Заплыв

Глава 1

Баба Тася предложила где-нибудь посидеть. "Мы с тобой на кухне посидим", - припомнилось Машеньке.

Большого опыта баров и ресторанов не было ни у малой, ни у старой.

Конечно, иногда какое-нибудь событие отмечалось в заведении "высокой пищевой культуры",

но случалось это редко.

Была выбрана небольшая чистая кафешка недалеко от вокзала. Глянув ценник, бабуля слегка присвистнула:

"На этих хрустящих булочках разориться можно."

В кафе было много столиков и очень мало свободного места между ними.

"Ценят каждый квадрат", - подумала Таисия Ивановна.

Удобно усевшись в уголке, они принялись разговоры разговаривать.

Таисия Ивановна закатила длинную речь минут на 50. ("Целый урок", - заметила Машенька под конец

монолога). Она слушала внимательно, но без большого интереса.

Кое- что оседало в памяти, остальное - вылетало в одно ухо.

Доклад бабы Таси.

Пытаясь не заблудиться в потоке бессознательного, и не противоречить самой себе ("с одной стороны, однако, с другой стороны"...),

бабуля, таки, путалась в показаниях.

В кратком пересказе ее соображения сводились к следующему.

Давался очерк труда и жизни простой труженицы на фоне сов. прозябания.

Успехи и ошибки в семейном строительстве. Разбор полетов на тему "Все ли мужики козлы?"

Отрицательный ответ не предусматривался.

Сообщались как известные, так и малоизвестные анекдоты, в пушкинском смысле, о рождении, цветении и зрелости

Машенькиной матери. Превращении ее из нежного цветочка и ягодки в обозленную и жесткую сучку.

10 минут, не меньше, было посвящено вопросу о природе женской сучности и умелом ее приготовлении.

Припоминались наиболее увлекательные истории о жизни и творчестве подруг и/или знакомых, и/или знакомых знакомых бабы Таси,

которые заканчивались шикарным финалом: вот так она потеряла квартиру, вот так она пошла по рукам, вот так она посадила своего собственного сына.

...............

После этой части, которую можно было отнести к вступительной., баба Тася в очень осторожных выражениях, делая удивительно долгие паузы, скрывая их под видом попивания кофейка,

медленно подбирая наиболее точные слова, сообщила Машеньке о своих тягостных предчувствиях в отношении дочери ака матери Машеньки.

Завершив реалистично-оптимистичным: "но доказательств у меня нет."

На этом месте, Машенька приоткрыла было свой прелестный рот, наполненый всеми зубами, прилагающимися ко рту привлекательной вот-вот 16 летней девы, но, прикинув к носу, медленно и осторожно

его закрыла.

Что, впрочем, не ускользнуло от внимания достаточно внимательной бабушки. Она даже подумала, не попробовать ли раскрутить внучку, ведь явно же она хотела поделиться чем-то важным,

но, вздохнув, решила не спугнуть налаживающийся семейный контакт.

А он был, да, был уважаемые пани! Уже давно они не сидели так хорошо и не говорили, ну, говорила только бабуля, так откровенно.

...........

Глянув на часы, как это делают полупрофессиональные докладчики, Таисия Ивановна перешла к завершающей части.

Нет, она не относила себя к категории продажных космо политок, и не рвалась в "колбасную эмиграцию", и даже ощущала себе, в некоторой степени, разумной степени, без фанатизма, почти патриоткой.

Это, если без пафоса. "Бабушка, а ты случайно не еврейка,"- совершенно случайно вырвалось у Машеньки.

Бабуля зашлась в затяжном кашле, который, казалось перешел в смех, а закончился известной фразой:

"Видишь ли, внучка"...

Короче, окно в Россию еще не захлопнулось. Не для того Петр Ужасный рубил его так долго и так варварски.

В европах этих, естественно, медом не намазано: глянь на эти конские цены, на эти легкие посиделки в кафешке в русской деревне полгода жить можно.

Но надо бы нам с тобой, внучка моя, где-нибудь пересидеть, перекантоваться, поваляться пузом кверху, хотя бы до осени.

А там - видно будет.

Может, все это шерри-бренди и ничего страшного.

Последние 5 минут они просидели в молчании.

Машенька в молчании простом, ее мысли напоминали инфузорию-туфельку,

а бабушка в сложном.

Процессор ее мозга перегревался, пытаясь одновременно перевести злотые в доллАры, а последние в ельциновские рубли.

Запомнить хотя бы 30% названий плюшек по-польски. Решить чисто для себя, можно ли варшавских дам назвать "элегантными".

Кстати о дамах, если ли возможность, чисто визуально, отличить здесь порядочную женщину от не совсем?

Не забыть уточнить те тайные места, где были запрятаны денежные запасы.

Все ли она сказала Машеньки, что хотела. Да, кстати, как раскрутить ее на рассказ, который она хотела выдать?

Затем бабуля попросила внучку расплатиться, пусть ребенок привыкает.

И, посетив чистенький туалет: дорога предстояла дальняя, дамы двинулись к вокзалу.

Путь их лежал на Прагу.

От Варшавы до границы.

Вероятно, читательницы еще помнят, что в европах раньше существовали границы. Не везде уже, но между бывшими соц. странами и странами загнивающего капитала еще вовсю.

На оживленном вокзале, наши героини метались, оглушаемые объявлениями по-польски, между картой ж/д путей, билетной кассой и пунктом информации.

Машенька, как всегда, относилась к этому спокойно, а Таисия Ивановна, в состоянии, близком к паническому.

Поддержка пришла неожиданно.

Когда Маша уже в третий раз пыталась объясниться с терпеливой служащей на школьном английском,

человек, я хочу сказать мужчина,

среднего возраста, под которым следовало понимать "бальзаковский",

на чистом русском языке, если не считать небольшого акцента, предложил необходимую помощь,

обрадовались и младая, и старая.

Выяснилось, что их возможный попутчик держит путь в Брно, от которого до Праги, раз плюнуть.

Дорогу он знает. А по пути, считает своим долгом объяснить возможные предсказуемые трудности.

С его любезной помощью, был в два счета куплен билет на нужный поезд, и вот они уже сидят в новеньком

европейском вагоне среди чистых и культурных европейских жителей.

Когда бабушка назвала милого попутчика чехом, он вежливо уточнил, что является словаком. По матери.

Тему отца решили не уточнять.

Словак сообщил, что занимается коммерцией. А именно, мужской обувью.

Поэтому, свое деловое время проводит в разъездах: Россия - Польша - Белорусския - Украина.

Является представителем нескольких фирм и постоянно присутствует на выставках.

Было жарко. На одной из станций словак вышел из вагона и купил несколько бутылок пива и закуску.

Предложил купленное дамам.

Подумав, бабушка спросила, не следует ли ей заплатить за часть вот-вот съеденого и выпитого.

"Уже нет", - быстро ответил словак. "Почему "уже?", - поинтересовалась расслабленно бабушка.

"Потому что, если бы вы не спросили, я бы мог думать над этим вопросом. А раз вы спросили,

вопрос закрыт".

Машенька подивилась и формулировке, и постановке этой, наверное, важной темы.

Вскоре словак сообщил, что на ближайшей станции предстоит пересадка.

И, надо пройти через мост, а на мосту - паспортный контроль.

Бабуля беззаботно махнула рукой, что мол пройдем, не переживай.

Но словацкий мужчина объявил, что он обязан предупредить:

если на контроле что-то пойдет не так, он, пани, очень сожалеет, но не сможет им ни помочь,

ни дождаться. Потому что для него крайне важно не потерять вечерний поезд на Брно.

Бабуля слегка задумалась над его словами, а Машенька начала прикидывать варианты:

что делать, если по любым мотивам их не пропустят через мост.

"Извините, пан, - решилась она, - а как вы полагаете, не следует ли нам приготовить небольшую сумму, достаточную

для уверенного прохождения препятствия?"

Словак не удивился, но отрицательно покачал головой: "Эти поляки, в этом месте и от вас, денег не возьмут. Это только все испортит."

Из поезда, кажется, вышло больше половины пассажиров и все устремились к реке.

Реку пересекал мост. А проход через мост преграждал шлагбаум. И контрольно-пропускной пункт.

Словак помог бабушке донести вещи до быстро образовавшейся очереди и сказал:

"Я встану впереди вас. Если вас не пропустят, я очень сожалею."

Бабушка поблагодарила и пристроилась в очередь вслед за ним.

Очередь двигалась очень быстро, она даже не останавливалась.

Никого не задерживали и наши дамы почти успокоились

Внешне. На деле, бабуля была насторожена, а Машенька была почти уверена, что им не позволят пересечь границу.

................

И оказалась права.

Тот, кто проверял, только мельком глянул на купленные в Москве ваучеры, и, покачав головой, отодвинул их в сторону.

А по-польски он сказал: "Прошу отойти в сторону".

Бабушка и внучка пропустили вперед себя остатки очереди, и снова подошли к окошку.

Им вернули паспорта и ваучеры. И сказали "Ваши документы не действительны".

Никаких объяснений, естественно, пограничники слушать не хотели.

Словак, с другого, чешского берега помахал рукой и пошел в центр чешского городка.

..........

Поникнув главами, баба Тася и Машенька отошли в сторону.

Пробегающий мимо них человек, наверное, он тоже был из их поезда, задержался около них

и очень тихо сказал по-русски: "Вам не повезло. Эта смена очень плохая. Надо подождать следующую".

"А когда они меняются?", - прошептала Машенька в спину доброжелательного незнакомца.

Он повернулся и сказал: "В 12 ночи".

Дамы вернулись на берег реки.

Машенька понимала, что теперь предстоит возвращение с пустыми руками.

Но бабушка ее ошеломила.

"Я готова переплыть через речку".

Рука выглядела мутной, светло-коричневой. Ширина ее была метров 300, а то и 400.

Возможно, существовали омуты.

Даже, если бы они поплыли голыми, что делать с вещами и документами?

Последний раз Машенька плавала в бассейне и, кажется, никогда не пыталась проплыть даже 25 метров.

Умела ли плавать бабушка, Машенька не знала. И подозревала, что не умела.

На всем протяжении берега, не было видно ни одного рыбака, и ни одной лодки.

Впрочем, ниже моста, река круто поворачивала.

Наши женщины стояли у реки, не зная, что делать.

По тротуару спустился небрежно одетый старик и подошел к ним.

"Вам на ту сторону?", - спросил он по-русски.

"Да", - тихо ответила бабушка.

"За двоих это будет стоить 20 долларов". "Почему так дорого?"

"Пограничник должен вовремя отвернуться, это стоит денег".

Баба Тася не знала было ли это правдой, но сказала, что она заплатит.

Они пошли за стариком, и вскоре мост за спиной скрылся из виду.

Спустились по узкой и крутой тропинке прямо к реке.

Очень маленькая лодка, почти игрушечная, была спрятана в кустах.

"Мы же туда не поместимся", - удивилась Машенька.

"Это для ваших вещей и одежды".

Система была тупой, как сибирский валенок.

Над рекой свисали провода старой телефонной связи. Среди них была замаскирована тонкая крепкая нейлоновая бечевка.

Вещи помещались в лодочку, пассажиры держались за нее одной или двумя руками, с другого берега, невидимый соучастник

подтягивал водное средство с помощью барабана. Похожего на те, на которые связисты накручивают кабель.

Система была старой как мир и работала как часы.

Бабушка и Машенька разделись. стеснения они не испытывали.

Скорее, удивление и желание быстрей добраться.

Когда они начали заходить в воду, стараясь не увязнуть в прибрежном иле, старик предупредил:

"На той стороне с вас тоже возьмут 20 баксов."

Вода рядом с лодкой не казалась холодной, скорее прохладной.

Само путешествие длилась не более 10 минут.

Мужчина, похожий на крестьянина, предложил им старые полотенца.

И с интересом оглядывал обнаженное белое тело Машеньки.

Таисия Ивановна его, почему-то, не привлекла.

Он помог им подняться на берег и махнул рукой в направлении вокзала.

Еще через несколько минут почти высохшие дамы подходили к станции.

Рядом с перроном была террасса. Сидящий на ней словак потягивл светлое пиво.