Жабчик и его волшебная гитара

Глава 1

В одном большом-пребольшом пруду, который местные звери называли Изумрудным заливом, жил-был лягушонок. Звали его Жабчик. Пруд был настоящим царством: на поверхности качались огромные кувшинки с розовыми и белыми цветами, под водой шелестели заросли зелёных водорослей, похожих на длинные ленты, а по берегам росли старые ивы, которые опускали свои ветви прямо в воду, будто хотели искупаться. По утрам над прудом поднимался лёгкий туман, и в нём сверкали миллионы маленьких капелек, похожих на рассыпанные бриллианты. А по вечерам, когда солнце садилось, небо окрашивалось в оранжевый и фиолетовый, и на воду ложилась дрожащая дорожка из света.

Жабчик был не совсем обычным лягушонком. Все остальные лягушата - а их в пруду жило много, целых три семьи - обожали только три дела: плавать наперегонки, ловить жирных комаров и громко квакать хором. Особенно громко квакал дядюшка Квакус, самый старый лягух в пруду. Его «КВА-КВА» было слышно аж до соседнего болота, и соседи вечно жаловались на шум.

Но Жабчик… Жабчик любил квакать не просто так. Ему хотелось, чтобы его голос пел, как у птиц, которых он слышал по утрам. Он часами сидел на плоском камне, который называл своим "концертным подиумом", и подражал соловьям, дроздам и даже далёкому колокольчику деревенской церкви. Конечно, из него всё равно выходило «ква» - но удивительно мелодичное, то тихое и нежное, как журчание ручья, то звонкое и весёлое, как капли дождя по жестяному листу. Иногда к нему приплывали утки и говорили: "Послушай, лягушонок, у тебя неплохо получается. Почему бы тебе не взять настоящий музыкальный инструмент?"

Жабчик только тяжело вздыхал. Откуда у лягушонка, который живёт в старом пне под лопухом, может быть музыкальный инструмент? У его мамы, Квакуши, был красивый голос, но она пела без всякой музыки. Папа, Лягуш, умел выбивать ритм на пустой ореховой скорлупе - «тук-тук-тук». А маленькая сестрёнка Квакуня просто прыгала на одном месте, потому что ей было всего две недели от роду, и она ещё даже не научилась толком квакать.

Но однажды - и это было самое удивительное утро в жизни Жабчика - он прыгал по берегу в поисках вкусных мошек и наткнулся на странный предмет. Тот лежал в траве, около старого дуба, и сверкал лаком на солнце. Это была гитара! Маленькая, явно не взрослая, а детская. У неё было три струны вместо шести, но они блестели серебром, и корпус был сделан из золотистого дерева. Жабчик огляделся: никого поблизости. Видимо, гитару забыл какой-то мальчик или девочка, которые приходили к пруду купаться. Он подпрыгнул поближе - гитара была чуть больше его самого - и осторожно потрогал лапкой крайнюю струну.

Струна отозвалась тонким, прозрачным звуком. «Дзынь-дзынь-дзынь», - проплыло над прудом, и даже старый карп высунул голову из воды: что это за чудо?

У Жабчика забилось сердце. Ему вдруг стало понятно: он нашёл не просто игрушку, а свою судьбу.

Он подхватил гитару (та оказалась неожиданно лёгкой) и, перепрыгивая с кочки на кочку, поскакал домой. По пути ему встретилась улитка Ульяна, которая неторопливо ползла по мокрому листу подорожника.

- Ты что это, Жабчик, в лапках несёшь? - спросила улитка, высовывая рожки.

- Гитару! - выпалил Жабчик, задыхаясь от счастья. - Я теперь буду музыкантом.

- Хм, - задумалась Ульяна. - А лягушки разве на гитарах играют?

- А вот увидишь! - крикнул Жабчик и исчез за кустом.

Дом Жабчика располагался под большим лопуховым листом. Рядом стояло пластиковое ведёрко, когда-то упавшее в пруд, - в нём были проделаны дверь и маленькое оконце из куска стекла. Внутри было сухо, пахло тиной и прошлогодними листьями. Мама Квакуша как раз раскладывала на стол (обычный плоский камень) ужин: трёх комаров, поджаренных на солнышке, и салат из ряски.

- Сынок, что у тебя? - спросила она, увидев гитару.

- Это моя мечта! - выпалил Жабчик, с трудом втаскивая инструмент в дверь. - Я буду играть и петь. Мы устроим концерт на весь пруд.

Папа Лягуш отложил пустую раковину улитки, из которой он только что сделал барабан, и подозрительно осмотрел гитару.

- Раньше, - сказал он важно, - лягушата обходились тем, что хлопали в воде по животику лапками. Это был наш веками проверенный оркестр. А тут какие-то заморские струны. Боюсь, ничего путного не выйдет.

Но сестрёнка Квакуня захлопала в ладоши (ладошки у неё были крошечные, с перепонками) и запищала:

- Хочу! Хочу! Хочу музыку!

- Ладно, - смягчился папа. - Пробуй. Но чтобы соседи не жаловались на шум.

С того самого дня Жабчик почти не вылезал из своего закутка за ведром, где он оборудовал музыкальный класс. Он устроил из сухой травинки пюпитр, раздобыл где-то кусочек зеркальца, чтобы видеть свои лапки, и начал учиться.

Поначалу звуки получались ужасные. Струны то визжали, как комары, попавшие в паутину, то гулко гудели, как шмели в банке. Соседние лягушки - семейство Пучеглазовых - даже прислали жалобу: "Ваш сын, товарищ Лягуш, мешает нашему старшему лягушонку спать после обеда!" Папа краснел и извинялся.

Но Жабчик не сдавался. Он перебирал лапками струны снова и снова, запоминал, какая струна какой звук издаёт. Он заметил, что если нажимать на гриф подушечками пальцев, то звук становится выше и тоньше, а если щипать струну коготком - получается резкий, весёлый щелчок. Он тренировался по многу часов, даже когда начинал моросить дождь, и тогда он накрывал гитару лопухом, как зонтиком, и продолжал заниматься.

Однажды к нему на камень опустился старый жук по имени Жужжик. Жужжик был знаменит тем, что объехал почти весь свет: он бывал в Париже, и в Токио, и даже в Бразилии. Он слышал там самых разных музыкантов - джазовых, классических, даже рок-звёзд.

- Послушай, парень, - сказал Жужжик, потирая передние лапки. - Ты играешь неверно. Ты давишь на струны слишком сильно, словно хочешь их порвать. А нужно нежно, как будто гладишь котёнка.

- А вы умеете? - удивился Жабчик.

- Я не умею, но я много слышал, - важно ответил жук.

Жабчик попробовал так, как советовал Жужжик. Он едва коснулся струны, и она отозвалась долгим, чистым звуком, похожим на падение капли в глубокий колодец. Потом он взял второй палец и поставил на соседний лад - и два звука слились в маленькую, трогательную мелодию, которая вдруг напомнила Жабчику его любимую кувшинку, качающуюся на волнах.

- Получилось! - закричал он так громко, что даже цапля, дремавшая на другой стороне пруда, проснулась и огляделась.

- Нет, - улыбнулся Жужжик, поправляя воображаемый галстук. - Ты не волшебник. Ты музыкант. А музыкант - это тот, кто своим искусством заставляет других улыбаться, грустить или задумываться. У тебя всё получится.

Эта похвала окрылила Жабчика. Он начал заниматься с удвоенной силой, и скоро вся их поляна наполнилась приятными, переливающимися звуками. Даже соседи Пучеглазовы перестали жаловаться, а иногда приоткрывали дверь своего домика (старой речной коряги) и прислушивались.

А потом в пруду узнали новость: приближается Большой Праздник Лета. Его отмечали каждый год, когда солнце стояло выше всего и ночи становились короткими. В этот день все обитатели пруда - лягушки, тритоны, ужи, водомерки, стрекозы, пчёлы, шмели и даже пауки - собирались на центральной кувшинке, которая называлась «Большая Крыша». По обычаю, каждый должен был показать свой талант: кто стихи расскажет, кто споёт, кто станцует.

Старый карп Буль обещал выдуть пузыри в форме короны. Стрекозы готовили летающий хоровод. Пчёлы репетировали звонкое жужжание с переливами. А Жабчик… Жабчик понял, что это его час.

- Я буду играть на гитаре! - объявил он маме.

Мама Квакуша заволновалась:

- А вдруг ты не понравишься? А вдруг тебя не поймут? Ведь лягушачья музыка обычно - это «ква-ква-ква», а тут какие-то струны…

- Мама, - твёрдо сказал Жабчик. - Я должен попробовать. Если не сейчас, то когда?

Сестрёнка Квакуня подарила ему на удачу крошечную красную бусинку, которую нашла на дне пруда. Жабчик привязал её на гриф гитары - так у него появился талисман.

Наконец наступил день праздника. Утро выдалось ясным, тёплым, с лёгким ветерком, который приносил запах цветущего шиповника. К десяти часам утра всё собрались у Большой Кувшинки. Её лепестки были раскрыты настолько широко, что на них могло разместиться около тридцати гостей. Зрители сидели на соседних кувшинках, листьях кубышек, на корягах и даже просто на воде, высунув головы. Первыми выступали тритончики. Они исполнили синхронное плавание с кувырками. Потом вышел хор пчёл - они жужжали свою пчелиную мелодию , и хотя слов не было, было очень красиво. Потом стрекозы станцевали вальс на крыльях - это выглядело как кружево, сотканное из солнечного света.

- А теперь, - объявил ведущий паук в красивом фраке (он сшил его из лепестка бархатца), - на сцену приглашается наш юный талант - лягушонок Жабчик! Встречайте!

Жабчик выпрыгнул на кувшинку. В лапках он держал гитару, на шее красовалась красная бусинка. Глаза его были большими от волнения. Он посмотрел на зрителей: там были его мама, папа, сестрёнка, соседи Пучеглазовы, улитка Ульяна, жук Жужжик, старый карп, высунувшийся до половины - и ещё сотни глаз, блестящих на солнце.

У Жабчика перехватило дыхание. Он вдруг забыл все аккорды, которые выучил. Лапки его дрожали, и гитара чуть не выскользнула. На минуту наступила тишина. Кто-то из тритонов шепнул: «Видимо, он волнуется…»

Но в эту самую минуту Жабчик увидел свою маму. Она смотрела на него с такой любовью и верой, словно он уже был величайшим музыкантом на свете. И он понял: ничего страшного. Даже если он ошибётся, даже если струны заноют, всё равно его здесь любят.

Он закрыл глаза и начал играть. Сначала тихо, несмело, будто разминаясь. Первыми зазвучали самые низкие ноты - тёплые, как земля после дождя. Потом подключились средние - они засверкали, как капли росы. А потом он спел.

Он спел песню, которую сочинил ночью, сидя на камне, глядя на луну. Слова были простыми, но от этого ещё более трогательными:

"Кувшинки спят, а звёзды светят, Я ква-ква-ква пою на свете. Пусть не умею петь, как соловей, Но музыка живёт в душе моей. * Зелёный пруд, зелёный берег, Здесь каждый жук, червяк и зверь мне Друзьями стали с давних пор, мне рукоплещет даже комариный хор".

Стрекозы замерли в воздухе. Пчёлы перестали жужжать. Даже карп Буль застыл с открытым ртом, и пузырь, который он готовился выпустить, так и не появился - он забыл о нём.

Когда последний звук растаял над водой, наступила полная тишина. А потом - взрыв. Все захлопали, заквакали, зажужжали, застрекотали. Это была самая громкая овация в истории Изумрудного пруда.

- Браво! - кричал жук Жужжик, чуть не свалившись с камня от восторга. - Я такое даже в Париже не слышал!

- Сынок! - мама Квакуша плакала, вытирая глаза уголком листа. - Ты наше сокровище!

Папа Лягуш гордо выпрямился и громко объявил:

- Это мой сын! Он сам! Без всякой школы!

А маленькая Квакуня прыгала вокруг и визжала от радости, забрызгивая всех водой.

Жабчик поклонился - как его учил жук Жужжик, прижав лапку к груди, - и чуть не свалился в воду. Его подхватили на лету две стрекозы и аккуратно поставили обратно на кувшинку.

После праздника Жабчик стал настоящей звездой. К нему начали прилетать ученики. Сначала летела стрекоза Стрекотунья: она хотела научиться играть на гитаре крыльями. Жабчик объяснил, что на гитаре играют лапками, но предложил стрекозе аккомпанировать звоном крыльев. Получился отличный дуэт. Потом приползли три улитки - Фиалка, Астра и Гортензия. У них не было вообще никаких конечностей, но они отбивали ритм, ударяясь раковинами о камень. А однажды из соседнего болота прискакал огромный толстый жаба по имени Жаб Квакович. Он играл на балалайке, но признал, что у Жабчика таланта больше.

- Хочешь, мы устроим настоящий оркестр? - предложил Жаб Квакович. - Назовём его «Зелёные ритмы».

- Хочу! - радостно заквакал Жабчик.

Но не все дни были безоблачными. Однажды в пруд пришла беда.

Началось всё с того, что ветер принёс странные тучи. Они были не обычные, серые, а чёрные, маслянистые. И пошёл дождь. Но не обычный, а липкий, густой. Капли падали и оставляли на кувшинках тёмные масляные пятна. Листья начинали сворачиваться и вянуть на глазах. Вода подёрнулась радужной, но зловещей плёнкой.

- Это нефть, - прошептал старый рак , который много лет назад жил возле человеческого посёлка и видел такие пятна. - Наверное, кто-то слил отходы в реку, которая питает наш пруд. Через несколько дней мы все задохнёмся.

Все жители пруда запаниковали. Что делать? Цапля предложила слетать в город и позвать людей на помощь. Она улетела, но вернулась только через день - оказалось, что дорога дальняя, а люди не сразу поверили её рассказам. Тем временем масляная плёнка расползлась уже на половину пруда. Начали паниковать и задыхаться водомерки. Рыбы ушли в глубину, но и там воздух почти закончился .

Тогда Жабчик взял гитару, запрыгнул на самый высокий пень, который стоял на берегу, и заиграл. Он играл не для веселья - он играл сигнал бедствия. Но это была музыка, наполненная такой тоской и призывом, что она пронеслась над лесом, над полем, над рекой и долетела до человеческого посёлка.

Маленький мальчик Витя, который жил на краю леса, услышал эту музыку. Ему показалось, что кто-то плачет. Он взял отца за руку и сказал:

- Папа, там, за лесом, кому-то нужна помощь. Слышишь?

Отец Вити работал экологом, он сразу понял, что звук идёт со стороны пруда. Они сели на машину и поехали. Приехав на место, они увидели несчастье: пруд умирал. Но у отца была с собой специальная сетка и впитывающие гранулы. Вдвоём с Витей они начали очищать воду. Это была долгая работа, но к вечеру нефтяное пятно исчезло, и вода снова стала прозрачной.

Витя заметил лягушонка с гитарой и погладил его по мокрой голове.

- Это ты нас позвал, малыш? - спросил он.

Жабчик кивнул и сыграл короткую благодарственную трель. С тех пор Витя каждые выходные приходит к пруду, чтобы проверить, всё ли в порядке.

А Жабчик всё играет. Он уже выучил много песен: о дружбе, о храбрости, о том, как важно мечтать и не сдаваться. По вечерам, когда зажигаются светлячки, он выходит на свой камень и начинает перебирать струны. И тогда вся округа затихает, чтобы послушать маленького лягушонка, который когда-то нашёл забытую гитару.

И если вы когда-нибудь окажетесь в том краю, где журчит Изумрудный пруд, остановитесь на минутку. Прислушайтесь. Может быть, вы услышите нежное «дзынь-дзынь» и тихое «ква-ква». Это Жабчик разучивает новую песню. И она обязательно будет о счастье.