Заветное перо

Глава 1

Был Иван влюблён в Славу с самого детства. Как засела у него в голове эта девчонка, так и всё – считай, что пропал парень. Правда вот чувства осознавать собственные стал он сильно позже, когда Слава расцветать начала. А до этого и не думал Иван, отчего в его груди так сердце заходиться при виде деревенской этой красавицы. Готов он был любой её каприз исполнить, коль захочет красавица, да вот совсем она внимания на него не обращала. Да и куда ему, когда вокруг Славы всегда хватало воздыхателей, готовых на что угодно ради благосклонной улыбки.

Был Иван сыном обычного пахаря, а вот Слава росла в семье купеческой. Говаривали, что у отца её ломятся сундуки от разнообразных сокровищ, что он скопил за свою долгую жизнь. Слава у него была единственной любимой дочкой, да ещё и красавица редкостная! Немудрено, что жила Слава словно в медовой патоке – стоило ей только бровью повести, как бежали выполнять её задания многочисленные девки и мужики, что во дворе жили. Да и от кавалеров у неё отбоя не было – все жаждали зародниться с таким купцом богатым!

К счастью, иль нет, но понял Иван, что не светит ему счастья – ведь простой он парень, а Слава вон, и от более перспективных женихов носик свой воротит. Но всё равно, где-то в глубине своего сердца, верил парень в то, что обратит на него Слава внимание, и сможет его полюбить.

Уж незнамо как у неё в семье было, но как-то раз объявил купец, что будет смотрины проводить для дочери, да жениха ей подбирать. Заволновалась мужская часть населения, даже из окрестных деревень да сёл приезжать стали, в надежде заполучить в жёны красивую купеческую дочку.

А купец всё тянул со смотринами, словно ждал, когда народу как можно больше соберётся. Ворота в двор его дома закрыты были, сновали только дворовые туда и обратно, с тюками да корзинками, только подогревая интерес людей, что толпись по всей улице, да вокруг дома. Кто-то и вовсе через высокий забор заглянуть норовил, да вот только сразу по лбу получал веником от внимательных девок, что со двора за порядком следили.

Иван тоже сходил посмотреть, но в стороне держался – видал он, какие женихи к Славе свататься приехали – куда уж ему? Но любимую, которая стала для него сущим наваждением, всё равно увидеть хотел.

А женихов словно намеренно дразнили – звон какой-то из-за ворот раздавался, женские смешки, и вот, когда градус интереса стал совсем высоким и толпа собравшихся уже начинала роптать, распахнулись ворота в купеческий двор. Все так и замерли!

Сидит купеческая дочка на резном стуле, что походит больше на трон. Вся в шелка и бархат разодетая, украшения заморские на груди, в ушах да на руках поблёскивают в лучах солнца, да так ярко, что глазам больно! Лицо тоже размалёвано причудливо, да так, что Слава сама на себя похожа не была, волосы в причёску закручены замысловатую – настоящая принцесса заморская сидит! И тут впервые Ивана что-то изнутри кольнуло – а ведь не похожа она совсем на ту девушку, что он любил всем своим сердцем! Чужая она какая-то стала, когда её словно куколку нарядили! Ещё и лицо у неё такое самодовольное, явно льстит ей, сколько женихов к ней пришли свататься!

Но как появилась эта мысль, так быстро и пропала – любовался Иван на свою зазнобу, так хотелось ему всех растолкать, девушку обнять, к себе прижать и никому её не отдавать!

Отец-купец, гордо ходил вокруг дочери. На многочисленных женихов поглядывал горделиво, а потом прямо напротив ворот встал, руки в бока упёр:

- Супротив воли дочери я её замуж не отдам! Придумала она для вас испытание одно, что и удаль вашу покажет и способность проблемы решать. В местах наших ходит молва о Жар-Птице, что в самой чаще леса обитает, и свет её перьев иногда по ночам разглядеть можно. Видали её охотники совсем недавно, да поймать не смогли. Так слушайте дочери моё желание – кто принесёт перо Жар-Птицы, то мужем моей дочери они станет.

Купец ушёл, гордо подняв голову, а женихам ещё немного дали полюбоваться на невесту, да потом ворота так и закрыли.

Народ же роптал между собой недоумённо – знали все про Жар-Птицу, да как её поймаешь? От неё же огнём так и пышет, дотла сжечь может! Много кто собираться разочарованно домой стал – ну и запросы у купеческой дочки! Так и с жизнью распрощаться недолго, но были и упрямцы, которые решили попробовать раздобыть перо Жар-Птицы.

В число этих упрямцев и Иван вошёл.

Как родителям сказал, так мать запричитала – мол, зачем тебе эта девица заносчивая? В их деревне большой девчонок хватает на любой вкус – выбирай, да сватайся к какой хош! Так нет же, влюбился он в купеческую дочку! Но, мать на то и есть, чтобы о ребёнке собственном заботиться, да причитать над его решениями. Отец Ивана только головой покачал, да подумал немного, бороду свою оглаживая, после чего решительно хлопнул ладонью по столу:

- Не бузи, мать! Коль решил наш сын перо чудное добыть, то его уже не остановить – по глазам вижу! Уж коль люба его сердцу эта девица, то наша задача его только благословить, да помочь, чем можем.

Мать ещё немного попричитала, а потом начала помогать сыну в дорогу собираться. Хотя какие там сборы? Иван рассчитывал с утра пораньше отправиться, быстро добраться, перо нужное забрать, да обратно вернуться. Взял с собой хлеба и сыра, да воды, отец ещё сунул ему в торбу мешок из плотной ткани – мол некоторое время огонь её не проест.

Воистину, застлала Ивану любовь мозги, и ничего тут уже сделать было нельзя, и никакими доводами его не своротить с выбранного пути было нельзя.

Рано поутру, как только занялся рассвет, отправился Иван в путь. Да и не только он – ещё несколько хмурых мужчин составили ему компанию до леса. Шагать было недалеко – всего пару километров, да в пути мужчины разговорились, хотя и понимали, что конкуренты они в этом деле. Так до леса и дошли.

Иван сразу не пошёл – свернул на тропинку, что вдоль леса шла, махнув на прощание мужчинам – но был уверен, что повезёт именно ему! О том, что претендентов на роль мужа дочки купеческой может оказаться несколько, он совершенно не думал.

Ведь сказку про Жар-Птицу он с детства знал.

Мол, когда-то давно жил царь, у которого была единственная и любимая жена. Не писанная красавица, но приметная, по характеру добрая, для всех ласковое слово найти могла. А голос у неё был – заслушаться можно! Вот только царь больно ревнивый оказался. И с годами ревность его только сильнее и страшнее становилась, однажды спутался он с какой-то ведьмой, мечтая жену запереть, чтобы даже и не думала на других смотреть! Вот и согласилась ему ведьма зелье особое сварить, которое жену от всех отвернёт, и будет она только на царя смотреть. Но, как оказалось, ведьма свой умысел имела – хотела она занять место царицы. Подмешал царь в питьё жене зелье, а той дурно стало, что убежала она в свои покои. А там, ударившись об пол, превратилась в чудесную птицу с огненными и серебряными перьями, что пронзительно кричала от страха. Вспыхнул терем царя мгновенно, занялось дерево сухое легко. Царь со свитой выскочить успели, и только оторопело наблюдали за птицей, что сидела на крыше терема царского и грустно смотрела на царя. А потом взмахнула она крыльями, по которым на терем стекали огненные ручейки, и взлетела.

Царь был безутешен в горе своём. Сгоряча казнил он ведьму, которая по его указу это натворила, тем самым и способа себя лишил, как вернуть ему любимую. Птица долго вокруг царского града летала, но потом, поняла, что блеск её перьев людей слепит, да пожары провоцирует: хотя пением своим могла она и исцелить в тот же момент.

Улетела птица от царского града, и потом поселилась она сначала промеж отвесных скал, что у самого моря были. Но морская пена грозила потушить сияние Жар-Птицы, и улетела она оттуда. Говорят, что много пролетела эта чудесная птица, в поисках места, где бы она спокойно жить смогла. Но жадность людская и молва гнали её всё дальше и дальше, и таким образом оказалась она в лесу от их деревни что был совсем неподалёку.

Изредка видали её охотники, что бесстрашно забирались куда поглубже в лесную чащу, да вот никогда она близко не подлетала, и к себе не подпускала. Раньше охотились на неё, потом перестали – шибко опасное это занятие, да и царь тогда на это запрет наложил, пускай и были у неё перья из золота и серебра. Очень редко кому везло, что находили они перо, что мягко светилось и больно обжигалось, коль голой рукой его взять. Но и цены такой немерено стоила такая находка! До сих пор иногда охотники в чащу самую забредали, чтобы перышко заветное поискать, старались ходить по тем местам, что Жар-Птица облетала, да вот только не везло им от слова совсем.

А вот Иван совсем до другого додумался – жила рядом с лесом отшельница одна, которая лес вдоль и поперёк знала, вот и решил у неё он совета спросить, прежде чем идти на поиски чудесной птицы.

Иван уже и не помнил, кто ему про эту отшельницу рассказал. Она словно всегда в избушке на окраине леса жила. Вокруг избушки у неё был огородик маленький разбит, поленница дров стояла, да пара коз паслась неподалёку. Как отшельница тут зимой жила Иван не знал, да и никогда он не думал об этом, на самом деле, в деревню она не ходила, если и надо было что-то, просила у женщин, что в лес ходили, или к ней заглядывали по своим, женским, делам.

Откуда у Ивана такая уверенность была – он и сам не знал, хотя и крутились в голове какие-то обрывки слухов про отшельницу.

К матери когда товарки приходили рукодельничать да чай пить, они много о чём болтали, Иван в женскую болтовню, конечно, не вслушивался, но что-то, да оседало в его голове. Женщинам лишь бы языками почесать! Но так и узнал Иван про отшельницу, и про то, что много чего знает она о том, что в лесу происходит. Почему бы не попробовать у неё совета или помощи попросить?

Домик отшельницы действительно был у самого леса. Тропа огибала его по небольшой дуге и уходила дальше. Иван замедлил шаг, с интересом разглядывая чужое хозяйство. Действительно – небольшой домик и огород, который был огорожен невысоким забором. Две козы паслись у самых ворот, периодически пытаясь дотянуться через заборчик до зелени, что росла на огороде. Из трубы вился сизый дымок, и несмотря на то, что домик казался очень старым, был он ухожен с явной любовью. Даже радостно было глядеть на него, и тёплое чувство разливалось в груди.

Ведь для большинства людей дом – это всего лишь четыре стены и крыша, а ведь дом имеет собственную душу! И то, как за домом ухаживают, да содержат – напрямую на хозяина этого самого дома влияет.

Иван даже немного оробел, потом тряхнул головой, вспоминая улыбку любимой, и решительно направился к обиталищу отшельницы.

Стоило ему только к двери подойти, как та распахнулась – будто его ждали. На самом деле отшельница его просто в окно увидела, и ей даже интересно стало, чего это к ней в гости мужик какой-то пришёл.

- Доброго дня, хозяйка. – Стянул Иван шапку с головы, с почтением смотря на отшельницу.

Та наряжена была в какое-то серое платье, волосы длинные, нечёсаные почти всё лицо её закрывали, разглядеть было невозможно – словно в пику своему домику да огороду ухоженным, совсем хозяйка чистюлей такой не выглядела! Но мало ли что в голове у отшельницы происходит? Может и вовсе она знается с нечистью какой…

- Доброго дня, гость незваный. Что тебя в такую рань ко мне привело? – голос, на удивление, у отшельницы оказался весьма приятный, и Иван вдруг подумал о том, что у отшельницы гораздо голос красивее, чем у его возлюбленной. Но мысль эту он сразу откинул, не желая ей поддаваться. - Доброго дня. Вопрос у меня к тебе есть. Говорят, ты хорошо в этом лесу ориентируешься, да знаешь то, что нам знать не дано. - Может знаю, а может и нет. Хочешь то ты чего? - Надобно мне перо Жар-Птицы достать, да не хочу я её тревожить понапрасну, или вред какой причинять. – Честно сказал Иван, а после коротко рассказал о желании его возлюбленной.

Отшельница его выслушала, головой покачала, да пригласила его в дом. Внутри было прибрано и светло, пахло травами и печкой, на которой сушились грибы и ягоды с растениями какими-то. Вновь удивился Иван – что же отшельница так странно выглядит? А дом совершено по-другому? Но ничего спрашивать не стал – надеялся получить совет дельный от неё всё-таки. Из уважения достал он из своей котомки сыр, чтобы угостить хозяйку, а та в ответ положила ему каши из котелка, что стоял в печи.

- Мда, придумала твоя любимая задачку, совсем непростую, – заговорила, наконец, отшельница, – самое неприятное то, что теперь по лесу будет шастать толпа мужиков! Всё потопчите мне тут, зверьё распугаете.

Но поворчала ещё отшельница на Ивана, да потом и выдала: - Но помогу тебе я. Хотя бы за то, что с уважением ко мне пришёл, но, в благодарность, принесёшь мне тоже перо, но серебряное. Жар-Птица женщин к себе не подпускает – стоит приблизиться, как сиять она начинает так, что слепнешь. Уж ты-то эту сказочку знаешь, так что подробностей тебе не надо. Так вот, перья у неё из злата и серебра, и серебряное перо кое-какие свойства имеет, а вот золотое – просто из золота. Хотя обжечь сильно и может, если с ним неправильно обращаться. Любимой твоей золотое нужно, это ясно, как день, а вот серебро нужно мне. Ну что, соколик, сдюжишь? А я уж подскажу, как тебе перышки у Жар-Птицы взять.

Иван, конечно, думал недолго. Не видел ничего дурного в том, чтобы добыть для отшельницы серебряное перо, хотя и любопытно было, зачем оно ей понадобилось!

- Согласен. – Иван кивнул головой серьёзно. - Вот и ладушки! Тогда слушай меня. – Деловито заговорила отшельница, раздувая огонь в печи и наливая в другой котелок воды из бочки, что стояла тут же, в доме. Затем начала травы перебирать, находя нужные – откладывала их в сторону, что-то бубня себе под нос при этом.

- Значит так. Сварю я отвар особый, травяной, выпьешь его и будешь спать весь день. Как только стемнеет – так сразу и проснёшься. Птицу только ночью выследить можно, днём она серая да неприметная становится, да и прячется хорошо. Увидишь её сияние – следом иди, но близко не подходи, а то испугается и улетит. Нужно тебе за ней идти, пока он тебя к одному из своих гнёзд не приведёт. Гнездо она вьёт на земле прямо, или между камней, тут не ошибёшься. Как найдёшь гнездо, спрячься хорошенько и дождись, пока Жар-Птица чистить перышки начнёт, н она мелкие не смотри – быстро они свою силу теряют. Дождись, когда она выщипнет два пера из хвоста – они-то тебе и нужны будут! Дождись, пока птица улетит, да перышки забирай спокойно. Серебренное сюда принеси. Да оставь на крылечке, а с золотым иди к своей любимой.

Последнее отшельница сказала будто бы с горечью неясной, и Иван нахмурился.

- Отвар я сварю особый, от него не только в сон потянет, но и зрение твоё другим станет, таким, чтобы птицу можно было выследить. - Понял.

Иван кивнул, хотя и страшновато ему было пить неизвестный отвар, но, с другой стороны, это ведь поможет ему завоевать сердце красавицы! И у отшельницы свой умысел есть, так что стоит ей довериться.

Посему выпил Иван этот отвар, который оказался на вкус очень приятным и мягким, хотя помнил он, как мать его чем-то горьким поила, когда он болел.

Вскоре его в сон начало клонить, и улёгся он прямо на лавке, сквозь дрёму слушая, как хлопочет отшельница по дому, а потом и вовсе крепко уснул.

Глава 2

Проснулся Иван, когда уже смеркалось. Вынырнув из мягких объятий сна, он немного полежал, осознавая, где он находится, после чего уселся на лавке, осматриваясь.

Зрение его действительно изменилось – не взирая на то, что никакой лучины в доме не было, а печь медленно остывала, он всё равно видел всё предельно ясно, словно был день. Удивился он такому, конечно, но привык быстро. На печи храпела отшельница, посчитав, что больше он в её советах не нуждается, и тревожить её Иван не стал. Наоборот – сильно благодарен ей был за немудрённую науку, главное уговор выполнить и принести ей то, что она просила.

Тихо он вышел из дома, и огляделся – ночь уже опустилась на землю. Стрекотали ночные насекомые, ветер тихо перебирал мохнатые еловые лапы. Иван задумался – а как ему чудесную птицу искать? И интересно, нашли ли что-нибудь его конкуренты?

Сердце неприятно кольнуло – как не хотелось, чтобы кто-то его опередил!

И вдруг заметил Иван, как над лесом слабо показалось зарево, которое медленно куда-то двигалось. В нос сразу ударил лёгкий запах гари – неужели это птица?! Немного ещё постояв, и понаблюдав за чудесным свечением, осторожно Иван двинулся сторону этого света странного, помня наказ отшельницы – нужно следовать за птицей, но не пугать её. И сразу вспомнил Иван о печали, что услышал он в голосе отшельницы. И ведь не взирая на вид такой странный, в доме у неё чисто, но словно она специально для гостя расстаралась и навела на себя такое безобразие! А ведь по голосу совсем молодая женщина, даже девушка скорее, не похожа она на старуху. Интересно, для чего её могло перо серебряное понадобится? Говорила она, что целительные свойства оно имеет…

Так, за размышлениями, удалось Ивану ближе к свечению подобраться. Даже сам не заметил, как ноги привели его к нужному месту, словно кто-то его за руку вёл. И вот видит он – впереди него между деревьев птица мелькает, которая с ветви на ветвь перепрыгивает и издаёт тихие, мелодичные звуки. Иван с восхищением птицу рассматривал – словно сошла она со сказочного ковра, из заморских стран привезённого! Видывал он такое однажды на ярмарке – тело маленькое, длинная шея и голова аккуратная, а хвост длинный, красивым веером раскладывается. Только птица на ковре не была столь прекрасной и завораживающей, как эта, в золото и серебро разодетая, да в настоящее пламя наряженная.

Ему очень хотелось поближе подойти, да полюбоваться. Но он не стал, помня о том, что птица испугаться можно и не видать ему тогда пера нужного, как собственных ушей!

Долго ему за птицей следовать пришлось. Старался идти тихо, да зорко по сторонам поглядывал – не явился ли кто-нибудь ещё? Хотя, быть может, только ему видно её чудесное сияние? А когда зарево разгорается – так она пожар где-то устроила? Хотя вот вроде - скачет по веткам, и только угольки вспыхивают, да сразу тухнут. Как же такое может быть, чтобы птица огненной была, а пожара не устраивала? Или помогает в этом её голосок мелодичный?

Мысли в голове хороводились, да и что ему ещё делать было? Старался он думать о своей возлюбленной, как подарит ей перо золотое, как порадуется она! Но тут же перед глазами вставал её образ в купеческом дворе – словно отталкивал он Ивана от себя. Совсем она не была похожа на ту девушку, которую он когда-то всем сердцем полюбил! А если такой она всегда будет? Горделивая заморская красавица, которая женихов перебирает, а от иных вовсе нос воротит. Не думал Иван о тех сокровищах, что может получить, когда жениться на Славе. Ну вот простой он парень, никогда о богатствах никаких не помышлял, хотел просто создать семью с той, кто ему люба была!

Между тем, птица неожиданно перестала перелетать с ветки на ветку.

Замерла, покрутила головой, да спрыгнула вниз, как раз между двух камней, что были мхом покрыты. Приглядевшись – разглядев Иван огромное гнездо, что было сложено между каменными глыбами. Птица повертелась, устраиваясь поудобнее, крылья сложила и начала себя в порядок приводить.

Зрелище действительно красивое было!

Брала она каждое перышко и аккуратно по нему клювом проводила. В зависимости от пера – сыпались с него золотые, или серебристые искры. Иногда перышко так в клюве и оставалось, и птица бросала его мимо гнезда, чтобы не мешалось.

А интересно, Жар-Птица только одна? Нет ли у неё супруга, или супружницы? Ведь гнездо она не просто так свила, значит, наверное, женского пола она. Хотя, с другой стороны, если сказку старую вспоминать – то царевна она, есть у неё уже супруг, который давно уже от старости помер. Жалко её, как ни крути. Из-за ревности дурной, обречена она теперь вечно так в лесу обитать? Но сказка сказкой, может просто красиво придумали, дабы людей порадовать. Но ведь обычно – сказка ложь, да в ней намёк…

Так размышлял Иван, присев за каким-то деревом на пенёк и следя за тем, как птица чистится, да себя в порядок приводит. И как только гнездо у неё ярким огнём не вспыхивает? Но, наверное, тот же самый секрет здесь скрыт, как и в тот момент, что она по веткам лесным скачет. Тем более продолжала она что-то мелодично курлыкать, приводя себя в порядок. Долго, конечно, птица прихорашивалась, а потом резко взмахнула крыльями и взлетела, да так резво, что Иван чуть с пенька своего не упал!

Будто спугнуло её что-то.

Мужчина замер, прислушиваясь, но только хлопанье крыльев птицы раздавалось, что присела на ближайшую ветку. Посидев немного, она упорхнула, постепенно удаляясь. А вот гнездо её осталось мягко светиться, и в груди Ивана радостно сердце забухало – значит вот они, заветные перья!

Аккуратно приблизился он, разум туманился от радости, но он старался держать себя в руках, совершенно не веря в то, что у него всё получилось! Но в гнезде, кроме мелких пёрышек, действительно лежало ещё три длинных, хвостовых пера!

Два из них светились золотым светом, а второе мягко сияло серебряным. У Ивана аж в зобу дыханье спёрло, как говориться, от восторга, что он испытал! Перья эти были просто… неописуемые! Он никогда прежде не видал такой красоты! Все три были около метра в длину, и напоминали, почему-то Ивану, рыбий позвонок с мягкими и длинными рёбрами, которые были одинаковы по своей длине, и густо насажены на этот «позвонок». Венчались перья более густым опахалом, на котором словно какой-то глаз вырисовывался золотой, или серебристый, в зависимости от пера, конечно же.

Иван застыл от восхищения, но быстро себя в руки взял. На мелкие перышки, конечно, внимания не обращал, да и потухли они почти все уже. Бережно завернул он золотые перья, которые в руку брать даже невозможно было – настолько они горячи были. Следует поторопиться, и отнести их к возлюбленной! А вот серебристое перо наоборот – пусть и обжигало, но уже холодом.

Завернул все перья Иван, да бодро потопал на выход из леса, отмечая, что его зрение удивительное постепенно слабеть начало. Видимо прекращал действовать чудесный отвар, но главное, что дело он своё сделал и помог Ивану.

Довольно быстро нашёл он тропу, что вела к выходу из леса, и бодро пошёл по ней. Внутри радость переворачивалась, чуть не забыл он о том, что нужно к отшельнице зайти, да отдать ей обещанное!

Вот только на тропе его, шагов через триста, встретили те самые мужики, что утром с ним к лесу шли. Лица осунувшиеся, да глаза злые – перегородили тропу, и грозно на Ивана уставились. Тот притормозил, да торбу на плече поправил, с деланным недоумением на них смотря:

- Чего надобно, парни?

- А ты чего такой весёлый шагаешь?

Понятно было, в чём интерес этих мужчин состоял. Лица у них были уставшие и злые, наверное, совсем не думали они о том, что будет так сложно Жар-Птицу найти! Ведь она светится, да ещё и в лесу… а единственное, что они нашли – только лёгкий запах гари, и не более того.

А тут идёт Иван – пахаря сын, улыбается во весь рот! Сразу заподозрили мужики, что дело тут нечисто.

- Так а что такого? Рыдать и волосья драть мне, что ли? – Искренне удивился Иван, а мужики подошли к нему чуть ближе.

Всего их было трое, и Иван поневоле напрягся, не зная, чего от них ожидать можно. Хотя дураком он не был, и прекрасно понимал, что могут и тумаков навесить, а если поймут, что именно за сокровище у него в торбе лежит – так и вовсе отберут. Если не поймут ничего, так может просто злобу выместят и разойдутся их дороги. Даже подумал – а может просто стрекача дать? Зрение почти пропало колдовское, но уж сможет он поплутать по лесу! Но вдруг он сможет с ними миром разойтись?

- А что, есть чему радоваться? Ты птицу видел? – начал один из мужчин, хмуря густые, чёрные брови. - Эх, увидал только, что сияет что-то посредь деревьев, туда прибежал, а уже ничего нет. Как дурак по лесу бегал половину ночи. – Иван состроил огорчённую мину, и даже плюнул себе под ноги, хотя торба ему спину жгла.

Лица у мужчин слегка расслабились, но тот, с густыми бровями, всё-таки спросил: - Так, а радовался-то ты чему? - Так поглядите, чего набрать умудрился! – снова просиял Иван, и достал из-за пазухи руки, показывая мужикам полную ладони чёрных груздей. Сразу запахло характерным запахом – «груздевым», крайне близко его можно было описать как грибной, с пряно-сладковатой ноткой. – Какие пирожки с ними мать сделает славные! А то и вовсе засолит, полакомимся зимой!

Наверное, мужики Ивана за дурачка какого-то приняли. Так радоваться каким-то грибам! Благо, что малознакомы они были, а то заподозрили бы Ивана в обмане.

А Иван, который этих мужиков тоже не знал, решил притвориться слегка не в себе, чтобы не приставали.

- Ладно. Но если птицу увидишь – не бегай за ней, а то спугнешь. – Проворчал один из них. – Ты как по темноте-то собрался дойти? – Кивнул он на фонарь, который у них был с собой. - Так по тропе и дойду. – Искренне удивился Иван, после чего пожал плечами и пошёл дальше.

Мужики расступились, пропуская недалёкого, и ворча пошли дальше. Уж как они промеж собой будут разбираться – Ивану было совершенно неинтересно. У него у самого сердце в пятки ушло, странно было, что мужики ему так быстро поверили! Хотя они совсем на другом были сосредоточены и уверились в том, что если им не повезло, то вряд ли повезло недалёкому! Хотя, как гласит известная пословица – «дуракам всегда везёт!».

Иван торопливо зашагал, надеясь добраться до избушки отшельницы, пока совсем зрение не пропало – у него ведь и действительно с собой фонаря не было! А на небе ни месяца, ни луны – спотыкнётся ещё!

Перья Жар-Птицы всё сильнее ему спину грели, и он уже опасался, что прожгут они ткань, не взирая на то, что в ней угли можно было носить. Ничего, сейчас быстренько перо принесёт отшельнице, да до деревни добежит уже, а там перо вручит своей возлюбленной, и всё равно было, что пера два! Наоборот, только удаль свою молодецкую ещё больше докажет!

Вот только всё равно душу Ивана скребли какие-то сомнения.

Вот получил он заветное перо, женится на возлюбленной и… что дальше?

Иван даже остановился – эта мысль пронзила его, словно молния!

И откуда только эти мысли взялись? Отчего он сомневается в своей любви начал? Ведь когда любят – не сомневаются в собственных поступках! Но Иван чувствовал – случилось это от того, что предстала Слава перед ним в образе заморской красавицы. Ну вот не ровня он ей, как ни крути, получается. И даже если он это перо принесёт – дадут ли согласие на такую свадьбу?

И если Иван раньше этих мыслей старался не слышать, то теперь они для него словно ушат холодной воды были.

Тяжко вздохнул Иван, и решительно продолжил путь к дому отшельницы.

Отчего же его только сейчас это затерзало? И как ему теперь поступить? Перья-то у него все, а что делать совершенно непонятно. Откровенного говоря, не хотелось ему Славе заветное перо дарить. Пусть кто-нибудь из тех, кто сейчас по лесу ходит это сделает, а уж как перо подкинуть он придумает! От этой мысли на душе у Ивана полегчало, словно он отпустил то, что его очень давно уже мучило и покоя душе его не давало. Конечно, мог он продолжить мучить головушку свою бедовую глупыми мыслями, но он не стал – нужно было данное обещание выполнить, да придумать, как перо кому-нибудь подкинуть. До рассвета ещё время было, так что если поторопиться, то везде успеет. Вот ведь как получилось - ослеп от любви своей, и первое же испытание показало ему, что любовь его собственная была просто мороком каким-то. Ну вот как-то больше из девиц не люб был ему, вот и зациклился он на такой одной, которая вроде как недоступной для него была. Но особо повлиял вид принцессы на Ивана, не пара они, не пара...

Для начала вернулся он к тому месту, где с мужиками встретился. На тропу аккуратно перо положил, и припустил обратно, уже к домику отшельницы. Уж в том, что перо на тропинке найдут – он не сомневался – слышал ругань мужиков, которые по лесу неподалёку шарились. А смутное сияние золотого пера они точно разглядят, как только на тропинку вернуться. Интересно, передерутся иль нет? Хотя какое ему теперь дело до этого? На душе ему легче стало, словно избавился он отчего-то муторного и тяжелого, что на него давило. Даже дышалось легче! Или в этом виноват был свежий лесной воздух?

У домика отшельницы он оказался перед самым рассветом. Солнце ещё не торопилось подниматься, но уже было предчувствие – вскоре чёрное небо начнёт наливаться привычной серостью, заставляя лёгкие, пушистые облака хмуриться, а затем начнёт растекаться по небу пронзительными солнечными лучами. Иван подошёл к домику и прислушался – храпа слышно не было, и он аккуратно достал перья, спрятанные в ткань, положил их на крыльцо, и только собрался уже в сторону деревни двигаться, как услышал хлопанье крыльев.

С удивлением обернулся, а потом бодро за угол дома нырнул, откуда уже аккуратно выглянул.

Это же Жар-Птица была, которая из леса прямо в сторону избушки направлялась!

Вот только стоило ей из лесу показаться, как начало блекнуть её сияние, словно гасили его солнечные лучи, что уже расползались по небу красивыми, золотистыми змейками. Прямо на глаза покрывалось оперение Жар-Птицы пеплом, словно сгорала она прямо на лету! От каждого хлопка крыльев сыпался этот пепел на землю, своеобразную тропинку образовывая. да только утренний ветерок быстро её убирал.

Упала Жар-Птица у самого крыльца, распластала крылья и голову на землю положила, тяжело дыша. Жалость шевельнулась в Иване, и он неуверенно из-за угла дома вышел. Птица сразу встрепенулась, и мужчина поспешил её успокоить:

- Ты прости меня, что не успел я уйти. Может чем смогу тебе помочь?

Вот ведь дожил – с птицей разговаривает! Она же наверняка не понимает ничего! Но чудесное создание внимательно Ивана выслушало, и в глазах-бусинках её стыло давнее недоверие. Покрутила она головой, посмотрев на крыльцо, где оба пера замотанные в тряпки лежали, потом вновь глянула на Ивана. А потом, как ему показалось, кивнула она на дверь хижины.

- Тебя отнести внутрь? – Решил уточнить он, и дождавшись кивка птичьей головы (не показалось!), он осторожно подошёл к ней.

Птица с некоторой тревогой наблюдала за ним, и на ощупь была просто сильно тёплой, никакого жара не чувствовалось от неё. А с перьев действительно осыпался пепел, да и просила она его в домик занести, так что начал он догадываться, что с птицей как-то связана отшельница.

Аккуратно открыв дверь, он увидел, как та самая отшельница с печки спрыгивает:

- Мама, как так?!

Тут уже и сам Иван обалдел, хорошо, что хватило ему ума в домик зайти и дверь закрыть.

Глава 3

Иван действительно знатно обалдел, как и отшельница, которая не ожидала, что птицу принесут на руках.

Но времени терять не стала – поспешно разожгла огонь в печи:

- Положи её к огню поближе, будь столь добр.

Иван выполнил указание отшельницы, и птице явно полегчало – устроилась она почти в самой печи с комфортом примостившись на полене, что потрескивало внутри – только хвост наружу торчал. Ох, сколько вопросов у Ивана было! Вот только молчал он, достал из подмышки перья, что прихватил, когда в дом входил и аккуратно их на стол положил. Отшельница коротко ему кивнула, суетясь у печи, а птица издала тихий звук, и девушка к нему повернулась:

- Оставайся, угощу тебя завтраком в благодарность. Да и вопросы у тебя точно имеются.

Иван только молча кивнул, соглашаясь.

Жар-Птицу отшельница назвала мамой… Как так получилось? Множество вопросов раздирало Ивана, но он молчал, терпеливо ожидая, когда хозяйки сами заведут об этом беседу.

Вскоре перед ним поставили кружку молока и хлеб с сыром, и он впервые ощутил голод – набегался по лесу, но в связи с тем, что голова у него была забита совершенно другими мыслями, то и не волновало его это. А теперь он с аппетитом уплетал мягкий хлеб и сыр из козьего молока, и запивал это всё, переводя взгляд с отшельницы на хвост Жар-Птицы, который постепенно приобретал знакомый блеск.

Между тем, на улице стремительно светлело. День обещал быть ясным и пригожим, хорошим для работы.

Отшельница, немного помолчав, начала разговор первой:

- Итак, не буду ходить вокруг, да около. Да и маме не понравится, если мы тебя просто прогоним, без всяких там объяснений. Сказку ты знаешь ведь, про царя и жену его? Ревнив царь тот был без всякой меры, а ведьма этой ревностью и воспользовалась, чтобы место царицы занять. Да вот только у царя и царицы дочь была. И царю в уши надули, что дочку царица где-то нагуляла.

Отшельница покачала головой. Лицо её до сих пор было невозможно разглядеть из-за длинным, спутанных волос. Иван внимательно слушал девушку, косясь на хвост Жар-Птицы, что отогревалась от живого пламени в печи.

- Ведьма не только тогда царице выпить зелье была, перепало и маленькой дочери. Вот только заснули они тогда крепким сном, а ведьма подожгла их терем, пока царь делами занят был в другом месте. Понятно, ведь, на что она рассчитывала? – отшельница горько усмехнулась, и продолжила: - зелье она действительно какое-то намудрила, и сработало оно по-другому. Когда пожар вокруг занялся, царица очнулась, и дочку укрыла крыльями, в которые её руки превратились. Вот только лицо у дочери всё равно обгорело, и тогда царица обернулась Жар-Птицей, а дочь её – маленькой птичкой. Так они и спаслись от пожара. Не стали они оставаться рядом с погубленной чужой злобой жизнью – улетели подальше от Царь-града. Жар-Птица больше не могла превратиться в царицу и, забрав маленькую птичку, поселилась сначала далеко отсюда, а потом и здесь мы с ней оказались.

- А царь, как говорят, долго не прожил. С ума сошёл. – Раздался тихий голос из печи, и хвост качнулся, роняя на пол пепел.

Иван с изумлением и жалостью смотрел на отшельницу, после чего догадался:

- Так вот для чего ты серебряное перо просила!

- Да, оно ведь исцеляет. Я хочу заживить ожоги на лице. Но когда мама в лесу – к ней я подойти не могу, а возвращается она вся в пепле. И когда улетает в лес – её перья самые обычные, только там они силу набирают. Уж не знаю, как так сложилось.

- И что, вам совсем некому было помочь?

- Было несколько раз… Но все потом желали изловить Жар-Птицу, поймать её, да продать задорого, а то и вовсе все перья повыдёргивать! – отшельница горько улыбнулась.

- А матери твоей можно как-то помочь?

- Сиё нам не ведомо, - тихо проговорила Жар-Птица, - если бы знали мы, как спастись, то обязательно бы что-нибудь придумали!

Горечь слышалась в голосе Жар-Птицы, и отшельница ниже голову опустила. Жалость разливалась в душе Ивана, представлял он, как обеим было сложно выжить! Особенно учитывая то, что дочка-то совсем малышкой была, когда пришлось им бежать! И очень ему хотелось им помочь, да вот ему-то и подавно неизвестно, как это сделать можно!

- Спасибо тебе за то, что ты перо принёс.

- Оба принёс.

- Как так? – отшельница вскинула голову: - Тебе же для возлюбленной подарок нужен был?

- А… - Иван махнул рукой. – Знаете, а давайте я в деревне поспрашиваю? Коль вас так ведьма замудрила, может смогу что вызнать?

- А ты почему решил нам помочь, добрый молодец? Али какой умысел у тебя есть? – с подозрением уточнил голос из печи, и Иван только растерянно плечами смог пожать.

Ну вот что ей ответить, если у самого чёткого понятия об этом нет? Помочь, чувствует, надо, а вот как – совершенно никому непонятно!

- Не знаю. Просто хочу вам помочь и всё тут. А возлюбленная моя… не всё то золото, что блестит. Увы, поздно я понял, но от оков первой любви избавился я, сколько голову себе морочил…

В избушке повисла тишина. Только потрескивала печь, да птицы за окном разливались переливчатыми трелями, приветствуя рассвет и возвещая начало нового дня.

- Знаешь, добрый молодец… Спасибо тебе за искренность твою. Когда в лесу я – себя не помню, от того и дочь моя не может ко мне подойти, и только мужчина может мои перья собрать. Уж не знаю я, отчего так, видимо обида на супруга моего так сработала.

- Да уж… загадка получается. Будьте аккуратны в лесу, а мне пора домой. Да и хочется поглядеть, кто перо всё-таки донёс. И поспрашиваю заодно, хорошо?

Отшельница и птица провожали Ивана словами искренней благодарности, и мужчина только всё сильнее уверялся в том, что им помочь нужно. Ведь не дело, когда женщины отшельницами так живут! А ещё надеялся, что перо серебряное поможет отшельнице залечить её ожоги.

Уже когда Иван подходил к деревне, он себя по лбу лопнул – даже имён их не узнал! Нужно будет обязательно спросить потом.

А в деревне, между тем, очень шумно было. Не стоило труда догадаться, особенно когда Иван увидел толпу у ворот купеческого дома, что кто-то нашёл и принёс желанное Славой перо. Почувствовал он лёгкую грусть, и не более того, а ещё было интересно ему поглядеть, кто же таким удачливым оказался?

Поэтому решил он сначала пойти к купеческому дому и поглядеть что там.

Не взирая на ранний час, народу у ворот дома купеческого уже топталось предостаточно – всем было интересно поглядеть на добытчика пера заветного, да на реакцию самого купца. Тот, конечно же, шум услышал, но выходить не спешил, дожидаясь, когда народ совсем в нетерпении будет пребывать.

Ну а перед воротами купеческого дома, гордо выпрямив спину стоял добытчик пера! Заросший по самые глаза бородой, слегка неопрятный, но видно было, что постарался прихорошиться, да себя в порядок привести. Но мужчина этот был Ивану неизвестен.

Наконец, купец соблаговолил выйти из дома, а вот дочери его видно не было. Видать совсем не сподручно ей было собственного жениха приветствовать!

Иван мотнул головой – а ему какое дело, что дальше будет?

Зато мысли о том, как ему помочь Жар-Птице и дочери её крутились в голове Ивана, и никак успокаиваться не желали. Развернулся он, протискиваясь сквозь толпу, да домой направился. По пути отца встретил, который не смог сдержать любопытства – любопытно ему было поглядеть на того, кто перо Жар-Птицы достал! И когда увидел отец Ивана, и обрадовался и немного огорчился – всё-таки кто не мечтает породниться с купцом, да ещё и таким уважаемым? Но радости было больше – жив, цел, и даже вон, лицо не тоскливое от собственной неудачи, а просто задумчивое.

- Ну как? – спросил отец, заглядывая сыну в лицо. Тот встряхнул головой и улыбнулся ему, крепко пожимая ему руку: - Да вот, кто-то ловчее, чем я оказался. Ну да ничего страшного, знаешь, отец… Как переболел я. Отпустила меня знатно, пока по лесу ходил, много чего обдумать сумел. - А вот это славно. Слава, быть может, девушка и хорошая, но уж больно носик свой любит задирать. Ладно, пойду погляжу я, что там все так шумят, интересно знать, какого зятька себе наш купец заполучил.

Дома Ивана встретила мать, которая засуетилась вокруг него, но явно облегчённо выдохнула, узнав, что сын больше не помышляет о женитьбе на Славе. Сама-то она уже начала думать, к кому из соседей можно посвататься, коль голова у сына очистилась, да сердце свободным стало!

Иван о мыслях матери даже и не помышлял, кашу жевал, да думал, как бы ему так про ведьм каких-то узнать, и чтобы это не выглядело странно. Он вообще в такие дела не верил, но факт оставался фактом – Жар-Птица была царицей, а её дочь – царевной! Так что, в то, что ведьма может помочь со всем разобраться он уже точно верил.

Матери ни слова не сказал, не хотел её волновать лишний раз, а за помощью решил отправиться к бабушке, которая жила в двух домах от них.

Со стороны купеческого дома слышались радостные крики, и гул голосов. Видимо, принял купец такого жениха, а может достала его самого уже дочь своими капризами, потому и решил он действительно выдать её за того, кто желание её исполнит? Ну да ладно, зато на свадьбе славной точно всей деревней погуляют! Даже самым обычным людям в этот раз праздника достанется!

Иван отправился к бабушке.

Неродной она им была, но мать её несколько лет назад одной зимой от сильной простуды выходила – вот так с бабушкой и породнились. Её так и сам Иван называл, да и родители к старушке очень привязаны были – постоянно ходили в гости, или помогать, на все праздники она с ними была.

- Здравствуй, внучек! – радостно поприветствовала Агафья Ивана, когда увидела она того за забором. – Не скажешь мне, что там за шум у купца? Неужто сосватал дочку свою ненаглядную за кого? - Здравствуй, бабушка! Да, правильно всё, сосватал.

Иван, поначалу, помог бабушке управиться во дворе. А потом уже потянул её в дом, чтобы чаю попить, да разговоры разговаривать.

Бабушка сразу уловила, что внучок её хитрит:

- А зачем тебе ведьма понадобилась? - Да вот… совет нужен её. – Иван мялся. Не хотелось ему бабушку обманывать, но, с другой стороны, не разрешали ему чужие тайны раскрывать, поэтому решил он только часть рассказать: - Девушка одна… вроде как проклята, и нужна ей помощь. Сама она найти ведьму не может, а мне ей помочь хочется. - Ой ли? – хитро прищурилась Агафья, а потом задумалась: - даже не знаю, как тебе и помочь. Настоящих ведьм-то и в прежние времена было немного, а сейчас, считай, и вовсе почти никого не осталось. Либо живут так, чтобы никто ничего не заподозрил. Но, слышала я, что была одна ведьма в деревне Верхние Берёзки, где мельница старая ещё. Далековато отсюда будет, но можно там что-то попробовать выяснить. Только вот скажи мне, действительно тебе охота этим заниматься? – Агафья внимательно взглянула на внука.

Иван подумал всего пару мгновений, а потом серьёзно кивнул, посмотрев бабушке прямо в глаза.

- Парень ты упёртый, но кое-что я тебе дам. Коль ведьму отыщешь – покажешь ей, может и будет она более благосклонна и помощь согласится оказать. Но ведьме не доверяй! А если доверился – то проверяй обязательно!

Бабушка пошла в сени, и долго шуршала там что-то перебирая, а потом вернулась с небольшим кулёчком и протянула его Ивану:

- Не буду тебя отговаривать, ты у нас парень упрямый. Пусть у тебя всё получится! Уж коль решил идти – иди, но будь внимательней!

Иван горячо поблагодарил бабушку, и вернулся к своему дому – ещё предстояло родителям сказать, что собрался он на мельницу сходить. Мать опять причитать начнёт, но, верно, от того это было, что он был единственным ребёнком в семье. Ну вот не вышло у отца с матерью больше детей народить, вот, видимо, мать за единственного ребёнка и пеклась как только могла. А ещё искренне верила, что внуков у неё будет много! Вот и хотела Ивана побыстрее женить, пока он гулять не начал от скуки.

Когда отец вернулся, он с восторгом рассказал о пере Жар-Птицы, которое удалец с гордостью продемонстрировал купцу.

В лучах солнечных оно переливалось жидким золотом, и словно маленькие огоньки плясали по всей его длине! А уж на самой Жар-Птице наверняка перо это ещё лучше смотрится! Говорят, в свадебный убор невесты это перо приладят, чтобы все видели, какой удалой зятёк у купца будет! А потом отец Ивана сказал, что не было особо радости на лице купца, но ведь слово дал – держи, иначе людская молва с ног сшибёт, да затопчет, быстро купец свою значимость в их деревне потеряет, в таком случае. Ничего тому не оставалось, как о свадьбе объявить – мол, будут её гулять через две недели, так что пусть все готовятся!

А ведь две недели не такой долгий срок, но и не шибко короткий. Иногда и за несколько лет о свадьбе уговориться могут.

- Я завтра в Верхние Берёзки пойду, по делу одному надо. – Сказал Иван за ужином. - Это по какому такому делу? Никуда ты не пойдёшь! Дел и дома хватает! Отцу нужно со сбруей помочь, да и Матрёна с дочкой придут, чтобы помочь скатертей наткать! – возмутилась тут же мать. - Да пусть идёт. Может работу какую получше там сыщет, говорят, мельница там хорошая. – Отец попытался угомонить жену, о плане которой уже догадался, по поводу сватовства.

Иван же ворчание и протесты матери слушать не собирался. Собрался – значит пойдёт!

Родителей он своих любил и уважал, но ведь он уже достаточно взрослый, дабы искать свой собственный путь в жизни! Берёзки были в дне пути от их деревни, так что решил он пойти на следующий день, а перед этим навестить Жар-Птицу с дочкой, чтобы рассказать им о собственном решении.

Конечно, интересно ему было, отчего они сами помощи поискать не хотят?

Но, с другой стороны, коль явится Жар-Птица в деревеньку какую, так точно в живых её не оставят! В лучшем случае ощиплют, перышки все драгоценные повыдирают, а в худшем – и представить страшно, что сотворить могут! Даже думать неприятно об этом было.

Когда утром уходил, мать недовольно ворчала на него, но он её не слушал – хватит уже! Мать всё пытается его к юбке своей прижать, и никак в толк не возьмёт, что не будет Иван по её указке жить. Слепо сердце материнское, что тут говорить.

В домике отшельницы его всё равно встречали немного насторожено, но Иван вёл себя спокойно и быстро рассказал обеим о том, что смог узнать, и о собственных планах. Царица аж встрепенулась удивлённо, но кто же в своём уме, да ещё в таком положении, будет спорить с возможным спасителем? Уж коль задумал Иван что-то, то собирался довести дело до конца.

Долго болтать с птицей и дочерью её не стал, принял угощение в виде свежеиспечённого хлеба, да пошёл по дороге, в сторону нужной деревни.

Пока шёл размеренно, да по сторонам поглядывая, всё думал о том, что же его сподвигло захотеть помочь птице и её дочери? Ведь совершенно они незнакомы, а жалко их так! Да и Ивану даже самому интересно было – может и правда он сможет помочь? О какой-либо награде он не думал, да и зачем она ему? Ведь от всей души, по-человечески помочь решил.

Вот теперь он и топал по просёлочной дороге, посматривая по сторонам – говаривали, что волки на дорогу часто выходят, хотя и дичи в лесах полно. А отмахиваться от серых лесных хищников ему совершенно не хотелось, но всё было тихо. Пели лесные птицы, солнце согревало его макушку и ласково обнимало за плечи, а вокруг шумел зелёный лес, который жил своей собственной жизнью.

Казалось бы, что не существует никакой Жар-Птицы, что нет отшельницы, которая лица своего не кажет, и что нет никакой девушки, что совсем недавно тревожила сердце Ивана. Странное это было ощущение было, непонятное Ивану, который привык среди людей жить, а тут словно один-одинёшенек он в этом мире остался. Но с шага он не сбивался – продолжал идти, только плечами передёрнул от необычности ощущений. Он ведь никогда в Берёзки не ходил, да и если вообще задуматься – никогда деревню в одиночестве не покидал, куда не ходил, всё время с компанией был. Видать от того, что он сейчас один идёт, такие ощущения и возникают.

В Берёзки он пришел уже ближе к вечеру, когда солнце начало за лес прятаться, да ко сну готовиться. Но мельницу было издалека видно – возвышалась она над деревней, но лопасти её совсем не двигались, и чем ближе Иван подходил, тем больше замечал, что мельница, видимо, давно уже в упадок пришла – крыша обвалилась, дерево сгнивать уже начало. Неприятно это было видеть, но не за тем Иван пришёл. Впрочем, подойдя к деревне он понял, что не только мельница в упадок пришла, но и вся остальная деревня не слишком хорошо выглядит.

Тут Иван задумался – стоило и ночлег поискать, и расспросить про ведьму, да вот только деревня совсем недружелюбной выглядела. И детей на улице что-то невидно, и ощущение такое неприятное – будто на него кто-то таращится! Пошёл Иван по деревне, а было так построено в ней – в конце главной улицы высилась мельница, и дорога к ней прямой была, и по обеим сторонам от этой дороги были дома расположены. Потом и за этими домами другие дома построились, и тропинки появились, и дороги другие, но центральная дорога оставалось всё такой же широкой и ухоженной. Иван припомнил, как несколько лет назад привозили им в деревню излишек хлеба из Берёзок, да как-то резко это прекратилось. Теперь уж Иван понимал – что не просто так.

Странно, что соседи из других деревень совсем по этому поводу не тревожились, никак не пытались помочь – ведь жили они далековато от больших поселений, мало ли что случиться с соседом может? Иван нахмурился – а ведь давно он уже ничего про Берёзки не слышал. Вроде как кто-то в гости к родне ходил, а вроде и нет… Непонятно ничего.

Но в окнах домов свет горел, а значит и жизнь была. Где-то лениво брехала собака и мычала жалобно корова, да и жизнь всё равно чувствовалась.

Иван увидел небольшой домик и направился к нему. Во дворе грядки какие-то были, он сам не понял, почему его в этот двор вдруг потянуло, но решил всё-таки попроситься переночевать, а если не получится, то уж какой-нибудь сарай найдёт.

Открыла ему старушка, которая подслеповато сощурилась на позднего гостя:

- Здравствуй, бабушка! Уж извини, за то, что явился незваным, да вот только переночевать хотел попроситься. - Ну здравствуй, милок. А ты откуда будешь то? - Из Васильков я. - И что, родственников тут у тебя нет? - Не породнились ни с кем отсюда, да и знакомых нет. - Ну, проходи тогда.

Старушка пустила гостя, совсем не выказывая опасений. Да и чего ей бояться было? Взять у неё нечего, жизнь прожила, да и отказывать гостю было дурным тоном.

Так что усадила Матвеевна – так представилась хозяйка – Ивана за стол, молока ему свежего налила, пирожками угостила, да и начала расспрашивать, чего он вообще сюда пришёл:

- Ты уж не серчай на моё любопытство, но к нам мало теперь кто ходит. Сам, небось, разглядеть успел, что с нашей деревней не всё в порядке. - А что случилось-то? Помню очень вкусных хлеб привозили отсюда… - А то и случилось. Помер старый мельник, и никому ключа от своей мельницы не передал. А она начала ветшать стремительно, вот и… - махнула рукой Матвеевна. – Были, конечно, попытки мельницу запустить, да никого она слушаться не желает. А ведь у нас только этой мельницей и жила вся деревня. Вот многие руки опустили, а то и вовсе уехали, бросили что не могли увезти. – Вздохнула тяжело старушка. Печально ей было видеть, как люди рукой махнули на родную деревню, да побежали из неё при первых же трудностях, но не удерживать же насильно? Гораздо интереснее ей было, чего сюда Иван пришёл – ведь видно было, что не просто так он сюда заявился, а с какой-то целью:

- Ну ладно, чего тебе про деревню нашу рассказывать, вижу по глазам твоим, что ты совсем с другой целью сюда пришёл, может расскажешь? - Ищу я кое-кого. – Иван с некоторой опаской взглянул на Матвеевну. А вот как она отреагирует на то, что он ведьму ищет? Но и врать ей совершенно не хотелось.

Отхлебнул он молока, и задумчиво на Матвеевну взглянул.

- Ладно, расскажу. – Наконец собрался с силами он.

Была не был!

Уж хуже точно не будет!

Глава 4

Матвеевна его внимательно выслушала, задумчиво губы поджимая.

Конечно, Иван не всё ей рассказал, только о том, что на подругу ведьма проклятье какое-то наложила, что не может она свой облик обратно принять, и вот он ей теперь помогает, да помощи ищет.

- Да уж, милок, ввязался ты конечно. Но порывы у тебя благородные. – Матвеевна с одобрением взглянула на Ивана: - не каждый на такое решится, хотя с ведьмой связываться любому человеку опасно. Говоришь, бабушка твоя про ведьму тебе сказала? Ну, не ошиблась она. Есть у нас здесь одна такая. На редкость склочная баба, особенно если настроение у неё плохое. Сложно с ней…

Матвеевна вздохнула тяжело, смотря на парня. Хороший Иван человек, раз готов ради подруги на такое пойти! Но одного его отправлять к склочной бабе совсем не хотелось. Матвеевна вздохнула и махнула рукой:

- Пойду с тобой, подсоблю в разговоре с… этой. Да и две головы лучше, чем одна, верно?

Конечно, не просто так Матвеевна вызвалась помогать Ивану. Чувствовала, что многое он не договаривает, но и старается не врать особо. В общем, помочь ему надобно, да и с ведьмой у Матвеевны свои счёты были, ещё с молодости. А то, что они так мирно бок о бок живут – так это от того, что на глаза друг другу лишний раз не попадаются.

На том Матвеевна и Иван договорились. Переночевал он у старушки, и утром пошли к ведьме, которая как раз за старой мельницей жила.

При свете дня деревня действительно печально выглядела. Между домов паслись коровы, носились дворовые псы, которых спустили с цепей, дома были серые, да обшарпанные, некоторые стояли и вовсе заколоченные, совсем потускневшие. Сжалось сердце у Ивана – ну совсем ведь тоскливая и неприглядная картина! Не должно быть так! Но и сделать с этим ведь он ничего не сможет, а нужно ему сосредоточится на деле, которое он на себя взял. Но так или иначе мысли в голову заползали - что же случилось с мельницей и мельником? Отчего он дело своё никому не передал? Ведь обычно так не делается, всегда находят того, кому можно доверить дело!

Матвеевна довольно шустро семенила впереди, и Иван поспешил её догнать. Обошли они кругом мельницу, на дверях которой висел большой, уже ржавый, замок, и пошли по протоптанной тропинке.

Дом у ведьмы был такой себе – весь покосившийся, кривой, подпёртый в нескольких местах бревнами, частично вросший в землю. Одичавшие яблони заслоняли это покосившееся нечто от посторонних глаз. Двора, как такового у ведьмовского дома не было – так, пространство, огороженное несколькими палками, и внутри росли сплошные сорняки вперемешку с какими-то культурами. По крайней мере Иван сразу увидел зеленушку репы, которая была на диво пышной! А ещё от избушки этой тянуло каким-то кислым запахом – словно гора нестиранной одежды это было, а не чьё-то жилище. Матвеевна, которая весьма бодро шла по тропе, недовольно цокнула языком, смотря на кривую поленницу дров, и неодобрительно покачала головой, но всё с такой же уверенностью направилась к распахнутой двери.

На покосившееся крылечко вышла ведьма, и Иван недоумённо заморгал – один в один Матвеевна! Разве что только нечёсаная, и лицо у неё недовольное, и ещё более перекосилось, стоило ей Матвеевну увидать!

- Чего пришла? – осведомилась ведьма, руки в бока упирая и хмурясь. Второго гостя она словно совсем не замечала, и Иван остановился, в недоумении переводя взгляд с одной старушки на другую – никогда такого не видывал! Только слышал, что иногда могут дети родиться, похожие словно две капли воды! Получается, что ведьма и Матвеевна сёстры родные? - А вот того и пришла. По делу конечно. В дом пустишь, или будет тут языками чесать? – ровно так же, как и сестра, упёрла руки в бока Матвеевна.

Ведьма, наконец, заметила Ивана, и сощурилась уже на него:

- А не о чем нам с тобой разговаривать! Всё уже обговорено давно. - Да не о том, что, между нами, а о том, что помочь надобно хорошему парню. – Матвеевна махнула рукой. – Давай-ка, пусти нас в дом, и всё обсудим. А там уже сама решишь, помогать или нет.

Ведьма перевела взгляд с Матвеевны на Ивана и обратно, после чего тяжело вздохнула и махнула рукой, их приглашая.

Именно так Иван жилище ведьмы и представлял.

Пахло внутри кислятиной невыносимо, и даже открытая дверь не спасала. Везде были развешаны пучки трав и какие-то ветки и палки; грубо сколоченный, кособокий стол был застелен пожелтевшей от времени скатертью, которая вся была в непонятных пятнах; о чистоте в этом доме точно говорить не приходилось, а когда Иван на лавку сел, так и вовсе почувствовал, что штаны к ней прилипли. Ну что ж, что есть, то есть, особо нет охоты придираться.

- Ну, давай, рассказывай, что у тебя приключилось. Да без вранья – я этого не люблю. – Покосившись на сестру, проговорила ведьма.

Тут Иван всё как на духу уже и рассказал и про Жар-Птицу, и про отшельницу, и о своём желании им помочь. Ведьма поджимала губы и морщилась, да на Матвеевну поглядывала, которая задумчиво склоняла голову на бок – теперь уж полностью всю историю слушая.

- Помочь надобно им, сестрица. Грешки старые может и сможем замолить… - проговорила Матвеевна, когда Иван замолк. - С чего это мы должны чужие грехи замаливать? - А с того, что на всём роду нашем грех этот общий. Саму вон, до сих пор корёжит как! А вдруг полегчает? - Хорошо тебе говорить! – Воскликнула ведьма зло. – Сама-то отмылась, чистенькая сидишь, а ведь мы вместе дар этот принимали!

Начали сёстры ссорится, и Иван понимал, что пока им совсем не до него. Но и сидеть слушать ему совершенно не хотелось – встал тихонько, штаны от лавки отодрав аккуратно, да вышел на свежий воздух. Поглядел он на подобие грядок, что совсем сорняками заросли, да пошёл он эти сорняки дёргать – хотелось себя занять, пока голоса сестёр в доме на разные лады звенели. Видать старый спор между ними, вот и сцепились промеж собой – каждая свою правду доказывает. Стало любопытно Ивану – неужто Матвеевна раньше тоже ведьмой была? Значит она знает толк во всяких таких делах? Хотя, наверное, бывших ведьм не бывает.

А спор, между тем, совсем на повышенных тонах пошёл! Иван, слушая ругань, даже опасался – кабы старушки там не передрались! Пока шум да дело – а он все сорняки и повыдёргивал. Репа просто шикарная у ведьмы росла, тут и говорить нечего! А между репой и лук проглядывал, который радостно свету навстречу потянулся, совсем его сорняки задушили. Сложил Иван сорняки кучкой аккуратной да прислушался – вроде потише стало.

Вернулся он в дом, посмотрел на двух старушек. Которые явно выдохлись и проговорил:

- Не понять мне вашего спора, но просила вам моя бабушка — это передать. – Он достал кулёчек, да положил его на стол. – Но коль откажете, пойду дальше искать. – Решительно проговорил он, голову вскидывая. - Ишь ты, горячая голова у тебя какая. – Заворчала ведьма, и кулёчек бодро сгребла, развернула, поглядела, потом завернула обратно и протянула Матвеевне. – Ты, соколик, не торопись, да не горячись. Ничего с твоими бабами не случится, столько лет уже птицами летают, ещё потерпят.

Стало Ивану неприятно от взгляда ведьмы, но Матвеевна её вдруг одернула: - Что ты на парня взъелась? Помочь он хочет, и мы хотим, так ведь? А спор наш мы с тобой позже продолжим, договорились?

Ведьма кивнула, не сводя взгляда с Ивана.

Матвеевна с ведьмой Ивана в огород сослали, и принялись обсуждать способ, каким можно было помочь ему, вернее Жар-Птице и отшельнице.

Дел во дворе предостаточно было, посему Иван принялся за работу, засучив рукава. Конечно, он не поверил в то, что у ведьмы сил не было на то, чтобы за собственным двором ухаживать. А вот в лень и какие-то иные причины – вполне. А всё-таки было интересно – как настолько разные женщины могут быть сёстрами? Хотя Матвеевна вроде говорила про то, что у неё то дара нет… или он есть?

Непонятно было, но Иван решил над этим не заморачиваться, попутно размышляя, что же ведьмы придумают – как им спасти Жар-Птицу и дочку её? Ведь времени уже столько прошло, вдруг теперь проклятье и вовсе не снять никак?

О чем старушки-ведьмы в доме разговаривали он не слышал, только иногда голоса они повышали, спорили о чём-то, доказывали друг другу.

И когда солнце уже за полдень закатилось, да совсем немилосердно начало припекать, Иван решил отдохнуть и устроился в тени одной из диких яблонь. Прислонился он к шершавому стволу, ноги вытянул, двор рассматривая. Опытным взглядом подмечал, что подправить надо, как в порядок привести, да что необходимо ещё сделать. Ну вот такая у него уже привычка образовалась – не мог он без дела сидеть, отец приучил с детства.

Когда обе старушки показались на крыльце, Иван даже умудрился задремать – так его солнышко разморило.

Ведьма выглядела недовольной, а Матвеевна крепко держала её за локоть, словно не собиралась отпускать сестру, и заставляла её не отступиться от принятого, уже, решения. Ведьма недовольно сопела, а вот Матвеевна обратилась к Ивану, который подошёл к крыльцу:

- Покумекали мы с сестрой, да придумали, как помочь можно. Той ведьмы, что проклятье наложила, нет уже давно, посему придётся совсем другим путём идти. Нужно тебе Жар-Птицу с отшельницей взять и пойти в лес, и отыскать там озеро. Вот только озеро должно быть идеально круглой формы, камыша на берегах его расти не должно, и гладь этого лесного озера должна зеркало напоминать. В помощь тебе будет предмет, что тебе твоя бабушка дала, - Матвеевна протянула Ивану кулечёк, что он ведьмам отдал перед этим. – Как в лесу окажешься, тряпицу разверни, да предмет перед собой брось, и попроси его дорогу в нужное место указать. А как у озера окажешься – нас позовёшь. - А почему вы сразу не можете с нами пойти? - Потому как нет нам туда ходу. Причём обеим. А коль ты найдёшь и позовешь нас – сможем прийти и помочь. – Матвеевна поманила Ивана, и тот послушно наклонился, и старушка на ухо ему прошептала, как их следует позвать.

Матвеевна крепко держала сестру за руку, хотя ведьма так и норовила из чужой хватки вырваться, в дом броситься, да запереться, чтобы никто её не трогал! Внутри неё всё сопротивлялось тому, чтобы помочь. Вот умом понимает – что надо, хоть как-то облегчит тот груз, что за столько лет жизни на её плечах осел, а внутри всё сопротивляется! И только рука сестры, что крепко её за локоть держит заставляет нутро хоть немного тише себя вести.

- Вот только поспешить тебе надо, Ваня. У сестры моей тяжесть большая, не хочет эта тяжесть, чтобы доброе дело она делала, я её пока держу, а как выйдет… - Матвеевна махнула рукой. – Поспеши, соколик.

Иван кивнул, только сходил к колодцу, чтобы ополоснуться, да отправился в обратный путь, по пути жуя яблоки, что успел он нарвать у ведьмы в саду. Дикие то дикие, а вкусные просто на диво оказались! В меру сладкие, хрустящие – полные карманы набрал их Иван, а ещё мелкие они были, вот и щёлкал он их словно семечки, пока обратно до избушки отшельницы шёл.

Голову пекло, конечно, нещадно, да и ноги гудели с непривычки – шутка ли столько ходить!

К родной деревне не подходил, а всё равно шум слышал – понятное дело, люди к предстоящей свадьбе купеческой дочки и удальца готовятся, как к большому празднику! Вот гвалт и стоит на всю округу. Иван улыбнулся, покачав головой, хотя что там скрывать – кольнуло его словно что-то в сердце, да сразу стихло. Пусть любовь его к Славе не настоящей была, наверное, а всё равно сердцу не прикажешь ведь. Он тряхнул головой, прогоняя лишние мысли, и с облегчением разглядел домик отшельницы.

Она встретила его на крыльце – нервно скрестила руки на груди, но увидев, что Иван уставший, махнула сначала в сторону бочки, чтобы он ополоснулся и себя в порядок привёл, а после и в дом завела.

Жар-Птица, конечно же, в печи сидела, перышки свои грела, но обе при виде Ивана разволновались.

Но, опять же – накормили как следует, а потом уже начали расспрашивать.

Вот Иван и рассказал им про способ, что две ведьмы придумали, дабы Жар-Птице и дочери её помочь.

- Они ведьмы… а если обмануть хотят? – Проговорила отшельница, когда Иван замолк. - То нам неведомо. Но я хочу попробовать. Лучше уж так, чем продолжать жить в таком обличье продолжать. – Проговорила Жар-Птица, после чего зашуршала, выбираясь из печи.

Конечно, выглядела она сейчас совсем по-другому – просто серая, невзрачная птица, которая со своего оперения роняет на пол пепел. Иван понял, что нужно их вдвоём оставить, и пошёл на улицу.

Что со старушками, что с этими двумя… Вечно он в стороне от обсуждений остаётся! Хотя, как по мнению Ивана – что тут обсуждать? Предложение есть, понятное дело, что страшно и неизвестно, чем в итоге это всё обернётся, но ведь, с другой стороны, иного выхода у них и нет ведь. По природе у женщин всё обсудить сначала, да и отшельница совсем, кажется, не рада предложению от ведьм… Но тут уже их решение. Жалко будет, если они такую возможность упустят – и снова будет Жар-Птица по лесам прятаться.

- Мы согласны. – Твердо проговорила отшельница, в окно выглядывая.

Может ей и не нравилась, в целом, эта затея, но она хотела помочь матери. Да и самой себе, если на то дело пошло – сама ведь она того и гляди серенькой птичкой обернётся, и потом из леса уже не выйдет… Не птицы они, а люди. Значит и должны по-иному жить!

- Утром и пойдём. В вечер выходить – совсем дело, да и я себя ведь не осознаю по ночам. А так и легче будет… Сплети пока корзинку. – Попросила Жар-Птица дочь, а после вновь в печь забралась.

Зато вечером поздним, когда сумерки уже ночью оборачиваются, смог увидеть Иван, как сияние Жар-Птицы медленно разгорается. До этого они беседы неторопливые вели, а тут вдруг Жар-Птица встрепенулась, начала звуки странные издавать. Отшельница дверь открыла пошире, и когда сумерки совсем потемнели, выскочила птица из печи. Там, где пепел у неё был, медленно разгоралось золотисто-серебряное сияние, птица встряхнулась, стряхивая пепел со своего оперения, затем повертела головой, оглядываясь, а потом бросилась вон из дома. Иван, как очарованный, следил за этим действом и почувствовал, как жаром в лицо дыхнуло.

- Давай спать ложиться. Как вернётся утром – сразу пойдём. – Проговорила отшельница, кивая Ивану на, уже знакомую ему, лавку, сама забираясь на печь.

Глава 5. Финал

Проснулся Иван уже рано поутру, от хлопанья крыльев. Отшельница уже на ногах была, и Иван вспомнил, что всё-таки спросил у неё накануне – как звать-то?

- Марья я. – Буркнула отшельница, отворачиваясь от него, словно стеснялась.

Хотя что такого в его вопросе было? Просто ведь имя её хотел узнать! Не всё ж её отшельницей звать, да и как обращаться? Придётся им сегодня много пройти, вот и будет нужда в имени её. Марья… Хорошее имя, пусть и скажет, что оно сизое, неказистое, да многое в нём сокрыто, и как никакое другое подходит для царевны!

Марья, между тем, достала корзинку и две подушки, которые сплела из травы какой-то особой, сначала одну подушку уложила на дно корзины, насыпала туда углей, а сверху усадила птицу, которую накрыла второй подушкой, а сверху ещё какой-то тряпкой накрыла, чтобы шибко в глаза не бросалась. Хвост, конечно, длинный некуда было девать, но тут она уже рукой махнула – авось обойдётся! Кое-чего в дорогу прихватили, да пошли.

Иван и Марья недоумевали конечно – где же в лесу можно найти идеально круглое озеро? Иван вон, сколько по лесу ходит, никогда таких не встречал, но ведьмы ведь про него знают. А, значит, место то будет особое, колдовское, поэтому им проводника и дали.

Пока шли, конечно, не молчали – тихо разговаривали.

Расспрашивала Жар-Птица Ивана о его житье, кто родители, какие думы у него по поводу жизни. Иван, в силу своей бесхитростности всё честно и рассказывал – отец пахарь, матушка больше по дому, в семье он единственный ребёнок, получилось вот так. Жар-Птица головой кивнула – у самой дочь единственная, понимает она всё. Рассказал Иван, немного смущаясь конечно, о своей недавно зазнобе сердца, и о том, как он вообще на добычу пера отправился заветного – но об этом уже сама птица спросила. Марья же слушала в оба уха, но помалкивала – ну не говорить же матери, что парень ей этот глянулся, и только поэтому она ему решила помочь! Пусть и для того, чтобы добыть перо заветное совсем для другой девушки… А теперь всё вышло так, что он сам им помогает!

И спустя столько лет блужданий и отшельничества они, наконец, получили шанс к возвращению в нормальную жизнь!

- Ты серебряное перо-то использовала? – Вдруг спросил Иван у Марьи, вспомнив, что она просила его добыть. - Да. – Марья кивнула. – Вот только результата ждать ещё придётся.

Она замолкла, по-прежнему за длинными волосами пряча лицо, и Иван ничего больше расспрашивать у неё не стал. Захочет – сама всё расскажет!

Так и шли они по лесу, занимая время пустыми разговорами, да друг друга чуть лучше узнавая, и активно вертя головами в поисках нужного озерца. Да вот только ничего такого не было – если и виднелись какие-то озёра, которые скорее на лужи были похожие, то совсем не те были, конечно же.

А, в один момент, Иван вдруг про проводника вспомнил, что ему ведьмы дали. И чего он его сразу не достал? Хлопнув себя по лбу, Иван остановился и полез за пазуху, чтобы достать свёрток. Развернул он его и на тропинку кинул, как ведьмы и говорили сделать.

А оказался в тряпицу завёрнутый маленький резной человечек из дерева. Оказавшись на земле, он немного полежал, а потом подскочил и вертикально встал! Из бруска цельного умелой рукой мастера или мастерицы он был вырезан, вот только черт человечка было не разобрать. У Ивана сложилось чёткое ощущение, что деревянный болванчик на них пристально смотрит, и проговорил:

- Будь добр, отведи нас к озеру, что идеально круглое, и без зарослей камыша по берегам, и которое словно зеркало – всю суть отразить может, да в самые потаённые уголки души заглянуть.

Болванчик деревяный несколько раз на одном месте подпрыгнул, а после развернулся и поскакал по тропинки, но не слишком быстро, чтобы люди со своей ношей за ним поспевали. Тут уже и до разговоров не стало – Марья с Иваном во все глаза за болванчиком следили, лишь бы его из виду не потерять, и совсем по сторонам не глядели.

А болванчик вёл их какими-то странными тропами, чаще всего – звериными. Зверям то что? Они туда-сюда ходят, чхать они хотели на колдовские места и всё в том же духе. А вот людям проводник нужен был, который их может провести. Вокруг сплошной стеной лес стоял – тёмный, густой и непролазный, от которого веяло настороженностью по отношению к «гостям». Пушистые ели словно тянули свои лапы-ветви к Ивану, словно пытаясь его за волосы или одежду ухватить, притормозить, прижать его к стволу, по которому смола стекает, да так чтобы он прилип и никуда не делся.

Но Иван по сторонам головой особо не вертел, посему не видел, что лес на него алчно поглядывает, да и не чувствовал он ничего такого.

Главной его заботой было не упустить деревянного человечка из виду. Пускай и прыгал он довольно медленно, вот только и не останавливался. Да ещё вокруг и потемнела из-за густоты леса – того и гляди, потеряется их деревяный проводник! Вот Иван и был сосредоточен на том, чтобы не потерять болванчика из виду.

Марья, хоть и поглядывала по сторонам, но лес её интересовал мало, как и саму Жар-Птицу, которая беспокойно вертела головой иногда. Чувствовали они обе интерес леса к Ивану и радовались тому, что тот совсем на это внимания не обращает.

Чувства времени здесь тоже не было, но блуждали они, как казалось Ивану, очень долго. Целый день, а то и больше!

Уже начали гудеть ноги от усталости, когда вдруг тёмный лес вокруг расступился, выпуская их на песчаный бережок.

- Нашли! – Радостно выдохнула Марья, разглядывая озеро.

Оно действительно было будто нарисованное – идеально круглое, словно солнце здесь свой отпечаток оставило, ни травинки по его берегам не росло, и отгородилось озеро это от леса песчаным кольцом, будто поясом. Марья опустила корзинку с Жар-Птицей на землю, и та встрепенулась, тоже всё разглядывая.

- Ты теперь ведьм должен позвать? – Марья спросила у Ивана, смотря на их деревянного проводника, что у самой воды прыгал. Иван было рот открыл, да за их спинами голоса раздались, что заставило их вздрогнуть: - Уже позвал, тут мы. Здравствуй матушка, и девица красная. – Матвеевна поклонилась, приветствуя новых знакомых, а сестра её только что-то буркнула.

Сёстры крепко за руки держались, пальцы переплели в причудливой вязи, и расцепляться явно не собирались. Интересно, как они так скоро добраться досюда смогли?

- Спасибо тебе Иван, а теперь встань у той сосны, и кабы тебе тут что странным не казалось, ни в коем случае не вмешивайся! Вообще, тут всё будет не для твоего взгляда, но имеешь ты право знать. – Матвеевна внимательно взглянула на него, и Иван послушно кивнул головой, отходя в сторону, в которую ему указали. А самого от любопытства чуть ли не разрывает! А кто бы не хотел на колдовство поглядеть на самое настоящее?

А дальше совсем странное, в понимании Ивана конечно, началось.

Ведьмы обошли озеро кругом, что-то говоря друг другу, и как-то притаптывая песок по-особому. Жар-Птица, которая из корзинки своей выбралась и встала рядом с Марьей, внимательно наблюдая за ведьмами. Сама поверить не могла в то, что помогут им наконец, вернут человеческий облик и жизнь нормальную! Хотя, конечно, рано ещё было делить шкуру неубитого медведя – ведьмы только начинали свой ритуал.

Матвеевна продолжала попутно ещё в чём-то сестру убеждать, а та морщилась, и лицо её то злобно искажалось, то перекашивалась от жалости. Видно было – что-то в ней борется и сражается, и всё никак не может договориться. Но, видать, жалость побеждает, раз у сестры руку не выдирает, да помогает ей ко всему подготовиться.

Вернувшись, сложили они костерок из тонких веточек, подожгли его, да какой-то травы в него набросали.

Костерок сразу зачадил, задымил сильно, а ведьмы наказали Жар-Птице в дыму «искупаться», да так, чтобы каждое перышко пропиталось дымом этим, тоже самое Марье сделать следовало.

Жар-Птица, немного потоптавшись, нырнула в дым, крылья раскрыв, да хвост распустив. Снова начал слетать с неё пепел, оперение её начало сверкать золотом да серебром, и стоило ей хоть шаг сделать, как вокруг искры рассыпались. Долго птица «купалась» в дыму, а потом ведьмы на неё рявкнули, чтобы она в озеро поглядела, и сопровождали они всё это какими-то речами на языке, что Ивану незнаком был совершенно. Да и видно ему было плохо – всё заволокло этим дымом, который глаза нещадно щипал, Ивану даже пришлось их протереть.

А когда он голову вновь поднял, да взглянул в ту сторону, где птица стояла, то сначала не понял.

Стояла на том месте какая-то женщина. Золото волос до самой земли рассыпались, и в золоте этом виднелись серебристые, седые пряди. Была она в платье наряжена, золотой нитью по краю вышитым. Стояла женщина, склонившись над водой, и создавалось ощущение, что сейчас она в воду упадёт. Но качнулась она назад, словно испугалась своего отражения, да медленно распрямилась. Ведьмы, которые устало друг к другу плечами привалились, заулыбались, довольно головами закачали.

- Давай, отойди, дочери твоей очередь теперь.

Женщина послушно в сторону отошла, с недоумением руки свои ощупывая, за одежду себя дёргая, волосы пальцами перебирая – словно поверить не могла в то, что наконец она вернулась в человеческий облик!

Марья, которая едва сдерживалась, чтобы к матери не броситься, ведьм ослушаться не осмелилась. Послушно в дыму «искупалась», да в озеро поглядела, вот только внешне она никак не изменилась, разве что волосы засеребрились у неё.

А потом мать и дочь обнялись, стискивая друг друга в объятиях и тихо расплакались.

Две сгорбленные ведьмы засыпали песком костерок, и не дали родным людям пообщаться толком:

- Уходить отсюда пора, не до радостей. Долго нам тут находиться нельзя, иначе приберёт озеро всех. Так что следуйте за нами.

Глянул Иван на ведьм и поразился – сгорбились обе, будто враз на пару десятков лет постарели!

Потопали по тропинке ведьмы первыми, Жар-Птица и Марья за ними, а потом уже и Иван шёл. Перед тем как свернуть за остальными в лесную чащу, не выдержал он – оглянулся на озеро. Действительно, словно в зеркало – всё в нём отражается! Интересно, а что было бы, если бы Иван в него поглядел? Мысль эта оказалась очень соблазнительной, но Иван сумел сдержать свой порыв – тряхнул головой, да отвернулся и пошёл следом за остальными, стараясь их из виду не потерять. А то ведь и потеряться в этой чаще лесной можно, будет здесь плутать, пока ноги все не сотрёт.

А внутри него такое облегчение было от того, что всё у них получилось! И ведьмы не сплоховали – помогли, и мать с дочерью идут, за руки крепко держаться, всё никак расстаться не могут. И Марья голову подняла, волосы с лица откинула – симпатичная девушка! И очень похожа на мать свою. Интересно, как они дальше жить собираются?

Ведьмы вывели их из леса и исчезли, даже не попрощавшись. Иван подумал о том, что быть может помогло им это обеим очиститься от грехов, о которых сёстры ранее спорили. Но, наверное, это уже совсем другая история, и Ивана это не касается.

Сам же он проводил мать и дочь к их домику, ни о чём не спрашивая – уж своим умом смогут прожить, обе они сильные характером, раз столько всего выдержали! Но всё равно сказал им – чтобы коль какая потребность будет, пусть к нему и обращаются – поможет чем сможет.

Горячо его две женщины благодарили, но он только руками на них махал – ну какие благодарности? Помог, чем смог, и всё тут! Зачем попусту воздух сотрясать! Марья смотрела на Ивана грустными глазами, а он старался этого взгляда не замечать – ну куда им? Она царевна, а он пахарь обыкновенный. Вон, даже к купеческой дочке не посватался. А потом Дарья – мать Марьи – сказала, что уедут они обратно, кое-что у них припрятано, смогут прожить.

Так Иван и проводил Дарью и Марью, и непонятная тоска сжимала ему сердце, когда он их провожал.

Смогут ли они вдвоём там устроится? Как отнесутся в большом граде к возвращению царицы?

Но и оторваться от родной земли и поехать с ними Иван тоже не мог. Да и в качестве кого он туда поехать? Помог и помог, ладно. Хотя взгляд царевны его прямо преследовал, но он старался не думать о том, что могла Марья его полюбить на самом деле. Может просто глянулся, из-за того, что женихов иных не было, а тут он помогает, вот и…

Потекла, побежала жизнь дальше – дел во дворе хватало. Да и свадьбу купеческой дочки вскоре всей деревней отмечали, от души там Иван погулял, хотя и не злоупотреблял ничем крепче кваса. Отцовский пример ярко у него перед глазами стоял, да и мучится на следующий день совсем не хотелось больной головой. Слава на собственной свадьбе была восхитительно хороша, и многие жениху её завидовали, вот только особо счастливой невеста не выглядела. А вот жених лучился самодовольством – вот такой он удалец!

Иван же искренне за молодых порадовался – а вот дальше уже не его дело! Славе нечего было нос воротить и всякие условия придумывать. Вот самого хитрого и заполучила, в итоге, а там уж дальше пусть сама своей, теперь уже семьёй, и занимается.

Отгуляли шумную, с размахом, свадьбу, и потом уже всё вернулось в привычную колею – Иван работал с отцом, да от материнских попыток посвататься к соседским дочкам пресекал. Отец мать тоже пытался урезонить – ну видно было, что тоскует парень, время ему нужно! Мать то понятно – за сына переживает, но и насильно женить его совсем не дело!

Наверное, так бы мать и продавила сына, вот только один случай всё изменил.

Жизнь в деревне бежит незаметно. Каждый день наполнен хлопотами и заботами, и иногда совсем некогда головы от работы поднять.

У Ивана с отцом работы было предостаточно -расчищали они новое поле, деревня то растёт потихоньку, нужно больше еды для людей, вот и занимались они полезным делом. Кто свободен был, или работы мало – тоже ходили расчищать. Поначалу разметили нужный участок колышками, верёвками пометили и начали от деревьев и кустов освобождать. Зато точно хватит дров зимой – дерева было точно предостаточно. Особенно здорово было по вечерам – жара спадала, от реки ползла прохлада и мальчишки деревенские на новом поле разжигали большие костры, в углях запекали картошку, а на огне жарили хлеб, который потом посыпали крупной солью. Вкуснотища редкостная была! После дня утомительного работы Ивану было в удовольствие таким образом ужинать. Иногда и молодёжь постарше собиралась, пели песни, да веселились.

Потому как много работали они с отцом, приходили поздно, а уходили рано, то и за деревенской жизнью Иван почти не глядел. Нужно успеть было поле расчистить, да распахать, чтобы уже по весне засеять его, так что дел и без сплетен деревенских было предостаточно.

Но однажды у вечернего костра он услышал, что в деревню новые соседи приехали. Мать с дочерью, и Иван немного удивился – обычно всей семьёй переезжают!

А девчонки сразу принялись обсуждать и женщину, и дочь её, которая отказалась к ним присоединиться – мол, только в дом приехали, надобно всё отмыть знатно, но соседи уже к ним знакомиться ходили. Пирогом вкусным угостили! А сколько сундуков с ними приехало – словами не передать.

Интересно было послушать, конечно, но как-то это особо не зацепилось в голове у Ивана – слишком много работы было, уставал.

А через несколько дней мать затеяла какой-то праздник, и новых соседей в гости пригласила. Тут уж мужской части деваться некуда было – работы не так много с полем оставалось, могли себе день отдыха позволить. Мать с утра на кухне суетилась, всё готовила и готовила, отец с сыном в баньку сходили, да в новые рубахи обрядились. Повод для праздника действительно какой-то незначительный был, поэтому собралось немного народу – хозяева сами, Иван, бабушка, да новые односельчане. Тут уже Иван начал подозревать, что мать это всё намеренно затеяла, но что тут сделаешь? Взрослый сын же, а ей хочется нанянчиться с внуками. Раз у самой не получилось ещё детей нарожать. Негоже мать в таком обвинять, только больно настойчиво она была в этом вопросе.

Когда гостьи во двор зашли, выглянувший во окно Иван чуть головой не стукнулся о ставню – это ж были Дарья и Марья! Одеты были по-простому, но узнал он их сразу. Марья, увидев Ивана, улыбнулась ему, но виду не показала, что знакомы они. Невозможно было узнать в ней ту самую отшельницу в рванье и со спутанными волосами! Девушка, да к тому же очень симпатичная!

Ивану много сил пришлось приложить, чтобы не выдать своё знакомство с гостьями, и за столом внимательно слушал, о чём Дарья рассказывала, о причинах их переезда сюда, да и вообще об их семье.

А выходило так, что осиротели Дарья с Марьей, потеряли мужа и отца, и решили перебраться в другую деревню, дабы не тревожить душу воспоминаниями. Ну тут и решили обосноваться, вещей много осталось, муж и отец им приданное достаточное оставил. Но они и сами от работы не собираются отлынивать, остепенятся здесь будут уже.

Старшее поколение уже и наливочку достало, потекли совсем уже разговоры задушевные, а Иван с Марьей под шумок из дома вышли, да на лавочке во дворе пристроились:

- Не ожидал вас тут увидеть, расскажи, как в град-то съездили? - Нормально съездили, но непривычно нам там было. Шумно, народу много… и от нашего терема по-прежнему одни головешки торчат. – Марья склонила голову, и снова лицо за волосами спрятала. – Столько лет уж прошло, никто нас там давно не ждал. Не смогли мы там долго быть, хотя матушка и сумела сохранить некоторые семейные накопления и вещи, уж не знаю каким чудом у неё так получилось. Ну и решили сюда перебраться. - А почему именно сюда? - Не знаю, как-то решили и всё. Да и дом тут нашёлся для нас.

Марья немного помолчала, прислушиваясь к весёлым голосам в доме, да смотря на закат, который медленно потухал, а потом проговорила:

- Потянуло нас сюда, веришь, нет? Не знаю почему только… Но мы тут словно на своём месте. Матушка словно птичка в клетке по граду металась, а тут вдруг успокоилась, в себя пришла. Сложно это всё будет, наверное… Но пока мы рады тому, что сюда вернулись. - Я тоже рад. – Иван неожиданно выдал, и даже сам немного смутился.

С того вечера он начал ухаживать за Марьей, ни на шаг от неё не отходил. Даже с парой парней пришлось разбираться, которые тоже решили поухаживать за его красавицей.

А через год, к радости матерей, молодые справили свадьбу, и зажили вместе, как и полагается. Конечно, всякое в молодой семье было – и ссорились иногда, и на руках Иван Марью носил, но сцепились они крепко накрепко, и всё в семье решали.

Конечно, и матери с их советами были, но Иван да Марья умные были – матушек слушали конечно, а всё равно всё по-своему делали, и всё ласково, да с вниманием к родительницам, которые умудрились подружиться сильно.

Про историю с Жар-Птицей поминали только когда втроём оставались – Дарья, Марья и Иван. И то воспоминания свои передавали друг другу тихо, храня эту тайну семейную от чужого уха крепче крепкого. Да и не поверит им никто!

Хотя, конечно, в деревне заметили исчезновение Жар-Птицы, ведь не горело привычное зарево по ночам над лесом. Но тут уж люди сами придумали разгадку – видимо нужна была эта птица для того, чтобы дочка купеческая замуж вышла! А коль вышла, то улетела птица в другое место, вот и всё! Иван думал о том, что, наверное, часть правды в этих словах была. Если бы он не пошёл добывать заветное перо то, то не помог бы двум женщинам вернуться к обличью человеческому, и не появилось бы у него любимой и драгоценной жены!

А потом родилось у них две дочери одновременно, словно две капли воды друг на друга похожие!

Иван с Марьей переглянулись – оба вспомнили про двух старушек-ведьм, о которых больше ничего не слыхивали с тех пор, как они из лесу вывели всю компанию. Иван даже один раз в Берёзки ездил, хотел поблагодарить старушек, но ни одной из них не нашёл, а на все расспросы деревенские жители только плечами пожимали – мол, не знаем куда они делись.

Ну раз так вышло, то Иван эту затею и оставил.

А смотря на своих маленьких дочек, которые смешно носы морщил, думал о том, что быть может и у них дар какой-то откроется… Ведь связь у них точно крепкая будет, мама пташкой была, а бабушка и самой Жар-Птицей!

Но то потом всё будет, наверное, а пока надобно было красавиц этих вырастить.