Железное клеймо

Глава 1

Славным кузнецом был Илья. Отец сызмальства мальчишку обучать взялся, особенно когда интерес тот начал проявлять. Железо словно нутром чуял – дай ему брусок, подержит его Илья в руках, а потом и скажет, что из него выковать лучше всего будет. И почти всегда ведь прав оказывался! Другие братья ничего такого от отца не взяли, так что взялся он младшего сына учить, да науку мудрённую ему передавать.

Семья у Ильи была крепкой, да дружной, но вот только когда парень в возраст вошёл, не стало матери. Сгорела одной зимой студёной, будто лучина в печи – за одну ночь. Братья и сёстры уже из дома родного разъехались, кто куда, даже не все могли приехать, чтобы матушку в последний путь проводить. После ухода жены любимой начал отец Ильи сдавать. Словно потерял он смысл жизни, кузница уже не приносила ему удовольствия и желания жить не прибавляла. Только и держался на том, что сына выучить нужно как следует.

А как понял отец Ильи, что парень славный вырос, и руки у него из правильного места, да нигде он не пропадёт, так и угас следом за любимой женой.

Отгоревал Илья, да дальше жить начал.

По соседству у него девушка жила, Мария, вот он её в жёны себе и приглядел. Тихая, скромная, ладная, за домом глядеть умеет. Теплело у молодого кузнеца на сердце, когда он видел Машеньку. Так что начал Илья её на вечерние прогулки звать, да с восторгом рассказывать про свою работу в кузнице. Маша им налюбоваться не могла – статный ведь парень был, глаза горели, когда он про любимое дело рассказывал – любо-дорого глядеть! Да ещё вежливый и внимательный – подарки пусть и чудные делал, но видно было, что от всего сердца!

Свадебку весной справили, всё скромно было, и привёл Илья жену в свой дом. Начали они жить-поживать, да друг друга беречь. Пускай и грустно было Илье от того, что родителей на свете уже нет, да братья с сёстрами разъехались кто куда, а всё равно работал он на совесть. От того и быстро начала о нём слава расходиться по окрестностям. С женой у них полный лад и согласие были.

Поначалу то приходили односельчане только, да жители с окрестных деревень, потому как не везде кузнецы были. И так споро, да с душой работал Илья, что пришлось ему даже подмастерьев пару взять, чтобы со всем справляться вовремя. Не шибко богато он со своей Машей жить начал, но достаточно сытно, чтобы не побираться по соседям.

Однажды случай произошёл, который жизнь Ильи на корню поменял, да и всей его семьи тоже. К тому времени родилась у них дочка, и Маша немного растворилась в заботах о дочери. Родилась девочка хворой, глаз да глаз за ней нужен был. Знахарка сказала, что хворь такая у младенцев бывает – от рождения слабая. Надобно беречь дочурку и кормить правильно, и к годам двум выправится она.

Так вот, был уже поздний вечер, торопился Илья заказ большой доделать, стучал своим молотом. Да и домой ему не слишком хотелось идти – обижался он на жену за то, что больше с ребёнком возится, чем с ним. И вроде как умом понимал, что неправильно это, и дочка скоро здоровенькой будет, а под сердцем словно змея какая ворочалась – зависть к собственной дочери, которая отняла у него жену. Ещё и ныло оно от того, что не смотрит на него жена любимая как раньше – с огоньком в глазах. Вот недавно, когда дочка успокоилась, хотел жену приласкать, а она только отмахнулась – мол, устала сильно, потом.

Отвлёк его от мыслей сердитый говор у ворот кузницы, да стук лошадиных копыт. С удивлением поднял голову Илья, отложил молот, да вышел, чтобы узнать, что там приключилось.

А у ворот стоял гонец – в алом кафтане, богатом, пущай и запылившийся изрядно, на поясе кошель висел внушительный. Да и обувь была непростая, Илья это сразу понял. И как только в их деревню такого гонца занесло? Уж явно, что служит не простому человеку, а с особыми поручениями ездит, да и конь у него холёный, гнедой красавец, который нетерпеливо с ноги на ногу переминался.

- Ты кузнец местный? – обратился к Илье гонец, и тот в ответ кивнул только. Никогда ему не приходилось с таким человеком общаться, посему Илья смешался, да руки об фартук вытер.

- Захромал мой конь, вроде как подкову потерял, поглядишь? За срочность доплачу, - важно кивнул мужчина, да руку на свой пояс положил. Вздохнул Илья, но такому ведь не откажешь – попросил завести коня во двор, да копыта его осмотрел. И ведь действительно – обнаружилась проблема с подковой, так что взялся Илья за это дело, благо пока ещё светло был. Дни нынче долгие стояли, а ночи были светлыми, и во дворе кузницы светильники висели.

Пока знатный гонец дожидался, осматривался он, опытным взглядом видел, что кузница в порядке, да и сам кузнец ладно вон как работает. Быстро новую подкову приладил, да копыто обработал. И ведь и не обманул гость – кинул он к ногам кузнеца горсть монет серебряных, и одну – золотую: - За срочность тебе, - а после умчался, только пыль столбом поднялась. Кузнец торопливо монеты в мешочек собрал, радуясь такой случайной щедрости.

Вздохнул Илья – вот ведь жизнь! Не в кузнице горб гнуть, а за столом в богатых одеждах сидеть, указы писать, да гонцов посылать! Что-то в последнее время часто ему в голову такие мысли лезут, может устал просто?

Вернувшись домой, увидел Илья жену, которая за столом заснула, над ужином, что для него приготовила, дочка в колыбельке спала. Аж сердце у молодого кузнеца защемило от такой картины, подошёл он тихо. Да жену за плечи обнял, к себе прижимая. Да, тяжело им сейчас, непривычно, но со всем они обязательно справятся! Итак ведь Машенька его о помощи с дочкой совсем не просит, а ведь это тоже работа, просто иная, от его сильно отличается.

- Ох… заснула я, прости. Ждала тебя, да припозднился ты сильно, - проговорила Маша, открывая глаза и виновато на мужа смотря. - Что ты, устала, намоталась, наверное, за день. Припозднился, да, срочный заказ доделывал, да ещё заказчик поздний пришёл, пришлось им заниматься. Зато смотри, сколь щедро оплатил! – Илья отдал тяжелый мешочек с монетами жене, а сам за стол сел. Еда ещё тёплой была, но Илья, голодный, и такой был рад.. Говорили, разумеется, тихо, чтобы дочку не разбудить.

Маша, заглянув при свете свечи в мешочек, тихо ахнула: - Да за что такое щедрое вознаграждение, Илья? – спросила она. Доставая одну монету, которая золотом блеснула. Ведь обычно у них серебро да медяки водятся, а тут золотая монета! Куда же с ней идти? Разве что к их единственному купцу, что недалече живёт – а к кому ещё? И к нему ведь никогда они раньше не ходили. - Коня его перековал, - важно ответил Илья, гордо выпрямляя спину. Уж ежели каждый гость в его кузнице такой щедрый был, давно бы уже жили они по-другому. – Через седмицу ярмарка будет, приоденем тебя, да дочке что-нибудь купим, чтобы в прок было. Да и охота мне что-нибудь заморского попробовать. А теперь и средства для этого есть, чтобы и себя и вас побаловать!

Глядела Маша на своего мужа, и вроде как хотелось ей сказать о том, что нужно поберечься, да отложить, но рта не открыла она. Приятно ей было смотреть на радостного Илью, работает он тем более так много. Хочется хоть немного порадовать! Так что ежели хочет он в семью что-нибудь прикупить, то почему нет? Медяки в их доме всегда водились, серебро откладывали, но вот золото настоящее никогда в руках не держали. Да и дочку побаловать хочется. Вот исполнится ей скоро годик, крепко на ножки встанет, полегче будет! А там, глядишь, выправится окончательно, и снова задышит в их доме спокойствием и счастьем простым, человеческим.

Улыбнулась Маша Илье, да мешочек до поездки припрятала.

Побежала жизнь ручейком незримым дальше. Первое время всё было почти как прежде – Илья в кузнице работал, Маша по дому да с дочкой хлопотала. Старалась лишний раз его порадовать – вкусное что-нибудь приготовить, да под бок ему прижиться посильнее, когда ночь в свои права вступала.

И на ярмарку они съездили, как и обещал Илья, порадовал он своих девиц, накупил всякого, да угощения взял чудного. Маша то и дело порывалась мужа остановить от растрат, но рта всё-таки не открывала. Видела она, как ему радостно баловать свою семью, да и монета-то единственная золотая. Так что себя она успокоила, да потом просто радовалась, гуляя по ярмарке с мужем под руку, да дочку на руках держа. Односельчане любовались их парой, да шептались промеж собой о том, что кузнец жену вон как свою балует! Накупил Илья жене отрезов добротной ткани, чтобы платьев себе пошила, или ещё чего, по женскому разуменью. А сладости заморские, что в корзинке он несёт – так сами в рот и просятся!

Но по-доброму шептались, кузнец ведь хороший, ни с кем никогда скандалов не разводил, помочь всегда старается, коль попросить его об этом. Да и жена его Маша от мужа не отстаёт, и девочка у них такая славная растёт! Вон какие щёчки!

Так что с ярмарки возвращались довольные, с новыми впечатлениями и парой тюков того, что накупили. И вроде как наладилось всё в семье, старалась Маша мужа лишний раз порадовать и за дочкой уследить. А вот Илья и рад бы почаще с семьёй время проводить, тем боле думал он уже о том, что и сына пора уже им завести. Дочка есть, окрепла немного, так что можно и о наследнике подумать!

Вот только не получалось у него часто дома бывать – потекли заказы к нему рекой. Словно кто-то о нём весть разнёс далеко за пределы окружающих деревень. Заезжать к нему начали те, кто в их краях явно не жил, и всё чаще в одёжках весьма вычурных, глазу молодого кузнеца непривычных. Поначалу заказы были мелкие, словно пробовали его на прочность, да искусность проверяли. Но и платили щедро, пущай и серебром. Начал осознавать Илья, что, постепенно, к нему слава приходит, да не промеж односельчан, да соседей ближайший!

Начали к нему приезжать купцы да зажиточные крестьяне, из дальних мест, которые раньше в их краях не бывали. Вот от них он слух и услышал – мол, кузнец он, который барскому человеку помог! Вот и разбежались сплетни ручейком, решили и они испытать чужое мастерство. Работа у Ильи закипела – с утра до ночи он в кузнице трудился, чтобы никого не упустить, да в грязь лицом не ударить. Денежки в руках появились, приятное ощущение было, пускай почти и не видел он свою семью, из-за собственной занятости. Маша на мужа не наседала, не ругалась с ним, хотя и чувствовала себя одиноко. Да и в доме мужских рук не хватало, приходилось отца или братьев на помощь звать, коль нужда была.

Илья же, часто, такую усталость чувствовал, что по пути домой начал заходить в местную таверну – пару чарок с устатку пропустить. Легчало у него на душе после этого, лёгкость в теле появлялась, и домой он шёл в куда лучшем настроении, чем был до этого. Заказов было так много, что пришлось ему нанять ещё одного подмастерье, чтобы со всем справляться. Да мелкие заказы все на них перевешивать, чтобы самому было время заниматься сложной работой. Почувствовал Илья как достаток, наконец, начал карман ему оттягивать. Конечно, много он в кузницу вкладывал, в материалы – ведь чем сложнее был заказ, тем материалов редких требовалось больше.

Про семью, конечно, старался не забывать, но всё же не так много выходило. Объяснял это Илья тем, что главное сейчас вложиться, а потом заживут они на перине мягкой, да в доме каменном. Такие, говорят, только в городах сейчас строят, да ещё и по системе особенной! Слушала Маша такие мысли мужа выпившего и только губы поджимала. Видела она, что Илья как-то меняться начал, да не понимала она, что с этим изменением ей делать

Навроде ведь Илья всё тот же, а всё равно - как-то неуловимо изменился.

Началось всё с мелочи. Один из подмастерьев заготовку испортил, и не потому, что у него с руками было что-то не то, а просто по незнанию. Илья сказал ему сделать, а вот как – не объяснил. И вроде мелочь, железа ведь достаточно, вот только Илья из себя вышел. Орал так, что даже на улице было слышно, а подмастерья все перепугались. Обычно Илья терпелив был, рассказывал да показывал всё подробно, а тут… Разогнал в тот день Илья всех, закрыл ворота во двор кузницы, да сам работал.

Вот только работа ну вот совсем не шла! Горн всё никак разгораться не желал, как бы ни нажимал Илья на меха. Угольки вспыхивали в жерле, да скорее походили на чей-то недобрый взгляд, от которого кузнецу на душе муторно было. В раздражении швырнул он щипцы в дальний угол кузницы, с гневом оглядываясь. Вот ведь не везёт! День сегодня не с той ноги явно начался. Открыл Илья дверь в кузницу, чтобы немного помещение проветрить, да голову свою остудить.

В открытую дверь врывался прохладный ветерок, остужал разгорячённую голову. И ведь вроде не прав он, а признать то, что сам виноват в ошибке подмастерья – ну вот не моглось ему никак! И заказов срочных ведь нет, и заготовка пусть и сложная, но коль он бы всё объяснил…

- Извинюсь завтра, - пробормотал Илья, сам не зная, почему, покосившись в сторону горна. Вспыхнули алые угольки, а потом угасли, да ветерок дунул так, словно вздохнул кто-то. Илья только головой встряхнул – почудится ведь всякое! Видать совсем заработался, замотался с этой работой. Посему решил так – на сегодня он кузницу закроет, да утром с подмастерьями уже поговорить, а ему отдохнуть надобно.

А ноги понесли его не домой, где его жена с дочкой ждали, а сторону таверны. Где он до самой ночи и пробыл, жалуясь хозяину на то, как работы стало много, и подмастерья какие-то безрукие попались. Вернулся он домой уже затемно, да весёлый шибко – едва на ногах удержаться мог. Маша только голову преклонила, как в дверь хлопнула, да в сенях грохот раздался. Подскочила молодая женщина, глянула в сторону дочери – не проснулась ли? – да поспешила мужа встречать.

Увидев, в каком состоянии Илья, только вздохнула, да помогла ему умыться и раздеться, чтобы в постель лечь. Бормотал себе под нос что-то Илья, ругался на кого-то, а как лёг, так сразу захрапел на весь дом. Маше пришлось открыть окно, потому как запах стоял почти невыносимый.

А поутру мужа ей было не разбудить – всё никак не просыпался, от жены отмахивался. Маша сжимала губы, лаской и уговорами его пыталась его поднять. Хотелось ей с мужем поговорить, важную новость сообщить. Заворочался Илья, нехотя просыпаясь – гудела голова, от завтрака отмахнулся только – кусок в горло не лез. Зато квасу выпил несколько ковшиков, после чего малость полегчало ему.

- Ильюшенька, сможешь сегодня домой пораньше прийти? – ласково заговорила жена, обнимая его за плечи. Илья поморщился, да отстранился, только искоса на дочку глянув: - Как получится. Я деньги зарабатываю, а не балду валяю, - с раздражением проговорил он. Забота чужая ему сейчас поперёк горла стояла, особенно от жены. Тряхнул головой, да ушёл он. Маша же почувствовала, как в горле встал комок горький, захотелось ей расплакаться. Что же с Ильёй её произошло? Неужели действительно так работы у него много стало, и ей этого не понять? Дочка загукала, протянула к матери руки, и Маша смахнула непрошеные слёзы.

Наверное, это просто время у них непростое. А ей нужно быть хорошей женой и всё наладиться. Вздохнула Маша, подхватила дочку, да пошла во двор. Она уже знала о том, что накричал Илья на одного из подмастерьев – мать мальчишки приходила, как тот домой прибежал. Маша её как могла успокоила, обещала с мужем поговорить, вот только разговора не вышло, пока что. Михась же самый младший был из подмастерьев, жалко мальчика, очень он хотел выучиться, чтобы семье помочь.

Ну ничего, поговорит Маша с мужем обязательно.