Загончик для человека

Глава 1

Фермер Пустышкин весело шёл по тропинке, ведущей к дальнему загону. На поводке он вёл козла, сына Василисы и Ниньзи. Сам Ниньзя, безрогий, с вечно хитрой мордой, шёл рядом. Без поводка, но держался поблизости. Сегодня у одной из коз началась охота, и нужно было её огулять. Пустышкин уже знал, кто из козлов лучше подойдёт, но всё равно иногда брал с собой Нинзю — тот всегда «подсказывал», если что-то шло не так.

— Ну что, — сказал Василий, обращаясь к козлу, который шёл слева, — сегодня работа для тебя. Не подведи.

Козёл, казалось, понял. Он фыркнул, дёрнул головой и ускорил шаг.

— А ты, — Пустышкин посмотрел на Нинзю, — ты просто присматривай. Ты старый, опытный. Если что — подскажешь.

Василий подмигнул козлу. Тот только чуть повернул голову, глянул на хозяина и снова уставился вперёд.

Пустышкин любил это время — когда стадо хоть и неспокойно, однако козы на месте, и козлы выполняют свою работу. Но иногда, особенно по утрам, Василий вспоминал то время, когда всё было иначе. Когда он только начинал хозяйство и козлов у него не было. И когда он сам… чуть не остался в загоне — как запертый зверь.

Это было пятнадцать лет назад. Тогда у него было три козы. Две — Машка и Кашка, непородные, белые, наглые, бойкие. Они лезли вперёд, кричали, топтались, требовали внимания и еды, или всего вместе. И третья — Яна. Большая, белая, зааненской породы, спокойная, но до того внушительная, что Пустышкин сперва побаивался её даже гладить.

И вот, в первый раз настал момент, когда у всех трёх коз начался гон. Они гуляли одновременно. Весь день орали, хвостами вертели, ни на выпас, ни на дойку не шли. Пустышкин не знал, что делать! У него не было козла, и он понятия не имел, как справляться с таким.

А вечером козы обступили его. Машка и Кашка прыгали вокруг, бодались, лезли под руки, нагло кусались. Яна стояла чуть поодаль, но её взгляд был таким требовательным и тяжёлым, что Василий почувствовал себя маленьким и беспомощным.

— Ну, девочки, — сказал он, пятясь. — Я не знаю, что вы хотите… Ну, успокойтесь…

Козы не успокаивались.

Напротив, напирали…

И мужчина, не придумав ничего лучше, юркнул в загон, где и жили до этого козы. Там был угол, отгороженный решёткой, куда они не заходили — для сена. Василий заскочил туда, прикрыл за собой решетку и замер. Козы остались снаружи. Звери, фыркая, стояли у решётки, смотрели на него и орали. Машка и Кашка тыкались носами в сетку, а Яна стояла сзади и молча смотрела укоризненно.

— Вот это да, — сказал Пустышкин сам себе. — Загончик для человека… Самое место мне тут, раз не знаю что делать.

Мужчина стоял там до вечера, прижавшись спиной к стене, и сжимал в руках швабру, которую нашёл в углу. Зачем он её взял, он даже не знал. Может, для защиты. Хотя от коз швабра вряд ли помогла бы. Рогами рраз — и нет ее.

Под луной к воротам подъехал джип. Из него вышел Игорь Брунгильдов. Друг семьи, и бизнесмен, что подарил Пустышкину алабаиху Бубу. С ним был охранник. Крупный мужчина с холодными серыми глазами.

— Василий! — крикнул Брунгильдов. — Ты где?

— Здесь! — отозвался Пустышкин дрожащим голосом.

Мужчины подошли к загону и увидели странное действо. Пустышкин стоял за решёткой, в руках швабра, рядом орали Машка с Кашкой, а в углу, с важным видом, стояла Яна. Охранник посмотрел на всё это, повернулся к Пустышкину и тихо сказал:

— Вылезай, друг. Сейчас все сделаем.

Василий не двинулся.

— А вы — идите, — повторил охранник, это уже козам. Он сказал всего пару слов — низким, спокойным, приказным голосом. И козы, которые до этого орали и прыгали, вдруг затихли, отступили и сбились в кучу.

— Всё, — сказал охранник. — Можно выходить. Не бойся Василий, мы страхуем.

Пустышкин, всё ещё сжимая швабру, вышел. Брунгильдов обнял его за плечи и повёл к дому.

— Так, — сказал бизнесмен, что-то чиркая в блокноте. — Завтра у тебя будет козёл. И чтоб больше в загон не прятался. Это ж какое дело…

На утро охранник правда привёл козла. Маленького, смешного, с длинной чёлкой, как у эмо-боя. Козлик стоял на поводке и оглядывал ферму. А потом он вдруг зафырчал, высунул язык и замычал, как пьяный. Пустышкин сначала подумал, что он больной, но охранник усмехнулся:

— Это он коз учуял. Сейчас начнётся.

Козла выпустили в загон. И случилось такое, что Пустышкин не ожидал. Мелкий, смешной, с чёлкой, чужак подошёл к козам, как свой. Они же, которые ещё вчера орали и кидались на людей, вдруг затихли и смирно приняли его. Челкаш обошёл всех трёх, фыркнул и лёг в углу. Охота, к сожалению, уже прошла. Надо было ждать две недели. Но в этот раз все прошло спокойно. С тех пор на ферме наступил порядок.

Сейчас, пятнадцать лет спустя, Пустышкин, довольный, стоял с поводком и смотрел на своих козлов. Их было десять. И он знал каждого. Крупные, высокие, не чета тому челкашу. Василий знал, как они ведут себя, когда у козы охота, как отреагируют, если придут чужие. Всегда держал их при себе.

Потому что без козлов он, возможно, до сих пор сидел бы в загоне со шваброй…

— Вот так, — посмеялся фермер сам себе, отпуская козла в загон. — Без вас я бы здесь не справился.

А за его спиной Ниньзя, старый и опытный, вздохнул, будто говорил: «Я знаю, Василий. Я все знаю».