Звёздочка

Глава 1

В небе мигала звёздочка.

Мигало там очень много звёздочек, и каждая по-разному, по-своему. Но сидевший посреди огромного пустыря мальчик уже давно заприметил именно эту звёздочку и большую часть времени смотрел на неё. И чувствовал, будто всё не может на что-то решиться.

Кроме как в пасмурную погоду, ночи здесь всегда были звёздными: мальчик Норби с семьёй жил довольно далеко от города. Основное, что напоминало о существовании этого города — шоссе недалеко от дома, и то машины по ней проезжали редко, уж тем более ночью, и фары их почти никак не засвечивали космос наверху.

Норби всё казалось, что мигающая звёздочка находится к Земле ближе, чем остальные. Едва ли он пока умел измерять расстояния, сравнивать яркость, делать ещё что-то в этом роде... Но он знал, что планета вертится, и видел, что купол неба медленно движется, звёзды смещаются — и так каждую ночь. А эта звёздочка мигала, кажется, примерно в одной и той же точке...

Вдруг она дёрнулась — куда-то по диагонали вниз и направо. Норби замер и затаил дыхание.

На новом месте звёздочка продолжала мигать, как прежде. Так продолжалось несколько минут, в течение которых Норби неотрывно смотрел только на звёздочку и позволял себе моргать, только куда начинали болеть глаза. Почему-то ему уже пришла в голову мысль, что, может, это просто почудилось, когда звёздочка дёрнулась ещё раз.

Тоже по диагонали и тоже вниз — но налево и значительно дальше. Итого, за последние несколько минут звёздочка прочертила в небе острый угол...

Мальчик не заметил, что сам уже поднялся с прохладной песчаной земли и стоит вытянувшись во весь рост, взволнованный и напряжённый.

Теперь уже звёздочка не заставила долго ждать и дёрнулась в третий раз — вновь по диагонали, но уже вверх, на столько же (метров, километров?..), сколько во второй раз — и мгновением позже повернула, сделав такой же острый угол, прочертила горящий след той же длины и остановилась. Это продлилось от силы пару секунд, но у Норби был раскрыт рот, колотилось сердце и мальчик чувствовал себя так, будто только что сошёл с дикого аттракциона.

А ещё он почувствовал — до зуда и дрожи в пальцах — что просто обязан зарисовать передвижения звёздочки. Хотя бы попытаться. Но за бумагой и карандашом или ручкой нужно было бежать домой. У Норби появилась смехотворная мысль сказать звёздочке «Подожди тут, ладно? Я сейчас! Не уходи!», но от её смехотворности было не легче. Мальчик в нерешительности переминался с ноги на ногу, всё больше нервничая: «Ведь только я шаг сделаю, только-только отвернусь — она сразу ещё куда-то сдвинется!..».

С нарастающим ощущением, что от него зависят судьбы мира, Норби постарался как можно точнее запомнить, где примерно на небе сейчас звёздочка и как она двигалась, затем выдохнул и, сжав кулаки, со всех ног помчался к дому.

Благо, тот был недалеко: пустырь тоже был в собственности семьи. И всё же Норби не удержался и на бегу с десяток раз оборачивался на звёздочку. Та оставалась на месте, а мальчику в спешке чудилось, что весь мир сотрясается и всё равновесие вот-вот рухнет и звёздочка просто куда-то улетит, или испарится, или даже взорвётся... Норби помотал головой, вытряхивая панические мысли.

В считанные секунды, не обращая ни малейшего внимания на то, какой грохот среди ночи производит шагами и дыханием, Норби влетел к себе в комнату, со свистом сорвал со стола первый попавшийся лист бумаги и наполовину сточенный синий карандаш, после чего ринулся обратно, в этот миг напрочь лишённый страха в темноте упасть с лестницы и свернуть шею...

- Норби?.. - выбегая через заднюю дверь, услышал он сонно-недовольный голос родителей, уже приглушённый расстоянием. Норби не остановился.

...он добежал точно до прежнего места и остановился; взгляд его с жадным любопытством и трепетным ожиданием устремился к звёздочке. Та ещё никуда не делась и осталась там же. Синий карандашик, в темноте чёрный, мелко дрожал.

- Норби! - у мальчика похолодело в груди: он услышал, как закрылась задняя дверь, родители уже шли к нему.

Он уже мысленно упрашивал: «Ну, ну, давай, что-нибудь, давай, ты же двигалась... двигался... ну!».

И звёздочка дёрнулась — вычертила второй яркий угол. Норби тут же, боясь порвать карандашом бумагу, быстро, но аккуратно стал чертить на ней приблизительно такой же...

Родители уже оказались рядом.

- Норби, сынок, ты что делаешь? - хрипловатым спросонья голосом спросил отец. Он бросил взгляд на небо, повёл им туда-сюда и посмотрел вновь на Норби.

- Сынок, мы, конечно, понимаем, что тебе нравится тут смотреть на небо, но спать же давно пора, ты что... - продолжала мама, положила ладонь сыну на плечо.

А Норби поднял взгляд — и внутри всё оборвалось.

Звёздочки не было. Мигали только остальные. Никаких светящихся полос, ничего. Шли секунды, минута... Хоть и не надолго, Норби ощутил горькую обиду на «свою» звёздочку. «Как ты так могла подвести? Я же только всё взял...». Руки мальчика — в одной карандашик, в другой бумажка — обречённо ударились о бока. Норби поник.

Родители недоумённо переглянулись и присели рядом с сыном, мама приобняла его.

- Норби, что случилось? Кого ты там... - Она прервалась, не зная, как продолжить, посмотрела на отца. Тот мягко качнул Норби за плечо.

- Да там... - Норби запнулся.

- Что там? - ободряюще переспросила мама.

- Ну, звёздочка такая... Она светилась так, то есть мигала... И она двигалась, быстро так, туда, потом в-вот так... - Норби вялыми движениями пальцем попробовал показать, но у него вышли не острые идеальные углы, а какие-то неубедительные дуги.

- Спутник, может... - неуверенно пробормотал отец, и добавил ещё тише, - Хотя если двигался... А тебе не показалось?

Норби только печально покачал головой и больше ничего не сказал. Вдруг он почувствовал себя очень усталым.

- Я хочу спать.

Мама с нежной улыбкой обняла его, и все трое неторопливо пошли к дому. Норби ещё пару раз поднимал глаза к небу, но звёздочки там не было. И всё же перед самым сном он решил, что следующим вечером непременно будет её ждать. И следующим после следующего тоже.

***

...Шёл уже второй или даже третий час ожидания. За своим горячным решением Норби не сразу вспомнил, что даже и примерно не помнит, в какое время звёздочка появлялась на небе и тем более начинала выписывать свои углы...

Поэтому ему было всё сложнее сидеть спокойно и ждать, ждать... Даже думалось иногда «А вдруг и правда просто показалось? Выдумал там себе что-т...» - но не проходило и секунды, как эти мысли Норби выкидывал. Выходить на пустырь наблюдать звёзды уже не первый месяц было одним из его любимейших хобби. И пускай никаких точных измерительных приборов у него не было, а телескоп ему пока не подарили, Норби развил небольшую астрономическую интуицию. Именно что небольшую, но её хватало, чтобы твёрдо понимать: звёздочка не была такой же звездой, как все остальные на небе, и, самое главное, она была близко, скорее всего, как спутник...

На этот раз мальчик взял с собой целую тетрадь в прочной обложке, ручку, карандаши, ластик, не было разве что холста да красок с палитрой.

Уже начали затекать ноги, становилось холодновато; Норби покусывал нижнюю губу...

Когда звёздочка загорелась — на том же участке неба, что и всегда — Норби остановил на ней взгляд так быстро, нашёл так легко, будто тысяч остальных звёзд вокруг и не было. Звёздочка мигала, и почти в такт этому радостно забилось сердце мальчика.

Шли минуты. Первое время Норби всё радовался, что звёздочка существует и снова пришла, но потом смутно почувствовал, будто немного зря теряет время...

Тут он с досадой догадался, откуда чувство: он мог бы взять секундомер и посчитать, как часто мигает звёздочка. Он, правда, понятия не имел, что бы это дало ему, но ведь интересно!.. «А и ладно... Теперь уже домой не побегу, пропущу ещё что-нибудь, а посчитать можно и завтра».

Норби уже знал, что звёздочка по крайней мере может двинуться, и очень ждал. Но кто сказал, что обязательно сдвинется? Вчера был первый раз... Норби вздохнул и с долей сомнения оглядел свой наблюдательный инструментарий.

И чуть не пропустил, как звёздочка сдвинулась.

- Стой-стой-стой!.. - не удержавшись, сказал он благоговейным шёпотом.

Движение звёздочки было такое же, как первое вчерашнее, но теперь она сразу сделала второе, вычертив острый угол. Норби настолько аккуратно, насколько мог, зарисовал его. Напряжённый, как натянутая струна, ждал дальше. Кажется, после этого она сделает ещё один угол.

Так и оказалось. Она прочертила второй угол (с одинаковыми сторонами), остановилась. Норби зарисовал это, ощущая странную благодарность за то, что его будто бы ждали.

Затем звёздочка дочертила третий угол и сделала четвёртый. Спустя несколько минут — пятый («вниз», близко к третьему)... Норби испытывал двоякое ощущение, что едва-едва поспевает за ходом событий и одновременно — что идут события ужасно медленно и дразнят терпение.

Звёздочка сделала ещё два угла и... вернулась в ту же точку, где парила в начале. Норби ждал, что она двинется куда-то ещё, но этого не происходило. Он посмотрел на свой рисунок.

Норби не рассчитывал длину своих линий, и получилась несуразная, странная семиконечная звезда, то ли сплюснутая, то ли вытянутая.

А когда Норби посмотрел на небо ещё раз, звёздочка уже испарилась. Его сердце дрогнуло, но уже не было той страшной обречённости. Он как-то чувствовал, что свой рисунок звёздочка завершила, и он, Норби, занёс его на бумагу. Это какой-то результат. И хотя был шанс, что звёздочка не вернётся, это сейчас мало волновало Норби — в нём ещё сильнее разожглось любопытство.

***

Родителям он говорил, что выходит просто смотреть на небо, а звёздочка не возвращалась. Норби не решался показать им свой рисунок, ведь без самих движений звёздочки он ни о чём бы им не сказал; а свои настоящие наблюдения пока держал в тайне.

Всю следующую неделю Норби выходил на пустырь в одно и то же время, в конце концов вычислив, в какие же часы звёздочку ждать лучше всего — потому ему уже не было нужды томиться лишние часы. И он продолжал зарисовывать семиконечную звезду. С каждым разом он становилась всё ровнее и симметричнее, всё меньше напоминала «какую-то рогатую бактерию (такое нелестное название Норби придумал, невесело осмотрев рисунок утром после того вечера)». Но хотя очертания рисунка и становились всё четче, а движения звёздочки — всё привычнее и предсказуемее, ясности никакой это не прибавляло.

Норби пытался рассуждать. Если она это делает уже много дней подряд и каждый раз одинаково, да с каждым разом всё смелее заканчивает рисунок, может, это... сиг-нал? Норби стал думать, как на этот сигнал можно ответить.

Первую попытку он принял уже на следующей неделе: зарисовав в очередной раз уже привычную семиконечную звезду, мальчик тут же встал, достал зажигалку и, держа её зажжённой в вытянутой вверх руке, шагами «нарисовал» примерно такую же звезду. Звёздочка помигала, ничего не ответила, и ушла.

Очевидно, что такой маленький огонёк и такую маленькую звезду на каком-то пустыре просто так было не разглядеть...

На второй попытке Норби вооружился мощным фонариком, а звезду попытался «нарисовать» раза в два побольше — в итоге, доделывая последний конец, мальчик весьма запыхался. Звёздочка повела себя так же, как в прошлый раз. Для Норби это означало, что его ответа всё ещё не видят...

Тогда он подумал, что, быть может, ему стоило дать собственный ответ. Но так, чтобы его поняли... В голове мальчика вспыхнула идея.

На следующий день Норби забрался на чердак и запасся там старыми фейерверками, заполнив ими большую коробку, которую притащил из комнаты. Это ему удалось провернуть незаметно.

Пришёл вечер. Норби подтащил коробку к двери комнаты и осторожно перенёс через порог... Несколькими секундами позже, стаскивая весь свой тяжёлый груз к задней двери по лестнице, Норби с ужасным грохотом перевернул коробку, подняв облако пыли и старого пороха... Родители явились, как показалось похолодевшему от страха мальчику, через полсекунды. Включился свет — лица обоих родителей были бледными, полными тревоги и замешательства. Увидев разбросанную по ступенькам и полу лавину фейерверков, родители, однако, поменяли выражение на более прозаичное. Мама встала сложа руки и поджав губы.

- Кхм... - хмуро начал отец, глядя на застывшего посреди лестницы сына. - И в честь чего это всё, не объяснишь?

Норби долгую минуту молчал и не двигался, только по глазам было видно метание мысли.

Наконец мальчик решил, что ничего связного он сейчас выдумать не сможет, беззвучно выдохнул и от начала до конца рассказал родителям обо всех своих "исследованиях". Он бегал обратно в комнату, тащил оттуда несколько своих листочков с рисунками, через коробку и кучу фейерверков неуклюже протягивал их родителям, подробно разъяснял, как именно движется звёздочка. Родители только с неподдельным изумлением и любопытством рассматривали рисунки, улыбались разнообразным пометкам и вопросам, оставленным Норби. Сам Норби меж тем рассказал и о том, как пытался "ответить" звёздочке, и затем поведал, в чём его нынешний план.

Дослушав, родители переглянулись и добродушно рассмеялись. Норби сперва густо залился краской и весь сжался, но потом увидел выражение их глаз и понял, что ему нечего бояться.

Отец ещё долго смеялся, после чего наконец сказал: Что же, астроном, давай займёмся вместе! Даже не знаю, как ты собирался сделать всё в одиночку, - усмехнулся он.

Норби тоже не знал и немного задумался. Только сейчас он вдруг понял, что со своей идеей провозился бы по меньшей мере до раннего утра...

- Для начала давайте соберём всё это безобразие, - чуть шутливым тоном сказала мама.

Когда Норби уронил коробку, масштабы бедствия казались ему поистине кошмарными. Но втроём они за каких-то полчаса уложили все рассыпанные обратно в коробку и даже успели замести большую часть пыли и пороха. Однако Норби настаивал, что звёздочка долго на небе не останется, надо поспешить, и родители, пожав плечами, согласились убрать остальное позже.

Всё так же все втроём они донесли очень увесистую коробку до пустыря. Почему-то ночь показалась Норби ещё более звёздной, чем обычно. Огромная коробка с фейерверками, родители рядом, большой пустырь, тишина вокруг, бесконечный космический купол над головой, скорое явление загадочного гостя - всё это наводило на мысль, что совершается нечто грандиозное...

Они приступили к работе. Сначала отделили все фейерверки от лишних бумаги и обёрток, затем разделили получившуюся гору трубочек разной длины и толщины поровну на три части, по одной на каждого человека.

Отец взялся за верхнюю часть: подавая пример другим, принялся медленно двигаться по кругу, выдавливая порох на землю. Норби досталась средняя часть будущего горящего рисунка. Маме — нижняя.

Некоторое время, не меньше часа, все делали свою необычную работу, иногда переглядываясь, улыбаясь друг другу, посмеиваясь.

- Эй-эй, ты смотри какой щедрый, скромнее... - говорил отец, видя, что Норби слишком уж быстро расходует свои запасы. Норби кивнул с самым серьёзным видом и утончил свою пороховую дорожку. Тут мальчик посмотрел на небо и зачем-то шёпотом воскликнул:

- Смотрите-смотрите, вот она, мигает!..

Мама с папой одновременно подняли головы — видно было, что они немного вспотели. Одновременно же у обоих от нового изумления широко раскрылись глаза. На какой-то миг они с восхищением посмотрели на сына, потом повернулись обратно к небу. Там и правда мигала большая звёздочка. Родители сразу поняли, что она близко.

- Видишь, пап, она мигает на месте, - всё так же шёпотом, быстро и возбуждённо заговорил Норби, - Сорок раз в минуту, я подсчитывал... Она так ещё полчаса провисит и начнёт делать звезду — это я тоже подсчитал. Или, может, сегодня быстрее... - Тут мальчик спохватился, - А у нас всё готово?

На удивление, всё и было готово. Кроме последней, очень важной детали. Сын с папой, находившиеся к верхней части рисунка ближе, встали каждый в круге пороха двухметрового диаметра и стали выдавливать в центр у себя под ногами новую фигурку. Через несколько минут подошедшая мама увидел в двух кругах две одинаковые семиконечные звезды, в точности как на рисунках Норби.

- Молодцы, - гордо за всех сказала она, осматривая всю проделанную работу.

На пустыре расположился огромный рисунок человеческой фигуры: непропорционально большая, для заметности, голова, с двумя такими же даже для этой головы глазами (в них семиконечные звёзды), довольно короткие (на сколько не пожалели пороха) ручки, разведённые в стороны, такой же длины туловище, чуть более длинные ноги.

- Ну что?.. - начали было родители.

- Надо ещё немного подождать, когда она нарисует звезду... - поспешил ответить Норби.

- Аа, и тогда мы ответим, - с неожиданным энтузиазмом закончил папа, а Норби от переполнившей его в этот момент радости зарделся.

Семья стояла у головы порохового человечка-гиганта, в глазах которого отражался «сигнал» звёздочки (которая уже давно перестала казаться просто «звёздочкой», но другого названия ни у кого пока не подбиралось), и дружно следила за миганием. Слышно было только дыхание да светлячков далеко в поле.

И началось. Когда звёздочка бодро прочертила первый угол-конец звезды, родители аж пригнулись и ахнули; челюсть у них готова была с глухим звуком свалиться на землю. Норби же стоял между них с предельно гордым видом знатока, счастливый, что звёздочка не подвела.

Неведомый гость продолжал выделывать стандартный уже для глаз Норби рисунок, продолжая каждым движением потрясать родителей. Для пущего эффекта, когда звёздочка вернулась в исходную точку, Норби, непонятно когда успевший сбегать за одним из своих рисунков, самым аккуратным и точным (на него даже были на ненесены соседние звёзды), поднёс его родителям, и те окончательно потеряли дар речи.

Но тут же опомнились:

- Так надо уже поджигать! - взволнованно сказала мама.

Отец несколько растерялся и с невнятным «Спички... спички» захлопал по всем карманам. Потом оба глянули на сына — у того в руке тускло поблёскивала зажигалка, на лице была уверенная улыбка. Он присел на одно колена у головы порохового человечка, бросил взгляд на родителей, дождался их кивка, мысленно досчитал до трёх — и щёлкнул.

С невероятной скоростью, почти в мгновенье ока огонь — разноцветный, шипящий, мечущий искры — охватил всю фигурку; особенно ярко полыхали звёзды в глазах...

У Норби отчаянно колотилось сердце, шипение сгорающего пороха практически заглушалось быстрым стуком в ушах. На плечах его лежали ладони родителей, они тоже невольно прониклись трепетом.

Это зрелище, впрочем, не продлилось и минуты, и вот уже пустырь погрузился в ночную тьму, остались только облачка дыма и теперь чёрный след от рисунка.

Звёздочка мигала.

Три пары глаз пристально смотрели на неё и ждали, ждали, ждали...

- Ну что же она?.. - не вытерпел уже папа, мама в ответ взяла его под локоть. Норби молчал и часто-часто дышал. На секунду его охватило страшное предчувствие...

Звёздочка испарилась. Предчувствие подтвердилось. Хотя чего он ждал?.. Что, он думал, должно было произойти? Звёздочка должна была спуститься прямо сюда, к нему и сказать «Привет!»?.. Что...

Но мальчик уже бессильно опустился на колени и плакал.

- Норби, Норби... - Мама гладила его по голове и печально смотрела на папу. Тот сел рядом, обняв сына за плечи, уставился в пространство перед собой и непонимающе качал головой.

- А может, она вернётся завтра, - предположила мама, - Ты ведь уже две недели подряд на неё смотришь. А ей... ему... кому-то, наверно, надо обдумать наше сообщение. Может, мы вообще первые, кто ей ответил!

Норби всхлипнул и с надеждой посмотрел на маму, задышал ровнее.

- Мама-то права, - присоединился отец, - Выше нос, астроном!

При этом оба родителя в этот же миг словили себя на мысли, что совершенно не представляют, что с таким открытием делать... Оба вдруг осознали, что не просто подыгрывают выдумкам ребёнка. Что они стоят на пороге чего-то непостижимого, переворачивающего всю жизнь с ног на голову... От этой мысли шла кругом голова и в самом основании пошатывалось чувство реальности... Но они предпочли сейчас не вдаваться в это.

Мальчик тем временем кивнул, встал на ноги, отряхнулся. Все молча отправились спать.

Норби теперь совсем не представлял, какой инструментарий ему брать с собой на пустырь в следующий раз, казалось, всю свою изобретательность он вложил в этот вечер, в огонь своего ответа...

Но брать ничего не понадобилось: звёздочка не вернулась.

***

Уже который час перед глазами был один лишь монитор, а на нём — большие пиксели, тысячный уже раз прокручивающиеся в анимации из серии фотографий. Анимации спирали, колоссальной атмосферной бури, в три раза превосходящей размерами Красное Пятно на Юпитере.

И это пока всё, чем приходилось довольствоваться.

Норби перестал писать расчёты, отложил ручку, потёр ладонями заросшее тёмной щетиной лицо, уставшие, заспанные глаза. Открыв их, он с не столь частой в последнее время задумчивостью всмотрелся в экран.

«Грех жаловаться, знаешь ли, - подумал он. - Невиданным усилием разума мы впервые добросили аппарат до другой звёздной системы, и на вот этих якобы паршивеньких изображениях напрямую наблюдаем атмосферу экзопланеты. Это тебе не всю жизнь приклеенным к телескопу эффекты Допплера считать! Мы уже почти там. Сегодня — аппарат, завтра — экспедиция. Да чего там — в океанах спутников уже выловили бактерий, вот же оно! Но тебе ведь подавай романтику...»

Здесь Норби прервал свою мысль, но горькое чувство из глубины воспоминаний успело разойтись по телу. Он утомлённо вздохнул и взялся за ручку. По бумаге снова побежали расчёты. На редкость точные, на новых данных, почти революционные, но сухие, и про какой-то несчастный горячий юпитер... Норби встряхнул головой, и мысли улетели прочь.

***

Он пришёл домой уже ночью. Поднимался по лестнице с пустой, да не совсем пустой головой, неосознанно шевелил губами, то ли чему-то подпевая, то ли озвучивая какой-то диалог в мыслях и чуть вслух одновременно.

Сразу в дверях его встретила Саманта и с порога звонко поцеловала.

- А чего ты не... - забормотал Норби.

- А того, - деловито и специально чуть переигрывая, ответила жена, - Давай заходи быстрее. - И побежала в спальню, чем-то там зашуршала, будто в приготовлениях.

Сонный и мысленно всё ещё где-то далеко, Норби хмыкнул и стянул ботинки, не без усилий смог повесить на крючок плащ и прошёл в спальню. Саманта стояла за кроватью, держа руки за спиной, и явно старалась держать лицо невозмутимым.

- Итак... - начал Норби, придумывая что-то посаркастичнее, - Шокирующие новости: оказалось, календарь племени маори рассчитан на пару тысяч лет дальше, чем считалось в 19 ве...

- Не исключено, дорогой, - мягко прервала его Саманта, - Звонили твои родители.

Норби смотрел на неё, ждал. Иронично-вопросительно поднял брови, выражая нетерпение.

- Ну не притворяйся, что сразу всё не понял, - с проницательной улыбкой сказала она.

- Эгегей, стооой, стой, - выставив ладонь, усмехнулся Норби, - Я тебя, шутливых дел мастерицу, знаю. Но вот сюда ступать — не...

Саманта в момент пересекла расстояние между ними и ладонью прижала к груди мужа прямоугольный лист бумаги.

- Милый, я всё-всё понимаю, - сказала она нежно, затем слегка рассмеялась, - Но твою реакцию предсказали дословно. А теперь просто взгляни.

Она отняла руку, и Норби чуть не уронил листочек. Поднёс его к глазам. Норби поменялся в лице и весь застыл. Затем немного очнулся и посмотрел на уголок листа:

«Наукам не обучены, каемся, рисунок неточный, но напоминает кое-что, не правда ли? С любовью, мама и папа».

На рисунке была чуть неровная, но несомненно узнаваемая семиконечная звёзда с кое-как помеченными соседними звёздами и даже парой созвездий.

- Это точно не шутка? - совсем другим голосом, очень тихим, спросил Норби.

Саманта крепко его обняла, потом чуть отстранилась:

- Берёшь завтра отгул, и едем, м?

Норби просиял улыбкой и обнял её в ответ.

***

За ужином и чаем все говорили о мелочах и житейском: такой был способ дождаться позднего вечера, не подстёгивая нервов. Как будто специально для того, чтобы не портить будущего впечатления, Норби старался даже не смотреть в окно дома, выходящее на участок старого, уже изрядно поросшего пустыря.

Но вот остатки красного зарева окончательно скрылись за горизонтом, и небом завладела Вселенная. Норби с Самантой и родители молча встали из-за стола, выходя, выключили свет и, словно нырнув в прошлое, через заднюю дверь вышли к пустырю.

Там ждал сюрприз. Среди плотных, жёстких и сухих пучков травы были прорваны аккуратные проходы, и в них насыпаны дорожки из пороха. На пустыре, как и семнадцать лет назад, вновь расположился гигантский пороховой человек. Только голова и глаза были на этот раз ещё больше, как и отражённая в них звезда.

Отец, явно готовившийся к сему представлению, комично и при этом очень точно повторил свои хлопающие по карманам движения, хитро улыбнулся и вытащил зажигалку, отдал её Норби. Тот присел у головы человечка, как по команде оглянулся — трое кивнули — и поджёг порох.

...Всё засверкало, заискрилось, зашипело, ослепительно зажглись глаза человечка; Норби очень старательно представил себе, как испускаемые ими фотоны с умопомрачительной скоростью несут осмысленный рисунок в стратосферу, как впервые завязывается, будто между двумя никогда не встречавшимися доселе атомами разных элементов, связь иного качества, новое слово в истории космоса.

Пламенный привет гостю со звёзд завершился так же стремительно, как и тогда.

Четыре пары глаз, отсвечивая Млечным Путём, смотрели вверх, в одну точку.

И в этой точке будто загорелась сверхновая. Звёздочка вернулась.

Она приближалась, огонёк становился всё ярче. Какое-то время все четверо вынуждены были прикрыть глаза, пока звёздочка прорывалась через толщу атмосферы.

Донёсся странный звук, и когда все отняли руки от глаз, в считанных десятках метров впереди, чуть над землёй сиял огонёк. Звук издавал, судя по всему, двигатель пришельца. Гораздо медленнее, чем спускался, огонёк стал приближаться, на ходу приглушая собственную яркость. Норби различил каплевидную форму, гладкую поверхность, в которой отражалось всё вокруг. Какие-то круглые выпуклости на корпусе, источник света...

- Камера, Саманта... - шепнул он жене — та уже снимала. Норби нажал кнопку записи на диктофоне и осторожно выступил вперёд.

Он остановился метрах в трёх от «звёздочки», немо её рассматривал; одна его часть не знала, что думать, другая проводила какие-то вычисления, третья рассуждала, прикидывала, предсказывала, предвкушала... Норби не мог выдавить и слова.

«Звёздочка» негромко загудела, словно поднатужившись. Норби на всю длину руку вытянул вперёд диктофон. На долю секунды «звёздочка» затихла. И выдала очень забавно искажённый звук, видимо, в попытках передать интонацию:

— П-р-и-в-е-т.