Я тебя придумал

Глава 1

***

Я опять сидела и играла с солнечным зайчиком. Коля опаздывал. Я не хожу с ним в школу, там страшно. Там много таких… страшных и ужасных, холодных, грустных, злых, презрительных, больных – брошенных друзей. Мне больно их видеть. Вот и жду его дома. Он всегда опаздывает, потому что школа – это ужасное заведение, где детям рассказывают про то, как устроен мир. Еще там учат разному: пилить, строить чертежи, читать, писать и считать. Единственное, что омрачает в этой полезности, время – по шесть уроков в день с восьми утра до трех, а иногда до четырех часов дня, Коля находится именно в школе. Хотя я могла бы ему рассказать больше интересного и полезного. Например, как понимать язык птиц, как угадать, что думают взрослые, как съесть за один раз тридцать конфет и выглядеть так, будто скушал всего одну.

Вот Коля и опаздывает, опять задержали. Я точно знаю. А зайчики такие красивые, левый от висюлек на люстре кажется зеленым и очень резво прыгает по стенам, а правый просто желтый более степенный, лениво двигается по стене, но я точно знаю, что он хочет пойти на диван к коту Ваське. Там правый опустится на пушистый серый хвост кота и будет нежиться на теплом звере. Левый зайчик веселый, нетерпеливый прыгает со шкафа на стул, он тоже ждет Колю.

И я жду, смотрю на школьный двор, заваленный снегом, слушаю, как играет телевизор на кухне, как бабушка Коли готовит обед. Ну, и беседую с ветром. Он рассказал, что Коля исправляет двойку по русскому, а еще, что сегодня он не позавтракал в школе, так как опять давали манную кашу. Мы с Колей ее не любим, а вот гречку – готовы есть хоть каждый день. Ждать не долго, вон – по дороге идет белобрысая фигурка (он опять не надел шапку), сейчас завернёт за угол и через пять минут будет дома при самом плохом раскладе.

Я жду. Смотрю на дверь, слушаю стены… Вот скрипит замок и в дом, принося пары морозного воздуха врывается он. Мальчик радостно на весь дом кричит:

- Ба, я дома! – и потом тише, только так, чтобы я услышала - Рина, я пришел.

Бабушка с кухни говорит, чтобы он раздевался и шел быстрее кушать – суп стынет. Я выглядываю из Колиной комнаты, будто не знаю, что меня видит только он. Видит настоящей, маленькой, с розовыми ручками, голубыми глазками, золотыми колечками волос, в платье из шелка и с босыми ногами. Он такой меня придумал лет пять назад, когда только пошел в школу, ему было там одиноко, грустно, а дома только бабушка, родители часто в командировках. И постоянная учеба. Однажды утром, он просто захотел, чтобы была я, Рина, выдуманный друг, и я появилась. Нам очень весело было вместе. Особенно во время каникул: мы запускали воздушных змеев, строили шалаши, делали кораблики, плавали в речке, я рассказывала истории, которые нашептывала вода, слушали птиц…

Много позже, вечером, после веселой погони за зайчиками, после долгого выполнения домашней работы мы сидим с ним на кровати и разговариваем. Он весело, и немного грустно смотрит на меня. Надо ему рассказать что-то важное.

Коля сегодня молчит, только в окно смотрит. Я знаю, он тоже чувствует…

- Коля, - я сажусь на подоконник, смотрю в его голубые-голубые глаза, улыбаюсь, - Я скоро на чуть-чуть пропаду, но потом вернусь.

Коля вздрагивает. Он не пугливый, нет, очень даже смелый. Просто он плохо переносит неопределенности.

- Запомни, - беру его за руки, - Через девять месяцев, ровно 10 октября, мы встретимся. Только я буду маленькой очень, и ничего не буду помнить.

- Как это? – у него краснеют глаза, начинают трястись руки, - Рина, как? Ты болеешь?

- Что ты! Глупенький! – я его глажу по пушистым кудрявым волосам, - Не болею. Десятого октября я просто появлюсь на свет, тут! Меня все будут видеть, я останусь такой же, просто буду расти из маленького комочка. Сначала буду много капризничать, ты уж прости. А потом мы опять будем вместе играть и прыгать, читать книжки, придумывать истории. Только, когда я здесь появлюсь, я ничего не буду помнить, понимаешь?

Коля понял. Я последний раз посмотрела, как он умывается, погладила его по голове, и как он заснул. Вздохнула, окинула взглядом комнату - пора отправляться в новое путешествие. Скоро увидимся.

***

Мама 9 октября уехала в больницу, а утром десятого октября родила девочку. Рина. Она не обманула, правда появилась на свет. Когда ее принесли домой, я даже расстроился. Она все время спит, а если не спит, то кушает и пачкает пеленки. Но стоило поглядеть в ее глазки, как я понял – не соврала, не предала, а теперь всегда будет рядом. Без нее было плохо и тоскливо, я все ждал, что она появится и начнет шутить, будет грозить кулаком летом деревенским ребятам, начнет ловить лягушек со мной, но этого не было. Зато была мама, которой уже нельзя было ездить в командировки, а потом вот. Рина.

Я помогал ее мыть, ее кормить. Но больше всего я любил с ней играть. Ринка так забавно смеялась, так тянулась ко мне крошечными пальчиками. Потом она начала ползать и мы с ней устраивали под столом пещеру, где пол вылокладывали подушками и вешали лампу, я играл ее мишкой и рассказывал, как здорово жили первобытные люди, а мелкая улыбалась и пускала слюни, что-то выкрикивала.

Первое ее слово было «Дай», и его услышали не взрослые, а я, когда Рина очень захотела конфету. Дальше был – Коя, то есть Коля. И вопрос ко мне «А это?». И я рассказывал, почему небо голубое, про планеты, про деревья и птиц, про их особый язык, про горы и вулканы, про траву, про снег и ветер. С каждым днем она была все больше похожа на ту мою выдуманную подругу. Те же золотые волосы, которые свивались в колечки, те же ясные голубые глаза и розовые ручки с ножками, губки бантиком и ласковый голос.

Рина пошла в садик. Я сбегал с уроков на ее утренники, потом за руку вел в первый класс, я на тот момент был в одиннадцатом. Испуганная, хрупкая, ладошка трясется. Как же я был горд, когда вводил ее в класс, сажал за парту. Помогал ей с уроками, особенно с математикой, - Рина не понимала, почему два плюс два – это четыре, а не двадцать два.

А годам к четырнадцати, когда я уже хорошо так работал и даже первый год как был женат, я решил все рассказать мелкой. Она только начала ходить на свидания, и я уже по-хорошему стал ненавидеть тех лоботрясов, которые так и смотрели на сестру, дергали за косы, помогали таскать рюкзак. Каждому разъяснял, что у меня черный пояс карате, и вообще я братец строгих правил. Моя жена даже смеялась, что я хлеще отца за Риной слежу. Что есть, то есть. Папа и мама до сих пор пропадают в командировках. Вот я для мелкой был и папа, и мама, и брат, и друг. Так что в нашей с женой квартире Рина часто бывала и даже проводила больше времени, чем в родительской.

Вечером, когда эта маленькая принцесса пила чай и читала что-то по философии, я подсел к ней. Никак не мог понять маниакального увлечения психологией и философией, но упорно выполнял желания Рины – покупал новые книги, а которые купить было нельзя – брал в библиотеке.

- Читаешь?

Голубые глазищи сестры полны скуки.

- Читаю, - закрывает книгу, складывает руки на груди, - Как дела?

- Завтра отпуск, - улыбаюсь, - Как Жора?

Мелкая кривит губы в грустной ухмылке. Жора ей нравился, но был скорее чем-то вроде мечты. И она по нему не страдал. Странно видеть такую ухмылку, когда говорим о ее увлечении.

- А Жора, - тихо и по-детски обиженно, - Жрет! И так это противно делает! Так что его я больше не люблю.

Это хорошая новость. Смеюсь, набираюсь смелости. Ну, не пошлет же она меня к психиатру за то, что я ей все сейчас расскажу, да?

- Я хотел тебе что-то рассказать, - она с интересом начинает смотреть на меня. Эта ее особенность – безмерная любознательность – меня до сих пор умиляет, - Знаешь, давно, когда мне было шесть лет, я придумал себе друга - тебя…

***

Он все рассказывал и рассказывал, а я вспоминала – голубые его испуганные глаза, звездную ночь, зайчиков – зеленого и желтого, кота Ваську, которого уже нет, кораблики весной, воздушных змеев летом, язык птиц и бесконечное счастье, легкость. Я сдержала обещание. И он сдержал – ждал меня, помогал мне.

- Спасибо, - тихо и одновременно мы сказали друг другу, глядя в глаза.

А вы знаете, что у каждого ребенка есть невидимый друг, иногда он становится видимым, принимает странные формы, а иногда, когда очень-очень хочет, друг становится реальным человеком. Нас таких было много: кто-то был тигром, кто-то большой пандой или грозной игуаной, а кто-то разными человечками. Нас много, но не все становятся живыми. Еще есть те, кого не хотят видеть дети, и они злятся, превращаются в кошмары, тоску, злость… Мне вот повезло два раза, первый раз, когда Коля меня придумал, а второй раз – желание Коли стало таким ярким, что мир дал мне шанс – стать настоящей. Я им воспользовалась и ни капельки не жалею. Жизнь – такая приятная штука, особенно когда рядом есть замечательный старший брат.