Замухлыска

Глава 1. Утро

УТРО

Утренее летнее солнышко светило ярко, но еще не грело.

Около крылечка, зябко поеживаясь, на горшке сидела Любка. Ей уже изрядно надоело это занятие, но мама сказала: "Надо!"

Любка была девочкой послушной - раз надо, значит надо.

Мама развешивала белье и, то и дело, говорила, что Любке "надо бы поторопиться, иначе все опаздают". "Люб, ну ты постарайся! - мама мимоходом, погладила дочку по головке, - Анализы сегодня нужно обязательно сдать! Понимаешь? Вон, бери пример с Тани!"

Любка понимала и старалась, но ничего не получалось. Процесс не шел, и Любке было скучно. От скуки она нашла себе занятие: разглядывала маленького синего светлячка, который замер на тонкой травинке, торчащей из под тротуара у ее ног.

Любка подставила пальчик к травинке, и светлячок, осторожно, на него перебрался . С пальца он, совершенно не спеша, отправился на розовую ладошку девочки. Она поднесла ладонь ближе к глазам, чтобы получше разглядеть букашку.

Светлячок шевелил короткими тонкими усиками. Малюсенькие ножки топали по Любкиной ладошке. "У тебя есть домик? - шепотом спросила Любка у насекомого. Светлячок развернулся и потопал в другую сторону.

Девочка легонько дунула на букашку и сама себе за него ответила, - Конесно, есть! И детки есть! Пола домой лететь, к деткам!"

"Мама, а ты знаес где домик у светляцка!" - Любка повернула русую головку, с надеждой ожидая ответ. "Где-то в траве, наверное." - мельком взглянув на девочку, неуверенно ответила мама, продолжая развешивать белье.

Любка немного наклонилась к траве, росшей у тротуара. Присмотрелась, надеясь увидеть малюсенький светлячковый домик. "Где зе он? - спросила она у светлячка, - Мозет ты заблудился?" Светлячок остановился и замер. Любка улыбнулась: " Нет, ты не заблудился! Ты сплятал свой дом, стобы его никто не-на-сел! А то плидет больсой зук и сказет:"Васа мама плисла, вам поесть плинесла!" А твои детки выбегут, а он их забелет. Поэтому домик сплятанный. И ты мо-ло-дец!" Светлячок, бодро шагающий по направлению к запястью, снова замер. Он слегка приподнял надкрылки, раздалось чуть слышное жужжание. Любка подумада, что жучок хочет улететь и подняла руку:"Давай, лети! Дети зе здут!" Но насекомое осталось на ладони. Любка опустила руку: "Ну, ты сто? Остаесся?" Светлячок невозмутимо продолжил свой фокус с надкрылками. "Мозет, ты больной?" - Любкины глаза округлились. Но в этот момент жучок начал умываться, смешно поднимая передние лапки на головку. "Плавильно! Умывайся! Цистота - замок здоловья! Цисто умылся, замок и заклылся! Никакие миклобы не стлашны!"

Из дома послышался веселый детский смех. Спустя несколько мгновений на крылечке появились папа и Таня. Таня держала в руках розового, очень грустного, зайца. Это был Любкин заяц. Его ей подарили в прошлом году на день рождения. Любка вздохнула: Таня была младше, и поэтому ей разрешалось брать игрушки сестры без спросу. Девочка вспомнила про букашку у нее на ладони. Она осторожно опустила светлячка на лист подорожника рядом с тратуаром. "Убегай сколее! Беги домой к своим деткам" - прошептала девочка и облегчонно вздохнула, увидев, что светлячок шустро перебрался на край листа и скрылся на его обратной стороне.

"Ну что? - спросил папа, - Как дела?" "Никак! - смущенно ответила Любка, понимая, что подвела всех. "Ничего! - улыбнулся папа, - Танюшка же справилась с заданием! Думаю она поделится с тобой для несчастного анализа?" Любка вопросительно посмотрела на маму, а мама удивленно на папу. "Ну ей же не в армию идти, а в школу! - смеясь сказал папа, - Не работает организм по команде, да Люба?" Любка благодарно кивнула, но для приличия еще с минуту сидела и ждала, когда мама одобрит идею папы. Мама махнула рукой, и Любка шустро встала с горшка.

Таня, важно надув губы, спустилась с крылечка и пошлепала босыми ножками по тратуару. Брошенный ею заяц, валялся на ступеньках кверх тормашками.

Любка, пока Таня не видит, подняла своего зайца, заботливо отряхнула и быстренько скрылась в доме.

"Ты на нее не обизайся, она есё маленькая, - Любка гладила игрушку по длинным ушам и усаживала на кровать. "Сиди тут, за подуской, и не выглядывай! Ты зе узе больсой - долзен понимать!" - пальчиком погрозила девочка, словно повторяя чьи-то слова. Глаза зайки смотрели на девочку с грустью и пониманием. Любка наклонилась и чмокнула зайца в черный пластмассовый нос.

"Люба, ты уже оделась?" - послышался в прихожей голос мамы. "Ага! - крикнула в ответ девочка, шустро натягивая через голову желтый сарафан, который мама приготовила для нее, пока она сидела на горшке. "Мама, я хочу сегодня золтые бантики!" - Любка разглядывала разноцветные капроновые ленты. Их было много, каждого цвета по две. Мама аккуратно вешала их на перекладинке в шкафу. Сейчас, в открытую дверцу шкафа проник солнечный лучик, и Любка замерла в восхищении: "Радуга!" "Люба, ну ты где? - мама вошла в комнату, - Не можешь выбрать? Вот же они!" Мама сдернула с перекладины две желтые полоски. "Мам, тут зе ладуга! Видис?" - Любка подняла восхищенные глазенки на маму. "Где радуга? - в комнату вихрем влетела Таня, - Я, тоже, радугу хочу!" Любка не успела моргнуть и глазом, а ленты в мгновение ока оказались в руках сестры. Так-то это Любкины ленты, потому что у Тани была короткая стрижка, да и бантов она не любила. Любка вздохнула. Нет, ей совсем не жалко лент, очень жалко было, исчезнувшую, радугу.

Мама наклонилась, поднимая разноцветные полоски: "Таня, это не игрушка! Беги к папе, пока я заплету Любе косички!" Таня надула губы: "Я радугу хочу! Где радуга!?" "На нееебе! - пропел, подоспевший к готовой разреветься Тане, папа, - Пойдем поииищем!?" Папа чмокнул, заулыбавшуюся Таню в носик, подмигнул Любке, и они исчезли во дворе.

"Мам, а садик совсем-совсем сегодня не лаботает? - Любка посмотрела на отражение мамы в зеркале, - Мы у бабули до вечела будем?" Мамины глаза задумчиво глядели на Любкины волосы, а руки уже заканчивали заплетать косички и, вплетя в них желтые ленты, закрепли в форме корзиночки. Два больших банта, словно бабочки, красовались на голове девочки. Любка смотрела на себя в зеркало и собственное отражение ей очень нравилось. А, вот, маме, видимо, не очень. "Сегодня папа отведет вас к бабе на весь день. Ты уж помогай за Таней присматривать, хорошо? - мама повернула Любку к себе, - Ну, вот, что ты наделала? Скоро в школу. На кого ты похожа?" Мама, пока все это говорила, пыталась как-то закрепить неведимками непослушные короткие прядки, которые наискосок пересекли верхнюю часть лба девочки. У нее ничего не выходило, и она, рассержено бросив невидимки на стол, вышла из комнаты, торопясь собрать Таню.

Любка посмотрела в зеркало и потрогала короткую кривую челку. Вчера, они вместе с папой, вырезали веселую карусель из бумаги. Ножницами! А потом - мама забрала Любку в баню. После банной помывки мама расчесала дочке волосы и оставила их распущеными, чтобы голова хорошо просохла. Ножницы так и лежали на столе, когда девочка вспомнила, что у Ленки, ее подружки в детском саду , появилась челка.

Ленка очень гордилась новой прической. С видом важной дамы она рассказала всем девочкам по секрету, что есть специальные мордные журналы. В этих журналах - морды красивых теть. Вот тех, кто похож на этих теть, называют мордными. И теперь она, Ленка, мордная, потому что у нее челка, как в этом журнале.

Не долго думая, Любка щелкнула ножницами, и длинная прядка упала на пол. В это время в комнату, слрвно ураган, вбежала Таня:"Что ты делаешь?" Любка положила ножницы и повернулась к зеркалу. Таня ойкнула, глядя на сестру, а потом развернулась и побежала, крича на ходу:"Мама, Любка волосы постригла!" А Любка с интересом разглядывала свое, изменившееся, отражение. Мама, войдя в комнату, новую прическу не оценила, и Любка целый час стояла в углу.

Сейчас Любка вздохнула и показала себе язык: "Зато у меня теперь тоже есть челка! И пусть Ленка не думает, что она одна такая мордная!"

"Ты еще мордней! - весело смеясь, сказал вчера папа после того, как дочка объяснила, зачем ей челка, - Такой мордной морды как у тебя еще в этом мордном журнале нет, а у тебя уже есть. Так Ленке и передай!" "Передам, передам! - Любка представила, как Ленка лопнет от зависти, будет строить некрасивые рожицы и надувать свои губы. - Вот-вот! И пусть понадувает! А то, надо же, мордная она!"

У БАБУЛИ

Любка из далека увидела, что бабуля ждет их у ворот. "Безыыым!" - крикнула она Тане. Но Таня уже мчалась во всю прыть и, не смотря на то, что была младше, первой, хохоча, обняла бабушкины коленки.

Любка любила бывать у бабули и деда по простой причине: как только родители оставляли дочек на их попечение, Любка переставала быть большой, а Таня маленькой. Они были одинаковые, были подружки.

"Ну, что, кулемы? Пойдем завтракать?" - бабуля поочередно чмокнула обеих внучек, и те весело пошлепали в дом, где их встречал дед. Он отложил в сторону толстенную книгу и, поверх очков, на девчушек глянули серые глаза: "Это кому дома не сидится? Кто по утрам в гости ходит?" "Деееда! - Таня протянула к старику руки и обняла за шею. - Это мы! Мы в гости до самого вечера пришли!" Таня отстранилась от деда, и пришел Любкин черед. Она также крепко прижалась к старику: "Сегодня садик не лаботает! Мама сказала, сто мы у вас побудем! Сто будем делать?" Дед посадил Любку к себе на колени, и она с любопытством смотрела на его очки. "Ты, однако, не подросла совсем? - в глазах деда было веселье, а не вопрос. - Вон, банты-то твои, огромадные, больше головы!" Любка подняв руку потрогала бант, а потом коснулась коротких прядей на лбу: "Видис!" "Вижу!" - кивнул дед. - Новая прическа?" Любка довольно улыбнулась во весь рот и, показав отсутствие передних зубов, кивнула. "Сама сделала? - старик провел своей большой ладонью по Любкиной головенке. - Мама-то, шибко ругала?" "Совсем не шибко!" - пыхтя, встряла в разговор Таня. Она тащила огромного серого кота из укромного уголочка, в котором он только-что счастливо дремал. " Мама ее не ругала. Она ее сразу же в угол поставила... - Таня серьезно посмотрела на деда и добавила, - Зато, Любка теперь мордная!" Дед улыбнулся: "Мордная!? Э вон что!" Любка спрыгнула с костлявых дедовых колен и присела рядом с Таней. Кот лежал, не шевелясь. Он был старый и давно привык к разным тисканьям, которые случались каждый раз, когда внучки гостили у стариков.

На пороге возникла бабушка. Кстати. Бабушка запретла внучкам называть ее бабушкой. Ей нравидось слово "бабуля". Внучки разницы не видели. Они сто раз спрашивали почему бабуля не любит слово бабушка. И бабуля объясняла, что когда ее называют бабушкой она сразу становится древней старухой. А, вот, когда говорят бабуля, тогда она молодеет, и сил у нее прибавляется. Любка очень сомневалась, что это так, но бабулю послушно называла бабулей, боясь, что та, вдруг и вправду, в старуху превратится.

Так вот. Бабуля быстренько принялась потчевать внучек завтраком. Именно потчевать, а не просто кормить.

Во-первых она торжественно поставила на стол любимые тарелки внучек. Они, по словам бабули, волшебные, а потому те, кто из них ест, тот быстрее растет. Тарелки были разные. У Любки - голубая с золотой каемкой по краю и перламутровой ракушкой на дне. А Таня любила тарелку с изображением веселого толстого гнома.

Во- вторых, у бабули уже было готово угощенье - ароматная пшенная каша, которую Любка очень любила.

Каша так вкусно пахла, что у Любки потекли слюнки. Но она ждала. Таня тоже с нетерпением ерзала на стуле, но кашу не ела.

И вот, в-третьих. Из пузатой вазочки, которую, только что, из трехлитровой банки наполнил дед, бабуля зачерпнула большую ложку черничного варенья.

По старшенству, а не потому что Таня маленькая, на каше в тарелках внучек появился яркий фиолетовый рисунок. Любка, в ожиданье пока бабуля закончит свое волшебство над Таниной кашей, любовалась на таинственные завитушки в своей тарелке. "Приступить к приему пищи!" - шутливо рявкнул дед. Внучки хихикнули, и в следующие пять минут были слышны только довольные причмокивания и стук ложек о тарелки.

Когда тарелки опустели, дед довольно крякнул:"Ну что, бабуля, покажем нашим кулемам сурпрыз?!" Глазенки внучек блеснули и с интересом посмотрели на деда, а потом на бабулю. "Да, идите, уж! - бабуля ласково улыбнулась, отчего на ее щеках появились ямочки, - Идите, идите! Помотрите на дедов "сурпрыз"!"

Девчонки защебетали, завалив деда вопросами. Но дед лишь посмеивался и кряхтел: "Пойдемте! Сами все увидите!"

А увидеть-то было чего.

В полисаднике, среди бабулиных разноцветных цветов, там где старики оборудовали для внучек уютный уголок для игр, росла старая береза. Так вот. К одной из веток этой березы тянулись веревки от необыкновенной качели. Любка замерла с восхищением, разглядывая резные подлокотники и спинку.

"Как для принцессы!" - прошептала Таня, трогая пальчиком деревянное кружево. "Ой, Деда! - Любка прижалась щекой к большой ладони старика, в которой была ее рука, - Мы зе узе давно хотели такой сюлплиз! Мы так тебя любим!" Девчонки бросились обнимать довольного дедушку...

СОСЕДКА

Любка, вдоволь накчавшись на дедовом "сюлплизе", захотела пить. "Посли! - спрыгнула она с качели, - Бабуля там молсик сделала." Таня неохотно слезла с качели. "Когда ты уже разговаривать научишься? - она по взрослому покачала головой, - Скажи: мооорррс!" "Молс! - Любка выбежала из полисадника, крича на ходу, - Молс, лыба, сюлплиз!" Таня, смеясь побежала следом.

Приготовленный, заботливой бабулей, морс стоял в тенечке на заваленке. Бабуля прикрыла кувшин салфеткой, а рядом поставила две кружки. "Угадай! - Любка растопырила руки, не давая сестре подойти, - Из цего сегодня? Из целники или блусники?" "Из ягоды! - Таня попыталась отодвинуть Любку, - Из клубники! Ты сама еще не угадала!" Любка повернулась к кувшину и закрыв глаза, начала водить над ним руками, приговаривая: "Цюфыл, цюфыл! Блусника!" Таня расхохоталась, передразнивая сестру: "Цюфыл, цюфыл!" Но Любка уже наливала морс в кружки. "Пей!" - она подала одну кружку сестре. Взяв вторую, девочка сделала глоток: "Я угадала!"

Девчушки, усевшись на завалинку, наслаждались прохладным питьеми и с интересом поглядывала в огород, где, среди разной зелени, то и дело мелькала бабулина косынка.

"Это кто тут в гости к старикам заглянул?" - неожиданно раздался женский голос от ворот. Девчонки живо оглянулись и увидели бабулину соседку. "Здласте!" - Любка поздоровалась первой. Таня заулыбалась и затараторила: "Здрасте, тетя Галя! Садик не работает! Нас сегодня на целый день привели! Деда нам качелю сделал! Показать?" Тетя Галя наклонилась и улыбаясь погладила Таню по головке: "Ох, и красавица же ты! Вырастешь - все женихи твои будут!" Таня довольно захихикала, прикрыв рот ладонью. "А ты, что молчишь? - тетя Галя повернулась к Любке, - Язык что ли проглотила?" Любка не знала, что ответить и, промямлив "Нет", сделала вид, что пьет морс. К ее облегчению, соседка, покачав недовольно головой, отвернулась к Тане. Таня, что-то весело щебеча, проводила ее в огород к бабуле и вернулась к Любке. "Тетя Галя сказала, что, "что это мы бабуле не помогаем"?! - девочка состроила рожицу, а в голосе явно послышалась соседка. Любка рассмеялась, продолжая игру: "Все зенихи твои будут!" "Агаа! - весело подхватила Таня, - Зенихиии! Ха, ха, ха!" Надурачившись, Любка вспомнила: "Ну, бабуле мы зе помоц мозем!? Посли!" Таня, точь в точь, как делает мама закатила глазки и взмахнула ручками: "Так, пошли, тогда быстрее!"

В огороде было здорово. Любка остановилась около большущей деревянной бочки, в котору деда наливал воду для поливки. "Посмотлим головастиков?" - обернулась она к сестре. Девчонки, не долго думая, подтащили к бочке низенькую лавочку, стоящую недалеко, и через минуту уже с интересом всматривались в воду. "Холодная! - заявила Таня, опустив в бочку руку, - Папа говорит, что головастики любят теплую водичку, и что из них потом вырастут лягушата!" Любкины руки тоже почти по плечи были в воде: "Навелное, их деда вцела всех на глядки вылил... Головастики! Вы где?" Вода была холодной и Любке стало холодно. Она вытащила руки из воды и теперь трясла ими, чтобы согреть. "Ооой! - взвизгнула Таня спрыгивая с лавочки и размахивая руками над головой, - Оёой! Усааач!" Любка испуганно оглянулась: усачей боялись все. На самом краю бочки нагло сидел огромный черный жук. Любка почувствовала, как много-много мурашек побежали по коже, и тоже взвизгнула. Жук в это время развернулся, и его длиннющие усищи уставились прямо на нее. "Безыыым!" - Любка бросилась прочь по тропинке мимо грядок, Таня не отставала. Запыхавшись, они присели около огромных листьев ревня и затихли. Через минуту головенки сестер показались среди зелени. Боязливо оглядываясь, не летит ли усач следом, девчушки по очереди выглянули из ревневых зарослей.

Успокоившись, что жука нет, Любка привстала и тут же ее взгляд наткнулся на соседку, которая что-то обсуждала с бабулей. "Посидим, пока она не уйдет? - спросила она Таню. Та согласно кивнула, тем более, что прямо у них под ногами, несколько муравьев пытались куда-то тащить мертвую гусенницу. "Фу, - сказала Таня, сморщив носик, - Они что, похоронить ее хотят?" "Ты сто? Они ее съедят! - Любка подняла с земли соломинку и стала подталкивать безжизненное тело насекомого, стараясь помочь муравьям, - Давай, помозем? Им зе деток колмить надо!" "Этим?" - Таня недоверчиво посмотрела на сестру. Любка, со знанием дела, кивнула: "Этим! Все зе лазное кусать любят! Ты, вот любис конфеты, а я нет!" "Все любят конфеты! - Таня тоже нашла тонкую травинку и уже помогала муравьишкам толкать гусенницу, - Ты тоже любишь! Просто у тебя зубов нету!" Любка, не отвлекаясь от своего занятия, назидательно сообщила: "Сколо и у тебя выпадут! А у меня, как лаз выластут! Вот посмотлим, тогда, на тебя!"

В это время до них донеслись возбужденные голоса бабули и соседки. Девчонки, пригнувшись еще ниже, решили не показываться на глаза.

Они заговорщецки глядели друг на друга, когда прозвучал голос тети Гали: "А что ты, соседка, внучек-то не заставляешь грядки полоть? Здоровые, уже, кобылицы!" "Да какие кобылицы? Успеют еще, и грядки пополоть, и все остальное поделать! Детство быстро пролетит! - в голосе бабули слышалась любовь к внучкам, - Вон, Любашка уже выросла! Нынче в школу пойдет - вот и будет у нее работа..." "Любашка? Это беззубая-то замухрышка? А я думала Таня постарше - она у вас красавица!" "Чего, это, замухрышка? - удивилась бабуля. "А кто? Даже не поздоровалась со мной!" - соврала соседка. "А ты видать, красавица, в семь-то лет, была? И молочные зубы у тебя не выпадали?" - бабулин голос стал подозрительно тихим и серьезным. Но соседка гнула свое: "Да! Я хорошенькая была. Красивая даже..." "Ааа! - протянула бабуля, - Так ты бывшая красавица?!"

"Почему это бывшая?- пыталась возражать сникшая соседка. "Ну, так, всем известно, что такие, вот, бывшие красавицы вырастают и кикиморами делаются! - уже громко сказала бабуля, - А ну-ка, брысь с моего огорода! Мне кикиморы тут ни к чему!" "Ты что, соседка? - тетин Галин голос стал заискивающим, - Шуток не понимаешь!?" "Пошутили и хватит! - бабуля напирала на удивленную такой переменой соседку, - Уходи! И дорогу ко мне забудь, красавица ты наша!"

СЕСТРЫ

Калитка в огород хлопнула. Любка смотрела на Таню, а Таня на Любку. Таня подняла ручку и погладила Любку по кривой чёлке: "У тебя скоро вырастут новые зубки и ты будешь красавица! Не обижайся! Бабуля же сказала, что она кикимора!"

Но Любка и не обижалась. Она смотрела на Танино личико, на красивые ямочки на щечках и Любкины мысли были заняты совсем другим...

Вечером, как и всегда, мама уложив дочек в кровать, начала читать сказку.

Через три минуты Таня уже засопела, счастливо улыбаясь во сне. Любка лежала с открытыми глазами и смотрела на маму.

"О чем, ты, сегодня думаешь? - спросила мама, поправляя у дочки подушку, - Разве ты не устала?" "Устала... - вздохнула Любка, - Мама, а кто такая замухлыска?"

Мама удивленно подняла брови: "Почему ты спрашиваешь?" Любка отвернула лицо к стене: "Тетенька у бабули сказала, сто я беззубая замухлыска..." Мама нахмурилась, а потом погладила дочку по голове, по русым волосам и наклонившись, чмокнула маленький носик: "Тетенька эта глупая, раз такое говорит..." Любка обняла маму за шею и прижалась: "Почему глупая?" Мама улыбнулась: "Ну потому, что зубки у всех детей выпадают. Они ведь молочные. Разве она не знает? Вот новые зубки вырастут и будут крепкие и красивые!" "А замухлыска? - Любка посмотрела маме в глаза, - Это кто?"

"Замухрышка? - мама улыбнулась, - Ну, так иногда говорят про людей маленького роста. Я тоже когда-то была маленькая. А потом выросла. И ты же пока маленькая девочка, тебе еще расти и расти!"

Любка вздохнула: "А когда я выласту, я не буду замухлыска?"

Мама ласково улыбалась: "Нет, конечно! Ты и сейчас не замухрышка, а когда вырастешь, будешь красивее Ваилисы Прекрасной!"

Любка некоторое время помолчала, а потом шепотом спросила: "Мам?" "Что?" - шепотом ответила мама. "А я не хоцю стобы Таня кикиморой стала!" - Любкин шепот был совсем тихим.

"Господи! Да почему же она кикиморой-то должна стать?" - мама мельком глянула на спащую младшую дочку и снова посмотрела на Любку.

"Бабуля сказала... - Любка всхлипнула, сто все девоцки-класавицы потом кикимолами делаются. Таня зе не виновата, сто она класавица! А кикимолы, они зе, нехолосые..."