Зимняя магия

Глава 1

Снег, на несколько часов притихший, вновь повалил мягкими пушистыми хлопьями. До Рождества оставалось всего-то неделя, а подарка для Минни у Клары всё ещё не было. Маленькая ведьма сжала кулачки и надула губы — она делала так всегда, когда перед ней оказывалась непреодолимая проблема (вроде необходимости добавлять в зелье отрубленные лягушачьи лапки, гадкой старой Розалинды — привратницы академии для благородных колдуний или невозможности полетать на метле в красивую снежную бурю). Кларе Лавхилл было всего десять, но решимости и упрямства в ней было столько, что хватило на пять маленьких девочек. Она училась на втором курсе академии для благородных колдуний и слыла умной, но взбалмошной воспитанницей. Клара была очень упряма и, если какая-то мысль застревала в её умной, но через чур своенравной голове, её было не так-то просто оттуда выгнать. Сейчас мысль была только одна — нужно было что-то изобрести.

С Минни они не виделись с начала рождественских каникул, а с покупкой подарка Клара, глупая Клара, как обычно затянула до самого последнего момента. Конечно, они живут не глухой деревне, где нет ровным счётом ничего, но что приличного можно купить в круглосуточном магазине для своей лучшей подруги? То-то и оно, что ничего!

Клара Лавхилл и Минни (на самом деле, девочку звали Мельпонинена Одетта, но все дома её называли по-проще, боясь сломать о длинное имя язык) Флауэрс дружили с первого года в академии. Началось всё с того, что мисс Лавхилл попыталась превратить в жабу воображалу Люси. Люси Каверхилл — из очень знатной семьи, не такой знатной как Флауэрсы, конечно, но папа Люси был главным счетоводом Первого Магического Банка, как его дед, и дед его деда, и дед деда его деда. Люси очень гордилась, что происходит из такой семьи, и что все её многочисленные дяди и дедушки умели здорово считать чужие деньги, хотя сама едва ли могла сварить зелье от простуды или заставить иголку заштопать дырявый носок. Люси так гордилась собой, что считала, что девочкам, которые родились не в знатных, или, хуже того, не в волшебных семьях, не место в академии для благородных колдуний. Дирекция была с ней не согласна, что не мешало мисс Каверхилл ставить подножки и подкладывать скользких гадких шныровёрток (это такие редкие жуки, которые делают ведьмино зелье зелёным и вонючим) в суп воспитанницам вроде Клары Лавхилл. Та не отличалась долготерпением, и примерно на третьей шныровёртке превратила Люси в скользкую толстую жабу. Ох и крику-то было! Клару и мисс Жабу Каверхилл отвели к великой и ужасной, но строгой и справедливой леди Беливиле Граншмуль. Это была не старая ещё ведьма, очень худая, высокая и словно состоящая из одних только острых углов. Она подкалывала волосы в пучок на макушке и оттого всегда казалось, что пролетавшая мимо птица уронила леди Беливиле на голову камень, который почему-то оброс волосами. Поговаривали, что в молодости она была очень успешной спортивной волшебницей (на это указывали и начищенные кубки на аллее Победителей) и могла зашвырнуть тяжеленный молот из гномьего железа аж на Лысую гору. Большой спорт леди Беливила оставила, а вот дисциплину и тщательное следование режиму дня обожала до сих пор. У Клары были проблемы и с тем, и с другим, и ужасная выволочка была бы неминуема, если бы не вмешательство Минни Флауэрс. Та, как полагается настоящей спасительнице, явилась в самый подходящий момент, воинственно потрясая тугими золотистыми кудряшками и представляя собой воплощённую оскроблённую справедливость. Девочка заступилась за Клару, рассказав, как Люси обижала воспитанниц, которые не могли купить себе, например, красные башмачки от Дороти Гейл или банку шампуня из лавки господина Волосаниуса. Леди Беливила выслушала доводы защиты, расколдовала мисс Жабу Каверхилл, и, основательно отчитав Клару, взялась за Люси, чьё поведение уж точно не было достойно юной благородной волшебницы. Так началась дружба Минни и Клары, которая перенесла испытание летними каникулами порознь, смертельной обидой за влюблённость в одного и того же популярного колдопевца и разбитую чашечку, которая Кларе досталась от покойной бабушки. Эта чашечка была одним из немногих вещей, что указывали на то, что у мисс Лавхилл когда-то была семья. Клара была круглая сирота и воспитывалась в академии по протекции леди Гренштадт, богатой патронессы и меценатки. Словом, ни семьи, ни посылок с вкусными домашними вареньями, ни, уж точно, карманных денег.

— Лучше бы мне умереть со стыда прямо сейчас, если я ничего не придумаю, — вздохнула маленькая мисс Лавхилл, с тоской оглядывая украшенную яркими разноцветными лампочками, парящими в воздухе, торговую аллею. Большая часть магазинов уже была закрыта, а оставшаяся продавала что-то совсем взрослое вроде скучных книг про историю превращений, самовязных спиц и какой-то супер-модной говорящей по-французски посуды.

Принести такое Минни — ещё хуже чем ничего. Эх, будь у Клары побольше денег, она привела бы подруге живого и самого пушистого выпуколя. Выпуколь — это такой зверёк, белый, круглый и очень пушистый. Когда выпуколю хорошо, он становится больше и ещё пушистее, пока не станет размером со своего хозяина. Розовый выпуколь — предел мечтаний любой колдуньи от трёх до ста трёх лет. Стоили такие зверьки баснословных денег: годовой стипендии Клары едва ли хватило бы на кончик выпуколева хвоста. А будь у Клары побольше времени, она бы наколдовала для Минни шар со снегом. Внутри был бы премилый городок, где жители бы ходили на работу, гуляли с собаками и не забывали чистить дорожки. Но у маленькой волшебницы не было, к несчастью, ни времени, ни денег и было это очень печально. На короткое мгновение в умную решительную головку мисс Лавхилл закралась мысль — а что, если она не придёт к Минни? Нет, это совершенно неприемлемо! Но на улице так одиноко и холодно, а подруга обязательно расстроится, если Клара совсем ничего ей не подарит…

Клара уже было собралась опуститься в сугроб и разреветься от отчаяния, обиды и жалости к себе, как вдруг из этого самого сугроба, что возле посудной лавки, раздалось едва различимое мяуканье. Юная волшебница утёрла рукавом сопливый носик, поправила остроконечную шляпу и решительно отправилась к источнику звука. Им оказался крохотный чёрный котёнок с красной ленточкой на шее. Он удобно устроился на лавке, укрытой снегом так хорошо, что больше походила на сугроб, но, видимо, холод такому крохе доставлял изрядные неудобства — малыш поджимал лапки с розовыми подушечками, озирался своими большими глазками-блюдцами по сторонам и вообще определённо находился в затруднительной ситуации. Клара, оглядев комок черноты на белоснежной лавочке, приняла решение незамедлительно — пусть у неё и жуткая аллергия на кошек, пусть мама не одобрит, а все ведьмы её рода, по слухам, держали в качестве фамильяров сов, это не повод оставлять кошачьего ребёнка на растерзание морозу. Нужно будет куда-нибудь его пристроить, поискать хозяев — судя по ленточке, он явно домашний, чей-то.

— Ну-ка, иди-ка сюда, — малыш был поднят на руки и посажен (со звонким чихом) в карман тёплого кучерявого пальто, — пока что мы с тобой — товарищи по несчастью, понял? У меня нет подарка, а у тебя дома. Нам надо держаться вместе.

С этими словами девочка бережно погладила потяжелевший карман и, устало вздохнув, двинулась сквозь снежную пелену навстречу неизвестности и неизбежности появления на праздновании Рождества в доме Флауэрсов без подарка. Эта перспектива весьма пугала мисс Клару. На все праздники Минни дарила подруге очень хорошие и очень ценные вещицы — пёрышко, которое мигом записывало всё, что думала хозяйка, свитер с розовым кустом, который цвёл или ронял нежные розовые лепесточки круглый год в зависимости от сезона или профессиональный набор для игры в горе-карты. Клара старалась не отставать, компенсируя невозможность подарить что-то дорогое своим неукротимым желанием порадовать подругу и талантом к превращению. Юная волшебница оживляла для подруги мягкие игрушки, учила её ленты и шнурки завязываться самим по себе и делала сумки для учебников бездонными и невесомыми. Вспомни рассеянная после череды изнурительных контрольных, тестов и экзаменов Клара о подарке заранее, она бы наколдовала что-то необыкновенное, честно-честно!

Метель и не думала прекращаться — напротив, она выла и осыпала девочку белым крошевом, путалась в ногах вихрями пороши и вообще всячески мешала свободному передвижению. То и дело девочка едва-едва не заваливалась назад или в сторону, но, ощущая тяжесть и жар маленького тельца рядом со своим боком, сильнее вдавливала ноги в мёрзлую землю, упрямо закусывала нижнюю губку и продолжала путь. Надо поздравить Минни, извиниться и пойти домой. Она придёт, пусть и без подарка. Сама виновата что лишила себя праздника. Надо быть храброй волшебницей и во что бы то ни стало добраться до дома Флауэрсов.

Котёнок больно вцепился в бок Клары, комок злого, сухого снега прилетел прямо в красное от мороза личико, а каблук сапожка пришёлся прямо на ледышку — девочка покачнулась, ощутив пугающий холодок, какой бывает перед падением, но не упала. Она должна прийти к Минни! Потому что Клара точно знает, что подруга расстроится и будет ужасно переживать. Минни — очень чуткая, но несколько вспыльчивая юная мисс. Клара с содроганием представила в каких выражениях белокурая волшебница будет объяснять ей о том, как она волновалась, какая Клара глупая, необязательная девочка, и что у неё, Минни, точно будет мигретнь, прямо как у мамы.

В доме на высоком Заячьем Холме уже зажгли свечи и миссис Флаэурс вместе с дочерью напряжённо вглядывались в окно, стараясь разглядеть в холодных сумерках силуэт маленькой, но очень упорной мисс Клары Браун. Она опаздывала уже на полчаса, но в этой семье точно знали что если маленькая ведьма что-то обещает, она это делает. Минни, итак не находившая себе места в последние несколько дней, расстроилась окончательно и уже пару раз предпринимала попытки разреветься у папеньки на плече, но мистер Флауэрс сдержанно напоминал ей о том, что волшебницы из её рода всегда отличались особенной стойкостью, а мисс Клара уж точно сдержит слово и придёт на праздник. Девочка металась из детской в коридор, из коридора в кухню, из кухни — в комнату няни и оттуда снова по кругу, прижимаясь лицом к холодным оконным стёклам — вдруг подруга заблудилась и сейчас выйдет с какой-нибудь неожиданной стороны! Такая ужасная метель... Вдруг Клара сейчас замерзает, как та девочка из сказки про спичечные коробки? Или вдруг её увезла в волшебных санях Белая Леди? Так много страшных вещей может случиться с тобой, если выходишь на улицу без родителей!

— Миссис Флауэрс, здрасьте, — в дверь несколько раз уверенно постучали очень маленьким кулачком, — а можно Минни?

Естественно, на крыльце, во всей своей замёрзшей красе обнаружилась основательно припорошенная снегом Клара, зябко переступающая с ноги на ногу и обхватившая себя руками чтобы хоть чуть-чуть согреться. Под носом у девочки выросла маленькая сосулька, а зубы стучали так сильно, что положи между ними деревянную дощечку, можно было бы выдолбить какой-нибудь замысловатый узор. Зрелище Клара Лавхилл представляла собой такое жалкое, что миссис Флауэрс решительно сгребла примороженную ведьму в охапку и почти силком затащила в коридор — девочка отнекивалась, извинялась и хотела сбежать так упорно, словно оставила дома голодным огнедышащего дракона со скверным характером.

— Клара, я слышать ничего не желаю! — миссис Флауэрс уже было предприняла попытку снять с девочки тонкое пальтишко, как из детской розовой кометой выбежала разгневанная Минни. Она её, значит, так долго ждала, а она! Ох уж эта Клара Браун, ни такта, ни манер! Ух, говорила ей бабушка! Минни встала прямо как мама, уперев в бока крохотные кулачки, и надула щёки.

— Ну и где ты была? Я волновалась! Клара, отвечай!

И тут Клара поняла, что задобрить разъярённый сгусток кудряшек и розовых рюш ей нечем. Подарка как не было, так и нет. У бедной девочки горестно сжалось сердце, которое, казалось, вот-вот было готово порваться на сотни маленьких кусочков. Минни выглядела такой недовольной, такой печальной и обиженной одновременно, что Кларе захотелось выйти за дверь, выкопать в ближайшем сугробе ямку и остаться там до весны.

— Минни, понимаешь... понимаешь... я... — начала было извиняться волшебница. Вот, посмотрите, как расстроилась Мельпонинена! Её жёлтые кудряшки совсем поблёкли и казалась мышино-серыми, а платье, которое напоминало розовый ледокол из слоёв тонкой ткани, грустно поникло. Кларе вдруг стало мучительно стыдно за то, что она такая дурёха, и что у неё никогда не бывало лишних денег даже на то, чтобы угостить подругу конфеткой. Сердце маленькой ведьмы болезненно сжалось и замерло, к глазам подкатились жгучие крупные слёзы.

— Мяу, — раздалось из кармана, — мяу мяу.

Чёрный котёнок, совершенно отогревшийся и преспокойно перенесший путешествие в кармане, выпрыгнул из него, тряхнул красной ленточкой, потёрся мягким лбом о ногу Минни и уверенно отправился в дом с таким видом, как будто прожил тут как минимум две из девяти своих кошачьих жизней. Клара зашмыгала носом, растирая личико мокрой пушистой варежкой.

— Уголёк! — одновременно удивлённо выдохнули маленькая мисс и большая миссис Флауэрс.

— Мы его потеряли... то есть, в среду он выбежал на улицу и... Ох, Клара!

— С Рождеством, — буркнула маленькая упрямая ведьма, стаскивая с промёрзших ножек сапоги, — миссис Флауэрс, можно мне тёплого молока?

Оказалось, что Уголёк — это не просто чёрный котёнок, а самый настоящий ведьмин фамильяр, которого Минни Флаэурс умудрилась потерять. Его поручили заботам маленькой ведьмы на прошлом семейном собрании — мистер и миссис Флаэурс, а также бабушка, леди Вильгельмина Флауэрс, решили, что Мельпонинена вполне готова к тому, чтобы иметь собственного ведьминого кота. Уголёк и Минни жили душа в душу, но комок черноты прослыл неусидчивым и любопытным зверьком, а потому удрал изучать большой мир как только ему выдалась такая возможность. Одному только Богу известно, что могло случиться с котёнком холодной зимней ночью, поэтому всё уважаемое колдовское семейство с облегчением выдохнуло, обнаружив на пороге не только мисс Клару, но и своего драгоценного кота.

Кларе выдали и стакан молока, и тёплые тапочки из шерсти выпукля, и даже чудесный рождественский подарок — завёрнутый в розовую упаковочную бумагу горшочек с лётной солью, о которой Клара грезила последние пару месяцев. Минни успокоилась, наглаживая своего обожаемого Уголька и подкладывала подруге на чайную тарелочку то конфетку, то печеньице. Словом, разрешилось всё как нельзя лучше, и даже мистер Флауэрс, вопреки своей обычной серьёзности, поддался всеобщему благодушию и предложил всем спеть рождественский гимн о радости. Сидя вместе с подругой в глубоком обитом бархатом кресле возле камина и наглаживая многострадального Уголька, Клара подумала, что зря переживала из-за денег или того, что забыла подарок. Главное было прийти к семейству Флауэрсов и не заставлять их волноваться попусту. А Минни думала о том, как ей повезло с Кларой, котёнком и родителями. О чём думал Уголёк было неизвестно, но, судя по довольному выражению мордочки, он был категорически счастлив.