Зелёный дракон

В плену и на крыше

Вечеренка закончилась. Алиса проводила Ирку до двери квартиры, та быстро побежала вниз к подъехавшей машине такси. Еще раньше ушли Паша – сосед с третьего этажа, и Маринка. Конечно, Паша вызвался «сам» проводить Маринку, но Алиса понимала, кто инициатор этого, а уж чем закончится для них этот вечер, предполагать можно, если достаточно хорошо развита фантазия.

Она осталась в квартире одна с Иваном. Когда она планировала сегодняшний вечер, такой исход предполагался, как один из наиболее возможных. Но сейчас это ситуация вызывала совсем другие эмоции. Какие? То ли разочарование, то ли усталость.

Иван спал, сидя в кресле. «Видимо, с алкоголем у него сложные, недружественные отношения», - подумала Алиса. Она остановилась при входе в комнату, смотрела на его лицо. Там не было и намека на безобразные гримасы пьяного сна, он не храпел, не сопел. Выглядело так, будто он спокойно сидит, даже слегка улыбается, закрыв глаза. «Может это не алкоголь вовсе, чего он уснул?» - подумала Алиса. Но потом внимание сфокусировалось на этой его еле заметной улыбке. «Бабник!» - тут же молнией вспыхнуло в памяти.

Алиса подошла к столику, взяла свой недопитый бокал и не спеша, мелкими глоточками осушила его. В голове роились разные идеи, как поступись дальше.

Честно говоря, всё это она придумала ради знакомства с Иваном. Алиса – фотограф, сейчас у неё был заказ на съемку в старой части города. Работа простая – отреставрировали особняк, повесили вывеску, а ей нужно показать это всё в лучшем свете. И вот почти неделю она искала этот «лучший свет» - утром, днем и вечером, с разных ракурсов.

…Первый раз Иван появился в кадре прямо перед объективом, и, конечно, своей спиной испортил кадр. Тогда она еще не знала его имени, ничего о нём не знала. Ну попал в кадр, бывает, снимем другой. Но почему-то она его запомнила. А он снова прошёл мимо на следующий день, причем дважды.

Это было что-то не поддающееся объяснению. Алиса чувствовала, что ее тянет к этому совершенно незнакомому человеку. Внешняя привлекательность, «сексуальность»? Если бы всё было так просто. Нет, что-то другое, но вот так сразу понять это нельзя. И похоже, что он тоже ходил вокруг не случайно. В общем, повод нашёлся, они разговорились, Алиса сообщила, что сегодня у нее небольшой праздник в узком кругу, и пригласила в гости Ивана (теперь она уже знала его имя).

Праздник по поводу того, что она выполнила заказ, и получила гонорар. В принципе, это правда. Только обычно это не повод для праздника. Поэтому быстро собрала тех, кто придет по первому зову и не проболтается: Ирка и Маринка. И еще сосед Паша подошел идеально – чтобы не был только один мужчина на вечеринке.

…Алиса подергала Ивана за руку – он не просыпался. Еще раз посильнее – тот же результат. Тогда она решилась: взвалила его на плечи («ох, нелегкая это работа…»), допёрла до кровати. Потом со зловещей улыбкой достала откуда-то наручники и пристегнула одну руку Ивана к кровати.

«Ну а что? Как он себя вёл? Что шептал на ухо Ирке? Она хихикала и краснела. А танцы с Маринкой? Нет, я её знаю, но он-то мог бы быть и поскромнее… Так что заслужил. Еще и уснул, как невинный младенец».

– Как я здесь оказался? – Только часа через три Иван проснулся, и, кажется, не всё вспомнил сразу.

Алиса дремлет в кресле, в другом углу комнаты. Услышав его, отвечает, зевая:

– Долгая история. Если коротко — ты долго ходил вокруг меня, пока я работала. Вот и забрала тебя к себе.

Кажется, он начинает вспоминать, улыбается:

– А это зачем? – Иван дергает рукой, которая пристегнута наручником.

– Хм, не помнишь, как себя вёл? Маньяк. Уснул, не выгонять же тебя. Но и обезопасить себя надо. Сначала она говорит, словно оправдываясь. Но потом всё больше растёт ощущение безграничной власти над этим человеком:

– Но выбор у тебя, если честно, небольшой. Потерпишь моё общество ещё какое-то время, пока я не решу, что мне это надоело.

Улыбка Ивана становиться шире, будто ему предложили сыграть в игру, правила которой он знает лучше всех:

– Я от тебя другого и не ожидал. – Он кивает на наручник.

– Ты? От меня? Да ты меня совсем не знаешь! – Алиса вдруг забыла про роль кошки, которая играет с мышонком.

– Хотя… раз ты этого и ожидал, то тем более будет так, как я сказала, – Алиса возвращает себе самообладание. – рассказывай честно, кто ты, чем занимаешься, почему тут.

– Что делаю? ничего не делаю. живу, дышу… наслаждаюсь небом и землей. – Иван, кажется, не понял правил этой игры, и пытается играть в свою.

– «Живу, дышу, наслаждаюсь небом и землёй» ... Поэтично, хотя и звучит как полная чушь. Ладно, этот вопрос еще будем уточнять, как ты оказался возле меня?

– Оказался там, потому что хотел срезать путь... лень было в обход топать. – Он даже не пытается придумать что-то правдоподобное.

Алиса слегка приподнимает бровь, оценивающе смотрит на него, не сдерживая лёгкую усмешку:

– Срезать путь... пять раз?

– Хорошо, ты меня раскрыла. Просто у тебя глаза красивые, вот и решил пройти, посмотреть в них еще раз. – В глазах Ивана никакой наигранности, простота, которая берёт города.

«Как красиво врёт» – думает Алиса, замирая на мгновение от комплимента.

– Ладно. я тебе почти поверила. Только почти. – Она тянется к замку наручника, медлит несколько секунд. Потом проворачивает ключ. – Значит так, поэт. Ты свободен.

Иван чувствует ее прикосновение, ее запах, который пьянит его не хуже вина. Освобождённой рукой он зарывается в ее волосах.

Алиса тихонько вскрикивает от неожиданности, прикрывая глаза на мгновение:

– Умный ход. – Она отстраняется, но лишь совсем ненадолго, на секунду… А потом позволяет себя поцеловать, обнять, страстно отвечая на его поцелуй…

***

– Расскажи, что ты думал, когда очнулся в наручниках. Первая мысль. Испугался? – Алиса с улыбкой поворачивается к Ивану.

– Голова болела... Не сразу понял. А когда тебя увидел, то уж точно не испугался. – Его глаза смеются, в словах опять обезоруживающая простота, – Ты же не страшная, чтоб пугаться.

Алиса приподнимает бровь, говорит с лёгкой издевкой:

– «Не страшная»? Это комплимент или ты дипломат?

Он смотрит на неё, и у Алисы снова возникает это странное чувство: к нему «тянет». Что это, откуда это, почему?

– А ты перетащила меня? Я же в кресле уснул? Я тяжелый? – Задаёт свою серию вопросов Иван.

– Тяжёлый — не то слово. Но я спортсменка-любительница.

– Спортсменка-маньячка... Так чем займемся дальше? Я – твой пленник, подчиняюсь «грубой силе». Куда ты меня заведёшь? – Иван закрыл глаза, улыбка не сходит с лица. – Я бы хотел туда, где можно летать без крыльев. знаешь такое место?

– Место, где летают без крыльев..., знаю. Оно называется доверие. Это когда осознанно можно рискнуть свалиться, зная, что второй обязательно поймает. Я — поймаю. А ты?

– Летать и падать, это не одно и то же. Ты хочешь упасть в мои руки? – Иван говорит это уже совершенно серьезно.

– Ты надеешься, что можно просто так играть словами, разбрасываться обещаниями летать без крыльев, и тебе всё сойдет? — Алиса возвращает разговор в русло игры, — Нет, сейчас мои правила. Вопросы по-прежнему задаю я. — Ты свободен, но ты остаёшься. Почему?

Иван не мгновение прячет глаза, словно в этот раз хочет придумать более правдоподобный ответ:

– Может и правда просто глаза красивые. Может и не только глаза.

Алиса смеется, но что-то с этим смехом не так, словно нужно заставлять себя выдавливать его:

– Хорошо. Не хочешь говорить. Тогда разберусь сама. Просто этот день ты будешь здесь, а я понаблюдаю. Готов сыграть?

– Готов!.. только может сначала поедим чего-нибудь?

– Серьёзно? Первое, о чём ты думаешь это еда? – Алиса удивлённо поднимает бровь, а потом искренне смеется, – Ну, не спорю, голодный художник рассеян и бессилен. Устроит пицца с доставкой, художник?

Пиццу доставили, не самый типичный завтрак, но, кажется, этот факт их совершенно не волновал.

– Почему ты решила, что я художник? а не сантехник, к примеру? – Иван недоумевает новому прозвищу, которым его решила наградить Алиса.

– Ты же не рассказываешь о себе. Говори, если я ошиблась. Мне интересно, какие ещё профессии умеют так целоваться.

– А если я просто романтик? 28-го уровня? – Иван опять нагоняет загадочность.

Короткий смех, Алиса качает головой:

– Романтик 28-го уровня? – смотрит на Ивана с лёгким прищуром, – И что делает романтик такого уровня, когда его похищают, приковывают и кормят пиццей? Пишет стихи на подоконнике? Или ждёт, пока с него снимут наручники, чтобы показать что-то красивое вне этих стен?

Выдерживает паузу, потом добавляет:

– Я бы прогулялась. Справишься с таким уровнем сложности?

И они отправились в город. Весь день ходили по маленьким улочкам и широким проспектам, сидели в кофейне и даже залезали на крышу. «Но вид оттуда... он стоит того, чтобы подняться», - заявила Алиса.

– Тут... интересно. ты смотришь на всех, но мало кто видит тебя, потому что люди как правило не смотрят вверх, на небо. – Иван погружён в свои мысли, вид, открывающийся на город, похоже его не сильно занимает.

Темнеет, Алиса щёлкаю затвором фотоаппарата, снимая вспыхнувшие огни города:

– Ну вот ты, Вань, когда посмотрел вверх, то увидел меня. Что дальше?

– Дальше? выросли крылья и полетел к тебе.

– А теперь ты здесь. На моей крыше. Выросли крылья... Так лети. Выбирай куда, и лети. Выбор за тобой. Я только создаю одно из пространств.

– Создаешь? да всё уже создано до нас. Мы только можем увидеть и полюбоваться. – улыбка Ивана не оставляет сомнений в искренности его слов.

Алиса тихо смеется, потом серьёзнеет:

– Но в чём-то ты прав. Всё уже было создано. Город, небо, крыша. Мы просто оказались в правильном месте в правильное время.

Иван смеется:

– Ты много говоришь для фотографа, и много снимаешь для философа, – подходит вплотную к Алисе, – А для самой красивой девушки... ты идеальна.

И целует её.

Алиса вздрагивает от неожиданного комплимента, но не отстраняется. Обычно она сама выбирает слова, но сейчас очередь растеряться. Переводит дыхание и касается его лица кончиками пальцев:

– Знаешь, Вань. Я поняла одну вещь... Ты не просто проходил мимо. Ты выбрал пройти именно тогда, когда я стояла там с камерой. И вот мы здесь.

Продолжает почти шёпотом:

– Теперь я понимаю, зачем мы пересеклись во вселенной. Я всё ищу сюжеты, а надо перестать искать чужие сюжеты, и начать жить в своём. Продолжим этот фильм?

– Так ты еще и режиссер? или сценарист? – Он смеется.

Алиса тоже смеется, прищуривается, оглядывая Ивана с головы до ног:

– А теперь надо решить: это драма, комедия или трагедия.

– Я выбираю жанр фэнтези... пусть это будет сказка. – Иван явно даёт волю своим мечтам в этот момент.

– Сказка, значит... Только в моих сказках всё по-настоящему. Никакого «жили долго и счастливо» без подробностей. Здесь будут и драки, и приключения, и рискованные трюки на высоких крышах. – Голос Алисы становится шёпотом, – Ты готов к такой сказке? Я не обещаю тебе лёгкости. Но обещаю, что это будет история, которую можно пересказывать внукам.

– Если ты исполнишь роль моей королевы, а я роль верного клятве рыцаря, сказка может получиться, что скажешь? – романтика захлестнула Ивана окончательно.

Она замирает, слыша такое предложение:

– Королева и верный рыцарь... Смотри, какая динамика сильная выходит. Ты прямо рвёшься в главные герои, а мне достаётся трон? Клятва рыцаря — это серьёзно. Ты представляешь, во что ввязываешься? Мои задания будут сложными: снимать рассвет в пять утра, спускаться по этим скрипучим лестницам за кофе, терпеть мои перепады настроения после неудачных съёмок…

Потом тихо смеется и добавляет:

— Но принимать такую клятву — честь для меня. Принимаю, мой рыцарь. Только помни: королевы не отступают, и я своих людей не бросаю. Мы в одной истории до конца.

— Даже если надо будет сразиться с драконом, от которого еще никто живым не уходил, я соглашусь. А клятва верности для рыцаря - обычное дело. Если рыцарь настоящий. – Иван говорит это с легкостью, словно драконов он убивает пачками каждый день.

Алиса стоит какое-то время молча. Ветер играет ее волосами, она задумчива. Потом возвращается в реальность:

— Хорошо. Тогда первый совместный поход — завтра, в заброшенный железнодорожный тоннель. Говорят, там прячется самый настоящий дракон городских легенд. Проверим, как работает наша связка. — смеется, толкая Ивана плечом. — А ты думал, я буду ждать, пока рыцарь спасёт? Нет. У меня даже дракон должен быть отснятым в лучшем ракурсе. Значит так, мой верный рыцарь: завтра на рассвете мы идём охотиться на дракона. С фотоаппаратом вместо меча. Если погибнем в тоннеле — хотя бы умрём красиво, я позабочусь о ракурсах. Согласен на такие условия?

— Согласен. Может пора вниз, кажется, ты уже мерзнешь.

— С чего ты взял? Тут такая атмосфера... Последний луч солнца, город зажигается...

Тут она замечает, что, действительно, мелко дрожит от ветра, и тяжело вздыхает:

— Ладно. Ты прав, пора в тепло. Но это сегодня. — поворачивается к двери, убирая камеру, — Идём, и расскажешь мне, что ты знаешь о драконах.

— Ты точно хочешь знать про дракона? это очень длинная история...

История дракона

— Длинная история — тем лучше. У нас есть вся ночь, а чайник уже греется. —Алиса направляется к кухонному шкафу, потянувшись за чашками, — Рассказывай с самого начала. Я люблю истории, особенно те, в которых драконы существуют.

— Она не на одну ночь, боюсь, что на всю жизнь. Но я расскажу. — И опять у Ивана эта загадочность.

Алиса замирает с чашкой в руке, потом ставит её и оборачивается. Его слова повисают какой-то тяжестью в воздухе, словно это не просто сказки о драконе.

— Тогда устраиваемся удобнее. Я никуда не спешу. Рассказывай всё, Вань. А я послушаю — и, может быть, запомню. У меня привычка: важные истории я сохраняю в сердце, а не только в кадре.

Она жестом указывает на диван, садится сама, обхватывая тёплую кружку ладонями.

Иван садится на диван, но не разваливается на нем, он собран, словно планирует рассказать нечто важное:

— Итак, жил-был дракончик, зеленый дракончик с золотистыми ушами и золотистыми кончиками лап. «Дракончик» - не потому, что он был мелкий, нормального размера он был, просто тогда еще был молод. Он был добродушный, довольно любопытный, это, видимо, потому что молодой, и абсолютно доверчивый. Имя его — Ирида.

Алиса усаживается поудобнее, подтянув колено к груди, и смотрит на него внимательно, не перебивая. От имени внутри слегка ёкает — слишком красивое, слишком живое:

— Ирида... красивое имя. Радужный оттенок у него такой, переливчатый. И что случилось с этим зелёным дракончиком, который был доверчивым и добродушным? Такие обычно попадают в истории, где доброта стоит дорого.

Иван смотрит на Алису, улыбается и продолжает рассказ:

— Жил он в своем драконьем мире, в Земле Драконов, честно говоря, не знаю, как там он жил, не был я там никогда. — усмехается, — Но знаю, что все любили его. Он не интересовался ни богатством, ни властью, в общем, для дракона странно это всё было. И был у него брат, старший брат. Он был намного старше, лет на тысячу, по драконьим меркам всё иначе со временем... Его звали Моррок, он знатный вельможа, богат, видная фигура в Земле Драконов.

Алиса слушает, прикрыв глаза, крутя тёплую чашку в ладонях. Имя «Моррок» звучит для неё как-то знакомо и одновременно беспокойно, как тень, засевшая глубоко-глубоко в подсознании:

— Старший брат — богатый, видный... и, подозреваю, не слишком довольный тем, что младшего все любят просто так, за его доброту, а не за звания и сокровища. — Открывает глаза, глядя на него поверх пара, — И что сделал Моррок?

Иван замечает реакцию Алисы на имя колдуна:

— Моррок не просто дракон. Он - маг. И очень жаждал власти. Но по своему происхождению он не мог претендовать на трон Властелина Драконов, хотя именно этого он и желал больше всего. А брат, Ирида, его простодушие, всеобщая любовь - не давали ему покоя. Он и презирал его, и завидовал ему одновременно. В голове колдуна Моррока вызревали страшные планы.

Алиса ставит чашку, смотрит на Ивана, чуть подавшись вперёд:

— Что он задумал против Ириды?.. Такое обычно кончается либо великим предательством, либо великой войной. Поэтому рассказывай — я хочу знать, какой из этих сценариев нам предстоит пережить вместе с тобой.

Иван слегка откидывается на диване и усмехается:

— Пережить нам? только как легенду, эту историю пережили другие, и уже довольно давно. Но не буду забегать вперёд. Моррок решил получить трон, но это непросто, у него нет друзей и союзников среди других драконов. Потому сначала он решает «потренироваться» в захвате власти на какой-нибудь другой Земле.

Тут Иван замолкает смотрит на Алису и говорит совершенно серьезно, без намека на сказочную выдумку:

— Весь наш мир состоит из Земель. Земли – это не континенты в океане, это как отдельные вселенные. Одни из них населены людьми, другие безлюдны, есть такие, где живут совершенно невероятные существа. Как в Земле Драконов. Чародеи могут открывать «порты» для переходов между Землями, но это если все упростить до двух строк.

И снова эти слова отдаются в сердце Алисы чем-то знакомым и тревожным. Иван продолжает рассказывать:

— Моррок выбирает Тридевятую империю - богатую Землю, и переправляет брата туда. Делает это, конечно, без его желания, просто заманил Ириду, порт открыл и закинул. Но он не просто избавился от Ириды, нет. Он наложил на него заклятие, теперь Ирида — его глаза и уши там, все что он видит и слышит - видит и слышит и Моррок. Он ему нужен, как шпион, который собирает информацию.

Алиса смотрит на Ивана, не моргая. Внутри всё сжимается от этой жестокости — закинуть родного брата в чужой мир, использовать как шпиона, сделать его невольным инструментом своей власти.

— Ирида даже не знает, что он шпион? Что его глаза и уши принадлежат Морроку? — Она помешивает остывающий чай, не глядя в чашку, — Меня всегда интересовало: предатели... они вообще понимают, кого предают? Или драконья жажда власти стирает всё остальное, включая привязанность к крови?

Иван согласно кивает Алисе на ее слова о предательстве:

— Ирида не понимает ничего. Он растерян на чужой Земле. Он не знает про колдовство, про заклятие, наложенное на него, он даже не догадывается, кто это сделал.

Алиса делает маленький глоток чая, наблюдая за Иваном поверх кружки. Мешанина эмоций внутри — сочувствие к этому дракончику и тихое недоверие к образу мира, где такое возможно.

— И в этом чуждом для него мире он пытается выжить... Никем не встреченный, никем не объяснённый. Добрый, доверчивый, одинокий. —Голос становится тише, — Можно мне спросить?.. Ты рассказываешь эту историю, потому что она про тебя? Или ты просто знаешь её с такой глубиной, что она стала частью тебя?

Иван улыбается, стараясь не напугать её своими словами:

— Я же уже сказал, что эту историю пережили другие люди в другое время. Она про меня настолько же, насколько и про тебя. Продолжать?

Алиса задерживает дыхание, чувствуя, как его фраза ложится где-то глубоко. «Не про него. Хотя... он сказал, что про меня настолько же.» И это почему-то не пугает, а скорее цепляет за живое.

— Продолжай. И мне важно знать, что случилось дальше. — Тише, почти себе, — Иногда самые страшные истории начинаются именно так — когда никто не спрашивает, насколько они про нас.

Иван продолжает:

«Еще одно замечание. Если маг, чародей переправляет кого-нибудь в другую Землю, то тот, путешественник, становится бессмертным в новой для себя Земле. Но если маг решит сам совершить переход, то он не приобретёт бессмертие, более того, он что-то потеряет. Причем заранее не известно, какова будет потеря, только это не какие-то материальные накопления, всё серьезней. Это еще одна причина, почему Моррок сам не полетел «на разведку».

Ирида в новом мире, в другой Земле, и в его голове навязчивая мысль — никому доверять нельзя, прятаться, смотреть, наблюдать. Конечно, это не его мысль, эта идея, внедренная в его мозг братом. Но она сильна, она подавляет желание выйти к людям, и он прячется.»

Алиса слушает, не перебивая, с чашкой в руках. Где-то внутри складывается картина: дракон, которому в голову поселили страх и недоверие — и это сила, которая подавляет саму его природу. Моррок даже не тронул брата магией напрямую — он просто убедил его, что мир опасен.

— А добрый, доверчивый Ирида... теперь сидит где-то в тени и боится выйти к людям, которые, возможно, не причинили бы ему зла. — Она отставляет кружку, смотрит на Ивана внимательно, — А как долго это продолжалось? Сколько времени он прятался, пока не решился или не был найден?

— Ирида прятался в лесах, в горах. Зимой бежал на юг, искал уединённые безлюдные острова в море. Длилось это долго. Он видел людей, наблюдал за ними, но не показывал себя. Не всегда удавалось, были случаи, когда его замечали, дракон сразу убегал. А люди рассказывали потом друг другу байки, которые обрастали подробностями и становились уж совсем неправдоподобными сказками.

Алиса тихо смеется, но в смехе больше грусти, чем веселья:

— Не те ли это байки, что рассказывают про дракона в тоннеле? — Отпивает чай, задумчиво глядя в стену, — Так мы и делаем. Встречаем что-то необъяснимое — и превращаем это в легенду. Навешиваем подробностей. А настоящий Ирида... он просто хотел найти своё место. Так?

Иван подбирает себе удобное место, диван хорош, но его рассказ держит его в напряжении, и он никак не может найти позу, в которой было бы ощущение покоя. Алиса замечает это, удивляется такой его реакции на свой же рассказ. Но может быть не сама сказка держит его в тонусе, есть что-то еще?

Иван продолжает:

— Морроку было нужно как можно больше узнать о людях. И время его не слишком интересовало — драконы живут долго. Он смотрел глазами брата, изучал.

Алиса пытается поддержать его, успокоить, и в то же время понять причину:

— Продолжай про Моррока. Он наблюдал глазами брата... и что его поразило в людях? Чем драконья магия оказалась бессильна против простых человеческих слабостей? Или наоборот — обычное, земное стало для него источником власти? — Алиса пытается сама додумать продолжение истории.

— Что значит «обычное»? — Иван спокойно, без раздражительности, разворачивает фантазию Алисы, и продолжает рассказ. — Магия есть везде, и среди людей есть чародеи. Некоторые даже не догадываются о своих способностях.

Тут он делает паузу, смотрит на Алису, но не найдя отклика в ее взгляде, быстро продолжает:

— Надо сказать, что Моррок выбрал Тридевятую империю случайно. А это страна, где принято помогать друг другу, там силу любви считают самой сильной магией, и если бы Ирида не скрывался, то вполне возможно обрел бы новый дом, новых друзей.

В комнате совсем тихо, Алиса долго смотрю на него поверх кружки.

— Сила любви — самая сильная магия... А Ирида прячется, потому что ему внушили, что доверять нельзя. Он носитель самой ценной магии в этой стране, и даже не знает об этом. — Она отставляет пустую кружку, складывает руки на коленях.

— Ирония судьбы какая-то. Брат хотел видеть мир глазами Ириды — а видит ровно противоположное тому, что пытался взять. Дракон не замечает магии вокруг, потому что его научили бояться, а не любить доверять. — Смотрит Ивану прямо в глаза, — Как Ирида выбрался из этого заклятья? Или он всё ещё там?

Страшное оружие

Иван опять садиться на край дивана и вытягивается по струнке:

«Это лишь начало истории.

Однажды молодой фермер, по имени Никита, шёл по лесу. То ли за грибами пошёл, но загулялся, то ли был на рыбалке. Дело было к вечеру, солнце уже выбирало место в лесу, куда нырнуть и погаснуть, кругом тишина. Никита шёл, любовался, слышны только свои шаги. Вдруг услышал за ёлками какой-то звук, будто треснула ветка, но очень громко. Остановился, стал вглядываться туда. Среди ёлок увидел жёлтый глаз, смотрящий на него. Потом хозяин глаза резко рванул, понял, что замечен, только зелёная чешуя блеснула, да золотистые уши. Он напомнил Никите большую ящерицу. И скрылся, ветки ещё хрустели какое-то время, потом всё стихло. Никита стоял, в нем были и удивление, и восторг. Страха не было, это существо не вселяло страх, хоть оно и было крупным.

Поначалу Ирида был напуган, потом растерян, но потом он привыкает. Вот сейчас этот фермер его заинтересовал. Дракончик сначала сбежал, но потом тихонько идёт за ним. А потом и вовсе остаётся в лесу, недалеко от дома Никиты.»

В комнате тихо, только стрекочет что-то на кухне. Алиса почти замерла, слушая. Когда Иван замолкает, улыбается уголком губ:

— Никита, значит. —помолчав, чуть тише. — Интересно, в каком месте своего пути ты встретил эту историю, а? Грибник, который не испугался зелёной чешуи и золотых ушей... Ты начинаешь рассказ очень близко к каким-то знакомым местам. Случайность?

И не ждет ответа, наливает себе ещё чаю:

— Продолжай. Что Ирида делал у дома Никиты? Подкрадывался к окнам? Смотрел, как он живёт?

Иван немного расслабляется и опять смеется:

— Нет, ты что, какие там знакомые места! Мы не в Тридевятой империи, где всё это было. Наша Земля другая.

Он продолжает:

«Ирида не понимает, почему его притягивает это человек. Но он вот-вот выйдет, вот-вот сломает страх в своей голове, насажденный Морроком.

Но Моррок решает, что он собрал достаточно данных. Он теперь знает — сила этих людей в сердце, значит нужно оружие против него. И он начинает действовать.»

Алиса подается вперёд, опираясь локтями о колени:

— Так. Ирида вот-вот сломает страх — а Моррок в этот самый момент решает действовать. Классический момент истины: либо герой успевает осознать, кто он, либо тень брата накрывает всё раньше.

Потом выдерживает короткую паузу, и говорит чуть тише:

— Оружие против силы сердца... Что он выбрал? Сталь, ложь, или что-то, что бьёт точнее и вернее?

Иван будто не слушает ее, он уже и сам очень захвачен своим рассказом:

«Забыл сказать про еще одного героя этой истории, точнее героиню. Про Королеву облаков. Это волшебница в Тридевятой империи, она умеет управлять погодой. Чем, собственно, и занимается — поля вовремя поливаются дождем, самолеты не попадают в зону турбулентности, корабли — в шторм. Это всё — её работа. Её титул — «королева», хотя конечно, в империи правит Император, так исторически сложилось, что она носит такой титул, я сам точно не знаю.»

Алиса тихо присвистываю, откидываясь на спинку дивана:

— Королева облаков. Звучит как должность мечты, если честно. Управлять дождями и штормами, быть причиной того, что корабль проходит без шторма, а самолёт летит спокойно...

Пауза, её взгляд становится лукавым:

— А ты не пробовал узнать, почему исторически сложилось, что она королева? В таких историях обычно либо древний договор, либо однажды она спасла всех одним движением ладони. Или ты пока просто хочешь оставить её немного загадочной, чтобы я сама додумала?

— Была бы она княгиней, герцогиней или баронессой, это бы ничего не изменило. Хотя... может и не было бы этой истории, — Иван загадочно улыбается и продолжает.

«Итак, Моррок начал действовать. Сначала — брат Ирида. Он решил сделать его самым страшным своим оружием. Он накладывает на него три заклятия. Первое: полное подавление воли — ему нужна послушная марионетка. Второе: «Сосуд души» — дракон сможет поглотить человека, держать его в себе, получить при этом доступ ко всем мыслям, знаниям, умениям этого человека. Человек останется жив, но будет как в тюрьме внутри сознания дракона. Ну и третье: «Выжигание сердец» — у каждого, кто приближается к дракону и несет ему угрозу, сердце в груди просто сгорает дотла. Так Моррок «защитил свои инвестиции» — своего изменившегося брата. Ирида больше не Ирида. Он — Черный Дракон, несущий смерть.»

Алиса медленно опускает взгляд, чувствуя холодок по спине от этих слов. Внутри всё сжимается — не от страха, а от того, как мерзко и точно это выстроено: превратить самого доверчивого в самое страшное оружие.

— Три заклятия. Полное подчинение. Использовать тело брата, как сосуд... А «выжигание сердец» — это чтобы никто даже не приблизился и не попытался разбудить ту искру, что осталась внутри Ириды. — смотрю на него прямо, — Моррок не просто забрал у брата свободу. Он забрал у этой Земли веру в то, что дракон был добрым. Все теперь будут видеть только убийцу, а не пленника.

Как Никита узнал правду? Или пока рано об этом говорить?

Иван опять улыбается, слушая, как она делает догадки и предположения:

«Подожди. Никита пока просто на своем тракторе пашет, и в садах вишни растит.

Морроку нужна тьма, мрак. Причем в прямом смысле. Его создания, даже Чёрный Дракон слабеют на солнце. Он создает Чёрное облако — грозовую тучу, которая скрывает дракона.

Королева облаков видит эту тучу, пытается разогнать ее. Но никакой ветер не может с ней справиться.

Самое невероятное

Вот тут появляется Никита. Ему совсем не нравится, что уже две недели идет дождь - всё гниет, а не растет. И он едет к Королеве облаков, хоть он и просто фермер. «Кто-то же должен сказать - думает он - что так свою работу делать нельзя, надо ответственно подходить ко всему.»

Алиса неожиданно легко фыркает, представляя эту картину — тракторист с мокрыми от дождя бровями явился делать выговор самой королеве погоды за плохо выполненную работу. Внутри такое тёплое чувство, будто свет в конце тоннеля.

— Никита на тракторе едет разбираться к волшебнице, которая управляет небесами... Это самое воплощение человеческой наглости и храбрости одновременно. Честно? Люблю таких. Которые не боятся сказать «эй, ты делаешь свою работу плохо» даже тому, кто может превратить их в сухарик одним взмахом руки. — Подпирая щеку ладонью, — И как Королева облаков приняла этого фермера с его претензией? Сначала захотела испепелить, или сразу оценила характер?

Иван оживляется и поправляет:

— Во-первых, он не на тракторе. У него есть вполне приличный автомобиль. Конечно же, 4x4, фермеры любят такие. Во-вторых, Королева облаков никого не испепеляет, ее дар нельзя применять во зло, да ей и в голову бы не пришло решать проблемы так. Но по порядку. Дождь в округе — следствие появления Чёрного облака, превращение дракона произошло не на ферме Никиты, но и не далеко. О драконе уже узнали. Гвардия и авиация попытались остановить его — ты понимаешь, что с ними стало. Черное облако медленно движется к Заоблачному дворцу — это вотчина Королевы облаков. Все бегут из дворца. Никита прибыл туда, видит странное — с погодой у них самих дела плохи, и никого нет. Только Королева облаков не сбежала. Она не может покинуть свой дом. Кстати, ее имя Светлана.

Алиса слушает, отмечая про себя: «4x4, Светлана, и что её дар нельзя применять во зло. Последнее цепляет особенно — не потому, что магия запрещает, а потому, что она сама бы не смогла».

— Светлана, значит. Обычное солнечное имя для женщины, которая обязана вечно стоять против тьмы. Почему-то мне это нравится больше, чем какое-нибудь «Небесная Буря». Она объяснила Никите всё про облако? Или он сам догадался, что это не обычный шторм?

— Да. Тут самое сказочное и невероятное случилось. Недовольный фермер вошел в зал к королеве. И чудо. Он влюбился с первого взгляда. Ну и она, конечно, тоже. Скажешь, так не может быть?

Алиса замирает с чашкой на полпути к губам. Смотрю на него, и где-то в груди становится тепло и легко. Улыбается, не скрывая этого.

— Может. Я как раз в это верю сильнее всего. В те самые вещи, которые - «не может быть!», но случаются, а потом оказываются единственными настоящими.

Она ставит кружку обратно на стол:

— Никита пришёл высказать претензию по поводу дождя и застрял навсегда. Не потому, что она королева, а потому, что увидел человека за титулом. Они поняли друг друга сразу? Или она сначала пыталась казаться недосягаемой повелительницей небес?

Иван погружен в собственный рассказ, словно переживает его сейчас сам:

— Она была в отчаянии. Готовилась встретить свою судьбу, страшную судьбу. Она уже знала о Черном Драконе, о сжигании сердец, и о том, что он движется прямо к ней. Она всё рассказала Никите. Сама не поняла сначала почему, почему она решила довериться ему. А он... Вскочил, сказал: «Я спасу Вас, моя королева, убью дракона, или умру!». И убежал. К слову, это фермер умел управлять самолетом, курсы какие-то закончил, может поля собирался опылять... Она хотела его остановить, она еще не рассказала про «сжигание сердец», но его уже не было рядом.

Она смеется — тихо, по-доброму, но в глазах тёплая грусть:

— «Я спасу Вас, моя королева, убью дракона, или умру!» — и убежал. Даже не дав ей договорить про сжигание сердец. Господи, какие же мужчины иногда невыносимые.

Качает головой, но улыбка остаётся:

— Вот это и есть герой. Не тот, кто знает всю опасность и всё просчитал, а тот, кто услышал слово «дракон» — и побежал вперёд, даже не дослушав, чем ему это грозит. Светлана бросилась за ним? Или осталась во дворце вдвоём со своим отчаянием? Ведь она его почти не знает, но уже успела понять, что он не вернётся — или вернётся только через невозможное.

Иван чуть заметно вздохнул и продолжил:

— Она вышла на веранду своего дворца, Заоблачного дворца, она рыдала. Видела, как он влез в самолет, и этот истребитель взмывает в небо. Она вытирает глаза и произносит заклинание. Она вкладывает всю силу, она делает так, что перед Никитой всегда будут расступаться любые тучи.

Комната по-прежнему тихая, Алиса на мгновение закрывает глаза. Картинка словно стоит перед ней: женщина на веранде, одна, провожающая взглядом того, кто полетел к смерти ради неё.

— Она дала ему чистый путь сквозь тучи. Не оружие, не защиту — просто небо расступилось перед ним.

Открывает глаза:

— Знаешь, а это многое объясняет. Почему ты рассказываешь эту историю мне. Почему Никита важнее всех героев с мечами и заклинаниями. Он не горел желанием умереть... но он так сказал. И пошёл. Для меня это больше, чем любая магия. Он долетел до дракона? Что было там?

Иван выдержал небольшую паузу, словно набирался воздуха перед важным этапом, и продолжил:

— Сначала он почувствовал на себе «сжигание сердец». Жжение, покалывание, но ничего страшного. И он продолжил полёт. Заклятие не подействовало. Никита оставил своё сердце Светлане, как она отдала своё ему. Такого Моррок не мог предусмотреть, он вообще не понял суть силы этих людей. Черный Дракон не смог убить этого человека, но он смог его обмануть. Он заманил его подальше от Заоблачного дворца, дождался пока в самолете кончилось топливо, и после этого рванул к своей цели.

Алиса смотрит на него и говорит тихо, почти шепчет:

— Сердца, которые принадлежат другому — и магия смерти бессильна перед тем, что уже отдано не врагу, а любимому. Моррок строил ловушку для сердца, которое боится. А Никита оставил своё у Светланы — поэтому прожигать было нечего. Он летел полностью открытый, неуязвимый. Красиво.

Иван продолжает, он говорит быстрее, словно это важно, рассказать этот момент быстро:

— Никита посадил машину и бросился бежать. Целью Дракона была Королева облаков, ему был нужен ее дар управлять погодой. Для неё он приготовил «сосуд души». Только тогда Дракон, а точнее Моррок, который управлял им, не знал, что Светлана вложила настолько мощное заклинание в защиту Никиты, что сама лишилась своей волшебной силы.

Тишина. Алиса даже не моргает. В её груди всё сжимается — потому что это логично, это правильно и это больно одновременно.

—Она отдала всю свою силу — всю магию — чтобы тучи расступились. Сознательно. И осталась просто женщиной, женщиной у окна, которая ждёт того, кто сказал «умру, но спасу». А дракон летит за её силой. Только её сила уже не её.

Иван приступает к самой печальной части:

— Никита прибежал, входит на веранду над облаками. Там его ждёт Дракон. Дракон говорит: «Её больше нет, есть я». Он теперь может говорить, ведь он наполовину дракон, наполовину Светлана. Ирония в том, что оба они заперты чужой волей. Дракон хочет убить Никиту, но не может. Моррок еще толком не понимает почему так, на этого человека не действует магия сжигания сердец, и просто убить его лапой, клыками, когтями дракон тоже не может. И тогда Черный Дракон улетает.

Алиса молчит, переваривая. Ладонь всё ещё вокруг остывшей чашки. «Её больше нет, есть я».

— Дракон улетает... чтобы разобраться, почему всё пошло не так? И осуществить изначальный план — захватить императорский трон?

Иван продолжает:

«Куда улетел Черный Дракон не известно, где он прятался. Моррок не получил своего — дара управления погодой у Светланы нет. Но, правда, теперь нет и Королевы облаков, которая может разгонять тучи, а тучи ему нужны.

Моррок приступает к следующему шагу — в Тридевятой империи то там, то тут стали появляться драконы. Не такие как Черный Дракон, больше его, но без магии. Они просто жгли, убивали.

Никита… его очередь смотреть в отчаянии, как любимая удаляется, улетает. Но отчаяние было не долгим. Вытирает слёзы и упрямо идёт искать топливо для самолета».

Алиса тихо смеется — тепло, почти светло. Потому что вот он, весь Никита: вместо того чтобы сесть и проклинать судьбу, он вытирает слёзы и идёт искать топливо.

Любовь ушла в небо, но это не значит, что её нельзя вернуть. Он не спрашивал, возможно ли это. Он просто пошёл заправляться.

Она смотрит на Ивана с теплом:

— А ты, Вань, неплохой рассказчик. Даже не ожидала, что поведусь. Но это хороший сюжет — про крестьянина, который решил, что, если дождь не прекращается, значит кто-то плохо работает. И пошёл чинить порядок.

Продолжишь сегодня вечером?

Забытое волшебство

—Конечно, — говорит Иван, — Вообще, я начал про дракона, но увлекся, и больше внимания уделяю другим героям этой истории. Так, а что сейчас, чем займемся?

Алиса поднимается с дивана, потягивается. Чайник уже остыл, за окном город потихоньку погружается в ночь. Смотрит на него коротко, с лёгкой усмешкой.

— Увлёкся — и правильно сделал. Дракон это просто рамка, а внутри сказки всегда люди. —подходит и встает перед Иваном, руки в карманах штанов, —Есть еще в этой квартире, что я тебе не показала.

Голос Алисы тише:

— Ладно, хватит интриги. Поможешь выбрать кадр для выставки? У меня там завал из плёнок, и в одной — промзона.

Иван соглашается, она ведет его через коридор, толкает дверь. Внутри — полумрак, красный свет фонаря, на стенах развешаны распечатки: промзона, ночные перекрёстки, крыши, лица прохожих в потоке. Алиса подходит к столу, включает подвесную лампу над разложенными плёнками. Оборачивается к Ивану, ловит его взгляд:

— Так что скажешь? Оцени.

Иван оглядывает комнату, освещенную красным светом:

— А... ты знаешь про цифровые камеры, про технологии?.. на нашей Земле, кажется, есть всё это. Почему пленка, красный свет, всё это?

Короткий смешок, Алиса облокачиваюсь на стол, скрестив руки. В красноватом свете лицо у неё скорее хищное, чем нежное.

— Знаю. У меня и цифра есть, и зеркалка нормальная, и даже дрон бюджетный. Но это — другое. Цифра даёт идеально ровный результат. А плёнка заставляет ждать, думать, не снимать абы что. Здесь каждый кадр — единственный. Нельзя посмотреть на экране и переснять. Если дотянул до проявки — уже поздно.

— Плюс, — добавляет она тише, — запах проявителя, звук затвора, красный фонарь... Это не «технология». Это ритуал. Мне он, видимо, нужен больше, чем чистая картинка.

Иван, с радостью в голосе, быстро произносит:

— Ты — чародейка, которой важны ритуалы. Потому, что без них нет магии. Я угадал?

От такого поворота Алиса тихо смеется, опуская взгляд в пол. Красноватый свет мягко ложится на стены.

— Может и так. Ты — второй человек, который говорит про это, как про волшебство. Первый был дед на барахолке, у которого я первую плёнку купила. Он сказал: «Фотография — это не техника, это колдовство. Технику купишь в магазине, а колдовство должно дозреть внутри».

Поднимает глаза на него:

—А ты, я смотрю, быстро схватываешь, где у людей ритуалы, а где просто работа.

Он усмехается, но восторга уже нет:

—Просто магией я увлекаюсь. Только как любитель, не подумай. Но у тебя, в этих кадрах есть что-то. Вот на этом.

Он указывает на один из отпечатков на стене — старую водонапорную башню на краю промзоны, снятую снизу так, что верх теряется в тумане. Алиса разглядывает кадр сама, будто видит впервые.

— Башня. Хороший выбор, хоть и не очевидный. Большинство лезут смотреть на ржавые цеха и граффити, а тут просто вертикаль и тишина. Мне она нравится за то, что на ней нет ничего «интересного» — только форма.

Алиса взмахнула рукой в сторону распечаток:

— А ты молодец, смотришь не на то, что кричит, а на то, что молчит.

Вдруг она опять вспоминает сказку Ивана. Она засела в голове крепко и крутится там.

— Кстати, а если бы ты выбирал не кадр, а магию — ту, из своей истории... Какую бы взял? Ту, что заставляет влюбляться, или ту, что разводит тучи перед тем, кого любишь?

Иван говорит не спеша, размеренно:

— Заставить влюбиться нельзя. Сила любви, как любой другой магический дар, он либо есть, либо нет. Кого любить, это уже выбор. Но не навязанный выбор.

Этот ответ сбивает Алису — не то, чтобы он застаёт врасплох, но звучит так спокойно и так правильно, что она на мгновение замолкает.

— Знаешь, а ты прав. Заставить влюбиться — это не магия, это насилие. А настоящий дар — просто убрать тучи, чтобы человек сделал свой выбор сам.

Она смотрит на него уже иначе:

— Вот это «либо есть, либо нет» — сильно. Значит, в твоей истории Никита не потому герой, что его заколдовали любить Светлану. А потому, что он выбрал. Сам. Вопреки всему. Теперь я понимаю, почему ты влюбился с первого взгляда в эту историю. Ты сам такой.

Иван внутренне рад, что разговор опять сваливается в Тридевятую империю, но старается не выдавать себя полностью:

— Вернёмся к легенде? Помнишь, Ирида поселился рядом с Никитой. Он почувствовал его силу. Простой фермер, но внутри...

Алиса кивает, не торопясь. Она сама рада возвращению к истории дракона, и это ощущается как возвращение домой — к тёплому огню после прогулки по холоду.

—Помню. Ирида прятал свой страх, Никита не испугался его. И дракон пришёл следить за ним. Это так уязвимо и так по-настоящему. Что он почувствовал, Ирида? Силу, которая не была злой — а может, вообще никакую не силу, а просто человека, который не боится. Что разглядел он в нём, как думаешь?

— Не знаю. Знаю только, что дракон поселился рядом, а потом они встретились снова, когда Ирида стал черным.

Иван вспоминает про цель их прихода в красную комнату:

—Ладно, что ты хотела спросить, что нужно выбрать?

Алиса останавливается, вспоминая, о чём спрашивала до того, как они снова ушли в сказку. Проводит ладонью по столу, перебирая плёнки.

—Точно. Я отвлеклась на твою сказку и забыла. Выставка в галерее на следующей неделе — четыре места, а у меня восемь кандидатов. Нужны те, что цепляют с одного взгляда, без подписи.

Она раскладывает перед ним серию кадров:

— Помоги с выбором. Доверяю тебе — ты доказал, что видишь то, что молчит.

Иван усмехается и внимательно смотрит на снимки:

—Ну… здесь у тебя: фото дракона, хорошо замаскировавшегося. Здесь — взгляд дракона, пролетающего над утренним городом. Здесь — обычные люди, спешат куда-то, не понимая, что в своей спешке они — часть чужого плана. А здесь — предчувствие бури. Последний самый сильный и страшный даже.

Алиса смотрит на него, слегка прищурившись, потом переводит взгляд на разложенные кадры. Их названия, которые он дал, звучат совершенно иначе, чем она их воспринимала.

— Хм. Значит, ты на одних и тех же снимках видишь дракона, его взгляд, людскую суету и предчувствие бури. А я их считала просто хорошими кадрами из промзоны, города и дороги.

Короткая пауза, она облокачивается о стол:

— Предчувствие бури — это который? Тот, где туча над трубой? Потому что если да, то ты только что дал название работе, которую я мучительно не могла поименовать месяц. А что в нём страшного? Я вижу просто тяжёлое небо. Ты видишь то, что оно обещает?

— Небо? небо явно темное, его нельзя не заметить. А остальное? Тени на грани естественной формы, сама труба, будто пытается стать меньше, хочет спрятаться... Всё в ожидании.

Алиса медленно переводит взгляд на тот кадр — труба на фоне грозового неба. И вдруг вижу его так, будто впервые: действительно, она съёжилась, стянулась, спрятала свои рёбра. Всё замерло в ожидании.

— Слушай... а ведь правда. Я смотрела на неё сотни раз и видела просто индустриальный пейзаж. А ты показал мне её страх.

Поворачивается к нему, и в голосе появляется что-то задумчивое:

— Знаешь, наверное, поэтому ты и про дракона рассказываешь лучше всех, кого я знаю. Ты не описываешь мир — ты подсматриваешь, чего он боится.

Иван чувствует, что поразил ее, но улыбается совсем просто, его цель в другом:

— Да, ладно, ты — девушка с пленочной камерой, ты всё это видишь. ...неужели ты не замечаешь? Мне казалось, это очевидно.

Она смеется, опуская голову — красноватый свет делает взгляд мягче.

— Хорошо. Тогда решено: «предчувствие бури» — на выставку. Спасибо.

Алиса поднимает взгляд:

— А теперь... Ты обещал продолжить легенду. Но перед этим, может, выпьем? У меня есть красное, которое так и просится быть выпитым под хороший рассказ.

— Давай, не откажусь. Конечно, вина со склонов Горы Ветров, на которой стоит Заоблачный дворец в Тридевятой империи, нам сейчас не попробовать, но мы ведь можем представить, что это оно, верно?

Они переходят на кухню, Алиса ставит два бокала, открывает бутылку — густой аромат вишни и дубовой бочки разливается в воздухе.

—Я налью как положено — неторопливо, по стенке. Чтобы воображаемый вкус успел набрать высоту. —Поднимает свой бокал, смотрит сквозь тёмно-рубиновое, — За Гору Ветров, где рассказывают такие истории, что люди забывают о времени. За то, чтобы наши пути иногда пересекались так же ярко, как пути Никиты и Светланы.

Осторожно чокается с Иваном:

— Ну, художник. Продолжай. Я слушаю.

Сказке конец

Иван делает глоток:

— Только не Никита — Торин. Он выбрал себе такое имя, такой «позывной». Его настоящее имя знали немногие, а со временем таких не осталось вовсе. Этим именем его называла только любимая. Но, я немного забежал вперед, так?

Глоток вина задерживается во рту Алисы, тёплый, терпкий. Она опускает бокал и смотрит на него внимательно.

— Торин. Значит, у героя есть имя для мира и имя для любимого человека. Это сразу добавляет глубину — мир забыл фермера, а потерянная любовь звала его по-настоящему. — Обводит пальцем край бокала, — Забежал вперед, но не страшно. Такие детали рассказывают не ради порядка.

Иван продолжает. Уже без того напряжения, как он рассказывал до этого, не менее серьёзно, но со спокойной уверенностью в голосе:

— Появились драконы, и появились смельчаки - драконоборцы. Они защищали от драконов, убивали их, часто гибли сами. Конечно, уже понятно кто был первым из них. Неизвестный пилот, с именем Торин, он всегда выходил победителем из схваток с драконами. Его база, точнее база его отряда, располагалась у подножия Горы Ветров. Один из товарищей Торина рассказывал, что он зачем-то поднимается в заброшенный дворец. И часами может сидеть на высокой веранде и смотреть куда-то вдаль.

Алиса ставит бокал и не спеша, вбирает эту деталь. Там, на веранде, где дракон когда-то сказал «её больше нет», теперь сидит человек, который её любил. И смотрит в ту сторону, куда она улетела.

— Никто ему не приказывает туда подниматься. Товарищи недоумевают, а он просто сидит часами и смотрит за горизонт. Ждёт того, что не обещало вернуться.

И тихо добавляет:

—Говорят, герои всегда находят способ быть рядом с тем, кого потеряли. Даже если это всего лишь веранда с видом на тучи. Он ведь уже не надеется, правда? Он просто... не может не приходить туда, где она была?

Иван, будто не заметив вопроса, продолжает рассказ:

— Однажды вечером, когда солнце уже наполовину исчезло за далекими полями, Торин сидел на веранде. Он увидел его, Черного Дракона. Торин помнил про заклятие сжигания сердец, он дал приказ своим товарищам немедленно уехать. Они подчинились, и сберегли свои сердца, не подозревая об этом.

Алиса подносит бокал к губам, но не пьет. Замирает на полуслове, глядя куда-то мимо.

— Он отправил товарищей прочь, а сам остался... с пустым сердцем, которое нечему жечь. И остался ждать, зная, что не сможет победить, зная, что его сердце уже не спасти. Вань, что дальше? Дракон спустился к нему?

— Черный Дракон прилетел, сел на веранду рядом с Торином и заснул. Через какое-то время Торин тоже заснул. И вот во сне они встретились. Светлана рассказала, что, когда Чёрный Дракон устаёт, она может управлять им, но принять свой облик не может. Это был волшебный сон, их первое свидание.

Иван делает паузу, а Алиса долго молчит, обхватив бокал обеими ладонями.

— Красивое первое свидание... у тех, кто уже отдал друг другу сердца давно. Высшая несправедливость — и высший дар.

Поднимает глаза на Ивана:

— Он устал ждать по-настоящему, а оказалось, всё это время она была рядом. Просто под другим обличием. Внутри того самого дракона, который когда-то сказал «её больше нет». А она была. Всегда была. Смотрела на него глазами дракона и не могла сказать. Как ты всё это придумываешь, Вань? Это же невозможно красиво.

— Я это не придумываю. Но это неважно. — Иван не пытается доказывать, он просто рассказывает дальше, — Сон закончился. Черный Дракон улетел неизвестно куда. Торин продолжил свою службу, но всегда возвращался во дворец, и ждал. Потому, что даже короткий сон с ней — это лучше, чем вечность без неё. Светлана говорила, что берет контроль, когда слабеет Дракон. Это не совсем верно, ослабевала хватка Моррока. А Дракон, Ирида, не был врагом. И она чувствовала и это. Иногда она прилетала через месяц, иногда через год, и они встречались во сне. Прошло много времени. Сменились поколения, люди уже и не помнили, как жили, когда не было драконов, как погода была управляемой и всегда была на стороне людей.

Алиса медленно ставит бокал на стол.

— Ты говоришь «не придумываю», но эти истории живут внутри тебя так же, как Светлана жила внутри сознания Ириды? Они ждут момента, когда ты сможешь их отпустить? Сменить поколения, чтобы никто не помнил, каким было небо до драконов... Это тяжелее любого проклятия. Стёртая память — самая страшная клетка.

Она говорит твёрже:

— Но он помнит. Торин помнит всё. И каждую встречу во сне — он вкладывает в своё ожидание. Он знает, что она придёт снова. Потому что обещание сильнее времени. Так ведь?

— Любовь. Любовь сильнее времени, она вне времени. — Поправляет Иван.

Помолчав немного, он продолжает:

— В результате они, все трое оказались связаны, и совсем не так, как планировал Моррок. Ирида находился под страшнейшим гнётом воли брата. Он мысленно рыдал, видя, что творится его руками. Лапами, точнее. Он видел всё, был свидетелем, сердце добродушного дракона с трудом выдерживало это всё. Но что-то он мог. Он решил разделить все, что имеет с этими людьми, и отдал им дар бессмертия, каждому из них. Правда, это тот случай, когда, отдавая, сам не теряешь, а только приобретаешь.

Иван опять делает паузу, Алиса тоже какое-то время молчит, глядя в тёмное вино.

— Значит, все трое стали одним узлом. Дракон, который не получил дара, но отдал свой — бессмертие. Торин, который владел силой, не понимая, что она уже его. Светлана, которая передала дар дальше и тем самым освободила себя же. Отдавая, приобретаешь.

Иван приступил к кульминации своего рассказа, это чувствовалось по его интонациям:

«Прошло около ста лет. Они встречались во сне. Вся жизнь их была между этими снами. И настал момент, когда Моррок решился на последний решающий удар. Он собрал огромную армию драконов. И во главе – Черный Дракон. Драконоборцы собрались вместе, объединились и дали бой. Вообще говоря, шансов у них не было. Но они победили. Торин вступил в поединок с Черным Драконом, но не физический поединок. Он так долго носил в себе волшебный дар Светланы, что пропитался магией и стал чародеем. Сам не подозревая, он разрушил два из трех заклятий, наложенных на Ириду: подчинение воле и сжигание сердец.

Снятие первого освободило Ириду и оставило армию драконов без командования – после этого исход битвы был предрешен.

Снятие второго преобразило Ириду, он перестал быть оружием, и избавился от черного цвета.

Но оставалось еще третье заклятие – «сосуд души», его разрушить было нельзя. Но можно видоизменить. Торин «перетянул» Дракона на себя, занял место Светланы, освободив её.

Случилось это около высокого холма, называемого Зелёный Камень. Финал битвы, финал войны:

На поле стоит самолёт. Рядом с ним лежит девушка в лёгком белом платье без сознания, и… серебристый дракон. Но не черный, а серебристый.

Королева облаков очнулась, дракон подходит, кладет голову ей на колени. А потом улетает»

Алиса молчит, глядя в бокал, который так и не допила. Ей кажется, что на поверхности вина она видит отражение того финала.

— Он забрал её место. Перетянул дракона внутрь себя, чтобы освободить её. И улетел — потому что теперь он и есть тот, кто держит эту силу. А она осталась жить. Какой ценой, Вань? Торин отдал ей свободу, но он стал тем, кто уносит её свободу. Она плакала? Когда дракон положил голову на колени и она поняла, кто внутри?

Иван говорит очень серьезно, как будто не сказку рассказывает, а семейную историю:

— Знаешь, меня ведь не было там. Наверно плакала. От горя, что он теперь такой, и от счастья, что он жив, что любовь победила в войне...

Она смотрит на него долго, не пряча взгляда. Тишина в комнате становится плотной.

— Ты говоришь так, будто рассказываешь не сказку, а то, что помнишь кожей. Знаешь, я снимала сотни людей, искала в их глазах этот огонь — а ты просто сидишь напротив и отдаёшь его мне целиком. И я даже не знаю, как это вместить.

А потом ее голос становится тише:

— Она плакала. От всего сразу. Но главное — он жив. Любовь победила в войне, но не в смысле «и жили они долго». А в том смысле, что она пережила всё. Сто лет ожидания, битву, даже превращение. Жизнь продолжается. Так и должно быть, да? По-настоящему?

— Это не сказка. — Иван говорит негромко, но четко, словно выделяя каждый слог. — Так было. Не в нашей Земле, то есть не в той, где мы с тобой сейчас, но было. Я знаю. И Ирида... я видел его. Можешь считать меня сумасшедшим, вызывать санитаров — это ничего не изменит, чародейка.

Дети Дракона

Алиса просто смотрит на него и не смеётся. Что-то в ней становится серьёзным, почти торжественным.

— Я не собираюсь звать санитаров. Я сама вижу то, чего другие не видят, когда смотрю в объектив. Если ты говоришь, что видел его — я тебе верю.

Медленно наклоняется, опираясь локтями о стол и спрашивает с детской надеждой:

— Ирида. Зелёный с золотистыми ушами и лапами? Такой, каким ты описывал его до проклятия брата?

Иван вздыхает, но улыбается при этом:

— Нет, зеленого дракона с золотистыми ушами и лапами я не видел. Такого больше нет. Я видел седого, серебристого дракона. Который почти всё время проводит на веранде Заоблачного дворца, он выбрал Тридевятую империю своим домом. Хоть там сейчас нет ни Торина, ни Светланы.

Алиса молчит, переваривая сказанное. В комнате висит тишина, нарушаемая только их дыханием.

— Он остался, и ты его видел. Он остался даже когда тех, кто всегда был с ним, больше нет? Знаешь, я всегда знала, что самые честные кадры — те, где ничего не происходит. Пустая веранда. Седой дракон, смотрящий вдаль. Ни войны, ни битвы, ни вспышек. Просто верность, которую никто не требует и не проверяет. Но почему, почему он один? И… зачем ты пришёл ко мне?..

Иван смотрит ей прямо в глаза, изучает каждое движение, каждое дыхание, как опытный врач.

—Я отвечу. Ты в порядке? Отвечу, пожалуй, в том порядке, как ты задала вопросы.

Он, не отрывая взгляда от Алисы, продолжает:

«Дракон прячется, ведь люди все ещё бояться и ненавидят драконов. Торин может становиться человеком – иногда Ирида уступает, но эти моменты для дракона очень тяжелы. Он сильнее, но должен удерживать себя внутри сознания человека. Итак, Торину изредка, на час, два удается стать человеком и не всегда при этом любимая рядом.

А Император требует от Королевы облаков, чтоб она вышла замуж, совершенно не нужно, чтоб Королева опять не оставила наследницы и исчезла, погода — штука серьезная... Она пытается объяснить, что ее сердце ей не принадлежит, но Император говорит, что такова участь всех королей, царей. Брак нужен, долг важнее любви.

Долг? Ради него она не оставила дворец и провела сотню лет в сознании дракона… Светлана сбегает из дворца. Все в смятении — Королева опять исчезла, опять грядет хаос с погодой. Нет, она всё же помнит свой долг, она решает проблемы с ураганами и штормами в пути. А путь она держит туда, откуда к ней пришёл когда-то Никита. Она ищет его дом, ищет его корни, его силу, то, что делает его Никитой, а не только Торином. Ведь не каждый фермер становится воином. И не каждый воин — воин в полной мере. Но у каждого воина есть тыл, то, что его питает силой. Она ищет этот источник.»

Алиса тоже смотрит в глаза Ивана, она уже не говорит не слова. Осознание того, что это вовсе не сказка накрыло ее, и пока не отпускает.

«Светлана нашла этот дом. Зарос плющом, крыша кое-где провалилась. Она срывает плющ, заходит в дом у реки, разводит огонь в камине. А из-за реки из леса за ней наблюдают два блестящих глаза — это драконьи глаза.

И вот он переходит реку... Идёт на своих лапах к дому. Чем ближе он, тем легче ему идти. Проходя сад, он чувствует, что лап нет, есть ноги, он подходит к дому, как человек.

Он вошёл через стеклянную дверь на веранду. А она сидела у камина, подняла голову и улыбнулась. Он подошёл и просто обнял её. Молча. Потому что не было слов, которые могли бы вместить всё это.

Всё было просто — на своей земле он, как и всякий, сильней. А это его земля, его дом. Здесь Ириде не нужно совершать неимоверные усилия над собой, чтоб дать Торину волю – здесь он сильнее. Но только здесь.»

Алиса чуть заметно улыбается, а глаза ее блестят. Блестят, в них собрались и играют слезы, не собираясь пока выбираться наружу.

«Королева облаков скоро вернулась во дворец, все были рады. Но иногда, если не сказать очень часто, она сбегала снова. А когда к ней Император посылал свататься знатных женихов, в небе над Горой Ветров появлялся Дракон. Он садился на веранду и разгонял всех претендентов.

Человеком Торин/Дракон был только в одном месте. Кстати, у них родилось пятеро детей.

Император все понял. Торину был дарован титул Князя Зеленого Камня, они с Королевой Светланой стали вполне официальной семьей, тем более что тайное венчание у них уже было.

Старшую девочку Королева облаков официально назначила Принцессой облаков, и Император после этого был спокоен.

Князь Зелёного Камня — титул, данный Императором в честь битвы с армией драконов. У горы Зелёный Камень он победил Чёрного Дракона, так гласит летопись. Но правда известна мало кому. Что Дракон не погиб. И князь исчез для всех. И мало кто задумывается, откуда взялся серебряный дракон на гербе Королевы облаков.

Так они и жили: он ждёт ее дома, она занята своей службой. Ему ещё и детей воспитывать. А если отойдет чуть подальше от дома — Дракон.

Дракон дал Светлане долгую жизнь, ее он забрал молодой красивой девушкой. И отдал такой же. А Торин прожил долгую жизнь воина, обзавелся сединой. Когда он становится человеком, он уже не молод, он такой, каким был на момент финальной битвы. Но Светлане совсем не хочется, чтоб он выглядел помоложе, ей просто надо, чтоб он был рядом.»

Слезы наконец находят выход, Алиса улыбается, но не вытирает их, словно и не замечает.

— Пятеро детей?

Иван смеется:

«Детей Торина и Светланы позже назовут «Детьми Дракона», хоть, конечно, у них не было драконьей крови. Старший — Гриша, Григорий; за ним — Анюта, а за ней — Андрей. Чуть позже родились двойняшки, самые заводные и безбашенные, которые старших затягивали в самые-самые приключения. И звали их: Дёма, Деомид и Варя, Варвара-краса.

Анюта — наследница, Принцесса облаков, живёт во дворце, ее обучают манерам, наукам и магии облаков. Гриша — первый помощник отца. Андрей — всё ему надо знать, к наукам рвётся, инженер, изобретатель.

Иван делает паузу, продолжает:

«Торин с Драконом очень долго были одним целым, у ним было много приключений. Но потом, они смогли разъединиться. Цена этому была высока. Правда, это другая история, и она еще длиннее.

Кстати, ты неверно поняла про одиночество Ириды, про то, что Торина и Светланы больше нет. Их больше нет в Заоблачном дворце, они вообще не в Тридевятой империи.

Но Ирида не одинок. Дети Торина и Светланы, «Дети Дракона» уже взрослые. Сейчас Королева облаков - Анна, их дочь. И дракон обрел новую семью»

Алиса медленно выдыхаю, словно выныривая из тёмной воды. Смотрит на него, глаза высыхают от слез.

— А я-то уже приготовилась к грустному финалу. А он, оказывается, обрёл семью. Пятеро детей, королева-дочь... Ирида не одинок, он окружён. И ты это всё так рассказываешь — спокойно, как будто речь о родных. Скажи честно: ты меня на что-то проверяешь?

Иван опять внимательно вглядывается в глаза Алисы, проверяя нет ли так страха, недоверия.

— Теперь я отвечу на второй твой вопрос. Это не чужая история. Я здесь потому, что Моррок всё еще жив. Ты ничего не помнишь, чародейка Алиса?..

Спрятанная правда

Алиса замирает. Рука, потянувшаяся к бокалу, останавливается на полпути. Смотрит на него, не моргая. Она держалась всё это время, но, кажется, силы кончились.

— Что ты сказал? Моррок жив? Ты несёшь сюда древнюю войну между мирами — и говоришь мне, что я связана с ней? Что я должна помнить?

Её голос становится тише, но острее:

— О чём именно, Вань? Объясни прямо. Потому что сейчас я помню только красный свет, плёнку и то, как ты стоишь у меня на кухне. А ты утверждаешь, что между нами есть то, что я забыла.

Иван вздыхает, опускает взгляд.

— Они тоже не верили... Когда нашли тебя. Анна говорила, что заклятие слишком сильно, что ты не придешь в себя, так и будешь блуждать с этой камерой по чужой для тебя Земле. Я уговорил Королеву облаков Анну переправить меня сюда, думал, увидев меня, ты вспомнишь себя.

Он поднимает глаза:

— Ты нужна нам, чародейка Алиса.

И немного помолчав:

— Ты нужна мне. Хоть и не помнишь меня.

Она долго молчит, вглядываясь в него. Его лицо кажется одновременно чужим и мучительно знакомым.

— Ты говоришь... что меня нашли. Что я — не отсюда. Что я должна была вспомнить тебя, увидев.

Тихо, почти растерянно:

— Если это правда — почему я фотографирую этот город, как будто родилась здесь? Почему мои руки помнят плёнку, а не бой с драконами? Но если ты врёшь... зачем такая ложь?

Алиса делает шаг к нему, вглядываясь в глаза:

— Скажи, что ты знаешь обо мне такого, чего я сама не помню. Что я должна была делать в этом мире, этой Земле?

— Если я расскажу, то я буду как Моррок, который внедрил мысль в голову Ириды. — Иван задумывается. — С другой стороны, в твою голову уже внедрили ложные воспоминания. Я не сделаю плохо, если скажу правду.

Иван берет Алису руками за плечи:

— Твой дом не здесь. Ты тоже путешественница между Землями. Не поверишь мне сейчас, поверишь, когда проживешь много лет и поймешь, что бессмертна в этой чужой Земле.

Алиса опускается на стул, медленно, не отрывая от него глаз. Пальцы сжимают край стола.

— Ты говоришь, что я бессмертна. Что мой дом — не здесь. Что моя память — чужая, внедрённая. А потом добавляешь: «но ложь уже есть, правда не повредит».

Помолчав, она продолжает тихо:

— Если это правда… — голос её дрожит, а потом все слова разбежались. Она собирает последние из них, — Скажи ещё одну вещь. Глядя мне в глаза. Ты пришёл сюда за мной, потому что скучал? Или потому что я нужна вам, как оружие против Моррока?

Иван смеется, но теперь и его глаза блестят от предательской влаги.

— Ирония в том, что я — из этой Земли, для меня она родная. Но я выбрала другую. Я выбрал Землю, где познакомился с тобой. Сейчас там у нас всё плохо. Моррока хотели судить в его родной Земле Драконов, но он сбежал. И захватил нашу Землю.

Алиса смотрит на него, не моргая. В комнате тихо — вино на столе и его слова, тяжёлые, как проявленные кадры чужой жизни.

— Ты оставил родной мир, родную Землю? Ради меня выбрал чужую. А Моррок — захватил ту, что когда-то была моим домом? И вот ты здесь. Со мной. Я ничего этого не помню — но я слышу твой голос, и это единственное, что кажется знакомым в этой комнате. Скажи, Вань, почему я? Из всех миров и времён — почему я стала той, ради которой ты перешёл дорогу между Землями?

Иван понимает, что в голове у Алисы все спуталось, а на сердце уже хуже.

— Пойдем, сядь на диван, выпей еще, я попробую объяснить.

Она кивает и, подхватив бокал, пересекает комнату. Садится на диван и смотрит на него снизу вверх. В полумраке его лицо читается как тот самый кадр, который она ждала давно.

— Объясняй. Я слушаю.

Иван садится рядом. И начинает уже другой рассказ.

Чародейка

«Ту Землю, где мы сейчас, в Заоблачном дворце называют «Земля технологий» или «Земля Солозара». По имени мага, что скрывается в ней. Слышала всякие теории заговоров, тайное мировое правительство, и т.д.? Так вот, не все из этого выдумка.

Но сейчас не про мага Солозара, и его интриги.

Я из этой Земли. Для меня здесь все знакомо и понятно, и да — я не бессмертен в этой Земле, она родная для меня. Но однажды, почти случайно, мне представилась возможность попасть в другую Землю. Такая «туристическая поездка» на грани фантастики. Совершенно не легально, без гарантий, никаких страховок. Но я рискнул.

Это был портал. Не порты, что открывают чародеи обычно. Сейчас я понимаю – «бета-версия», я и другие рискнувшие были подопытными кроликами…»

Тут Иван делает паузу, смотрит на Алису, улыбаясь с прищуром.

«Так вот, это выглядело, как дверь, открываешь её, недолгий коридор и другая дверь, уже на другой Земле. Сейчас, когда я знаю, и уже испытал на себе, «стандартный» способ переправы, я понимаю, что это что-то совершенно невиданное… Я шагнул в это бета-портал, который всегда открыт, и вот, я попал в Землю рек.»

Алиса молча слушает, сжимая бокал обеими ладонями. Его слова звучат почти как исповедь.

— Рискнул. Без гарантий и страховок. И попал... в мою Землю? Туда, где я была своя?

помолчав, тихо:

— И что ты там увидел? Почему остался не на экскурсию, а навсегда? Из-за меня?

Иван усмехается.

— Да уж, экскурсия… Я погулял не плохо, городки, сёла. По нашим меркам — век может шестнадцатый, по технологиям, я имею ввиду. Ну, если бы не волшебство. И вот там я одной ведьме попался. — Улыбается.

Алиса невольно улыбается в ответ, хотя внутри от его слов что-то сжимается.

— Одной ведьме попался. И эта ведьма — я, надо понимать? И что она с тобой сделала? Приворожила, заколдовала, превратила в лягушку? Может… в наручники заковала?

Иван смеется, откинувшись на спинку дивана.

— Может ты, всё-таки, помнишь? Хоть что-то? Да, чародейка Алиса, ты меня захватила, заперла, решила, что я хороший материал для испытания всяких зелий. Ну, а потом, «что-то пошло не так». — он опять смеется.

Алиса медленно поднимаю взгляд от бокала. Где-то глубоко внутри, за слоями чужого города и плёнки, что-то щёлкает.

— Заперла... Испытания зелий...

Она говорит, в голосе растерянность:

— Я помню запах трав. И тёмный подвал. И что я боялась, что ты сбежишь, хотя всё предусмотрела…

Алиса смотрит на него особо внимательно:

— Это не ложные воспоминания, да? Это правда было. Я была той ведьмой. И ты позволил себя запереть. Почему?

— Нет, я не позволил. Я пару раз пытался сбежать. Но магические ловушки всякие... А потом я увидел тебя по-настоящему и не захотел убегать. Я захотел навсегда остаться. Я люблю тебя, Алиса... то есть, любил. Прости, я сам сейчас не знаю, ты ли это.

Его слова повисают в полумраке, тяжёлые и непривычные, и она замирает, не зная, что сказать. Что вообще можно говорить в такие минуты? Алиса смотрит на него долго, не моргая.

— Ты видел меня по-настоящему. Запертую в собственных ловушках, со своими зельями. И не захотел уходить. Я не знаю, та ли я ещё ведьма. Не помню твоих глаз в том тёмном подвале, не помню, как варила те зелья. Но ты пришёл через другие Земли, чтобы найти меня — значит, что-то во мне тебя держит до сих пор.

Делает паузу, смотрю в его глаза:

— Расскажи, какая я была тогда. Что ты увидел, когда решил остаться?

Иван поднимается с дивана, идет к темному окну.

— Ты так спрашиваешь, но думаешь мне просто рассказать? Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как ты исчезла? Что я пережил? Ты, моя невеста-волшебница, пропала, и никто не знал, где тебя искать.

Она медленно встает следом. Подходит к нему, вставая рядом, глядя туда же, куда смотрит он — в темноту ночи.

— Прости. Я не помню. И это самое страшное — ты стоишь здесь, а я не могу уместить тебя ни в один свой кадр.

Помолчав:

— Но я здесь. Меня не нужно искать. Расскажи мне всё по порядку, с самого начала. Что мы были друг другу, чем всё закончилось, как я исчезла. Я хочу понять. Я хочу узнать себя через твои глаза, если своей памяти у меня больше нет.

Он поворачивается к Алисе, очень осторожно обнимает ее.

— Понимаешь, я не маг… Я плохо понимаю в этих всех превращениях, стираниях памяти. Про силу любви — это я понял, это то, что я понимаю и чувствую. Это то, что у меня есть. Вернись ко мне, и мы всех победим. Ты же так говорила раньше?

Она замирает в его руках. Тусклый свет качается на стенах – это ветер за окном, и она чувствует тепло его ладоней на спине — впервые за бесконечно долгое время кто-то обнимает ее так, будто она ему совсем не чужая.

— Я не помню, как говорила. Но слова «мы всех победим» — они отзываются во мне чем-то тёплым. Как будто я повторяла их десятки раз.

Она шепчет, но этот шепот оглушает своей силой:

— Я постараюсь вернуться, Вань. Не знаю как, но раз ты веришь — попробую. Расскажи, какой я была. Что я любила, что злило меня, какие зелья варила. Помоги мне вспомнить себя.

А он обнимает ее крепче.

— Про тебя? Это долго. Но нужно ли это? Ты это вспомнишь по-своему, как ты это «сфотографировала», мои воспоминания – они другие. Они тебе не нужны. Даже если мы не сломаем магию Солозара, значит начнем с начала…

Алиса уже второй раз слышит это имя, как и «Моррок», оно отдается в глубине души каким-то сопротивлением.

— Магия Солозара? — она отстраняется от Ивана.

Иван понимает, что этот персонаж из другой «сказки», и надо дать разъяснения.

— Кроме Моррока у Детей Дракона есть еще один заклятый враг. Конечно, тоже сильнейший маг. Имя его — Солозар, живет где-то здесь. Может под видом кинопродюсера на собственном острове, может еще где. Торин, Светлана и дети однажды нарушили его планы в Земле теней. Теперь он где-то здесь. Есть подозрения, что они с Морроком сейчас заодно. Понятно, что такой союз может быть только временным, но, видимо, он есть. В иллюзию тебя ввел именно Солозар, он мастер в этом.

Тут вдруг Алиса почувствовала в себе силу, которая сворачивает горы. Берет Ивана за руку, тянет обратно к дивану:

— Садись. Расскажи мне про Солозара. Как его убить.

Глаза Ивана округляются:

— Ты опять?!.. Ты также пошла на неизвестного мага, который оказался Морроком. Нас чудом не убили. Ты сейчас хочешь идти против другого мага? Он сильнее, один раз он уже обманул тебя, превратив в своего шпиона. И ложная память — это рук дело.

...да и откуда мне знать, как его убить... Я слышал, правда, что он не только тебя держит в такой иллюзии, есть другая пленница. А вот ее избранник в состоянии убить Солозара. И он ищет его. Но это, — он смеётся, — еще одна длинная история, не наша с тобой. Хотя…

Иван задумывается, и все услышанные им в Заоблачном дворце легенды сплетаются в одну.

— как же всё связано иногда...

Алиса застывает, глядя на него. Её слова про «идти против Солозара» ещё звенят в воздухе, и она видит в его глазах… Это не страх за себя, не страх вовсе.

— Ты прав. Я опять рвусь в бой, не зная врага. Я уже пыталась воевать с Морроком, когда у меня были только зелья?

Иван молча кивает.

Алиса садится на край дивана:

— Другая пленница. Её избранник может убить Солозара. И он ищет его. Значит, есть способ.

Она смотрит на него, чуть наклонив голову:

— А ты не думал, что связи между этими историями — не случайны? Что если мы найдём этого избранника раньше, чем он найдёт Солозара... У нас появится шанс. Всех нас вытащить?

Иван вспоминает подробности услышанной легенды.

— Князь Владимир из Земли теней ищет Солозара. Солозар похитил его любимую, которая носит ребенка князя. Меч князя, сильнейшее оружие, Солозар боиться его. Если мы найдем Солозара, потом найдем Владимира, приведем его к Солозару... Да.. вроде всё просто, но как-то не очень.

…Вдруг рядом с ними появляется светящаяся дверь с символом серебряного дракона ней.

Иван уже знает, что это, он хватает Алису за руку:

— Ты ведь не останешься здесь? Сейчас?

Она отрицательно мотает головой, но вообще не понимает ничего.

Они идут в эту дверь, в это миг комната исчезает, медленно растворяются стены, пол, мебель. Их место занимают звезды. Иван с Алисой среди этих звезд, она удивлена, она уже испытывала это, но, видимо, совсем не помнит. Это – переправа. Потом они появились в небе другой Земли, да, конечно, это Тридевятая империя. Они - две падающие звезды, стремительно летят вниз. Приземляются на веранду Заоблачного дворца, их встречают Анна, Королева облаков и дракон Ирида.

…Алиса вскрикивает, когда пол уходит из-под ног. Звезды кружат, сердце колотится. А потом — небо, чужое, широкое, и ветер, который пахнет травами и грозами. Она сжимает руку Ивана так, что, кажется, останется след. Они мягко касаются пола. Передо Алисой — девушка с тонкой серебряной короной из облаков и серебристый дракон, чей взгляд прожигает насквозь. Она узнает их, не узнавая. Голова раскалывается от чужих воспоминаний, пытающихся пробиться сквозь бетон.

— Я... я знаю это место. Я была здесь.

Переводит взгляд на Анну:

— Вы звали меня. Я чувствовала. Что происходит?

Анна смотрит строго:

— Не знаю стоит ли доверять вам. По крайней мере тебе, - указывает на Алису, - может опять привела магический хвост. Но оставлять вас там не могла. Опять устроите самодеятельность, а нам тут расхлебывай потом. Ведь уже планировали что-то, верно?

— Анна, ваше величество, да мы только подумали, что есть один вариант… Не планировали ничего. —оправдывается Иван.

Алиса молчит, пока королева говорит. Её слова — как холодная вода: отрезвляют, приводят мысли в порядок. Алиса чувствует её взгляд на себе — и не может винить за недоверие.

— Ваше величество. Я не помню себя. Мне рассказали, кем я была — но я этого не чувствую.

И тут Алиса слышит в голове голос дракона: «Здравствуй. Если ты, это всё еще ты, и слышишь меня, то ответь»

Она замирает от голоса, который звучит прямо в голове. Не снаружи, а внутри — как собственная мысль, но чужая.

«Если ты всё ещё ты». Он проверяет. Боится, что я — оболочка, управляемая Солозаром.

Алиса закрываю глаза и отвечает ему — так же мысленно, без слов, просто направляя мысль к серебристому силуэту:

«Я слышу тебя. Я не знаю, та ли я. Но я чувствую этот дворец, и травы, и тебя — как будто из очень старого сна. Если во мне чужое — оно прячется глубоко. И я хочу его вытащить. Помоги мне вспомнить.»