Жнец! Жнец!

Глава 1

Лучше всего разговаривать в темноте, когда далёкие звёзды перемигиваются на ночном небе, а из-за горизонта выглядывают разноцветные луны - одна далёкая, окутанная оранжевой дымкой, другая фиолетовая, близкая. Протяни руку и коснёшься её глубоких морщин и покатых выступов.

Но сколько Пушистый ни пробовал, у него ничего не вышло.

- Луна кружится вокруг земли на огромном расстоянии, - объяснял старик Лу.

Во всём муале он был самый мудрый, умел читать и с удовольствием обучал этому всех желающих. В его хижине на нелепых полках, сделанных из бамбука и кусочков древнего пластика, стояли толстые книги с выцветшими обложками и пожелтевшими страницами.

- Мир кружится вокруг тебя... - Говорил Пушистый Зеленоглазке, окунаясь в её каштановые волосы. - Ты Солнце, я Земля... Когда тебя нет, наступает ночь. И лишь воспоминания, словно звёзды, светят во тьме.

- Никто не умеет говорить так, как ты... - шептала она в ответ.

Вообще-то у Пушистого было имя. Его звали Солум - по названию деревни, Ротлэс - по принадлежности к фамильной династии (на местном диалекте это означало "не имеющий родства"), Лайбэр - по роду занятий (лайбэры не имели определённой профессии и, как правило, помогали то кузнецам, то пастухам, то охотникам) и, наконец, Нэк - что означало мягкий, сговорчивый, непротивный. Отсюда и прозвище - Пушистый.

Двадцать сезонов назад его вынес из джунглей Клюв Старший. Он услышал плач младенца, когда охотился на зунов - племя исполинов со змеиными головами, поселилось в катакомбах заброшенного города и стало изрядно докучать жителям деревни.

Охотник вышел из зарослей папоротника, увитого ползучими лианами. Его тело было измазано запёкшейся кровью, волосы слиплись, а на плечах и загорелом лице виднелись ссадины. Но это была не его кровь. В мускулистых руках он держал грудного ребёнка. Тот притих и не плакал, почувствовав человеческое тепло. Все жители вышли навстречу поглазеть на диковинную находку.

- Я назову его Солум Ротлэс! Вторую половину имени он обретёт сам, - сказал Клюв Старший, передавая младенца в руки Большой Матери.

Тучная женщина с седыми волосами и полной грудью выкармливала чад, матери которых либо умерли во время родов, либо по какой-то причине не имели молока. Таким образом, половина муала была обязана ей своей жизнью. Она считалась одной из старейшин и пользовалась большим уважением. Сама же сердобольная кормилица выше всех ценила старика Лу за его рассудительность и начитанность, хотя зачастую казалось, что Большая Мать понимает намного глубже деревенского мудреца. Каким-то шестым чувством она проникала в тайны природы и умела видеть прошлое, скрытое настоящее и даже будущее.

- Поди сюда, Пушистый, - сказала она однажды, когда тому исполнилось тринадцать лет.

Как раз со своими друзьями Толстяком, Мартышкой и Камнеруким он пригнал стадо овец с пастбища обратно в муал.

Камнерукого называли так за то, что, несмотря на свой невысокий рост, узкий лоб и маленькие глазки, он обладал невероятной силой. Играючи, он мог потрясти кокосовую пальму так, что орехи разлетались в разные стороны и потом приходилось долго искать их в прошлогодних листьях и высокой траве. Когда заблудшая овца едва не свалилась в пропасть, он ухватил её одной рукой, взвалил себе на плечи и принёс к остальному стаду. И сколько ни объясняли ему, что опасность миновала, что животное в состоянии само добраться к пастбищу, он всё равно продолжал нести овцу, желая показать, какой силой наградила его природа.

Толстяк был толстяком. Он любил поесть, поспать, увильнуть от работы и не ходить далеко в джунгли.

А вот Мартышка совершенно другое дело. Прежде всего она была девочкой. С длинными перепутанными волосами, босыми ногами и худыми ручонками. Она очень сильно походила на бурых капуцинов, в обилии обитающих в округе, из-за чего её и прозвали - Мартышкой. Она готовила обед, собирала ягоды и бегала к ручью за водой. Ни Камнерукий, ни Пушистый никогда бы не дали её в обиду.

Так продолжалось, пока в селении не появилась Зеленоглазка.

- Да, Большая Мать?

- Ты много грустишь, Пушистый.

- Я совсем не грущу, Большая Мать. Мне нравится пасти овец, помогать кузнецам раздувать меха. Когда металл холоден, он прочен и непоколебим, а когда закипает, ему можно придать любую форму. Но сколько бы кузнецы ни старались, у них не получается сделать такую сталь, какую везунчики находят в заброшенных городах. Я мечтаю отправиться в катакомбы, чтобы раздобыть себе обоюдоострый клинок из первородной стали.

- Ты не такой, как мы... - с улыбкой отвечала женщина. - Мы живём на земле, сроднились с ней, вросли корнями в каменистый грунт, а густые джунгли оплели наш муал, словно паутиной, и крепко держат его на привязи. Ты же совсем другой. Скоро ветер и вершины Далёких Гор позовут тебя, наполнив сердце тоскою, - Большая Мать налила в деревянную кружку кокосовый чай, а затем продолжила, - никогда не ходи в мёртвые города - это обитель Стылого Жнеца и, если ступишь туда, беды не миновать.

- Что ты, Большая Мать, никогда в жизни я не уйду отсюда, а если Стылый Жнец появится здесь, то ему придётся познакомиться с этим, - парень снял с пояса короткий серп, выкованный для него кузнецом Титом Чёрные Пальцы. Пушистый отпил глоток, зажмурившись от удовольствия. - Как вкусно, Большая Мать! Говорят, вкуснее и целебнее твоего чая только молоко из твоей груди!

- Беги, сорванец, - махнула на него женщина, - и поменьше подслушивай, о чём судачат взрослые...

- Глаза как лесные озёра, кожа - чистый речной песок, а губы красные как огонь, - рассказывал он Зеленоглазке, когда они вдали от всех, словно в мягкой постели, лежали на горячем песке у самой кромки вод Тихой Реки. - Мои тоже красные. И когда я целую твои соски, манящие как вершины Далеких Гор, огонь моих губ делает их ещё краснее.

- Забавный ты...

Зеленоглазка родилась не в муале. Она пришла сюда несколько сезонов назад вместе с седовласым Кригом Лучником. Рассвирепев не на шутку, Тихая Река вышла из берегов и смыла их поселение. В живых не осталось никого. И им вдвоем пришлось протопать вверх по течению не одну сотню лиг, прежде чем удалось наткнуться на живой муал. Благо, в молодости Криг был отважным воином и не раз ходил в заброшенные города. Лучник скоро умер, а девушка осталась в деревне. С тех пор мир для Пушистого перевернулся с ног на голову.

- Ветер и Далёкие Горы звали меня... и... и я уже хотел уходить, - признался он Зеленоглазке.

- Ты слышал, как говорят горы?

- Так сказала Большая Мать. Они говорят с моим сердцем, наполняя его то внезапной радостью, то тоскою.

- Почему ты хотел уйти? Здесь хорошо... Большая Мать, Ты, Мудрец Лу, Камнерукий, Мартышка... все они очень добрые и часто любят других больше, чем самих себя.

- У старика Лу есть одна книга, - очень серьёзно проговорил Пушистый. Третья луна едва показалась на тёмном небосводе - маленькая, серая, с яркими золотыми кольцами она будто кренилась набок, с прищуром поглядывая свысока. И так до рассвета - примерно каждый час новые луны. Больше всего Пушистому нравились длинные ясные ночи, проведённые с Зеленоглазкой. Райская Поляна - так он называл место вдали от всех на берегу Тихой Реки.

- В ней написано о первых людях!

Зеленоглазка молчала.

- Их было двое. Мужчина и женщина... Я думаю, в ней написано о нас.

- Но мы же не первые люди? - удивилась девушка.

- Без разницы. Они жили высоко-высоко... В Небесном Городе, а потом...

- Что?

- Потом они прогневали Владыку Города и он изгнал их, затворив ворота и поставив огненного ангела охранять вход.

- Ну?

- Я думаю, там, высоко в горах, находятся затворённые врата. Я хотел отправиться туда и попросить ангела, чтобы он впустил меня.

- Зачем?

- Мне казалось, там живёшь ты.

- Смешной ты. Но ведь мы тогда ещё не знали друг друга.

- Знали, - коротко ответил Пушистый. - Космос, звезды, планеты стали скучны первому человеку, и он попросил Владыку Города создать ему подобного себе, прекраснее самой вселенной.

- Тебе больше не хочется туда идти? - со страхом спросила Зеленоглазка.

- Теперь нет. Только с тобой. Хочешь, мы пойдем к закрытым вратам и попросим ангела впустить нас. Я построю дом, и мы будем жить в Небесном Городе.

- Нет, - резко ответила девушка. В её глазах снова мелькнул испуг.

- Ты боишься? - удивился Пушистый.

- Большая Мать тоже звала меня к себе... - с волнением ответила Зеленоглазка.

- Ты разговаривала с ней? - обрадовался парень. - Что она тебе сказала?

- Сначала она долго смотрела на меня, и из её глаз текли слёзы.

- Что? - теперь страх передался Пушистому.

- Наплакавшись вдоволь, она предупредила, чтобы я была осторожна, потому что Стылый Жнец вышел на охоту.

- Не бойся, - воскликнул Пушистый, испугавшись не на шутку, - со мною серп, выкованный Титом Чёрные Пальцы! А завтра я всё расскажу Камнерукому, и вместе мы будем оберегать тебя.

- Хорошо, - согласилась Зеленоглазка, - теперь будет не так страшно...

Тонкими руками она обвила шею Пушистого...

Люди, как мотыльки, слетаются к свету. И к горевшему в самой сердцевине муала костру подходили жители деревни. Вернувшись с Райской Поляны, около огня присел и Пушистый. Ночные стражники пили забродивший виноградный сок из кожаных бурдюков и чесали языки.

... - Ну и каков он из себя? - не обращая внимания на Пушистого, зевнул один.

- Говорят, каждому он является в своём обличье...

Пушистый насторожился.

- Бреши, бреши, если не видел, так и скажи. Зачем врать?

- Клянусь грудью Большой Матери, - вспылил захмелевший стражник, - я видел его, когда в прошлую грозу упал в реку во время паводка. Он ждал меня под водой... Свирепый, как долгий неурожай, и чёрный, как душа ночи... Говорю же, в жизни не встречал ничего ужаснее.

- Ну вот, делов-то, струхнул и привиделось неизвестно что.

- Сам ты... привиделось, - обиделся стражник.

К утру страхи истаивают, словно туман над рекою. Забыли о хмельном разговоре и ночные стражи. Но Пушистого словно подменили. Он стал беспокойным, часто оглядывался, стараясь покрепче держаться за рукоять серпа, точно ожидая незваного гостя, вырвавшегося из подземелий умерших городов.

- Камнерукий? - обратился он к своему приятелю.

- Чего? - просипел в ответ тот.

Мартышка пошла в рощу за хворостом для костра, на котором собирались зажарить попавшего в силки зайца. Зеленоглазка с Толстяком отправились к Длинному Ручью, чтобы доверху наполнить опустевшие бурдюки, к месту, где вода с шумом била из-под земли и была чистая, прозрачная и холодная.

- Ты когда-нибудь встречал Стылого Жнеца?

- Нет, что ты. Он боится каменных кулаков как огня, поэтому обходит меня стороной, - похвастался парень.

- Повезло тебе.

- Да, - согласился Камнерукий, - Жнец охотится за слабыми и больными, чаще всего приходит к старикам и младенцам, или к тем, кто по неосторожности отбился от остальных и попал в беду. Я же ни тот, ни другой и ни третий, мне нечего бояться.

- А если бы он напал на кого-нибудь из нас? На Мартышку, например, или на Толстяка?

- Ну, тогда бы я показал ему! - Камнерукий погрозил затаившимся джунглям.

- Послушай, - попросил его Пушистый, - ты сильный и храбрый, присматривай за Зеленоглазкой.

- Хорошо, - кивнул Камнерукий. - Она красива, как нефритовые цветы на рассвете, и тонка, как стебель. Если бы я был Стылым Жнецом, то в первую очередь напал на неё... а так я твой друг... и буду стоять за неё горой.

- Пушистый! Камнерукий... Скорее, сюда! - донёсся крик Толстяка, - Зеленоглазка...

Парни вскочили. В руке Пушистого блеснул серп, Камнерукий сжал кулаки так, что послышалось, как хрустнули его пальцы. Из зарослей показался Толстяк. Задыхаясь, он бежал намного быстрее, чем мог.

- Зеленоглазка... Она... Она упала в старый коллектор... Я хотел помочь ей выбраться... а там...

- Что? Что ? - наперебой закричали парни.

- Стылый Жнец... - плаксиво заскулил Толстяк.

Камнерукий побледнел, или это произошло из-за того, что большое облако закрыло солнце. Из рощи выскочила испуганная Мартышка.

- Где это? Веди! - выпалил Пушистый.

- Там, там... У Ручья... я стал набирать воду... а она отошла к джунглям... Решётка заросла травой... она не заметила и провалилась... Я хотел... а там... - захлюпал носом Толстяк.

Забыв обо всём на свете, Пушистый бросился к истоку Длинного Ручья. Остальные бежали за ним.

- Мартышка, Толстяк, - крикнул Камнерукий, - возвращайтесь в муал, зовите всех, кто умеет держать оружие!

Несмотря на невысокий рост, Камнерукий с легкостью мог обогнать Пушистого, но на этот раз тот бежал так, что оставил друга далеко позади.

Даже старику Лу не было известно, какая неведомая сила заставляет воду с клокотанием и силой выбиваться из-под земли. А выше этого места, у самого порога джунглей, начиналась система заброшенных коллекторов со множеством коммуникаций, тоннелей и катакомб, ведущих к мёртвому городу. Защитные решётки заросли кустарником и плющом, но там, где металл проржавел, с легкостью можно было провалиться в древний колодец. Парень выбежал на поляну к истоку ручья и остановился. Рядом с провалившейся решёткой, ехидно улыбаясь, стоял Стылый Жнец.

Он выглядел ненамного старше Пушистого, такой же худощавый, с копной светлых, как солома, волос, с острым прямым носом, голубыми глазами и тонкими хитрыми губами, с которых не сходила надменная улыбка. В руке у него блестел изогнутый золотой серп. Окажись рядом сторонний наблюдатель, он мог бы, не лукавя, назвать этого парня красивым, если бы не глубокий уродливый шрам, проходящий наискось через всё лицо.

- Пришёл-таки! - звонким голосом проговорил Жнец.

Оставив Стылого без ответа, Пушистый, нахмурив брови, направился к нему.

- Попробуй, догони, - крикнул тот. - Догонишь, получишь свою Зеленоглазку, - он торопливо нырнул в коллектор.

- Стой, - отдёрнул подбежавший сзади Камнерукий, когда его друг уже собирался спускаться по ржавым скобам вниз, - не лезь туда... одному опасно!

- А как же ты? - растерянно спросил Пушистый.

- Я, - замялся крепыш, - не знаю... там всё другое... там другие законы... другой мир... Мне старик Лу рассказывал. Там, наверное, даже мои кулаки ничего не значат.

- Ладно, - согласился Пушистый, - оставайся здесь, жди остальных, я скоро вернусь.

Камнерукий хотел остановить его, но передумал. Присущая ему в повседневной жизни сила растаяла, испарилась.

В колодце царила тишина, сырость и полумрак, пахло лишайником, мокрыми плитами, сгнившей листвой. Стылого и след простыл, Зеленоглазки тоже нигде видно не было. О том, что она была здесь, свидетельствовал лишь льняной лоскут на острие решетки, оторвавшийся от платья, когда девушка провалилась вниз. По бетонному желобу сочился небольшой ручей, вдоль него тянулся полукруглый тёмный тоннель.

- Зеленоглазка? - позвал Пушистый.

В ответ в темноте что-то задвигалось, замычало.

Держа перед собой серп, парень шагнул в тоннель, вверх по течению.

- Мрррыыы, чтссс... - тьма качнулась, захлюпав босыми ногами по дну ручья.

Люп, Люп, Люп... удалялись шаги.

- Жнец, - закричал Пушистый, - Солум Ротлэс Лайбэр Нэк вызывает тебя на бой!

Из глубин донёсся звонкий раскатистый смех.

Забыв о страхе, Пушистый пошёл вперёд.

Глаза свыклись с вечным сумраком подземного мира, после чего стало немного легче. Ручей тихо журчал, точно ничего не произошло, каменные стены хранили вековое молчание. Оказывается в подземельях было не так уж темно, прямые участки тоннелей оканчивались просторными колодцами, и, несмотря на то, что защитные решётки заросли зеленью, видно было вполне сносно.

- Выходи, не прячься! Солум Рэтлос не боится тебя! - снова закричал Пушистый. Подземелья ответили замогильным хохотом, похожим на шум воды.

Парень миновал один коллектор, другой, третий. Снова послышался шум, будто впереди кипел подземный водопад.

За вереницей коротких тоннелей открылся большой колодец. Он уходил на несколько этажей вниз, отделённых друг от друга решётчатым настилом. В центре возвышался металлический желоб на подвесных опорах, а сверху прямо из стен выходили здоровенные трубы, из которых с шумом била вода. По задумке создателей она должна была собираться в жёлоб и течь дальше по тоннелю, но старая конструкция давно проржавела и большая часть воды обрушивалась вниз, создавая подобие рукотворного водопада. Снизу донёсся раскатистый смех, смешанный с грохотом падающей воды. То здесь, то там в ржавом настиле зияли здоровенные дыры, точно кто-то обладающий невероятной силой вырвался оттуда, разрывая стальные прутья как лёгкую паутину. Не задерживаясь, Пушистый полез в одну из дыр и, вымокнув до нитки, спустился на самое дно.

Как ни странно, но здесь пролегало настоящее русло закованной в первобытный бетон реки. Только вода текла в противоположную сторону, и если ранее он шёл навстречу течению, то теперь ему пришлось идти вниз, в направлении мёртвых городов. Света здесь было намного меньше, чем наверху, так что двигаться нужно было, придерживаясь рукой за стену. Спустя сотню шагов Пушистый наткнулся на странную железку, торчащую из стены. Он провёл по ней ладонью, ощупывая граненые бока, покрытые рыхлым налётом ржавчины, опёрся о неё, словно желая передохнуть, и та вдруг с треском переместилась ниже...

Бжжж... Бз... Бззз....бзыыы...

Раздался необычный жужжащий звук, после чего на полукруглом своде зажглись ослепительные огни. От неожиданности Пушистый зажмурился, а когда открыл глаза, ему навстречу, прямо над водой, не касаясь поверхности, двигался прозрачный человек в сером мерцающем балахоне. Он то исчезал, то появлялся снова.

Чувствуя, как волосы шевелятся на затылке, парень до боли сжал рукоять серпа. Поравнявшись с Пушистым, прозрачный остановился.

- Ав...арий... все... сегменты п... оражены... тррр... буется срочное вмешательство человека, - ломанным голосом заговорил прозрачный.

- Кто ты? - смог наконец выговорить Пушистый.

- Инт...Инт... Елект... Чист ной станции четыре сто се... два... трррр... ав...арий... Нет...

- Что с Зеленоглазкой? - сообразив, что опасности прозрачный не представляет, крикнул Пушистый.

- Блоки п... амяти п... оражены! Тррр... вмешательство человека...

- Где Стылый Жнец?

- Тррр... Ни один... Не... Ав...арий... сит... -

Мигнув, незнакомец исчез. Слепящие огни потускнели, и тоннель погрузился в сумрак.

- Ха, ха, ха... - прокатилось под бетонными сводами.

Впереди у бокового ответвления, под растресканной аркой стоял Жнец. Пушистый, не помня страха, устремился к нему.

- Какой храбрый! - с издёвкой выкрикнул Стылый. - Ну, давай... попробуй. Ещё никому не удавалось одолеть меня.

- Шрам на твоей роже говорит об обратном, - сквозь зубы процедил Пушистый.

Точно испугавшись, Жнец схватился рукой за щёку. В одно мгновение его взгляд стал серьёзным.

- Не напоминай мне об этом, - зло выговорил он, а затем прицепил к лицу отвратительную улыбку и, фальшиво расхохотавшись, юркнул в тоннель.

Подбежав к перекрёстку, Пушистый повернул за угол.

- Мррр... Тссс... - послышался знакомый звук.

За поворотом в свете тусклых огней копошился зун - здоровенное человекоподобное существо с лоснящимися силой мускулами и головой змеи.

- Тссс... - зашипел он, уставившись на незваного гостя прорезями жёлтых глаз. На его шее раздулся широкий капюшон, как у кобры.

Высунув из уродливой пасти раздвоенный язык, зун бросился на Пушистого. Парень принял боевую стойку, как учил его Клюв Старший и, коротко размахнувшись, рубанул зуна серпом.

Раздался металлический звон. Нехитрое оружие, выкованное деревенским кузнецом, скрестилось с золотым серпом Стылого Жнеца.

- Так ты вон как! - возмутился Пушистый, нанося следующий удар. На этот раз режущий снизу.

Стылый вновь обратился в змееподобную тварь. Из рассечённой груди зуна брызнула кровь. Он отпрянул назад и, грозно зашипев, приготовился к повторной атаке.

Заподозрив неладное, Пушистый попятился к подземной реке, и, как оказалось, вовремя. Из-за спины зуна, подобно гибкому хлысту, выстрелил чешуйчатый хвост... Удар, удар, ещё... Пушистый отступал, а зун радостно расхохотался голосом Стылого Жнеца.

- Ну, как тебе мои подарочки? - кривляясь, поинтересовался он.

- Ерунда. - отмахнулся Пушистый.

Изловчившись, парень полоснул серпом по хвосту. Пронзительно взвизгнув, зун точно озверел и обрушился на обидчика с кулаками. Он бил размашисто и свирепо, резко отпрыгивая назад и набрасываясь снова. Чтобы отразить его нападки, Пушистый подставлял отточенное лезвие серпа.

Лицо забрызгало кровью, пальцы, сжимавшие серп, онемели от напряжения, но он без устали продолжал сражаться с обезумевшей тварью. За коротким броском следовал удар окровавленного хвоста. В мерцании тусклых ламп Пушистый уже не мог разобрать, кто перед ним - могучий змеечеловек или надменный Жнец с золотым полумесяцем в руке.

Наконец, широко размахнувшись, зун попытался нанести сокрушительный удар в голову. Парень пригнулся, отклонившись назад, и чудовище развернуло в пол оборота. Пушистый что было силы вонзил острие серпа в спину. Истошно заревев, монстр бросился наутек. Парень рванул рукоять, но пальцы, испачканные кровью, соскользнули с отшлифованного древка, и зун побежал вдоль реки по бетонному берегу с торчащим в спине серпом. Однако далеко уйти у него не вышло. Оступившись, тварь полетела в воду.

Тяжело дыша, Пушистый утер тыльной стороной ладони со лба пот.

Какое-то время зун с визгом барахтался, пытаясь выбраться на берег, а затем замолчал, замер и, раскинув руки, плавно поплыл по течению, утопив змеиную голову в воде. Остаться без оружия было смерти подобно, и Пушистый быстрым шагом догнал поверженного монстра. Присев на корточки у самой кромки воды, он подтянул остывающее тело зуна поближе.

- Думал так просто избавиться от меня? - раздалось у самого уха.

Рядом с ним, как ни в чём не бывало, стоял абсолютно невредимый Жнец.

Зун встрепенулся, зашипел и, круто извернувшись, схватил Пушистого мускулистыми ручищами. Парень вскрикнул, попытался вырваться, но, несмотря на кровоточащую рану, чудовище держало свою жертву смертельной хваткой. Через секунду Пушистый рухнул в неспешный поток, и подземная река сомкнула над ним свои холодные воды.

Когда он пришел в себя, вокруг царила полная тьма, хоть глаз выколи. Изредка откуда-то сверху падали крупные капли, нарушая могильную тишину звонкими всплесками. Парень поднялся, пошарил вокруг руками и, не обнаружив опасности, побрёл по колено в воде, стараясь ступать как можно осторожнее. Однако очень скоро он упёрся в каменную стену. Недолго думая, отправился вдоль неё, ведя ладонью по мокрым плитам. Стылый Жнец не показывался, мёртвого зуна, очевидно, снесло течением намного дальше.

- Жаль серпа, - прошептал Пушистый, опасаясь привлечь какую-нибудь дикую тварь.

Рука наткнулась на металлическую скобу, покрытую толстым наростом ржавчины. Над ней находилась другая, а ещё выше следующая. Убедившись, что прогнившие скобы способны выдержать его вес, он начал медленный подъём вверх. Пахло влажной землёй, прокисшим железом и чем-то непривычным, чужим, незнакомым. Иногда во тьме что-то шевелилось, и тогда Пушистый замирал, прижимаясь к скобам, будто к чему-то спасительному и отрадному, подолгу слушая, как нестерпимо колотится его сердце. Время исчезло, растворилось, пропало. Сколько он поднимался? Часы? Месяцы? Годы? Пальцы одеревенели и не желали слушаться, усталые мышцы ныли и, казалось, ещё немного - и он, не выдержав, сорвётся вниз... Как вдруг вдали замаячил свет.

- Наконец-то! Наконец-то!!! - закричал парень.

Ободрившись, он пополз быстрее.

Наверху его ожидал открытый колодец и свежий, живительный, тёплый ветер. Неподалёку от откинутого люка, на мягком покрывале из горных трав сидела Зеленоглазка. Поджав коленки, девушка уложила на них свою голову, будто задремав ненадолго.

- Зеленоглазка! - радостно воскликнул Пушистый.

- Пушистый!!!

Он бросился к ней, обнял, с упоением окунувшись в развевающиеся на ветру каштановые волосы.

- Пушистый, - снова повторила девушка, - как долго тебя не было!

- Я спешил... Я спешил, как мог!

- Смотри!

Они находились недалеко от края высокой скалы, а ещё выше, словно опираясь на пики горных вершин, сверкал бирюзовыми стенами Небесный Город.

- Идём... - еле слышно проговорила Зеленоглазка.

Взявшись за руки, они направились к городу. Над ними ярко светило солнце, небосвод был чистым и безоблачным, но в то же время виднелось множество лун. Они словно выстроились поглазеть, чем закончится эта история. Пушистый привык видеть их только ночью. Он крепко держал Зеленоглазку за руку, точно опасаясь вновь потерять её, и молчал. Все слова стали лишними. Огненного ангела, охранявшего вход, видно не было, а ворота оказались открытыми, будто кто-то ожидая гостей, специально оставил их отворёнными.