо. Объект был странный и никак не классифицировался — просто металлический параллелепипед наподобие контейнеров, которые до сих пор используются в морских перевозках. Однако у этого кубика было одно свойство, выгодно отличавшее его от морских контейнеров — он был большой. Раз в десять больше того самого контейнера. Примерно с «Креветку» размером. А главное — одним куском! И движется совсем небыстро! Тащить такую штуковину «Креветка» сможет без труда — она, собственно, прекрасно приспособлена для перетаскивания крупных грузов. Если, конечно, они плывут вот так неторопливо и подальше от земной орбиты. Знатная добыча! А ведь контейнеры далеко не всегда бывают пустыми. Внутри может быть что-то ценное!

— Ого, что это? — Иван полчаса назад как раз отправился на отдых, но сейчас, будто почувствовав интересное, оказался за спиной у Макса. Тот даже вздрогнул от неожиданности — так сосредоточенно рассматривал находку, что не заметил, как напарник подошёл. Даже звука открывающейся двери каюты не услышал.

— Объект, — Лаконично ответил Макс.

— Эх, жаль, что он за пределами выделенной нам зоны очистки. Похоже, пройдёт всего на расстоянии в пару сотен километров. Могли бы заработать, — печально вздохнул Иван.

Макс с изумлением покосился на напарника. Вот ведь нейроумок.

— Серьёзно? То есть ты готов соблюдать даже такие мелкие рекомендации? Полторы-две сотни километров! Это даже не штрафуется — просто погрешность!

— И всё равно, это нарушение инструкций. Почему мы должны их игнорировать?

— Ну хотя бы потому, что этот контейнер, даже если он пустой, потянет на тройную стоимость нашей текущей добычи. А ещё — разве не любопытно, что это за хреновина? Я вот, например, не слышал, чтобы такие контейнеры производились где-нибудь в околоземном пространстве. Ты же понимаешь, что такую огромную хрень не могли зашвырнуть в космос прямо с Земли? И опознавательных знаков никаких…

Если бы Максу довелось работать где-нибудь на Земле — его бы этот факт мог насторожить. Неизвестный контейнер, непонятно кем произведённый, без опознавательных знаков… попахивает криминалом. Но Макс был искренне уверен — криминала в пустоте нет. То есть, понятно, что корпорации мутят свои делишки, и иногда — с почти государственным размахом. Начиная от мелких шалостей с налогами, и заканчивая всевозможными нелегальными производствами. Но корпорации — это где-то далеко, в эмпиреях. У них свои станции, свои маршруты, и обычных людей они не очень-то касаются.

Для обычных граждан криминала в космосе нет — редкий гоп-стоп на станции не в счёт. Слишком уж все на виду, слишком сильно контролируется государством. Причём это справедливо как для российского сектора, так и для любого другого. Макс был уверен — в космосе пока слишком мало народа, чтобы можно было мутить по-настоящему мутные схемы.

— Ты прав, — голос у Ивана на секунду снова стал пустым, как тогда, в прошлом рейсе. Но тут же снова вернулся к своим обычным интонациям. — Мне действительно любопытно, а нарушение совсем незначительное. У меня сейчас время отдыха, и, если за это время ты куда-то уведёшь «Креветку», я даже не буду знать, зачем тебе потребовалось нарушить границы выделенной зоны. И, значит, не будет повода, чтобы докладывать о нарушении!

Судя по лучезарной улыбке, озарившей лицо Ивана, эта наивная хитрость полностью успокоила его чрезмерно развитую совесть. Ну, или любовь к соблюдению правил — тут Макс не был уверен. В любом случае, это решение его полностью устроило — а ещё порадовало.

«Всё-таки в нём определённо есть что-то человеческое. — Улыбнулся Ермаков, провожая взглядом возвращающегося в свою каюту нейроумка. — Нужно это только вытащить наружу. Может, и в самом деле получится с ним нормально работать? Тем более, пока это действительно выгодно, только уж очень нервно».

Неизвестный контейнер медленно плыл куда-то в сторону Солнца, и совсем скоро грозил удалиться от границ выделенной им для очистки зоны настолько, что мелкое, незначительное нарушение превратится в серьёзное. Так что следовало поторапливаться.

«Креветка» добралась до контейнера, уравняла скорости. Макс включил захват, и лапки аккуратно обняли добычу. Создалось впечатление, что эти контейнеры как раз и проектировались таким образом, чтобы их было удобно перетаскивать «Креветкой». Это, кстати, проблема, потому что присовокупить к контейнеру ещё и авоську с остальной добычей не представляется возможным. Если только внутри самого контейнера найдётся свободное место.

Макс запустил маневровые, заставив конструкцию развернуться, и уже почти запустил маршевый, когда сканер предупредительно пискнул. Ещё один объект, на этот раз куда меньших размеров, зато — в непосредственной близости. Он навёл камеру в нужную точку, и ахнул от неожиданности. И ужаса.

Труп. В пустоте возле контейнера плыл труп. Парень в новеньком рабочем комбинезоне. Камера, как назло, выхватила самые яркие кадры — распахнутые в ужасе глаза с полопавшимися капиллярами, опухшее лицо с множеством красных точек от мелких кровоизлияний. Смерть от баротравмы — попросту от резкого изменения давления. Макс такое часто видел, ещё в университете. Когда им показывали, что бывает, если не соблюдать технику безопасности при пустотных работах.

— Твою ж мать, — выругался Ермаков, и ткнул в кнопку общей тревоги. А потом скороговоркой вбил пояснения в судовой журнал:

— Обнаружен труп с баротравмой, предположительно был спрятан в трофейном контейнере. Выхожу в открытую пустоту для проверки ситуации.

В этот раз всё по инструкции — с полицией не шутят. А в том, что дело без полиции не обойдётся, Макс был уверен на сто процентов. Такие происшествия без расследования не остаются. И нужно сделать всё возможное, чтобы к нему у государственных служб не

Иван, конечно, сразу появился в кокпите, как только зазвучала сирена. И даже спрашивать, что случилось, не стал — труп было прекрасно видно на одном из экранов.

— Ой! Кто пойдёт в пустоту? Нужно его поймать, пока не унесло куда-нибудь!

— А что, есть варианты? — Невесело хмыкнул Макс. — Я, конечно.

— Вообще-то, по правилам, капитану предпочтительно оставаться на корабле, и в таком случае… — Иван вдруг тяжело, судорожно сглотнул. — Странно. У меня отчего-то спазматически сжался желудок. Непонятная реакция организма.

— Так, блевать — в гальюн! — Тут же отреагировал Макс. Напарник в самом деле выглядел зеленовато. — И только попробуй мне его уделать!

— Зачем блевать? Я сегодня завтракал обычным пайком, у него ещё не истёк срок годности. Ой. — Он снова судорожно сглотнул. — Какое неприятное ощущение.

— В общем, разбирайся быстрее со своими телесными реакциями. А я пошёл — у меня больше опыта пустотных работ, — перебил Макс. — К тому же у меня нормальный скафандр, в отличие от того убожества, что ты притащил на корабль. Садись за рычаги, я пошёл. На связи.

— Я мог бы воспользоваться твоим скафандром, — нерешительно предложил Иван, но Макс только отмахнулся. Ещё чего. Даже не учитывая время на индивидуальную подстройку, делиться столь личным предметом это всё равно, что одолжить кому-то зубную щётку. А уж если он его заблюёт…

Время в шлюзе в этот раз тянулось ну очень неторопливо. Макс раза три проверил хронометр — думал, какой-то сбой техники, но нет. Часы показывали, что всё идёт штатно. Знакомый щелчок автоматического запора, и вот он снова в пустоте.

В этот раз любоваться открытым космосом не было ни времени, ни желания. Макс зацепил страховку, и полез по скобам — чтобы поймать труп, нужно было сначала перебраться на контейнер. На нём, к слову, тоже нашлись удобные неровности, так что уже через пару минут Макс стоял на краю. Но прыгать к телу, чтобы его перехватить, не спешил. Потому что отсюда, с края контейнера, был виден его торец, обращённый в противоположную сторону от «Креветки». И в этом торце была широкая ангарная дверь, сейчас отодвинутая в сторону. Распахнутая настежь. Налобный фонарь высветил внутренности контейнера.

Трупы. Этот вылетел наружу оттого, что «Креветка» дёрнула контейнер, изменила его скорость и положение в пространстве. Остальные оставались внутри — они медленно летали от стенки к стенке, иногда сталкивались друг с другом. Максу показалось, что их очень много. Несколько десятков.

— Их так много! — Раздалось в наушниках. — И ни одного знакомого лица.

— С чего ты взял, что тут должны быть знакомые лица?

— Ну, мы же все в некоторой степени братья. Впрочем, неправильно выразился, не все. Тем не менее, большинство из искусственнорождённых делятся всего на несколько фенотипов. Естественнорождённые этого не замечают, но я и мои товарищи ещё в детстве учатся распознавать себе подобных по лицу. Например, любимая тобой Мартина Лилли технически является моей родной сестрой, потому что у нас одни родители. Так совпало из-за высоких результатов при использовании именно этого генетического материала…

— Да не люблю я никакую Мартину… — закричал Макс, но тут же одёрнул себя. — Стоп. Ты что, хочешь сказать, что это всё — нейроумки?

— Да, разве ты не видишь, что они похожи друг на друга. Скорее всего, семя взято от одного мужчины. Яйцеклетки, конечно же, от разных женщин, но, если не ошибаюсь, из этих ста двадцати человек каждые тридцать являются родными братьями и сёстрами, и все они — сводные.

Макс вдруг понял, что его планы только что очень резко поменялись. Даже не так — они поменялись в тот момент, когда он обнаружил сто девятнадцать трупов в контейнере в дополнение к тому, который сейчас медленно удалялся от «Креветки». Потому что это точно не несчастный случай. Потому что это — точно какие-то делишки корпоратов. И потому что соваться в дела корпоратов — это очень, очень плохая идея. Никакая полиция не защитит. Скорее, наоборот, будет радостно рыть землю в пользу друзей из корпорации. Потому что друзья очень хорошо платят, причём даже не тем, кто будет рыть, а их начальству. Или начальству их начальства.

— Максим, твоё дыхание и сердцебиение учащено, ты тратишь много ценной кислородной смеси. Либо успокойся, либо нужно это учитывать — у тебя остаётся меньше времени, чтобы пробыть в пустоте.

Макс уже и сам более-менее успокоился. Сообразил, что делать дальше. В первую очередь — ухватить всё-таки этого бедолагу, который сейчас летит неизвестно куда, раскинув руки и ноги и глядя мёртвыми глазами в бесконечность пустоты. Ермаков толкнулся ногами от контейнера. Короткий полёт, и он уже обнимается с телом. Хотел обхватить его со спины, но немного не рассчитал, и когда долетел, мертвец как раз повернулся к нему лицом.

— Ну вот как-то так, — сообщил он то ли самому себе, то ли мертвецу, пристально вглядывавшемуся ему в забрало скафандра.

От этого было немного неуютно. Хорошо, Иван что-то в наушниках бормочет, а то совсем страшно было бы.

— Ничего-ничего, дружок, сейчас мы тебя к твоим товарищам вернём, — пообещал ему Макс, и включил страховочную лебёдку. Тело в его объятиях было уже твёрдым от трупного окоченения, так что Ермаков без труда затолкал его в дверной проём. Попытался задвинуть дверь, но ничего не вышло. Она была жёстко зафиксирована в открытом положении — то ли застряла, то ли так и было задумано.

Макс на секунду растерялся, а потом просто пожал плечами. Он и без двери прекрасно справится. Ему же не нужна герметичность, главное — чтобы содержимое контейнера оставалось внутри.

Он принялся методично заделывать пролом леской для починки авоськи. Благо возвращаться на «Креветку» для этого не требовалось. Ремонтный набор в поясной сумке скафандра — это же основа основ. Так что дело нехитрое, главное, не смотреть внутрь. А то там «броуновское движение» усилилось, после того как он вернул беглеца на родину.

— Какое ужасное зрелище, — повторил Иван. — Похоже на дискотеку. Я однажды видел, там все так же двигались. Только они живые были.

Макс сначала поразился цинизму Ивана, а потом подумал, что действительно похоже. Особенно в свете фонаря. Нет-нет, но он всё равно поглядывал вовнутрь. И волей-неволей замечал детали. Сначала — что пространства внутри как-то слишком мало для такого контейнера. Потом — заметил стройные ряды гермодверей у стены. Гермодвери

«Не запоминай, не запоминай! — Выругал себя Макс. — Тебе ещё делать вид, что ты этого вообще никогда не видел!»

Через полчаса дверной проём был заделан. Точнее, он был затянут неровной паутиной проволоки — так что теперь даже самые шустрые покойники в случае чего не сбегут. Пространства не хватит.

Вообще, Макс пребывал в каком-то полушоковом состоянии. Любой пустотник должен быть эмоционально устойчив, и не должен терять контроль даже над самой стрессовой ситуацией. Но сто двадцать трупов нейроумков в контейнере без маркировки посреди космоса — это несколько больше, чем нужно, чтобы совсем не удивиться.

Макс вернулся на «Креветку». Пока сидел в шлюзе, всё казалось, что в спину смотрят десять дюжин мертвецов. Неприятное ощущение. Наконец, давление уравнялось, и Макс влез внутрь, стремительно избавляясь от скафандра.

— Иван, ты ведь понимаешь, что мы оба сейчас в серьёзной опасности? — Спросил Ермаков, усаживаясь в кресло пилота.

— Почему? — Изумился нейроумок. — Там что-то опасное, в этом контейнере?

— Нет, с контейнером всё хорошо. Или нет. Не знаю, я внутрь не лазил, но опасность не в этом. Действовать нужно быстро, и, пожалуйста, если я что-то делаю и говорю — ты можешь спрашивать, но не перечь. Даже если тебе это покажется неправильным. От этого зависят наши жизни.

Кажется, Иван проникся серьёзным тоном напарника, так что согласился, хотя голос звучал растерянно. А Макс порадовался, что они далеко от ближайших ретрансляторов — было бы очень плохо, если бы о находке они сообщили сразу.

«Креветка» начала набирать скорость.

— Максим, мы разве не заберём остальную добычу⁈ — Естественно, Иван не мог не спросить.

— Обязательно заберём. И приготовься, сейчас будет тяжело.

С этими словами он плавно, но быстро, добавил мощность на маршевый. Ничего, потерпят немного четыре g. Через полчаса он решил, что скорости достаточно, потянул рычаги захватов, заставляя лапы «Креветки» разжаться.

— Ты что делаешь? — Иван отреагировал не сразу, слишком устал от тяжёлого ускорения.

— С нынешней скоростью контейнер будет лететь до станции четыре дня, — пояснил Макс. — Наша задача вернуться за авоськой, а потом тоже лететь на станцию. Мы должны там быть раньше, чем контейнер. Чем раньше, тем лучше.

— Я не понимаю! — Судя по растерянности, в голосе, Иван действительно недоумевал. — Мы разве не должны сообщить о находке?

— Должны. Но если мы это сделаем — то мы практически гарантированно трупы. Скажи, Иван, ты любишь жить?

— Конечно, но я не понимаю, чего ты боишься.

— Это корпораты, Вань, — устало пояснил Макс. — Судя по масштабам — очень серьёзные корпораты, крупные. Я не знаю, для чего они наделали столько нейроумков, и почему их всех убили. Но я точно знаю, что если мы сообщим сейчас о находке, наше сообщение затеряется. Не дойдёт до адресата. Просто пропадёт. Так же, как и мы. Поясняю для всяких наивных — корпораты могут купить полицию. Если захотят. И они её обязательно купят. Мы — нежелательные свидетели. Нас обязательно заткнут. А контейнер исчезнет. Поэтому я хочу, чтобы его нашли не мы. Если он пролетит недалеко от станции, замять это будет уже невозможно — слишком много народа будет знать. И лучше всего, если о нашем участии вообще не будет известно. Тебе понятно, или у тебя есть возражения?

Иван глубоко задумался. Макс прямо видел, как в его наполовину нейросетевых мозгах крутятся шестерёнки.

— То, что ты говоришь, звучит очень странно и неправдоподобно, — наконец, выдал Иван. — Но у нас уже были случаи, когда ты оказывался прав в подобных ситуациях. Поэтому я не стану тебе препятствовать. Но Максим, скажи пожалуйста, разве не логичнее тогда было бы отправить этот контейнер вместе со всем содержимым своей дорогой? Судя по траектории, через несколько месяцев он должен покинуть обжитые места, а через год уже упал бы на Солнце.

— Ну, в целом да, это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я понял, куда мы вляпались, — вздохнул Макс. — Но, понимаешь… у меня же совесть тоже есть. Там же люди погибли. И, я так подозреваю, они — не единственные. Контейнер-то выглядит как типовой. В общем, я просто не хочу быть тем, кто просто закрыл глаза на то, что где-то мочат кучу людей.

«Даже если эти люди — нейроумки». Эту фразу Макс договаривать не стал, а то как-то неловко перед Иваном было бы.

— Так что сейчас готовься. Как я уже говорил, нам нужно вернуться на станцию раньше, чем прилетит контейнер. Так что будем идти на максимальном ускорении.

Глава 8

Максим Ермаков, предатель

Обычно Макс так над собой не издевался. К тому времени, как они добрались до станции, поблекла даже улыбка Ивана. Ещё бы! Три дня при трёхкратном ускорении — это не шутки. Из противоперегрузочных кресел почти не вылазили, и всё равно к концу полёта все мышцы неприятно ныли, а каждое движение сопровождалось болью. Ничего, терпеть можно. Главное теперь взять новый заказ и свалить со станции до того, как долетит контейнер, и начнётся шухер. Это эпохальное событие ожидалось через пару дней, если Макс не промахнулся с направлением, когда этот контейнер запускал. Но он не промахнулся, в этом Ермаков был уверен.

Вообще-то, после такой мучительной спешки организму требуется отдых, Макс это прекрасно понимал. И по нормативам, и просто исходя из здравого смысла. Но он не придумал другого способа заставить Ивана молчать. Макс прекрасно знал порядок действий при обнаружении неопознанного трупа. Стандартная процедура. Как только жутковатая находка будет обнаружена, будет дано объявление, в котором всех, у кого есть какая-то информация о находке убедительно попросят сообщить о том органам. Он, конечно, тщательно объяснил нейроумку, почему им нужно молчать, но тут ведь будет прямое указание.

«Не удержится, как пить дать не удержится. Так что придётся сразу же валить на следующий заказ».

Обычно Макс предпочитал соблюдать режим труда и отдыха — после выполнения заказа нужно обязательно пару дней отдохнуть на станции. Минимум. На заре своей карьеры пустотника он пару раз игнорировал это правило, и каждый раз сиюминутная выгода в дальнейшем оборачивалась потерями. Организм не обманешь — если работать на износ, он быстро начинает путаться, совершать ошибки, и чтобы

Они быстро сдали добычу — вдвоём с помощником это занимает даже меньше времени. Потом вернулись в док — на заправку. Пока готовился, горючее заливали, Макс шустро проводил инвентаризацию. И очень неприятно удивился, обнаружив, что бокс с рационами практически пуст.

— Офигеть… — Растерянно пробормотал он. — Куда всё делось-то?

Ещё перед первым рейсом с нейроумком он забил всё до отказа и рассчитывал, что уж на три рейса точно хватит. Когда возвращались с низкой земной орбиты обратил внимание, что как-то многовато припасов истратилось, но тогда это было не так заметно.

— Иван, куда у нас жратва вся девается⁈ — Возмутился он. Если прикинуть расход, выходило так, будто у него не один помощник прибавился, а сразу два. А то и два с половиной.

— Искусственнорождённым гражданам требуется гораздо больше питания, поскольку наш мозг работает иначе, чем у естественнорождённых. Нейросеть, которая помогает мне функционировать, не совсем рационально тратит ресурсы организма…

— Всё-всё, я понял, — отмахнулся Макс. — Тогда надо до чипка добежать. Пойдём вместе, быстрее получится. По дороге прошерстим доску заказов, может, что хорошее удастся ухватить.

— Максим, а куда мы так торопимся? Разве у нас сейчас не должно быть два-три дня отдыха? По трудовому законодательству…

— Всё компенсирую, не нуди, — отмахнулся Макс. — Оплата по повышенным нормам, всё такое. Нам нужно залечь на дно, пока всё не уляжется.

В глазах у нейроумка явственно проступило сомнение, но он послушно зашагал вслед за Максом.

Ермаков тяжко вздохнул — вот совершенно человек не понимает, когда можно артачиться, а когда это несвоевременно! У них тут, можно сказать, жизнь на волоске, а этот всё про трудовое законодательство забыть не может. Вообще Максу впервые было неуютно на станции. И одновременно — жутко не хотелось в новый рейс, потому что последние его изрядно утомили. Остро хотелось в «Зеленуху» и поесть чего-нибудь вкусного. И, может быть, даже выпить бутылочку настоящего пива. Пусть и втридорога.

— Мужики, вам ничо не надо? — Мелкий торговец появился как из-под земли, Макс его и не замечал до этого. — Рационы есть свежие, в полцены отдаю. Или опознаватели. Качественные, ни одна система не поймает. Не интересует? Или хоть кино?

— О, нам как раз нужны рационы… — Начал было Иван, но Макс отрицательно мотнул головой, перебил напарника и отрезал:

— Не интересует.

И, не останавливаясь, отправился дальше. Утягивая с собой за рукав растерявшегося Ивана.

— Но почему⁈ — Возмутился нейроумок.

— Потом объясню, мы торопимся, — напомнил Макс.

Вообще-то Макс ничего не имел против нелегальной торговли. Даже поддерживал её всеми фибрами души. Но такие сделки проводятся по знакомству, с надёжными поставщиками, а не с непонятным типом с улицы. Услугами таких типов пользуются только самые неопытные пустотники, и, естественно, контрабандисты этим пользуются. Рационы — китайского производства. И не те, что настоящие и вкусные, а самые дешёвые, которые в рот не вломишь и хорошо, если не траванёшься. Макс даже из экономии не собирался жрать кашу, приготовленную из мушек дрозофил, которых китайцы выращивают на своей станции. Про опознаватели и говорить нечего — это уже откровенный криминал, тут даже штрафом не отделаешься. Подменять автоматический ответ своего корабля, чтобы тырить добычу на чужих делянках — это откровенная хрень, Макс в таком даже в худшие времена не собирался замазываться. Да и плохо кончают такие деятели.

Вот кино можно было бы прикупить. Посмотреть, что там новенького голливуд и прочие наваяли за последнее время. Да и узнать, наконец-то, что за Мартина Лилли такая. Запрещёнка же — всё, произведённое на западных киностудиях нелегально. Но сейчас действительно некогда.

Иван всё продолжал растерянно оглядываться на торговца, а потом вовсе резко затормозил и решительно зашагал назад. Макс тоже оглянулся, и мысленно выругался. Барыгу щемили полицейские. То ли не заплатил вовремя, то ли и в самом деле новенький на станции, так что один из служителей правопорядка его в данный момент тщательно обыскивал, а второй — проверял документы. Но ровно до тех пор, пока к ним не подошёл Иван.

— Господа полицейские! Вы нарушаете процедуру досмотра! Я буду вынужден направить жалобу! Почему вы досматриваете гражданина без присутствия понятых⁈ Это совершенно…

— Это кто тут такой наглый⁈ — Сержант на секунду скосил взгляд на планшет, — Гражданин Иванов! У вас разве других дел нет! Проходите, не мешайте работе полиции!

— Я не с ним, господин сержант! — Тут же затараторил торговец. — А он — не со мной! Я его вообще не знаю!

— А вы почему такое позволяете⁈ — Иван и не думал успокаиваться, и теперь переключился на торговца. — Патрульные нарушают массу процессуальных норм, а вы это покорно сносите! Вы должны сразу сообщить им об этом и предостеречь от нарушений!

— Я его не знаю, господин сержант! Я вообще его впервые вижу! Это же псих какой-то!

— Это совершенно неприемлемо. Я буду вынужден сообщить о вашем поведении вашему руководству! Я собираюсь составить заявление и потребовать, чтобы к вам применили санкции. Ваше поведение абсолютно непрофессионально и порочит честь сотрудника полиции!

Сержант оставил в покое планшет, который повис на поясе, и молча заломил руку Ивану.

Макс к тому времени подошёл, так что сержанта узнал — тот самый, который его тогда в Зеленухе опрашивал.

— Это незаконное задержание! — Иван, несмотря на то что был скрючен, боевого духа не утратил. — Вы должны меня немедленно отпустить и принести извинения! Иначе получите строгое взыскание от командования, когда оно об этом узнает! А оно узнает, я обязательно в подробностях опишу всё, что вы здесь творите!

— Максим Сергеевич, ну я же просил присматривать за своим сотрудником! — Укоризненно посмотрел на него сержант — патрульный.

— Извините, пожалуйста! — Повинился Максим. — Не углядел. Понимаете, мы только что с рейса, и вот…

— А раз предупреждал, то сами виноваты! — Строго сказал сержант. — Мы его сейчас оформим на сутки за оказание препятствий сотрудникам при исполнении. А потом суд и штраф. Или восемь суток ареста, в зависимости от решения судьи. Или…

Договаривать фразу сержант не стал, но посмотрел очень красноречиво. Намекающе. Макс мысленно застонал — в этот раз контрабандным пивком точно не отделаешься. Придётся платить, и судя по суровому виду — стандартный тариф. Недёшево, между прочим!

«Стоп! — Поразился Макс. — Восемь суток!»

Он подхватил

— Товарищ сержант, а вот чисто теоретически, его эти восемь суток будут где держать?

— В боксе, — удивлённо посмотрел на него полицейский, и пояснил. — В одиночной камере.

Макс нащупал в кармане чип с электронными рублями. У него всегда с собой, со стандартной суммой — как раз на подобный случай.

— Товарищ сержант, пусть его накажут по всей строгости! А то вот ещё, повадился, сотрудникам при исполнении препятствовать! Безобразие! — чип перекочевал из одной руки в другую, и, Макс, опять в полголоса, добавил: — Только вы уж поспособствуйте, чтобы не штраф, а именно восемь суток, хорошо?

Полицейский удивлённо посмотрел на Макса, потом удивление в его глазах сменилось на сочувственное понимание.

— Не переживайте, гражданин Ермаков. Восемь суток в одиночке — они кого угодно перевоспитают! Выйдет — будет как шёлковый!

Торговца так и отпустили — он тоже вовремя сообразил, что делать и говорить. Тем более, после задержания Ивана, стражи порядка не лютовали и много с торгаша не взяли. А вот Ивана увели. Макс не помахал ему вслед платочком только за отсутствием оного. Настроение было просто великолепным. Отпуск! Целых восемь дней отпуска! И за это время Иван точно не сможет никому ничего сообщить, доложить, или иным способом спалить их участие в неприятной находке. Заодно и отдохнёт! Максу самому в боксе сидеть не доводилось, а вот знакомые пустотники рассказывали, что ничего страшного там нет — одиноко только, и доступа в сеть нет, даже станционную. Ничего, информационный детокс тоже бывает полезен.

— Жди меня, «Зеленуха»! — Пробормотал Ермаков, и бодро направился в чипок — закупать припасы без него всё равно некому.

Это были прекрасные три дня. Нет, Макс не ушёл в загул, хотя были такие мысли. Просто отдыхал, понемногу проверял «Креветку», и дважды в день ходил в «Зеленуху» обедать и общаться с народом. Ещё всё-таки купил последние обновления западного кино — правда, результат его не слишком порадовал. Западное кино нынче в упадке — слишком много всевозможных меньшинств, которых никак нельзя обидеть, отчего фильмы получаются выхолощенные и пустые.

Немного портило удовольствие какое-то неприятное чувство. Макс даже не сразу понял, что его гложет, и только потом сообразил — да ведь это совесть! Проснулась, и потихоньку точит, зараза. Всё-таки напарника он сдал. Можно сказать — предал. Ещё и приплатил полиции, чтоб его в камере закрыли, а сам теперь развлекается. Каждый день ужинает в «Зеленухе», кино всякое смотрит, Мартину Лилли, наконец, посмотрел. Барышня выдающихся достоинств, да, но всё портит тот факт, что она действительно очень похожа лицом на Ивана. А подчинённый и верный напарник, между тем, томится в застенках кровавого режима.

— Да и хорошо! Вот прямо отлично! Туда ему и дорога, придурку, может, в следующий раз не будет лезть не в своё дело. А, главное, мне перестанет палки в колёса совать! — Вслух припечатал Макс совесть, и больше на этот счёт не переживал.

А потом нашли контейнер с нейроумками, и Максу стало не до развлечений. Как бы он себя ни уговаривал, что связать его с находкой не получится, всё равно было тревожно. Слишком большая буча поднялась. Ещё бы! Больше сотни неопознанных трупов нейроумков — это уже очень серьёзная проблема. А уж когда выяснилось, что этих несчастных ребят формально вообще никогда не существовало, и вовсе случился скандал.

Максу от этого было вообще нерадостно. Слишком яркая реакция, слишком широкая огласка. Не должно такой быть. Это ведь основа основ — если какое-то неприятное происшествие случилось, прежде всего нужно сделать так, чтобы о нём не говорили. Оно тогда как будто и неважным становится. Можно сказать, вообще не происходило.

Неприятности время от времени случаются. Это ведь космос — тут не может не быть несчастных случаев. Но Макс как-то привык, что всё проходит по одному сценарию. О происшествиях в новостях зачастую даже не сообщают, а если и говорят, то быстро заминают тему — зачем волновать народ? Здесь, на станции, обо всём узнают из слухов.

Вот и Ермаков ждал максимум короткой статьи в новостном портале, ориентированном на местных жителей. Куда там! О находке трубили все! Даже на Земле этот случай осветили! И это было очень подозрительно. Особенно, учитывая, что из этого летучего гроба за версту видно уши корпораций. Корпорации трогать нельзя, это ведь всем известно!

«Задница. С такими масштабами ведь реально будут рыть. По-настоящему. А в такой ситуации и нас могут найти, вот в чём дело-то. Я всё хорошо спрятал, это да. Но только если всерьёз искать не станут. Если бы всё замяли, как обычно, создали бы какую-нибудь рабочую группу, как всегда, которая изображала бы деятельность. Но если уж до Земли дошло, тут таким не обойдётся».

Макс остро пожалел, что засадил Ивана в бокс. В тот момент это казалось отличным решением, а теперь…

«Надо было в самом деле ему отпуск устроить. И себе заодно. Дорого, даже разорительно. Но жизнь — дороже. Нужно было ставить „Креветку“ на прикол, в доке, и валить на Землю. Пересидеть хотя бы две недели, или даже месяц… нет, месяц точно не потяну. Но всё равно…»

— Чего пригорюнился, Макс? — Хлопнул его по плечу Миша Бочонок. Он сегодня, в отличие от Ермакова, был счастлив и доволен — удачный рейс, хорошая добыча. — Неужто так скучаешь по своему нейроумку?

— Угу, — Буркнул Макс. — Все глаза проплакал.

Миша довольно захрюкал, но тему менять не захотел:

— Как он в целом-то? А то, может, и остальным к нейроумкам присмотреться? Твои-то товарищи по несчастью, кому одиночные выходы запретили, до сих пор маются без работы. Нету особо кандидатов. Всё ждут очередного выпуска, только хрен ли. Так можно до морковкина заговенья сидеть! Да и детным скоро запретят…

— Нормально, на самом деле, — вздохнул Макс. — Если подход найти. Наверное. Я-то пока не нашёл…

Так и обсуждали напарников, потом — знакомых. Потом и до новостей дошли, как Макс ни старался увести тему в сторону. Ну не хотелось ему обсуждать этот клятый контейнер — боялся себя выдать.

— Что-то сильно нечисто с этой коробочкой, — подтвердил его опасения Бочка. — Сдаётся мне, у нас в верхах чьи-то интересы столкнулись, и это просто удачный повод для того, чтобы переделом влияния заняться. Видать, очень вовремя она появилась. Может, эту хренову дуру специально и подкинули, вот что я

— Угу. Ради удачного повода — сотню человек грохнули, так что ли?

— А как же! Люди — ресурс, а то ты не знаешь. Надо было бы — и тыщу бы угрохали. Тем более — нейроумков. Тут вообще даже говорить не о чем. Ты в курсе, что на них новые лекарства испытывают?

Макс только отмахнулся. Может, и испытывают — всякие ходили слухи.

Всю ночь он ворочался, корил себя за ошибку. Очень сильно хотелось свалить со станции. Не на Землю даже — это будет выглядеть подозрительно, могут и обратить внимание. В рейс. Там — космос, и никого вокруг. Там — хорошо.

Наутро не выдержал, принялся бродить по станции в поисках знакомого сержанта. Найти полицейского оказалось нетрудно — где ему ещё быть-то? Район фланирования у них фиксированный, и не такой уж большой, а станция — не Земля, в каком-нибудь переулке разойтись не получится при всём желании. Нет, есть всякие технические ходы, местные работники, может, и в состоянии провернуть трюк с неожиданным исчезновением, но не полиция же! Так что сержанта нашёл довольно скоро. А вот поговорить толком не получилось — тот был нервным, на вопросы отвечал неохотно, а уж когда Макс завёл разговор о том, чтобы выпустить Ивана раньше времени, и вовсе вызверился:

— Мы тебе чего, гостиница? Хочу посижу, хочу — нет? Я тебя сейчас самого за неуважение к полиции посажу!

Дурацкая, в общем, была идея, и Макс сам понимал, что напрасно завёл об этом разговор. Только зря отношения со стражем порядка подпортил. Ерунда, конечно, мелочь, но из таких мелочей складывается отношение.

А на следующий день появилась новость, что пропала команда Лёхи Беспалого. Их «Краб» так и не вернулся с заказа. Иногда такое бывает, команды задерживаются. Сроки на очистку ведь не обозначены жёстко, так что и беспокоиться, вроде бы не о чем. Бывает, чистильщик задерживается, если в процессе сбора случается какая-то поломка, или, наоборот, добычи оказывается слишком много. Вот только они не задержались в точке сбора. Кто-то из посетителей «Зеленухи» по секрету рассказал, что видел «Краба» беспалого. Они уже возвращались с заказа, приближались к станции, где движение довольно оживлённое. А потом к ним подошёл большой транспортник корпорации.

— А чо дальше, я не знаю. Лезть к корпоратам — это ж дебилизм, правильно. Так что мы мимо прошли. Но теперь вот думаю, не зря они задерживаются! Да и Тимур на своём «Крабе» через час после нас там проходили, уже не было никого.

У Макса в голове что-то щёлкнуло. Сразу, как только он услышал о корпоратах.

«Лёха Беспалый должен был заниматься сбором в точке Лагранжа. Запись в системе сохранилась, а о том, что он передал заказ, никаких записей нет. Если они просчитали траекторию контейнера…»

— Дим, а что за корпораты-то были? — Спросил Ермаков, надеясь, что в приглушённом свете бара не видно, как у него лоб покрылся потом.

— «Росперраз», — ответил пустотник. Российские перспективные разработки. — Вроде дочка кого-то крупного. Кстати, что думаешь, Макс, нафига им Лёхина команда-то понадобилась?

— Да кто их знает, — пожал плечами Макс. — Может, где-то почистить надо. Наняли в частном порядке… ладно, пойду я, засиделся.

«Мне срочно нужен левый опознаватель. Мать её, кто бы мог подумать, что понадобится. Зарраза…»

Того барыгу Макс искать даже не собирался. Были свои контакты, более надёжные. Вот только добраться до него он просто не успел. Планшет вдруг предупредительно завибрировал, а когда он поднёс экран к глазам — загорелся красным.

«Внимание! Уважаемый Максим Сергеевич. Вы обвиняетесь в нарушении общественного порядка. Убедительно просим вас оставаться на месте и ожидать появления патруля, который проводит вас в участок».

Глава 9

Максим Ермаков, нелегал

Даже если бы Макс не собирался выполнять требования полиции, он бы всё равно ничего не мог сделать, потому что замер в полном шоке. Какое нарушение общественного порядка⁈ Что за ересь вообще⁈

Впрочем, ждать долго не пришлось. Уже через десять минут из перпендикулярного коридора вывернула знакомая парочка — сержант со своим напарником. Макса быстро подхватили под локти. С двух сторон. Как будто правда боялись, что он сбежит.

— Гражданин Ермаков, пройдёмте, — скороговоркой сказал сержант, и, не дожидаясь, пока Макс отреагирует, потащил его в сторону полицейского участка. Макс, впрочем, отреагировал быстро, и зашагал следом — не вырываться же!

Однако на полпути, когда до участка оставалось ещё минут пять ходу, Сержант вдруг резко свернул, ткнул своей карточкой в неприметный электронный замок, а потом втолкнул в открывшуюся дверь.

Вот теперь Макс напрягся. Технический проход. Здесь камер почти нет, только в узловых точках.

«Будут бить», — понял Макс, и ошибся.

— Максим Сергеевич, слушай меня внимательно, — сказал полицейский, переключив что-то у себя на планшете. Да, впрочем, понятно, что. Подключил к камере на нагрудном значке другой видеопоток, чтобы гнала на сервер предыдущие несколько минут. Макс слышал про такие уловки.

— Я тебе один раз скажу, надеюсь, поймёшь. Ты мне раньше умным казался, хотя сейчас уже сомневаюсь. Умный бы в дела корпоратов не замешался. Так вот. Мне здесь, на моей территории корпораты не нужны. И трупы мусорщиков — тоже. А они определённо будут. Догадаешься, чьи? Поэтому я дам тебе ровно час, чтобы убраться со станции. Бери своего идиота — нейроумка и выметайтесь отсюда так далеко и так быстро, как только можете. Понятно?

Макс кивнул, хотя пока ничего толком не понимал. Ну, кроме того факта, что они с Иваном как-то спалились.

— Молодец, — кивнул сержант. — Куда бежать — дело твоё. Но постарайся сделать это так, чтобы тебя если и нашли, то подальше от станции. Ты, вроде опытный, про соседей должен знать, куда можно соваться, а куда не стоит. Искренне надеюсь, что ты, Максим Сергеевич, сможешь забиться в такую дыру, где тебя никто не найдёт хотя бы пару месяцев. А самое главное — убери ты этого тупицу, ради Христа. Сил нет.

— Сделаю, — кивнул Макс.

— У тебя будет ровно час, — напомнил полицейский. — Большего я для тебя сделать не смогу. Как только пройдёт информация, что Ивана Иванова отпустили, я получу по шапке от начальства. И указание его снова задержать. И скорее всего, тебя — тоже. Понимаешь, Максим Сергеевич?

— Я успею, — покивал Ермаков. — Как вы узнали-то? Точнее, что он там наговорил?

Дурацкий вопрос, на

— Я тебе скину видео… уже скинул. Можешь посмотреть на досуге. Я тебе одно скажу, с такими друзьями никаких врагов не нужно. Зря ты с этим дебилом связался, Максим Сергеевич. Искренне тебе сочувствую.

На этом короткий разговор закончился, и они вернулись в общий коридор. Уже через пять минут Ивана Иванова, сияющего от счастья, вывели из участка.

— У тебя час, — напомнил Максу сержант, и уже в спину спросил: — Обманку найдёшь, где купить, или подсказать?

Найду, — кивнул Макс, про себя поражаясь, как прихотливо могут порой сложиться обстоятельства. Кто бы мог подумать, что полицейский будет советовать ему купить левый опознаватель!

Иван явно никуда не торопился и просто фонтанировал восторгом от освобождения. Сразу начал рассказывать, как ужасно было провести эти дни в одиночном боксе, и как он счастлив теперь оказаться на свободе.

— А куда мы идём, Максим? — Поинтересовался нейроумок.

— Надо кое-что прикупить, — коротко ответил Ермаков. Ему прямо не терпелось узнать, что произошло и каким образом нейроумок ухитрился сидя в одиночной камере всё-таки выдать их участие в находке, но сейчас нужно было торопиться. Если у них всего час — надо действовать быстрее. — И мы торопимся, Ваня. Так что давай все разговоры потом.

Уверенно так сказал, и при этом спокойно. Даже ласково немного. А хотелось совсем по-другому. Хотелось наорать, а ещё лучше — двинуть изо всех сил, чтобы мозги на место встали. Оно, конечно, и наоборот бывает, но Макс сейчас искренне, с чуть ли не религиозной уверенностью верил — в данном случае хуже быть уже не может. Куда тут хуже-то?

Запись на планшете, которую передал полицейский, прямо-таки жгла руки, требовала её посмотреть, чтобы оценить, насколько всё плохо. Но это потом, на такое сейчас нет времени. Сначала — опознаватель, потом — срочный отлёт.

Обманку Ермаков купил, это нетрудно. Причём, судя по тому, что продавец даже вопрос дослушивать не стал, слухи о передряге, в которую они попали, уже разошлись. Ну, этому Макс не удивлялся. Он уже подключил приборчик, дело нехитрое, вот только проверить пока было нельзя — не на станции же! Это его немного беспокоило. Продавец, в целом, надёжный, работают они с ним давно, но мало ли что тому в голову придёт? Вдруг решит, что покойник жаловаться не придёт?

Напоследок Ермаков торопливо провёл предполётную подготовку, молясь всем богам, чтобы ничего в самый подходящий момент не забарахлило. Обошлось. Разрешение на вылет ему тоже дали, хотя он до последнего боялся, что в последний момент побег сорвётся, и ему запретят.

Но нет. «Креветка» благополучно отцепилась от захватов и вышла в открытый космос.

— Ой, а мы что, даже не взяли заказ? — Растерянно спросил Иван, когда они немного удалились. — Куда же мы тогда летим?

— Нет, не взяли. У нас другие планы, — ответил Максим. «Креветка» понемногу разгонялась — возле станции запрещены резкие маневры. Ермакову казалось — мучительно медленно. Он каждую секунду ждал, что на планшет придёт уведомление о запрете полёта. До конца обещанного сержантом часа оставалось совсем недолго, а им нужно было убраться как можно дальше, чтобы выйти из зоны связи. Не хватало ещё получить предписание заглушить двигатель и патрульный корабль на хвосте. А нейроумок явно мучился восторженным, щенячьим любопытством. Судя по его физиономии, он абсолютно не осознавал, в какой заднице они оказались. Полная уверенность в том, что жизнь прекрасна и удивительна, и их ждёт только хорошее.

У Макса такой уверенности не было. С каждой минутой они всё сильнее удалялись от станции, но и точка назначения ему совсем не нравилась. Судя по слухам — паршивое место, и опасное.

— И всё-таки? — Нейроумок всё не желал сдаваться.

— Сейчас разгонимся — расскажу, — коротко пообещал Макс. Они уже вышли за пределы стокилометровой зоны от станции, теперь можно было добавить мощности, что Макс и сделал незамедлительно. Опять максимальное ускорение, четыре g. Но совсем ненадолго. Индикатор связи со станцией погас, и Ермаков тут же отключил маршевый. Пока можно больше не торопиться.

Он здорово опасался, что купленный второпях определитель окажется бракованным, но обошлось. Надёжный продавец не подвёл, хотя и не ожидал от знакомого мусорщика такой покупки. Нехорошая, вообще-то, покупка — честный пустотник не будет подменять опознавательный сигнал своего корабля. Макс быстро вскрыл панель и подключил устройство. Наживую, буквально скрутив провода — он ведь не собирался такой штуковиной пользоваться, потому и гнездо под неё не готовил. Тем не менее, определитель заработал. И, судя по всему, штатно. Теперь случайный встречный получит в ответ на запрос номер совсем другого корабля. Тоже креветки, но давно списанной.

— А что это ты делаешь⁈ — Макс даже позавидовал этому наивному любопытству. Хорошо быть идиотом! Всегда с оптимизмом смотришь в будущее.

— Сначала — посмотрим видео, — коротко бросил Максим, — А потом я тебе всё подробнейшим образом объясню, обещаю. Потерпи ещё немного.

Теперь, пока они в относительной безопасности, можно, наконец, расслабиться, и оценить, как глубока кроличья нора. В смысле понять, в насколько глубокой заднице они оказались.

Макс достал планшет и включил запись, сброшенную сержантом.

На видео был кабинет. Допросная, судя по стоявшему посредине столу. Камера висела где-то под потолком, охватывая всю комнату. Иван сидел на одном из двух стульев и оглядывался с видом глупым и любопытным. Как всегда, в общем. Потом открылась дверь и появился посетитель. Невысокий, лысоватый господин со старомодным портфелем из экокожи. Очень внушительный и серьёзный. Он отодвинул стул, удобно уселся, расположив перед собой папочку, и строго уставился на заключённого.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Иван.

— Иван Иванов? — Не ответив на приветствие, спросил незнакомец. Даже не спросил, скорее, констатировал. Но Иван всё равно ответил утвердительно.

— Работаете вторым пилотом на «Креветке». Ваш начальник — Максим Ермаков.

— Всё верно, — Снова кивнул Иван.

— Где вы были в период с двенадцатого по семнадцатое ноября сего года?

— В рейсе, — ответил Иван. Видно было, что он чувствует себя очень неуютно. Как на экзамене.

— Где именно? — Уточнил мужчина.

— Мы чистили точку Лагранжа между Землёй и Луной. Точка L5 по международной классификации, — честно ответил Иван.

— Ничего необычного не заметили?

— Нет, — неуверенно ответил Иван.

— Вы

— Д-да, — с запинкой пробормотал нейроумок. Собственно, с самого начала было понятно, что он посыплется. Но чтобы так быстро! Макс опять начал злиться.

Дядечка в пиджаке, между тем, не стал давить. Наоборот, смягчился.

— Скажите, Иванов, когда вы устроились на работу на «Краба»? — Зачем-то уточнил мужчина.

— Совсем недавно, около двух недель назад, — растерянно ответил нейроумок, и тут же обрадованно добавил: — Только не на «Краба», а на «Креветку»! Вы, должно быть, ошиблись! Для неспециалиста эти корабли похожи, но они значительно отличаются по грузоподъёмности и необходимому экипажу!

Вид у Вани был донельзя довольный — помог человеку, исправил ошибку. «Просто отличник, мать его!»

— Спасибо, я действительно перепутал. Вы большой молодец, что меня поправили! — скупо улыбнулся шпак. — Вам нравится работать на «Креветке»?

— Очень нравится! — Довольно улыбнулся Иван. — Это очень увлекательная работа! Столько всего происходит интересного! Столько общения!

— Вот как! Мне тоже очень интересно. Я, к сожалению, не являюсь пустотным работником, в космосе бывать не доводилось. Расскажите мне о вашем последнем рейсе. Должно быть, это было очень интересно. Тем более, он ведь должен был попасть не к вам, а к Алексею Беспалому, насколько я знаю. Мы с ним поговорили на эту тему, но мне не слишком понятно, как так получилось, что заказ попал к вам.

— О, это просто случайность! — Радостный, что может услужить собеседнику и развлечь его интересным разговором, вещал Иван. — Просто так сложилось, что команда Алексея взяла сразу два заказа на одно время…

Всё, в общем, выложил. И про полёт рассказывал во всех подробностях, и про сбор мусора — ни одного добытого обломка не забыл, демонстрируя, какая у него отличная память.

— А когда вы заметили тот контейнер? — Переспросил лысый с папочкой.

— На четвёртый день, во второй половине дня! — Сказал Иван. — Он шёл в сторону Солнца, немного не касаясь нашей зоны очистки, но Максим, мой начальник, решил, что это не слишком большое нарушение… ой!

Очень он расстроился, что проговорился. Но лысый его тут же успокоил. И расспрашивал дальше. Подробно. А Ваня уже и не пытался ничего скрывать — всё рассказывал в подробностях. На все уточняющие вопросы отвечал. И, кстати, судя по уточняющим вопросам, корпорат был уверен, что они не случайно нашли этот контейнер.

Макс остановил воспроизведение и с силой потёр лицо. Обвели вокруг пальца как ребёнка. Хуже, чем ребёнка. Даже пятилетний не купился бы на такое. Да что там! Даже виртуальный помощник на раз раскусывает такие уловки. Всё выложил, до последнего.

На Ивана Максим даже не злился. Глупо и бессмысленно. Сам виноват, что решил его засадить. Обезопасил, тоже мне. И оправдания в стиле «никто же не знал, что на находку отреагируют так резко» — это только оправдания.

«Ты просто повёлся на простое решение. Ещё и радовался — целых восемь дней отдохну от этой занозы в заднице. Ну как, отдохнул?» — Корил себя Макс.

Конечно же, у корпорации нашёлся на станции свой человек, который умеет обращаться с нейроумками. Впрочем, ему даже не надо было уметь. Мог не хитрить, а просто надавить на Ивана, он и так был готов в любой момент расколоться.

— Максим, мне кажется, ты расстроен! — Подал голос Иван. — Я действительно проговорился, но я потом спросил этого господина, он сказал, что я всё сделал правильно!

— А ты не допускаешь мысли, что кто-то может говорить неправду?

— Но… это же облечённый властью человек! Другого бы просто не пустили, чтобы поговорить с заключённым! Как же он может врать?

— Ну да, ну да. В общем так, Ваня. Ты там каких-то объяснений хотел — их есть у меня, — вздохнул Макс. — Ни на какое задание мы не летим. Тебя обманули. Этот лысый никакое не официальное лицо. Он работает на корпоратов. Скорее всего — на «Росперраз», или даже их материнскую компанию. Так вот — корпораты подозревают, что мы с тобой не просто так нашли тот контейнер. Они уверены, что это подстава. Что нас, точнее, меня, подговорил кто-то из их противников. Может, другая корпорация, может, ещё кто-то враждебный — не знаю, я в этой кухне не разбираюсь. Так-то судя по тому, какая шумиха поднялась вокруг этого контейнера даже на Земле, так оно и есть. Так вот. «Росперраз», а точнее, те, чьей дочкой эта фирма является, будут стараться нас с тобой перехватить, как нежеланных свидетелей. Постараются выбить из меня информацию, которой у меня, как ты понимаешь, нет. Сдаётся мне, они не знают, кто под них копает, и надеются узнать это от меня. Дебилы. Но нам от этого не легче, потому что если мы попадём к корпоратам, то уже не выберемся. Убьют нас, Ваня. В общем, чтобы не закончить как Лёха, нам нужно скрыться. Очень нужно. Американский сектор для нас закрыт, мы с ними враждуем. Европейский — тем более. С китайцами мы, наоборот, слишком сильно дружим. Остаётся корейская свободная зона. Вот туда мы сейчас и летим.

— Но это же запрещено! — Голос у Ивана звучал обиженно, как у ребёнка. — Ты понимаешь, что втягиваешь меня в преступление⁈ Российские суда не могут покидать нашу зону без специального разрешения!

— Я тебе жизнь спасаю, — возразил ему Макс. — Если тебя найдут корпораты — точно не пожалеют. Как и сто двадцать твоих нейроумистых братьев и сестёр. И если ты сейчас скажешь, что это будет с их стороны незаконно — я разочаруюсь в умственных способностях тебя или твоей нейросети. Вот честно. Ты, вроде, совсем недавно мог удивиться, как у нас замечательно работают законы.

— Ты должен был предупредить меня до того, как мы отправились! Ты — мой начальник, но это выходит за рамки рабочих обязанностей! Это всё равно, что похищение! Чем ты тогда отличаешься от тех людей? Корпоратов!

— Неа, не должен, — хмыкнул Максим. — Мне сержант полиции практически приказал увезти тебя со станции. А указания представителя власти нужно исполнять. Вот я и исполняю. Ты, Ваня, такая заноза в заднице, что тебя даже из тюрьмы выгнали раньше времени, представляешь⁈ Не заметил, что тебе ещё сутки положено сидеть? Вот и считай, что тебе заменили последние сутки отсидки ссылкой. На месяцок примерно, надеюсь…

Удивительно, но последний аргумент на Ивана

— Так что давай, садись за штурвал. Ускорение половина g. Задницу на солнышко, брюхо на Землю, а нос на два пальца направо от Юпитера. Как сейчас, в общем. Всё понятно? Через четыре часа сменю.

Вбивать координаты корейской станции в бортовой компьютер он не собирался — хоть как-то обезопасить себя от дальнейших разбирательств. Вдруг получится сделать вид, что никуда не летал?

Ну да, очень неточная навигация. Корейская зона находится во внешнем кольце, места возле Земли им не досталось. Так что они крутятся по гелиостационарной орбите на приличном удалении от Земли.

Слухи про корейцев ходили самые разные, и, в основном — пугающие. Как все, страны, которые слишком поздно полноценно вышли в космос, ухватить кусок территории поблизости от Земли, они не успели. Окололунного пространства им тоже не досталось. Но они не сильно расстроились. Космос — большой, есть, где расположиться. Официально корейцы на своей станции занимались тем же, чем и все прочие. Строили пустотные корабли, занимались исследованиями дальнего космоса. На Марсе вот уже успели себе местечко застолбить, и активно осваивали пояс астероидов между Марсом и Юпитером. Небольшой совсем кусок, всего несколько крупных астероидов, причём парочка из них — довольно удачные, с большим количеством полезных ископаемых. В общем, официально у них было всё то же, что и у всех. А неофициально…

Чем дальше станция от Земли, тем дороже её содержание и постройка. Чтобы это компенсировать, приходится изворачиваться. Корейцы выбрали быть свободной зоной. Вы хотите провести какие-то сомнительные исследования? Пожалуйста, арендуйте площади на корейской станции. Если у вас нет денег для того, чтобы построить собственную, они с удовольствием предоставят вам всё необходимое, а, главное, не станут задавать вопросы.

Есть необходимость провести сложные переговоры? Никаких проблем, корейцы нелюбопытны.

Хотите что-то продать или купить? Добро пожаловать! Вас очень ждут!

Ну и, конечно же, развлечения! Во всём цивилизованном космосе с этим немного туго, но только не на корейской станции. Дорогие отели, экзотические открытые бассейны с видом на космос и Солнце, бордели, магазины. Настоящий космический курорт для состоятельных господ. В основном всё это, конечно же, ориентировано на желающих экзотики жителей поверхности. На Земле считается особым шиком бросить где-то в компании, что провёл отпуск на корейской станции и пошопился в тамошних магазинах.

Даже таким как Макс найдётся местечко и работа. Мусор нужен всем, и тарифы у них гораздо более привлекательные, чем на русской станции. А самое главное — они не задают вопросов, где именно вы собрали этот мусор. Да и с прочими сопроводительными документами не заморачиваются.

Ещё не пиратская база, но Макс был уверен — как только такое явление как пиратство вообще появится, базироваться они будут именно на корейской станции. Будь у Макса выбор, он бы ни за что не сунулся в такое место. Но дома оставаться было ещё страшнее. Там — корпораты.

Неделя пути пролетела незаметно. Пришибленный новостями Иван пребывал в расстроенных чувствах, и потому совсем не доставал Макса. Временами Ермаков даже забывал о том, что больше не один на «Креветке». Ни тебе идиотских словесных игр, ни душеспасительных разговоров. Как в старые добрые времена. Правда, незадолго до прибытия Иван всё-таки пришёл в себя и торжественно сообщил Максу, что согласен лететь к корейцам.

— Я считаю, что не должен тебя обвинять в самоуправстве. Ты обладал более полной информацией, и потому твоё решение обоснованно. И хотя мне крайне не нравится, что мы откровенно нарушаем закон, я всё же вижу, что мы действительно подвергаемся опасности. Если подумать, они ведь убили уже много людей, таких, как я… значит, и нас с тобой они тоже могут убить.

— Фантастика, кто бы мог подумать, что до тебя дойдёт, — ядовито прокомментировал Макс.

— А ещё мне очень любопытно посмотреть на иностранную станцию! Тем более, по тем данным, что я смог найти в своих базах, там настоящее гнездо порока! Ни разу не видел гнёзд порока!

Макс только покивал. Он решил пока не сообщать Ивану, что гнездо порока посмотреть ему точно не доведётся. И дело не в том, что курортная зона — не для них, слишком дорого. Просто Макс вообще не собирался выпускать нейроумка с «Креветки».

«Нет уж, хватит с меня таких развлечений. Будет сидеть на корабле, придурок. Брр, даже представить страшно, что он может натворить у корейцев!»

Глава 10

Максим Ермаков, турист

С планами засадить Ивана на корабле безвылазно пришлось распрощаться ещё до прибытия. Как только они появились в пределах радиуса связи станции, вежливый диспетчер на хорошем русском объяснил: впервые прибывшие на станцию гости должны лично зарегистрироваться в местной базе и сдать биометрические данные. До сего момента им выдаётся временная виза, но находиться с ней на станции бесконечно не получится — у неё ограниченный срок действия.

Услышав о таком, Макс посвятил следующие полчаса вдалбливанию в нейроумка правил поведения. Правила были простые — молчать, ничего не говорить, если не спрашивают местные государственные служащие, не реагировать на провокации и вообще, ни в какие контакты с местным населением не вступать.

Откровенно говоря, Ермаков и сам побаивался корейской свободной зоны. Больше всего ему не нравилась идея сдавать биометрию. Насколько Максим знал, прямых контактов на государственном уровне между российской станцией и корейской свободной зоной нет. То есть никто и не думает обмениваться иноформацией о каждом прибывшим — именно поэтому вообще возможно вот так вот сбежать. Собственно, корейская станция тем и хороша, что не слишком распространяется по поводу своих гостей. И всё-таки оставлять столь явные следы не хотелось. Но и выбора не было. Не болтаться же просто в космосе? В конце концов, «Креветка» нуждается в регулярном пополнении запасов воздуха, а её обитатели, особенно некоторые, привыкли каждый день есть и пить.

Впрочем, Макса пугали не только преследователи, но и сама станция. Каких только баек про неё ни ходило! Кто-то говорил, что здесь можно попасть в рабство. Кто-то рассказывал про торговлю органами. Про обычные грабежи и убийства и говорить нечего — если верить рассказам знакомых пустотников, закон у корейцев на станции только один: кто сильнее, тот и прав.

С другой стороны — виденные в иностранном интернете рекламки рисовали совершенно иную картинку. Бесконечное множество развлечений на любой вкус, самый разнообразный и изысканный

«Одно другого не исключает, — думал Макс, — Это везде так. Если у тебя денег полно — ты король, в противном случае — ресурс. И, поскольку в моём кошельке пусто, нужно быть особенно осторожным».

Однако первое впечатление от станции скорее подтверждало именно рекламные ролики. Они ещё были в сотне километров, а станция уже привлекала внимание множеством ярких огней. Хитрые корейцы позаботились о том, чтобы их свободная зона выглядела привлекательной даже снаружи. Станция была оформлена в корейском стиле. Не полностью, конечно, но прибывающие могли издалека любоваться циклопическими пагодами и прикрытыми прозрачным стеклом садами, бассейнами и аквапарками. С краёв станции, как с плоской Земли из мифов срывались голографические водопады, с другой стороны, над кольцом станции, сияла огромная космическая радуга. Макс, любуясь этим великолепием, не мог не признать — в сравнении со строгой, функциональной русской станцией, эта смотрится куда выигрышнее.

(Как уж получилось:( Заставить его нарисовать купола над деревьями и бассейнами я не смог. И да, большая часть из этой красоты должна находиться на внутренней стороне кольца, потому что сила тяжести создаётся за счёт его вращения.)

Иван был счастлив и не отрывался от обзорных экранов. Восторгом так и брызгал — Максим прямо чувствовал его нетерпение — так хотелось нейроумку поскорее увидеть это чудо изнутри. Это пугало и добавляло дурных предчувствий.

Их направили к рабочим докам, так что Макс ждал, что напарник разочаруются. Думал, сейчас они увидят изнанку станции. Однако и эти ожидания оказались обмануты. Стоило им выйти из шлюза, и они сразу как будто оказались на рынке. Может, это и не было курортной зоной, но всё равно било по непривычным к такому мельтешению и яркости новичкам. Лотки с товарами. Самыми разными, совсем не теми, которых ждёшь на космической станции.

Специи. Рыба. В аквариумах! Живая! Настоящая! Он не ел настоящей рыбы с тех пор, как покинул Землю, только крабовые палочки в рационах. А тут — пожалуйста. Правда, прикинув цены и переведя местные воны в рубли, понял, что и здесь он рыбы не попробует. Алкоголь тоже продавался открыто. Начиная от непривычных русскому глазу экзотических настоек со змеями в бутылках, и заканчивая привычными бутылками с водкой. Виски, джин, десятки сортов пива.

Тут же, рядом, были лотки с фастфудом, где всё это изобилие можно было попробовать. Причём рассчитано было на любой кошелёк. Он чуть не остановился возле лотка с корейскими манду. Лучше бы, конечно, обычные пельмени, но за неимением таковых сошли бы и эти конвертики из теста с разнообразными начинками. И стоили не слишком дорого. Правда, Максим здорово сомневался, что начинку брали натуральную — скорее всего, этот торговец добывает ингредиенты из стандартных рационов, но даже так выглядело донельзя соблазнительно, особенно в сочетании с десятком видов разноцветных соусов, в которые предлагалось эти манду обмакивать.

Пока Макс тяжко раздумывал, не потратить ли немного денег на фастфуд, Иван куда-то исчез. Ермаков успел немного разозлиться и испугаться, но потом узрел его неподалёку, растерянно оглядывавшегося среди стайки девиц крайне привлекательного вида. Ваня уже послушно брёл, как телёнок на верёвочке за какой-то миниатюрной красавицей — маён, одетой в традиционный наряд. Чогори и чхима. Макс понятия не имел, откуда у него в голове названия этих юбок и жилеток.

«Да он осатанел, что ли⁈ Сказал же, чтобы ни на шаг не отходить!» — Всполошился Макс, и поспешил к бестолковому напарнику, стремясь вырвать его из лап гетер. И резко затормозил, потому что в голову пришла другая мысль.

— А зачем ты его нянькаешь, Макс? — Тихо, но вслух, спросил сам себя Ермаков. — Он, вообще-то, взрослый человек. Нихрена не инвалид, хоть и с эмоциональными ограничениями. И он тебе так-то не нужен. Здесь-то никаких ограничений на количество пилотов нет, да и, я слышал, всегда можно найти себе кого-нибудь в команду. Был бы корабль!

Нет, он не собирался бросать Ивана. Но если он исчезнет куда-нибудь сам собой… это ведь не его, Максима, вина будет, правильно? Тем более, он предупреждал. Да и пробраться через толпу за уводимым куда-то нейроумком становилось всё сложнее. Так и зачем себя утруждать?

Тем более, на Макса тоже обратили внимание местные девицы. Каких тут только не было! И все так зазывно улыбались!

«Просто отвал башки!» — Честно признался себе Макс, разглядывая прелестниц. Они нежно касались рук, что-то лепетали своими высокими голосками. Все — красавицы, как будто сошли с экранов корейских же фильмов. Пластическая хирургия в Корее уже давно стала доступна всем слоям населения, почти каждый житель Кореи может позволить себе поправить природные недочёты.

Макс невольно вспомнил, что последний раз общался с девушкой почти год назад. В смысле, в горизонтальной плоскости общался. А тут… На любой вкус. Почти обнажённые, только в белье. «Школьницы» в коротких плиссированных юбочках и рубашках. Были и дамы в строгих мужских европейских костюмах — и от этого только более привлекательных, поскольку выделялись на фоне остального цветника. Одна из таких, заметив интерес Макса, подошла ближе, улыбнулась и поклонилась. Что-то спросила — у этой голос был не такой писклявый. Макс невольно улыбнулся, даже затормозил.

— Максим, почему этот мужчина предлагает тебе секс? — Поинтересовался Иван, внезапно оказавшийся у него за плечом. Только что ведь был метрах в пятидесяти!

— В смысле мужчина? — Не понял Макс.

— Ну как же… вон, видишь — кадык. И одежда на нём мужская. Он спрашивает…

Что именно, Макс не дослушал, потому что с ужасом отшатнулся и чуть не взвизгнул.

«Дожился! — Метались в башке заполошные мысли. — Нейроумок объясняет тебе, кто девица, а кто — нет! Брр, ужас какой!»

Теперь он в самом деле видел, что это мальчик, а не девочка. Вполне определённого рода занятий. Это ж надо было так обмануться! Весь интерес к девицам как-то одномоментно исчез, и он зашагал дальше по коридору. Нужно было поскорее вырваться из этого бесконечного рынка, совмещённого с борделем. В конце концов, виза ещё не получена.

Иван, кстати, больше не отставал. Как будто почувствовал, что Макс не собирается за ним следить, и теперь держался строго за плечом, как приклеенный. Хотя Макс пару раз останавливался, резко менял направление, переходя в соседний коридор, или ускорял шаг, заметив, что нейроумок чем-то заинтересовался. Нет, он не пытался оторваться от него всерьёз. Это так, почти исключительно в качестве эксперимента.

Контора, в

Не закончив приветствия, она выдвинула из пальца камеру для сканирования сетчатки глаза, а потом достала из ящика под столом сканер отпечатков пальцев. Как только информация была обработана, Макс получил свою визу, а следом — и Иван. Нейроумок на робота пялился с большим удивлением. В Российском секторе от таких давно отказались — проще уж поставить голограмму с виртуальным помощником, чем поддерживать работоспособность этого старья.

«Родственную душу, что ли, почувствовал?» — Задумался Макс, глядя, как зачарованно разглядывает робота нейроумок.

Впрочем, с Иваном андроид тоже быстро закончила, и больше общаться отказалась наотрез. Так что с официальной частью было покончено.

— Что будем делать теперь? — Спросил Иван. — Давай посмотрим, что здесь есть ещё интересного? Никогда не видел столько народа в одном месте! Тут всё такое яркое! Или на корабль пойдём?

— Сначала поедим, потом надо бы подумать насчёт работы. Судя по местным ценам, мы тут на моих запасах долго не продержимся, — объяснил Максим, глядя, как в каморку скользнул какой-то местный кореец. Никогда бы не подумал, что ему нужна регистрация — очень уж лицо аутентичное. Или это не посетитель, а работник? Из каморки как раз донеслись сначала вопли, потом — звуки ударов. Макс решил, что это не его дело. — И вообще, надоели рационы. Хочу нормальной еды.

Всё-таки раздразнили Макса виды ларьков и лавок с уличной едой. И запахи, конечно. После почти стерильной атмосферы русской станции здесь можно было с ума сойти от обилия запахов еды и благовоний. Причём к ним нельзя было привыкнуть, потому что каждый коридор ошарашивал новой какофонией. Здесь были не только корейские кварталы — пока шли в регистрационную контору Макс пересёк китайский квартал, японский, и даже европейский. Последний на отдельные страны не делился, тут и итальянскую пасту продавали, и сербскую карджорджеву шницлу, и нежно любимые Максом белые мюнхенские колбаски вайсвурст с тушёной капустой.

Но европейский квартал они прошли мимо. Макс решил вернуться к хозяевам станции и познать настоящую экзотику, раз уж так довелось. А к вайсвурстам он ещё вернётся, обязательно.

Вскоре в нос снова ударил запах экзотических специй, горящего сандала и кимчи. Кафешку Макс выбрал даже не самую дешёвую — в конце концов, праздник же. Вырвались! И к тому же — впервые попали за границу русского сектора. Это точно нужно отметить. А то, когда вернутся, даже рассказать коллегам-пустотникам будет нечего.

Приветливый и улыбчивый красавец — повар гостеприимно отставил перед посетителями пластиковые стулья, и сразу же предложил меню, в котором Макс ничего толком не понимал. Так что выбирал по картинкам. Ткнул пальцем то ли суп, то ли рагу рыжего цвета, а на второе тонкие ломтики говядины в каком-то соусе.

— Юккедян, гальбе, юкке, чусейо. Камсахамнида! — Сказал Иван повару.

Макс изумлённо вытаращился на напарника:

— Ты что, говоришь по-корейски?

— Ну да, — недоумённо пожал плечами нейроумок. — У меня ведь загружены все самые распространённые языковые модели.

Макс вспомнил, что напарник вполне активно общался с дамочками в доках. Да и того юношу, вроде бы собирался переводить. Переводчик хренов. Макс тогда отмахнулся и забыл, слишком шокирован был, а теперь сообразил.

— Что, и читаешь тоже⁈ — Поинтересовался Ермаков.

— Ну конечно! На корейском, японском, китайском, английском, испанском и немецком. У меня же была информация об этом в резюме!

Признаваться, что он не читал этот пространный талмуд дальше первых нескольких строчек Макс не стал. Сам он худо-бедно знал только английский — язык вероятного противника, совсем немного китайский — язык менее вероятного противника. Даже, вроде как, союзника. Ну и всего несколько слов на языке дружественных корейцев. Северных. Только у них несмотря на общее название совсем другой — даже приветствие и благодарность лишь похожи по звучанию.

Пока Макс раздумывал о том, что напарник здесь может оказаться несколько полезнее, чем он думал раньше, тот попробовал свой суп. Щедро черпнул ложкой, с удовольствием проглотил, а потом задышал как рыба, выброшенная на лёд.

— Ты чего⁈ — Удивился Макс, и попробовал своего рагу. Вкусно. И остро. Острота, поначалу почти незаметная, разливалась по языку и нёбу всё сильнее, отчего Макса даже в пот бросило. Тем не менее, это было вкусно.

— Мне кажется, меня отравили! — Сообщил Иван. — У меня жжёт всё! Я как будто жидкий огонь хлебнул. Максим, тут есть полиция⁈

Нейроумок был весь пунцовый, и пот по нему стекал уже струйками. Того гляди и в самом деле поплохеет.

Макс, не чинясь, черпнул ложкой из его тарелки. Да, действительно, загадочный юккеджан оказался куда острее, чем его рагу. Аж слёзы выступили. Ермаков торопливо выпил стакан воды, смахнул слёзы, и налил Ивану.

— Нормальный суп. Даже вкусно, — пояснил он нейроумку. — Ты разве не знал, что у них всё очень острое?

— Острое — это когда посыпать чёрным перцем. Очень вкусно и бодрит. А это больше похоже на отраву! — Нейроумок тоже выпил воды, но ему это не сильно помогло. Он по-прежнему закрывал рот только чтобы что-то сказать, а так сидел с открытым. Видно, надеялся, что ветерком обдует. Потом сердобольный владелец кафе поставил перед ним кувшин с молоком, и несчастному стало полегче.

— Он говорит, что это за счёт заведения, — перевёл нейроумок Максу слова повара. — Просит прощения, что не предупредил об остроте, потому что я хорошо говорю на их языке и он думал, я знаю, что делаю.

— Передай благодарность, и скажи, что всё очень вкусно, — попросил Макс. Ему тоже было остро, но вполне терпимо. И да, вкусно.

Хорошая еда, вкусный сок из имитации алоэ на десерт — всё это настраивало на благодушный лад. Туго скрученные нервы в груди начало понемногу отпускать. Максу даже показалось, всё не так уж плохо. Скоро переполох с контейнером уляжется, а пока можно будет немного побыть туристом. Возможно, удастся даже подзаработать — в конце концов, корейцам тоже нужны мусорщики, не меньше, чем всем остальным.

Может, из-за сытости и благополучия Макс не

В первый момент Ермакову показалось, что он никуда не улетал с русской станции. Этот тип был как брат близнец похож на того, что допрашивал Ивана. Такой же невысокий, с залысинами, в костюме. Только седины в обрамлявших лысину волосах поменьше. Макс обвёл взглядом кафешку — за спиной у пиджака стояли ещё двое, на этот раз в обычных для станций комбинезонах. И ещё двое — возле входа.

— Вот объясните мне, Максим Сергеевич, что вас всех так тянет к корейцам? Неужто вас обманывает слово «свободная» в названии станции? Летят и летят, летят и летят. Как мотыльки на лампочку, ей-богу!

— А куда ещё бежать-то? — Буркнул Макс. От хорошего настроения, понятно, не осталось и следа — таким идиотом он себя давно не чувствовал.

— На Землю, Максим Сергеевич. На Землю. Там нам было бы немного сложнее вас найти. Земля — большая, а космос — маленький. Здесь, в космосе, только профессионал может скрыться, но для этого нужно куда больше опыта. А ещё лучше — никуда не бежать. Тогда бы нам хотя бы не пришлось за вами бегать. Только зря ресурсы и деньги корпорации тратите. Как вот не стыдно, в самом деле?

Отчитывал, как нашкодившего мальчишку.

— Я вижу, вы уже доели, Максим Сергеевич? Ну так расплачивайтесь и позвольте сюда ваши ручки. А то вы уж очень шустрый, да и в вашем благоразумии я сомневаюсь. — Он не торопясь надел на Макса пластиковые стяжки, причём руки завёл за спину. — Пойдёмте. Вы тоже не отставайте, Иван. Не понимаю я таких, как вы. Куда вы лезете? Знаете, поговорку: со свиным-то рылом в калашенный-то ряд. Это про вас.

Их недолго вели по станции. Оказывается, корпоратам здесь, в свободной корейской зоне, принадлежал целый сектор. Небольшая «улица» с десятком переулков. Но прогуляться по ней им не довелось. Лысый тип ткнул пальцем в биометрический замок, подставил глаз под сканер, и в стене открылась дверь.

Макс невольно поморщился — опять биометрия — и корпорат это заметил:

— Да-да, Максим Сергеевич, правильно догадались. Как только вы оставили свои данные, они сразу же были переданы нам.

— Угу. Всё врут, суки. А ведь говорили, что правительство кореи не передаёт никаких данных.

— О, они не лгут. Правительство действительно ничего не передаёт. Но сами корейцы совсем не против подзаработать. Они хорошие работники, очень старательные и дисциплинированные. Наша база данных пополняется почти без задержек.

Макс вспомнил того типа, который заскочил внутрь регистрационного пункта сразу после того, как они с Иваном вышли. Действительно, быстро.

Дальше идти не требовалось. За дверью была тюрьма. Сначала ряд из нескольких камер, закрытых решётками, ныне пустующих. В конце коридора — дверь, куда их и завели. Очередная допросная — почти точно такая же, как та, в которой допрашивали Ивана.

— Мы с вами, Максим Сергеевич, уже хорошо знакомы заочно, — начал мужчина, кивнув Максу на один из стульев. Сам он тоже уселся за стол. — Вы наверняка догадываетесь кто я и откуда. Так что предлагаю пропустить вступительную часть и сразу же перейти к делу. Ваш подчинённый уже нам всё рассказал. Отпираться бессмысленно. Всё, что мне нужно знать — это кто и каким образом подрядил вас на эту работу. Нам нужны подробности.

Особенно он выделил слово «нам». Видно, чтобы подчеркнуть, что он тут не сам по себе, а представляет целую корпорацию.

— На работу нас подрядил Алексей Беспалый, — угрюмо ответил Максим. — Они по ошибке взяли два заказа на одно время, а мы как раз были свободны. Да, мы нашли этот клятый контейнер. Но случайно!

— Это я уже слышал, Максим Сергеевич. — Поморщился корпорат. — Если бы вы нашли его случайно, вы бы доложили в полицию, как и положено по стандартной процедуре. А вы попытались замести следы — должен заметить, довольно неумело. Впрочем, я понимаю, почему. Вы, Максим Сергеевич, не профессионал. Обычный мусорщик. Понимаю, соблазнились большим кушем, решили поправить дела разом, без долгих стараний. Понимаю, очень соблазнительно. Но вы ошиблись, Максим Сергеевич. Такими делами должны заниматься профессионалы, а не случайные люди. Вас просто слили, понимаете вы это? И теперь единственное, чем вы можете облегчить вашу участь — это рассказать всё честно и как можно подробнее. Вы, скорее всего, знаете совсем немного, но нам важно будет узнать даже такие крохи информации.

— Да не знаю я ничего! — Вызверился Максим. — Повторяю — никто мне ничего не заказывал! А по стандартной процедуре не стал действовать потому, что знал — вы обязательно прицепитесь! Повторяю, никто мне никаких заданий не давал!

— Что ж вы тогда не оставили этот контейнер в покое, Максим Сергеевич? — Лысый, в отличие от Макса, сохранял полную невозмутимость. Говорил вежливо, даже ласково. Иван, который так и стоял неприкаянный у входа, даже как-то расслабился. Видно, решил, что раз говорят вежливо, то и ничего плохого делать не станут.

— Там сто двадцать трупов, — злобно ответил корпорату Максим. — Я всё-таки человек, а не скотина какая. Вы там у себя в корпорациях совсем всё человеческое потеряли, я понимаю. А я… может, и не ангел, но уж совсем оскотиниваться не хочу.

— Убедительно! Очень убедительно! — Собеседник даже изобразил аплодисменты. — Я даже почувствовал себя крайне неприятным типом. На секунду. То есть вы утверждаете, Максим Сергеевич, что вы просто инициативный идиот, правильно?

— Правильно, — буркнул Макс. — Именно так всё и есть.

— Ай-ай-ай, какая оказия. Только как вы объясните поступление большой суммы на ваш иностранный счёт, Максим Сергеевич? Немного не бьётся, да? Вы неужели считали, что ваши счета станут для нас тайной? Неужто до сих пор в банковскую анонимность верите?

Максим изумлённо вытаращил глаза, и Иван — тоже. Макс понятия не имел, о каком счёте говорит корпорат. То есть счёт-то есть, он у любого пустотника есть. Без такого счёта ни иностранных запчастей не закажешь, ни ещё чего-нибудь из-за границы. Но денег у Макса там не было, разве что какие-то копейки. Он обычно туда закидывал нужную для покупки сумму, и всё.

— Какие ещё деньги?

— Почти два миллиона долларов, если вы настаиваете. Вы неплохой актёр, Максим Сергеевич, вам хочется верить. Но это вам не поможет. Давайте не

— Не знаю я ничего, — ответил Максим. — И про два миллиона долларов впервые слышу. Я уже всё, что знал — сказал.

Корпорат выглядел очень расстроенным. Он встал, потёр лицо, будто пытаясь стряхнуть груз забот и неудач. Неторопливо прошёлся по камере, а потом вдруг резко крутанулся и двинул Максу в скулу. Тот даже дёрнуться не успел, так неожиданно прилетело. От удара повалился со стула, а корпорат и не думал останавливаться — он ещё дважды пнул Максима, целясь в живот.

— Вы что делаете! — Вдруг закричал Иван, о котором все забыли. — Это же пытки! Да вас за такое посадят! Ни один государственный служащий не смеет такое творить над заключёнными!

Но мужчина на его справедливое замечание внимания не обратил. Он продолжал сосредоточенно избивать Макса.

— А теперь как? Память не улучшилась? — Лысый немного утомился — видно, не привык к физическим упражнениям, и слегка запыхался.

— Мудила, — коротко ответил Максим, после того как отдышался. — Говорю же, не знаю я ничего. И откуда доллары на счету — тоже.

— Ну ничего, скоро вспомните. У нас ещё есть время.

И он снова начал бить Макса, но в этот раз недолго, потому что Иван вдруг прыгнул от двери и попытался обхватить корпората за плечи. Впрочем, с нейроумком корпорат справился легко. Вывернулся из захвата и двинул в голову, отчего тот отлетел и упал. Почти рядом с Максом — тот как раз получил возможность полюбоваться его ошарашенной физиономией вблизи.

Нейроумок попытался вскочить, но, видно, досталось ему сильно, так что движение получилось вялым и слабым. Он, правда, всё равно встал, и даже дёрнулся в сторону наблюдавшего за ним лысого. В этот момент дверь открылась, и в допросную комнату вошли ещё несколько человек. Сопротивление тут же было подавлено полностью.

Макс напарнику посочувствовал — нейроумку в результате досталось даже сильнее, чем ему самому. Сам-то Макс хоть как-то прикрывался. Скрючился, чтобы защитить внутренние органы, пропускал удары вскользь. А вот Иван явно такого не умел.

Зато допрос на этом прекратился. Лысый отдал распоряжение, чтобы их бросили в камеру.

— Готовьте рейс, пусть в головном офисе с этим разбираются, — коротко бросил он. — Мы своё дело сделали.

Глава 11

Максим Ермаков, господин капитан

Иван молчал уже третий день, и это по-настоящему пугало. Он молчал, пока они недолго сидели в камере на станции. Потом молчал, когда их переводили на корабль корпорации — большой, не чета «Креветке», транспортник, с одним только экипажем в двадцать человек, рассчитанный на сотню пассажиров. И потом, когда их заперли в маленькой двухместной каюте, тоже сидел на койке, тупо уставившись в стену. Макс его не трогал, и вообще старался сидеть так, чтобы пустой взгляд нейроумка упирался куда-нибудь не в него. Потому что этот взгляд его по-настоящему пугал. Пару раз Ермаков пытался его растормошить.

Первый раз — когда их только повели на корабль. Спросил осторожненько, всё ли у Ивана нормально. Но тот не удостоил начальника ответом, даже взгляд на него не скосил. Макс не решился настаивать, потому что на него тогда прикрикнул один из конвоиров, чтобы заткнулся.

Второй раз — на второй день полёта, потому что нейроумок не ел. У Макса и самого аппетита не было, но он считал, что энергия ему ещё понадобится. Мало ли, вдруг представится возможность сбежать, или хоть как-то облегчить свою незавидную участь. Голодный человек соображает туго, и реакция у него притуплена, так что лучше быть в форме. Тем более, Иван сам упоминал, что ему требуется пищи ещё больше, чем обычному человеку.

— Слушай, ну я понимаю, что неприятная ситуация. Да и отметелили нас изрядно. Но морить себя голодом точно не стоит. Возможностей помереть, я так понимаю, и без того будет достаточно. Так что ты, может, всё ж поешь? Смотри, какие рационы хорошие? Лучше, чем я на «Креветку» покупаю. Этим-то уродам экономить точно не требуется!

И эта попытка тоже провалилась. Иван опять даже глазом не повёл, так и сидел уперевшись взглядом в стену, как будто глюкнувший андроид. Макс даже не был уверен, что тот спал хоть раз после допроса. То, что не ложился — точно, и позу не менял. Макс больше не стал его тормошить. И без того страшно — а ну как у него окончательно шарики за ролики закатятся, и он сбесится?

На третий день полёта Иван резко, встал. Макс испуганно дёрнулся. Начал искать взглядом что-нибудь увесистое, чем можно приложить нейроумка, если нападёт, но тот отвернулся и дёрганой походкой проковылял в гальюн.

«Точно. Он же даже в гальюн всё это время не ходил! — Сообразил Ермаков. — Вот это мочевой пузырь у человека! Есть, чему позавидовать!»

Вернулся Иван минут через десять. Было видно, что он умылся, привёл себя в порядок. И взгляд уже не такой пустой.

— Максим, а у нас еды не осталось? — Поинтересовался нейроумок как ни в чём ни бывало. Хотя нет. Какие-то незнакомые нотки в голосе всё же проскальзывали.

— Да полно, в принципе. Я твою порцию не ел, и назад не сдавал. Так что приятного аппетита.

Иван благодарно кивнул, и принялся восполнять дефицит калорий, с каждым кусочком еды как будто прислушиваясь к вкусу.

Макс на всё это смотрел с опаской, но нейроумок чем дальше, тем более нормально себя вёл.

— Максим, что с нами будет? — Закончив есть, Иван, наконец, пожелал общаться.

— Грохнут, скорее всего, — честно ответил Ермаков. — Сначала допрашивать будут. Потом поймут, что мы с тобой тут ни при чём, и грохнут.

— Зачем же нас убивать, если мы ни в чём не виноваты?

— Ну так, чтобы не рассказали, — объяснил Макс. — Судя по всему, они что-то незаконное делали с этими нейроумками, которых мы нашли. Теперь боятся, что их за задницу возьмут. Если уж даже на Земле показали нашу находку, значит, у корпорации есть враги. Они сейчас уверены, что мы на этих врагов работаем, а когда поймут, что ошиблись, просто прикончат. Избавятся от свидетелей. Я ж тебе объяснял уже.

Иван теперь отвечал не сразу, после паузы. Вот, что было неправильно! Как будто думал перед тем, как говорить. Вот и сейчас. Прежде, чем что-то сказать, он пару секунд думал. Казалось бы — мелочь, ерунда, даже заметно

— Да, объяснял. Но я тогда не поверил, — признался нейроумок. — Думал, ты преувеличиваешь опасность. И что, мы ничего не сможем сделать? Я думаю, что мне не хочется умирать. Мне нравится жить.

— Не знаю, — врать было бессмысленно, и Макс ответил, как есть. — Скорее всего — не сможем. Это ж корпорация. Нас везут на станцию, которая ей принадлежит. Они там цари и боги, и сбежать некуда. Но ты всё равно смотри в оба — вдруг какой-нибудь случай представится. Хотя бы как-то дать о себе знать во внешний мир. Накосячили они сильно, как я понимаю. Если станет ясно, что это «Росперраз» накосячили, их, может, прижмут. Ты сам-то как? С тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня, Ваня.

— Не уверен, — ответил Иван, и дальше раскрывать мысль не стал. А Макс не стал настаивать. В конце концов — это не его дело. Уточнил только, не болит ли у Ивана голова (уже нет), и не тошнит ли (не тошнит). Возможно, позже он бы всё-таки попытался разговорить напарника, но ещё до ужина они прибыли.

Дверь каюты резко открылась, но на пороге появился не хмурый стюард с рационами, а давешний конвоир.

— На выход, — коротко велел он. — Кто дёрнется — получит разряд, напоминаю, — он продемонстрировал электрошокер. Следовать за мной, хлебалом не щёлкать, по сторонам не смотреть!

Узники послушно двинулись следом за конвоиром. Макс изо всех сил старался не показывать страха. Смысла нет, потому что жалеть их всё равно никто не станет. К тому же, стоит страх показать, как тут же ему поддашься, впадёшь в панику, чего делать категорически не рекомендовалось. Паника — вообще ужасно неконструктивное состояние. Вместо этого он старался смотреть по сторонам. Как можно внимательнее. Запоминая все детали.

Это действительно был «Росперраз», дочка «Роснано». Логотипы обеих компаний на станции были на каждом шагу и на каждой стене. Если бы не они, можно было бы решить, что их вернули обратно на привычную, родную государственную станцию — так сильно были похожи интерьеры. Да ещё, может, тяготение здесь было ниже привычного. По ощущениям — почти на треть. Ещё чуть-чуть, и двигаться станет неудобно.

Народу в доках было поменьше. И даже те, что были, на новоприбывших не обращали никакого внимания.

«Хотя с чего им на нас внимание обращать? — Подумал Макс. — Одеты мы так же. Руки у меня не скованы, и идём добровольно». Возникла мысль устроить скандал, заорать что-нибудь про незаконное задержание, и тут же исчезла. Эти корпораты — мелкие сошки. Рядовые сотрудники, обычные граждане России, ни в каких грязных делах не замешаны. Но и помочь они ничем не смогут, даже если захотят — кому захочется подставляться?

Никогда прежде Максу не доводилось чувствовать себя настолько бессильным. Он здоров, относительно, ни в чём не виноват, и при этом — идёт покорно за своими конвоирами, как телёнок на верёвочке. Притом, зная, что сейчас его будут пытать — встреча, которую им оказали в свободной корейской зоне ясно показала, что конвенционными методами корпораты себя не ограничивают.

Их с Иваном привели в отдельный сектор. Макс уже приготовился к очередному допросу, но зря. Конвоир ткнул пальцами в два отдельных бокса, даже без электронных замков, и коротко объяснил:

— Сидите здесь. Ведите себя хорошо. Будете буянить — накажут. Душ дальше по коридору, еда по расписанию. Свободны!

Последнее прозвучало особенно издевательски, потому что за пределы сектора уйти не представлялось возможным электронный замок пускал внутрь или наружу только после авторизации, и вряд ли они с Максом находились в числе допущенных лиц.

Конвоиры ушли, и Макс сразу же вышел в общий коридор. Сидеть в своей комнате не хотелось, и так засиделся. Тем более, она практически не отличалась от той, что была на корабле. Разве что койки не две, а одна. Макс не настолько соскучился по личному пространству, чтобы так им дорожить, и отправился посмотреть, что есть интересного в остальном секторе. И на выходе сразу столкнулся с Иваном.

— Ты чего здесь? — Удивился он. Не ждал, что послушный нейроумок сразу же выйдет, без понуждений. Обычно Иван старался прямые указания исполнять, от кого бы они ни исходили.

— Не знаю, — Пожал плечами Иван. — Посмотреть хочу, что это за место. Вдруг что-нибудь интересное найдём?

— А, ну да, — покивал Макс. — Ну давай тогда смотреть вместе.

Ничего интересного они не нашли. Сектор оказался достаточно просторным, здесь было ещё множество одинаковых комнат, таких же, как те, что предложили Максу и Ивану. И все они показались Максу пустующими — аккуратно застеленные кровати, шкафчики со стандартной серой формой работников компании. У Макса в шкафу была такая же, не ношеная, так что он решил, что это стандартный набор.

— Непонятно, почему они не используют площади? Целый сектор — и пустой! — Констатировал Макс, когда они осмотрели несколько помещений.

— Почему ты думаешь, что пустой? — Удивился Иван.

— А что, похоже, что здесь кто-то живёт? — Хмыкнул Ермаков.

Иван только пожал плечами — он вообще стал молчалив после побоев.

Кроме жилых боксов в секторе была ещё душевая и столовая. Всё так же пустовало, и ничего полезного здесь Макс найти так и не смог. Даже ложек в столовой не было. Вентиляция и технические проходы были плотно закрыты теми же электронными замками, что и входная дверь, открыть их не получалось так же, как и входную дверь.

— Целый сектор для нас двоих. И не допрашивают.

— Это не для нас двоих сектор, — неожиданно возразил Иван. — Тут все комнаты жилые. Просто тут искусственнорождённые живут, вот ты и не узнал. Они просто сейчас где-то находятся, наверное, на обучении. Я до конца школы в похожем жил, только на Земле. Всё было так же!

— В смысле так же? Да тут пусто! — Не поверил Макс. — Ни мусора нет, ничего. Кровати одинаково застелены, одежда новая! Фигню говоришь. Да и я видел твою каюту на «Креветке». Порядок, конечно, идеальный, так что похоже, да. Но у тебя вон плакатик с каким-то ненормальным висел на стене, и кружку из-под кофе ты вечно не моешь. А тут всё вообще стерильно.

— Это не ненормальный, это Мерлин Мэнсон, древний певец, — слегка обиделся Иван. — Мне нравятся его песни, и

— Угу. А с тобой-то всё-таки что случилось? — Подозрительно спросил Ермаков. — Споришь вон. Разговариваешь, как нормальный человек, и даже шаблоны свои оставил. И не поверишь, что ты нейроумок. Вот скажи мне, почему ты из комнаты вышел, хотя нам сказали в них сидеть?

Иван некоторое время молчал, а потом ответил:

— Мне кажется, когда меня побили, что-то нарушилось в работе моей нейросети. А я в самом деле веду себя как нормальный человек? — Заинтересовался он. — Мне стало сложнее разговаривать, приходится подбирать слова. А раньше они сами приходили, когда нужно было ответить.

— А раньше тебя что, не били?

— Нет.

— Ну вы чего, даже в школе не дрались, что ли?

— Нет! Среди моих братьев не было излишне агрессивных, и поводов для того, чтобы драться — тоже

— И учителя подзатыльников не давали?

— У нас не было учителей, только виртуальные. А воспитатели не дерутся.

Макс застонал, уселся прямо на пол, и даже вцепился в волосы.

— Что с тобой? — Испугался Иван. Естественно испугался! Как нормальный человек! — У тебя что-то болит?

— Я столько раз хотел тебе двинуть! Прямо с первой встречи руки чесались! Но нет, это же не хорошо, так я думал! Всего лишь двинуть по башке! Живительные трындюли — вот рецепт, который превратит робота — долбонавта в настоящего мальчика! Ну почему⁈ Почему я такой сдержанный⁈ Скажи, ты всё ещё мечтаешь меня заложить? Ну, в смысле доложить куда следует о моих многочисленных нарушениях во время работы?

— Наверное, надо бы, — совсем неуверенно ответил Иван. — Но я думаю, сейчас это уже не очень важно. И в целом у тебя были основания так поступать. Эти правила не могут действовать всегда и везде, потому что ситуации бывают разные.

Макс снова постучал себе по голове. Ну вот почему⁈ Что за чистоплюйство⁈ Надо было ещё в первый день отлупить этого… искусственнорождённого. И ничего бы этого не было! Они бы просто не полетели чистить точку Лагранжа, потому что в тренировках не было бы необходимости!

— Максим, ты точно не болен⁈ — Участливо спросил Иван.

Нет, всё-таки что-то от нейроумка в нём по-прежнему осталось. Но теперь это просто странный человек, не более! Как любой другой — все люди странные, это нормально!

— Интересно, этот секрет, вообще, известен правительству? — Задумался Макс. — А то, может, я теперь знаю секрет, за который можно нобелевскую премию получить? Жаль, продать некому!

Он хотел ещё что-то спросить у Ивана, но в этот момент выяснилось, что нейроумок не только очеловечился, но ещё и оказался прав. Дверь в противоположном конце сектора открылась, и внутрь начали заходить нейроумки. Много! Больше ста человек. Макс, конечно, тут же прекратил самобичевание и вскочил настороженно. Как, собственно, и новоприбывшие — заметив новые лица те замирали и как-то автоматически выстраивались в шеренгу, благо места хватало. Новоприбывшие нейроумки были совсем молодыми.

«Лет шестнадцать, не больше, — оценил Макс. — И правда, похоже, братья и сёстры».

Выстроились новоприбывшие, или, точнее, старые жильцы на удивление профессионально, как будто заранее тренировались. Впрочем, не как будто — очень скоро стало понятно, что они в самом деле тренировались, и просто выполняют обычную процедуру. Вперёд чеканным шагом выступил мальчишка и звонким голосом доложил:

— Здравия желаю! — Тут он немного запнулся, потому что не знал, как обращаться к незнакомцам.

— И вам здрасьте, — Они явно ждали ответа, и Макс никак не мог сообразить, какого именно. — Ребят, а вы кто? Что здесь делаете? А, главное, вы случайно не знаете, что мы здесь делаем?

Курсанты начали переглядываться. В глазах постепенно разгоралась тревога и недоумение. Макс понял, что явно сказал что-то не то. Зато Иван не подвёл. Он тоже вытянулся и негромко, но очень внушительно сказал:

— Смирно. Доложите статус и дальнейшие задачи.

Нейроумки тут же вытянулись смирно и при этом как-то расслабились. Видно, Иван нашёл нужные слова.

— Группа двадцать закончила занятия. Готовы приступить к отдыху и приёму пищи! Старший курсант Марков доклад окончил.

— Вольно, — скомандовал Иван, и чётко развернувшись к Максу переспросил:

— Капитан Ермаков, дозволите личному составу приступить к приёму пищи? — Спросил он.

Тут уже у Макса мозг немного включился.

— Дозволяю, лейтенант Иванов. Командуйте, — милостиво кивнул Макс, пытаясь хоть как-то уложить в голове дурдом, в котором они внезапно оказались.

— Старший курсант Марков, исполнять! — Передал команду Иван. — Проводите нас в столовую для проведения инспекции.

Максу было очень интересно, зачем Иван велел провожать их в столовую, но спросить было неловко — нельзя же нарушать такой торжественный момент! Потом сам сообразил — это не для них сказано, а для нейроумков.

«Как будто на плацу оказался, причём в роли командира. Ваня-то молодец какой! И ведь не соврал ничем! Формально у меня действительно звание капитана, гражданского. А Иван, как мой первый помощник, соответственно, лейтенант. Интересно, они не расстроятся, когда узнают, что мы тут вообще пленные и на птичьих правах?»

Столовая, между тем, уже работала. Один из курсантов встал на раздачу, и вскоре все получили свои порции — стандартные рационы, те же самые, какими Макса с Иваном кормили в полёте.

— Ловко ты с ними, — тихонько похвалил Макс, когда все уселись. В столовой было тихо, только ложки стучали, да иногда о чём-то коротко переговаривались нейроумки, но обычных для большого коллектива разговоров не было. Может, в другое время они между собой более общительны, но сейчас курсанты то и дело поглядывали на гостей, и обсуждать свои дела стеснялись. А может, они всегда такие тихие. Макс, поэтому, говорил в полголоса, едва шевеля губами. — Откуда знаешь, как с ними общаться?

— Так у нас в интернате всё так же было, —тихо ответил Иван. — Потом пришлось долго учиться, чтобы адаптироваться. Даже просто есть что-то кроме стандартных рационов. Обычная гражданская еда ведь совсем другая…

— А, ты поэтому тогда селёдку под шубой сгущёнкой поливал, — сообразил, наконец, Максим. То зрелище до сих пор иногда стояло у него перед глазами.

— Это была не сгущёнка, а малиновый джем! И нет, это потому,

Макса передёрнуло.

— Ладно, не будем об этом. Как думаешь, нафиг нас сюда к ним посадили?

— Не знаю, я думал, нас вообще допрашивать станут.

Макс тоже был в этом уверен, но никаких допросов не было. Ни к вечеру, ни на следующее утро. Завтракали они снова вместе с курсантами. Те по-прежнему откровенно любопытствовали, и Макс решил их расспросить. Но не сам, конечно, Ивана попросил:

— Слушай, ты, может, узнаешь, как у них тут что? Ты ведь явно умеешь с ними обращаться. А то неизвестно, сколько мы ещё будем тут тусоваться. Может, про нас вообще забыли?

— Попробую, — неуверенно ответил Иван.

Он дождался, когда большая часть курсантов закончит есть, и поднялся из-за стола.

— Курсанты! — Объявил он на всю столовую. — Как проходит ваше обучение?

— Прикладываем все силы! Всё на благо компании «Российские перспективные разработки»! Мы не подведём родную компанию, не посрамим своих учителей и родителей! Средняя успеваемость стабильно держится на высоком уровне! Отстающих нет уже год, господин лейтенант! Процент отбраковки за последние три года стремится к нулю!

— Расскажите о вашем обучении! — Потребовал Иван, и уточнил. — Перечислите предметы и самых успешных курсантов в каждом!

Предметы господа курсанты изучали совершенно нестандартные. Макс ничего не спрашивал и не уточнял, но он здорово подозревал, что Ивану такое изучать тоже не доводилось.

«Пилотирование пустотных истребителей малого класса? — Поражался Ермаков. — Диверсионная деятельность на землеподобных планетах? Тактика взаимодействия в боевом флоте? Это что за звёздные войны, нахрен⁈»

Ничего подобного в земных учебных заведениях не преподавали. Хотя бы потому, что никаких боевых флотов и пустотных истребителей не существовало в принципе.

Были и вполне мирные курсы. Правда, с ними тоже было всё не слава богу. Шахтёрское дело и геологоразведка в астероидных скоплениях ещё ничего, это сейчас перспективно. Некоторые астероиды из пояса между Марсом и Юпитером уже понемногу начинают разрабатывать, а там не далёк тот день, когда и на дальние планеты станет летать рентабельно. Вокруг Юпитера, например, много чего полезного летает, а ЛунГазПром уже закидывает удочки насчёт Урана с его запасами метана. В общем, шахтёрское дело — это нормально. А что делать, например, с «Гибридными биотехнологиями»? Макс о таком и не слышал ни разу!

Иван, между тем, не подавал вида, что для него всё перечисленное тоже новость, продолжал расспрашивать. Например, выяснил, что они сейчас принимают пищу не много не мало с выпускным классом!

— Несмотря на то, что мы занимаемся по сокращённой программе, мы в полной мере готовы защитить честь и поддержать авторитет нашей славной компании! — Радостно докладывал старший курсант Марков. — Наши сердца полны желания послужить родной корпорации! Наши знания идеальны и полны! Наши физические кондиции непрерывно совершенствуются! Мы гордимся принадлежностью к «Российским перспективным разработкам», а «Российские перспективные разработки» будут гордиться нами!'

— Молодцы, курсанты! — Благосклонно кивнул Иван. — Как скоро освоите оставшуюся часть программы?

— Обучение идёт по плану, господин лейтенант! Через три дня, после выпускных экзаменов, программа будет завершена.

— В таком случае — разрешаю продолжить учёбу! Свободны. — Кивнул Иван.

Старший курсант Марков дал команду на выход, и курсанты потянулись по своим комнатам — переодеваться в форму.

— Давай за ними, — тихо потребовал Ермаков.

— Максим, там же пропускная система. Нам дверь не открывается, мы ж проверяли, — так же шёпотом ответил Иван.

— И что? С ними пройдём. Давай уже, надо хоть посмотреть. Пошли, пока они переодеваются, мы тоже эту их форму примерим.

Макс ещё накануне изучил содержимое шкафчика, уже вечером. Форма, к слову, была очень хорошая, Макс оценил. Прочная, немаркая, размер подстраивается самостоятельно. Да и ткань очень, очень дорогая. Он про такую только читал — совсем недавно появилась. Такой костюмчик, как висит у него в шкафчике, стоит как не самый плохой пустотный скафандр, оставшийся на «Креветке». И не только стоит — одежда из этого материала выполняет значительную часть функций этого самого пустотного скафандра. Он умеет герметизироваться в пустоте, как тот скафандр. Только шлема не хватает и запаса кислорода. При этом в атмосфере отлично отводит тепло и влагу. Ещё защищает от широкого спектра излучений, и держит пистолетный выстрел. Это, правда, похуже — энергия пули не перераспределяется, так что дырка в теле всё равно будет. Но неглубокая. В общем, если бы не нежелание рядиться в форму корпоратов, Макс бы ещё вчера нацепил этот комбинезон.

Через минуту они с Иваном были готовы. Теперь, пожалуй, от курсантов они отличались только возрастом и стрижками.

— Максим, нас же заметят! — Продолжал уговаривать его Иван.

— И что? Накажут? Так они нас и без того грохнут, так что какой смысл бояться наказания? Ну неужели тебе не любопытно посмотреть, как они обучаются? Кроме того, вдруг оттуда есть выход в основную станцию? Нет, бежать я не надеюсь, но может, связаться с кем-нибудь получится?

— Ты прав, — вздохнул нейроумок. — Но я не уверен, что курсанты ничего не заподозрят.

— А я уверен, что всё нормально будет. Давай уже, они тебя нормально слушаются. Спросят что-нибудь — скажешь, что инспекцию будем проводить.

Макс был далеко не так уверен в себе, как показывал напарнику, но всё действительно прошло без сложностей. Когда последний из нейроумков, старший курсант Марков, шагнул к двери, Макс с Иваном невзначай пристроились у него за спиной. И в открывшуюся дверь вошли прямо вслед за ним, не дожидаясь, когда она закроется. Курсант изумлённо оглянулся, но Иван не дал тому раскрыть рот:

— Продолжайте выполнение задачи, старший курсант, — велел он. — А мы с господином капитаном посмотрим. Мы желаем лично убедиться в качестве вашего обучения!

«Блин, ну он реально хорош! Как всё-таки жаль, что я раньше ему по башке не двинул!» — Сокрушённо подумал Макс.

Глава 12

Максим Ермаков, некондиция

Сектор обучения тоже был полностью изолирован. Все входы и выходы перекрыты, причём не только для Макса с Иваном, но и для обучающихся — это Иван выяснил, просто спросив у ребят. Собственно, они за всю жизнь вообще ни разу не покидали этих двух помещений.

Сейчас молодые нейроумки разошлись по классам и тренажёрам — где-то

— Ну вот. Нас заметили, и сейчас накажут. — Расстроился Иван.

— Хана нам, — согласился Макс.

Они с напарником невольно заметались в поисках укрытия. Нейроумок привычно рванул под парту.

— Да твою ж мать, Ваня! Что ты как страус? У тебя задницу видно! — Рявкнул Максим. Он тоже пытался найти хоть какое-нибудь укрытие. — Кто так строит, блин? Кто так строит⁈ Хоть бы кладовку завалящую, хоть бы шкафчик!

— Что же делать? — Иван всё-таки вылез из-под парты.

— Да уже ничего. Будем защищаться. Словесно, понятное дело, физически-то точно не получится.

Нейроумки без суеты, но быстро выбегали из классов и выстраивались в привычную шеренгу. Видно, что отработанное упражнение — и минуты не прошло, а уже все стояли в строю. Одинаковые ростом, и лица похожи. Не только чертами, но и выражениями — воодушевление, нетерпение, лёгкая примесь тревоги. Макс с Иваном в строй вставать не стали, остались в сторонке. Хотя Иван явно дёрнулся последовать вместе со всеми, да и Максим себя поймал на мысли, что не против оказаться среди коллектива. Просто чтобы не выделяться, мимикрировать. Удержался — решил, что эта попытка будет смотреться жалко, и всё равно ничего не изменит.

В секторе появились сотрудники корпорации. Нейроумки, и без того стоявшие по стойке смирно, постарались вытянуться ещё выше, принять ещё более бравый вид. Макс с Иваном тоже встали в строй. Не потому, что вдруг перевесило желание слиться с коллективом. Это кто-то из безопасников заметил непорядок, подошёл, злобно вытаращил глаза и очень красноречиво погладил висящий на поясе шокер. Аргумент был убедительный, Макс счёл за лучшее послушаться.

«Кто-то важный», — сообразил Ермаков, рассматривая новоприбывших. Не всех, понятно. Двое — обычные сотрудники службы безопасности, так что смотреть на них было неинтересно. А вот последний выделялся. Какая-то шишка. Костюм дорогой. Из той же ткани, что и одежда курсантов, но не форма, а именно костюм. С галстуком, платиновыми запонками, поблёскивающими мелкими бриллиантами. Из-под рукава пиджака выглядывали иностранные часы Ролекс, золотые, конечно же. Пафосно до невозможности, сразу видно — господин и хозяин жизни. И взгляд такой… неприятный.

На нейроумков он смотрел как обычно смотрят граждане с высокими доходами и недостижимым социальным рейтингом на рядовых граждан. То есть, как на ресурс средней паршивости. Зато сами нейроумки явно пребывали в восторге. Пытались ловить взгляд господинчика, выпячивали грудь, показывая, какие они бравые и готовые исполнить всё, что повелят, без сомнений и раздумий.

Если на нейроумков господин большой босс смотрел лишь с лёгким раздражением, то Макс с Иваном и вовсе вызывали у него изжогу. Это если судить по выражению лица, так-то он ничего не сказал. Вместо этого слегка приосанился, придал лицу выражение возвышенное и пафосное, и сказал:

— Курсанты! Сегодня — знаменательный для вас день. — Даже голос изобразил торжественный. — Ваше обучение закончено. Вас всех сочли готовыми к исполнению вашей миссии! Сегодня вы отправитесь на место службы. Я надеюсь, вы не посрамите родную корпорацию, которая дала вам всё.

— Вы будете гордиться нами, господин глава! — Рявкнули курсанты. Совсем не так, как в армии — с настоящим энтузиазмом и восторгом.

— Я верю вам, курсанты. И надеюсь, вы не подведёте моего доверия. Сейчас у вас свободное время, а потом — праздничный обед. После этого вы должны быть готовы к торжественному смотру перед лицом заказчика. Вашей группе повезло, курсанты — он лично прибыл, чтобы посмотреть на таких бравых ребят. Я рассчитываю, что вы произведёте на него благоприятное впечатление. Надеюсь на вас. А сейчас — свободны.

По строю нейроумков прокатился восторженный вздох — другим способом выказывать свою радость они не решились.

— Господин глава! Старший курсант Марков! — Выступил вперёд знакомый нейроумок. — Разрешите обратиться!

— Что ещё, старший курсант? — Поморщился глава. Он определённо не стремился отвечать на вопросы. Торопился, судя по краткости речи.

— А как же выпускные испытания, господин глава? Мы ведь занимались по сокращённой программе причём сократили её нам всего несколько недель назад! Группа двадцать почти завершила обучение, однако на завтра и послезавтра у нас были назначены экзамены. Нам говорили, что до их успешного прохождения мы не можем считаться полноценными служащими корпорации!

— Я уже выяснил ваши текущие результаты, и считаю, что в экзаменах нет необходимости, — господин глава выглядел недовольным. — Это лишь формальность, которая подтвердит уже и без того известное — вы все прекрасно прошли обучение, и полностью готовы представлять корпорацию на территории заказчика. Больше нет вопросов? Свободны!

Курсанты разошлись только после того, как руководство ушло, и только потом отправились в жилой сектор. Макс с Иваном — вместе с ними.

— Интересно, куда их отправят? Я что-то вообще теряюсь, — признался Макс. — Он сказал «представлять корпорацию на территории заказчика». То есть ещё и заказчик какой-то есть? У вас обучение так же заканчивалось?

— Нет, — покачал головой Иван. — Очень много различий. Нас учили другому. А ты заметил, что у них даже нет курсов социальной адаптации? Искусственнорождённые нуждаются в дополнительном обучении. Нас сначала в совсем юном возрасте учили человеческим привычкам и повадкам, а потом ещё после основного обучения целый год мы изучали человеческое общество. А они ещё совсем юные. Очень странно.

— И опять на нас внимания не обратили, — добавил Макс. — То есть я не против — всё лучше, чем допрос. Не пойми неправильно, мне не нравится, когда меня бьют. Но это как-то даже обидно!

В столовой уже всё было готово для праздничного обеда. Который, если честно, очень мало отличался от обычного — те же рационы, только на десерт каждому досталось по крохотному пирожному. Безе. Максу такие не нравились, а вот нейроумки смаковали их, как величайший деликатес. И они уже не особенно стеснялись чужаков, так что между собой разговаривали вполне открыто. Обсуждали отсутствие выпускных экзаменов. Кстати, далеко не все этому радовались.

Старший курсант решился обратиться к Ивану:

— Господин лейтенант, а вы отправитесь с нами к заказчику? Я ведь правильно догадался, что вы прибыли к нам не просто с инспекцией, а чтобы присмотреться к будущим подчинённым? Я думаю, вы с господином капитаном захотели оценить наш потенциал лично, раз уж мы не сдаём выпускные испытания!

И улыбнулся, довольный своей проницательностью.

— Это пока неизвестно достоверно, старший курсант, — дипломатично ответил Иван. — Как руководство решит.

После обеда, радостные и воодушевлённые курсанты поспешили построиться перед выходом из жилого сектора. Судя по физиономиям — каждый был в предвкушении. Некоторые даже делились предположениями, что увидят там, за пределами их жилища. Это ведь большой мир! Общая зона станции!

Двери мигнули зелёным, и открылись. Курсанты строем зашагали из жилой зоны. Некоторые оробели — страшно покидать место, в котором прожил всю жизнь.

Макс с Иваном опять не знали, что им делать. Но и сейчас за них всё решили. В опустевший жилой корпус заглянул кто-то из безопасников и обнаружил пленников.

— А вы чего? Ну-ка на выход, за остальными! Давно шокером не получали, дебилы? На смотр, живо!

— Но мы же не проходили обучения! — Изумлённо сообщил Иван.

— Да мы вообще не нейроумки! — Возмутился Макс. — В смысле не здешние нейроумки! Это вы, дебилы, нас сюда засадили два дня назад! Что, вообще, происходит-то? Нас допрашивать собираются или нет?

— Да, точно, чтоб вас… — Поморщился безопасник, и потянулся к коммуникатору:

— Командир, с двумя гостями что делать? Которых вчера притащили. Жилой корпус на консервацию до новой партии ставят, а этих-то куда девать? Их же там, вроде, допрашивать должны были?

— Да я в душе не знаю, зачем нам Шурик их прислал! Это те, которые девятнадцатую партию обнаружили. Думали, шпиёны, а они лохи случайные. Там просто замок у китайского контейнера заглючил, когда перед таможней его сбрасывали. Ещё и контейнер своим ходом на солнце отправили, думали, прокатит. Сто раз говорили им — не заказывайте китайское говно! Нет, сэкономили блин. Рушников, куркуль, доэкономился. Глава был в такой ярости, что велел в расход пустить. Только пользы-то с того? Теперь всё равно разбирайся с недостачей.

— Так этих-то куда?

— Да тоже в расход, нахрен они нужные… хотя стой. Запиши их в общий списочный состав группы, и пускай катятся. Хоть немного недостачу уменьшим.

— Лады, — буркнул безопасник, и повелительно махнул рукой пленникам.

— Сами слышали, какой у вас выбор. Будете качать права — никуда не полетите. И здесь вы тоже не нужны, ясно? Так что шагайте, не капризничайте… хотя стоп. Надо вас к общему виду привести. За мной, быстро, а то опоздаем.

«К общему виду» — это он стрижку имел ввиду. Никакой отдельной парикмахерской на станции не было, безопасник просто затащил их в комнату охраны, нашёл у кого-то в столе триммер, и шустро, в несколько движений, подстриг, оставив стандартный ёжик на голове.

— Во, теперь вообще не отличишь. Для заказчика-то вы точно на одно лицо с курсантами будете. Нормально.

Макс глянул в зеркало над умывальником и вынужден был согласиться. В стандартной форме он теперь был похож и на Ивана, и на других нейроумков. Постарше немного, но в целом различия не критичные.

Времени, судя по всему, оставалось совсем немного, так что им с Иваном даже толком умыться не дали. По коридору бежали бегом, подгоняевые нервничающим безопасником. Макс с тоской выхватил взглядом табличку «Пункт дальней связи».

Уже через пару минут они стояли в шеренге восторженных юных нейроумков, готовые к смотру. За отсутствием на станции плаца, они стояли прямо в доках — там больше всего свободного пространства.

А потом появился заказчик. Вышел из шлюза — видно, только что прибыл. И встречал его сам глава.

Что-то было не так. Макс не сразу сообразил, что именно, но глаз всё время цеплялся за мелкие несоответствия.

Мужчина. Высокий — аж на голову выше не самого маленького главы. Смуглый. Даже не так. Оттенок кожи как будто красноватый, как у индейцев. Тёмный, кирпично-красный цвет. Макс поначалу решил, что этот мужик ухитрился получить космический загар, оказавшись на солнце в скафандре без специальных фильтров. И волосы у него какого-то странного оттенка. Будто бы слегка голубовато-зелёные, цвета морской волны.

«Красится, что ли?» — Мозг автоматически искал объяснения для всех несоответствий. Однако, чем ближе к шеренге нейроумков подходил заказчик, тем сильнее Ермаков убеждался — что-то не так.

Черты лица неправильные. Слишком идеальные, слишком симметричные. Настолько, что вместо восхищения вызывают лёгкое отторжение. Как будто он неживой.

«Может, робот? — Думал Максим. — У нас раньше делали таких, а в некоторых странах и до сих пор… как вон у корейцев. Нет. Слишком живая мимика. Никто не станет конструировать роботу все мимические мышцы! Если это не секс-робот, конечно».

Макс обратил внимание на одежду. Тоже странная и непривычная. Похоже на пустотный скафандр — такой, каким его рисовали некоторые фантасты. Совершенно нефункциональный — слишком плотно облегает тело чёрная ткань, шлем с откинутым ныне забралом тоже слишком маленький. И полностью отсутствуют ёмкости с дыхательной смесью. В земных скафандрах они распределены внутри оболочки, позволяя избавиться от слишком громоздких баллонов за спиной, но тут и распределить негде. Теоретически, вроде бы, можно, но… нет, слишком мало места. Таких материалов просто не существует.

Ещё заказчик слишком хорошо двигался. Плавно. Стремительно. Без единого лишнего движения.

«Может, боец хороший? Какой-то китаец… хотя какой, нахрен, китаец с таким разрезом глаз⁈ Черты лица какие-то странные. Правда, что ли, индеец? Или, может, индус?»

Нет, он не был похож ни на индуса, ни на индейца. Вообще ни на кого не был похож. Разве что на картинку из японских мультиков, по крайней мере, разрезом глаз и размером. Этакий прекрасный демон из какой-нибудь анимешной фантастики.

Несмотря на идеальную внешность заказчик вызывал какую-то подспудную настороженность. Макс почувствовал, что ему страшно смотреть на этого типа. Как будто перед ним сейчас ходит что-то чужое. Чуждое.

Глава что-то сказал на языке, которого Максим не узнал. Он, конечно, тот ещё полиглот, но хотя бы примерно из какой части света это наречие должен был догадаться. Но здесь ничего знакомого. Странный язык. Он скосил глаза на

— У тебя омерзительный акцент, — заказчик скривился презрительно и ответил на русском. — Когда я тебя слушаю, мне начинает казаться, что ты недоразвит ментально. Лучше говори со мной на вашем языке.

Голос у него был бархатный, как у профессионального певца, но в нём проскальзывали жёсткие, металлические нотки. И интонации неправильные.

Несоответствия, наконец, сложились в одну, общую картину, и у Макса в голове вспыхнуло озарение. Не человек. Сейчас он готов был поставить свою «Креветку» против ржавого гвоздя, что перед ним не человек. Неизвестно, кто это, но он совершенно точно не с Земли. Похож на человека, даже очень.

«Баста карапузики. Ну всё, хана нам. Хтоническая жопа, и мы в самом средоточии. Это ж чужой! Нас пытаются продать инопланетянину! Впарить некондицию, в довесок, чтобы немного уменьшить недостачу! Во что мы, нахрен, вляпались?»

По спине скатилась струйка пота. Байки об инопланетянах ходили всегда. Даже когда человечество ещё и не думало выбираться в космос, уже тогда ходили истории о зелёных человечках на летающих тарелках. После того, как земляне смогли покинуть свой шарик, ничего не изменилось. Наоборот, подобных историй стало даже больше. Где-то кто-то что-то видел, да только регистрирующая аппаратура ничего не записала. Или записала, но там всё равно ничего непонятно. Одно время среди пустотников даже ходили почти анекдотичные истории про каких-то мелких гуманоидов с хоботками, которые похищали людей и что-то пытались у них добиться. Но, дескать, языковой барьер не позволил пообщаться, и те отстали и исчезли.

До сего момента Макс был уверен — всё это байки. Слишком ненадёжные свидетельства. Нет, может, и есть где-то какая-то разумная жизнь, но в Солнечную систему никто не прилетал. Иначе уж точно бы заметили — если не самих инопланетян, то последствия их прилёта.

«Ну вот, прекрасное подтверждение, что ты идиот, дорогой скептик, — констатировал Максим. — И что ты собираешься делать с этой информацией? Особенно, учитывая, что в ближайшее время ты рискуешь познакомиться с этими самыми инопланетянами очень близко. Интересно, почему он так на человека-то похож? Неужто конвергентная эволюция? Или байки про внеземное происхождение человечества — правда?»

— Ты задержал обещанную партию, и теперь предлагаешь это, — заказчик скривился, и махнул рукой на шеренгу гордых нейроумков. — По-твоему я не вижу, что это дети? Что я должен с ними делать? Вытирать сопли? Мне нужны работники и воины, человек. Кого ты пытаешься мне продать?

— Уважаемый Элрик ю Солас! По нашим расчётам эта партия будет вам даже более полезна, чем предыдущие. Молодость позволяет им быть более гибкими, повышает адаптивность. Вы утверждали, что прежние партии слишком закостенелые, и слишком сильно полагаются на инструкции. Мы использовали экспериментальную методику при обучении новой партии служащих, и уверены, что теперь эти недостатки будут нивелированы! К тому же в комплекте с этими служащими идут два опытных командира старшего возраста. Они будут помогать в адаптации, и улучшат взаимодействие между вами и служащими! Уверен, вы будете довольны! В то же время, если вам покажется, что наша новая методика даёт худший результат, мы всегда можем вернуться к прежней! Господин ю Солас, к сожалению, у нас не хватило времени, чтобы протестировать всесторонне новую партию, но это не наша вина! Вы сами поставили жёсткие сроки. Именно поэтому чуть не произошла эта досадная задержка — мы едва успели!

Макс слушал, и с трудом держался, чтобы не заржать.

«Во заливает! Вроде, глава корпорации, а ведёт себя как торгаш, который пытается впарить покупателю бракованный товар! А какой гордый и аристократичный был, когда на нейроумков смотрел! И не поверишь, что такой спесивый мужик может так тщательно вылизывать чью-то задницу! А с той партией, которая должна была отправиться заказчику, мы с Ваней совсем недавно познакомились. Со всеми ста двадцатью. Зараза, мне уже тоже хочется убить того идиота, который заказал китайские замки на контейнер. И теперь этот лоснящийся урод пытается отправить ему недопрошедших обучение нейроумков! И нас заодно. Да он осатанел, что ли? Какие, нахрен, командиры⁈ Может, сказать всё как есть инопланетянину?»

Макс вдруг заметил одного из безопасников. Тот стоял за спинами у чужака и главы. В руках у него был ствол. Какое-то незнакомое оружие, Макс даже предположить не мог, что это. Мог только с уверенностью сказать — этот ствол направлен прямо ему в лицо. И безопасник на него смотрит очень внимательно.

«Ладно, намёк понял. Резать правду матку не будем. Надеюсь, Ваня тоже промолчит».

Дослушав главу, инопланетянин на секунду остановил взгляд на Максе и Иване. Поморщился недовольно.

— Вы задержали очередную поставку. Оплату получите тоже с задержкой. Только после того, как мы убедимся, что ваш эксперимент удался.

— Но как же, господин ю Солас⁈ — Мы ведь честно выполняем условия сделки, и даже стараемся улучшить результат! Это не наша вина…

— Я ведь могу обратиться и к другим, — остро взглянул на главу инопланетянин. — Может быть, они не станут юлить и изворачиваться, как ты? Будут больше благодарны за то, что высший разум обратил на них свой взгляд?

— Господин ю Солас, в этом нет ровно никакой необходимости! — Тут же сдал назад глава. — Вы будете полностью удовлетворены работой этой партии слуг! Они не подведут, обещаю вам! Вы правы, мы действительно задержали поставку, так что будет справедливо, если оплата так же поступит с задержкой.

— В таком случае я улетаю. Очень надеюсь, что ваши слова окажутся правдой. Это ведь и в ваших интересах. И я рассчитываю уже завтра услышать, что новая партия отправлена.

Глава ещё раз расшаркался перед чужаком и заверил, что новая партия будет выслана без задержек, после чего инопланетянин ушёл обратно в тот шлюз, через который появился. Максу стало донельзя любопытно посмотреть на его корабль. Что-то ему подсказывало, что он увидит нечто совершенно незнакомое.

Как только двери шлюза закрылись за инопланетянином, глава «Росперраза» тоже ушёл, даже не попрощавшись с нейроумками. Должно быть, слишком вымотался после трудных переговоров.

«А ведь он его боится! — Сообразил Макс. — В смысле не деньги потерять, и не того, что перед ним чужак. Судя по всему, знакомы они давно, так что уже должен был привыкнуть к странной внешности и поведению. Глава боится его так, как младшеклассник боится злобного старшака. Такого, который и деньги может отобрать, и люлей навешать. Тьфу, о ерунде думаешь! Нам-то что делать⁈».

«Это не правительство. Иначе им бы не пришлось сбрасывать контейнеры, чтобы обойти таможню, — рассуждал Макс. — И сейчас тоже не пришлось бы скрывать, что это их контейнер. Судя по всему, как-то ухитрились наладить частные контакты. Интересно, чем платят чужаки? Если верить истории, негры в своё время своих товарищей продавали за оружие и стеклянные бусы. Тут та же фигня? Скорее всего, технологии. Откуда-то появилась эта новая ткань. „Росперраз“ её и разработал, точно, как я мог забыть? Только, видимо, не совсем разработал, а просто освоил производство. Наверное, не только её. Наверное, государству нашему будет интересно узнать, что творит корпорация „Роснано“ и её дочка „Росперраз“ прямо у него под носом. Надо только передать сведения. Вот только как⁈ Нас сейчас опять закроют!»

Макс слегка притормозил, пропуская вперёд остальных. Иван недоумённо оглянулся, но Ермаков махнул рукой — иди, дескать.

— Командир, ты хоть расскажи, нас куда везут-то? — обратился он к безопаснику. — Понял уже, что к инопланетянам куда-то. В другую систему? Мы сколько лететь-то будем? Мы ж вообще тут не при делах, мужик, будь человеком!

— Ну, нам не докладывают! — Огрызнулся безопасник. — База у них где-то здесь, за поясом. Туда мы доставляем на своих кораблях. Сам понимаешь, за пределы системы мы пока не вылезем, слишком медленные. А куда вас оттуда потащат, я в душе не знаю. И сдаётся мне, у нас этого никто не знает. Так что радуйся, скоро ты будешь знать больше, чем даже глава корпорации!

— Угу, очень вдохновляет, — кисло улыбнулся Макс.

— Нечего было лезть, куда не просят, — пожал плечами безопасник. — Тебя кто заставлял контейнер с девятнадцатой партией перехватывать? Сам решил гражданскую сознательность проявить, ну вот и наслаждайся теперь.

«Ну да, ну да. Дурак, не спорю. Интересно, им всем нормально вот так, предателями быть? Они ж фактически в обход всей страны торгуют с чужаками. Людьми торгуют. Нейроумками, конечно, но всё равно — людьми. Землянами. Хотя о чём я, тех же негров вспомнить — ничего их совесть не грызла, когда соплеменников за океан отправляли».

Макс снова догнал напарника — тот уже и так начал притормаживать, не желая отрываться от товарища. Впереди показалась вывеска пункта связи. Как раз в этот момент дверь открылась, и в коридоре показалась средних лет тётенька, сжимающая электронный ключ, заспешила куда-то навстречу потоку. Только коридор слишком узкий, и далеко пройти она не сумела — нейроумки пёрли вперёд, и не собирались с ней расходиться. Только пялились на женщину, как будто впервые видели такое чудо.

— Ваня, у нас один шанс, — тихо, сквозь зубы процедил Ермаков. — В жилую зону нам возвращаться точно нельзя, ты ж понимаешь?

— Что мы будем делать? — Прошептал Иван.

— Давай, не тормози. Чуть ускоримся, — коротко велел Макс. Тётушка так и стояла, прижавшись к стене и пропуская мимо плотную гурьбу нейроумков. Отвечать ей никто не спешил. Они с Иваном обогнали идущую впереди пару курсантов. Точнее, протиснулись. — Я сейчас сам, ты только поддержи. Стой за спиной, чтобы не особо видно было…

Когда они поравнялись со связисткой, Макс чуть мотнулся в сторону и чувствительно толкнул женщину в плечо — так, что она чуть не упала.

— Ох! Глубочайше извиняюсь, мадам! — Ермаков постарался включить всё своё обаяние. Получилось! Тётка выронила ключ-карту! — Вы меня извините, ради бога, я вас просто не заметил!

— Да ничего страшного, — растерянно ответила женщина. — Совсем забыла, что у нас очередное корпоративное мероприятие. Вечно у нас, то перекрывают, то не перекрывают. Хоть бы расписание какое выложили, а то эти распоряжения вечно не вовремя приходят! У меня обед, вообще-то!

— И не говорите! Сплошной бардак! Идейный разброд и организационная неразбериха! — Посетовал Макс, аккуратно наступая на ключ-карту. — Ещё раз прошу прощения! Служба!

Он шаркнул ногой, отправляя ключ скользить дальше, потом наклонился и подхватил его пальцами. Ещё несколько шагов. Приложить ключ к замку. Дверь открылась, и они внутри!

— А нас не убьют? Вдруг заметят? — Обеспокоенно спросил Иван. — Они же говорили…

— Не должны. Мы быстро. Смотри, какая толпень. Да и хрена с два нас теперь убьют. Заказчику уже показали. Мы теперь нужные. У нас, считай, индульгенция. Короче, Вань, ты на шухере стоишь!

Пункты дальней связи — это особенность дальних станций. На околоземных такого не требуется, там с Землёй и так можно связаться. Но всё, что за орбитой Луны и, тем более, на гелиоцентрической, уже немного оторвано от мира. Но не совсем. Есть особенно мощные, направленные передатчики, так что позвонить можно даже на Землю. Задержка, конечно, неудобная, больше секунды, но говорить можно.

Макс бросился к терминалу. Никогда раньше такими не пользовался, но разобраться нетрудно. Он принялся шустро тыкать в кнопки. Так, 112. Есть.

— Вы дозвонились до единой службы спасения! Пожалуйста, оставайтесь на линии и дождитесь ответа оператора! Уведомляем вас об уголовной ответственности за ложные вызовы и хулиганство. Все разговоры записываются. — Ответ робота прозвучал музыкой.

— Жду, милая, очень жду! — Нетерпеливо поторопил Ермаков.

Несколько томительных секунд тишины, и вот, в динамике раздался усталый голос оператора

— Служба 112, что у вас случилось?

— Здравствуйте, девушка. — Скороговоркой, но чётко начал Макс. — Меня зовут Максим Сергеевич Ермаков, со мной Иван Иванов. Нас похитила корпорация «Российские перспективные разработки». Мы сейчас находимся на их станции. Нас собираются продать в рабство инопланетянам!

— Молодой человек, вас ведь предупреждали об уголовной ответственности за хулиганство? Ещё раз позвоните, будете отвечать перед законом! — Голос девушки на той стороне звучал возмущённо.

— Девушка, я не вру! Посмотрите, мы с Ивановым недавно в розыске были! Это не потому что…

— Проспитесь, и больше не злоупотребляйте! — Отрезала оператор, и связь прервалась.

— Знаешь, Максим, мне кажется, надо было как-то по-другому сформулировать нашу проблему, — Начал рассуждать Иван, но тут дверь открылась, и в комнату связи ворвался безопасник.

Глава 13

Максим Ермаков, килька в банке

Макс был на взводе. Адреналин чуть ли из ушей

— Шокер держи! — Крикнул Макс Ивану и навалился на упавшего больше от неожиданности мужика. Бил в лицо, отдавая всего себя этому процессу. И в ответ получал. Безопасник оказался серьёзным противником. Брыкался, как дикая лошадь. Неожиданное нападение помогло, но он хорошо держал удар и был массивнее Макса. Того и гляди сбросит с себя. — Быстрее, твою мать!

Макс уже толком и не видел ничего, потому что безопасник высвободил одну руку и тоже лупил его по роже. А потом Макса тряхнуло током, все мышцы резко сократились, дыхание выбило, и он свалился, подёргиваясь от судорог.

— Д-д-да не меня, а его! — Простонал он.

— Извини! Я его и бил, просто не учёл, что тебе тоже достанется, — повинился Иван.

Безопаснику действительно досталось сильнее. Макса всё ещё потряхивало, но он смог встать, и теперь раздевал пребывающего в отключке охранника.

— Мы в жопе, мы в жопе, мы в жопе, — повторял он скороговоркой. — Эта идиотка мне не поверила!

— Её можно понять, — печально согласился Иван. — Это действительно звучит невероятно.

— Но хотя бы можно было проверить, что я в розыске! У них ведь есть доступ к базам полиции!

— Максим, мне кажется, нас теперь точно накажут, — сменил тему нейроумок. — И я не уверен, что не убьют. Они ведь могут отправить кого-нибудь вместо нас, и тот инопланетянин вряд ли будет сильно злиться, если даже заметит разницу.

— Я тоже не уверен, — покивал Макс. — Но какой у нас был выход? Идти послушно, как телята на убой? Я не хочу в рабство!

Он уже раздел безопасника, скинул свою форму курсанта, и теперь спешно «рос в званиях». Потом ткнул электронным ключом в дверь, и быстро зашагал в сторону доков.

— Мы ведь не в сектор для курсантов идём, — констатировал Иван.

— Угу, — кивнул Макс. — Ты удивительно наблюдателен.

От нервов на него напала повышенная раздражительность.

— Да, я стараюсь замечать детали, — Иван сарказма не распознал. — Я ещё заметил, что у тебя кровь течёт. Лучше, наверное, её стереть. А то кто-то может подумать, что ты не настоящий сотрудник службы безопасности, а просто притворяешься.

Макс выругался и поспешно утёр кровь. Это ж надо было не заметить, что ему нос разбили!

— А куда мы идём?

— В доки. Я там видел, в отделении для малотоннажников как раз «Газель» парковалась, на терминале было объявление. Это малый грузовик, я умею её пилотировать. Учился на ней в универе.

— Я тоже, — согласился Иван. — Я с тобой.

Макс в этом и не сомневался.

Навстречу то и дело попадались местные. То пара рабочих, что-то активно обсуждающих, размахивая руками. То какие-то девицы, судя по белым халатам — лаборантки из научного сектора. Макс каждый раз напрягался так, что ногти до крови впивались в кулаки, а зубы чуть ли не скрипели — так сильно он их сжимал. По лицу струился пот. Ему всё время казалось, что сейчас кто-нибудь из встречных поймёт, что он — не тот, за кого себя выдаёт, и вообще — нарушитель. Знал, что это непрофессионально, что своими нервами он только сильнее вызывает подозрения, но ничего поделать с собой не мог.

Тем не менее, до доков они добрались, так и не встретив сопротивления. На них даже никто не оглядывался — всё-таки персонал станции был довольно расслаблен.

«С другой стороны, а с чего им сохранять бдительность? Скорее всего, у них тут ещё большее болото, чем на государственной станции. А про инопланетян они и не думают. Наверняка все в курсе, шила в мешке не утаишь, но эти визиты давно стали обыденностью. Прямо, конечно, никто ничего не говорит, но тут слишком мало народу, чтобы это для кого-то оставалось тайной».

Они дошли до нужного шлюза, Макс ткнул в кнопку открытия. Короткое шипение. Дверь открылась, и тут кто-то заорал возмущённо за спиной:

— Эй, ты чего творишь⁈ Ты куда полез! Осмотр только в сопровождении с хозяином!

Макс оглянулся — мужик в спецовке средних лет был возмущён до крайности.

«Чего это он?»

— И вообще, какого хрена? Я уже разгрузился давно, нарушений никаких нет! Чего вы всё лезете, дармоеды? Только и смотрят, чтобы что-то стырить, уроды! Я после ваших типа «обысков» то рационов не досчитаюсь, то ремкомплект ополовиненый! Ворьё! Но сейчас ты вообще охренел! Чо, раз безопасник, тебе всё можно что ли?

— Помолчи! — Макс постарался принять суровый вид, как положено представителю службы безопасности. — Я тебя не нашёл, вот и решил посмотреть без тебя. Нахрен мне твои рационы не сдались!

— Да пошёл ты сам нахрен! Всё, я звоню твоему начальству! Давно вы напрашиваетесь! Тебя, урод, взгреют за такое! Рожа ещё незнакомая. Думаешь чо, взяли на работу, так всё, звезду поймал⁈

— Ой, да пошло всё в жопу, — выругался Макс.

Нервы уже не выдерживали. Он шагнул в шлюз, кивнув Ивану, ткнул в кнопку закрытия и одновременно открыл дверь, ведущую на корабль. Разницы давлений почти не было, так что ждать не пришлось. Он бегом побежал к кокпиту, проклиная громоздкую «Газель». Хоть и говорится, что это малый грузовик, но она всё равно куда больше привычной «Креветки». Лифта ждать не стал — они на «Газелях» вечно барахлят, полез по шахте.

Когда был на середине подъёма внизу уже слышны были шаги и ругань хозяина корабля — всё-таки не ошибся, лифт действительно не работает.

— Вань, задержи его, как поднимемся, — скомандовал напарнику. — Нам бы от станции отцепиться, а там разберёмся.

Ему в тот момент в самом деле представлялось — стоит только оказаться в пустоте, и все проблемы будут решены. Главное, покинуть, наконец, эту чёртову станцию.

Кресло пилота приняло как родное. Он даже не стал проводить предполётную подготовку — сразу выключил захваты, молясь, чтобы всё сработало штатно. Вот один отключился, покрасился на схеме в зелёный. Ещё один. Остался третий… который загорелся красным.

— Клятая газель! Как всегда!

Владелец «Газели» уже вовсю долбился в люк, пытаясь его открыть. Запор не блокируется полностью, так что сейчас он держался исключительно силами нейроумка, и тот пока справлялся только потому, что владельцу в узкой шахте было не развернуться. Очень уж массивный мужик.

Он встал прямо напротив люка, кивнул нейроумку. Тот отступил чуть в сторону, и люк сразу распахнулся. Не ожидавший такого хозяин «Газели» на секунду растерялся. Макс пнул его в лицо. Потом поднатужился и втянул поплывшего мужика в рубку.

— Какого хрена ты ТО вовремя не проводишь, дебил⁈ Захваты не работают! — Рявкнул он, добавляя ещё — для надёжности.

— Вань, за штурвал. Как только захват отцепится — вали на максимальном ускорении!

Нейроумок что-то ответил, но Макс уже не слушал. Он нырнул головой вперёд в шахту — для экономии времени. Больно стукнулся локтем, коленом и лбом. Но внимания не обратил. Нужно торопиться.

Это и стало его последней осознанной мыслью, потому что стоило вылезти из шахты, как в лицо двинули. Совсем как он недавно владельцу «Газели».

Он пытался сопротивляться. Отмахивался, бил, толком не видя куда, но силы были не равны. А потом его пронзило электрическим разрядом и сознание погасло.

В первый момент после пробуждения Максу показалось, что всё хорошо. В теле привычная лёгкость — значит, он куда-то летит на своей «Креветке» с небольшим ускорением. Хотя какая «Креветка»? Они же со станции бежали. Это, наверное, «Газель». Надо будет сказать Ивану, чтобы добавил мощности на маршевый — надо срочно лететь к корейцам, забирать «Креветку», у неё скоро заканчивается оплаченное время стоянки.

Он пошевелился и на тело накатила боль, а вместе с ней — вопрос. Как им удалось сбежать-то? Его ж побили так, что даже глаза не открываются?

Один, правый, всё-таки удалось немного приоткрыть. Макс увидел незнакомый потолок всего в метре над головой, а на его фоне — лицо Ивана.

— Рад, что ты пришёл в себя, — поприветствовал его нейроумок. — Я боялся, что твоему здоровью нанесли серьёзный вред.

— У нас ведь не получилось? — Обречённо спросил Ермаков.

— Нет, — сочувственно покачал головой напарник. — Сначала тебя избили, а потом поднялись в рубку, меня ударили шокером, и на этом всё закончилось.

— Знаешь, Ваня, с тех пор как я с тобой познакомился, меня всё время бьют. Наводит на странные мысли. — Поделился своими чувствами Макс.

— О себе могу сказать то же самое, — вздохнул Иван. — До знакомства с тобой ко мне тоже не применяли физического воздействия.

— Наверное, мы плохо друг на друга влияем, — подытожил Макс. — Ладно, последний раз — это моя вина была. С самого начала было понятно, что у нас ничего не получится.

— Всё равно нужно было попытаться, — улыбнулся нейроумок. — Могло ведь получиться. Если бы нас не заметил хозяин «Газели», мы бы успели уйти. Правда, нас, наверное, потом всё равно поймали бы. Курсанты говорят, что у компании есть боевые пустотные корабли. Они бы нас расстреляли, если бы появилась угроза, что мы сможем сбежать. Но зато мы скоро увидим инопланетян. Мне очень любопытно.

Признаваться, что ему тоже любопытно, Макс не стал. Тем более, он был бы вполне счастлив, если бы так и не удовлетворил своё любопытство. Всё-таки в хорошие места рабов обычно не покупают, это он знал наверняка.

— Вряд ли нам это понравится.

Он пролежал ещё целые сутки. Пытался, конечно, встать сразу, но выяснилось, что у него сотрясение — голова кружилась от любого движения и неудержимо тянуло блевать.

Когда очнулся во второй раз, Ивана рядом уже не было. Макс всё-таки заставил себя принять вертикальное положение, благо это было несложно. Корабль, который их тащил, по-прежнему никуда не торопился.

Дверь каюты отодвинулась в сторону, он выглянул наружу.

— Знакомый интерьер, — буркнул Макс. — Можно было и побольше контейнер сделать, мы тут как кильки в банке!

Он всё ещё чувствовал себя паршиво. Хорошо, что тяготение такое небольшое, а то вряд ли смог бы двигаться.

Вниз и вверх тянулись ряды дверей, таких же, как у его крохотной каюты. В самом деле похоже на капсульный отель. Общего пространства тоже было немного — просто небольшое расстояние до внешней стены контейнера, около двух метров. Ещё в этой внешней стене была дверь, над которой висела издевательская надпись:

«Не открывать! Вакуум во время полёта». Учитывая, что изнутри никакие запорные механизмы и не были доступны, смотрелось странно.

В общем пространстве были нейроумки. Вроде бы не все — все бы и не поместились, слишком мало места. Собрались парой неплотных кучек. В одной кто-то что-то мастерил, остальные наблюдали или помогали советами. В центре другой был Иван.

— Здравствуйте, господин капитан! — Раздалось у Макса над головой. Он аж вздрогнул от неожиданности, задрал голову. — Разрешите обратиться?

Там был ещё ряд капсул, и сейчас из одной из них на него смотрел сосед.

— Привет, — ответил Макс, поборов приступ головокружения.

— Курсант Иван Иванов! — Представился нейроумок. Макс сначала подумал, что тот хочет что-то спросить про Ваню, потом сообразил — это он представляется. Тёзка напарника, причём — полный. — Рад, что вы с нами! Без старших товарищей нам было бы не так спокойно. Мы готовы исполнять свой долг перед корпорацией, но некоторым всё-таки кажется, что обучение было не полным. Вы не подумайте, что мы оспариваем решения корпорации. Безусловно, глава знает, что делает. Мы просто сомневаемся в себе. Мы не слишком хорошо понимаем, что делать, и как лучше всего выполнять свои обязанности. А вдруг мы не справимся? Подведём корпорацию?

— Не переживай, Ваня, всё будет хорошо. Тут ведь главное — делать вид, что всё понимаешь, а дальше всё само получится. Взрослая жизнь, она в том и состоит, чтобы всё время делать вид, что понимаешь, что делать. Чем лучше притворяешься, тем убедительнее получается. Расскажи лучше, что ты знаешь о том месте, куда мы летим?

Максу, вообще-то, не очень хотелось сейчас разговаривать, тем более с нейроумком. Эта их восторженная уверенность в непогрешимости корпорации и её главы здорово раздражала. Да и в целом общение с нейроумком отдавало лёгким привкусом безумия — это он ещё по Ивану понял. В смысле, по своему Ивану, напарнику. Сейчас-то ещё ничего, Ваня пообтесался, поумнел, а вот раньше было хуже. Но в то же время этих бедолаг было жалко. Хотелось хоть как-то помочь, приободрить. Очень уж этот мелкий Иван растерянно выглядел.

— И вот что, скажи-ка мне, среди вас Иванов много?

— Нет, я один! В нашей группе у всех разные имена, чтобы удобнее было идентифицировать друг друга в рамках рабочих задач! Корпорация с самого нашего детства заботится об удобстве!

— Очень хорошо, — кивнул Макс. — Но у меня уже есть один Иван, и я к нему как-то привык. Так что тебе лучше позывной придумать. Ммм… как насчёт Винтик? Есть такая детская сказка, не знаю, читали ли вы. Там был такой персонаж.

Нейроумок сначала немного расстроился. Курсанты, похоже, очень держались за свои имена. Защитная реакция. Макс уже давно понял — никакие они не мясные роботы с нейросетью вместо мозгов. Да, что-то у них сломано, отчего им эта нейросеть очень нужна, но обычное, человеческое, где-то внутри тоже есть. Постоянная уравниловка очень давит на мозги, вот они и цепляются за имена — единственное, что их отличает от общей массы себе подобных. Вот и Иван Иванов младший тоже слегка расстроился. Потом, правда, понял, что имя у него никто не отбирает, а, наоборот, даёт ещё и прозвище, которых ни у кого из товарищей нет, и загордился.

Много рассказать о месте, куда они летят, Винтик не смог. Он неплохо разбирался в технике инопланетян. Здорово ошарашил Макса, объяснив, что она, техника, в большей степени построена на совершенно других принципах. Биогенетическая конструкция, так он это объяснял. Истребитель из дерева — в этом было что-то безумное, и в то же время привлекательное. Или автоматический завод по изготовлению новых кораблей с управляющим псевдомозгом, выращенным из генетически-модифицированных клубней какой-то травы. Макс, когда услышал, долго пытался уложить в голове эту концепцию. Безуспешно, конечно.

Что касается общества, образа жизни, да хотя бы условий проживания — ничего. Чистый лист. В программе обучения этого не было. Только язык — последнее, кстати, Ермакова порадовало, и он решил обязательно начать его изучать. Язык противника знать — это очень полезно. Жаль, с этим пришлось подождать, пока голова хоть немного вылечится, а то при малейшем умственном усилии она начинала раскалываться со страшной силой. Впрочем, немного успокаивало, что напарник времени не теряет — он, оказывается, в первую очередь этим и занялся. Причём очень успешно.

«Не знаю, сильно ли у него испортилась эта нейросеть в башке, — размышлял Макс, глядя, как шустро общается на чужом языке напарник, — но на скорость обучение это точно не повлияло! И ведь всего день прошёл, а уже вполне приличный словарный запас, похоже. Не просто май нейм из Иван, а даже какие-то осмысленные предложения может составить».

Он хотел ещё немного пообщаться с Винтиком, но не сложилось. Контейнер вдруг дёрнуло так, что он вылетел из своей капсулы и чуть не приложился многострадальной башкой о противоположную стену. Едва руки успел подставить. А потом накрыла невесомость.

По-настоящему испугаться Ермаков не успел, потому что нейроумки вокруг были спокойны и даже радовались.

«Точно, безопасники же говорили! — Вспомнил Макс. — Это нас, похоже, сбросили перед прохождением таможенного контроля! И сейчас мы типа летим в свободном полёте в надежде, что потом нас обратно подберут. Надеюсь, в этот раз будет без аварий…»

Хотя бояться уже было в любом случае поздно — если бы какой-то сбой случился, дверь бы уже открылась, и они все были бы мертвы.

В невесомости они провели целых три дня — под конец Макс начал бояться, что у него разовьётся клаустрофобия. Лететь куда-то в неуправляемом тесном гробу с тонкими стенками и ждать, получится ли у водителя грузовика подобрать их обратно, или нет — очень сомнительное удовольствие. Впрочем, стрёмно было ему одному. Все остальные нейроумки, включая Ивана, особых неудобств не испытывали.

Максим изо всех сил старался отвлекаться от неприятных мыслей. Как только позволила голова приналёг на обучение — правда, из-за того, что постоянно отвлекался, прислушиваясь, не начнут ли их цеплять обратно к тягачу, справлялся куда хуже Ивана. Тот за три дня уже разговаривал на уровне пятилетнего ребёнка, а Макс успел освоить только самые базовые словесные конструкции.

«Хотя нечего себя успокаивать, — выговаривал себе Ермаков. — Дело не в нервах, дело в том, что он просто быстрее учится. Память у нейроумков явно работает куда лучше, чем у тебя, смирись!»

И это при том, что Иван никогда раньше не изучал языки. Те, что он уже знает, ему загрузили как языковую модель, ещё в детстве, вместе с нейросетью. Сейчас такое повторить, понятно, не представлялось возможным, даже если бы его нейросеть не была повреждена. Поезд ушёл, новую информацию можно добавить в мозги только традиционным способом.

В свободное от обучения время они с Иваном пытались хоть что-то вытянуть из курсантов. Впрочем, без особого толка. Вне рамок своего обучения юные нейроумки знали… да ничего они не знали. Только то, что корпорация «Росперраз» — это самая лучшая корпорация на свете, а её глава — великий и замечательный человек, который их любит как мама и папа. А они должны платить ему тем же — любить, почитать, и стремиться принести благо родной корпорации путём старательного служения заказчику. И тогда, в будущем, их наградят и поместят их имена на доску почёта.

— А наградят-то как? — Переспросил Макс Винтика, когда Винтик закончил объяснения.

— Я же рассказал. Поместят имена отличившихся на доску почёта корпорации! — Довольно повторил мальчишка.

— А, ну да. Извини, я не понял — думал, это только дополнительная награда.

— Какая ещё награда может быть, кроме этой? — Винтика, похоже, возмутило предположение, что кому-то может этого показаться недостаточно.

— Действительно, — Макс постарался успокоить юного приятеля. — Что может быть лучше, чем твоё имя на доске почёта, это я чот тупанул.

Спустя три дня, в один прекрасный момент их коробка снова резко дёрнулась. И опять в неудачное время — Макс как раз висел в «общем коридоре», прямо посередине между своей капсулой и полом. И тут вдруг боковая стена начала стремительно приближаться, и он опять едва успел подставить руки, чтобы не впечататься в неё лицом. И ещё раз, заставляя Макса скатиться со стены на пол. А потом начало увеличиваться ускорение. И на уровне земного оно не остановилось.

Макс очень хорошо по собственным ощущениям умел определять ускорение, с которым движется корабль.

— Пятикратное, — прокряхтел он, лёжа на полу и чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. — Это очень хорошо, что нас установили полом вниз. Просто замечательно. Но как я теперь доберусь до своей капсулы?

До

Глава 14

Максим Ермаков, дилетант

В тот момент, когда его прижало диким ускорением к жёсткому полу, мечтал только об одном — чтобы оно отпустило хоть ненадолго. Время тянулось бесконечно, вытерпеть это было невозможно, и Макс всё-таки решил забраться в свою капсулу. Там, хотя бы, кровать противоперегрузочная. Конечно, затащить на десять метров вверх четыреста килограммов веса — это ну очень амбициозная цель. Во время обучения у них были похожие тренировки — на случай, если по какой-то причине маршевый движок пойдёт в разнос. Это, понятное дело, почти невозможный случай, но учили их на совесть. Тогда норматив Макс сдал, хоть и с трудом.

Те курсанты, которых ускорение застало в общем коридоре, тоже не знали, что делать. Большинство распластались по полу, и даже не пытались двигаться, только следили за дыханием. Макс их понимал — полноценных тренировок с повышенной тяжестью у них не было. Он ещё некоторое время раздумывал, не заняться ли помощью парням, потом плюнул. Только хуже сделает. Без тренировки они ещё и кости себе поломают. При многократном ускорении даже падение с высоты своего роста станет смертельным.

Сам он подполз к лестнице. Цепляясь за перекладины, принял вертикальное положение, а потом полез вверх. Плавно, но без остановок. Когда добрался до двери своей капсулы несколько секунд примеривался к тому, чтобы взобраться внутрь. Было сложно, пару раз он рисковал сорваться и убиться, но всё-таки справился. И стоило только умоститься на противоперегрузочной койке, как ускорение стало стремительно падать. Уже через минуту он опять был в невесомости.

Как же он тогда орал! Не на кого-то, просто так. На закон подлости.

Зато курсанты его после этого «подвига» зауважали. Почему-то никому из них в голову не пришло, что куда разумнее было просто подождать, когда корабль перестанет набирать скорость. Как, собственно, они и поступили.

Макс с тех пор старался больше времени проводить в своей капсуле, чтобы в следующий раз не оказаться в таком паршивом положении. По крайней мере, в первые несколько дней, пока не понял, что этот полёт — надолго.

— Лучше бы мы ещё пару дней летели с большим ускорением! — Такими словами в последние дни Макс встречал каждое утро. Ему до ужаса надоело болтаться в проклятом контейнере. Из всех доступных развлечений — только много-много общения с юными нейроумками, да обучение языку «заказчика». Он уже довольно неплохо на нём изъяснялся. С чудовищным акцентом, да. Но в целом прекрасно мог понять, что ему говорят. Если говорят медленно. И продолжал совершенствоваться — больше-то делать нечего. Ну, разве что рассказывать нейроумкам про жизнь на Земле и про свою прошлую жизнь.

Этим детишкам было интересно вообще всё, и каждый новый кусочек сведений они воспринимали с безумным восторгом.

— А ещё в Австралии водятся вомбаты. Они какают кубиками. И кенгуру. Это такие огромные, с человека, крысы, которые прыгают на двух ногах, а в сумке на животе носят детёнышей, — флегматично рассказывал Макс.

— Не верю! — Поражался старший курсант Марков. Звали его Максим — вот ведь очередное совпадение! Так что он тоже получил позывной. Шпунтик, конечно же. — Двуногая крыса, которая передвигается прыжками противоречит природе! Любое существо стремится к минимуму энеретических затрат, а прыжки требуют куда больше усилий, чем ходьба или даже бег.

— И тем не менее это правда! — Вынес свой вердикт Иван. — У нас во время обучения были экскурсии в зоопарк, там я таких видел.

Это у них такое развлечение было. Макс иногда в свои рассказы вворачивал что-нибудь нелепое, несуществующее на самом деле, вроде трёхсисечных марсианок, а нейроумки должны были эту ложь вовремя заметить. Угадывали они крайне редко, потому что на Земле хватает всяких нелепостей — и природных, и сделанных человеком. А уж с каким трудом они воспринимали историю человеческого вида! Вот уж где полно нелогичностей и невозможностей!

Они всё дальше уходили от Земли, и по прикидкам Ермакова, очень приблизительным, уже пересекли главный пояс астероидов между Марсом и Юпитером. Дальше человечество пока забирается редко. В основном — с научными экспедициями. Ермаков одно время мечтал в такую попасть, но не вышло. Это нужно было идти в науку, то есть долго-долго сидеть в каком-нибудь институте на мизерной зарплате с призрачным шансом однажды попасть в такое «волшебное путешествие». Которое, на деле, может оказаться каким-нибудь совершенно скучным и унылым сбором никому ненужных образцов.

«Сколько можно-то мариновать нас в этом гробу?» — Злился Макс. — «Хоть бы какой обзорный экран поставили — ну просто из вежливости! Что им стоило-то? Ещё даже торможение не включилось! Экономисты хреновы! Нельзя было подольше разгоняться⁈»

— Да куда ж мы летим-то столько времени⁈ — Возмущался Ермаков вслух.

Но курсанты не знали. Их вообще не сильно беспокоило, что они заперты в «этом гробу», как Макс называл контейнер, потому что прежде они жили в немногим более просторном помещении. Но не всю жизнь на станции — туда их перевели совсем недавно. До этого обучение проходило в другом месте. На Земле. Точнее определить локацию не получалось — всё, что они могли рассказать — это то, что их интернат находился в глухом лесу. Их иногда отпускали на прогулки, в сопровождении наставников, конечно, и это было одно из самых счастливых воспоминаний. Правда, очень уж редко эти прогулки случались — в основном обучение проходило в подземном бункере.

— На Земле, очевидно, — Рассуждал Макс. — Скорее всего, в России где-то, на какой-нибудь секретной базе. Территория у нас большая, можно сотню таких баз спрятать, и никто не заметит.

Раньше Ермаков думал, что их на станции и вырастили, но потом сообразил, что станция — не резиновая. Да, там в срочном порядке доучивали сотню нейроумков, но это только та недостающая сотня, которую подтянули на станцию, чтобы компенсировать заказчику потерю одного из контейнеров. А вообще, стандартная партия — тысяча человек, которую отправляют раз в несколько лет. Тысячу на станции тоже вполне можно разместить. Но их же больше. «Росперраз» ведь готовит и следующие партии, и вот их уже на станции растить будет слишком затратно.

Беспокойство Макса разделял только Иван — ему тоже было неуютно в тесном контейнере. Причём он ещё и не сразу понял, что с ним происходит. Просто спустя несколько дней начал жаловаться, что ему очень не хватает виртуального психолога. Ермаков сначала не обращал внимания. Думал, обычное

— Так! Чего с тобой такое, рассказывай! — Остановил его Макс, когда понял, что сам нейроумок не остановится.

— Не знаю. Мне тесно. И ночью, когда сплю, у меня галлюцинации.

— Какие галлюцинации? — Не понял Ермаков.

— Мне начинает казаться, что капсула сжимается, и весь контейнер сжимается, и вот-вот все стены сожмутся окончательно, и меня раздавит. Или, наоборот, оказывается вдруг, что одной стены нет, и весь воздух исчез. Остался только тот, что в капсуле. И я понимаю, что скоро задохнусь. И я не понимаю, что это галлюцинации, верю всему, что вижу и чувствую! Я ведь знаю сейчас, что эти капсулы негерметичны, и в них не может задерживаться воздух, если в общем коридоре его нет. И понимаю, что смерть в вакууме наступает всего через несколько секунд, так что я просто не успею ничего толком почувствовать и понять! Но это я понимаю, сейчас, а когда у меня галлюцинации, то просто забываю.

— Так, подожди, тебе кошмары, что ли, снятся? — Догадался Максим. — Так это обычное дело. Со всеми бывает. Так мозг избавляется от стресса…

Он посмотрел в ничего не понимающие глаза напарника, и уточнил:

— Ты что, раньше вообще никогда не видел снов?

Выяснилось, что нет. Иван даже не верил, что сны — это что-то, что действительно происходит с людьми. Думал, это какая-то метафора. Так что, когда получил объяснения, на некоторое время даже приободрился. Потом, правда, снова начал хандрить, но Макс его успокоил, как смог. Всё-таки способ бороться со стрессом Иван инстинктивно выбрал правильный — нужно физически уставать как можно сильнее. Он и сам пытался поддерживать форму — долгое пребывание в невесомости никому на пользу не идёт.

И конечно, начавшееся торможение застало их с Иваном в тот момент, когда они метались между стенами, пытаясь как-то растратить энергию. Сначала контейнер вокруг них сделал оборот, заставив пересчитать стены всеми местами, а когда тягач развернулся хвостом вперёд и включил маршевый, навалилось ускорение. И сейчас, после долгого периода невесомости пережить эти полтора часа было куда сложнее. Благо Макс уже знал, что долго это не продлится, и предпочёл переждать мучение на полу.

— Да как так получается-то? — Стонал Ермаков, гадая, сможет ли он остаться в сознании, или всё-таки вырубится из-за нехватки кислорода. — На кой-чёрт вообще нам эти идиотские капсулы и противоперегрузочные койки? Почему нельзя было сюда хоть какую-нибудь сирену с предупреждением поставить⁈

Сознания он не потерял, только заработал несколько дополнительных синяков. Но ему было плевать — он готовился увидеть инопланетян и их базу.

Томительные минуты перед тем, как корабль закончит докование они с Иваном так и провели сидя на полу — какой смысл возвращаться в капсулу? Личных вещей там всё равно нет.

А потом двери осточертевшего железного гроба, наконец, открылись. Внутрь заглянул… человек. Нейроумок. Разве что постарше, чем те, что сейчас с любопытством смотрели на встречающего. Одет старожил был не в привычную форму, а в нечто среднее между рабочим комбинезоном и скафандром. Определённо, очень совершенная одежда, только она была испачкана в каких-то то ли кислотах, то ли маслах. Исхудавшее лицо и здоровенные мешки под глазами дополняли образ работяги, который головы от работы не поднимает.

— Здравствуйте, курсанты, — сказал парень, обведя всех внимательным взглядом. — Выходите строиться.

Максу старожил станции не понравился. Не как личность, а его вид. Выглядел он паршиво.

«Несладко тут им живётся. Не берегут заказчики купленных работников, ой, не берегут», — думал Макс.

— Здравствуйте, старший курсант! — ответили новоприбывшие, и покряхтывая поковыляли на выход. Долгие недели невесомости с финальным многократным ускорением на десерт никому даром не прошли.

Первое, что бросилось ему в глаза — это не помещение, в котором они оказались. Не странная, непривычная обстановка, не чуждые агрегаты непонятного назначения. Первым Макс увидел огромную громаду Юпитера, зависшую прямо над головой. На секунду показалось, что они сейчас в него упадут. Или, что они каким-то образом оказались на открытой платформе без скафандров. Совершенно иррациональный страх, но Макс даже вздрогнул, как во сне, когда падаешь откуда-то с высоты.

Конечно же, это была не открытая платформа, и они не падали на Юпитер. Просто они находились на инопланетной станции с огромной панорамной крышей.

Это было против правил. На станциях не делают прозрачных крыш такой огромной площади. Слишком дорого, да и ненадёжно. Даже купола на корейской станции были сделаны в виде витражей, потому что выплавить такое огромное полотно поликристаллического оксида алюминия — это чересчур дорого. А может, и вовсе невозможно. И даже если получится, это стекло будет слишком ненадёжным.

«Хотя с чего ты взял, что они делали это стекло из поликристаллического оксида?» — Спросил себя Макс. Он всё никак не мог оторвать взгляд от этого величественного и немного пугающего зрелища. Юпитер закрывал собой почти всё зрительное пространство, оставляя лишь крохотный кусочек тёмного неба в дальнем углу. Широкие полосы газовых потоков медленно струились у обитателей станции над головой — присмотрись, и можно заметить мелкие завихрения. Красивое зрелище, завораживающее. Особенно, если знать, что до сих пор очень малое количество землян могли наблюдать Юпитер настолько близко.

Пока Макс совершенно невовремя залипал на инопланетные виды, встречающий что-то говорил. Быстро, скороговоркой, и к тому времени, как он настроился всё-таки внимать, речь уже закончилась, так что Ермаков все ценные указания пропустил.

— Чего это он? — Удивился Максим. — Они ж обычно соловьём разливаются, не заткнёшь.

— Ну, ты ведь слышал. У них тут слишком много работы, так что ему, наверное, не до длинных речей.

Иван речь выслушал полностью, и пока их куда-то вели, успел пересказать её содержание. Оно не блистало оригинальностью — всех новичков поздравили с вступлением в должность, и сейчас они шли в свои каюты — переодеваться. А потом их сразу поведут на тестирование.

После тесной капсулы, в которой даже сидеть толком не получалось, не то, что стоять, выделенная Максу каюта показалась хоромами. Пожалуй, побольше даже той, что на «Креветке»! И душ отдельный, причём на нём была табличка: «Выключай воду после использования», написанная на инопланетном. Это вдохновляло,

Сильно расстроиться этому факту Макс не успел, потому что довольный Иван заскочил к нему в комнату и поделился, что у него душ работает. Значит, в целом вода есть, нужно только починить. Ну, или вызвать того, кто починит — Макс не успел разобраться, как тут всё устроено.

В остальном каюта была скучная. Можно сказать, квинтэссенция стандартности. Стол, стул, кровать. Всё — из дерева, незнакомого. Интересно в деталях, но в общем — совершенно безлико.

Времени на отдых после перелёта им никто давать не собирался, и праздничного ужина тоже не организовали. Макс, в целом, и не рассчитывал, но было обидно — стандартные пайки под конец путешествия уже осточертели настолько, что на них даже смотреть не хотелось.

Бледный старожил с мешками под глазами снова позвал их строиться, а потом повёл куда-то ещё. Довольно далеко, так что Макс имел возможность вдоволь насладиться видами инопланетной станции.

Она впечатляла, но вызывала двойственные впечатления. Здесь не экономили на пространстве — широкие проходы, по которым даже наземные автомобили могли бы проехать, огромные залы, в которых работали какие-то непонятные агрегаты. Впечатляющие виды, вот только всё это портят многочисленные следы ремонта. Складывалось впечатление, что станция — очень старая, очень потёртая, очень заслуженная и уже давно отжила свой век. Но самое впечатляющее Макс понял не сразу:

— Слушай, Вань! — Поразился он. — А ведь она не крутится!

Юпитер над прозрачной крышей оставался в том же положении, в каком встретил их по прилёту. И двигаться никуда не собирался. То есть это они никуда не двигались.

— Что? — Не понял нейроумок. Он тоже глазел по сторонам, как провинциальный житель, впервые оказавшийся в столице. — И правда! Но почему тогда здесь тяжесть нормальная? И вообще, форма станции, кажется, совсем неправильная. Может, мы на спутнике?

— Даже если так, сила тяжести была бы совсем маленькая, — возразил Ермаков. — И не похоже, чтобы мы были на спутнике. Сдаётся мне, у них тут искусственная гравитация. Наши бы душу за такую технологию продали!

Искусственная гравитация — это ведь не только комфорт и возможность строить станции произвольной формы. Это-то как раз не главное. Искусственная гравитация — это прежде всего корабли, которые могут долго двигаться с большим ускорением. Такие корабли, пассажиры и пилоты которых не будут превращаться в кровавую лепёшку, если будут слишком быстро разгоняться.

Максу очень сильно захотелось обсудить эту новость, но тут их привели, наконец, к цели. Этой целью оказался зал, в котором стояли космические корабли. Очень маленькие — может, четверть «Креветки».

— Это — зал обучения, — объяснил старший нейроумок. — Здесь будет проходить проверка ваших способностей и обучение пилотированию.

И ушёл, оставив новичков недоумевать. А на смену нейроумку явился явный инопланетянин, которого Макс, да и все остальные, принялись жадно разглядывать. Высокий, на голову выше Ермакова, стройный, краснокожий и голубоволосый. Примерно такой, как тот единственный, который прилетал на станцию.

— Вроде не тот же, да? — Спросил Макс у напарника. — Хотя похож.

— Этот — другой. Черты лица отличаются, — успел сказать Иван, но тут же замолчал.

— А, недостающее мясо, — поморщился инопланетянин. — Ещё более жалкие, чем все предыдущие.

Макс его понимал. С трудом, правда. Значение некоторых слов приходилось додумывать. Но в целом можно было гордиться своими успехами на ниве срочного обучения языку. Всего за месяц-то!

— Что стоите, дикари? Занимайте места в имитаторах. Посмотрим, на что вы годитесь. Играете все против всех, победитель — тот, кто больше настреляет. Пошли, живо.

— Максим! — Страшным шёпотом спросил Иван. Глаза у него были большими от испуга. — Мы же не умеем управлять этими машинами!

— Да, ну и что? — Пожал плечами Ермаков. — Или у тебя комплекс отличника? Я к ним не нанимался, так что и стараться сильно не собираюсь.

Сказал, а сам почувствовал, как в груди просыпается азарт. Интересно же побывать внутри инопланетного космического истребителя! Пусть это только имитация, но так даже лучше. Не придётся опасаться угробить самого себя.

— Короче, не парься. Будем получать удовольствие, пока это возможно. И вот интересно, нам пожрать сегодня дадут?

Он немного задержался, глядя, как юные нейроумки с серьёзными лицами спешат занять свои места в имитаторах. Явно готовятся показать себя.

Внутри истребитель был очень тесным. Считай, одно кресло, в котором предлагалось сидеть полулёжа. Ну, он и уселся. И чуть не взвизгнул от неожиданности, когда кресло начало обтекать его со всех сторон. Как будто плотная вязкая жидкость, вроде гудрона. Дёрнулся, пытаясь вырваться… и кресло снова стало креслом, уже не стремилось со всех сторон сжать пилота.

— Ну ладно-ладно, это я так, от неожиданности, — вслух извинился непонятно перед кем Макс, и расслабился. Кресло снова начало его обволакивать. Макс с интересом наблюдал, как руки и остальное тело будто бы тонут в красноватой вязкой жиже. И с тревогой ждал, когда эта жижа дойдёт до лица. Дышать-то как?

Жижа не дошла. Лицо осталось свободным от «кресла», но недолго. Сверху, откуда-то с потолка на него опустилась прозрачная маска.

Макс озадаченно моргнул, а когда снова сосредоточил взгляд, увидел ангар снаружи. Так, будто смотрит на него с высоты пары метров — как раз такая была у истребителей. Смотреть ничего не мешало, и стоило сосредоточить взгляд на чём-то, как появлялась короткая поясняющая надпись. Как в компьютерной игрушке.

Свободная стена начала отъезжать в сторону, за ней — космос.

«Твою мать, это чего, не имитация?» — Испугался Макс, но потом всё-таки заметил отличия. Ангар был не совсем тот. Стены новее, да и планировка чуть-чуть отличается.

Однако истребители оставались теми же, и большая часть уже двигалась к выходу. Собственно, все, кроме его собственного и ещё одного. Макс шевельнул рукой, рефлекторно ища хоть какие-нибудь органы управления. Истребитель дёрнулся в сторону и чуть не врезался в стену.

«А, вот как тут всё устроено! Интуитивное управление. Круто, ничего не скажешь!»

Он шевельнул уже обоими руками, и истребитель вылетел в открытый космос. Когда Макс сосредотачивал взгляд на ушедших вперёд соперниках, те подсвечивались красным.

«Интересно, а как выстрелить?»

Он сжал кулаки, но выстрела не последовало. Вместо этого истребитель резко затормозил. Попробовал ещё по-разному шевелить руками — машина сделала несколько кульбитов, довольно странных.

Пока он болтался возле станции, остальные уже во всю воевали. Снарядов он не

«Да как из тебя стрелять-то! — Макс начинал раздражаться. Этак можно продуть, даже ни разу не выстрелив! — Ну! Пыщь-пыщь!»

По истребителю пробежала короткая дрожь, и вдаль унеслись два росчерка, подсвеченные зелёным.

«Да ладно! Пыщь-пыщь⁈»

И опять два новых росчерка. Тоже зелёных.

«Блин, это хохма какая-то! — Максу остро захотелось заржать, как лошадь. — А если типа Бдыщь!»

Истребитель вновь вздрогнул, куда серьёзнее. Куда-то вдаль унеслось что-то массивное.

Пока Макс экспериментировал со стрельбой, пару раз приходилось уклоняться — несколько пролетающих мимо умников пытались подстрелить медленную цель. Однако, сильно на него не наседали — стоило кому-то сосредоточить огонь на нём, и противнику в хвост пристраивался кто-нибудь ещё инициативный, так что приходилось уклоняться уже нападающему.

«Интересно, Ваня-то хоть сообразил, как из ангара вылететь?» — Задумался Макс, и как раз в этот момент появилась ещё одна машина. Неуверенно.

«Эх, жаль, не объяснишь, как стрелять!» — Расстроился Макс. Но потом обратил внимание на значок, появлявшийся внизу области зрения каждый раз, когда он наводил взгляд на чужие истребители. И на иванов истребитель — тоже. Значок на языке инопланетян означал «связь».

«Это чего, с ними связаться можно? Типа с врагами?»

Ради интереса он мысленно на него нажал.

— Приём, приём, как слышно! О! Реально, что ли?

— Максим?

— Ага. Давай, что ли, пока вместе полетаем? Как стрелять разобрался? Сосредотачиваешься на цели и мысленно говоришь «Пыщь-пыщь», прикинь? Техника на грани фантастики!

— Нам же сказали каждый сам за себя? — Удивился Иван.

— И что с того? Давай парнишек лучше погоняем. Хотя как хочешь, короче. Я — полетел, а то так и проболтаемся возле станции вдвоём, и ни одного фрага не набьём! Обидно будет.

Глава 15

Максим Ермаков, сантехник

«Охренеть! Это просто магия какая-то!» — Восторгался Макс, закладывая резкий вираж. Он успел разобраться, как вывести перед глазами данные о скорости, ускорении и направлении относительно светила, и теперь поражался возможностям этой маленькой машины. Та же «Креветка» по сравнению с этим истребителем — огромна. И при этом — самый маленький земной корабль. Меньше построить не выйдет — двигатель не позволит. У инопланетных двигателей, видно, таких ограничений нет. А какие скорости он выдаёт!

«Это как пулемёт для средневекового лучника! Маневренность… сумасшедшая. Охренеть! 10g! 20g!»

Двадцатикратное ускорение уже чувствовалось, и в области зрения появился предупреждающий сигнал. Но чувствовались во много раз слабее. Как двукратное ускорение примерно. Даже не особенно напрягало.

— С этой штуковиной можно делать сумасшедшие вещи! Я уже влюблён! Можно, я на ней женюсь? — Макс был в таком восторге, что не поделиться им с миром просто не мог. Хотя бы с напарником.

— Мм. Максим, я не уверен, что это разрешено. У нас ведь запрещены нетрадиционные отношения. Если ты попытаешься оформить брак официально, тебя могут даже посадить в тюрьму. Хотя это нужно уточнить, возможно, в законе появится лазейка, потому что инопланетных имитаторов истребителей там точно не могли учесть…

— Блин, Ваня, ну не включай опять нейроумка! Это фигура речи такая! Ну скажи ведь круто?

— А! Прости, я не понял. И да, это действительно здорово. Мне очень нравится пилотировать эту машину!

— Короче, ща мы тут повеселимся! Давай попробуем кого-нибудь подстрелить?

И Макс рванул к основному скоплению противников, которые сейчас старательно охотились друг за другом.

«Пышь-пышь! Пышь-пышь-пышь!»

— Блин, это реально весело! Давно так не развлекался! — Виртуальная станция висела в каком-то совсем другом космосе — здесь не было Юпитера, зато была какая-то угасающая звезда с невысокой температурой поверхности, вокруг которой эта станция и вращалась.

Из ста двадцати истребителей осталось меньше половины, и их количество продолжало стремительно уменьшаться, не в последнюю очередь стараниями Макса и Ивана.

— Максим, всё-таки я считаю, что это нечестно, — продолжал нудеть нейроумок. — По правилам мы не должны объединяться!

— Ваня, вот тебе не пофиг? Ну всади мне в задницу ракету, если тебе от этого станет легче!

— Это тоже будет нечестно! — Возмутился Иван. — Мы же договорились!

— Тогда я вообще не понимаю, чего ты ноешь! Прикольно же!

Летать двойкой оказалось куда эффективнее, чем поодиночке. Макс понемногу освоился с управлением, и теперь не сильно отставал от «опытной» молодёжи, зато преимущество в тактике помогало отлично защищаться. Куда проще подлавливать соперника, если есть, кому тебя прикрыть.

— Эй, так нечестно! — Кажется, до кого-то дошло. Судя по голосу — это был Шпунтик. — Господин капитан, господин лейтенант! Вы воюете вместе!

— И чо? — Хмыкнул в ответ Макс.

Универсальный ответ, на который невозможно придумать контраргумента. Нейроумки, похоже, разозлились. Так что временно перестали охотиться друг на друга, и всерьёз взялись за парочку «нарушителей правил». Но долго их коалиция не продержалась, потому что Макс убегать не стал, и Ивану не позволил. Наоборот, рванул навстречу толпе противников, и принялся стрелять во всех, кого видит.

— Давай, Вань, не отставай! Сделаем их, как детишек!

Нейроумки, стреляли в ответ, но после того, как пара снарядов попали совсем не в тех, кому предназначались, непрочный союз начал разваливаться. Слишком плотная толпа — это опасно не только для жертвы, но и для охотников.

Макс с Иваном тоже не вышли невредимыми из этой свалки. Каждый получил по нескольку попаданий. Перед взором появилась почти прозрачная схема истребителя с повреждёнными узлами. Но Макс и без неё прекрасно чувствовал, что машина получила повреждения. Во время попаданий имитатор вызывал у пилота короткие вспышки боли. И потом, по поведению машины — некоторые маневры стали проходить с затруднениями.

Их всё-таки сбили окончательно. Но Макс собой всё равно гордился. Да, этой машиной может управлять даже ребёнок, но всё равно, освоить его вот так, на ходу, было непросто. И вообще, играть было весело. А уж в последнем бою они с Иваном забрали с собой не меньше десятка противников.

Кресло истребителя выпустило его из своих плотных объятий, и Макс вернулся в ангар. Настоящий, куда более обшарпанный и побитый, чем виртуальный. Теперь это было заметно особенно хорошо, на контрасте.

— Здорово повеселились! — Улыбнулся Ермаков, когда к нему подошёл напарник. Тот был окончательно подбит несколько раньше,

— Господин капитан! — К ним подбежал кто-то из нейроумков. — Я буду жаловаться инструктору на нарушение правил!

— Давай-давай, ябеда, — хмыкнул Макс. Ему было не страшно. Ну, накажут как-нибудь. Работами дополнительными, скорее всего, потому что зарплаты местные работники не получают.

Инструктору, между тем, уже нажаловались, но ожидаемого эффекта не добились.

— Так, эти два… личинки пилота. У вас максимальные баллы, — Инструктор — инопланетянин сам подошёл к ним. — Поздравляю, может, хоть какую-то пользу Великой Атлантиде принесёте. Буду наблюдать за вами пристально.

— Но господин инструктор! Они ведь нарушили правила! — Возмутился кто-то из нейроумков.

— Где в правилах было сказано, что вам нельзя создавать временные союзы? — Холодно посмотрел на возмущавшегося ябеду инопланетянин.

— Но… как же! Это ведь подразумевалось!

— Мне плевать, как вы выполните задачу. Великой Атлантиде плевать, как вы выполните задачу — по правилам, или нет. Главное, чтобы задача была выполнена. Учитесь у этих двоих, они, вроде бы, не совсем безнадёжны. А теперь вон отсюда. За вами уже пришли.

На самом деле слово было другое. Не Атлантида. Но оно, пожалуй, по звучанию было ближе всего к знакомому русскому названию, ложилось в него автоматически.

«Атланты? Интересно, это совпадение, или легенды имеют под собой какие-то основания? Хотя… не удивлюсь, если действительно имеют», — Макс покосился на напарника, на молодых нейроумков. У последних — никакого узнавания в глазах. Ну да он уже заметил, что обучение у них было сильно обрезано. Никакой истории, никакой литературы, всё только по делу. Всё-таки не полноценных граждан готовили, а будущих рабов — им история точно не нужна, и даже вредна.

А вот Иван явно хотел что-то переспросить, но не успел — от входа в ангар уже шагал знакомый нейроумок. Вид у него был ещё более утомлённый, а на лице появились дополнительные мазки грязи.

— Идём. Пора на ужин, потом — личное время и сон, — лаконично объяснил он, и, не дожидаясь, когда все соберутся, побрёл куда-то прочь. Макс начал опасаться, что парень заснёт прямо на ходу — настолько измотанным он выглядел.

— Надеюсь, это будут не рационы, — доверительно поделился Макс с Иваном.

И вот, наконец, столовая. Эти сакральные помещения выглядят примерно одинаково во все времена и во всех культурах. Инопланетная космическая станция на задворках Солнечной системы не стала исключением. Ряд столов, окошко для выдачи, стойка со столовыми приборами и стойка для грязной посуды. Перепутать невозможно.

Желание Макса, к слову, сбылось — никаких рационов тут не было. В окошке выдачи стоял хмурый нейроумок из старожилов. Он щедро плюхнул в тарелку кусок плотной каши, поставил на поднос деревянную кружку с какой-то желтовато-зелёной жидкостью, и вопросительно уставился на Макса. Дескать, чего тебе ещё?

Макс вопросов задавать не стал, забрал свою порцию и уселся за свободный стол.

Новоприбывшие по-прежнему кучковались вокруг него. Когда места за столом закончились, другие рассаживались за столики рядом, так что вскоре все новички сконцентрировались в одном конце зала. А на другом конце понемногу, парами и небольшими группами собирались старожилы. Молча, без разговора они занимали свои места и принимались есть, не глядя ни на соседей, ни на новичков.

— Нда, — вздохнул Макс. — Чего-то их мало. Человек двести пятьдесят?

— Двести восемьдесят четыре, — ответил Иван, который считает куда быстрее. — Возможно, остальных уже просто перевели куда-то, где требуются пилоты истребителей?

— Ага. Будем надеяться. Но тенденция какая-то нерадостная. Особенно в сочетании с кормёжкой. Не удивлюсь, если остальные протянули ноги от этой каши! Ребят, никто из контейнера наших рационов не прихватил?

Ну да, ещё недавно проклинаемые рационы уже не казались Максу квинтэссенцией вселенского зла. Кашка, которую им выдали, была похожа на очень густой геркулес без соли, сахара и масла. То бишь тупо клейстер. Единственный плюс — сытно.

— Мне повар на раздаче сказал, что в этой каше есть всё необходимое для функционирования человеческого организма. Идеальный баланс белков, жиров и углеводов, а также масса витаминов и других добавок, которые делают эту пищу идеальным блюдом. — Поделился информацией Винтик.

— Идеальным кормом, — мрачно поправил его Макс. — Это похоже на корм для животных. Только в корм всякие ароматизаторы добавляют, чтобы животные ели, а нам вот не стали.

— Конечно, мы же разумные существа! — Гордо заявил Винтик. — Нас не обязательно обманывать!

— В самом деле? — Заломил Макс бровь. Слова о том, что их не обязательно обманывать из уст нейроумка звучали смешно.

Кашу он осилил, и витаминный коктейль тоже выпил. Единственный светлый момент в ужине — коктейль был чуть кисловатый, чуть сладковатый, и приятно пах какими-то фруктами. Может быть, даже цитрусовыми, хотя откуда у инопланетян могут взяться цитрусовые? Но в любом случае, Максу коктейль понравился. Хоть какой-то вкус можно почувствовать!

С едой он справился быстрее остальных, потому что растягивать такое удовольствие не было никакого желания. А ещё хотелось поболтать, наконец, со старожилами. А то, в самом деле, чего они какие грустные сидят? Даже между собой не переговариваются!

— Привет, ребята. Вы бы рассказали, как здесь живётся? И почему вас так мало? — Будь это обычные люди Макс бы, может, не стал так нагло навязываться. Но это ведь нейроумки. Ноль агрессии — чего опасаться?

На него, правда, покосились с недоумением. Как будто стол заговорил.

— Мы старательно и со всей отдачей выполняем распоряжение заказчиков! — Ответил один из старожилов. — И удовлетворены своей работой.

— Нда, как-то это невесело звучит, — пробормотал Макс. — А заказчики-то удовлетворены? Вообще, чем вы тут занимаетесь?

— Мы чиним поломки и обеспечиваем бесперебойную работу завода. Но ты это скоро и так узнаешь. Ты скоро всё узнаешь сам. Нет смысла тратить силы на дополнительные обсуждения.

— А кхм, ладно. Понял.

Что тут ещё скажешь? Макс прямо чувствовал, что парням вообще не до него. Слишком утомлённо выглядят. Такое ощущение складывалось, что им даже говорить тяжело. Он нашёл взглядом куратора, спросил: — Не подскажешь, где раздобыть инструменты? А то у меня душ не работает. Вода не течёт. И ты бы хоть сказал, как тебя зовут, а то неудобно как-то.

— Прошу прощения, забыл. Меня зовут Андрей Иванов. Завтра вам выдадут всё необходимое и научат пользоваться. Инструменты можно забирать с собой в личную комнату. Тогда и починишь. Если будет желание.

«Что значит „если будет желание“?

Макс это подумал, но вслух говорить не стал. Явно не та аудитория, которой можно высказать своё недовольство. Не поймут.

Душ пришлось принимать у Ивана — тот не был против. А утро началось с сирены тревоги.

Тревога — это нормально, она на станциях случается регулярно. И не только если происходит что-то экстраординарное — тренировки-то никто не отменял. На родной российской станции Макс в среднем раз в полгода просыпался от звуков сирен. Если в этот момент был не на «Креветке», в доках, бежал к ближайшему пункту сбора для эвакуации. Пустота — это не шутки, здесь лучше не игнорировать даже учебные тревоги.

Но это если ты знаешь, что делать. Новоприбывшим никто не объяснял и не показывал, что делать в случае тревоги, поэтому всё, что они могли сделать — это выйти из своих кают, и оглядываться в ожидании указаний.

«Скорее всего, тревога — учебная, а про нас просто забыли», — успел подумать Макс, и тут в дальнем конце коридора появился давешний нейроумок.

— Так, вы! — Андрей махнул рукой ближайшим нейроумком. — Пятнадцать человек, за мной, к лифтам! Авария в сборном цеху! Быстрее! Остальным скажут, что делать!

И побежал куда-то дальше. У Макса была идея проигнорировать указание. Не из злонамеренности. Просто здравый смысл подсказывал — чем они могут помочь в сборном цеху, если вообще не представляют себе, что это за цех? Только под ногами мешаться будут.

Но он подавил в себе это недостойное желание. Решат, что они саботируют, ещё накажут.

Пока размышлял, добрались до лифтов — здесь, оказывается, и такие есть! Лифты достаточно просторные. Человек на тридцать каждый рассчитан.

— Андрей, а почему нас-то на аварию дёрнули? — Ермаков решил всё-таки прояснить этот момент. — Мы ж того, неопытные пока.

— Потому что все остальные уже на работах. Большая часть занята на добыче. Ганимед и Ио, там добывают металлы и то, чего нет на Юпитере. Остальные — на производстве. Людей сильно не хватает.

— А чего ж тогда нас всех на аварию не забрал?

— Только мешаться будем друг другу. Но если мы не справимся, вызовут остальных.

С какой скоростью спускались, Макс определить не мог — здесь тоже действовала искусственная гравитация. Но долго. И вот, наконец, двери лифта раскрылись, и они вышли.

Верхний этаж станции выглядел куда эстетичнее. Там не слишком упирали на украшения, но сама планировка, интерьер, плавные линии — всё это создавало впечатление чего-то утончённого, изысканного и стильного. Здесь, внизу, никто не стремился сделать красиво. Голая функциональность. И поэтому особенно ярко было заметно, в каком плачевном состоянии находится станция.

Жаль, времени не было, чтобы всё рассмотреть. Куратор Андрей их постоянно подгонял, и вскоре они добрались до широких ворот, которые сейчас были закрыты.

— Сейчас разбираем снаряжение, — куратор открыл дверцу в противоположной стене. За ней оказался небольшой склад. — Это сборный цех, здесь стоят машины, которые доставляют жидкий водород. Там случилась поломка. В первую очередь нужно устранить протечку, для этого — отключить первый насос. Автоматика не сработала, он должен был отключиться сам. Этим займусь я. Ваша задача — взять вот эти пеногенераторы. Найти место протечки. И залить его пеной. Дальше, если будем живы, скажу. Постарайтесь действовать осторожно и не вызывать искр. Водород очень быстро испаряется, и смешивается с воздухом.

Максу очень резко захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Водород в смеси с воздухом — это же просто праздник какой-то!

«Ёптить. Если там рванёт, никого в живых не останется!»

Правда, когда зашёл внутрь, изменил своё мнение.

«Не, бежать бессмысленно. Если тут рванёт, вся станция на Юпитер рухнет. Так что можно особо не беспокоиться».

Помещение было огромным, как футбольный стадион. Сейчас его полностью заволокло густым водородным туманом. Это если верить данным, которые возникли перед глазами. И нет, не галлюцинации. Всё-таки новичкам выдали не только пеногенераторы, но и защитное снаряжение. Лёгкие прозрачные шлемы, которые сами присосались к вороту формы. Андрей объяснил, что костюмы прекрасно фильтруют воздух, так что ничего вредного внутрь не пройдёт. Более того, в этой спецовке можно некоторое время оставаться в открытом космосе. Минут пятнадцать, пока запасы воздуха не кончатся — всё-таки это не полноценный пустотный скафандр. И тем не менее, штука очень совершенная, защитные свойства у неё просто восхитительные. Только от взрыва станции и падения на Юпитер точно не спасёт.

Ермаков слегка растерялся. Сквозь водородный туман толком не видно ничего. Куда бежать — непонятно. Куратор посчитал, что его указаний достаточно, и унёсся куда-то в дальний угол, прихватив с собой пару помощников. А остальные, видимо, должны были и так знать, где находится протечка.

— Господин капитан, что нам делать? — Растерянно спросил кто-то из спутников. Голос звучал приглушённо из-за шлемов, да ещё громкое шипение откуда-то мешало.

— Сейчас разберёмся, пошли.

Макс направился в ту сторону, откуда шипело. Может, конечно, это штатное шипение, но… Нет. Водородный туман становился всё гуще, а кислорода всё меньше. Там, куда они шли, кислород и вовсе был практически вытеснен.

«Здесь уже можно искрить сколько хочешь, — отметил Макс. — Кислорода слишком мало, не взорвётся».

Впрочем, повод для радости был очень сомнительный, а уж когда он увидел «протечку»…

— Охренеть!

Перед ним была труба и трещина, из которой бил поток жидкости.

Он направил на неё пеногенератор, который больше похож на обычный огнетушитель, разве что не красный, и зажал кнопку.

Бесполезно. Пена вылетала, расширяясь прямо в полёте, облепляла трещину в огромной трубе. Хотя какая там трещина! Трубу разорвало вдоль, и разрыв продолжал расти в обе стороны. А из неё выплёскивалась желтоватая прозрачная жидкость, которая тут же начинала кипеть и стремительно испаряться.

«С примесью, — машинально ответил Макс. — Изначально водород бесцветный»

Встроенный газоанализатор показывал полный состав атмосферы, но вглядываться в надписи на забрале шлема было некогда. Баллон казался бездонным, пена продолжала лететь, но даже не долетала до трещины, её сносило потоком жидкости. К нему уже присоединились нейроумки, но это никак не улучшало ситуацию.

«Хорошо, что вверх бьёт. А то бы и подойти не получилось. Или меня бы этой струёй просто разрезало вместе со спецовкой».

Давление внутри трубы было настолько сильным, что жидкий водород из неё вырывался

— Так не пойдёт! — Крикнул Макс. — Хомут нужен!

Он скомандовал нейроумкам продолжать работать с пеной — какие-то куски всё-таки задерживались на краю трещины, сразу присыхали. Может, со временем насохнет достаточно, чтобы перекрыть разрыв… но скорее, нет. Он ведь растёт. А ещё концентрация кислорода продолжает падать. Последние остатки газа вытесняются, а у них не скафандр с запасами воздуха. Фильтровать тут скоро будет нечего.

— Вань, контролируй тут, я быстро! — Крикнул Ермаков, и бросился назад, к выходу из зала. Не может быть, чтобы в той каморке были только баллоны с пеной!

— Нда. Вы чо, серьёзно⁈

В каморке были ещё баллоны. Много! И комплекты спецовок. Тоже много. Больше — ничего.

Ермаков остро пожалел, что у него нет связи со старшим нейроумком. Может, этот Андрей смог бы ему рассказать, где можно найти что-то более существенное. А пока Макс схватил одежду — сколько смог унести, и поволок обратно в залитое водородом помещение. Его там не было всего минуту, но за это время многое изменилось. Весь выплеснувшийся из трубы водород уже не успевал сразу испариться. Теперь под ногами были лужи быстро выкипающей жидкости.

— Максим! — Навстречу выбежал Иван. — У нас фильтры не справляются. Кислорода не хватает! Что делать?

— Так пусть выбегают на пару минут подышать. Нам же сказали, что ткань сама накапливает кислород, и пятнадцать минут можно на внутренних ресурсах дышать!

— Я предлагал, они говорят, нельзя без команды!

Макс сунул в руки напарнику ворох одежды. Они уже почти дошли до порванной трубы, и он рявкнул:

— У кого кислород кончается — вон из комнаты! Пока не наберётся, обратно не возвращайтесь! И быстрее, мать вашу!

«Блин, я в сантехники не нанимался!» — Мысленно вопил Макс.

Он схватил пару комплектов спецовок, бросился к продолжавшей расширяться и удлиняться трещине.

— Винтик! Ваня! Шпунтик! Я сейчас приложу эту штуковину к краю трещины, а вы будете на неё пеной плескать, понятно?

Макс побежал к одному концу трещины, накинул на трубу одежду, и медленно потянул натянутую вокруг трубы ткань. Туда, к вырывающемуся с бешеной скоростью потоку водорода.

— Давай! Заливай! Только на меня не попадите! — Это он на всякий случай. Потому что пена оказалась ну очень липкой, и застывала мгновенно. — А то хрен отдерёте меня потом от этой трубы!

Нейроумки не подвели. Потоки пены падали на трубу, на ткань, и мгновенно застывали.

Сработало. Поток жидкого водорода просто не успевал рассечь пропитанную пеной ткань, а потом сверху настывало ещё и ещё. Макс отскочил в сторону, обрызгал заплатку из своего баллона, по краям, чтобы лучше закрепить.

— Давай с другой стороны!

Трещина к тому времени растянулась общим счётом метров на пятнадцать, так что потрудиться пришлось изрядно. Но уже было понятно, что трещину удалось обуздать.

— Надо же! — Удивлялся Иван. — Не думал, что это сработает! Как ты догадался? Ты что, учился работать на подобных объектах?

Макс сходу не мог припомнить на Земле подобных объектов. Как-то нет там таких заводов, которые бы сосали жидкий водород прямо из недр чего бы то ни было. И рассказывать о том, что просто подсмотрел в детстве, как сантехник в подвале латал таким образом канализационную трубу, не стал. Там, правда, масштабы были поменьше, и говно из трубы не под огромным давлением вырывалось, а просто сочилось. Но принцип-то один и тот же. К тому же у того сантехника не было такой прочной ткани и волшебной пены, которая, застывая, становится прочнее камня.

— Давайте, работаем быстрее. И гляньте кто-нибудь, почему этот Андрюша до сих пор насос не перекрыл. А то обещал ведь!

Посмотреть отправился Иван, а Макс продолжал нахлёстывать всё новые и новые куски импровизированных заплаток. Иван вернулся уже через несколько минут:

— Он там погиб, похоже, Макс! И один из наших!

— Да твою мать, как так-то⁈

Оставить работу недоделанной Макс никак не мог. Не доверял юным нейроумкам. Слишком большими, круглыми глазами они смотрели на его работу. Видно, никак не могли уложить в голове, что спецовки можно использовать таким нестандартным способом. Так что лучше всё самому сделать.

Впрочем, чем меньше становилась трещина, тем легче было работать. Видно, где-то в этом помещении всё-таки была вентиляция, которая выкачивала лишний водород, и закачивала на его место кислород. Макс уже не боялся взрыва, просто ещё и об этом думать было некогда. Открытого огня здесь, вроде бы, нигде нет. И искре взяться тоже неоткуда.

Через несколько минут работа была завершена. Вокруг трубы громоздился огромный ком застывшей пены. Смотрелось убого и ненадёжно, но водород не травил, а воздух в зале стремительно очищался. Можно было рассмотреть помещение получше.

Помимо множества труб разного диаметра в дальнем конце помещения были ещё какие-то агрегаты. К ним Макс и направился.

То, что спасать там некого, стало понятно сразу, ещё до того, как Макс подошёл. Слишком много крови. Андрей зачем-то полез внутрь одного из агрегатов. И работающими частями его просто размозжило. Один из помощников, видно, попытался спасти, но его и самого затянуло. Даже прочная спецовка не помогла. Кровь — повсюду. А ведь Макс успел оценить её прочность — пару раз задевал рукой поток вырывающегося водорода, и руку не отрезало. Только отбрасывало.

— Это как⁈ — Ошарашенно спросил Макс.

— Не знаю! — Последний из двух помощников Андрея так и стоял рядом с местом происшествия, не зная, что дальше делать. — Он сказал, что сейчас остановит насос. Но на внешние органы управления машина не отреагировала. Андрей сказал, что нужно изнутри отключить нервный узел. Только осторожно. И вот… а Игорь хотел его вытащить, но его самого затянуло.

— Какой ещё нервный узел⁈ — Выругался Макс, но тут до него дошло.

Эта штуковина, насос, с самого начала казалась какой-то слишком странной. Теперь дошло.

— Стоп, оно что, живое?

— Ну да. Старший курсант Андрей Иванов сказал — это псевдорастительный организм. Как и вся станция.

Макс перевёл взгляд на трубы. Только теперь сообразил, что его так сильно смущало всю дорогу. Только подумать некогда было. Трубы были не из металла и не из керамики. Дерево. Очень плотное дерево, а если ещё точнее — корни.

— Так… ладно. Нам-то что теперь делать? Авария устранена. Надо же, наверное, сообщить кому-то?

Нейроумки только руками

Глава 16

Максим Ермаков, вор

Парней пришлось оставить — отправляться на поиски кого-нибудь компетентного толпой было бы чересчур. Макс даже Ивана не стал с собой звать для поддержки. Решил, что напарник будет куда полезнее рядом с мелкими. Не даст натворить каких-нибудь глупостей из-за чрезмерной инициативности, успокоит, если будут слишком напуганы. А они были напуганы, да. Не самой аварией, а смертью двух товарищей. У Макса складывалось ощущение, что их и к этой стороне работы в пустоте не готовили. То ли из-за сокращённой программы, то ли просто посчитали, что нейроумкам это ненужно.

— Короче, сидите тут, контролируйте ситуацию. Лейтенант Иванов за главного, его решения в моё отсутствие считать приоритетными. Ну, если, конечно, кто-нибудь из местных не явится. Я постараюсь побыстрее.

— А если кто-нибудь всё-таки явится, а вас ещё нет? — Уточнил Шпунтик.

— Доложите, что я отправился на поиски кого-нибудь, кто может принимать решения, старший курсант Марков. Какие ещё могут быть вопросы? Ну и потом, если я вернусь сюда, а вас уже тут нет, пойду в столовку.

Вообще-то Макс был практически на сто процентов уверен, что есть какой-то более современный способ связи, чем посылать гонца. Наверняка у куратора Андрея было что-нибудь вроде рации или телефона. Только копаться в обрывках окровавленных тряпок, которые от Андрея остались, Ермакову совсем не улыбалось. Как и приближаться к машине, которая его сожрала.

«Хотя какая это машина? Бурдюк какой-то. Или клубень. Явно живое. Это какую ж извращённую психику нужно иметь, чтобы развиваться вот в таком направлении? Бред, натуральный бред!»

Для начала прошёлся по нижнему этажу, время от времени заглядывая в доступные помещения. Никого не встретил, хотя двери свободно открывались, стоило к ним прикоснуться. Никаких запретов для человеков на этом этаже, похоже, не было. Можно было ходить куда хочешь. Правда, Макс особо не стремился. Лезть с любопытством в чужую технику, тем более, настолько извращённую — это если только совсем другого выхода не будет.

— Как-то многовато тут пустых помещений, — вслух рассуждал Макс. — Всё, вроде, работает, но совсем без контроля. Или у них тут какой-нибудь искусственный травянистый интеллект? Нет, если так, мы бы уже знали. Уж о таком нам бы, наверное, рассказали, правильно? Значит, здесь дикая нехватка персонала. Это даже по лифтам заметно. Такие здоровенные лифты не станут строить, чтобы десять человек туда-сюда возить.

Макс как раз добрался до этих лифтов, тыкнул кнопку вызова, вошёл внутрь, и уставился на экранчик. Помнится, покойный Андрей, когда они спускались вниз, что-то в этом экранчике тыкал. Макс тоже попытался. Надписи были понятны, хотя он пока читал их с затруднениями. Но написанное не радовало. Лифт требовал авторизации. Каким способом нужно авторизоваться, не пояснялось.

— Да вы осатанели, что ли⁈ — Возмутился Ермаков. — Типа что, мы тут заперты, что ли? Где логика-то⁈

Он потыкал пальцами в экран, надеясь вызвать хотя бы диспетчера, но тщетно. То ли диспетчер не предусмотрен вообще, то ли местный дефицит кадров коснулся и персонала, отвечающего за лифты.

— Ладно. Мы не гордые. Мы и по лестнице прогуляемся. Должна же здесь быть лестница, правильно?

Макс почувствовал ностальгию по прежним временам. Раньше, когда работал один, он часто разговаривал сам с собой. Расслабляет, помогает успокоиться. Удобно. Только не ко времени. Там в насосной, или как она правильно называется, куча перепуганных мальчишек и два трупа.

— Так. Либо я найду лестницу, либо какой-нибудь способ связи. Главное, чтобы не проблем на свою задницу! Рассуждаем логически. Если тут есть какие-то стационарные пункты связи, то они точно должны быть возле лестницы. Это ж блин космическая станция. Здесь просто обязана быть дублирующая связь!

Макс принялся тщательнее осматривать помещения поблизости от лифтов. И почти сразу наткнулся на подходящее. По крайней мере, никакого производства внутри не наблюдалось, склада с комплектами рабочей одежды — тоже. Зато были какие-то экраны, к которым Ермаков и поспешил.

Продираясь сквозь до сих пор непривычный алфавит, он всё-таки нашёл кнопку «Связь». Правда, выбора абонента открывшееся окошко не предложило, но Максу было уже пофиг. Как только на экране появилось недовольное лицо инопланетянина, он начал объяснять:

— Нахожусь на нижнем этаже, где произошла авария. Протечка устранена, но погиб наш куратор, как и один из курсантов. Поскольку мы прибыли на станцию только вчера, не знаем, что делать. Ждём указаний. И лифты не работают, требуют авторизации.

— Жди, человек, — ответил мужчина после небольшой паузы. Явно куда-то не туда Макс попал. — Передам информацию куда требуется.

«Свежо предание, — недовольно подумал Ермаков. — Обычно после таких обещаний о тебе вообще напрочь забывают, как специально, и приходится орать и требовать по десять раз».

Однако инопланетные порядки, видно, хоть в этом отличались от земных в лучшую сторону. Всего через полчаса — Макс не успел даже соскучиться! — двери лифта открылись, и на этаже появилось начальство.

Ермаков ждал кого-нибудь из старожилов-нейроумков, но всё оказалось куда серьёзнее. Краснокожее начальство явилось, да не в единственном лице! Аж два атланта, один из которых явно был совсем начальник, а второй ему подчинялся. Последний выглядел так, будто на него неожиданно обрушилась анальная кара. А именно — был бледен, на лбу застыли мелкие бисеринки пота, а глаза одновременно метали молнии в Макса, и угодливо заглядывали в лицо начальству. Ермакова всегда удивляли такие способности. И ведь не косой!

Завидев землянина, главный начальник даже на секунду не приостановился. Но внимание обратил:

— Веди, человек.

Макс повёл, хотя это явно не требовалось — уж свою станцию местное начальство знало, как свои пять пальцев, и проводники ему не требовались.

Оказавшись в помещении, атлант некоторое время осматривал заделанную трубу. Лицо у него при этом было брезгливое, как будто там не труба, заляпанная пеной, а какая-нибудь мерзкая пиявка.

— Неплохо, — коротко бросил он. — Заливать аварийной пеной такой разрыв было нельзя. Удивительно, что вообще сработало. Но к новичкам претензий нет. А вот к тебе, нэ Мар, претензии есть. Объясни мне, как так получилось, что аварию на сборном этаже устраняют дикари-полуживотные, которые второй день на станции? И почему у этих дикарей даже стандартных браслетов нет?

— Они действовали под руководством опытного человека, — угодливо заговорил нэ Мар. Это его вина, он должен был прежде обратиться

— И где же он?

Макс пояснил, что опытный человек погиб, и большой начальник поспешил к насосной установке.

— Удобно, правда, нэ Мар? Виновник погиб. Получается, мне и наказывать теперь некого за преступное небрежение и саботаж? Мне кажется, ты слишком засиделся на станции. Возможно, пора тебе делом доказать верность Великой Атлантиде? Вроде, ты неплохой пилот.

— Уважаемый Валес ю Лотви! Вы совершенно правы, это небрежение должно быть наказано! Но я уверяю вас, это не моя вина! Я исполняю свои обязанности со всем должным прилежанием. Дело в том, что эти земляне совершенно непригодны для нормальной работы! Полное отсутствие инициативы! Они просто не годятся для самостоятельной работы!

— И тем не менее вот эти справились. Так что, нэ Мар, я надеюсь, ты не допустишь, чтобы такая ситуация повторилась. А то Великая Атлантида ждёт своего верного сына. И организуй нормальный ремонт здесь, это никуда не годится. Ткань от этой одежды не позволит корню зарасти.

«Ага, — сообразил Макс. — То есть труба ещё и самовосстанавливающаяся. Тогда какого хрена тут вообще всё в таком отвратном виде, если оно должно само зарастать?»

Больше ничего интересного высокое начальство между собой обсуждать не стало. Для новичков назначили нового куратора и отправили наверх. Но история с аварией на этом не закончилась.

Новый куратор Максу понравился куда больше покойного Андрея. Внешне он был похож на последнего, как брат, но явно был куда опытнее, и сразу же, как они остались одни, принялся заваливать новичков массой полезной информации. Описал примерную планировку станции и показал её схему. А ещё — раздал всем портативные браслеты с функцией связи. Почти такие же, как на Земле, разве что куда более навороченные и при этом меньшего размера. Узкий браслет, который проецировал изображение над ладонью. Изображением можно было управлять одной рукой или голосом — очень удобно. Вот только большинство функций для «работников нижнего звена», как землян называли на станции, было заблокировано.

Ещё новый куратор выдал им расписание их работы и учёбы — тренировка в управлении боевыми кораблями для новичков была ежедневной.

— До тех пор, пока среди вас не отберут самых талантливых, — пояснил Александр. — Те, кого отсеют, тоже продолжат заниматься, но только два раза в декаду, чтобы не терять навыки.

Поскольку сегодня они большую часть дня потеряли на устранении аварии, плановые работы обошли группу стороной, а вот на тренировку в пилотировании они успели, где и встретились с остальными нейроумками. Те выглядели не менее усталыми, и успели только поделиться, кто чем занимался сегодня. А потом — тренировка. Сегодня их учили управлять не истребителями, а более крупными кораблями. Макс для себя их название перевёл как корветы — по крайней мере, они выполняли похожую функцию. Управлять такими предполагалось уже вдвоём, и Максу в напарники достался не слишком хорошо знакомый нейроумок. Но ему всё равно понравилось — единственный светлый момент за весь день.

А вечером получила продолжение история с аварией. Когда земляне собрались в столовой, их торжественно лишили ужина. В смысле вообще всех землян, не разбирая, кто прав, кто виноват. Вместо ужина главный над всеми землянами, нэ Мар, устроил словесную экзекуцию. Причём Макс так и не понял, что именно он вменяет в вину землянам — такое ощущение, что тот просто вымещал своё недовольство. Выговор от начальства атланту очень не понравился, он был в ярости. Он требовал, чтобы «такого больше не повторялось», или последует более серьёзное наказание. Что именно не должно повторяться этот Мар так и не объяснил, и Макс здорово сомневался, что тот сам это понимает.

Наконец, сеанс словесной экзекуции закончился, и нэ Мар гордо убрался, напоследок ещё раз погрозив землянам карами. Макс слегка опасался, что новичков теперь невзлюбят, но их, наоборот, ободрили. Новый куратор, Александр Михайлов, пояснил:

— Не переживайте, такое случается постоянно. На самом деле мы делаем всё возможное. Просто станция очень старая, все её биомеханизмы уже давно выработали свой ресурс. Раньше заказчики могли даже казнить кого-то из нас за ошибки, но сейчас это давно не практикуется…

В общем, Александр Михайлов был куда более информированным нейроумком, чем покойный Андрей. Макс не удивлялся — Александр был не из предыдущего «набора». Этот нейроумок попал на станцию уже несколько лет назад, и теперь оставался одним из немногих настоящих старожилов.

Жаль только, как и прочие старшие нейроумки к долгим разговорам он был нерасположен. Объяснял, что не стоит тратить силы на бессмысленную болтовню, и Макс, в принципе, был склонен верить, что объяснение правдоподобное.

— Вы сами всё постепенно узнаете, — тихим, усталым голосом рассказывал мужчина. Пожалуй, он был даже постарше Макса. Ну, или просто так выглядел. — Всё, что необходимо для работы. Тратить силы на пустое любопытство — нерационально, это ведь никак не поможет вам в исполнении обязанностей. Лучше используйте время для дополнительного обучения, если остаются силы.

И ушёл, совершенно не расстраиваясь оттого, что пропустил ужин.

А вот Макс расстраивался, он-то даже позавтракать не успел. Да что там говорить, после сегодняшнего он был в ярости, и ему всё сложнее было это скрыть. Чувства рвались наружу.

— Ваня, тут все охренели, — Макс старался не орать, чтобы не пугать остальных нейроумков. Всё равно не поймут. — Это какие-то ушлёпки, а не настоящие инопланетяне!

Они с напарником сидели у Макса в комнате. Ермаков всё никак не мог успокоиться. Несмотря на усталость, он расхаживал из стороны в сторону, пытаясь уложить в голове выводы, к которым пришёл.

— Но Максим, я совершенно уверен, что таких технологий на Земле нет, и не может быть!

— Тьфу, да я не о том! Я верю, что эти уроды не с Земли. Но настоящие инопланетяне должны быть как минимум богатыми! А это бомжи какие-то, понимаешь? Это не станция, это разваливающиеся на ходу осколки былого величия! Понятно теперь, какого хрена они просто не захватили Землю, а предпочитают торговать! При всём превосходстве технологий они просто не вывезут, прикинь? Мы их, если что, трупами закидаем!

— Но мне кажется, всё равно хорошо, что они не напали, — Осторожно заметил Иван. Напарник никак не мог понять, чем так возмущён и встревожен Максим.

— И опять — я не о том. — Раздражённо отмахнулся Макс. — Это да, хорошо, что не напали. И хорошо, что такие слабые. Для землян хорошо. А вот для нас это очень, очень плохо! Прям катастрофически

— Как будто до сегодняшнего случая мы собирались честно и со всей отдачей работать на заказчика, как наши товарищи! — слегка обиженно огрызнулся Иван. — Мы ведь с самого начала хотели сбежать. Понять бы только, как это сделать.

— Ты всё никак не поймёшь, к чему я веду, — Вздохнул Макс. — Ладно. Прямо говорю. Ты как хочешь, а я жрать хочу. Прям сильно. И не кашу.

— Я тоже. Сейчас бы чего-нибудь вкусного… помнишь, какую запеканку подавали в «Траве у дома»?

У Макса заурчало в животе. Он запеканки не очень любил, но у него были и свои воспоминания.

— Короче, ты как хочешь, а я пошёл. Мне, знаешь ли, плевать, что мы наказанные. Нахрен пусть идут, уроды.

Естественно, Иван отправился с ним. Хотя и продолжал недоумевать.

— Макс, а куда мы идём?

— Жратву добывать, что непонятного?

— А нас не накажут?

— Если не заметят, то не накажут.

— А где мы будем искать еду? В столовой её нет, ты ведь сам проверил, когда все ушли.

— На третий этаж пойдём.

Третий этаж принадлежит атлантам. То есть атлантам принадлежит вся станция, но третий этаж — это их жилая зона. Там нет производств, нет учебных площадок, и вообще, землянам там делать нечего — Александр, когда рассказывал, отдельно отметил, что туда заходить нельзя, если специально не вызывают. Иногда зовут, если случится какая-то поломка, но это редко. Макс решил, что если еда где-нибудь и есть, то только там.

— Точно накажут, — обречённо сказал Иван. — Максим, мне кажется, мы специально нарываемся. Завтра ведь нас уже накормят, а мы не так уж голодны. Можно было бы и потерпеть. Я даже считаю, что лучше.

— Я просто не хочу прогибаться, — признался Макс. — Боюсь привыкнуть. Боюсь погрузиться в рутину, как наши старшие товарищи, понимаешь? Если мы привыкнем, то никогда не сможем сбежать. Будем старательно выполнять задачи, которыми нас нагружают. Не отсвечивать, не попадаться лишний раз на глаза Атлантам, чтобы не нарваться на наказание. Ты ведь понял, почему нас жратвы лишили? Потому что мы побеспокоили начальство. А я не хочу привыкать и адаптироваться. Пока нас не сожрала рутина, нужно действовать. Изучать станцию. Искать способы. Я бы в любом случае пошёл посмотреть, как наши «господа» живут. Просто сейчас ещё и повод хороший.

Убедил, в общем, напарника. Впрочем, тот и сам не слишком сопротивлялся. Ивану тоже было любопытно.

Как Макс и предполагал, перемещаться по этажам станции можно было не только лифтами, есть и альтернативный путь — техническая лестница. Не слишком удобная, это действительно всего лишь запасной вариант на случай поломки, но зато и авторизации никакой не требуется.

— Со схемой-то, конечно, любой сможет, — ворчал Макс, сверяясь с картой. — Вот какого хрена, правда, Андрей нам ничего показывать не стал?

— Здесь не соблюдается режим труда и отдыха. Ты заметил — на сон нам выделяют всего семь часов в сутки, а всё остальное время мы должны либо трудиться, либо учиться? И выходных нет, — рассуждал Иван. — В таком режиме невозможно долго сохранять ясность ума. Мне кажется, у всех старожилов хроническое переутомление. Они просто плохо соображают из-за этого.

Макс тем временем нашёл-таки неприметную панель, ведущую в одну из технических шахт. Она послушно отъехала в сторону, и они с Иваном забрались во «внутренности» станции.

— Нда, а здесь всё ещё хуже, — вздохнул Макс. — Вань, у тебя есть предположения, почему у них тут всё так паршиво?

— Наверное, они не слишком успешно воюют, — предположил напарник. — Поэтому и людей не хватает.

Техническая шахта была похожа на ход, прогрызенный каким-нибудь древоточцем. Не слишком ровный ствол уходил куда-то вниз, на крохотной площадке перед спуском лежали обрывки материи и рукоять от какого-то инструмента. По стенам были заметны потёки древесного сока — так сначала показалось Максу, но потом он сообразил — никакой это не древесный сок, просто где-то во внутренних коммуникациях трещины, из которых подтекают технические жидкости. Пахло сыростью, кислотой и немного гнилью.

— Мне кажется, здесь не слишком безопасно, — признался Иван. — Помнишь, как Андрея куда-то затянуло? Вдруг с нами то же самое случится? Саша ведь говорил, что без необходимости в технические тоннели лучше не ходить, слишком опасно.

— Не должно с нами ничего случиться. Это ж технический проход, тут механизмов нет. — Неуверенно ответил Макс.

Они начали спускаться, и уже на третьем шаге Макс чуть не свалился с лестницы. Наступил на мокрое, нога соскользнула, он перенёс вес на другую… и перекладина лопнула.

— Ага, понятно, почему куратор нас предостерегал, — пробормотал Макс, отдышавшись. — Осторожно, тут перекладина сломалась.

Он всё пытался сообразить, как так получилось, что супер-навороченная станция атлантов пребывает в таком плачевном состоянии.

— Что-то с ними не так. Не похоже это на передовой отряд могущественной цивилизации.

— Они ведь с кем-то воюют, иначе бы им не требовались пилоты истребителей, — Голос у Ивана подрагивал. — Знаешь, Максим, мне кажется, я боюсь высоты. У меня руки дрожат, и ноги.

— Это нормально, Ваня. У меня тоже мандраж.

На станции — десять этажей. Каждый этаж высотой метров по двадцать. Гравитация работает на всю станцию, так что лететь, если что, все двести метров. Макс очень порадовался, что ствол шахты не совсем прямой. Видеть, как глубоко придётся падать, если сорвётся, было бы куда страшнее.

Останавливаться на площадке второго этажа не стал. Побоялся, что потом просто не заставит себя снова встать на ненадёжную лестницу. Так и продолжил спускаться ниже. Влаги на стенах и лестнице по мере спуска становилось всё больше, причём это была не только вода. Макс остро пожалел, что они не захватили шлемы — дышалось всё сложнее, глотку как будто немного царапало, как если нюхаешь уксус.

Площадку на третьем этаже он встретил с большим облегчением — слишком много сил потратилось.

— Вань, напомни мне, если я забуду — нам надо где-то уворовать и раздобыть неучтённые шлемы.

— Их же выдают отдельно, если предполагается находиться в агрессивной атмосфере.

— Вот-вот, поэтому я и говорю, надо себе личные раздобыть.

На жилой

Панель не сдвинулась.

В голове возникла картинка, как они с Иваном бодро лезут обратно наверх, по дышащей на ладан лестнице. Без еды. Несолоно хлебавши.

Он ткнул ещё раз.

Что-то хрустнуло. Панель начала медленно приоткрываться.

— Ну вот, всё как я хотел, — нервно улыбнулся Ермаков. — Как раз на пару сантиметров!

Иван у него за спиной это никак не прокомментировал, но молчал очень красноречиво.

Макс, поднатужившись, сдвинул панель вручную, выбрался наружу, в общий коридор.

Здесь, на этаже атлантов, всё было ещё красивее. И при этом ощущение запустения никуда не делось. Светящиеся панели над головой горели через одну, притом неравномерно. Не из-за экономии, из-за поломок. Чинить их явно никто не собирался.

— Ладно. Как думаешь, где у них столовая? И где мы, вообще, оказались?

— Нам же не рассказывали о планировке жилого этажа атлантов, — пожал плечами Иван. — Но может быть, он похож на наш? Мы ведь недалеко отошли от наших жилых комнат.

— Звучит логично, — покивал Макс.

По крайней мере, коридор, в который они вышли, был немного похож на тот, который был двумя этажами выше. Так что он направился туда, где на первом этаже была столовая.

Через несколько минут Иван сказал очевидное:

— Мне кажется, планировка не совпадает. Уверен, что мы идём туда, куда нужно?

Они наткнулись на разветвление, которого не было вверху. Макс сделал вид, что так и должно быть, свернул налево. Но коридор постепенно становился всё уже, и выглядел, всё более заброшенным.

Чего на станции нет — так это пыли, это Макс уже заметил. Но те места, где часто бывают люди, всё равно отличаются. Там, куда они забрели, ходят редко, это было очевидно.

— Ну куда-то же этот коридор ведёт. Посмотрим, что там, и обратно.

Ермаков спиной чувствовал неодобрение напарника.

«Того и гляди начнёт меня отчитывать, что веду себя как ребёнок. С каких пор он такой взрослый и серьёзный?» — Размышлял Макс.

Коридор закончился монументальными воротами. Очень толстыми и большими. Он машинально ткнул в сенсор открытия двери, и только потом обратил внимание на табличку над дверью.

— Сюда нам точно не надо! — Начал говорить Иван, но дверь уже открылась.

— Согласен, — покивал Макс, не перешагивая через порог. — Еды тут точно нет. Давай в обратную сторону. А то вдруг в на выход не пустят.

Дело в том, что табличку над дверью можно было перевести как «Изолятор». Или «Тюрьма». Можно было бы подумать, что это Макс просто неправильно понял перевод, но внутри виднелись камеры, проход в которые был перекрыт полупрозрачными стенами силового поля, такого же, которое защищает истребители.

«Хорошо хоть камеры пустые, — облегчённо вздохнул Макс. — А то бы палево вышло. Какого хрена у них на режимный объект любого придурка пускают? Или это как раз потому, что тюрьма не используется?»

Столовую они всё-таки нашли. По закону подлости — обойдя почти весь этаж атлантов. Видели сектор с господскими квартирами, рекреационную зону с бассейнами и банями, спортивный зал, развлекательный сектор… Всё это либо не работало, либо просто не использовалось. Особенно Макса повеселил развлекательный сектор. Он чем-то напоминал земные торговые центры — множество магазинчиков, какие-то заведения, вроде баров. И все — пустые. Вывески погасшие, на витринах — ничего.

Питались же атланты, как и земляне, в столовке. Выбор готовых блюд здесь был куда шире, чем у землян, но Макс всё равно был не рад. Ни одной, даже самой крохотной баночки с тушёнкой. Только овощи. Много. Разных. Даже, наверное, вкусных. Но Макс-то уже размечтался о каком-нибудь стейке из инопланетной говядины!

— Я не пойму, они чо, вегетарианцы? — Потухшим голосом поинтересовался Макс.

— А так рыбки хочется, — печально согласился Иван. — Максим, почему нам так не везёт?

Глава 17

Максим Ермаков, охотник за головами

— Дурацкие овощи. Дурацкие консервы. Дурацкие атланты. Тут, блин, жрать охота, а у них одна ботва!

Макс давно за собой заметил: когда он голоден, его раздражает вообще всё. Обычно старался сдерживать злость, но сейчас, когда они лезли по узкой шахте, в которой лестница держится на соплях, лучше было злиться, чем бояться. Ещё Иван, который лез первым, ухитрился уронить ему на башку упаковку с какими-то корнеплодами. Упаковка прозрачная и гибкая, как полиэтилен. Корнеплоды — мягкие. Ощущение было такое, как будто его по лицу огрели медузой.

— Зато хорошо, что это не металлическая банка! — Бодрым голосом утешил напарник. — Или стеклянная. Представь, как было бы, если бы тебе в лицо такая прилетела?

Макс думал, догонит — обязательно прибьёт негодяя. Но пока добрались до второго этажа, успел успокоиться. На первый лезть по шахте вовсе не стали, предпочли воспользоваться лифтами. Это ведь только на атлантский этаж землянам без необходимости заходить нельзя, а в других местах можно и пользоваться браслетами-ключами без опаски.

И всё-таки овощи оказались довольно вкусными, особенно, с голодухи. Макс не стал жадничать — поделился с теми, кто участвовал в устранении аварии, благо еды они набрали с запасом. Хотя нейроумки что-то там пытались возражать. Кто-то даже ляпнул, что они ведь наказаны, а значит, не следует нарушать распоряжение начальства.

«И это ещё они не знают, что припасы мы стырили», — мысленно усмехнулся Макс.

Пришлось снова строить из себя «господина капитана» и с пафосным видом приказывать приступить к приёму пищи. Макс всё никак не мог привыкнуть к мысли, что эти наивные юноши до сих пор верят в эту байку. С самого начала же было очевидно, что у них с Иваном ровно такое же положение, как и у всех остальных! Но нет, юные нейроумки до сих пор цеплялись за эти выдуманные звания, а Макс не стремился их разубеждать. Так было удобнее.

Следующие несколько дней слились для землян в непрекращающуюся череду работы и учёбы. Макс из чистого упорства продолжал каждый день наведываться на этаж к атлантам. Отчасти чтобы хоть немного разнообразить рацион, отчасти потакая своему чувству противоречия. Хотя сам прекрасно понимал, что смотрится этот игрушечный бунт жалко.

Впрочем, они с Иваном не только еду тырили. Они неплохо изучили технические ходы станции. После того, как обзавелись и научились пользоваться странными атлантскими инструментами, укрепили лестницы.

Они даже нашли этаж с настоящими космическими кораблями. В арсенале станции нашёлся десяток истребителей, таких же, какие они учились пилотировать виртуально, пара знакомых по учёбе корветов, и два более крупных корабля — размером примерно с любимую «Креветку».

Макс тогда загорелся идеей угнать корабль. Сердце прямо-таки заходилось от восторга — вот он, путь на волю! Жаль, идею пришлось зарубить на начальном этапе. Корабль так просто прихватить было невозможно. Требовалась авторизация, и браслеты землян для неё не подходили.

После этого исследовательский энтузиазм у Макса начал угасать. Рутина в сочетании с непрекращающейся усталостью погасила все желания. Нет смысла рисковать и пробираться по внутренним коммуникациям станции, если всё равно не получится сбежать. А значит, лучше использовать лишние пару часов, чтобы нормально выспаться. Они с Иваном продолжали тырить еду, но совсем понемногу. Большая часть товарищей по несчастью от неё отказывались, только тот десяток, с которыми они устраняли аварию на второй день, угощались. Больше из уважения к Максу и Ивану, чем из желания разнообразить меню.

Новый день начался как обычно. Накануне они с Иваном никуда не ходили. Не то чтобы не собирались, просто очередная мелкая авария в растительном цехе случилась перед самым отбоем. Макс оказался среди тех, кого направили на её устранение, так что они до глубокой ночи возились с очередным сошедшим с ума биостанком, который отчего-то решил, что корпуса новых истребителей должны быть втрое меньшего размера, и их должно быть вдесятеро больше, чем обычно. Провозились до самой ночи, вместе с инженером из атлантов. Тот, к слову, был не менее усталым, чем земляне, и оттого злым, как сто чертей.

В свою комнату Макс вернулся за три часа до побудки, и сейчас мерзкий писк будильника на браслете вызывал только одно желание — расколотить эту адскую штуковину на мелкие кусочки, а потом оставшееся растереть в пыль.

Макс постоял под душем — он его давно починил, но даже прохладная вода не смогла придать бодрости.

— Кофе хочу, — сообщил Ермаков. — Горячий, чёрный кофе с сахаром. И чтобы минералкой запивать. Холодной. И домой хочу, на Землю, к людям. Надоели эти нейроумки, и атланты надоели. Пошли они к чёрту, уроды.

Примерно этими словами он приветствовал каждый день. О кофе оставалось только мечтать, нейроумки тоже никуда деваться не собирались. Ну, почти все. За месяц погибли ещё двое. Оба раза несчастные случаи. Макс этого не видел, был на других работах.

Сегодня нужно было опять идти на седьмой этаж, помогать тому инженеру. Максу его даже жалко немного было. Атлант за прошедшую ночь научился русскому мату, и к концу работы уже разговаривал почти исключительно на нём. Не то чтобы он из-за этого стал относиться к землянам с меньшим презрением, но в глазах иногда проскакивало одобрение — за счёт перехода на «профессиональный язык» скорость работы выросла чуть ли не вдвое.

Пока Макс залипал в потолок в душе, появился Иван — такой же усталый и недовольный. Молча дождался, пока Макс натянет спецовку, побрёл вместе с напарником в столовую. И опять отвратная каша, которую Макс закидывал в желудок, как уголь в топку — без удовольствия, и радости.

«Может, самогона сварить? — размышлял Ермаков, поглощая сероватые комки. — Сварганить аппарат, это несложно. Натырить побольше той хурмы у атлантов, или как этот фрукт называется? Сахара в ней, вроде, много, должна хорошо забродить. Только зачем? Не хватало ещё спиться. Или типа по приколу? Напоить нейроумков, устроить диверсию? Чтобы что?»

Так же, как и остальные, они сдали посуду и побрели к лифтам. Но не дошли, потому что по станции разнёсся противный визг сирены, который тут же продублировался на личных браслетах. И у Макса — тоже.

— Да ладно, это даже уже не смешно. Надеюсь, в этот раз эта долбаная станция рухнет в тартарары, — вяло простонал Макс. — Ну или хотя бы на Юпитер.

— Максим! В этот раз что-то другое! — Удивлённо воскликнул Иван. — От нас требуют идти на четвёртый этаж, в ангар!

Это было необычно. В ангар, к кораблям, их до сих пор не допускали — там, в общем-то, нечему было ломаться. В душе шевельнулся интерес.

Он так и гадал, что же там могло случиться, но реальность оказалась интереснее любых предположений. В ангаре их уже ждал инструктор. Он оглядел жиденький строй из семи нейроумков и Макса с Иваном. Все — новички из последней партии.

— Среди нас оказался преступник, который предал великую Атлантиду и своих товарищей. Злоумышленник украл корабль и пытается сбежать. Наша задача — найти его и захватить. Предатель очень опасен — это опытный пилот, который прошёл не одно сражение. Наша задача догнать его и доставить обратно на станцию. Убивать нельзя — он ещё пригодится Великой Атлантиде. Вы — самые перспективные из будущих пилотов. Несмотря на то, что вы не до конца прошли тренировки и вам ещё рано выполнять такие задачи, под моим руководством вы справитесь. А теперь — по машинам.

Макс чувствовал, что по мере объяснений у него глаза на лоб лезут от изумления. Даже сонливость и вечная усталость отступили — в кои-то веки что-то новое и интересное! Он переглянулся с Иваном — у того в глазах тоже горело угасшее было любопытство.

— Вань, сильно не высовываемся. Как бы не подстрелили, — на ходу бросил он товарищу. Не хватало ещё из-за азарта подставиться.

Настоящий истребитель чем-то неуловимо отличался от имитатора. Или это Максиму так казалось.

«Как велосипед от лошади, — размышлял Ермаков. — Кажется, что он даже дрожит в предвкушении полёта! Прям как я».

Ворота ангара начали раздвигаться ещё до того, как на лицо опустилась маска, так что, когда Макс увидел мир глазами машины, всё уже было готово к вылету. Он плавно шевельнул руками, машина стремительно проскользнула между створок.

«О да, это гораздо круче!»

Он впервые увидел станцию со стороны. Забавная конструкция. Чем-то похожа на сапог, повёрнутый голенищем к планете. Вместо носка — широкие

«Любуешься, дебил? Радуешься, что тебе дали поиграться с игрушечкой? А может, подумать немного? У тебя истребитель!»

До Макса только теперь дошло. Ему дали космический корабль. Свобода!

«Так. Если сейчас нырнуть в атмосферу и обойти планету… Надо только, чтобы Ваня не подвёл. И остальные… хотя они не решатся».

Мысли метались, как бешеные. А инструктор между тем говорил:

— Предатель сумел отключить ограничители. Корвет не должен был удаляться от станции дальше определённого радиуса. Но во время патрулирования пилот ушёл с маршрута, и ограничения не сработали. Скорее всего, сейчас он летит к одной из дальних планет, чтобы скрыться на ней. Нам тоже придётся уйти далеко от станции, поэтому сейчас для вас точкой, от которой нельзя удаляться, будет моя машина. Учитывайте это, иначе у вас отключатся двигатели. Впрочем, радиус достаточно велик. Если какому-нибудь идиоту не хватит сферы размером с орбиту дальнего спутника этой планеты, он будет наказан.

«Твою мать. Вот суки! Всё предусмотрели, уроды! А я-то уже губу раскатал!» — Макс едва не выругался вслух, такое сильное было разочарование. — «Ладно. Всё равно глупо было рассчитывать на удачу. Нас бы тупо поймали, если б мы вот так сдёрнули. Даже хорошо, что он предупредил».

Инструктор посчитал, что пока объяснений достаточно, и направил истребитель туда, где в последний раз был замечен беглец. Только теперь Макс смог оценить, насколько быстрые эти машины. Одно дело — знать, что двадцатикратное ускорение — это очень-очень быстро, другое — видеть, с какой скоростью уменьшается у тебя за спиной огромный шар Юпитера.

— Здесь предатель отключил маяк и сошёл с маршрута, — пояснил инструктор. — Судя по вектору движения — он шёл к той планете с кольцами. Вероятно, надеется спрятаться там. Ваши сканеры должны работать в максимально чувствительном режиме уже сейчас, на случай если он летит по инерции, не включая двигателей. Радиус действия вы знаете, скорость корвета — тоже.

Макс вывел карту системы. Сатурн сейчас действительно был близко к Юпитеру.

— Господин инструктор, разрешите обратиться! Зачем ему прятаться на Сатурне? В смысле на той планете с кольцами.

— Затем, что отключить блокировку основных движков значительно сложнее, чем системных, — терпеливо объяснил атлант. — Это нельзя сделать из кабины корабля, нужно физически залезть в двигатель. Сделать это в космосе не выйдет — мы найдём предателя раньше. Значит, нужно будет спрятаться.

— Это я понимаю, — Сказал Макс, хотя на самом деле ничерта не понял. Оказывается, есть ещё какие-то основные двигатели в противовес системным — вот ведь новость!

— Я не понимаю, зачем ему прятаться именно на Сатурне. Разве не проще было бы остановиться на одном из спутников Юпитера? Это ведь и ближе. Или здесь его бы уже засекли?

— Проклятье, человек. Это звучит разумно, но мне что, надвое разорваться⁈ — После паузы ответил инструктор.

Он отключил ускорение, и, подумав ещё немного, подытожил:

— Ты придумал — тебе и дело делать. Пятеро возвращаются, я перепривязал вас обратно к станции. Ты — главный, землянин. Ищите. Ледышки с первой по четвёртую можешь не смотреть, оттуда мы берём воду, прятаться там будет только идиот. Спутники с пятого по седьмой тоже, там наши базы добытчиков, они бы заметили предателя. Всё, что дальше — ваше. Если обнаружите — сами ловить не пытайтесь. Сообщить и следовать за ним, не выпуская из вида. Понял? И не вздумайте вернуться на станцию до того, как преступник будет пойман! Проголодаетесь — воспользуетесь НЗ истребителя, дрыхнуть по очереди. Разберётесь.

— Так точно, — ответил Макс, и добавил: — А я так хотел на Сатурн посмотреть!

Впрочем, полюбоваться спутниками Юпитера тоже будет интересно.

— Так, с первого по четвёртый — это он про внутренние спутники. Метида, Адрастея, Амальтея, Фива. С пятого по седьмой, понятно, Галилеевы, самые крупные. Зараза, наше добро разрабатывают! Это так-то землянам принадлежит, козлы вороватые! Значит, остаётся всего-то около сотни. Совсем ерунда. Вот уж действительно, инициатива имеет инициатора.

Ворчал Макс больше для вида, на самом деле исследовать пространство вокруг Юпитера было по-настоящему интересно! Почти что свобода. Почти, как дома — нужно просеивать пространство в поисках чего-то полезного. Можно сказать, работа мусорщика, только мусор вряд ли станет отстреливаться, если его обнаружат.

— Господин Капитан! Как будем искать предателя? — Это Винтик поинтересовался. Его инструктор тоже иногда хвалил, не удивительно, что он оказался среди охотников за головами. И уж конечно, среди десятка самых лучших пилотов в свою команду Макс предпочёл выбрать самых близко знакомых нейроумков. Иван, Винтик, Шпунтик, и ещё один.

— Как как. Морду к станции повернули, и направо от Юпитера. В экваториальной плоскости. Скорость максимальная, при которой работают сканеры. И ещё, Илья. Ты теперь будешь Незнайка, — Передал Максим последнему третьему нейроумку. — Просто по аналогии. А искать… сейчас расскажу. Расходимся на две сотни тысяч километров в плоскости экватора Юпитера, и врубаем сканеры. Радиусы перекрываются, получается. Обходим по внешней орбите, переходим на миллион километров внутрь, и снова так же, по кругу. Я с внешнего края, Иван — с внутреннего, остальные в середине.

Вообще-то у истребителей не слишком чувствительное оборудование. Двести тысяч километров для техники атлантов — не лучший результат. Хотя по сравнению с той же «Креветкой» всё равно кажется просто чудо техники.

«Где теперь та „Креветка“, — в который раз подумал Макс. — Уже, небось, конфисковали за неуплату парковки… пару раз с карточки деньги списали, а потом они там кончились. А корейцы в долг в доке держать не станут».

— И это, ребят, НЗ старайтесь сильно не тратить, — спохватился Ермаков. — А то мало ли, сколько мы тут будем болтаться, а сами слышали — слетать на станцию перекусить нам запретили.

Сканеры методично просеивали пространство, готовые подсветить любые энергетические объекты в сфере радиусом двести тысяч километров. Примерно вдвое меньший радиус охватывал просто крупные скопления металла. Тот же истребитель, вроде такого, какой сейчас пилотировали «охотники за головами», они бы обнаружили в радиусе сотни тысяч километров. Всё-таки корпуса, да и внутренности чужих кораблей только похожи на земное дерево, на деле содержание металлов в этом

Они «неспешно» прочёсывали дальнюю орбиту Юпитера. Летели почти без ускорения, поддерживая совсем небольшую по атлантским меркам скорость. Пятьсот километров в секунду. Земные аппараты пока до таких скоростей разгонялись только в качестве эксперимента, и, насколько было известно Максу, почти все самоуничтожились при встрече с какими-то мелкими камешками. Но эти машинки были куда прочнее — их мелкими камнями не сбить. Собственно, до корпуса космическая пыль и мелкие камни даже не долетали — их отклоняло защитное поле. Ещё одна технология, за которую земные учёные готовы были душу продать, не то, что несколько тысяч нейроумков.

— И всё-таки я рад, что мы попали в плен к атлантам, — разоткровенничался Иван на личном канале. — Только подумай, Максим, какие чудеса мы уже увидели! А какие ещё увидим!

— Даже спорить не буду, — хмыкнул Макс. — Но если ты подговариваешься к тому, что нам стоит быть благодарными — то вот фиг. Не люблю, когда меня держат за скотину. На самом деле я тоже в полном восторге от их техники, но знаешь… без возможности этими чудесами поделиться они теряют львиную долю прелести!

— Нет, я не подговариваюсь. Я даже хотел предложить тебе самим сбежать, — признался Иван. — Пока инструктор не сказал, что…

— Вань, ты бы хлебало-то прикрыл, — одёрнул его Макс. — Вспомни, что говорят, когда пытаешься дозвониться в службу спасения!

— Все разговоры… ой. Думаешь, тут так же?

— Не знаю, но давай лучше о хорошем, — проворчал Ермаков. — И на общем канале. Нам тут ещё долго летать, как бы не неделю. Давай, что ли, в это твоё «Я вижу» хоть поиграем.

— Да ты же ненавидишь эти игры! — Искренне возмутился Иван. — Двух месяцев не прошло с тех пор, как ты меня убить был готов за эту игру! Что за непоследовательность⁈

Макс только хмыкнул. Он, на самом деле, здорово удивился откровениям напарника. Кто бы мог подумать, что Ивану тоже придёт в голову мысль сдёрнуть вместе с истребителем! Всё-таки нейроумок изрядно очеловечился с тех пор, как они познакомились. Если вспомнить, какой деревянный он был изначально — небо и земля.

«Эх, вот бы подольше так-то летать, — мечтательно подумал Ермаков. — Почти свобода. Если не обращать внимания, что мы все на поводке, можно решить, что мы тут просто на прогулке. Или на работе. Вот бы с таким шикарным оборудованием мусор собирать! Если удастся вернуться, наши земные корыта будут казаться… да корытами они будут казаться, что уж там!»

Как всегда, когда чего-то очень хочешь, это не сбывается. Макс ещё даже не успел заскучать. Прошло всего-то часов десять. Он ещё не налюбовался видами Юпитера, когда, пролетая мимо одного из дальних спутников — меньше пятидесяти километров в диаметре — Винтик вдруг начал резко тормозить.

— Ты чего? — Макс не сразу понял, что следует опасаться.

— Я, кажется, что-то засёк! — Довольно доложил Винтик. — На этом камне. Это ведь, кажется, Карме? Там точно не должно быть больших скоплений металла, она же силикатная.

— Твою мать! Вернись на траекторию, и скорость снова набирай! — Рявкнул Макс, но было поздно.

Беглец уже всё понял, и не захотел продолжать прятаться. Ярко вспыхнула точка на виртуальной схеме — он вывел двигатели на полную мощность. Теперь его видно даже издалека.

Макс рванул навстречу, одновременно отсылая инструктору координаты вместе с сообщением. А угонщик уже стремительно сближался с Винтиком.

— Вали от него! — Рявкнул Макс. Слишком близко — остальные не успеют поддержать товарища, он остался один на один с атлантом. И тот явно опытнее — это было заметно невооружённым взглядом. Слишком точно и вовремя маневрировал корвет. Слишком уверенно.

Винтик попытался отвернуть в сторону, уйти под защиту к спешащему на помощь Ивану, но поздно. Угонщик уже слишком близко, и он не собирается убегать. Пять попаданий — защитное поле сдохло. Ещё два, и истребитель Винтика превращается в груду дерева и металла без капли энергетической активности.

— Все к уроду! — Рявкнул Макс на общем канале.

Вот и полетели к чертям все наставления инструктора. Как тут спокойно преследовать беглеца, если он не собирается убегать?

Расправившись с Винтиком, который теперь бессмысленно кружился в пространстве, корвет скорректировал курс и двигался навстречу Ивану.

— Ваня, продержись пока мы не подойдём. Обходи его по дуге, не вступай в бой!

Нейроумок и сам сообразил. Его истребитель на полном ускорении шёл перпендикулярно плоскости экватора. Прочь от корвета, который стремился поскорее его догнать.

— В сторону, мать твою!

Корвет во всём лучше истребителя. У него такое же максимальное ускорение. У него мощнее залп, больше боезапас. Единственный минус — он менее маневренный. Всё же масса у него впятеро больше истребителя. Вот только это в значительной степени компенсируется мастерством пилота. Они тренировались каждый день в течение месяца. А этот пилот… кто знает? Но, судя по всему, он опытен.

Ивану удалось уклониться один раз. В момент, когда он оказался досягаем для орудий корвета он резко повернул почти на сто двадцать градусов от прошлого направления. Истребитель вышел на форсаж, ненадолго, на пару секунд выдав тридцатикратное ускорение.

Это его спасло — пара снарядов, выпущенная корветом, прошла мимо. А вот очередь лёгких всё-таки задела шустрый истребитель, буквально краем. Но щит не сбила. А Иван уже летел почти навстречу товарищам.

— Шпунтик, Незнайка, сбросьте до десяти, — коротко распорядился Максим. Встречаться с опытным пилотом корвета поодиночке — гарантированно проиграть. Этот урод их размотает как Тузик грелку. Единственный шанс — это задавить его количеством.

Вот только пилот это тоже понимал. Оставив в покое Ивана, он резко развернулся и теперь спешил навстречу растянувшимся в линию истребителям.

— Шпунтик, Незнайка, снижайте до пяти! Нет, назад! — Эта команда тоже запоздала. Сказалась неопытность — в настоящем бою всё оказалось сложнее, чем в симуляторе.

— В стороны, сукины дети! — А вот это Макс крикнул вовремя. Нейроумки оказались спасены. Пилот корвета даже не дёрнулся, чтобы догнать кого-то из них — видно, у атлантов тоже есть поговорка про двух зайцев. Он так и шёл на Макса, который о напарниках позаботился,

— Все вдруг на него! — Крикнул Макс, уже понимая, что они не успеют. Слишком быстро. Они с корветом сближаются слишком стремительно, а все трое оставшихся товарищей уже потеряли скорость. Они тоже спешат на помощь, но дуэль Макса с корветом состоится раньше.

Он начал стрелять, как только корвет попал в пределы дальности орудий. Одновременно с корветом.

И опять стала заметна разница в опыте. Ни тот, ни другой пока не попадали, но Макс видел, как близко проходят снаряды врага. У него так близко попасть не выходило.

— Максим, вы встретитесь раньше, чем мы догоним, — напряжённо сказал Иван.

— Без сопливых…

Макс продолжал стрелять, надеясь хоть на случайные попадания. Даже попал один раз, только этого мало, чтобы перегрузить щит корвета. Восемь попаданий — ровно столько нужно, чтобы из его пушки сбить щит корвета. И потом ещё от одного до четырёх, чтобы подбить корабль.

Корвету нужно попасть всего пять раз до того, как щит истребителя сдохнет.

Макс выпустил обе ракеты. Это помогло — пилоту корвета пришлось отвлечься, чтобы их сбить. Но ненадолго.

— Да ты снайпер, штоле, сцуко⁈

Десять секунд! Этот долбаный ас сбил обе ракеты всего за десять секунд! Когда Макс пытался провернуть такой же фокус на симуляторе, у него уходило по меньшей мере полминуты!

«А теперь этот хренов урод сосредоточится на тебе, и тогда всё, кранты…»

Они продолжали идти встречными курсами. Если Макс отвернёт сейчас в сторону, это ничем не поможет — только сложнее станет уклоняться от дивно удачных выстрелов противника. Однако от них и так становится сложнее уклониться — чем сильнее они сближаются, тем меньше времени на реакцию.

«Так, ладно. Ты во всём меня лучше, друг. Только хрен тебе по всей морде, есть у меня идея. Надо продержаться ещё полминуты…»

Пять попаданий. Одно Макс уже пропустил, не успев уклониться. Осталось четыре, и он останется без защиты. И пилот корвета об этом знает.

Он уже и не пытался попасть по корвету. Всё внимание уходило только на то, чтобы не получить оставшихся четыре попадания раньше времени. Десять секунд, двадцать… Макс словил сразу две плюхи. Через пять секунд — ещё одну. И ещё.

Перед глазами ярко вспыхнуло. Щит сдох. Диким усилием Макс дёрнул истребитель в сторону. Да! Ещё одно попадание. Прямо в брюхо. Резкая боль где-то в животе — это истребитель сигнализирует о повреждениях. Макс вырубил двигатели, заглушил связь. Страшно. Сейчас он совсем беззащитен. Ни уклониться, ни убежать.

«Будет добивать, или нет?»

Истребитель кувыркается навстречу корвету по инерции. Вселенная вертится перед глазами — огромный Юпитер, маленькое Солнце. Яркие звёзды. И злая яркая точка корвета, который всё ближе и ближе.

Сосредоточиться на ней очень трудно. Макс впервые чувствует, что его вот-вот стошнит — такой карусели ему испытывать не приходилось. Но полёт нельзя подправить.

«Интересно, решит добить оставшуюся тройку, или решит свалить?»

Пилот корвета оказался достаточно рационален, чтобы не тратить время на недобитков. Догнать его они уже не смогут. Он пронёсся мимо Макса всего в трёхстах километрах. И тогда Макс резко врубил двигатели, выравнивая полёт, и изо всех сил, скороговоркой, заорал свои «Пыщь-пыщь-пыщь».

Дурацкая привычка. Давно уже знает, что достаточно намерения, чётко и ясно оформленного, но вот, никак не может отвыкнуть. Очередь металлических болванок полетела прямо в хвост корвету, и уклониться от них он уже никак не успевал. Слишком огромная скорость, слишком маленькое расстояние.

Два попадания, пять, семь, десять…

Двигатели корвета погасли. Он получил повреждения в самое уязвимое место.

«Ну да, подло, конечно. Будет в следующий раз добивать всех, просто на всякий случай. А вот нечего патроны экономить!»

— Макс, ты живой! Почему не отвечал⁈

— Я думал, вас насмерть сбили, господин капитан!

— Да, собственно, я и притворялся трупом, — устало сказал Макс. — Надо было, чтобы он поверил. И, кстати, у меня энергия на нуле. Мне что-то важное повредили, так что я дальше с вами не лечу. Вы это, к нему не приближайтесь только. Сопровождайте на почтительном расстоянии, пока остальные не прилетят.

«Интересно, почему мне сейчас настолько всё пофиг? — флегматично подумал Ермаков. — Отходняк, что ли?»

Глава 18

Максим Ермаков, йо-йо

Сонливость накатывала волнами. Макс пытался взбодриться, даже щипал себя за руки, но надолго прийти в себя не получалось, и скоро перед глазами снова начинало плыть. Ещё и во рту стало невыносимо сухо.

«Да что со мной такое? Неужто так пересрался?»

— Вань, надо Винтика подобрать. Может, жив ещё? У него, вроде, в районе маневровых попало. Непонятно, почему молчит, — Напомнил Макс.

— Подберём, Максим. Но сначала — тебя. Скажи, куда тебя ранило?

— Никуда, вроде. Живот болит, но это обратная связь. От истребителя. Мне походу энерговоды перебило. Чудом, на резервных, эту скотину подбил. Но они тоже сгорели.

— Тогда почему ты говоришь короткими фразами, и так медленно? С тобой что-то не так. Старайся лишний раз не шевелиться! — В голосе Ивана звучало искреннее беспокойство. И ещё — испуг. А вот Макс испугаться никак не мог.

Оставшаяся часть поисковой команды явилась через два часа. К этому времени Ермаков уже больше даже не удивлялся своему состоянию — даже на это сил не хватало. Иван что-то плачущим голосом кричал, задавал какие-то вопросы, время от времени подавали голос Шпунтик и Незнайка, и Макс им даже пытался что-то отвечать, но, похоже, получалось скверно. Те его толком и не слышали. Зато, когда явился инструктор, он быстро всё организовал. Только успевай следить, как засуетились нейроумки!

Макс с отстранённым интересом наблюдал, как его сцепляют с истребителем Винтика, и — сюрприз! — подбитым корветом. Даже взбодрился ненадолго, очень уж неожиданное соседство. Дорога к станции вышла долгой — с такой ненадёжной конструкцией толком и не ускоришься, рассыплется. Лететь пришлось несколько часов. Макс за это время вздремнул и слегка взбодрился — по крайней мере перед глазами слегка прояснилось.

Проснулся перед самой станцией, полюбовался, как их затаскивают в ангар. Хотел выбираться из истребителя, но почему-то не получилось — обтёкшее его кресло как будто не желало отпускать.

— Землянин, не дёргайся, — раздался в ушах недовольный голос инструктора. — Сейчас разберёмся с нарушителем, и тобой займёмся.

«Чего мной-то заниматься? Я ж, вроде, молодец и вообще герой, наказывать не за что. Или типа истребитель похерил? Так у нас их много делают,

Пока размышлял, из корвета вышел пилот.

«Нихера себе! — Макс опять взбодрился. — Не пилот, а пилотесса, получается. Или пилотка? Поздравляю, Максик, тебя разделала под орех девчонка!»

Это была атлантка, и раньше Макс её не встречал. Впрочем, чему удивляться? Атланты вообще не стремились общаться без необходимости с «наёмным персоналом низшего звена». А эта девица была не из тех, кто занимается обслуживанием и ремонтом. Скорее всего — одна из тех, кто таскает добытое с Ио, Ганимеда и Каллисто на станцию.

Она вышла из корвета и замерла под прицелом пистолета инструктора. Или это бластер? Макс раньше такого оружия не видел.

«Молодая совсем. Ещё помладше Вани будет, пожалуй. Ничего так, симпатичная. Интересно, с какого перепугу она решила всё это устроить?» — Вяло размышлял Ермаков. На самом деле девица была не совсем в его вкусе. Нет, фигурка просто чудесная — стройная, подтянутая — куда там пресловутой Мартине Лилли! А вот лицо у неё неприятное. Как у ведьмы из сказок. Подбородок остренький, нос чуть длинноват и тоже острый, скулы широкие. Объективно — очень красивая, но глянешь — и сразу понятно, от такой красоты только проблем жди.

«Хотя тут ещё выражение лица виновато, — подумал Ермаков. — Смотрит на всех, как на говно. Даже на инструктора!»

Нейроумки, кстати, уже выбрались из своих истребителей, и теперь пялились на девицу с открытыми ртами. Даже Винтик! Макс его не сразу заметил, а когда заметил — прямо камень с души упал. Живой. И, похоже, даже не ранен. Вероятно, эта амазонка атлантская ему модуль связи расколотила помимо прочего, вот он и молчал.

«Не, ну вы хоть бы рты позакрывали! — Мысленно корил подчинённых Макс. — Как будто впервые девицу увидели! Испанский стыд просто! И Ваня тоже! Только слюней не хватает на подбородке. Как маленький, ей-богу!»

Иван тоже пялился на девицу с совершенно ошалевшим выражением лица. И когда она вылезла, и когда её уводили атланты, прибывшие их встречать.

Нейроумки отмерли только после того, как девица скрылась. Под руководством инструктора они направились к истребителю. Атлант что-то потыкал в своём браслете, и Макс почувствовал, что с него стекает кресло, а сам он проваливается куда-то вниз — к техническому выходу.

Из машины он выпал, как жеребёнок из мамки. Сходство усугублялось тем, что и крови было полно.

— Ой! Это откуда⁈ — Это он удивился, а нейроумки вообще замерли от ужаса, только Иван бросился на помощь, но его остановил инструктор.

— Стоять! По моим данным у него бедренная артерия порвана. Ногу пережало, кровь остановило, но будете сильно шевелить — отвалится, и он начнёт тут всё кровью заливать! Смотрите, личинки пилотов, как нужно оказывать товарищу первую помощь!

С этими словами он аккуратно перевернул Макса на бок, специальным ножом разрезал штанину, потом достал баллончик и зажал кнопку. Брызнула пена — почти такая же, как та, которой они заделывали трещину в трубе. Только цвет не белый, а розоватый. Макс вздрогнул, когда пена коснулась ноги, и на этом неприятные ощущение закончились.

Он только теперь сообразил — какой-то осколок после того, как ему в брюхо попала болванка, прошёл через весь истребитель и остановился в теле. Силы удара не хватило, чтобы прорвать ткань спецовки, но она прилично вогнулась внутрь, разрывая мышцы и артерию.

«Остаётся только понять, почему я боли-то не почувствовал. Хотя, если вспомнить, после попадания была вспышка боли. Только потом она локализовалась в брюхе, а вот нога болеть почти сразу же перестала».

— Всё, теперь его можно шевелить. Поднимайте и тащите в лазарет! — Буркнул инструктор. — Ты, землянин, молодец. На станции точно не задержишься. Хороший пилот будешь, если быстро не помрёшь. Удивлён, что вы справились с предателем! Завтра разберём бой, где я объясню, что вы делали правильно, и где ошиблись.

«Судя по твоему виду, ошибок будет побольше, чем хорошего», — подумал Макс.

Лазарет они с Иваном тоже до сих пор не видели. Как-то так получалось, что при всей травмоопасности их работы, попадать сюда им до сих пор не доводилось, как и другим нейроумкам. По крайней мере за то время, что Макс с Иваном были на станции. Погибшие — были, да, а вот раненых, которым требовалось бы долгое лечение как-то не случалось.

Макс даже смог идти. Точнее, перебирать ногами, поддерживаемый с двух сторон Иваном и Незнайкой. Правда, это и недалеко оказалось — возле ангара. Завели внутрь, уложили на кушетку, после чего Ивана и Незнайку услали прочь, а Максу прямо поверх залитой пеной раны побрызгали ещё какой-то дрянью, а в шею воткнули капельницу с раствором.

Доктор, тоже мужчина, с ним не миндальничал, но действовал аккуратно. После того, как в кровь закапал раствор, Макс окончательно пришёл в себя и потому нашёл в себе силы спросить:

— Уважаемый доктор, можно вам задать вопрос?

— Ты уже задал, — ответил врач.

— А, ну да. Я хотел узнать, можно ли мне ваши лекарства. Я всё-таки с Земли, человек, а вы — атлант. Вдруг ваши лекарства для меня ядом окажутся?

— С чего бы? — Буркнул атлант. — Мы с тобой принадлежим к одному виду существ. Подвиды разные, но не настолько, чтобы изобретать ради вас другие лекарства. По большей части наша физиология совпадает. Если, конечно, не учитывать того факта, что тебе никто не правил генетику на этапе зачатия и не исправлял мелкие видовые несовершенства в детском возрасте. Однако они ни на что не влияют, кроме предполагаемой продолжительности жизни.

— А… как так получилось⁈ — Изумился Макс. — То есть вы — тоже люди? Но мы ведь изначально зародились на Земле!

— Что за идиотский вопрос, человек? С чего я должен выслушивать твои дикарские верования⁈ Наш с тобой вид вообще в другой галактике зародился. То, что вы ухитрились деградировать до животного состояния и до сих пор не смогли нормально развиться — это только ваши проблемы!

— Ага… — По-русски ляпнул Макс. Новость оказалась ну очень удивительной. — А почему я боли не чувствую? Мне там, как я понимаю, серьёзно досталось.

— Отстань от меня, человек! — Начал всерьёз злиться доктор. — Эти летучие гробы, в которых вы носитесь по пространству в бессмысленных попытках поубивать друг друга оснащены автоматической системой спасения пилота. Как только ты получил ранение, тебе в кровь был впрыснут коктейль из обезболивающих и стимуляторов,

В общем, особо пообщаться не получилось, но и так Макс узнал массу удивительных вещей. Это ж надо подумать — всевозможные конспирологи и прочие психопаты оказались правы!

«Интересно, а как же всякие древние австралопитеки и прочие неандертальцы? Да и вообще — приматы? Откуда они взялись-то? Генетика же… вроде как они нам родственники. Или их тоже того, для компании завезли?»

Долго скучать в одиночестве не пришлось. Через час вернулся доктор, выдернул капельницу из шеи, побрызгал на ранку всё той же пеной и сообщил:

— Лежать здесь два дня. Не шевелиться. Питаться усиленно — я отдам распоряжение, чтобы тебе давали побольше подходящей пищи. Гадить будешь прямо в кровать, она всё впитает и переработает. Будешь слишком активно шевелиться — рана откроется. А я не буду переделывать работу из-за того, что ты не в силах воспринять эти простейшие инструкции.

Мысль о том, чтобы гадить в кровать Максу не понравилась совершенно, но возразить он просто не успел — доктор стремительно ушёл, не слушая больше никаких вопросов. Но сильно расстроиться Ермаков не успел — вырубился. И проспал почти сутки, не просыпаясь и не шевелясь, всё как завещал добрый доктор. Разве что с питанием вышел облом, потому что спать и есть одновременно Макс пока не научился. Но совершенно об этом не жалел. Нормально выспаться — это как раз то, о чём он мечтал весь последний месяц, а вот местное питание, даже усиленное, его совершенно не соблазняло.

Проснувшись, долго не мог понять, где он и что вообще происходит. Потом вспомнил, конечно. Первым делом проверил ногу. Пена на бедре изрядно уменьшилась в количестве, но всё ещё покрывала рану плотной коркой. Посмотреть, что там внутри, не получалось, но на ощупь ничего страшного уже не было. Даже почти не больно. Потом вспомнил про браслет, узнал, сколько времени прошло. Ещё написал Ивану, приготовившись к долгому ожиданию ответа — судя по времени, сейчас была ночная смена, так что Иван должен был спать. Но тот ответил, только не через браслет, а лично заявился в палату. И не один, а с едой:

— Наконец-то ты пришёл в себя! — Радостно приветствовал больного напарник, светя на всю палату покрасневшими от недосыпа глазами. — А я несколько раз заходил, хотел покормить, но ты не просыпался. Я решил не будить!

— Ага, — покивал Макс. — А сам ты решил вообще больше не спать, чтобы компенсировать атлантам моё отсутствие?

— Что? А, нет! Представляешь, я нашёл какой-то бодрящий напиток на складе. Ну, помнишь, мы находили зёрна, которые совсем невкусными оказались? Я подумал — а вот кофе же тоже невкусный, если его жевать! — Иван говорил быстро, и постоянно перескакивал с одной темы на другую. Как человек, у которого сильнейший недосып и передозировка кофеином одновременно. — Я однажды купил настоящий, молотый, из настоящих зёрен сделанный. Когда ещё в библиотеке работал. Половину зарплаты отдал! И вот я его попробовал жевать, а он оказался вообще неприятный, представляешь⁈ И я подумал, а вдруг это тоже какой-нибудь напиток? Тем более, у них там есть что-то вроде кухонного автомата, а они им совсем не пользуются. В одной из кафешек. И вот я прочитал название напитка, а он совпал с названием зёрен на упаковке. И это действительно оказался настоящий бодрящий напиток! Спать вообще совсем не нужно! Я столько всего сделал!

Макс даже слово вставить не мог, так быстро тараторил Иван. Если честно, в таком состоянии напарник его слегка пугал. Нет, Макс не думал, что он причинит кому-то вред, а вот то, что он может окончательно рехнуться — это было очень даже возможно.

— Представляешь, её в тюрьму посадили! — Нейроумок вдруг понизил голос до шёпота. — Помнишь, мы находили? Там ещё камеры с решётками и силовым полем. Вот её туда и отвели!

— Кого её? Тупо переспросил Макс. Слишком резкая перемена темы, это во-первых, а во-вторых — он уже и думать забыл о беглом пилоте корвета.

— Ну, ту предательницу же! Ты видел, какая она красивая⁈ — Мечтательно закатил глаза Иван. — Я таких красивых никогда не видел! Только один раз, в зоопарке. Это пантера была. Очень похоже!

— Так, дружище, — Иван наклонился, чтобы напарнику лучше было слышно, и Макс этим воспользовался — обхватил ладонью лицо, заставляя замолчать. — Это очень хорошо, что ты нашёл девчонку. Просто чудесно. Но давай ты всё-таки перестанешь перебарщивать с бодрящими напитками. Между прочим, выглядит так, будто это не кофеин, а что-то более жёсткое. Я бы на твоём месте не злоупотреблял. А теперь вот присядь, выдохни, — он махнул рукой на соседнюю кушетку. — И знаешь, лучше даже приляг. Ты хоть раз ел за эти сутки? От тебя половина осталась! Это я должен выглядеть больным, а не ты!

— Думаешь, это наркотик? — Перепугался нейроумок. — Я больше не буду его пить! А почему это хорошо, что я нашёл ту красавицу? Тебе она тоже понравилась, да? Вот бы ещё раз на неё посмотреть!

— Ага, именно так, понравилась, — кивнул Макс. — Обязательно посмотрим! А сейчас ляг, закрой глаза, и считай вслух до ста!

Иван послушался, но досчитал только до восьми, потому что на счёт девять он вырубился. Так что Максу пришлось лопать усиленный паёк в одиночестве. Впрочем, такую трапезу можно было и не делить с друзьями — она почти ничем не отличалась от привычной каши, разве что на вкус казалась более концентрированной и с какими-то добавками. Тоже невкусными — атланты, как будто бы специально старались сделать свою кашу отвратной на вкус! Или это изощрённое издевательство над дикарями?

Наутро Макс проснулся здоровым. Лечебная пена над раной окончательно рассосалась, а под ней оказалась кожа. Тоненькая, как у младенца и без волос, но именно кожа, а не рубцовая ткань. Выглядело это так, будто Макс вдруг решил выбрить себе на ноге причудливую загогулину, а потом смазал результат смягчающим кремом.

— Угу, констатировал Ермаков. — Ещё один секрет, за который наши продали бы душу. Любопытно, за что из того списка, который у меня уже накопился, продавал нейроумков «Росперраз»?

Ему пока никаких заданий не приходило, а вот у Ивана браслет яростно мигал, сигнализируя о срочном вызове. Но напарник упорно

— Ладно, чего лежать-то… пусть дрыхнет. Надо ещё попробовать, что это за волшебный кофе такой, а то мало ли. Вдруг правда, дрянь какая-нибудь? Только напарника — наркомана мне ещё не хватало!

Макс отключил уведомление у нейроумка, а сам отправился по адресу, куда следовало срочно прибыть. Тем более, это опять был ангар.

«Да неужто у них опять кто-то сбежал? Что за поветрие такое?» — Недоумевал Ермаков.

Но это было не поветрие, и никто больше пока не сбегал.

Когда он зашёл в ангар, облачившись в новую спецовку на одном из складов по дороге, там уже собрались аж два десятка нейроумков, причём как мелких, так и старожилов во главе с Алексеем. Вид у последнего был серьёзный до невозможности, как будто судьбы мира решает.

— Максим, ты почему здесь? — Удивился куратор. — На тебя разнарядка не поступала, а вот Иван отчего-то задерживается.

— Иван того, на лечении, — отмахнулся Макс. — Я за него. Что у нас опять случилось?

— Авария, как всегда, — тяжко вздохнул Алексей. — Только на этот раз повреждены корни.

Про корни Макс уже знал — это атланты так называли те живые шланги, которые тянули из глубин Юпитера всякое полезное для станции. В основном — жидкий водород и гелий, но наиболее длинные из них уходят в самые глубины Юпитера. Туда, где под огромным давлением жидкий водород превращается в металл. Он там тоже не в слитках, понятное дело, плавает, а в виде жидкости, просто свойства у неё отличаются. Атлантам он тоже нужен, поэтому добывают. Правда, в небольших количествах.

Нынешняя авария случилась не в самых глубоких областях, а ближе к верхним слоям атмосферы Юпитера. Ровно та же поломка, с которой и началось знакомство Макса со станцией — треснул шланг. Ну, или корень, если пользоваться терминологией атлантов.

— Если мы не поторопимся, корень может вообще оторваться, — Мрачно разъяснял Алексей. — И тогда весь смысл существования станции и завода встанет под вопрос. Ресурсов станции не хватит, чтобы отрастить новый корень, а значит, будет больше не из чего выращивать корабли для Великой Атлантиды. Мы не должны этого допустить! Нужно спасти корень любой ценой, или наши заказчики будут недовольны. А значит, будет недоволен господин глава корпорации. Поэтому соберитесь, друзья, и приготовьтесь к сложной и опасной работе!

Макса от подобных речей начало тошнить, и он уже пожалел, что вообще взялся подменять Ивана. Класть жизнь за благополучие атлантов не было никакого желания. Особенно бесило то, с каким пафосом рассуждал о Великой Атлантиде и «господине главе Российских перспективных технологий» Алексей.

«Жесть, не люблю, когда у кого-то глаза так фанатично горят. Обычно такие типы творят дичь в промышленных масштабах. Ох, как же зря я в эту хрень полез!»

Они уже погрузились в какую-то гражданскую машину. Довольно крупную по атлантским меркам — пожалуй, она была даже побольше земного «Краба». Но Алексей и не думал останавливаться, продолжая накачивать патриотическими речами подчинённых. Нейроумки, и «старики», и «мелкие», слушали с восторгом. Глаза прямо горели от энтузиазма и готовности положить жизнь за интересы родной корпорации.

— Алексей, может, к делу? — Не выдержал Макс. — Я вижу, у нас тут груз какой-то… Может, расскажешь, что мы собираемся делать и как?

Куратор глянул на Макса недовольно — ему не понравилось, что тот перебил его на середине вдохновляющей речи. А может, возмутило, что Макс не проникся величием задачи, которую возложило на них руководство.

— Кхм, да. По поводу непосредственного исполнения. Работа делится на два этапа. В первую очередь нам необходимо наложить фиксирующие скобы из молодых побегов — это позволит зафиксировать разрыв, и, конечно, свести его края как можно ближе друг к другу. Как только это будет сделано, нужно будет ещё залить регенерирующей пеной, — он махнул рукой на здоровенные баллоны, стоящие в конце прохода. — Как видите, её запасов у нас достаточно. Это промышленные распылители, пена подаётся под очень сильным напором, чтобы компенсировать давление истекающего из разрыва газа. На этом всё, а сейчас нам следует облачиться в скафандры — наших спецовок для работы в агрессивной среде Юпитера будет недостаточно.

Макс очень хотел уточнить, каким образом они собираются прививать эти «скобы из молодых побегов», но занялся сначала скафандром, очень уж интересный образчик инопланетных технологий. Раньше ему такие видеть не доводилось. И опять он бы никогда не подумал, что этот костюмчик может быть скафандром — слишком он был обтягивающим, и в нём не наблюдалось никаких баллонов с газом.

— Это лёгкий скафандр, предназначенный для пустоты или атмосферных планет с агрессивными газами. В таком скафандре не рекомендуется спускаться в глубины газовых гигантов, поскольку они плохо защищают от давления. К сожалению, у наших уважаемых заказчиков нет скафандров более высокой степени защиты. К счастью, слишком глубоко спускаться не потребуется — давление на предполагаемой глубине аварии около сотни атмосфер. Скафандр хоть и называется лёгким, но теоретически способен выдержать такое давление, защитив человека от критических повреждений.

«Ага. То есть латать эту трещину мы собираемся вручную, — мрачно подумал Ермаков. — И вот просто ради интереса — а как эта тряпочка собирается нас защищать от давления в сотню атмосфер? Станет жёсткой? Так, а двигаться в ней тогда как?»

Кажется, Алексей заметил беспокойство менее опытных нейроумков — какими бы бесстрашными они ни были, а инстинкт самосохранения у них всё-таки присутствовал.

— Сферические микрочешуйки внешнего покрытия скафандра, прогибаясь под давлением внешней среды, заставляют сжиматься псевдомышцы среднего слоя, и тем самым дают энергию на то, чтобы противостоять внешнему давлению, не позволяя ему передаться на внутренний мягкий слой, — снисходительно пояснил он.

— А баллоны с воздухом-то здесь где? — Не выдержал Макс. Он очень смутно понял принцип защиты от избыточного давления, но уточнять не решился.

— Здесь не требуются баллоны с воздухом, внутренний слой вырабатывает его в необходимых количествах, отчасти перерабатывая выдыхаемый газ, отчасти используя собственные внутренние запасы. На этот счёт переживать не стоит, Максим, без дополнительной подзарядки скафандр может обеспечивать тебя воздухом в течение нескольких суток.

И всё равно соваться в агрессивную атмосферу под давлением было страшно. Впрочем, очень скоро Макс понял, что боялся совершенно не тех вещей, которых следовало бы.

То, что корабль завис над точкой, где требовалось работать, стало понятно только после того, как открылась аппарель. Ветер грубо толкнул внутрь, чуть

«Хотя какой воды? Воды-то тут и нет!», — Поправил себя Макс, ухватившись за какую-то штуковину. А Андрей — вот ведь настоящий лидер, уже стоял на краю, готовясь прыгнуть куда-то в темноту. Не просто так, понятно — от скафандра внутрь корабля тянулся страховочный трос. Только этот трос на фоне светопреставления, творящегося снаружи, казался чересчур тоненьким и ненадёжным.

Порывы ветра или течения — Ермаков пока так и не определился, как назвать эти потоки — непредсказуемо менялись через каждые несколько секунд. Впереди, всего-то в десяти — пятнадцати метрах виднелась толстая колонна корня, уходящая в неведомые глубины, но даже её то и дело мотало из стороны в сторону. Или это мотало сам грузовик, на котором они находились. А куратор, как будто бессмертный, уже швырнул себя в бурю. Удачно подгадал момент, его усилие совпало с нужным направлением ветра, и Алексея прибило к корню, в который он тут же вцепился.

Сразу следом за ним прыгнул ещё один из старожилов, и ещё. Не повезло четвёртому. Макс увидел, как несчастного резко дёрнуло в сторону. Он пролетел мимо колонны, а потом его швырнуло обратно, приложив о корпус корабля.

«Как игрушка йо-йо у неумелого игрока», — возникло дурацкое, совсем несвоевременное сравнение.

Не успел Макс посочувствовать бедолаге, как того оторвало от корпуса совсем мощным порывом. Трос натянулся, а потом лопнул, стегнув освободившимся концом по кораблю — Макс даже услышал вибрацию, которая прокатилась по полу под ногами от этого удара. Фигурка несчастного ещё несколько мгновений была видна, а потом исчезла где-то в сине-серой мгле, время от времени подсвечивающейся всполохами циклопических размеров молний.'

«Да вы осатанели что ли⁈ — Хотелось заорать Максу. — Это ж самоубийство!»

Между тем остальные нейроумки будто вообще ничего не заметили. Может, следующий по очереди чуть дольше выбирал момент, чтобы прыгнуть — и всё. Очередь Ермакова неумолимо приближалась — «новичков» оставили напоследок.

Макс потом так и не мог решить, смог бы он прыгнуть, или нет. Но оказалось, что ему прыгать и не требуется. Как только несколько «старожилов» закрепились на корне, Алексей спокойным голосом скомандовал:

— Мы готовы. Отправляйте мостик.

Оставшиеся на корабле старожилы что-то дёрнули, и из-под аппарели по направляющим тросам к корню протянулось что-то вроде рукава. Только не сплошного — это была сетка, которая относительно свободно пропускала через себя яростные водородно-аммиачные потки.

— А сразу нельзя было этот мостик запустить⁈ — Возмутился Макс.

— Нет, ты что, — спокойно ответил с того конца куратор. — Автоматические захваты могли ещё сильнее повредить корень! Всё, перебирайтесь. И не забудьте швейные машины.

Макс только теперь вспомнил о громоздкой хреновине, которую им всучил Алексей перед тем, как прыгнуть. Как её забыть — непонятно, она же у него за спиной, как рюкзак.

«Тоже, видать, нервничает. Хотя и не показывает этого», — подумал Ермаков.

Как-то так получилось, что первым по рукаву пробираться придётся именно ему. Он стоял на краю аппарели, придерживаясь за её край, и никак не мог решиться шагнуть.

Глава 19

Максим Ермаков, опасный смутьян

Ветер дул вроде бы в нужную сторону. Последний вдох, как перед прыжком в бездну. Хотя почему как? Это ведь и в самом деле бездна, в ней действительно нет дна. Там, внизу, настоящий ад с диким давлением и такой же температурой. Макс прыгнул изо всех сил. Подталкиваемый порывом ветра понёсся через тоннель из тонкой сетки… и вдруг ветер сменился. Его бросило в сторону, как недавно погибшего нейроумка. Только в отличие от того бедолаги, Макс не болтался на верёвочке, как надувной шарик, а впечатался в тонкую сетку, за которую сразу же и уцепился всеми конечностями. Если бы не шлем — ещё и зубами бы ухватил.

Его бешено мотало из стороны в сторону вместе с этим самым тоннелем, но отцепляться он и не думал.

— Максим, лезь по ней, как по лестнице, — посоветовал Алексей.

— Да, конечно, блин, спасибо за совет! — Буркнул Макс. Это ведь надо отпустить одну руку, переставить её на другую нить… — Сами лазайте по ней, как по лестнице!

Однако, вопреки своим же словам, всё-таки потянулся к следующему перекрестью нитей, потом ещё раз и ещё. Наконец кто-то перехватил его за руку, и подтянул к корню, помогая уцепиться.

Здесь, на относительно надёжном стволе, укрывающем от бешеных порывов ветра, держаться было немного легче. Пускай, укрывала колонна трубы только с одной стороны. К тому же перчатки, колени и ступни скафандра были явно не простыми, они будто приклеивались к поверхности.

Макс задрал голову — из широченного корня вверху с жутким шипением вырывались потоки жидкости и растворялись в окружающем хаосе жидкого и газообразного водорода.

— Не стойте! Максим, помогай! Нужно ещё несколько скоб из лозы, чтобы было куда цепляться! Начинай шить!

Макс кивнул, достал из-за спины «швейную машинку», приставил раструб к корню, нажал. Машинка под рукой дёрнулась, за ней потянулся толстый, с руку, стебель. Гибкий, как резиновый шланг. Передвинул машинку на несколько сантиметров в сторону, приложил и опять нажал. В результате получилась скоба, которая двумя концами прочно укреплена на корне. Чем-то подобным, только размерами куда меньше Макс уже пользовался, когда они ремонтировали коммуникации внутри станции.

Он быстро отцепил страховочный трос от корабля, перецепил его на эту скобу. Слабая гарантия, но хоть какая-то. Переполз немного в сторону, приложил машинку ещё раз. Первые несколько «стежков» оказались самыми тяжёлыми, потом немного приноровился. Но не всем так повезло. Винтик, который полз прямо за ним, в какой-то момент слишком сильно отклонился от корня, и его сдёрнуло в сторону очередным порывом, приложило боком.

— Держись!

— Не могу уцепиться!

Винтик уже успел перецепить трос к одной из скоб, так что теперь его мотало вокруг точки закрепления на совсем коротком отрезке спасительной нити, но и зацепиться за корень никак не получалось. Он успевал схватиться руками, но очередной порыв снова отрывал его от опоры, бросал то вправо, то влево, то вовсе вверх. Ермаков сунулся было помочь, но сам чуть не слетел. Краем глаза он видел, как ещё кого-то из нейроумков всё-таки сбило ветром, так же как Винтика. И трос не помог — после трёх-четырёх ударов у несчастного просто лопнул трос

«Вот и ещё минус один. Сейчас и Винтика так же…»

Он слишком привык к своим подопечным. Не подружился, но терять их вот так, практически бессмысленно, было просто стрёмно.

— Ты только держись, Винтик! Тебя атлантский пилот не прибил, хочешь, чтобы Юпитер сожрал?

Макс говорил, а сам судорожно делал ещё стежки, чтобы подобраться поближе.

— Хватайся, твою мать!

Винтик, наконец, уцепился за очередную, ближайшую к нему, скобу. Сначала одной рукой, потом второй, а потом и колени к стволу смог подтянуть.

— Спасибо! — Нейроумок тяжко отпыхивался. — Я думал, меня тоже оторвёт, как Сергея и Михаила!

Макс только теперь сообразил — пока он возился с Винтиком, у них ещё одна потеря. А куратор всё не унимался:

— Нужно перетянуть баллоны с пеной, пока корабль не ушёл!

— В смысле «пока корабль не ушёл»⁈ — возмутился Макс.

— Он не может долго находиться в столь агрессивной атмосфере! — Ответил Алексей. — Слишком много энергии тратится на то, чтобы удержаться на месте. Он вернётся через восемь часов, мы должны закончить к тому времени.

Макс промолчал. Даже матерных слов не было, чтобы выразить свой восторг от этой ситуации. Их собираются оставить тут одних, на восемь часов. Болтаться на тоненьких ниточках, привязанных к каким-то скобочкам — и за это время они должны ещё и залатать трещину, которая, между прочим, продолжала медленно расширяться как вдоль корня, так и поперёк.

Он полез обратно к рукаву — ловить и подтягивать баллоны с пеной.

— Да, молодец, спасибо за помощь! — Обрадовался куратор. Но Макс ему помогать не собирался. Как только ухватил первый баллон он, не отпуская его, пополз в сторону.

— Ты куда⁈ — Не понял куратор. — Ещё рано использовать пену, нужно сначала стянуть края разрыва!

— Да пошёл ты, — не выдержал Ермаков.

Он наставил баллон на корень у себя под ногами и зажал рычаг. В руки ударило отдачей — с такой скоростью вылетала пена из трубы. И сразу застывала на корне. Часть срывало ветром, но на это Максу было наплевать.

— Что ты делаешь⁈ — по-прежнему возмущался Алексей.

— Ты идиот⁈ — Не выдержал Макс. — Сам не видишь⁈ Площадку я делаю, чтобы нас отсюда всех не сдуло к чертям к возвращению корабля!

— Но так не делают! Мы должны закрывать трещину, а не обустраивать эту площадку!

Это оказалось совсем не сложно. Макс старался устроить нечто вроде чаши, которая ещё и защищала бы их от порывов ветра. И у него вполне неплохо получалось. Пена шла ровным потоком, застывала мгновенно. Уже через минуту Ермакову не приходилось держаться за корень. Площадка под ногами оказалась достаточно широкой, чтобы можно было спрыгнуть на неё и дальше идти пешком.

Он сделал целый оборот вокруг корня, а потом ещё один. Чаша получилась просто замечательная — широкая и со стенками, которые прекрасно защищали от ветра. Понятно, что совсем опасность не исчезла. Чем выше они будут подниматься, тем меньше вероятность упасть в эту чашу, если тебя сорвёт. Но здесь хотя бы можно отдыхать, не удерживаясь руками и ногами за ненадёжный корень.

— А если понадобится, выше мы сделаем ещё одну такую же, — громко рявкнул Макс.

— Ты прав, это действительно хорошая идея, — куратор не стал спорить, и в голосе у него не было ни капли осуждения. — В прошлый раз, когда мы чинили подобную неисправность, основные потери были уже ближе к концу работы, когда все очень устали и стали терять концентрацию.

— То есть сейчас у нас небольшие потери⁈ — Поразился Ермаков. — Сколько там уже народу улетело в Юпитер, три человека?

— Пять. Но это нормально для этапа, когда мы только перебираемся на корень. В прошлый раз было примерно так же. А вот обратно на станцию вернулся я один, потому что все остальные просто слишком устали к концу работы. Возможно, твоё нововведение действительно поможет. И всё-таки я бы попросил в следующий раз согласовывать свои идеи со мной! Это я являюсь руководителем нынешних работ!

Под конец обида в голосе Алексея всё-таки прорвалась.

Но Макс больше инициативу проявлять не собирался. Баллоны уже перетащили, а корабль улетел, так что дальше работа шла под руководством Алексея и так, как он считал правильным.

Тяжелее всего оказалось стянуть края разрыва в самом широком месте. К этой работе перешли не сразу — сначала поставили по нескольку скоб на верхнем и нижнем концах, не давая ему расползаться сильнее. А потом требовалось как-то перекинуть стягивающую лозу с одного края в широком месте на другой. И таких стежков нужно было несколько.

Над верхним краем разреза натянули несколько скоб, к которым прикрепили страховочные тросы. Потом те, кто был с одной стороны разрыва, спускались ближе к середине, делали стежок, и, не обрывая лозу, бросали машину на ту сторону. С той стороны машинку подтягивали тросами…

Трое в процессе сорвались. Из них всего один перелетел через сделанную Максом страховочную чашу. Алексей этому результату очень бурно радовался, а вот сам Макс не был доволен.

«Осатанели, они тут реально все осатанели, камикадзе хреновы! И этот идиот великовозрастный ещё радуется. Чему? То, что сохранил человеческий ресурс для хозяев? Дерьмище!»

— Это очень хорошо придумано, Максим! Если в следующий раз где-нибудь случится подобная поломка, мы обязательно будем использовать твой способ! — Радовался Алексей. — Как жаль, что ты скоро улетишь от нас — ты мог бы придумать ещё много полезного! Впрочем, уверен, там, куда ты улетаешь, ты принесёшь заказчикам и корпорации не меньшую пользу!

— Куда улетаю⁈ — Спросил Макс, а потом поправился: — Насколько скоро?

Куда улетает он и сам понял, как только спросил. Инструктор по пилотированию ведь упоминал, что самых хороших пилотов заберут. Они с Иваном, объективно, неплохие пилоты, особенно, на общем фоне. Да и большинство новичков, которые прибыли на станцию атлантов вместе с ними, тоже неплохо справлялись, имея перед глазами пример. Так что большая часть партии должна попасть именно в пилоты.

— Меньше, чем через декаду прилетит грузовик, чтобы забрать все произведённые за это время истребители, — довольно пояснил куратор. — Дней через семь-восемь, точнее не знаю. Как жаль, что я — слишком плохой пилот, чтобы принести пользу корпорации на этом поприще! Но ничего! Я и здесь прилагаю все усилия! Кто-то должен и ремонтом заниматься! Теперь, учитывая твои

«Зашибись. Ты, Макс, в детстве столько фантазировал, как будешь сражаться с инопланетянами, когда вырастешь. Ну, что, мечты сбываются, да? Просто охренительно!»

После того, как стянули края разрыва, стало полегче. Заделать пеной оставшиеся щели оказалось совсем несложно и скоро ремонт был закончен. Товарищи по работе радовались, сидя в подготовленной Максом чаше в ожидании корабля — до его прибытия оставалось ещё два часа. А вот сам Макс не радовался — он кипел от гнева и возмущения.

— Максим, мне кажется, ты чем-то недоволен, — вкрадчиво поинтересовался Алексей.

— Ну да, недоволен. — Макс знал, что надо промолчать, но он слишком устал и был слишком зол, чтобы контролировать язык. — И не совсем понимаю, чему радуешься ты.

— Ну как же! Мы выполнили задачу даже раньше срока! И при этом сохранили рабочие руки для заказчиков! Мне кажется, тут есть, чему радоваться и гордиться! Причём значительную часть нашего успеха обеспечил ты! Уверен, когда в корпорации об этом узнают, твоё имя обязательно поместят на Доску Почёта!

— Нет там никакой доски почёта, — сказал Макс, и в наушниках образовалась поражённая тишина. — И никто ни ваши, ни моё имя вспоминать не будет, можете мне поверить. Нас вообще всех сюда отправили втихаря, потому что торговля людьми в России запрещена. А это — именно торговля. Поэтому корпорация никогда и нигде не будет упоминать никого из здесь присутствующих. Для всего мира нас нет. Кто-то, как мы с Иваном, пропали без вести, другие, как вы — и вовсе никогда не существовали.

Ещё когда говорил чувствовал, что зря это делает. Нехорошо портить людям последнюю радость в жизни. Это ведь важно для них для всех.

«Только кажется, что они не боятся смерти. Ещё как боятся, хоть на того же Винтика посмотреть — до сих пор не отошёл после того, как чуть не свалился в бездну Юпитера. Только бояться им либо нейросеть не даёт в башках, либо воспитание. Но тоже в сочетании с нейросетью. И единственное, что их вдохновляло и смиряло с действительностью — это то, что их, после смерти, может быть, будут помнить и хвалить. А я их этого всего лишил».

Пауза затягивалась. Связь в скафандрах была настроена так, что все слышат всех. И сейчас усталую отповедь Макса слышали все присутствующие.

«Кажется, меня сейчас будут бить. Возможно, даже ногами», — подумал Макс.

— Ты просто утомился, Максим, — очень добрым голосом сказал Алексей. — Ты слишком перенапрягся, к тому же ушёл из-под надзора лекаря раньше времени, вот у тебя и случилось нервное расстройство. Из-за этого ты говоришь всякие глупости. Ничего, бывает. Ты всё равно большой молодец. Когда вернёмся, мы тебя отведём к доктору, он тебе обязательно поможет. Я знаю, у наших заказчиков есть прекрасные успокоительные средства — твой случай не первый, такое уже бывало.

Спорить Макс не стал — вот ещё. А то ведь и в самом деле в психи запишут. Больше его ни о чём не спрашивали, и вообще сторонились. Держались подальше, как будто боялись заразиться сумасшествием. Исключить его из общей сети Алексей постеснялся, так что оставшееся время все провели в неловком молчании. Хотя Максу по большому счёту не было неловко, ему было плевать. По крайней мере, он старательно себя в этом убеждал.

«Вообще непонятно, с какого перепугу ты тут проповедовать начал? Жалко тебе их? А чем ты им помочь можешь? Ты себе помочь не можешь. И, между прочим, они куда счастливее тебя — верят в то, что их жизнь имеет высшую цель и смысл! Так какого чёрта ты полез вообще в чужой монастырь?»

Нет, если бы нейроумки отреагировали по-другому…

«Нас ведь тут по-прежнему больше, чем хозяев. Взять бы и прибить их всех. Куда больше пользы было бы для страны получить целую инопланетную станцию. Интересно, корпорация вообще с кем-нибудь технологиями делиться собирается? Что-то я не слышал, чтобы ту же суперткань где-нибудь ещё производили. Про остальное „Росперраз“, походу, и вовсе не распространяются».

Даже Винтик, Шпунтик и Незнайка неосознанно от него дистанцировались. А ведь после того, как он дал им прозвища, нейроумки прониклись к нему настоящим почтением.

«Или это не из-за прозвищ, а после того, как мы ту дуру поймали. Всё-таки совместный бой! Нет, валить отсюда надо. Не собираюсь я за этих высокомерных засранцев воевать. Не понравилось».

Макс старался не вспоминать прошедший бой. В тот момент страшно не было. Точнее, было, но пустотников учат справляться со страхом — в космосе слишком часто случаются непредвиденные ситуации, если каждый будет замирать от ужаса, почувствовав приближение смерти, пустотников быстро не останется.

«И вообще, с какого перепоя я должен за них воевать? Они мне, вообще, кто? В рабство взяли и теперь ласково учат воевать непонятно с кем. Кстати, да, хоть бы это рассказали. А то воевать собираемся за Великую Атлантиду, а против кого воевать — неизвестно. И Атлантида какая-то не великая совсем. И потери у неё слишком большие… Я, кажется, догадываюсь, почему та девица попыталась сбежать. И это, кстати, наш шанс. Валить отсюда надо, а замечательные и высокоразвитые атланты пусть нахрен идут дружным строем и желательно с барабанами на шее! А нейроумки… хотят сдохнуть за просто так — пускай, их проблемы. Понимаю, что они не виноваты и думают нейросеткой с заданной программой, но это не моя вина!»

Хорошо, что корабль за ними прилетел немного пораньше, а то неизвестно, куда завели бы Макса дальнейшие рассуждения. Пилот — атлант был изрядно изумлён количеством возвращающихся, и даже вышел в грузовой отсек, чтобы лично их всех пересчитать. Комментировать, правда, не стал, но одобрительно кивнул, а потом они, наконец, вернулись на станцию. С триумфом, о котором кроме них никто не знал. Хотя нет, когда Максу пришло время опять обучаться тактическим приёмам москитного флота, инструктор уточнил:

— Эй, человек. Тебя доктор искал. Почему ушёл из лазарета раньше времени?

— Да там раньше-то всего на пару часов, — пожал плечами Макс. — Скучно стало лежать. Да и авария была…

— Эту аварию тебе не следовало устранять, ты слишком ценный. И ещё несколько из вас. Я передам твоему руководству, что тебя не следует задействовать в слишком опасных работах.

Макс

Вечером, когда они встретились с Иваном, и как всегда собрались в одной из комнат, Макс сказал:

— Говоришь, та девица в тюрьме?

— Именно. А ты тоже хочешь ещё на неё посмотреть.?

— Да, очень хочу, — хмыкнул Ермаков. — Только не потому, что она красивая.

— А почему?

— Вань, ну включи мозги! Ты же, вроде, выспался! Она знает, как отключать ограничения на кораблях! И, кстати, что за кофе? Где ты его тут спрятал, тоже хочу попробовать.

Пока Иван осознавал открывшиеся перспективы, Макс нашёл пакет с зёрнами и заварил на пробу. Очень уж сильно соскучился по кофе. Вот только на кофе этот напиток похож не был. Бодрит, да, но на вкус совсем не то.

— В общем, надо до неё как-то добраться, — подытожил Ермаков. — Предлагаю сейчас покемарить пару часов, а ночью пойдём.

Иван был только за. Причём, похоже, не только из-за надежды сбежать. Просто при мысли о той девице лицо у него становилось глупое и мечтательное.

«Правда, что ли, втрескался?» — Удивлялся Макс.

Они разошлись по своим комнатам, но поспать Максу не дали. Только-только опустил голову на подушку, как кто-то постучал. Думал, это Иван что-то забыл, но нет. На пороге стоял Шпунтик и неловко переминался с ноги на ногу.

— Господин капитан, я хотел спросить…

— Угу, — поощрительно кивнул Ермаков и посторонился.

— Вы с лейтенантом ведь не работники корпорации?

— Боже, и как ты догадался? даже удивительно! — Вздохнул Макс и поспешно добавил: — Не отвечай! Это был риторический вопрос!

Он коротко пересказал их с Иваном историю и причины, по которым она оказались среди работников инопланетной станции.

К концу рассказа лицо у Шпунтика было застывшее, как маска, и взгляд остановившийся. Это могло бы выглядеть пугающе, но Макс такой взгляд уже видел, совсем недавно. В исполнении Ивана, когда у того реальность вступала в конфликт с нарисованной нейросетью картинкой.

— Я не понимаю, — проскрипел Шпунтик. — Нас что, не должно быть? Нас произвели незаконно? Мы в чём-то виноваты?

— Да нет, с чего ты взял? — пожал плечами Макс. — По закону вы, как только родились, сразу стали гражданами. Со всеми правами и обязанностями. Но вот так получилось, что «Росперразу» нужны не граждане, а рабы. Поэтому вас нигде не регистрировали и вообще — скрывали, чтобы не пришлось отвечать за торговлю людьми.

Шпунтик ещё несколько минут сидел, уставившись в одну точку. Максу очень хотелось бы понять, какие мысли бродят у нейроумка в голове, но по лицу понять ничего было невозможно — даже Иван до сих пор, когда задумается, делался таким вот непроницаемым и пустым, что уж говорить об остальных нейроумках. А через несколько минут Шпунтик отмер попрощался:

— Спасибо за разъяснения, господин капитан. Нам нужно подумать.

— Ага, всегда пожалуйста. Ты только когда к каким-нибудь выводам придёшь, поделись, ладно? Если не трудно. И хоть расскажешь, о чём так старательно думаешь.

Шпунтик пообещал и ушёл, а Макс всё-таки завалился спать, поставив будильник на два часа ночи. После атлантского кофе усталости и правда не было ни в одном глазу, но спать это не мешало, что удивительно. Стоило закрыть глаза — и провалился в сон. И даже проснулся только от вибрации браслета. При этом чувствовал себя вполне бодрым, как будто проспал всю ночь, а не провёл весь день на Юпитере при повышенном давлении занимаясь тяжёлым физическим трудом с риском для жизни.

— Нда, не мудрено, что Ваня так этой штуковиной злоупотребил. Надо бы с ней, действительно, осторожнее, — пробормотал Макс.

Иван тоже был готов к любым подвигам, так что парочка направилась к привычному и знакомому спуску в тоннель.

Оказавшись на площадке второго этажа, Макс полез в боковой технический проход, не выходя в общий коридор. Обычно по ночам здесь, на этаже Атлантов, всегда тихо и пусто. Ночные смены — это только для людей, сами местные хозяева предпочитают не нарушать режим. Да и мало их на станции, слишком мало. По примерным прикидкам Максима штатно на станции атлантов должно быть несколько тысяч человек персонала. А здесь и сейчас, даже с учётом нейроумков, и тысячи не наберётся. Тем не менее, выходить сейчас в общий коридор Ермаков не захотел — если уж в тюрьме действительно появился заключённый, то там наверняка и меры безопасности какие-то приняли. По крайней мере, должны работать камеры в коридоре, ведущем в тюремный блок. А вот технические тоннели камерами не оборудованы — логично было по ним и идти. Тем более этот тоннель, как Максим прекрасно знал, был достаточно широк и вполне безопасен. Раньше.

Неладное они с Иваном почуяли сразу, как только Ермаков сдвинул крышку, закрывающую нужный проход. Почуяли в прямом смысле слова. Из тоннеля вместо сухого, чуть-чуть пахнущего гнилью воздуха, потянуло влагой и теплом. А вот гнилью не пахло вовсе — воздух был чист. Вот только сразу на это внимания ни Макс, ни Иван не обратили. Как и на то, что внутри почти совсем исчезла пыль и мелкие островки плесени, которая встречается внутри технических коридоров.

Закрыв за собой дверь Макс, чуть согнувшись, чтобы не задевать головой потолок, уверенно направился по коридору. Всего метров триста — как раз вдоль того перехода, что за стеной ведёт к входу в тюрьму, и можно выходить. Так они окажутся прямо в тюремном блоке. Там, конечно, тоже есть камеры, и они так же наверняка работают, но Макс надеялся им на глаза не попасться. С пленницей ведь можно и издалека поговорить, не подходя к камере.

— Максим! — Вдруг крикнул напарник, и Макс замер.

— Чего?

— Мне кажется, что-то не так! Ты заметил, что по венам что-то течёт? Раньше здесь было пусто.

Макс пригляделся.

— Да, действительно. Похоже, технический коридор тоже больше не на консервации, — кивнул Макс. — Что в целом логично. Раньше тут минимальная активность поддерживалась, чтобы только не отсохло всё, а теперь явно энергии больше подали. Ничего, идём всё равно.

— Но Макс, а вдруг… — начал было что-то говорить Иван, но они уже добрались до переборки, которой раньше в этом месте не было. Более того, переборка оказалась закрыта, а в самом центре светился символ ладони. Макс такие уже встречал, в особо охраняемых местах. Соваться к этим символам настойчиво не рекомендовали атланты.

— Да, пожалуй, ты прав, — покивал Макс, замерев на месте. — Что-то мы тут задержались. Давай назад отходить.

Он изо всех сил надеялся, что не пересёк черту, которая ограничивает область действия охранной системы. Правда, надежда была слабая. Если бы не пересёк — на переборке не светился бы символ ладони для авторизации. Он включается только при приближении кого-то к двери.

— Что⁈ — опешил Иван, и тут увидел символ. И тоже замер.

«Наверное, ему вспомнилась демонстрация», — понимающе вздохнул Ермаков.

Инженер атлантов как-то показывал, что будет с тем, чьих данных не будет в списке разрешённых. Это ведь только кажется, что стены вокруг монолитные. На самом деле при необходимости оттуда могут выметнуться как гибкие лианы, так и острые шипы. Даже такие, которым атлантская спецовка будет на один зубок. В общем, зрелище тогда было впечатляющее, и сейчас Макс молился всем богам, чтобы охранная система не потребовала обязательной попытки авторизации. Это ведь смотря как она настроена. Если параноидально — то точно не отпустит.

— Вань, ты там как, отходишь?

— Ага, — откликнулся нейроумок. — Как думаешь, насколько далеко распространяется область действия системы?

— Ну вот сейчас и узнаем, — покивал Макс, и тоже начал отступать назад в любой момент ожидая срабатывания охраны. — Что ж нам как не везёт-то?

Глава 20

Максим Ермаков, жук короед

Макс медленно-медленно отступил. Пара шагов, и в душе начала разгораться надежда, что прокатит. Если охранная система их отпустит, то, считай, легко отделались. Непонятно, правда, как пробираться в тюрьму, но сейчас бы выжить.

На третьем шаге раздался предупредительный сигнал, а знак ладони впереди начал настойчиво мигать. Дескать, куда пошёл, дорогой гость? Раз уж ты пришёл, то авторизуйся. Уходить, не представившись, нехорошо!

— Ага, — весело сообщил Ермаков то ли Ивану, то ли самому себе. — Это значит, что система всё-таки настроена на параноидальный режим безопасности. С чем я нас и поздравляю.

— А у нас есть план, что делать, если она на такой режим настроена? — Спокойным голосом поинтересовался Иван.

— Не-а. — Максу почему-то стало смешно. Вот почему он такой идиот? Ну ведь предполагал же, что всё будет несколько сложнее. — Попробуй ты уйти. Ты дальше стоишь.

— Куда? — Не понял Иван.

— Ну не знаю там, пивка попить, или с девчонками пообщаться. Что за вопросы? Куда-нибудь нахрен отсюда! Потому что как только я попытаюсь авторизоваться, эта хрень меня убивать начнёт. Ну, или зафиксирует, зависит от настроек. Сам же слышал, что нам инженер рассказывал.

Иван осторожно шагнул назад, потом ещё и ещё. А потом символ ладони на плотной мембране замигал часто-часто и уже на следующем шаге заверещала сирена. Недовольный рёв ввинтился в мозг. Макс рефлекторно дёрнулся бежать, но из стен выметнулись щупальца. Сразу несколько. Своих Ермаков не видел, зато видел, как Ивана уже на самой границе действия охранной системы ухватили за ноги и дёрнули, заставляя свалиться на пол. Нейроумок скрёб руками, пытаясь задержаться, но тщетно — его тянуло назад.

— Ай! Отпусти! Отпусти, негодяй! — Как-то жалобно воскликнул Иван. — Помогите!

Но помочь ему было некому. Сам Максим к этому времени уже висел, распятый несколькими щупальцами. Он матерился, как сапожник, пытался выкрутиться, но тщетно, гибкие зеленовато-коричневые шланги оказались слишком сильны.

— Твою мать! — Макс пытался дотянуться до пояса, где у него висел резак. Бесполезно, пересилить гибкую гадость было невозможно. Казалось, чем сильнее пытаешься выкрутиться, тем сильнее сжимают гибкие щупальца. На секунду Максу всё-таки удалось освободить правую руку, но его тут же схватили снова. Тентаклей было слишком много, а потом Макса с одной стороны схватили за ноги, а с другой начали сдавливать шею. — Кха… долбаные тентакли…

Говорить он ещё мог, но двигаться теперь не получалось вовсе. Его распяли во все стороны, как какого-нибудь конокрада в древней Америке, и у Макса создавалось полное ощущение, что ещё чуть-чуть — и его четвертуют. Суставы скрипели, вот-вот начнут выворачиваться. Но от вывихов костюм пока защищал, хотя и плохо. А вот хватка на шее всё сильнее сжималась.

— Задушит щас… Или изнасилует… сука….

Сил не хватало чтобы двигаться. Иван несколькими метрами дальше пока что оставался относительно свободен. Он извивался, как червяк, не давая захватить шею, правая рука уже была связана, а он всё пытался оторвать свободной левой щупальце.

— Кха… что ты творишь! — Проскрипел Макс. — У тебя резак на поясе!

Тщетно, напоминание запоздало. Нейроумок успел схватить резак, но ему уже и левую руку обвили. Короткий конус пламени вырвался из раструба, и Макс вдруг вспомнил старый-старый фильм про войны в какой-то далёкой галактике. Похоже на мечи, которыми там размахивали герои, только куда короче. Скорее — короткий кинжал. Слишком короткий. Одно щупальце Иван всё-таки смог срезать, но на его место тут же выметнулось второе.

— Сука. Как так-то⁈ — Страшно почему-то не было. Зато было очень обидно — сдохнуть вот так было бы невероятно глупо.

Щупальца обвивались всё плотнее. Рук и ног Макс уже и не чувствовал толком, но его это совершенно не беспокоило, потому что в глазах начинало темнеть от нехватки воздуха. Спецовка более-менее защищала, особенно в месте стыка со шлемом, но спецовка — это не скафандр. Соединение всё сильнее проминалось внутрь. И щупальца не думали останавливаться на простой фиксации. Тянули в разные стороны. Искали щели в прочной ткани, а то и пытались проделать дыры, чтобы добраться до тела.

Макс изо всех сил пытался извернуться. Сделать хоть что-то. Всё, чего он смог добиться — это выдернуть одну руку из рукава. Сначала обрадовался своей удаче, потом разозлился. Даже подставить освобождённую руку под сжимающееся на шее щупальце не вышло. К тому же он понял, почему у него получилось — его в тот момент просто перехватывали, чтобы затянуть подальше. Туда, где тентаклей было ещё больше.

Гаснущим зрением он увидел рядом Ивана. Того тоже тянули в место сосредоточения щупалец, только головой вперёд, и лицом вниз. И он тоже боролся изо всех сил,

— Вклю… чи!

Неизвестно, получилось ли у него произнести это слово внятно, но Иван понял. Из раструба резака выскочил синеватый пламенный конус. В последний момент напарник смог чуть повернуть кисть, так что острие конуса не упёрлось Максу в шею, а рассекло тентакль. Макс с хрипом и с диким наслаждением втянул воздух. В глазах чуть-чуть прояснилось. Воздух ворвался в лёгкие, он раскашлялся.

— Хорошо! Как же хорошо… да блин, вы осатанели, что ли⁈

Очередное щупальце пришло на замену отсечённому и попыталось снова обхватить шею.

Макс тут же постарался скрючиться, прижать шлем к груди, чтобы нельзя было обхватить. Иван вот уже давно сообразил, потому его так сильно не придушило. Только легче всё равно не стало. Щупальца оказались не привередливыми, им было не принципиально, за что хватать. Следующее обхватило голову, и тут же начало её выкручивать.

— Ничего, Максим! Ты только потерпи! Ты слишком активно шевелишься, вот они тебя и обездвиживают, — Судя по голосу, напарник уже начал паниковать. — Они же нас куда-то тащат! Сейчас притащат, и успокоятся! Да ведь⁈ — Напарник говорил невнятно, потому что тоже держал голову между плеч. Но в голосе отчётливо слышалось — он сам не верит в спасение. Собственно, Макс уже тоже паниковал.

Перед глазами снова начали плавать тёмные круги. Теперь не оттого, что воздуха не хватало, а оттого, что шлем начали скручивать. Причём вместе с головой. Такое ощущение, что тентакли решили: он — половая тряпка, и его надо непременно хорошенько выжать.

— Меня сейчас выжмут, как лимон.

Идей, как справиться с этой напастью в голову как-то не приходило, да и воздух в лёгких уже заканчивался. А кости понемногу начинали трещать. Возникла реальная опасность вскоре увидеть собственную задницу. Макс вдруг очень явственно и остро осознал — свою задницу он хочет видеть исключительно в зеркале.

А потом появился звук. Что-то вроде сильного мерного топота. Будь Макс в другом положении — он бы наверняка испугался, но этот топот ознаменовал важное событие. Вместе с ним ему прекратило откручивать голову. И вообще, щупальца перестали двигаться и двигать своих жертв. Отпустить, правда, не отпустили.

— Кха… слава богу, я её не увижу! — С облегчением констатировал Макс. Сирена, которая до этого продолжала вопить, тоже замолкла, в ушах поселилась оглушительная тишина. Даже топот затих. Положение у Максима было не сильно лучше, чем несколько секунд назад, но теперь хотя бы ничто не душило и не пыталось выкрутить голову в противоестественную сторону.

— Ты про кого говоришь? — Голос Ивана звучал одновременно испуганно и торжественно. Макс посмотреть на спутника никак не мог — это нужно было повернуть башку в противоположную сторону. — Это ты про смерть, да? Про неё? Думаешь, нас теперь не будут убивать? Я слышал, что в некоторых религиях смерть персонифицируют, но не думал, что ты верующий.

— Я про свою задницу, — разочаровал напарника Макс. — Ещё бы чуть-чуть и я бы её увидел. И это было бы последнее, что я увидел в жизни. Вань, давай о религии потом, а?

— Хорошо, — покладисто согласился напарник. — Мне тоже кажется, что сейчас неподходящее время. Там дверь открывается, которая авторизации требовала.

Макс изо всех сил задёргался, пытаясь вернуть голову в нужное положение. Теперь, когда щупальца не двигались, у него получилось. Не полностью, к сожалению. Однако если скосить глаза, ему всё-таки удалось разглядеть то, что происходит.

Дверь открывалась медленно, рывками.

«Судя по звуку, энерговод повреждён», — Макс уже был достаточно опытен, чтобы определять такие поломки.

Но всё-таки она открылась.

— Ну, зашибись теперь. — Максу очень хотелось заорать от ужаса, но он не стал. — Значит, я её всё-таки увижу.

— Задницу?

— Да нет, смерть. И она страшная. Это что за, нахрен, образина такая⁈

Образина напоминала боевых роботов из старой фантастики. С учётом материалов и направления развития атлантов, конечно же. Приземистый, на двух ногах, горбатый, с прозрачным забралом, за которым наблюдался пилот. И двумя лапами — клешнями. Из плеч торчат пушки. Мощные, пугающие даже на вид. Чем стреляют — непонятно, но явно под такую лучше не попадаться. И атлант внутри робота выглядит невероятно злым. Впрочем, не только выглядит. Он ещё и орёт. Голос, усиленный внешними динамиками горбатого чудовища, бьёт в уши так, что кажется, мозги вытекут.

— Видимо, это какой-то профессиональный слэнг, — растерянным тоном прокомментировал Иван. — Мы такие слова не учили.

Максим тоже понимал только отдельные слова и предлоги, но ему, в отличие от Ивана, общий контекст был понятен. Тип в боевом роботе на чём свет костерил тупых дикарей-недоумков и обещал им всевозможные кары. Вероятно, несовместимые с жизнью. По крайней мере, слово «убить» прозвучало несколько раз и в разных сочетаниях. Видимо, кары их ждали разнообразные и очень жестокие. Вот только прежде, чем приступить к этим карам, нарушителей нужно было достать, а с этим у охранника что-то не задалось.

Он развернулся, ткнул куда-то клешнёй, что-то такое сделал, и уставился на распятых землян в ожидании.

Спустя несколько секунд не произошло ровным счётом ничего, и атлант разразился новым потоком ругани. Правда теперь вместо «тупых дикарей» главным адресатом проклятий была «убогая, три тысячи раз проклятая старая развалюха», которую в эту убогую, захолустную систему, населённую дебилами, притащил не иначе как в приступе помешательства три тысячи раз проклятый великий господин, чтоб его разорвало на тысячи маленьких и совсем невеликих господинов, которые будут ублажать друг друга до скончания веков самыми противоестественными способами.

Вероятно, эта ругань должна была сработать как заклинание. Или, по крайней мере, охранник на это надеялся, но тщетно. Новая попытка — и снова ничего не произошло. Охранник взбеленился окончательно, и с проклятиями принялся рвать щупальца самостоятельно. Мощные удары клешней разрывали прочные тентакли как нитки, очень скоро Макс почувствовал, что у него освободилась нога… вот только и щупальца сдаваться не собирались!

Теперь, когда его не растягивали во все стороны, Макс мог куда лучше наблюдать за тем, что происходит совсем неподалёку. И там было, на что посмотреть!

Ничего сделать закованному в тяжёлую броню охраннику гибкие шланги не могли. Даже приподнять, не то, что растянуть и задушить. Вот только и безнаказанно рвать тентакли у атланта тоже больше не

Но не только щупальца. Стены справа больше не существовало. Технический коридор теперь соединился с пространством тюремного блока, и Макс с Иваном имели счастье полюбоваться ошарашенной физиономией беглянки, на поиски которой они потратили столько сил. Атлантка сидела в углу камеры, от которой, собственно, только этот угол и оставался. Всё остальное было испепелено, часть прутьев клетки оплавлена, а от защитного поля не осталось и следа.

— Ты что творишь, тупица⁈ Я — всего лишь дезертир, а не убийца великого господина, меня нельзя убивать! Тем более — без суда! Да я…

Что именно хотела сказать атлантка так и осталось неизвестным, потому что стоило только охраннику в тяжёлом скафандре пошевелиться, как случилось сразу много событий.

Сначала обмякли оставшиеся щупальца — те, которые всё ещё держали Макса с Иваном. Потом у Макса отчаянно завибрировал браслет, сигнализируя о серьёзной аварии. Потом послышался страшный треск. Пол под ними начал стремительно проваливаться и разрушаться.

Первым в образовавшийся пролом рухнул охранник со своим роботом, но и остальные на уровне надолго не задержались. Сначала куда-то вниз покатилась заключённая. Макс попытался отползти от всё расширяющегося провала, но слишком поздно — они с Иваном полетели в недра перекрытий.

Это не было такое красивое падение, как показывают в фильмах, когда герой летит с высокой скалы, стремительно приближаясь к земле. Больше подходит словосочетание «скатился кубарем». Там, внутри, под полом, было темно, Макс всё время бился о какие-то конструкции, кто-то кричал на разные голоса, что-то гремело, где-то рушилось, трещало и скрипело. И конца этому хаосу не было.

Вряд ли падение продолжалось долго, но Максим успел смириться с тем, что оно никогда не закончится. И в этот момент всё и закончилось. Последний, короткий промежуток свободного падения, потом тяжёлый удар. Он приземлился головой и плечами, если бы не спецовка — точно сломал бы шею. Хотелось закрыть глаза и потерять сознание — перед глазами и так всё плыло, а в ушах звенело, но Макс себе такого позволить не мог. Он потряс головой и приподнялся, пытаясь разглядеть, где они.

На секунду показалось, что он находится во внутренностях великана. И сейчас эти внутренности были очень сильно травмированы. Луч налобного фонаря выхватил пульсирующие, корчащиеся в пароксизме судорог стенки чего-то огромного вокруг. По стенкам стекали потоки жидкости. Даже жижи. Эта жижа постепенно разъедала поверхность, по которой стекала, заставляя её дымиться желтоватым туманом. Наверняка — невероятно мерзко пахнущим, а ещё — ядовитым.

Но не это вызывало ужас. Куда хуже было то, что полость, в которой они оказались, очень быстро наполнялась этой жижей. Возможно, вскоре она проест себе путь дальше, но пока она скапливалась на полу вокруг Макса и остальных.

Рядом копошился Иван — он лежал прямо на спине робота, который тоже пытался встать, неуклюже ворочаясь и оглашая воздух незнакомыми ругательствами. Падение для его костюма даром не прошло. А может — обилие едкой жидкости, кто знает. То ли боевой костюм, то ли пилотируемый робот выглядел побитым, кое-где из сочленений парило, а может, и дымило — непонятно.

— Просыпайтесь! Вам нельзя! Просыпайтесь, пожалуйста! — Макс пригляделся повнимательнее, и заметил, что Иван с охранником в этой куче не одни. Оказывается, нейроумок не сам пытается встать, он осторожно держит краснокожую девицу. У той, видно, костюм тоже непростой, но у него есть один большой недостаток — отсутствует шлем. Так что сейчас по лбу стекала тоненькая струйка крови — видно, приложилась где-то, пока падала.

Охранник, наконец, перевернулся, сбросив с себя и Ивана, и бессознательную девицу. Те скатились в сторону, прямо в лужу едкой жидкости, но нейроумок поступил джентльменски — извернулся так, чтобы упасть вниз, так что девица не окунулась в гадость с головой.

— Максим! Ну помоги же! Не видишь, она сейчас поранится! — Возмутился Иван. У него никак не получалось встать — для этого нужно было отпустить девицу, а делать этого нейроумок явно не собирался.

Охранник тоже попытался принять вертикальное положение, но рука, на которую он опирался, во что-то провалилась, и он рухнул обратно, разбрызгивая вокруг едкий сок вперемешку с каким-то мусором и ошмётками.

— Твари! Из-за вас всё! — Похоже, падение и последующая возня в недрах межэтажных перекрытий станции его окончательно выбесили. Он снова начал подниматься с невнятным рычанием — на членораздельную ругань уже не хватало сосредоточенности. Начал молотить руками и ногами во все стороны, сбил ножищей только-только утвердившегося на коленях Максима.

— Ай, да пошло всё нахрен! — Не выдержал землянин. — Заткнись!

С этими словами он, так и не вставая, изо всех сил пнул охранника в локоть, заставляя того снова рухнуть в жижу.

— Да я ж вас сейчас на ноль помножу, дикари убогие!

Макс снова пнул его в локоть, не давая встать, а потом ему удалось нащупать какую-то неровность, и он всё-таки смог себя подтянуть и встать.

— Задрало! Всё задрало! — Макс нащупал у себя на поясе чудом не потерянный резак, прыгнул на охранника, и принялся у него что-то резать. Какое-то сочленение на спине, где горб. Он понятия не имел, что это, но ему было наплевать. Даже если оно сейчас взорвётся.

— Убью, землянин! Это бунт! Как ты смеешь⁈

— Да ты меня и так убьёшь, так что заткнись и не брыкайся! Урод атлантический! Как же вы мне все надоели!

— Максим, слово атлантический этимологически неверное! — Напомнил Иван, но Макса уже окончательно понесло:

— Спасибо, Ваня! Что б я без тебя делал, филолог херов!

Макс чувствовал себя, как ковбой, который скачет на бешеной лошади. Осатаневший охранник возился в жиже, чей уровень постоянно поднимался, на забрало скафандра проецировалось яркое предупреждение о том, что концентрация опасных веществ в воздухе вот-вот достигнет критических для человеческого организма значений, и фильтр шлема перестанет справляться, а Макс продолжал упорно шерудить резаком где-то в сочленениях на горбу бешеного робота. Ну, когда удавалось хоть на пару секунд правильно навестись.

— Твою мать, лучше б ты мне помог! Брось ты эту дуру!

— Максим, если я её отпущу,

— Да что ты говоришь, ёптить… Мы тут сейчас все получим травму! Несовместимую с жизнью!

Неизвестно, удалось ли Максу договорить эту фразу, и услышал ли её Иван, потому что охранник совсем обезумел. Ермакова ударило током, отчего все мышцы на мгновение свело так, что чуть зубы не раскрошились. А потом искрить резко перестало, и охранник, мелко подрагивая, обмяк. Только продолжал угрожать и материться на атлантском. Разве что голос у него дрожал, и он заикался — видно, тоже получил хороший разряд. До Макса только теперь дошло, что это была не штатная функция защиты скафандра. Скорее всего, охранник хотел активировать какое-то вооружение, да только Макс успел первым перерезать энерговод.

В пользу этой теории говорил ещё тот факт, что охранник после того разряда как-то обмяк. Он продолжал шевелиться, но намного более вяло. Судя по звукам, издаваемым скафандром — скоро вообще перестанет.

Макс, наконец, смог оглядеться. Иван так и держал девицу. только теперь — упёрся ей в грудь коленом, чтобы удерживать её над жидкостью. Благодаря девице Макс его и разглядел, потому что сам Иван окончательно погрузился под смесь реагентов.

— Почему вокруг одни дебилы⁈ — Восклицание само вырвалось.

Макс спрыгнул со спины охранника, выхватил из рук Ивана бессознательное тело. Не отказал себе в удовольствии заодно пнуть напарника.

— Почему все такие идиоты, а? Ну как вот так-то! — Макс всё никак не мог успокоиться. Голова по-прежнему кружилась — то ли от недавнего удушения, то ли фильтры в спецовке работают плохо, и в лёгкие попадает какой-то яд. Так ещё и Иван вдруг начал строить из себя благородного рыцаря. С какой-то непонятной радости!

Нейроумок, наконец, вынырнул.

— Ой! Что это с ним⁈

— Блин, Ваня, ты встанешь, или нет⁈ — Макс на него и не смотрел — он судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь рассмотреть, как выбраться. По всему выходило так, что обратно на этаж лезть бессмысленно. Слишком высоко, слишком скользкие стенки. Где-то вверху видно пятнышко красноватого света, а вокруг — темнота. Иван возился где-то под ногами, стараясь не сбить Макса с ног. Но, кажется, не из-за самого Макса, а чтобы тот не уронил девицу.

— На! — Макс дождался, когда Иван всё-таки встанет, и сунул ему атлантку. — Да заткнись ты уже!

— Я же молчу!

— Да не ты, я этому железному дровосеку! Или деревянному, — охранник был практически обездвижен, но продолжал что-то орать и требовать, мешая сосредоточиться. А ещё он явно подал какой-то сигнал, поту что у Макса на шлеме появилось большая красная надпись, которая закрывала обзор и требовала не двигаться и оставаться на месте. — Как нам отсюда вылезти? Думай, Ваня, а то сейчас эту дуру потеряем. Тут кислорода всё меньше, а кислоты всё больше. Сейчас ей всю дыхалку сожжёт. Если она жива ещё.

— Вон! Видишь? Над той трубой, из которой жижа течёт, — Иван сразу же мобилизовался и проявил дивную остроту зрения. Даже надпись на забрале не помешала. Приглядевшись, Максим заметил какой-то провал. И не так уж высоко — всего в паре метров. Правда, непонятно, насколько далеко тянется та дыра.

— Давай. Сначала дуру засовываешь, потом сам! — Макс опустился на колени, подставляя спину вместо ступеньки. Ваня даже не подумал спорить — больно наступил Максу на позвоночник, и шустро запихал в проём бездыханное тело девицы, потом, кряхтя и скребя ногами по стене, забрался сам.

— Давай руку! Тут проход!

Макс воспользовался помощью, огляделся.

— Да нихрена это не проход. Это пролом. Но нам сойдёт.

Пролом вёл в какую-то циллиндрическую штольню. Воздух здесь был чище — информация на забрале сразу же показала, что дышать можно. Правда, примесь аммиака высоковата, но терпимо. Иван уже шагал направо. Почему выбрал эту сторону — непонятно, но Макс спорить не стал.

— Интересно, куда он ведёт?

— Вот сейчас и узнаем.

Идти по этому пролому было вдесятеро труднее, чем по техническим проходам. Мало того, что узко, так ещё и стены пульсируют, то сжимаясь, то разжимаясь.

— Знаешь, мне кажется, это похоже на какой-то мышечный мешок. Как глотка какая-нибудь.

— Ох, Ваня, как я завидую твоей незамутнённости, — восхитился Макс. Он шёл следом за напарником, и старался на стенки пролома не смотреть. У него возникали совсем другие ассоциации. Противоположные. — Даже не знаю, кто ещё мог бы сравнить это с глоткой!

Вместо того чтобы рассматривать стены, Ермаков смотрел на спину Ивана. Точнее, на голову атлантки, которая свисала у нейроумка с плеча и болталась из стороны в сторону в такт шагам.

— Интересно… — Начал было Макс, но тут же заткнулся. Его интересовало, жива ли хотя бы девчонка, очень уж безвольно качалась её голова. Но как раз когда он заговорил, голова качаться перестала. Но не потому, что Иван остановился. Видно, «свежий» воздух малость взбодрил девицу, и она начала приходить в себя. Сначала голова перестала качаться, потом она её приподняла, а потом закашляла, как бешеная.

— Кха… Куда вы меня тащите, твари⁈ — Потребовала ответа девица.

— Мы вас освободили, уважаемая! — Голос у Ивана был довольный донельзя. Он был в полном восторге оттого, что девица очнулась. Видно, тоже боялся, что она помрёт.

— Да чтоб ты сдох, освободитель! Кха… — Она снова закашлялась. — Тебя бы так освободили! Сначала чуть не дематериализовали, потом били, потом… твари, что с моей головой! И горлом! Что вы со мной делали? И какого хрена вам от меня надо? И отпусти меня немедленно!

— Простите, мне кажется, вам пока рано идти своими ногами! — Бодро возразил Иван. — И приношу свои извинения за то, что ваше спасение пошло немного не по плану. Дело в том, что…

— Какого хрена вам от меня надо⁈ — Прорычала девица, вяло брыкаясь. Брыкаться изо всех сил у неё пока не хватало этих самых сил.

Макс уже хотел вмешаться, потому что напарник явно растерял умение внятно доносить мысль. Не успел — Иван остановился, потому что проход закончился. Не тупиком — разветвлением на несколько десятков труб поменьше. Тут и так приходилось идти на полусогнутых, а в этих трубах мог бы проползти только ребёнок.

— Ой! — Расстроился Иван. — Придётся идти в другую сторону. — Простите, миледи, не могли бы вы не размахивать ногами, мне придётся вас развернуть.

— Стоять! —

Он активировал резак, и воткнул его прямо в пол под ногами. Просто прикинул, и выходило так, что до следующего этажа, третьего, им остаётся куда меньше, чем до верхнего. После того, как они забрались в трубу, проход всё время довольно круто спускался вниз. Так что в обратную сторону он, соответственно, поднимается наверх. А Максу бы очень не хотелось возвращаться на этаж атлантов. Почему-то не хотелось с ними встречаться. Так что сейчас он очень сильно надеялся, что у них получится доковыряться до третьего уровня.

— Да объясните мне, твари, где мы⁈ И куда меня тащите? — Атлантка, видно, подумала что-то нехорошее.

— Ты ж хотела сбежать, — Макс изо всех сил орудовал резаком. — И как-то смогла убрать с корвета привязку к базе. Вот это нам и надо. Вместе побежим.

— Да с чего вы вообще решили, что я хочу вам помогать, недоумки?

— Правильно называть нейроумки, — Влез Иван. — Это слово не имеет ничего общего…

— Блин, Вань, заткнись, а? Мне плевать, хочешь ты нам помогать, или нет! У тебя всё равно выбора нет. Тебя за то, что сбежала, по головке всё равно не погладят!

— Зато если я верну вас назад, мне окажут снисхождение. Куда вы собрались бежать, дебилы? Скоро сюда отдыхающая смена прилетит! Я просто не успею снять блок с прыжкового двигателя! Бесполезно сейчас бежать!

«Да какой, нахрен, прыжковый двигатель?» — Хотел спросить Макс, но не успел. До третьего этажа действительно оставалось совсем немного. Гораздо меньше, чем он представлял. Резак неожиданно провалился, а вслед за ним рухнул Макс, и Иван со своей драгоценной ношей.

Глава 21

Максим Ермаков, беглый преступник

В чём атлантов нельзя упрекнуть — так это в любви к экономии места. Раньше Макс считал, что это очень хорошо. Жилые этажи просторные, потолки — высокие. Совсем не как на земных станциях, где кто-то непривычный может и приступ клаустрофобии словить.

В момент, когда под ногами открылся очередной пролом, Ермаков понял, что открытые пространства — это совсем не преимущества. Вовсе наоборот.

— А-а-а! — Вся жизнь перед глазами не промелькнула, но Макс успел очень чётко понять, что сейчас помрёт. Или, как минимум, травмируется так, что побег точно придётся отменить. Однако падение прервалось несколько раньше, чем он ожидал.

Упал плашмя, на твёрдое. Из груди вышибло дух, больно было так, что в глазах побелело. А может, это оттого, что вокруг светло было — всё-таки до этого они бродили по тёмным внутренностям станции.

— Да что вы за уроды такие! — Простонали рядом женским голосом. — Как же я вас, сволочей варварских, ненавижу!

Макс, наконец, смог вздохнуть, приподнял голову. Стало понятно, почему так легко отделались — до пола они не долетели. Лежали на одном из внутренних сооружений станции. Похоже, конструирующий станок, который собирал какие-то детали. Макс под угрозой жизни не сказал бы, какие.

— Так, хорош разлёживаться. Бежать надо! — Он подполз к Ивану, который пострадал несколько сильнее — мало того, что сам приложился при падении, так ещё и беглянка сверху прибила. — И хватит орать, правда. Бесишь. Как можем, так и спасаем.

Он принялся трясти напарника за плечи. Тот застонал, приоткрыл глаза, уставился непонимающе. Пока ещё не пришёл в себя.

— Я же уже сказала — это бесполезно. Мы не сможем уйти из системы, нас раньше найдут! Идиоты! Хоть бы спросили! Дебилы! Спасатели хреновы.

— Да не собираюсь я уходить из системы! На кой-чёрт нам это сдалось? Я домой хочу, понимаешь? На Землю!

— А я что на вашей Земле забыла? — Возмутилась девица. — Я не собираюсь всю жизнь жить в грязи и возделывать поля! Или чем там всё время занимаются дикари?

— Тогда оставайся тут и воюй за великую Атлантиду, — пожал плечами Макс. — Только сначала ты нам ограничения отключишь на корабле.

— Мы не возделываем поля! У нас уже очень современное общество, между прочим! — Это Иван, наконец, очнулся, и тут же принялся всех учить, как правильно. — Нам доступно любое занятие из множества! Между прочим, мы вот с Максимом никогда даже не видели полей, потому что всю жизнь либо учились, либо работали в пустоте!

— Видел я поля, — буркнул Макс. — Ничего плохого. Нормальная штука, красивая… тьфу, Вань, я с тобой с ума сойду! Давай уже, приходи в себя, бежать надо, а то сейчас нас тут прищучат!

Он всё-таки смог сползти с того станка, на котором они оказались. На этом этаже бывать ещё не доводилось, так что Макс не знал толком, что это. Но он был этой хреновине благодарен — она им всем троим жизнь спасла, получается.

— Эй! — Буркнула девица. — Да отстань от меня, сама слезу. А вы раздевайтесь, уроды. И быстро! И вы что, ещё от браслетов не избавились? Совсем психи?

— Только не говори мне, что ты вдруг воспылала к нам обоим страстью! — Подозрительно сказал Макс. — Имей ввиду — я в тройничке участвовать не собираюсь! Я не извращенец.

— В браслетах — маячки. В костюмах тоже, скорее всего. Точной конструкции не знаю, вероятно, в шлемах, но это не точно. Если хочешь, чтобы тебя и дальше отслеживали, тогда бегай в нём, — пожала плечами девица. — Но это уже без меня, я в таком участвовать не собираюсь.

«Блин, точно», — Максу стало неловко, и он принялся сбрасывать спецовку и шлем. Потом подумал, и запихнул свой на конвейерную ленту, которая выходила из того сооружения, с которого они только что сползли. Иван последовал его примеру.

— Миледи, а в вашем костюме нет маячка?

Девица смерила нейроумка уничтожающим взглядом, и процедила:

— Лично покупала комбез в столице. Ещё до того, как к этому идиотскому Великому Господину завербовалась. Нет там никакого маячка.

— Но ведь вам могли его подложить! Внедрить куда-нибудь в ткань, и… — Девица посмотрела на него ещё более агрессивно, и нейроумок не стал развивать тему. — Меня Иван зовут. А это — Максим. А вас как, миледи?

— Сора на Майа, — представилась, глянула на землян остро, с вызовом. Как будто ждала, что начнут насмехаться. Видно, что-то не так было с её именем. Макс не понял, что.

«Наверное, как-нибудь смешно звучит на атлантском. Типа Лены Головач.

Без браслета с картой мгновенно стало неуютно. Впрочем, примерную планировку станции Макс уже изучил, так что общее представление о том, куда нужно идти, у него было. Намётанным взглядом он нашёл панель, ведущую в технические помещения. Вскрыл, благо здесь авторизации не требовалось.

— Блин! А как мы в корабль-то войдём⁈ Без браслетов же не пустит!

— У меня доступ без всяких браслетов, и его не заберут. По крайней мере, на этой станции, — объяснила Сора. — Так что теперь вам придётся беречь меня посильнее. Это ещё что за гадость⁈

Это она влезла в технический тоннель вслед за Максом, и тут же вляпалась перчаткой в стекающую по стене смолу. На этот раз — не едкую, но зато светящуюся зеленоватым светом. Макс такую тоже ещё не видел.

— Вероятно, станция довольно сильно повреждена из-за непрофессиональных действий охранника, — предположил нейроумок. — Помните, когда браслеты снимали, они продолжали сигнализировать об аварии. Наверное, это — её следствие. Я думаю, нас до сих пор не поймали, потому что основная часть персонала станции занята ликвидацией последствий. Всё-таки мы там что-то серьёзно повредили. Но не переживайте, миледи Сора! Даже если нас кто-нибудь найдёт, мы вас обязательно защитим!

— Слушай, с ним что-то не так? — Обратилась Сора к Максу. — Почему он такой странный?

— Нормальный он, — отмахнулся Макс. — Ты бы лучше под ноги смотрела! А ты, Вань, заткнись, пожалуйста. Подумай, как нам до истребителей добраться, и так, чтобы не выходить в жилые коридоры. Эх, обойтись бы техническими, да только я карту не помню.

— Я помню! — Ивана отповедь Соры вообще не обидела и не сбила с радужного настроения. — Нам сначала нужно дойти до основного ствола — который с лифтами, потом спуститься… в общем, давай я первым пойду? Уважаемая Сора, вас не затруднит чуть сдвинуться в сторону?

Этот тоннель был довольно тесный, поэтому протиснуться было действительно сложно. Заметив, как сильно Иван покраснел, протискиваясь мимо фигуристой девицы, Макс с трудом удержался, чтобы не побиться головой об стену. Время утекает! Того и гляди облаву устроят, если уже не устроили! Неизвестно, получится ли вообще сбежать, или их тут грохнут — землян-то никто в тюрьму сажать не станет! А этому — хоть бы хны, и все мысли явно не о побеге!

Очень хотелось высказать Ивану всё, что он о нём думает, но не захотел смущать.

— Вань, сосредоточься. Если ты нужный поворот пропустишь, нам точно не жить. И, возможно, Соре — тоже.

— Нет, что ты! Как я могу пропустить нужный поворот! Я ведь помню схему технических ходов. Ты же знаешь, у меня отличная память!

Это да, в этом Ивану никак нельзя было отказать. Что-что, а запоминал он просто отлично.

Этим маршрутом они ещё не ходили, и в порядок не приводили, так что было опасно. То с потолка что-то сыплется, если неудобно шевельнёшься, то льётся какая-то гадость прямо на голову, а то и вовсе очередной переход, который был на карте, уже давно зарос и приходится искать обходной путь. И всё это — так быстро, как только возможно, бегом. Макс очень надеялся, что они успеют раньше, чем атланты сообразят, где они точно появятся.

— Да сколько можно? Вы что издеваетесь? — Злилась девица, поймав головой несколько капель едкого сока. — Специально меня в какую-то задницу завели⁈

— Это вы издеваетесь, — проворчал Макс. — Какого хрена у высокоразвитой цивилизации станция на ладан дышит? Всё рушится, всё старое, всё того и гляди рассыплется нахрен и убьёт всех, кто здесь копошится!

— Высокоразвитая цивилизация, как же, — хмыкнула Сора. — Мы воюем две сотни лет. Причём сто пятьдесят из них — после того, как атлантида признала поражение и приняла внешнее управление от Содружества.

— Как же вы тогда воюете, если у вас внешнее управление от содружества? — Не понял Макс.

— Как-как, — поморщилась Сора. — Повстанцы мы. Ай, ладно, какие, нахрен, повстанцы? Только и название, чтобы молодые дураки вроде меня велись и записывались в великую Армию Атлантиды. Всё у нас великое. А на деле — просто кучка бандитов. Великий господин, вроде, сынок прежнего главы Атлантиды, покойного. Успел сныкать где-то небольшой флот, остатки сторонников, и ушёл в дальние регионы. Тогда это называлось — «на переформирование». Последняя успешная акция — это как раз захват вот этой самой станции. У атлантиды, между прочим, захватили, не у Содружества. И ведь знала же, когда вербовалась, но почему-то не соображала, идиотка тупая, что мне лапшу на уши вешают! Мы с Содружеством и не воюем толком, в основном — с «предателями и изменниками». Налёты, грабежи, захваты кораблей. Когда эту станцию свистнули, Великий Господин уверял, что теперь-то всё наладится. Восстановим Великую Армию до прежних количеств, конечно.

— Тьфу, так вы простые пираты, получается⁈ — Дошло, наконец, до Максима. Все странности мгновенно получили простое, логичное объяснение. Удивительно, как он сам до сих пор не догадался. Это просто пираты. Нет никакой великой Атлантиды, есть кучка бандитов, которая живёт с того, что грабит всех, кого видит под благовидным предлогом. И не очень успешно грабит, судя по всему.

«И наверняка с ними даже никто не воюет по-настоящему, — сообразил Макс. — Вот почему им так нужно пушечное мясо, потери-то дикие, а восполнить негде. А ещё я не удивлюсь, если у этого Великого Господина есть и другая жизнь где-нибудь в этом их Содружестве. Или Атлантиде — той части, которая не воюет и признала поражение. Интересно, сама-то Сора это понимает?»

Они, наконец, добрались до знакомых мест. Здесь Макс уже и сам смог понять, куда идти, да и сильных подлянок можно было не ждать.

— Всё, кажется, добрались, — прошептал Макс. — Ангар…

— Стой, что? Ангар⁈ — Сора посмотрела на него, как на полного идиота и перехватила за руку — Макс как раз хотел открыть перегородку, но она ему не дала. — Вы привели меня в ангар⁈

— Ну да… — Макс невольно старался говорить тише.

— Вы что, идиоты⁈ То есть вот это ваш план? По-вашему, что, здесь будет плакат «Добро пожаловать»? Да они здесь в первую очередь всё перекроют! Я удивлена, что нас ещё тут, в технических тоннелях не перехватили!

— А что ты предлагаешь? Улететь на своих двоих, маша крыльями?

— Максим, мне

— Заткнись! — Это Макс с Сорой произнесли одновременно.

— Ну, например, прихватить чей-то частный корабль! — продолжила девушка. — Как это сделала я! Да хотя бы один из спасательных! Вы что, совсем психи в ангар лезть?

— Мы бы обязательно рассмотрели такую возможность, если бы нам предварительно провели экскурсию с указанием, где какие корабли находятся на станции! — Огрызнулся Макс.

— Какие же вы недоумки! — Простонала Сора. — Ведите! На седьмой этаж! Возьмём один из спасательных ботов. Про них вечно все забывают, есть шанс, что и в этот раз не вспомнят. Конечно, лучше было бы взять корвет Валлеса ю Лотви, но, боюсь, после прошлого раза его ещё не починили. Какая-то мерзкая уродливая тварь из ваших подло прикинулась дохлой и подстрелила меня прямо во внутрисистемные движки! Как бы я хотела с этим уродом встретиться…

— Так у вас есть возможность, уважаемая Сора! — Радостно сдал друга Иван. — Это как раз Максим и был! Но ведь всё к лучшему, иначе нам бы не удалось познакомиться!

— Ваня… — Максим всё-таки не удержался, прямо на ходу отвесил ему подзатыльник. — Вот что тебе мешало промолчать, а? Ты совсем идиот, да?

— Но она же сказала, что очень хотела с тобой встретиться, — растерянно оглянулся нейроумок.

— Вот да, не могу не согласиться, — задумчиво пробормотала Сора. — Ты действительно фантастический недоумок! Но спасибо, что сказал. А с тобой мы ещё поговорим, — это она уже Максу пригрозила.

До седьмого этажа добрались без проблем, и довольно быстро. Но здесь пройти по техническим коридорам бы не вышло, потому что Сора внутренности станции знала плохо. Точнее, вообще не знала. Добраться до спасательного бота она могла только общими коридорами.

На седьмом этаже Макс с Иваном были всего один раз, и тоже добирались туда лифтами. Тогда нужно было помочь инженеру наладить подачу кислорода и отрегулировать температуру в оранжерее. Собственно, это сооружение и занимало большую часть этажа. Можно сказать, житница станции — здесь растут всевозможные растения, которые после сбора поступают на склад. Очень быстро растут — даже земному бамбуку до этих монстров далеко. До того случая Макс был уверен, что станция живёт исключительно поставками извне, а оказывается, по большей части она на самообеспечении.

Всю дорогу до этого они спешили, и сейчас по инерции тоже бежали. О том, что следует быть поосторожнее Макс вспомнил только когда они нос к носу столкнулись с троицей нейроумков. Иван, бежавший впереди, свернул в боковой коридор, и резко остановился.

— Стой! Ты арестован! — Как раз в этот момент туда же повернул Максим. Нейроумки оказались сразу за поворотом и теперь держали Ивана за руки, с двух сторон.

— И ты тоже арестован! И ты! — Это Сора выбежала туда же, по инерции. Просто не успела затормозить.

Максим успел испугаться, но потом разглядел всех троих. Знакомые — они не раз оказывались в одной бригаде, что-то ремонтируя. Из предыдущего набора. Кого как зовут, Макс не помнил.

— Эммм… А у вас оружие-то есть? — На всякий случай уточнил Ермаков. Потому что оружия он у них не видел.

— Нет. Но вы всё равно должны подчиняться нашим требованиям. Вы — нарушители, по правилам вы должны остановиться и выполнять наши команды. А мы требуем, чтобы вы оставались на месте! Вы испортили станцию! И помогли сбежать преступнице!

— Не, ну без оружия не интересно. Вань, чего встал! Пошли уже, — махнул рукой Максим, и шагнул к нейроумкам. Он снял браслеты с двоих, державших Ивана, — те даже не пытались сопротивляться, — потом с третьего. Этот пытался вырывать руку, но после подзатыльника, который ему отвесил Макс, перестал.

— Вы что делаете⁈ Так же нельзя! Вы не можете так поступать!

— Ой, да завали, — поморщился Макс. — Вань, давай быстрее.

Иван осторожно отцепил руки нейроумков от одежды, и зашагал следом за Максом.

— Слушайте, что с ними не так? — Непонимающе спросила Сора. Нейроумки не отстали, они так и бежали вслед за троицей преступников и оглашали коридоры станции требованиями остановиться.

— У них нейросетка в башке, — пояснил Макс. — И это полбеды. Хуже, что их специально выращивали, чтобы продать вам сюда. Идеальные работники, понятно?

— Земляне, вы чудовища! — Поразилась девушка. — Выращивать людей специально… ещё и нейросеть им ставить. Вот зачем⁈

— Да нейросеть это как раз потому, что по-другому не получается, — объяснил Макс. — Я думал, ты знаешь.

— Психи. Натуральные психи, целая планета.

Потом помолчала и спросила неожиданное:

— А со мной что будет на этой вашей Земле?

Макс подумал, не соврать ли, но решил ответить честно:

— У нас тебя могут законопатить куда-нибудь в секретный НИИ, где будут пытаться выдоить технические знания. Убить не убьют, в это я не верю. Хотя бы просто из нежелания потом конфликтовать с твоими соплеменниками. Ну и в моральном плане тоже — за что тебя убивать-то? Так что скорее всего в НИИ. Под охраной, но в комфортных условиях. Если, конечно, за тобой не прилетят. Тогда могут выдать.

Атлантка кивнула.

— Не прилетят, скорее всего, — поморщилась девица. — Может, лет сто назад прилетели бы, а сейчас просто сил не хватит даже с дикарями совладать. Иначе вас бы давно поработили и мобилизовали.

На последнем этапе их вела Сора — они залезли в какой-то пустой, захламлённый сектор — явно не рабочий, потом упёрлись в ворота, которые атлантка открыла, введя код, и вот…

— Уважаемая Сора, а это, вообще, может летать?

Да, корабль выглядел не очень. Покрытие как будто бы облупилось, видны следы многократного ремонта — обшивка явно была неоднократно пробита, а потом поверх пробоин был приживлён новый материал.

— Вот сейчас и узнаем, — кивнула Сора. — Зато нас здесь никто не ждал.

На нейроумков, которые продолжали идти следом и канючить, никто из троицы уже и внимания не обращал. Разве что Иван время от времени оглядывался.

— Всё, валите в пилотские кресла, — велела Сора. — А я пока займусь блоком…

— Мы же ни разу такие не пилотировали! — Возмутился Иван, а Макс уже спешил в кресло. Ему было плевать — главное, вырваться, наконец, из этой чёртовой станции.

Бот действительно взлетел, хотя и неуверенно. Макс не мог понять, то

— Это десантный бот, — объясняла Сора, ковыряясь где-то в панели под ногами у Макса. — Он очень хорошо защищён. Предполагается, что он может спускаться на планеты и выдерживать приличный зенитный огонь. А в случае нужды — ещё и взлетать с планет и уходить от преследования. Универсальная машина, и как всякая универсальная машина, он не может соперничать ни с какой из специализированных.

Она хотела ещё что-то рассказать, но Макс уже не слушал. Он вышел в открытый космос. Как же он по нему соскучился! Под брюхом, висел огромный шар Юпитера, а над головой — свобода. Вот только разгоняться не получилось.

— Максим, что будем делать?

Всё-таки атланты как-то узнали, что они смогли бежать. Со станции за ними поднимался целый рой истребителей. Или это Максиму так показалось, со страха. Не меньше десяти штук. Внезапно заработала связь.

— Эй, земляне. Заглушите двигатели. — Голос инструктора был спокойный, даже усталый. — Вы довольно неплохо пилотируете, для новичков. Но мне в подмётки не годитесь. Не создавайте всем проблем.

— Максим, ты должен немедленно послушаться! — А это уже Алексей говорил. Макс не знал, был ли он среди тех, кто сейчас летел за ними, или говорил со станции. — Мы будем стрелять. Если ты будешь сопротивляться, то мы тебя просто убьём! И будь уверен, твоё имя точно появится на станции нашей родной корпорации. На доске позора! Но только имя. Потому что самого тебя мы убьём. Ты — позор нашей корпорации. Ни у кого из нас рука не дрогнет!

— Да пошёл ты к чертям, — ответил Макс. — Я твоей корпорации дом труба шатал, понятно?

— Ты прав, Максим. Мы сами вас сейчас всех убьём! — Развоевался Иван. Макс даже не понял сначала, с чего бы такая воинственность, потом сообразил. Сора же.

«Амор, ёпта. Ну, сейчас это немного не в тему», — подумал Макс, и, отключив связь, сказал:

— Нет, Ваня, убивать мы их не будем. Придётся нам быть добрыми, потому что патронов на всех не хватит. Хотя я тебя понимаю, они меня тоже бесят больше, чем сами атланты.

Макс, понятно, не просто так говорил. Он уже развернул корабль, и бросил его обратно. Прямо на станцию. Как раз туда, куда его и пытались направить противники. Алексей, поначалу, даже обрадовался:

— Вот так, молодец! Ты всё правильно делаешь! Я боялся, что тебе не хватит рассудительности так поступить! Эй, что ты делаешь⁈

— Разгоняюсь, что ещё⁈ — ответил Макс. — Пойду на таран и уничтожу станцию, ясно?

Кажется, даже инструктор поверил. Он отдал приказ стрелять. Но Макс слишком хорошо знал тех, кто за ним охотится. Слишком часто они вместе тренировались.

Пару попаданий они всё-таки получили, но неопасных. Корабль тряхнуло, перед глазами появились отметки о повреждении брони, но и только. А потом, когда даже Иван начал орать от ужаса, Макс резко потянул корабль в сторону, молясь всем богам, чтобы не ошибиться. Всё-таки это не истребитель, бот — куда менее маневренный и куда более тяжёлый корабль.

— Да что ты опять творишь, скотина! — Взвыла где-то под ногами Сора. — Я без противоперегрузочного кресла, дебил!

— Потерпишь! — Прорычал Макс, и бросил машину в единственном направлении, которое не закрывали противники. Нырнул в Юпитер.

— Идиот! — Воскликнула Сора. Она уже бросила попытки работать на ходу, и теперь следила, куда они летят. И ей это совсем не нравилось. — Нас подловят на выходе!

— А мы и не будем выходить, — процедил Ермаков. — Мы будем там, внутри.

— Где внутри⁈ Сколько ты собираешься там висеть⁈ Корабль не сможет долго бороться с ветром!

Но Макс не отвечал. Он уже разворачивал действительно немного неуклюжий корабль, и вёл его назад. Под станцию.

— Так, где ты? Где ты находишься, скотина, я же не мог тебя пропустить!

Связь с остальными уже была потеряна. Макс толком не знал принципов, на которых работают передатчики атлантов, но побороть гигантский Юпитер их техника тоже не могла. И это было хорошо — хотя бы под руку никто не орал. Ну, кроме тех, кто сидел рядом. Но на них можно было не обращать внимания.

— Вот оно! — Макс увидел гигантский корень, свисавший в недра Юпитера. — Вот так.

— Пока выглядит так, что ты действительно решил нас убить, — прокомментировала Сора. — Если ты надеешься подождать, пока нас перестанут искать — напрасно. Корабль не сможет долго оставаться на месте. Они просто подождут сутки — это максимум, который можно выдержать. С запасом. Мы в любом случае, либо вылетим отсюда раньше, либо канем в бездне.

— А если нам будет, на что опираться? — Спросил Макс. — Нет, ну посадочную площадку я тебе не обещаю, но краешком примоститься можно. Всё равно придётся подруливать, но мне кажется, будет куда проще! — Он, наконец, нашёл то, что искал. Узкий карниз, который он сам лично построил вокруг этого корня. И остатки рукава из прочной сетки. Они так и болтались, прикреплённые к корню — их никто и не подумал отцепить.

— Ну вот. Я тут примощусь немножечко, а вы с Ваней нас ещё этой сеткой укрепите. И пусть нас хоть десять дней ищут. Слушайте, а тут есть какие-нибудь скафандры?

— Ты псих! — выругалась Сора.

Примоститься на карниз Макс так и не смог. Всё время промахивался. Даже просто лететь здесь, где корабль всё время сносило порывами то ли ветра, то ли течения, было сложно. Что уж говорить о том, чтобы ювелирно подвести бот к нужному месту и при этом не врезаться в корень. В конце концов Сора не выдержала, выгнала его из кресла пилота и всё проделала сама. Всё-таки она действительно куда более опытный пилот — у неё получилось с первого раза, ювелирно.

Скафандры на боте нашлись. Примерно такие же, как те, в которых они в прошлый раз этот корень ремонтировали. Разве что постарше.

— Идите, цепляйте. Сможете обвязать корабль — и мы действительно продержимся! — Теперь уже Сора цедила слова сквозь

Отвечать Макс не стал. Выбираться на Юпитер ему очень не хотелось. Но делать нечего -не отправлять же Ивана одного. Точно ведь сорвётся и канет в бездне. Между тем, работать в этот раз было несколько проще. Не нужно было перепрыгивать через пропасть, да и удобные скобы, которых они в достаточном количестве наделали в прошлый раз, никуда не делись.

Макс уже почти успокоился, когда услышал атлантский мат. В исполнении Соры.

— Что⁈ — Переспросил он, и тут же понял. У него почти перед лицом пролетел истребитель, и сейчас он медленно описывал круги вокруг корня и бота. А неподалёку виднелись ещё два таких же.

— Вот! Я же говорил, что он не самоубийца! — Раздался в наушниках радостный голос Винтика. — Я знал, что он здесь и будет! А вы сомневались!

«Твою мать. Столько стараний, и всё напрасно!» — Максу было невероятно обидно. Чуть ли не до слёз.

— Максим, вас сейчас все ищут! — Сообщил Шпунтик. — Господин инструктор отправил всех прочёсывать верхние слои. Но никто не догадался, что вы можете быть тут. А мы догадались! Мы же вместе с вами здесь были!

— Да-да, — мёртвым голосом ответил Макс. — Вы очень сообразительные ребята. Очень рад за вас. Думаю, из вас получатся хорошие пилоты истребителей.

— Нет, не получится, — ответил Шпунтик. — Мы решили, что лучше с вами отправимся. Вы нам столько помогали, и учили, и заботились о нас. И не обманывали. Так что мы хотим с вами на Землю!

Сора потом ругалась на чём свет стоит. Она тоже здорово перенервничала. Тем не менее, им всё-таки удалось перебраться на бот, всем троим. Истребители, правда, пришлось бросить — укрепить их на корне рядом с ботом точно бы не получилось. А спустя сутки пришлось отцеплять корабль, но впятером с этим справиться оказалось совсем не сложно. Правда, обратно за штурвал Сора Макса не пустила, но он не слишком расстроился.

— Куда хоть лететь-то? Без координат. — Ворчливо спросила девушка.

— Куда-куда. Облетаем планету, носом к Солнцу в плоскости эклиптики. А там — направо от Юпитера. Сейчас Земля в той стороне.

Эпилог

Макс вышел из здания суда. Глубоко вдохнул — за полгода, с тех пор как они вернулись на Землю, он впервые почувствовал себя по-настоящему свободным. Сначала их, всех пятерых, засадили в КПЗ. Потом, когда разобрались, переквалифицировали из преступников в свидетелей. Не всех, понятно. Сора пропала раньше. Макс с Иваном её видели всего пару раз после возвращения на родину, и то, мельком. А потом она и вовсе исчезла. И физически, и из официальных документов — как будто и не было её.

Через пару месяцев землян тоже отпустили, оставили под подпиской о невыезде. На Земле, понятное дело. Расследованием занялись столичные следователи — слишком большой резонанс возник.

Обвинения с них сняли. С Максима и Ивана. Винтика, Шпунтика и Незнайку вообще никто ни в чём не обвинял после того, как выяснилось, что они незарегистрированные нейроумки.

А потом было долгое разбирательство, в результате которого справедливость восторжествовала. Главу «РосНано», чьей дочкой является «Росперраз», понизили в социальном рейтинге, лишили главенства в корпорации. Он теперь только депутат государственной Думы. Утратил, получается, значительную часть влияния. Максим и припомнить не мог такого скандала. Собственно, вся страна поражалась строгости наказания — очень редко людей такого масштаба столь сурово наказывают. Но уж очень серьёзные обвинения, и откреститься от них он не смог. Массовая торговля людьми, государственная измена, а там и многочисленные финансовые махинации вскрылись.

Глава «Росперраз» и вовсе пошёл по этапу. Ну, формально — на деле-то срок ему дали условный. Но тоже очень серьёзно пострадал, для личности его масштаба, конечно.

Макс рад был уже тому факту, что его теперь оставили в покое. Сегодня с них окончательно сняли все обвинения, как и подписку о невыезде. Даже в социальном рейтинге не понизили. Это тоже было крайне удивительно. Максим ожидал куда худшего — думал, придётся всё-таки отсидеть несколько лет. Он-то не глава корпорации, к таким людям закон обычно особенно строг. Что там говорить, ему даже в пустоте работать не запретили. Единственное, пришлось дать подписку о неразглашении. Рассказывать о юпитерианской инопланетной станции и об атлантах было категорически запрещено. Но это точно было ожидаемо.

— Ну что теперь будем делать? — Спросил его Иван. На суде они были вдвоём, и на вопросы чиновников отвечали по очереди. Удивительно, но нейроумок за всё время следствия и даже на суде ни разу не ляпнул чего-то крамольного. Вёл себя практически идеально — Макс им даже гордился.

— Не знаю, Вань, что будешь делать ты, а вот я — пойду сейчас в банк. Попытаюсь договориться о рассрочке платежей. Я в последний платёж по ипотеке последнее отдал за «Креветку». Сейчас гол, как сокол. А мне послезавтра снова вносить.

— Я могу тебе одолжить! — Предложил Иван. — У меня хватит. А потом — заработаем ещё.

— Да как заработаем-то? — Хмыкнул Макс. — Меня сейчас ни одна корпорация не возьмёт. Ни частная, ни государственная. На мне, считай, чёрная метка. Думаю, космос для меня теперь вообще закрыт. И ты прости, Вань, но ты в ровно том же положении. Если только к частникам попробовать устроиться. Только вдвоём у нас с тобой точно не получится. Редко, когда кому-то из частников требуются сразу два пилота.

Вообще-то, Максу хотелось ещё немного подышать свежим земным воздухом, но и дальше стоять возле здания суда было бы странно. Хорошо хоть, дело рассматривали в закрытом режиме, так что ни журналистов, ни прочих любопытствующих не было. Новости, конечно, по интернету уже разошлись, но к самому Максиму никто не приставал. В общем, было приятно вот так стоять и любоваться серым московским небом. Но Ваня, как всегда, испортил весь настрой. И упорно продолжал его портить ещё сильнее. Так что Макс зашагал куда-то по улице. Невольно, будто пытаясь убежать от проблем. Даже мелкий дождик, приятно холодивший лицо, перестал радовать.

— А зачем нам устраиваться к кому-то из частников? — Не понял Иван. — У тебя же есть «Креветка». Ты что, хочешь меня уволить? После всего, через что мы прошли? Я думал, мы друзья.

— Ты знаешь, хотя ты и ужасно

— Но я же видел сегодня, когда наш адвокат документы просматривал! Там чёрным по белому сказано, что на твоём балансе присутствует малый грузовой корабль типа «Креветка».

— Да ошибка, наверное.

— А я бы всё-таки проверил. Вот давай посмотрим. Нам же все счета и доступы открыли, ты теперь можешь всё проверить!

Макс уже как-то привык к тому, что у него нет никаких доступов ни к чему. Всё закрыто напрочь на время следствия. Он неохотно поднёс к глазам планшет, полез смотреть. Убеждаться в том, что выстраданный и любимый кораблик давно конфискован не хотелось физически. И тем сильнее было его удивление, когда, включив все ВПН он увидел, что креветка по-прежнему стоит в порту корейской свободной зоны. И судно по-прежнему принадлежит ему, Максиму Сергеевичу Ермакову. Стоянка оплачена почти на месяц вперёд — последнее автоматическое списание с карты было совсем недавно.

— Да откуда⁈ — Поразился Макс, и полез смотреть на свой счёт в иностранном банке. Он точно помнил, что денег там совсем немного. Максимум на месяц докования. А потом ему показалось, что он сходит с ума.

— Полтора миллиона долларов, — прочитал у него из-за плеча Иван. — А ты не говорил, что богатый.

— Да откуда⁈ — Повторил Макс и судорожно принялся листать транзакции. И нашёл. Та самая машина, которая сбила его прямо в космосе. Смешной, курьёзный случай, шутка тупых американцев — так ему тогда казалось. Он эту шутку выложил на аукцион и забыл. Напрочь забыл. А машину выкупили. Причём уже очень давно.

— А, вот откуда. — Ошарашенно пробормотал Максим. — А я-то думал, когда нас те уроды допрашивали, помнишь, корпораты? Они ещё говорили, что у меня, дескать, куча денег на иностранном счету. Я думал — на понт берут, а оно вон как. У меня уже тогда была куча денег! Зараза! С такими деньгами мы могли на Земле сныкаться так, что нас бы никто не нашёл! Ну вот что я за идиот⁈

— Да ну, что ты расстраиваешься, — утешил его Иван. — По-моему, всё как раз получилось к лучшему. И про инопланетян узнали, и на их космической станции побывали. Столько всего интересного. С Сорой познакомились. Интересно, где она сейчас? Ну так что, я не уволен? Можем возвращаться к работе? Вот только после атлантских истребителей, боюсь, нам будет тяжело снова привыкнуть к земному кораблю. Наверное, «Креветка» покажется нам слишком медленной и неуклюжей.

* * *

— Скажите, уважаемая Сора на Майя, вы ведь не планируете всю жизнь оставаться на нашей планете? — Этот вкрадчивый мужик Сору пугал. Всегда исключительно вежливый, предупредительный. Казалось бы — обычный местный дикарь. Вот только он вызывал у неё стойкие ассоциации с одним типом из министерства благонадёжности Великой Атлантиды. Этот, если понадобится, будет жилы выкручивать с такой же вежливой улыбочкой. Только ему не понадобится — он и без всяких пыток видит её всю, как будто она прозрачная. Уж за последние несколько месяцев он про неё всё вызнал. Сора была уверена, он её знает лучше, чем она сама себя знает.

— Нет, не планирую, — ответила Сора. — Если, конечно, мои планы имеют значение.

— Конечно, имеют! — Даже возмутился тип. Представился как Роман Игоревич. — Я ведь вас уже неоднократно заверял — мы не ограничиваем вашу свободу!

— Короче, что вы хотите? — Потребовала Сора. Она терпеть не могла эти словесные кружева, потому что всегда проигрывала. И Роман Игоревич это прекрасно знал.

— Дело в том, что мы заинтересованы в ваших знаниях, госпожа Сора. В знаниях вашей цивилизации. И были бы совсем не прочь продолжить сотрудничество с вашим начальством почти на тех же условиях, что и раньше. Вот только встретиться с ними у нас никак не получилось. Все контакты были прекращены, и новых наладить не удалось.

— На меня тут не рассчитывайте, — мотнула головой Сора. — Я в их глазах — преступник. Стоит мне там появиться, и меня либо казнят, либо посадят в истребитель без права выхода. Буду летать, пока не подстрелят.

— Понимаю, — кивнул Роман. — И не сомневался, что вы так и ответите. Однако, я так понимаю, там, в космосе, есть не только Великая Атлантида. Как вы смотрите на то, чтобы помочь нам обратиться к Содружеству? Исходя из ваших же описаний, они выглядят довольно адекватными. Вот только мы понятия не имеем, как к ним подступиться. Возможно, ваша помощь окажется решающей. А уж мы, госпожа Сора, позаботимся о том, чтобы достойно вас за неё вознаградить.

Сора задумалась. Попасть в Содружество, да ещё и в роли посла… пожалуй, это было бы довольно интересно. А ещё — это возможность дополнительно обезопасить себя от этого клятого Великого Господина.

— Можно попробовать, — решительно кивнула девушка. Она не привыкла долго раздумывать. — Только одна я не согласна.

— Конечно, у нас есть достаточно кандидатов, которые вам помогут! — Обрадовался Роман.

— Нет. — Отрицательно покачала головой Сора. — Как у вас говорится? К чёрту ваших кандидатов. Мне нужны те два придурка, которые помогли мне к вам сбежать. Я их уже знаю, и уверена, что с ними можно работать. К тому же они и сами многое знают о настоящих, не дикарских цивилизациях. Так что или так, или я с удовольствием останусь вашей гостьей хоть на всю жизнь.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Направо от Юпитера