Всё о ведьме
Глава 1
Отпуск для ведьмы
В доме-на-перекрестке всегда полным-полно дел. То ласточки-у-гнезда поссорятся и просят рассудить их по совести. То флюгер-на-чердаке устанет и заскрипит так, что мыши в подполе ругаются и падают в обморок. А мыши в обмороке — это зрелище не для слабонервных. Значит, надо флюгер смазать, а мышам дать понюхать сыра. Сыр их лучше всего в чувство приводит, лучше нюхательной соли. Мыши же не дамочки.
А бывает двойняшки повздорят. А уж если двойняшки ругаются – жди беды. Тогда Ветер станет северным, огонь – холодным, а молоко скиснет, даже если оно еще внутри коровы.
В этот день все началось именно так.
- Мууу! – запричитала корова, стучась в дверь дома копытом, - Хозяйка, беда – молоко скисло! – корова жалобно поглядела на ведьму перекрестка своими грустными карими глазами, - Как быть?
- Давать простоквашу, - вздохнула ведьма, понимая, что кофе со сливками сегодня ей не видать.
Но не успела она подоить корову, как злой северный ветер рассердил флюгер, и, конечно же, тот обиженно скрипнул, да так сильно, что мышам поплохело.
- Вот те раз, - растерялась ведьма, - а сыра-то дома нет, и не предвидится. Из простокваши, какой сыр? Никакой конечно!
Калитка громко хлопнула, и один из птенцов ласточек, пискнув, выпал из гнезда. Родители тут же засуетились, запричитали, кружа над малышом.
- Это ты виноват, не досмотрел! – чирикала мама-ласточка
- А ты не поймала, – отвечал папа-ласточка, подергивая хвостиком.
- А ты!
- А ты!
И словно эхо, из дома им вторили сердитые голоса двойняшек, они спорили, какого цвета корова, и пролили на рисунок воду.
- Это ты!
- Это ты!
- Хватит! - строго сказала хозяйка дома-на-перекрестке и топнула ногой в деревянном башмаке, - Я устала и ухожу в отпуск.
Над перекрестком повисла звенящая тишина. Даже дом удивленно хлопал ставнями, точно пытаясь понять, что такое отпуск, и как в него уходят.
Двойняшки осторожно высунули перемазанные краской носы из дома и взглянули на маму.
- Ты, правда, уйдешь? – спросила та, у которой нос был в красной краске.
- А на долго? – уточнила другая, с синими брызгами на мордашке.
- Уйду. И не вернусь, пока солнце не сядет, – решила ведьма, - а вы тут за главных!
Она молча подала ведро простокваши дочерям, развязала передник и, бросив его на перила крыльца, ушла за ворота. Прямо в отпуск.
Она шла и даже не оборачивалась, потому что стоит обернуться, и тут же станет жаль двойняшек, и ласточек, и корову и мышей, все еще лежащих в обмороке.
Ведьма сжала руки в кулаки, - ну уж нет, в отпуск - так в отпуск, пусть и до захода солнца.
Дорога, по которой она пошла, вилась пёстрой лентой. По обеим сторонам на зеленом ковре топорщились разноцветные головки: маргаритки и ромашки, мышиный горошек и одуванчики.
Ведьма сначала шла хмурясь, потом улыбнулась уголком рта, а потом расплылась в улыбке во весь рот.
Отпуск - это так хорошо! – подумала она, - И чего я раньше в него не ходила?
Мурлыкая веселую мелодию, ведьма собирала цветы и плела венок. Красные, желтые, синие цветы складывались в затейливый узор и радовали глаз. Когда венок был готов, ведьма сняла остроконечную шляпу и надела его на голову. А шляпу несла в руке, почему бы и нет?
Через некоторое время она дошла до реки. Высокие деревья склонили свои ветви к самой воде, и казалось, что они ласкают зеркальную гладь своими мягкими лапами.
- Красиво, - улыбнулась ведьма и шлепнулась на песочек. Затем скинула деревянные башмаки с ног, стянула полосатые чулки, хитро прищурилась и, вскочив, с визгом побежала к реке.
Пятки обжигал прожаренный на солнце песок, ветер развевал кудри, а вода встретила брызгами и прохладой.
- Юху! – кричала ведьма, отплясывая на мелководье рил и распугивая рыбешек и головастиков, - тра-ля-ля, тра-та-та, ах какая красота!
Она пела и плясала, и брызги летели во все стороны, переливаясь точно миллионы драгоценных камней.
Когда она немного притомилась, то решила вернуться на берег, но вдруг заметила, что с той стороны реки на нее смотрит сатир. Да-да, самый настоящий – с козлиными ногами и рожками. На нем была надета жилетка в красный горошек, а в руках он сжимал барабан.
- Вы прекрасны! – крикнул сатир ведьме, и та зарделась, точно маков цвет.
- Спасибо! – откликнулась она и, почти не раздумывая, отправилась не на свой берег, а на берег сатира.
Обладатель жилетки в горошек, галантно подал руку, помогая выйти даме на берег. Восхищенно посмотрев на гостью, сатир спросил:
- Вы – нимфа?
Ведьма на секунду задумалась:
- Ну, можно и так сказать, - протянула она.
- Это прекрасно, -обрадовался Сатир, - я восхищаюсь нимфами! Они так легки и прекрасны, никогда не сердятся и всегда веселы! – и сатир гулко стукнул в барабан.
- Да, - усмехнулась ведьма,- мы, нимфы, такие.
- Именно! Не то, что ведьмы, - продолжал сатир, постукивая по барабану.
Ведьма удивленно приподняла бровь:
- А что не так с ведьмами? – осторожно спросила она.
- Все не так, - признался сатир, - они мрачные и недовольные, то у них дети чумазые, то мыши в обморок падают. А они только суетятся, ругаются и топают своими деревянными башмаками по половицам. Никакой от них радости, только мешок раздражения.
- А вот и неправда! - возмущенно воскликнула ведьма и осеклась, вспомнив свой дом, где сегодня все шло вверх дном, впрочем, так же, как вчера, и позавчера, и в другие дни. – Неправда, - тихо повторила она и с тоской взглянула на тот берег, где валялись осиротевшие шляпа и башмаки.
- Да что вам до них? - удивился сатир, - Давайте плясать, давайте петь, ведь вы - нимфа! А у нимф все хорошо, потому что нет дома и забот.
- Нет, – сухо сказала ведьма, - я не бездомная нимфа, я ведьма, просто сегодня я в отпуске. Но теперь я возвращаюсь домой.
- Зачем? - удивился Сатир.
- Потому что детей надо умыть, а мышей привести в чувство. Есть, знаете ли, еще занятия кроме песен и плясок.
Она отдала венок удивленному собеседнику и, высоко вскинув голову, вернулась на свой берег.
А через некоторое время дошла до дома.
Но вот чудо. Дом-на-перекрестке не развалился без нее, а калитка не упала. Флюгер плавно крутился на ветру, а ласточки укачивали птенцов. Комолая корова задумчиво жевала траву на заднем дворе, а двойняшки играли с мышами в цирк.
И не надо было сердиться, топать ботинками по полу, умывать ребятню дождевой водой и искать сыр. Все уладилось само-собой. А двойняшек, когда они в краске, даже проще отличить.
Увидев ведьму, дети пискнули и кинулись к маме.
- Мыши любят бананы даже больше чем сыр! – выкрикнула та, у которой нос был в красной краске.
- Простокваша превратилась в творог, и мы ее съели! – сообщила другая, с синими брызгами на лице.
И вместе они спросили:
- Ну как там, в отпуске?
- Неплохо, - призналась ведьма, - но дома значительно лучше. Хотя, знаете, пожалуй, пару раз в месяц я буду уходить в отпуск. Есть в этом что-то волшебное, чуть-чуть побыть не собой.
Глава 2
То, что надо Ведьме
Ведьма, живущая в доме-у-перекрестка, качалась на качелях. У нее было прекрасное настроение, такое летящее, что, ух, дух захватывало!
Близняшки, насупившись, смотрели на маму, периодически напоминая о себе:
- Мам, мы тоже хотим покачаться! – ныла та, что любила хвостики.
- О-о-очень хотим! - поддакивала ей сестра с косичками.
Ведьма покосилась на дочек и вздохнула, ну вот такой «ух!» испортили. Она затормозила пятками так, что деревянные башмаки едва не слетели с ног:
- Качайтесь, только по очереди, - ласково произнесла она, спрыгивая на землю.
Близняшки растерянно посмотрели на нее, а потом щурясь взглянули друг на друга.
- Я первая, - выкрикнула та, что с косичками.
- Нет я, так мама сказала! – огрызнулась любительница хвостиков.
- Она сказала по очереди, - вопила сестра.
Ведьма из дома-у-перекрестка не стала их слушать, и настроение все еще звенело у нее в груди серебряным колокольчиком, а как еще ему звенеть, если оно хорошее?
Войдя в дом, ведьма обнаружила, что мыши достали ее колдовскую книгу и пытаются творить заклинания. Но поскольку они не обучались колдовству, то единственное, что у них получилось, это погрызть страницы. Нервы, знаете ли.
- Этого еще не хватало, - всплеснула руками ведьма, - вы что удумали?
Мыши пискнули и виновато потупили глазки-бусинки.
Подойдя книге, ведьма взглянула на испорченную страницу:
- Как превратить сыр в бананы, - прочла она и хмыкнула, - значит, бананы? А морковка вам уже не в нос?
Мыши возмущенно запищали, как бы доказывая, что морковка — это конечно хорошо, но бананы явно лучше.
- Я подумаю над вашей просьбой,- пообещала ведьма, - а теперь кыш с глаз моих! - скомандовала она, и хвостатики, пища на все голоса, брызнули серыми блестками в разные стороны.
Ведьма закрыла книгу и сладко потянулась, после прогулки на качелях хотелось чего-то спокойного, например, спать. Топая деревянными башмаками, ведьма поднялась по шаткой лесенке на второй этаж и, распахнув дверь в свою спальню, застыла у порога.
Мыши, те самые, что несколько минут назад грызли ее фолиант, теперь мирно спали, свернувшись шерстяными клубочками на лоскутном одеяле, подаренном бабушкой.
- Да вы шутите! – ведьма подбоченилась и уже готовилась затопать деревянными башмаками по скрипучим половицам, как одна мышь, самая толстая и пожилая, подняла мордочку и, одарив ведьму суровым взглядом, приложила лапку к губам. Мол, тихо - дети спят.
Ведьма засопела, но не стала будить мышат, а, осторожно прикрыв за собой дверь, направилась на кухню. Градус настроения стремительно падал. К тому же с улицы слышался спор близняшек.
- Я первая!
- Нет, я первая!
Детские голоса звучали все громче и громче, отчего флюгер начал нервно поскрипывать, а в окошках дома задрожали стекла.
- Нужно успеть попить кофе, пока молоко не превратилось в простоквашу, - решила ведьма и опрометью бросилась на кухню.
Увы, сегодня явно был не ее день. На самом дне кувшина с молоком, которое еще утром она надоила у комолой коровы, теперь лежала мышь. Бока ее раздулись от выпитого, и она тихонько икала, прикрывая лапкой усы в знак смущения.
Ведьма почувствовала, что закипает. Еще немного и пар повалит из ушей, а остроконечная шляпа подпрыгнет и начнет отплясывать тарантеллу у нее на макушке.
- Хватит! – прикрикнула она на саму себя, - это не выход! - и уже тише добавила, - опять же нимфы так себя не ведут.
Мимо дома по дороге прогрохотала повозка, запряженная драконом. Сосед, во весь голос распевая залихватскую рыбачью песню, торопился на базар.
- Это то, что нужно, - усмехнулась ведьма и, схватив сумку, выскочила из дома.
- Эй, - крикнула она, размахивая руками, - эй, соседушка, подвезешь?
Престарелый колдун, бывший в молодости не то моряком, не то рыбаком, хмыкнул в пышные усы, делающие его похожим на моржа и похлопал по скамье рядом с собой:
- Запрыгивай, красавица! – пробасил он.
Красавицу не стоило просить дважды. Раз, и она уже сидит рядом с колдуном, два - дракон срывается с места в галоп, три - ведьма подпрыгивает на скамье, поминая каждую кочку на дороге.
Мимо проносились поля, засеянные маргаритками и лютиками. Деревья перешептывались с облаками, выпрашивая дождь. Сонное солнце медленно катилось по небосклону, желая достигнуть линии горизонта и, укрывшись за ним, как за одеялом, отправиться на боковую.
Колдун пару раз пытался поддержать разговор, но ведьма только вздыхала в ответ, и сосед понял, она не в духе. А нет ничего хуже, как нервировать ведьму, если у нее плохое настроение, так и до геморроя недалеко, да до такого, что потом не вылечишь.
Базарная площадь раскинулась у самых ворот города. Поблагодарив соседа, Ведьма спрыгнула с повозки и, чувствуя, что некоторая ее часть стала такой же плоской и жесткой как скамейка, поковыляла меж рядами.
Чего тут только не продавали. И птичье молоко, надоенное от колибри и ласточек, и охотничьи колбаски – из лучших охотников королевства. Крабовые палочки, отнятые у крабов побережья, и прочие деликатесы.
Не хуже выглядели и ряды с ведьмовскими припасами. Писк комаров соседствовал с пыльцой фей, а полуночный скрип в банке из непроницаемого стекла, стоял как раз рядом со столетней тиной, выдержанной черепахами в старинном пруду.
Отдельная очередь выстроилась за шепотом шуршавчика. Продавщица тощая, словно спичка, на удивление зычным голосом расхваливала свой товар.
- А ну кыш, кыш, окаянный, - шугнула она тощего черного кота. Тот кубарем скатился с прилавка и исчез среди множества ног.
Но Ведьма не остановилась, она все вертела головой по сторонам, пока не приметила отдельно стоящий торговый павильон. Заглянув в него, она довольно улыбнулась. То, что надо! Мышеловки и мышеварки, мыши-устрашилки и мыше-гонялки. Чего тут только не было.
- Выбирайте любое средство! – запела довольная торговка, подсовывая ей клацающий зубами капкан, - ни один грызун не уйдёт безнаказанным.
- Ну, капкан – это радикально, - нахмурилась Ведьма, поставив сумку на пол, она бродила среди полок, разглядывая товар, - а вот мыше-пугалку я возьму!
- Тогда берите самую лучшую! – колдунья зарылась в высокую корзину и вытащила оттуда ярко красный шар с намулеванными глазищами, - орет как голодный койот, - похвасталась она, - оставила бы себе, да мои мыши давно разбежались.
Ведьма скептически оглядела пучеглазую пугалку и кивнула. Бросив покупку в сумку, она подивилась тому, какая та тяжелая.
Но эта мысль скоро выветрилась из ее головы, и, побродив еще чуток по рынку, она прикупила сладости близняшкам, медную турку с эвкалиптовой ручкой для себя, баночку масла для флюгера и также новое ботало для комолой коровы.
Еще ей приглянулись керамические тыковки и тарелки в виде листьев, и ведьма решила, - гулять - так гулять.
Домой она ехала на попутке, мурлыкая себе под нос любимую мелодию.
Дом-у-перекрестка оказался на месте. Он все также поскрипывал, жалуясь на сквозняки, изредка хлопал ставнями и попыхивал трубой, точно пожилой джентльмен трубкой.
Близняшки вместе качались на качелях и дружно взвизгивали:
- Ух!
Корова жевала жвачку, разглядывая заходящее солнце, а ласточки кружили у гнезда.
Заметив ведьму, близняшки спрыгнули с качелей и со всех ног, теряя шляпы и башмаки, кинулись в ней:
- Мама, мама вернулась! – визжала та что с косичками.
- А что ты нам привезла? – интересовалась вторая, вместе с хвостиками ныряя в недра сумки. Вдруг она отпрянула и громко взвизгнула:
- Там, там а-а-а!
Ведьма гордо улыбнулась:
- Страшно? Это - пугалка для мышей! Раз вы боитесь, то и им станет страшно!
- Нет, мама, нет, это чудище! – захныкала дочка, и вторая тут же присоединилась к ней, так, на всякий случай.
Рассеяно чмокнув дочек в макушки, ведьма ухватила их за руки и потянула в дом:
- Ничего страшного, - утешала она, - сейчас сами увидите, что это, - она распахнула сумку и обмерла.
Баночка с маслом для флюгера опустела, красная мыше-пугалка оказалась погрызена, а посреди тарелки в форме листка спал тощий черный кот.
- Это нам?! – завопили девочки, вытягивая сонного кота из сумки, - мама, ты самая-самая!
Кот даже не отбивался, он только довольно щурился, а на усах его поблескивала флюгерное масло.
- Назовем тебя, - она задумалась.
- Пушок! – воскликнула одна близняшка.
-Уголек! – возмутилась другая.
Кот зевнул, продемонстрировав полный рот белоснежных клыков и мурлыкнул:
- Тузенбах, мур-мур, четырнадцатый, но ля вас, - он расплылся в улыбке, - просто Туз.
Ведьма задумчиво вытащила сладости, купленные для близняшек, отломила кусочек и, сунув за щеку, вздохнула. Видимо мироздание распорядилось по-своему, и раз хвостатый появился в доме-у-перекрестка, это был кот, что надо.
Глава 3
Что снится Ведьме
Ведьме снился сон. Во сне она была нимфой, легкой и грациозной, хлопала огромными, как у бабочек, крыльями и прыгала с лужайки на лужайку. Небо над головой казалось бездонным, а трава под ногами мягкой и шелковистой.
- Хорошо-то как! – подумала Ведьма, в очередной раз отталкиваясь от травушки-муравушки и немного удивляясь отчего та, вдруг стала колючей.
Прекрасное сновидение портили только две мухи, которые вились вокруг ведьмы - нимфы и что-то назойливо жужжали. Но спящая красавица старалась отмахнуться от них, не слушать. Хотя ближайшая мушка, с зелеными крылышками, особенно рьяно атаковала ее ухо, а другая, с лапками красного цвета, норовила запутаться в волосах.
- Что вам от меня надо?! – разгневалась спящая бабочка и в негодовании топнула ногой, отчего трава-мурава вонзила в ее нежные ножки свои злые колючки, и Ведьма, завопив, проснулась.
- Мама, мама, мы не могли тебя добудиться, - воскликнула та из близняшек, что любила спать в красных чулках.
- Да, мамочка, ты спишь как тролль, - поддакнула другая, носившая зеленую фланелевую сорочку в клеточку, – а там, снаружи, между прочим, стучат.
- Кто это притопал к нам посреди ночи? – удивилась Ведьма, зевая и потягиваясь и крайне сожалея о том, что ее сон прервали.
- Если тебе так интересно, кто притопал, спустись и глянь, - предложил Туз, поднимая голову с лоскутного одеяла, - и прекрати пинать меня, пожалуйста, я не коврик для ног.
- Извините, - фыркнула Ведьма, начиная понимать, отчего трава в ее сне кололась и, можно сказать, кусалась.
Подталкиваемая дочерями, она ухватила шаль и, накинув ее на плечи, поспешила спуститься на первый этаж. Теперь и она слышала, что некто негромко и настойчиво стучит во входную дверь, явно желая привлечь внимания.
Сова в часах ухнула три раза, и Ведьма шмыгнула носом, все же открывать кому бы то ни было, в такой час не хотелось.
- Может, вы откроете, - притворно ласково спросила она у дочерей, но те, синхронно замотав головами, молча толкнули ее вперед.
- Ты - мама, ты и открывай, - напутствовала та, что с хвостиками.
- Если что, мы всегда тебя любили, даже когда не слушались, - поддакнула любительница косичек.
- Спасибо, доченьки, - вздохнула Ведьма и, шагнув вперед, щелкнула задвижкой. Дверь отворилась, и на темном бархате ночи появился силуэт, еще более черный, чем сама тьма.
- И-и-и! – взвизгнула одна из дочек.
- Ы-ы-ы! - вторила ей другая.
«А-а-а» хотелось заорать ведьме, но она вовремя взяла себя в руки и захлопнула рот.
Нежданный гость шагнул вперед, и дрожащий лепесток самозажигающейся свечи озарил знакомые рога и копыта.
- Простите, что напугал, - извинился Сатир, теребя в пальцах увядшую охапку цветов, отдаленно напоминающих венок, - но у меня к вам дело.
- Дело посреди ночи, - облегченно выдохнула Ведьма, - это всегда вовремя, – она покосилась на часы, и Сатир, проследив за ее взглядом, приуныл.
- Простите, не уследил за временем, но мне правда нужна помощь.
- Идемте на кухню, - зевнула Ведьма и, увидав, что близняшки с интересом разглядывают гостя, шикнула, - а вы - спать!
Наблюдая за тем как в медной турке медленно закипает смолянисто черный напиток, Ведьма краем уха слушала Сатира.
- Дело, понимаешь, в чем, - вздыхал он, все еще не выпуская из рук охапку пожелтевшей травы, – сегодня на заре у сатиров и нимф празднование восхода солнца. И, конечно, каждый придет нарядный, в своем неувядающем венке, чтобы показать светилу, кто самый красивый.
- Понимаю, - поддакнула Ведьма, осторожно добавляя в кипящий кофе щепотку корицы, - а тебе что мешает тоже прийти в венке?
- Так вот же что, вот! – горько воскликнул сатир, подсовывая ведьме под нос пожухшие цветы.
- Что это за веник? – удивилась Ведьмаи и, аккуратно сняв турку, разлила ароматный напиток по маленьким чашечкам из прозрачного стекла.
- Это мой венок, - простонал Сатир и, кажется, всхлипнул.
- Ты же сказал, что он неувядающий? – Ведьма вдохнула ароматный кофе и довольно прищурилась.
- Был не увядающий, да сплыл, - вздохнул Сатир, - еще вчера все было в порядке. Мы с Нимфой камышей обсуждали, чей венок лучше, и в целом, - Сатир запнулся, точно подбирая слова, - хорошо проводили время.
- А потом? – полюбопытствовала Ведьма.
- А потом я пошел домой, чтоб выспаться и увидел, что венок вянет! – Сатир вскочил и заходил из угла в угол, цокая копытцами по полу.
- Может что-то изменилось в венке? – Ведьма отодвинула кружку и взяла в руки остатки того, что еще вчера гордо называлось «неувядающий».
- Ах, я не знаю, не знаю! – Сатир дёрнул себя за бородку, - я потому и пришел к тебе, ты же Ведьма, ты - мудрая.
- А чего не пошел к Камышовой нимфе? – не удержалась от шпильки хозяйка дома.
- А чего к ней ходить? – фыркнул сатир, - она, конечно, красивая, но глупая, - он махнул рукой, - одно слово - нимфа.
- Ясно, - Ведьма зевнула, - расскажи-ка мне, из чего состоит твой венок.
- О, это легко! – оживился Сатир, - он сплетен из белых лилий водяных и алых роз, из облаков и ветра в небесах. А еще в нем мягкие травы и хрупкие звезды и, конечно, жемчужины дождя. А чтоб было еще красивей, я добавил ландышей в тот миг, когда восток покрывается багряной дымкой.
- Да, вроде все это вижу, - кивнула Ведьма, крутя в руках злополучный венок, - и больше ничего не добавлял и не убавлял?
- Нет, - покачал головой сатир.
- А ухаживал как?
- Пускал по воде раз в неделю, оплетал золотой нитью в каждое полнолуние, проветривал на семи ветрах раз в неделю, - заученно оттарабанил гость.
- Да уж, странно, - Ведьма почесала лоб и вновь начала вертеть в руках венок. Неожиданно что-то больно кольнуло ее в палец:
- Ай! – воскликнула она, роняя увядшее украшение на пол, - у тебя, что, розы с шипами?
- Ни в коем случае! - проблеял Сатир, тоскливо глядя на венок.
- Ну, тогда я не знаю, - призналась Ведьма, слизывая выступившую на пальце капельку крови.
- А я знаю, - Тузенбах, потягиваясь, вышел из-под стола и внимательно обнюхал венок.
- Кыш, животное! - возмутился было сатир, но Ведьма одарила его таким взглядом, что гость тут же умолк.
- Ну да, все ясно, - кот сунул голову в самую середину венка и почти тут же вынырнул обратно, - фот! – он запрыгнул на стол и положил перед ведьмой тонкую почти прозрачную рыбью кость, - вот то, что тебя укололо. А я еще думаю, неужто, вы среди ночи уху затеяли?
- Кость? – удивился Сатир, - но откуда она в моем венке? Может, зацепилась, когда по речке пускал? – рассуждал козлоногий.
Ведьма и кот переглянулись:
- Я думаю, что этот вопрос тебе стоит задать Камышовой нимфе, - хмыкнула Ведьма .
- Да откуда ей знать? - удивился Сатир и тут же потемнел лицом, - думаете, это ее работа?
- Никого не можем осуждать за глаза, - тут же высказался кот, - даже нимфу. А молочка не нальете за работу?
Пока они разговаривали, венок на глазах начал оживать, листья наливаться зеленью, а цветы, вплетенные в основу, благоухать точно только что сорванные.
- Он пробуждается, мой венок! – обрадовался Сатир и даже заплясал на радостях, но тут его взгляд упал на часы, и козлоногий приуныл, - он уже не успеет стать таким красивым, как прежде.
- А давайте мы поможем? – близняшки вынырнули из-под стола, как прежде сделал кот, и Ведьма ту же задумалась, не проложили ли они совместно новый портал внутри дома.
- Вот звездочки из радужной фольги, - предложила та из девочек, что любила блестящее.
- А вот ветер, нарезанный на ленты, - откликнулась та, которой нравилось все воздушное.
- Я бы предложил еще свой ус, - снизошёл кот, - ведь усы красят что угодно и кого угодно.
- Тогда уж лучше перо ласточек, - решила Ведьма.
- Не понимаю, чем перья птиц лучше усов котов? – фыркнул Тузенбах, и чувствовалось, что он обижен.
- Ничем, о прекрасный ведьминский кот, ты совершенно прав! – обрадовался Сатир, - я приму все ваш дары и добавлю их в свой венок, и, может, он и не станет самым красивым на празднике, зато точно будет самым необычным.
Через полчаса ночной гость исчез в предрассветной дымке, унося обновлённый венок, и пообещав прийти и рассказать, как все прошло.
- Не придет, зря только сон из-за него спугнула,- хмыкнула Ведьма, глядя ему в след.
- Конечно, – согласился кот, приваливаясь к ее ноге, - скорее всего, он встретит очередную нимфу, порхающую, как бабочка, и забудет о тех, кто ему помог. А, кстати, что тебе снилось?
Ведьма вспомнила свое сновидение и, смешно сморщив нос, призналась:
- Всякая ерунда.
Глава 4
Секрет полетов ведьмы
Октябрь пришел внезапно. Заполненный дождями, туманами и опавшей листвой он шнырял по дорогам и дворикам, шаловливо крутя флюгеры и барабаня ветками в окна.
Ведьма сидела в кресле у камина и, с аппетитом поедая пятую плюшку, разглядывала свою метлу.
Метла ей досталась от бабушки. Самодельная, пропитанная историями и колдовством метла висела над камином, являясь гордостью семьи и образчиком средневекового искусства.
- Умели же раньше делать, - вздохнула Ведьма, протягивая руку к шестой плюшке, - залюбуешься! А какие у нее лётные данные, какая манёвренность! Прилечу на шабаш, все обзавидуются.
- Ну, во-первых, ты ее используешь несколько раз в год, поэтому все ее видели, а во-вторых, если ты так будешь налегать на мучное, то идти придется пешком, - философски заявил Тузенбах, и, подхватив острым коготком последнюю плюшку, ретировался из комнаты.
- На что это ты намекаешь?! – возмутилась Ведьма, - у меня магический метаболизм, и вообще, мне такие вещи не страшны.
- Ну-ну, - поддакнул кот, сытно облизываясь.
- Что ты нукаешь, - Ведьма почувствовала, что выходит из себя, - я тебе сейчас это докажу!
Откину в сторону плед, Ведьма поднялась с кресла и сняла со стены семейную реликвию. Ясеневая ручка на ощупь казалась живой и теплой. Замысловатый узор в виде тринадцати крестиков наводил на мысли о некой бабушкиной тайне, а перетянутые кожаным шнурком прутья орешника кокетливо топорщились в разные стороны.
Громко бухая деревянными башмаками, ведьма вышла во двор.
Погода стояла отличная - солнечная с легкой долей прохлады. Золотистые и бурые листья трепетали на деревьях, точно аплодируя ей.
Ведьма хмыкнула, откинула с лица непослушную прядь волос, оседлала метлу и, глубоко вдохнув сладкий октябрьский воздух, шепнула:
- Земля, прощай! – и тут же зажмурившись (она всегда боялась взлетать) оттолкнулась от земли.
К ее изумлению, вместо невесомости полета, она ощутила всю силу притяжения.
- У-у-у! - взвыла ведьма, потирая ушибленный бок, - что за шуточки?! – она, кряхтя, поднялась и, стиснув зубы, предприняла вторую попытку, затем третью и четвертую, но тщетно. Метла, верная подруга, испытанная временем, не желала поднимать ее в воздух.
Недоуменно глядя на метлу, все еще зажатую меж ног, ведьма почесала затылок: - «Ты чего не летишь? А? Что происходит, милочка? А ну-ка давай еще разок».
На этот раз она слегка разбежалась, прежде чем прыгнуть, и снова рухнула в пожухшую траву, словно куль с соломой.
С крыльца послышался странный звук похожий на то, как лопается воздушный шарик.
Ведьма хмуро обернулась и увидела, что Тузенбах, ее кот, катается по нагретым доскам с боку на бок и ржет точно конь.
- Между прочим, не смешно! – обиженно крикнула хозяйка Дома-у-перекрёстка, - у меня метла сломалась!
Кот, все еще хихикая, сел на крылечко и, утирая кончиком хвоста выступившие на глазах слезы, спросил:
- Ты наивная, правда, думаешь, что дело в метле?
- Но в чем же еще? – удивилась Ведьма, - ты знаешь, сколько этой метелке лет?
- Для данного летательного инструмента, это не возраст, - отмахнулся кот.
- А вот не скажи, - заспорила Ведьма, - видать, старушкина магия из нее вся выветрилась, вот она и не летает.
- А давай проверим? – предложил кот, хитро щуря глаза.
- Давай, - азартно кивнула Ведьма, - как будем проверять?
Вместо ответа, кот заорал дурниной:
- Девочки, во двор!
Тут же послышался громкий топот, точно из жаркой и далекой страны телепортировалось стадо слонов и теперь скакало там внутри, стараясь развалить бедняжку. Дом-у-перекрестка возмущенно стонал и кренился. Флюгер истерично вращался, скрипя как не смазанная телега. Вот дверь с грохотом распахнулась, и на улицу кубарем выкатились близняшки.
Ведьма сразу поняла, что до того, как их позвали, они лепили, потому как у той, что любила хвостики, зеленый пластилин застрял в волосах, а у ее сестры, с косичками, весь передник был перемазан красным. Ведьма хотела ужаснуться, что же происходит в доме, но вспомнила про метлу и решила отложить испуг на потом.
Не дожидаясь, когда малышки заспорят, Туз перешел в атаку:
- Девочки, хотите покататься на метле? – мурлыкнул он.
Глаза близняшек загорелись:
- Да! – одновременно выкрикнули дети и бросились к маме.
Ведьма испуганно подняла метлу повыше, понимая, что если сейчас метла хотя бы цела, то после детей ей могут достаться одни обломки.
- Мама, дай! – кричала любительница зеленого цвета.
- Дай, мама, - вторила ее перепачканная красным сестра, - нам кот разрешил.
- А я? – тревожно спросила ведьма, косясь на кота.
- И ты, - мяукнул Тузенбах.
Ведьма глубоко вздохнула, как перед полетом, и решилась:
- Вот, садитесь, только осторожно, если не сможете взлететь не страшно, потому что… - она не успела договорить. Вечно спорящие близняшки, молча оседлали ясеневое древко. Причем та, что носила пижаму, села лицом к прутьям, а та, что любила полосатые носки, спиной к ним. Им даже не пришлось отталкиваться, так быстро они взмыли ввысь. Правда, тут метла растерялась, поскольку каждая наездница тянула ее в свою сторону.
- Вперед! - кричала одна,
- Лети, - требовала другая.
В итоге метла дергалась в воздухе, не зная, что делать, но, в целом, это было неважно.
- Слезайте, - хмуро велела Ведьма и, не дожидаясь, когда дети начнут канючить, притянула к себе метлу, - все ясно, - вздохнула она, поглаживая покрытую резьбой рукоять, - я слишком толстая и поэтому не могу взлететь.
- Ну, может, и не слишком, и все же, сегодняшние плюшки были лишними, – поддакнул кот.
- Но ведь это катастрофа! – Ведьма закусила губу, пытаясь не разреветься.
- Мамочка, не плачь, - обняла ее близняшка с хвостиками, - толстые - добрые.
- Да, мамуль, а метлу мы себе заберем, чтоб она тебя не огорчала, - тут же нашлась та, что с косичками.
- Я толстая, злая, и дети отбирают у меня последнюю радость! – взвыла Ведьма не в силах больше сдерживать эмоции, - сегодня же сажусь на диету! – приняла она важное решение и медленно поплелась в дом, волоча за собой метелку.
Проводив маму разочарованным взглядом и, понимая, что метла им нынче не достанется, дочки вздохнули и побежали в поле, кататься на комолой корове.
- На ужин у нас салат, - мрачно сообщила Ведьма, раскладывая всем по тарелкам зеленое нечто из травы и овощей.
- Мам, он не соленый! – возмутилась любительница красного цвета.
- И не сладкий, - поддакнула её сестра.
- Это - диетический салат, - перебила их Ведьма, - жуйте и наслаждайтесь.
- Я, конечно, извиняюсь, - влез в разговор кот, - но у меня в миске тоже лежит «это», - он покосился на травяное месиво.
- У всех на ужин салат, - рыкнула Ведьма, - приятного аппетита.
- А пирожки будут? – робко спросила та из девочек, что носила полосатые носки.
- С этого дня в доме запрещены такие слова, как пирожки, плюшки пончики и прочие сладости, а еще гуляш, хлеб, шоколад и какао! – процедила Ведьма, воюя с полезным салатом, как с врагом народа.
- Мама, худеешь ты, а мы тут при чем?! – воскликнули дочери.
- Вы за компанию, - отрезала Ведьма, - и пока я не взлечу, никаких поблажек!
- Даже мне? – кот удивлено округлил глаза.
-Тебе тем более, тоже вон пузико отрастил, скоро на стол залезть не сможешь.
- Хорошего кота должно быть много, - проворчал Тузенбах и, гордо вздернув хвост, удалился, фыркнув на прощание в сторону миски с салатом.
Ночью Ведьме снились плюшки, и сладости, и огромный кусок мяса, политый клюквенным соусом. Она проснулась на мокрой от слез подушке. Но вспомнив про грядущий праздник и неминуемый позор, если не сможет прилететь на метле, стиснула зубы.
Выбравшись из постели, она решила сделать сто приседаний, правда, спину прихватило на восьмом. Осторожно сойдя по лестнице, Ведьма повязала на лоб черный шарф, чтоб волосы не падали, и выпив стакан воды на голодный желудок, выбежала из дома.
Путь до мельницы и обратно показался ей длиною в жизнь. Деревянные башмаки натерли ноги, спину кололо, желудок урчал так, что из соседнего леса отзывались звери, принимая урчание за песню в брачный период.
Когда Ведьма все же добралась до мельницы, то она взвыла так громко и горько, что округа притихла, а живущее на мельнице привидение побледнело от страха.
Обратный путь оказался еще длиннее. Погода испортилась, и мелкий дождь вперемешку со снегом сыпался из пухлых туч.
Едва переставляя ноги, Ведьма шлёпала по раскисшей дороге, дрожа от холода, изнывая от голода и кляня судьбинушку.
Когда она, наконец, переступила родной порог, то даже мысли о еде не радовали. Скинув ненавистные ботинки, она почти доползла до камина и, стащив с кресла полосатый плед, спряталась под ним и уснула.
- Эй, дорогуша, время к вечеру, а ты все спишь, - кот требовательно постучал по её плечу лапкой, – пора и меру знать и семью кормить.
- На ужин несладкий чай и брокколи в собственном соку, - откликнулась из-под одеяла Ведьма и горько разрыдалась.
- Б-р-р! Аж передернуло, - признался кот, - ну ты чего? – он, сделав подкоп, проник под плед и устроился под боком ведьмы, - чего ревешь-то?
- Моя карьера ведьмы кончена, я не могу взлететь на метле, значит, я не прибуду на шабаш, и меня вычеркнут из книги. Надо придумать, чем заниматься после этого, может стричь газоны у соседей или, - она вновь всхлипнула, - танцевать в кабаке?
- Тьфу ты! Глупая! – рассердился кот, - на тебя, между прочим, дочери смотрят!
- Вот и какой я им пример? Я - неудачница! – простонала Ведьма, отворачиваясь от кота, – Лучше я продам метлу, - шепнула она и затихла.
- Продашь метлу? – заинтересовался кот, - а что, это идея, я даже знаю покупателя, сегодня же прибудет, а пока хватит валяться, пойдём пончики есть.
- Я же на диете, - отмахнулась Ведьма.
- Ну, не хочешь как хочешь, - Тузенбах не настаивал и, выскользнув из-под пледа, ускакал в сторону кухни.
Совсем скоро комнату заполнили ароматы горячей выпечки.
Ведьма скрипела зубами и старалась не дышать. Она даже хотела разбушеваться, но как раз в этот момент в дверь постучали.
Предчувствуя, что кроме нее никто не откроет, Ведьма поднялась с пола и, шаркая ногами, поплелась к двери. Плед тащился позади, как скомканные крылья.
Свет фонаря выхватил из полумрака объемную фигуру, таких впечатляющих габаритов, что Ведьма на секунду испугалась, уж не тролль ли забрел на огонек.
- Это здесь продают трехсотлетнюю метлу? – приятный баритон явно не мог принадлежать чудищу, и Ведьма, посторонившись, кивнула:
- Здесь, проходите.
Покупательница втиснулась в дом и завертела головой в поисках реликвии.
А Ведьма рассматривала ее:
Вечерняя гостья была пышнотелой, корсет, который слегка утягивал верх юбки, больше походил на стальные обручи бочки, а широкую ярко-оранжевую блузку, близняшки могли бы использовать как палатку для игр. В такой даме поместилось бы штук шесть Ведьм, и это если не жевать.
- Ну, где же предмет продажи? – нетерпеливо переспросила покупательница.
- Вот, - Ведьма достала из угла метлу, - бабушкина, - зачем-то добавила она.
- О боже, какая прелесть! - взвизгнула дама, - это же ручная работа! Единственный экземпляр! О, я помню эту метлу еще молодой, ах какие тогда были времена!
- Вы знали мою бабушку? – удивилась ведьма.
- Конечно, - дама гордо вздернула тройной подбородок, - я – одна из старейшин ковена и я знавала многих из тех, чьи имена теперь стали легендарными.
- Все это здорово, - замялась Ведьма, только скажите, зачем вам метла?
- Как зачем? - опешила старейшина, - кончено же летать!
- Не поймите меня неправильно, но с вашей комплекцией, - Ведьма красноречиво взглянула на гостью и не смогла закончить фразу.
- Да вы, деточка, намекаете, что я толстая? – поняла ее гостья и расхохоталась, - о да, я поднабрала веса за пару веков, но вот что я вам покажу, только давайте выйдем, мне тут чуть тесновато, - и старейшина захихикала, словно удачно пошутив.
Ведьма не противилась. Вслед за покупательницей она вышла из дому в холодную октябрьскую ночь, ожидая увидеть повозку, запряжённую драконом, на которой та прикатила в гости.
Однако вместо этого она увидела метлу, одиноко прислонённую к стене. Обычную метелку, почти такую же как та, что сделала ее бабушка, даже крестики на рукоятке имелись, правда было их в разы больше.
Меж тем, гостья поудобней перехватила ведьмину метлу и легко взмыла в воздух.
Ведьма, вытаращив глаза, глядела в ночное небо, где выписывала кренделя на трехсотлетней метле старейшина. С земли она походила на небольшую тучу, которая вдруг решила сплясать, а громкий смех напоминал отдаленные раскаты грома. Ведьма таращилась на происходящее, не понимая, как это может быть правдой.
- Закрой рот, - тихо подсказал Тузенбах, устроившийся рядом, - мухи налетят.
Ведьма опомнилась и выполнила команду так быстро, что аж зубы щелкнули. И как раз вовремя. Покупательница точно гигантская бабочка приземлилась подле Ведьмы и, ласково погладив ясеневую рукоять, выдохнула:
- Беру! Сколько хотите?
- Я не знаю, - растерялась Ведьма, - я не понимаю.
- Чего вы не понимаете, деточка? – ресницы гостьи так и затрепетали, создавая ветерок.
- Я не понимаю, как вы с такими формами летаете, я вот не могу, я - толстая! – воскликнула Ведьма, заламывая руки.
И гостья расхохоталась, она смеялась от души, чуть похрюкивая и периодически промакивая уголки глаз подолом юбки.
- О, Тузенбах, ты был прав, она у тебя такая забавная и юная! – кот польщенно замурлыкал, - Деточка, - теперь она обращалась к Ведьме, - разве бабушка не рассказывала вам, что ведьма летает не потому что, а вопреки всему. Это состояние души, а не тела! Вы можете прятаться за удочкой и ни на сантиметр не отрываться от земли, а можете быть как я и парить среди облаков. Больше уверенности, милая и хорошего настроения. Настроение знаете ли, решает! Ну, давайте улыбнитесь и попробуйте сами.
- Я не могу, я не взлечу, я...
Но гостья не слушала, одной рукой она ухватила Ведьму. А другой метлу и, совместив их, подкинула в воздух, словно запустила самолетик.
- Последний раз летаю, - мелькнула мысль в голове Ведьмы, - ну и ладно, зато как птица! – и стоило ей так подумать, как метла подхватила ее и понесла навстречу лунному свету.
- Ю-ху! - завизжала ведьма не в силах сдержать эмоций, – Ю-ху!
- До встречи, милая! – крикнула старейшина, проносясь мимо.
Ведьма хотела помахать ей вслед, но тут кое-что вспомнила, - Погодите! - крикнула она, - что значат крестики на древке!? Это количество убитых инквизиторов?
- Это столько раз ваша бабушка садилась на диету! – хохотнула гостья и унеслась прочь.
А Ведьма все кружила в небе, раздумывая над тем, как просто вывести ведьму из состояния полета. Одно лишнее слово, одна капля неуверенности, и все, пиши пропало.
- Укушу Туза за хвост, – решила она, - но сначала поем, ведь секрет полета, это состояние души, а мне для душевного равновесия не хватает как раз десятка пончиков!
Глава 5
Откуда у ведьмы дети
Первый серебристый снег лег на землю, разукрасив все вокруг Дома-у-перекрестка. Побелели поля, в которых паслась комолая корова, побелела дорога, ведущая на речку в гости к Сатиру, изменился и сам дом. Флюгер, принарядившись в снежную шапку, поскрипывал более празднично, гнездо ласточек пустовало - они улетели с подросшими птенцами в теплые страны и обещали слать письма. Калитка уткнулась в первый невысокий сугроб и отказалась открываться.
Казалось, на дом снизошла зимняя, дремотная скука, и все же он не спал. Из трубы седыми кольцами валил дым, за окнами мелькали тени. То и дело слышались возмущенные возгласы и пронзительные крики. Дом ждал гостей. Точнее всего одну гостью, но какую!
- Мам, а мам, скоро бабушка приедет? – требовательно спрашивала близняшка с косичками.
- Скоро, - утомленно откликалась Ведьма.
- Мама, а она приедет или прилетит? – допытывалась вторая дочка, любительница хвостиков.
- От вашей бабушки можно ожидать любого появления, - поморщилась Ведьма, - так что проверьте последний раз, чтоб в ее комнате имелась грелка, два одеяла, три подушки и лейка.
- А лейка бабушке зачем? - удивилась одна из дочек, та, которой нравился зеленый цвет.
- Не знаю, - пожала плечами Ведьма, - но пусть будет.
Едва дочки с визгом убежали наверх, как под ноги ведьме кинулся кот.
- Как я выгляжу? – спросил Тузенбах, поблескивая напомаженными усами.
- Глупо, - призналась Ведьма, мечтая добраться до кухни и, пока матушка не появилась на пороге, выпить горячий кофе.
- Сама такая, - обиделся Туз, - я, между прочим, старался, приводил себя в порядок и все ради чего? Чтобы понравиться твоей маме!
- Ты же не мой друг, чтоб пытаться ей угодить, ты мой кот, а коты, по определению, хороши хоть с напомаженными усами, хоть без.
- Из твоих слов я сделал сразу два заключения, - насупился усатый, - во-первых, я тебе не друг, во-вторых, я - красив.
- Ты - мой красивый друг и ты мой кот, а теперь пусти меня на кухню, там кофе стынет, - взмолилась Ведьма, перешагивая через рассерженного кота.
Едва она добралась до кухни, тут же схватилась за кофейник. К ее удивлению, внутри него что-то загремело.
- Неужели туда попали не перемолотые зерна? – подумала Ведьма, - или может быть мыши опять хулиганят? – она осторожно приподняла крышку, и из кофейника вдруг повалил густой красный дым.
Тузенбах деформировался до неузнаваемости. Ведьма даже не знала, что он может так согнуться! А хвост кота стал больше, чем самая знатная метла на шабаше! Близняшки, которые как раз спускались вниз, вцепившись друг в друга завизжали, распугивая на сто верст вокруг бездомных демонов и заставляя краснеть от собственной никчёмности баньши, живущую в заброшенной мельнице.
Ведьма же, ловко отшвырнув от себя кофейник, приняла стойку хозяйки-воительницы (ну, такая: левая нога вперед, на правую присесть, сковороду держать за ручку обеими руками чуть выше левого уха, попробуйте, у вас получится) и, крикнув на всякий случай: «Эх, мамочки!» - приготовилась к сражению.
- Угадала! – раздался радостный голос, и из клубов дыма вынырнула сначала голова, а после и вся старая ведьма. Стряхнув с себя остатки кофе, матушка вытащила прямо из воздуха остроконечную шляпу и дорожную сумку, – Вот что значит - родная кровь! – гордо произнесла она и, стиснула ведьму так, что хрустнули косточки.
- Бабушка! - пискнули близняшки и бросились обнимать старушку.
Та, что любила полосатые носки, обнимала справа, а та, что спала в пижаме - слева.
- Осторожнее, милые мои, раздавите бабушку! - хихикала старушка, одаривая всех поцелуями. При этом, поцелуйчики сами искали куда приземлиться, а некоторые, особенно растерявшиеся, порхали в воздухе наподобие мотыльков.
- Кхе-кхе, - раздалось сбоку, - поскольку меня никто не торопится представлять, назовусь сам. Я - Тузенбах мур-мур четырнадцатый, к вашим услугам! – кот хищно сверкнул глазами, - для своих просто Туз.
- А я - своя? – уточнила старушка, подмигивая коту.
- Вне всяких сомнений, - растаял тот и заурчал так громко и напористо, что стены дома у перекрестка задрожали.
- Мама, раз ты приехала, давай пройдем в гостиную, там камин, печенье и какао, - просипела Ведьма, которую все еще сжимали в объятьях.
- Нет, мамочка, печеньки кончились, – обрадовала ее одна из дочек.
- И какао тоже, - подтвердила вторая.
Ведьма закатила глаза, но матушка уже закончила сеанс обнимашек и теперь суетилась возле камина, на ходу доставая из сумки пышки, леденцы и сахарную клюкву:
- Это хорошо, что вы все съели, - шептала она внучкам, - потому что не вы должны угощать бабушку, а бабушка - вас! Ну-ка, скажите, чего бы вы хотели больше всего?
- Мороженого! - выкрикнула любительница зеленого, и тут же перед ней появилась креманка с лимонным пломбиром.
- И побольше, - подтвердила та, которой нравился красный, сгребая блюдце с двойной порцией клубничного.
- Мама, им нельзя столько сладкого, - вздохнула Ведьма, с грустью думая о не выпитом кофе.
- Нельзя, - согласилась старушка, - но иногда можно. Вот, держи, а то у тебя такой кислый вид, что у коровы к ужину вместо молока кефир будет! – она сунула дочери в руки большую кружку ароматного кофе с корицей и гвоздикой. – А это вам, дорогой Туз, - пред котом легла крупная, еще трепещущая рыба, приятной разноцветной окраски.
- Радужная форель, моя любимая! – кот зажмурился от удовольствия, - но как вы узнали, мадам?
- Я была знакома с вашим дедушкой, вы - его точная копия! Вот и подумала, наверняка вкусы схожи, - хихикнула матушка, и кот, обожающе взглянув на гостью, ухватил рыбину и исчез из вида. Такая трапеза – дело личное.
-А для тебя, мой дорогой, - громко крикнула старушка, - я привезла пять новых половиков! Так что мерзнуть не придется! – Дом-у-перекрестка одобрительно скрипнул половицами, и огонь в камине разгорелся ярче прежнего.
Сидя в кругу семьи, старая ведьма глядела на дочку:
- Это все же замечательно, что ты у меня есть, - сказала она, кутаясь в клетчатый плед.
Близняшки, доевшие уже вторую порцию лакомства, тут же насторожились:
- Бабушка, а как у ведьмы появляются дети? – задумчиво спросила та, что с хвостиками
- Да как? – поддакнула сестра с косичками, и они замерли ожидая ответ.
- Об этом вам расскажет мама! – восторженно пообещала та и тут же, вспомнив сто важных дел, сбежала из комнаты.
Понимая, что помощи ждать не следует, Ведьма хмуро взглянула на дочерей, ощущая напряженность момента.
- А сами, что думаете? – ответила она вопросом на вопрос, как учили в ведьмошколе.
- Рыжая, которая живет в башне, говорит, ее нашли в морковке! – поделилась любительница полосатых чулок.
- По ней и видно, - согласилась Ведьма.
- Лопоухого кузнеца - выковали, - откликнулась та из близняшек, что спит в пижаме, – Им так родители сказали. Но ведь это не правда? А на самом деле как? – и обе дочки, не мигая, уставились на Ведьму.
Та глубоко вздохнула, ругая про себя трусливую старушку и, не кстати, сбежавшего кота и, понизив голос, произнесла:
- На самом деле дети заводятся со скуки.
- Как это? – разинули рты дочери.
- А вот так, - продолжала ведьма, – пока бегаешь, веселишься, радуешься всему, снегу там или дождю, никаких детей нет. А как только заскучал, как стало все не то и не так, сразу – бац! и дети. Это как мыши от пыли, так и с детьми.
- А зачем так? – задумчиво спросила та, что с косичками.
- Чтобы снова стало не скучно, - объяснила мама, допивая одним глотком кофе, - сразу можно опять играть в игрушки, кувыркаться в снегу и бегать по лужам, только уже с детьми.
- Представляю, как сильно ты скучала, - покачала головой дочка с хвостиками, - что нас сразу две.
- Не то слово! – подтвердила ведьма, - а теперь брысь резвиться, или вам скучно? – она с любопытством глянула на дочек.
- Ни капельки! – заверили те и, обгоняя друг друга, ринулись одеваться, чтобы пойти гулять.
- Хитро ты их, - старушка шлепнулась в освободившееся кресло и, достав из кармана трубку с длинным мундштуком, закурила. Аромат вишни и лета тут же наполнил комнату.
- Не могу же я признаться, что слепила их из глины, - усмехнулась Ведьма.
- Я до сих пор удивляюсь, как у тебя получились две такие одинаковые куколки, не шибко ты и рукодельная, - матушка выпустила клубы дыма, и те, приняв форму кораблей, поплыли по воздуху.
- Кто бы говорил, - фыркнула ведьма, - ты сшила всего одну меня.
- У меня были другие планы, - призналась старушка, - хотела позже пошить еще, да не нашла, куда ткань положила. Видать кончилась, – она покосилась на дочку.
- Оно и к лучшему, - кивнула Ведьма, пряча в кружке улыбку, вместе с воспоминанием о том, как славно горит мамино рукоделие. Веселая пора - детство.
Дом-у-перекрестка плыл среди пушистого снега по направлению к празднику, и каждый в нем думал о своем, но одно понимали все: скучать в ближайшее время им не придется.
Глава 6
Желания ведьмы
В предпраздничный вечер в Доме-у-перекрестка царил переполох. Каждый из живущих в нем старался подготовиться к торжеству хорошо и еще чуть лучше.
- А комнату мы украсим зеленой мишурой, - кричала близняшка с косичками.
- Елка уже зеленая, - перебивала ее сестра с хвостиками, - поэтому комнату украсим красной!
- А носки на камине какого цвета, а? – язвила любительница зелени, - так что украшаем по-моему!
- Нет, по-моему! - возмущалась близняшка, радеющая за алые оттенки.
- Не ссорьтесь, девочки, - успокаивала их бабушка, - комнату нарядим желтым! Очень люблю такой вот сырный оттенок!
Ведьма, у которой от всей этой суеты с утра болела голова, тяжело поглядела на семью и тихо сказала:
- Мама, пусть они сами решат, какого цвета украшения.
- Но ведь желтый подходит ко всему! – возмутилась старушка.
- Мама! – повысила голос Ведьма, и та тут же поджала губы.
- Делайте, как знаете нужным, - проворчала она и, громко топая деревянными башмаками, поднялась по лестнице.
- Зеленый!
- Красный!
- Зеленый!
- М-у-у, - поддержала общее безумие комолая корова.
Ведьма скривилась. Судя по всему происходящему, к ужину вместо молока у них будет простокваша, и это ладно, если крышу не снесет! Чем старше становились близняшки, тем пагубнее влияли на дом их баталии.
Уже сейчас флюгер отчаянно скрипел, подсказывая, что погода в доме отвратительная. И сам дом словно вздыхал, отчего из камина то и дело вылетали искры, как огненные светлячки.
Ведьма хлебнула кофе и решила, что неплохо бы начать готовить ужин. Упитанного гуся она купила на ярмарке еще месяц назад, и все это время они с дочками откармливали его сладостями и брусникой, готовя к праздничной трапезе.
Оставив дочерей разбираться с убранством комнат, она отправилась в сарай.
Комолая корова, увидав хозяйку, жалобно замычала, и Ведьма, не удержавшись, наколдовала ей букет клевера:
- Держи вот, бедолага, - улыбнулась она, - ты же любишь сладкое?
Корова стегнула хвостом, как бы соглашаясь с хозяйкой. Оставив буренку наедине с угощением, ведьма прошла в ту часть, где жил гусь и остолбенела. Сетка, за которой гусь сидел, обзавелась дырой. Пернатого беглеца на месте не оказалось, и остатки ягод с удовольствием грызли мыши.
- Что это значит?! – воскликнула Ведьма, топая ногами так, что пол заходил ходуном, - где мой гусь, противные мыши?!
Мыши с писком рванули прочь, но одна из них, видимо самая чувствительная, шлепнулась в обморок. Ее серые товарки не решились оставить подругу один на один с разгневанной ведьмой. Вернувшись, они сгрудились подле нее, дрожа точно осиновые листья.
Но едва Ведьма решила испепелить их на месте, как рядом возник Тузенбах.
- Не кипятись, - потребовал кот, начиная урчать необычно громко, как он делал только в особо опасных для окружающих случаях, – мыши не трогали твоего гуся.
- Тогда где же он? – Ведьма, щурясь, взглянула на кота, - может, ты знаешь?
- Я - нет, - тут же признался Туз, - но знаю, кто виноват, хотя я обещал никому не говорить, это очень тайная тайна!
Ведьма многозначительно подняла бровь, ожидая ответа. Тем временем кот задней лапой подал знак, и мыши, подхватив подругу, поспешили скрыться в норе. - Кто же? - Потребовала она ответа.
- Близняшки, - тут же признался кот, глядя на ведьму честным взглядом.
Та фыркнула, повернулась на каблуках и, негодуя, покинула сарай.
Дочери все еще спорили, отчего украшения в комнате ежеминутно меняли цвета с красного на зеленый и обратно. От такого мигания у Ведьмы голова разболелась еще больше.
- Кто выпустил гуся? – тихо спросила она, и дочери замерли, а затем, как по команде, ткнули друг в друга пальцами.
- Это она, - крикнула та, что носила полосатые чулки, указывая на сестру.
- Нет, она! – отпиралась любительница пижам.
- Но ты первая сказала, что гуся жалко! – не сдавалась та, что с косичками.
- А ты предложила его выпустить! – сердилась близняшка с хвостиками.
- И где гусь?! – прервала их спор ведьма, крикнув так громко, что в воздухе запахло грозой, с потолка посыпалась древесная труха, а все украшения приобрели траурно-черный цвет.
- Улетел, - шепнули близняшки и потупили взор.
Ведьма шумно выдохнула. Ей было неясно, как толстая, раскормленная домашняя птица могла улететь, но она абсолютно точно понимала, что к ужину гуся ждать не приходится.
- Я всегда говорила, что птица в праздник слишком банальна! – старушка, выглянув из-за спины Ведьмы, подмигнула внучкам, - поэтому лучшее блюдо — это торт!
- Мама, торт это на сладкое, - прошипела Ведьма.
- Глупости, - отмахнулась та, - на сладкое можно и мороженное съесть, а торт на основное.
- А на закуску что, пирожное?! – рассвирепела Ведьма.
- Почему бы и нет? – старушка пожала плечами.
- Потому что все детство ты мне запрещала есть сладости в таком количестве, - чуть не плача, воскликнула Ведьма.
- Ну видишь, сейчас же разрешила, - улыбнулась ей мама, - лучше поздно, чем никогда, правда, мои лапочки? – обратилась она к внучкам, и те синхронно закивали. – Тогда пойдемте готовить, и что-то тут слишком уныло, - Ведьма-бабушка щелкнула пальцами, и гирлянды, развешенные по стенам, зазолотились.
Это была последняя капля. Непослушные дочери, улетевший гусь, обнаглевшие мыши, кот интриган и вот теперь это желтое безобразие вместо красно-зеленого торжества.
- Я не могу здесь больше жить! - в сердцах воскликнула Ведьма, ощущая себя лишней в собственном доме.
Что-то звякнуло, точно разбился шар, упавший с ветки, но огорченная ведьма не заметила. Чтобы хоть как-то успокоиться, она накинула на плечи пальто и, не взирая на снегопад, пошла гулять.
Серебристые снежинки мерцали в темноте, как бы намекая, что сегодня ночь особенная, волшебная ночь. Даже воздух пах праздником. В нем смешались ароматы имбиря, хвои и жаренной дичи.
Ведьма зло пнула снег. Кто-то сейчас, возможно, готовит её гуся, готовит и радуется, что такая прекрасная птица сама пришла к нему на ужин. А ей придется давиться лимонным пирогом и заедать его малиновым мороженным.
Нет, совсем не так Ведьма представляла себе этот праздник.
Как бы ей хотелось, чтобы в доме собрались друзья, и под елкой лежали подарки. Дочки не ссорились, и гостиная сверкала рождественскими огнями.
Корова дала бы взбитые сливки, и ведьма бы украсила ими кофе, сваренное с любовью и корицей.
А потом все сидели бы у камина, рассказывая самые волшебные истории, что произошли с ними в этом году, а полешки потрескивали в камине, создавая уют. И Туз, конечно, добродушно урчал, уволившись к ней на колени.
Увы, друзей у Ведьмы не было, подарков ждать не приходилось. А как обстояло дело со всем остальным, и вспоминать не хотелось.
Поблуждав по деревенским полям и вытоптав снег разными кольцами и кругами, чтобы утром поселянам было, о чем судачить, промерзшая до костей ведьма отправилась домой.
По ее прикидкам время двигалось к полуночи, и вот-вот должен начать звонить колокол на церкви святого Витте.
Когда она подошла к дому, дверь отворилась, и навстречу ей выбежали дочки, а следом вышла мама, вытирая перепачканные мукой руки.
Ведьме стало совестно, что она так разозлилась на близких, и она уже хотела извиниться, но тут начал бить колокол.
- Смотрите, падающая звезда! – вдруг воскликнула та близняшка, что отличалась романтичностью натуры.
- Это метеор! – возмутилась другая, любительница точных фактов.
Ведьма рассеяно посмотрела вверх и едва успела разглядеть, как что-то ослепительно-яркое несется прямо на них, а затем – «Хрясь! Бам! Ба-бах!» и это что-то рухнуло на крышу Дома-у-перекрестка.
Во все стороны полетела разбитая черепица. Просвистев у самого уха, в снег воткнулся сломанный флюгер. Дом охнул напоследок, и входная дверь вместе с частью стены упала на снег.
Все ведьмовское семейство молча глядело на случившуюся катастрофу. Только мычание комолой коровы нарушало звенящую тишину нового года.
- Ничего себе, с размахом отмечаете, - произнес кто-то рядом.
Ведьма обернулась и, к своему удивлению, увидела Сатира. Замотав горло полосатым шарфом, он удивлённо разглядывал происходящее, прижимая что-то к груди.
- Зачем ты тут? – удивилась Ведьма.
- Так праздник же, я, вот, подарок принес, - Сатир протянул ей рождественский венок из хвойных лап с золотыми шишками и красными ягодами багульника. – Можно повесить на дверь, - робко добавил он.
Ведьма фыркнула и вдруг звонко расхохоталась:
- Можно, - сипела она сквозь смех, - только у меня двери теперь нет!
- Это ерунда, - улыбался Сатир в ответ, - это мы мигом починим!
- Мамочка, там что-то шевелится! – пискнула близняшка с хвостиками, вцепляясь в ее юбку.
- Оно большое и шипит! – подсказала сестричка с косичками.
Ведьма тут же перестала смеяться и уставилась на разрушенный дом. В клубах пыли шевелилось нечто огромное. Оно невнятно ворчало, изредка громко и зло шипя.
Чудовище, спотыкаясь о кирпичи и поломанные доски, выбралось на улицу, и лунный свет ослепил его:
- Сто склянок алхимика! – воскликнуло чудище, - Такой жесткой посадки у меня не было с самого детства! А детство у меня было о-го-го какое! Укуси меня дракон!
- Сейчас я по нему жахну! – пообещала старая ведьма, закатывая рукава для ворожбы.
Ведьма едва успела одернуть руку матери. Старушка уже собралась бить по незнакомцу мощным проклятием:
- Мама, стой! Это не чудище — это наш сосед!
Это и впрямь оказался соседский ведьмак, тот, у которого был свой ездовой дракон. Сейчас он виновато разглядывал собравшихся, сжимая подмышкой взъерошенного гуся.
- Наш гусь! - хором крикнули девочки и, позабыв про всякую опасность, кинулись обнимать растрепанную птицу.
- Как вы тут оказались? – удивилась Ведьма, - И откуда у вас мой ужин?
- Да тут ведь как, компас мне в котел. Приметил, что этот орел по небу летит, и вспомнил, что вы такого же покупали. Видел я вас в тот день на ярмарке, - смутился сосед, - просто не поздоровался. Ну, так я на метлу и за ним, хвать птичку за шею, и к вам, и тут меня как сшибло! Кракен меня разбери, – он потер рукой ушибленный бок.
- Кто ж летает на метле, когда церковный колокол звонит? – изумилась старушка, - вас, юноша, что, в школе ничему не учили? У вас, что, кота ученого не было?
- Ы-ы-ы! - протянул смущенно сосед.
Ведьма поискала глазами Тузенбаха и увидела, как его хвост исчезает подле сарая, усмехнувшись, она взглянула на неудачливого доброжелателя:
- Значит, это вы разгромили мой дом?
- Значит, я, - признался тот и поник головой.
- Придется чинить, - подвела итог Ведьма, - но вот только ума не приложу, где праздник встречать?
- Так у меня, у меня можно! Три сотни саламандр! – обрадовался Ведьмак. - Тут недалеко, с песнями дойдем, а я и печенье напек и дичь зажарил, и это меньшее, зюйд-вест мне в бороду, что я могу для вас сделать, - признался он.
Ведьма милостиво кивнула, и близняшки завопили: «Ура!!!»
Сидя перед камином в доме соседа, в кругу семьи и друзей, Ведьма потягивала горячий кофе с корицей и думала, что все желания сбываются, а, значит. стоит помнить, что загадывать надо только хорошее.
Глава 7
Кто гостит у ведьмы
Ведьму разбудил странный и очень непривычный звук - звук тишины. Она было решила, что все еще спит и на всякий случай ущипнула себя за бок. Ущипнула и тут же охнула, потому что больно.
- Значит не повезло, - вздохнула Ведьма и прислушалась.
Все же тишина не была полной: тихо поскрипывал флюгер на крыше, отремонтированный Дом-у-перекрёстка вздыхал, примеряя новые кирпичи и покраску. В подполе Туз шёпотом резался в карты с мышами, а в сарае комолая корова изумленно слушала историю гуся Мартина (которого так и не съели на Рождество) о том, как он летал. Мир пах утром и гарью.
«Чего-то не хватает?» – заволновалась Ведьма и тут же поняла чего – она не слышала близняшек и матушку, которая все откладывала и откладывала свой отъезд, отчего Ведьме начало казаться, что мама тут навсегда. Однако теперь ей стало не по себе. Никто не ругался о цвете очередной нарисованной зверюги. Не спорил, какой ложкой вкуснее есть кашу деревянной или железной, не прыгал по ступеням в попытке поймать или убежать от кота, тут смотря – кто галил.
«Вдруг что-то случилось? - начала накручивать себя Ведьма, - вдруг они все отравились мороженым или волчьими ягодами? А может еще хуже, сбежали из дому без спроса!» – паника так окутала Ведьму, что она почти что кубарем скатилась с кровати, слегка запутавшись в лоскутном одеяле. Правой ногой попала в левый деревянный ботинок, а левая нога осталась не обутой. Ухватила шаль, по пути роняя с тумбочки куколку Вуду и сушеную голову врага - подарки от друзей.
- Я сейчас, я уже бегу! – крикнула Ведьма непонятно кому, доскакала на одной ноге до двери, распахнула ее и замерла. На пороге, светло и ясно улыбаясь, стояли близняшки.
- Доброе утро, мамочка! – сказала любительница косичек.
- Как спалось? – подхватила та, что носила хвостики.
- Эм-м-м… - промямлила Ведьма, недоверчиво глядя на дочерей, - вы живы и не сбежали? – она слегка прищурилась, ожидая подвоха.
Девочки хитро переглянулись и, проигнорировав мамин вопрос, затараторили:
- Милая, мамулечка, - ворковала одна, путаясь в полосатых чулках, - мы приготовили для тебя завтрак.
- И даже принесли его тебе в постель, но ты уже встала, - вздохнула любительница пижам.
- Ну, если это так критично, я могу лечь, - тут же отозвалась Ведьма, все еще пребывая в состоянии близком к оцепенению.
- Не особо, - отмахнулась та близняшка, что любила зеленый цвет.
- Но, если хотя бы сядешь, будет замечательно, - поддакнула патриотка алых тонов.
Ошеломленная ведьма шлепнулась на край кровати, и дочери тут же сунули ей в руки поднос.
На деревянной, расписной доске стояла пузатая желтая чашка, из которой понимался ароматный пар. Рядом лежало две подгорелых гренки, по одной из которых расползался кусочек масла.
- Приятного аппетита, мамочка! – хором произнесли девочки и, не мигая, уставились на Ведьму.
Та покосилась на дочерей:
- Мне, конечно, очень приятно ваше внимание, но что вы натворили раз так стараетесь?
- Ничего, - тут же ответила одна, дергая себя за косичку.
- Абсолютно ничего! – подтвердила другая, наматывая на палец кончик хвостика.
- А где ваша бабушка? – вдруг заволновалась Ведьма, - странно, что она не гремит посудой и не моет окна снаружи моим любимым полотенцем.
Близняшки вновь переглянулись, чем только укрепили подозрение матери, что дело нечисто, и улыбаясь точно пасхальные ангелочки, отчеканили:
- Бабушка спит!
- И почему это она спит? – Ведьма прищурилась, и дочери отвели взгляд. - Я хочу услышать это от вас прежде, чем узнаю сама, – в ее голосе прозвучали дальние раскаты грома, отчего флюгер испуганно скрипнул, и парочка мышей рухнули в обморок, тем самым спалив свои карты коту.
- Это все она! – запричитала любительница пижам, тыча пальцем в сестру, - это она предложила приготовить тебе приворотное зелье!
- Врешь, твоя была идея полистать мамину книгу! – шипела ее сестра в чулках.
- Но я-то не хотела отравить бабушку, - огрызалась любительница зеленого.
- А маму можно?! – возмущалась та, что выбирала красные оттенки.
Флюгер заскрипел еще сильнее, корова издала низкое «Му!», прокатившееся рокотом над долиной. Дом скрипнул дверьми и звякнул черепицей, кот начал эвакуацию мышей.
- Стоп! – закричала Ведьма, понимая, что сейчас все полетит в тартарары. – Вы что, отравили бабушку?!
- Мы нечаянно, мы не хотели, - заныли близняшки, потупив взгляд и разглядывая пол, попутно прожигая в половике дырки. Причем у одной получались точечки, а у другой - полочки.
- Ну, я поняла, что планировали вы травить меня, но попалась бабушка, - Ведьма осторожно оставила завтрак в сторону, - я так понимаю тут вторая порция отравы?
- Нет, - вздохнула дочка с косичками, - тут кофе.
- Настоящий, - поддакнула сестра с хвостиками.
- Мы надеялись, что сытая ты не будешь сильно ругаться, – попыталась объяснить ей одна из дочерей.
Ведьма недоверчиво покосилась на ароматный напиток, но все же не решилась его пить:
- Давайте сначала, - вздохнула она, - вы решили сварить для меня приворотное зелье, но?
- Но его выпила бабушка! – подсказала другая дочка.
- И что-то пошло не так! – вплеснула руками близняшка, прожигающая точечки. - Она не влюбилась, а уснула!
- И волосы у нее стали синими, - робко добавила ее сестра.
- Ясно, - Ведьма встала с постели, нашла второй ботинок, укуталась в шаль, точно в мантию, и, недовольно топая по ступеням, отправилась проверять, что натворили дочери, и можно ли это исправить.
Старушка спала, сидя в кресле. Посапывала и сладко почмокивала губами. Волосы и впрямь из седых стали синими, в остальном матушка выглядела да и чувствовала себя нормально.
Ведьма, пятясь, вышла из ее комнаты и, прикрыв дверь, повернулась к дочерям:
- Сколько капель сока мандрагоры добавили?
- Три, - тут же ответила дочка с косичками.
- Или четыре, - не уверено пробормотала другая, с хвостиками.
- Понятно, - Ведьма вздохнула, - переборщили с мандрагорой. Ну что ж теперь, пусть бабушка спит, через сутки действие выветрится, – Ведьма задумчиво спустилась на кухню, но тут, что-то вспомнив, оглянулась, - а подскажите-ка мне, деточки, в кого по-вашему я должна была влюбится?
- Видимо в меня, - раздался позади напевный баритон.
Не смотря на всю приятность голоса, Ведьма подпрыгнула от неожиданности и даже ощетинилась не хуже дикобраза. В принципе так делает любая леди, когда ее застают заспанной и не расчесанной.
Резко обернувшись, еще не успев убрать с лица оскал и демонский огонь из взгляда, Ведьма увидела пожилого мужчину. Седые локоны томно спадали на плечи. Поношенный костюм пропитался пылью дорог. А плащ, расшитый разноцветными лоскутами, как сломанные крылья, притулился на вешалке. Возле кресла стояла, прислонившись, лютня.
- Разрешите представиться, - обратился незнакомец, - я...
В этот момент откуда-то из темноты подпола возник кот и, издав громогласный мяв, сиганул прямо на гостя.
- Туз фу! - закричала Ведьма, испугавшись, что кот сейчас покалечит человека, но мужчина не испугался и не растерялся. Наоборот увидев кота, он оживился и ловко подхватил мохнатого на руки.
Тузенбах, что было ему не свойственно, тут же устроился на плечах гостя и утробно заурчал.
- Кажется, я чего-то не знаю, - нахмурилась Ведьма, приглаживая ладошками волосы.
- Мама, этот дядя приехал в гости к Тузу, - принялась объяснять любительница зеленого.
- Мы подумали, что он такой интересный и с лютней, - романтично вздохнула та близняшка, что выбирала алый.
У Ведьмы от всего этого пошла кругом голова: гости приезжающие к ее коту, дочери, желающие влюбить мать в первого встречного, да и сам незнакомец, устроившийся у неё дома, как у себя.
- Мне нужен кофе, - решила она и слегка подумав добавила, - и тишина!
Когда кофе был готов, и несколько заклинаний привели облик ведьмы в порядок, она протянула кружку гостю и с интересом взглянула на него, плюхнувшись в любимое кресло у камина.
- Я так не успел представиться, - напомнил гость.
- А зачем представляться? – изумился Туз, все еще висящий на незнакомце точно подстреленный зверь, - это мой друг. Самый первый и самый старый! – кот многозначительно сверкнул глазами
- Спасибо, что назвал стариком, - усмехнулся гость.
- Все вы люди переводите на года, а я о другом – о вечном! – заворчал кот и, наконец, слез с шеи незнакомца, но только для того, чтобы плюхнуться ему на руки. – Мы встретились так давно, что я тогда был еще неразумным котенком! Больше скажу, - кот выдержал театральную паузу, и притихшие близняшки раскрыли рты ожидая откровения, - именно бард дал мне имя!
Ведьма присвистнула, это действительно было событие, ведь обычно имена волшебным котам дают матери или хозяйки, а тут бездомный певец.
- Да, все так и сложилось, - закивал музыкант, прихлебывая обжигающе-черный напиток с нотками корицы и кардамона. – И мы хорошо покуролесили с Тузом, пока он не решил стать взрослым.
- Там были иные причины, - замялся кот, - но не будем об этом, скажи ты к нам надолго? Комнату надо, или тут поспишь? А есть хочешь?
Ведьма слушала кота в изумлении, ведь он распоряжался у нее дома как у себя. Хотя если подумать, это и впрямь был его дом, последний ремонт делали вместе, и кот приложил лапы к покраске. Желтые следы до сих пор видны на лестнице.
- Я только повидаться и вот, выпить чашечку кофе, - улыбнулся бард, и сеточка морщин разукрасила его лицо, - а после в фургон, и дальше по городам и селам, как в прежние времена.
- Ты обзавелся фургоном? – изумился кот.
- А можно посмотреть? – тут же вставила близняшка с косичками.
- Мы не сломаем, - пообещала ее сестра с хвостиками, хотя звучало это как-то не убедительно.
- Конечно, - кивнул бард, - фургон у калитки, можете.
Но дверь уже хлопнула, и маленькие бестии исчезли, точно их тут не было.
- Дети, - пожала плечами Ведьма.
- Ага, - согласился бард, допил кофе и, осторожно спустив Тузенбаха на пол, поднялся с кресла. - Ну что ж, я теперь знаю, что у тебя все хорошо, а, значит, могу ехать, – галантно поклонившись, он направился к дверям.
- Ехать и без меня! – возмущенно воскликнула старая ведьма. Никем незамеченная она, оказывается, сидела на ступенях, рассматривая самого прекрасного в мире мужчину, не в силах найти слов для признания. - Я не позволю! – заявила она и бросилась к барду, таща за собой дорожную сумку.
- Мама, стой! - Только и успела крикнуть Ведьма, но старушка уже чмокнула Барда в щеку, и в тот же миг в его глазах заискрились золотые пылинки:
- А я без вас, прекраснейшей, и не ухал бы, - прошептал он, влюбленно глядя на старую ведьму, - кажется, дорога не зря привела меня к этому порогу, это судьба.
- Судьба, - эхом отозвалась ведьмина мать.
- Так-то это приворотное зелье близняшек, - проворчала Ведьма, но Туз неожиданно махнул на неё лапой:
- Все нормально, - шепнул он и заурчал так громко, что дом насторожился, не ожидается ли новой катастрофы.
Под это урчание, Бард и старая ведьма покинули дом и, держась за руки, устроились на лавочке впереди фургона.
Под него же, пегая лошадка, дернув хвостом начала свой путь, и две одинокие души, вдруг нашедшие друг друга, махали родным, уезжая в счастливое будущее.
- Чую, это пахнет скандалом, - хмыкнула Ведьма, прикидывая на сколько хватит действия зелья, и что после будут делать «влюбленные», - а ты чуешь? – обернулась она к коту.
Тот задергал усами, прислушался к капели и птичьему пению в ближайшей роще и, сладко зевнув, ответил:
- Я чую весну.
Глава 8
Сюрприз для ведьмы
С приходом весны Тузенбах ушёл в запой. Целыми днями пропадал на крыше, мешая флюгеру вращаться, и пел. Голос у него, для кота, был ничего, и скоро к дому начали стекаться соседские усатые. – Мама, здорово, что у нас теперь много кошек? – радовалась близняшка с косичками. – Можно эти три в пятнышку будут спать со мной? – дергала ведьму любительница хвостиков. – У них уже есть дома, – ворчала Ведьма, перешагивая через кошек, отодвигая кошек и сгоняя с любимого кресла у камина. – Значит, они гости, гостей надо привечать! – назидательно сообщила та, что обожала зелёный. – И нельзя обижать, – подсказала приспешница алого. Ведьма взглянула на серьёзные лица дочерей и картинно закатила глаза. С тех пор, как девочки вернулись из случайной поездки в фургоне с бабушкой и менестрелем, они изменились. Договаривались шепотом, всегда улыбались и не красили все подряд. – Это не наши гости, – сообщила Ведьма, – а Тузенбаха. Пусть он решает, кто где спит. – Хорошо, мамочка, – тут же согласились близняшки, отчего у ведьмы задергался глаз. Между тем дочери, улыбаясь, вышли из комнаты. – Тут что-то не чисто, – мрачно сообщила Ведьма собравшимся кошкам, и те заурчали, подбадривая. Одно радовало. С нашествием мохнатых мыши присмирели и вели себя тише воды. Не клянчили бананы, не падали в обморок. Даже комолая корова доилась исключительно сливками без осечек на кефир. Ведьма все больше хмурилась, ощущая, что её дом перестаёт быть её. «Может поорать? – думала она, распивая кофе и отпихивая очередного полосатика. – У близняшек получалось, а я чем хуже?» Но орать не хотелось, впрочем, как рисовать на стенах, а что там ещё умеют дети, она забыла. Ласточки, вернувшиеся из тёплых стран, ждали прибавление в семействе. От снега остались сивые плешины. Сосед на драконе все чаще приезжал проведать гуся, утверждая, что тот ему как родной, однако на предложение усыновить Мартина, ответил отказом, сославшись, что нельзя отбирать птичку у детей. Даже Сатир пару раз приходил под вечер играть на флейте, а затем смотрел на Ведьму загадочно долго, отчего та начинала чувствовать себя чуть-чуть нимфой. – Мир сошёл с ума, – решила Ведьма и, не дождавшись ответа от обычных кошек, полезла на крышу. Оказалось, что это не так уж легко сделать. Черепица скользкая, в водостоке грязь, да ещё ветер пронизывает до костей. Однако, Тузенбах сидел на самом верху и пел. Пел о звёздах, об облаках. Мурлыкал о тех днях, когда путешествовал с бардом. Пронзительно страдал о некой незнакомке, с кем его развела судьба. В общем, кот был занят. – Эй! Туз! Туз, чтоб тебя! – ворчала Ведьма, карабкаясь наверх, – мне нужен совет! – Нет, не нужен, – кот мазнул хвостом и завёл новую песню. – Ещё как нужен! – не сдавалась Ведьма, юбка зацепилась за острый край трубы, раздался неприятный треск. – Да что такое! Отвечай мне, кот! Как вернуть все, как было?! – прикрикнула Ведьма и ухватилась за флюгер, чтобы подтянуться. – Твоя жизнь в твоих руках, – философски хмыкнул кот и вдруг стукнул её лапой по пальцам. Ведьма удивлённо вскрикнула, отпустила флюгер и тут же соскользнула вниз. Один из деревянных ботинков слетел и загрохотал, исчезая в водостоке. Волосы застилали глаза. Налетевший ветер подтолкнул ведьму, и та, завопив так, как вопят только в последний миг, полетела вниз. Перед глазами успели промелькнуть и пляски на холме, и появление близняшек, и даже день, когда она завела кота. Ласточки испуганно взвились в воздух. Дурниной заорали пришлые коты. Истерично загоготал Мартин, выпущенный погулять, и тут Ведьма приземлилась. Безусловно, посадка была не самой мягкой, и все же она ударилась не о землю. – Это ты виновата! – кричала любительница пижам, – надо было раньше рассказать маме про наш подарок! – А я и не возражала, – огрызалась та, что носила полосатые носки, – я хотела сделать сюрприз! – А я хотела!..– верещала одна. – А я!.. – вопила другая. Флюгер истерично скрипел, и наверняка мыши толпами теряли сознание, и к ужину их ждала простокваша. Ведьма прикрыла глаза и блаженно улыбнулась. «Если я и разбилась, то теперь я там, где надо», – думала она. Но ее мечтам не дано было сбыться. Осторожно приземлившись, дочки поставили маму на землю и протянули ей свои метлы. – Мы хотели показать, чему научились, – шмыгнула та, у которой на метле красовался алый бант. – Это танец в воздухе, – добавила другая, с зелёной лётной на черенке. – А метлы у нас от бабушки, – добавили они хором. – Все это прекрасно, – простонала Ведьма, – но кто вернёт мне башмак? Затем она посмотрела наверх, туда, где с крыши доносилось пение Туза, и добавила, – и выберите себе кошек, потому что одного чёрного паразита я пущу на паштет. Вопящие дочери тут же убежали, споря сколько кошек в самый раз, а Ведьма села на землю скинула второй башмак и, бессовестно фальшивя, затянула свою весеннюю песнь.
Глава 9
Шабаш для ведьмы
Дом у перекрестка стоял на ушах уже третью неделю. В нем все время хлопали сундуки, скрипели ступени, клацали защелки, и шелестели шторы. Кто-то мог бы подумать, что Ведьма наводит генеральную уборку. В целом, это странное мероприятие, похожее на заразный вирус, случается почти с каждой хозяйкой, но только не с ведьмами.
У ведьм и так дел выше крыши: птицам новый мотив напеть, облака метлой разогнать, соседей позлить свежим цветом лица и так, по мелочи.
Начни они еще и полы драить да флюгер до блеска натирать, окружающие от зависти б удавились. Так что, все, что ведьмы не делают, происходит во благо людей!
- Мама! – близняшка с косичками высунулась из чердачного окошка, выискивая зорким взглядом прародительницу. - Мама! – снова позвала она, - ты мне нужна, чтобы оценить шедевр!
- Чуть позже, - откликнулась ведьма, скачущая по самому коньку крыши. - Мне осталось повторить еще с десяток па, и я буду блистать на шабаше! – поделилась Ведьма своими планами с дочерью.
- Ха! – отозвалась та и скрылась в окошке, звонко хлопнув ставнями.
- Мама! – тут же донесся голос второй дочери, и ее растрепанные хвостики заметались над кустом шиповника. - Мама! Где большие ножницы? Мне нужно выстричь сердечко! – девочка недовольно сморщила нос.
- Я не знаю, - честно призналась Ведьма, заканчивая последнее па изящным прыжком с переподвыподвертом, - я занята!
- Но я тоже! – возмутилась дочь.
- И это прекрасно! - призналась ведьма, подхватывая метлу, чтобы спустится с крыши. После мартовского падения она не шибко доверяла скользкой черепице, а еще меньше – своему коту. К тому же, левый ботинок так и остался жить в трубе. Ласточки утверждали, что в нем уже завелись головастики.
- Только лягушек в водостоке мне не хватало, - вздыхала ведьма, но на чужое жилище не посягала.
Тузенбах валялся на дорожке у порога. Приоткрыв один глаз, он смотрел, как ведьма приземляется и смешно прыгает на одной ноге через валяющийся на дорожке кривой нож с потемневшей от времени ручкой.
- Готовишься к шабашу? – поинтересовался кот, лениво потягиваясь.
- Именно так,- Ведьма почти пропела эти слова. - Майский шабаш – это лучшая ночь в жизни каждой ведьмы! Пропустишь его – пропустишь весь год!
- А мне там не нравится, - признался кот, поворачиваясь на другой бок. - Шумно, нелюдно, на хвост наступают. И в целом, я терпеть не могу летать на метле. Не моё это.
- Вот те раз, - присвистнула Ведьма, - а я думала ты со мной полетишь. Как это я и без фамильяра? Засмеют же, - она отбросила метлу и почесала щеку заточенными ноготками.
- Мартина возьми, - тут же предложил Тузенбах, - выведи этих пафосных ведьм из зоны комфорта!
- Чего? – не поняла ведьма, удивленно таращась на кота.
- Ну того, - нетерпеливо пояснил он, стуча по дорожке хвостом, - у всех там коты, жабы, совы, а у тебя, бац, - и гусь.
- Это не модно! – смутилась ведьма.
- Заведи новую моду, ты можешь, я верю, - кот подмигнул хозяйке.
- Мама! - близняшка в полосатых чулках выскочила из дома и, уперев руки в боки, грозно взглянула на ведьму, - мама, ты обещала подойти, когда закончишь танцы!
- Считай, что я все еще пляшу, - откликнулась ведьма, размышляя, как же ей быть без спутника. Может и впрямь взять гуся или подкупить Тузенбаха копченной сардиной?
- Мама,- та дочь, что любила пижамы, появилась рядом, шумно сопя, - если ты не знаешь, где большие ножницы, то хотя бы найди мне кривой нож! Или, думаешь, я руками буду срезать колючки?
- Сейчас мама пойдет со мной смотреть на шедевр, - возмутилась любительница алого.
- Нет, она поможет мне искать инструменты! – отрезала почитательница зеленого.
- С чего это она должны искать твои закорючки, если ты их везде раскидываешь?! – взвилась юная художница.
- А с чего ей глядеть на твои каляки-маляки?! - передразнила начинающая скульптор.
Ветер, только что дувший плавно и умиротворяюще, сделался резок и колюч. Флюгер на крыше истерично скрипнул. Сразу с десяток мышей в доме рухнули в обморок, а комолая корова только вздохнула – не ей пить на ужин кефир.
Ведьма и кот переглянулись, и Тузенбах, как наиболее приспособленный к выживанию, шепнул:
- Бежим!
Ведьма кивнула и, обгоняя кота, кинулась в дом, громко стуча деревянными башмаками.
Они успели как раз вовремя. Едва кончик хвоста Туза пересек порог, как хлынул дождь.
Ласточки подавились червяком от такой не погоды, в трубах загудела вода, а в застрявшем ботинке, кажется, квакнули первые лягушки.
- Может, ты их успокоишь? – предложил кот, глядя на близняшек, которые не прекращали ссориться, даже не замечая, что промокли с ног до головы.
- Не маленькие, сами разберутся, - беззаботно отмахнулась Ведьма, - пойду сделаю кофе и еще раз примерю платье. Сегодня на шабаше я буду краше всех.
- Особенно с гусем, - усмехнулся кот и поспешил сбежать, пока ведьма не осерчала.
Ливень кончился примерно через пять минут. К этому времени, Ведьма только-только успела угостить нервных мышей бананами и поставить на огонь турку.
Близняшки одинаково недовольные и мокрые, зашли в дом и, оставляя за собой, точно кляксы, лужи, прошлепали по комнатам.
- Не разводите в доме сырость! – крикнула ведьма, помешивая кофе золотистой ложечкой с длинной ручкой.
Однако дочери промолчали, и Ведьма улыбнулась, наслаждаясь покоем и тишиной. Все же повзрослевшие дочери – это куда лучше, чем мелкие. Таких можно и дома оставить, а самой - на шабаш. Ведьма зажмурилась от удовольствия, подхватила с плиты турку и, перелив черный напиток в пузатую глиняную кружку, устремилась к себе, мерить платье.
Первый чих раздался, когда ведьма застегивала вторую сотню крючков в районе талии. Удивленно вскинув голову, она прислушалась, но, поскольку чих не повторился, решила, что ей послышалось.
Второй чих, громче прежнего, она услыхала, цепляя шлейф к юбке.
- Это от пыли, – проворчала она, стараясь не думать о плохом.
Однако пока она крепила шляпку, подстегивала чулки и шнуровала туфли, чихов стало так много, что они заполнили всю домашнюю тишину.
Чуя беду, Ведьма, звонко клацая каблуками, заглянула в комнату той близняшки, что так и не нашла ножницы. Покрасневший нос дочери мерцал над одеялом как огонь маяка.
- Ясно, - резюмировала ведьма и распахнула соседнюю дверь. Побледневшее лицо создательницы шедевра, само могло бы сойти за холст.
- Понятно, - добавила ведьма и, шумно вздохнув, потопала на кухню отваривать настой и настаивать отвар. По пути она скинула туфли, повесила на крюк шляпу и бросила в темный угол шлейф.
Стараясь не думать о шабаше, ведьма поила дочерей лекарством, растирала мазями и даже почитала им на ночь сказку, совсем, как тогда, когда они еще были маленькими.
Едва у близняшек спала температура, и они уснули, в комнату проскользнул кот.
Глянув на измученную ведьму, он заговорщицки подмигнул ей:
- Идем, - шепнул Тузенбах Ведьме, и та послушно побрела следом.
Туз завел ее в сарай, и Ведьма, не сдержавшись, охнула от восторга.
Мыши прицепили мерцающие гнилушки под крышей. Гусь Мартин важно вышагивал, как бы намекая на танец, а комолая корова изредка мычала, словно трубил в рог распорядитель бала на лысой горе.
- Сегодня особенная ночь, - напомнил кот, - если пропустить ее – пропустишь весь год! Так что, давай веселиться, а если захочешь, то позже мы можем вместе полетать на меле.
- Ты же не любишь полеты, это же не твое? – усмехнулась Ведьма.
- Что не сделаешь для друга, - хмыкнул Туз и сделал первое па.
Глава 10
О чем жалеет ведьма
- Ну возьмите его, не пожалеете! - уговаривал Ведьму-из-Дома жизнерадостный сосед, - только поглядите, какие глазки, а какой хвостик! Плотву мне в глотку, если он не самый милый из дракончиков, которых мне доводилось видеть! – колдун даже притопнул ногой, отчего чешуйчатый малыш икнул, выпуская облачко пара.
Ведьма, задумчиво разглядывая просителя, наматывала прядь волос на палец и морщила нос, пытаясь придумать достойный ответ.
- Не бери, - зашипел в ухо Тузенбах, запрыгнув на лестничные перила, - от драконов одни беды.
- Но этот хороший! – возмутился колдун и для верности ввернул крепкое словцо: - чтоб меня виверны сожрали!
- Не бери это исчадье ада, - не сдавался Туз, - он и про прошлого дракона так говорил, мол, милый и безобидный, а там ящур, дом спалил и меня чуть не сожрал. До сих пор в кошмарах снится, хвост даю, что не вру.
- А у вас еще доченьки, они так хотели дракончика, пять банок мне в рынду, и вот радость, как раз подходящий! - сосед состроил такое жалостливое лицо, что ведьма смутилась и отвернулась.
- Как я ему откажу? - прошептала она коту на ухо, - Он так смотрит!
- В ухажёрстве отказала, и тут справишься, - фыркнул кот, распушая усы.
- Ладно, сдам малютку в приют, может, кому сгодится… - завздыхал колдун. – Ясно, что вы не такая уж и добросердечная, якорь мне в печень, как казалось.
- В смысле не добросердечная?! – возмутилась Ведьма и так резко выпрямилась, словно проглотила рукоять от метлы. - Да я сама душевность и доброта!
- А раз так, - сосед сунул дракончика под нос хозяйке Дома-на-перекрестке,- возьмите дракончика, хотя б на время, на передержку, пока я найду ему настоящего хозяина.
Ведьма осторожно приняла малыша и, недоверчиво поглядывая на клыки, уточнила, - а чего у себя-то не оставил, раз ненадолго?
- Мой старшенький ревнует, да и еще всякое, - откликнулся колдун, выскакивая за дверь.
- Эй, а кормить-то его чем?! – опомнилась ведьма, но соседа уже и след простыл. Ездовой дракон прибавил хода, и только клубы пыли висели над прожаренной солнцем дорогой.
Ведьма растерянно перевела взгляд на кота.
- Меня не спрашивай, - тут же отказался Тузенбах, - я по рептилиям не спец, вот завела б ты крысу...
- Я уже завела кота, - буркнула ведьма и, прижимая к себе чешуйчатого малыша, понесла его в сарай, в компанию к гусю Мартину и комолой корове.
Надо ли говорить, что когда дочки вернулись из гостей, то радости их не было придела?
- Он такой пучеглазенький! – восхищалась та, что плела косички.
- И вовсе нет, - возмущалась любительница хвостиков, - это он тебя боится. Иди сюда, крошка!
- От тебя у него чешуйки дыбом, - язвила та, что красила все в алый.
- А от тебя дракончик икает! – отбрыкивалась сторонница зеленых оттенков.
- А от тебя!.. – верещала коллекционерша пижам.
- А у тебя!.. – вторила ей сестра.
Флюгер, не выдерживая накала страстей, начал истерично поскрипывать на крыше, корова грустно замычала, и несколько мышей не удержались и упали в обморок.
-Хватит, - велела Ведьма, вытаскивая дочерей из сарая, - ваши ссоры всем нам выходят боком!
- Правым? – ту же поинтересовалась певунья.
- Или левым? - уточнила танцовщица.
- Неважно, - цыкнула на них Ведьма и потащила домой, - уже темно, умываться и по кроватям!
- Но я хочу, чтоб Драко спал со мной, - заныла та что с хвостиками.
- Не Драко, а Коша. И не с тобой, а со мной, - тут же перебила ее сестра с косичками.
- Этот Ящур у нас временно, и он спит в сарае! – рявкнула ведьма и так глянула на дочек, что те сникли и, недовольно топая деревянными ботинками по ступеням, поплелись спать.
Ведьма же поставила джезву на огонь и, не разуваясь, плюхнулась в любимое кресло, но тут же вскочила, получив порцию когтей в мягкое место.
- Я бы попросил, что б ты смотрела, куда садишься! – возмутился Туз. - Мне кажется, я сплющен!
- А я бы попросила, - огрызнулась хозяйка, - чтоб ты не занимал мое кресло! И не придумывай, ты какой был, такой и есть.
Кот недовольно спрыгнул с нагретого места и, перебравшись на коврик у камина, демонстративно отвернулся.
- Ну и ладно, - фыркнула Ведьма и, вновь опустившись в кресло, прикрыла глаза.
Ей показалось, что прошел миг, но ор Туза нельзя было игнорировать!
- Караул! Горим! – вопил кот, носясь по комнате, как угорелый.
Ведьма вскочила, пытаясь понять, что происходит. Первое, что она почувствовала, это запах горелого кофе. Ну конечно, она же поставила джезву и забыла про нее, ладно, ерунда, но откуда столько дыма?
Не успев выскочить на улицу, она заметила, что горит корзина с дровами, стоящая у печи, а в ней сладко спит новый жилец.
- Ах, ты ж паразит! – возмутилась Ведьма и, выплеснув на языки пламени ковш воды, кочергой подхватила ящера и вымахнула с ним из дому.
- А я говорил! - театрально сетовал Тузенбах, обхаживая испуганного дракончика, - я говорил, что дом спалит!
- Туз это всего лишь корзины! - накинулись на кота проснувшиеся близняшки. - Малыш просто замерз!
- А мог ваш малыш и гуся с коровой спалить. Встали бы, а там сплошное жаркое! - отрезал кот.
Близняшки, представив себе такую картину, смолкли, но нежность к дракончику так и плескалась в их глазах.
- Будет спать отдельно, во дворе, в бочке! – решила Ведьма и, зевая, пошла сооружать поганцу новое жилье. Шепотом же она костерила соседа и надеялась, что ее магии хватит, заставить его икать до самого утра.
Дракончик же печально лупал глазенками и, виновато повесив крылья, плелся за ведьмой, чуя свою вину.
Следом за проказником шли близняшки, и замыкал процессию Туз, продолжающий вещать о тех невзгодах, которые приносят крылатые исчадия ада.
Наконец новое место обустроили, и даже поставили жаровню, чтоб было теплее. Девочки по очереди чмокнули дракончика в чешуйчатую морду и погладили крылья. Та, что спала в пижаме, левое, а та, что носила полосатые носки - правое. А затем все вновь удалились спать.
- На кухне приберусь утром, - решила для себя Ведьма и, завалившись в кровать, укуталась лоскутным одеялом и тут же погрузилась в сон.
Однако и он длился не долго. Дом тряхнуло так, что половицы заныли, а свежая штукатурка (память о бурном праздновании середины зимы) пошла трещинами.
- Мамочки! – пискнула ведьма, шлепнувшись на пол.
- Мамочки! – завопили близняшки, забегая в комнату и кидаясь в объятия мамы. Причем та, что спала в пижаме, всхлипнула, а та, что носила полосатые носки, взвизгнула.
В тот же миг флюгер взвыл противно и тонко. точно собираясь взлететь в небо. Где-то на горизонте полыхнуло, окрасив небо багрянцем. И по округе прокатился гнул, от которого задрожали ставни, мыши, и в целом все, кто умел дрожать.
- Бежим! - решилась Ведьма и, ухватив дочек за руки, как была, босая и растрепанная, ринулась вниз.
Туз уже распахнул входную дверь и, распушившись, шипел, вглядываясь вдаль.
- А я говорил, что от ящуров одни беды! – мяукнул он, стараясь перекричать налетевший ветер.
Ведьма завертела головой, пытаясь понять, что происходит, и тут увидела их. К ее дому летели два дракона. Не маленькие милашки с выпученными глазками. Ни симпатяги, икающие паром, а две огромные бестии, чьи очи сияли у одного красным, а у другого зеленым.
- Еще дракончики! – восторженно завопили дочери, и Ведьма впервые задумалась, достаточно ли мозгов она вложила в их головы, когда создавала, или там слишком много пустоты? Однако, придаваться терзанием творца, было решительно некогда.
- Все на старую мельницу! – скомандовала ведьма и свистнула, призывая метлу. Дочки кивнули и исчезли в ночи.
- Да что ж это такое, никакого послушания! – возмутилась хозяйка Дома-у-перекрестка, затем погрозила кулаком крылатым тварям летящих прямо на нее, и, подхватив кота, запрыгнула на метелку, пришпоривая ту, словно бравого коня.
Пока она летела к мельнице, мимо нее пронесся белый клубок перьев возмущенно гогоча. Гусь Мартин при своём весе все же обладал удивительными физическими способностями. Под ней жалобно мыча пробежала комолая корова, но Ведьма вертела головой, выглядывая не их. Наконец, она заметила близняшек на их метлах, летевших совсем близко и что-то прижимавших к себе.
Оглянувшись, чтобы попрощаться с Домом-у-перекрестка, ведьма к своему удивлению поняла, что драконы сменили курс и теперь несутся прямо за ними.
- Что же это за напасть? – пожаловалась она Тузенбаху, вцепившемуся в ее плечо.
- Да я же тебе уже говорил, только ты не слушаешь,- откликнулся кот.
- Повтори, - потребовала Ведьма, заходя на вираж подле мельницы. Привидение, проживавшее в руинах, заметило полуночных гостей и разразилось душераздирающим стоном.
- Все беды от ящуров! – восторженно выдал кот, мерцая глазами.
- Да прям, - хотела уже отмахнуться Ведьма, но в это момент то, что несли близняшки, полыхнуло огнем, и позади тут же стало жарко – это ответили рептилии. Малышки вскрикнули и разлетелись в разные стороны, а их пассажир шлёпнулся вниз, ровно в центр разрушенной мельницы.
Привидение снова взвыло, пророча несчастье, и вот тут-то налетели драконы. Две струи пламени, и от руин остались только воспоминания. А по головешкам наверх карабкался доверенный ведьме чешуйчатый малыш. Не то Драко, не до Коша, не то исчадье ада.
Взрослые драконы приземлились рядом с малышом и ласково заурчали, или зашипели, кто их, этих рептилий, поймет? А после взмыли вверх, и вскоре все трое исчезли в предрассветной дымке.
- Туз, где девочки?! – опомнилась Ведьма, но они уже спешили к ней, побросав метлы.
- Мама, а давай возьмем того с алыми глазками! Я буду на нем к бабушке летать, - тараторила одна, поправляя растрепанные хвостики.
- Лучше другого, он побольше, и глазки у него зеленые-зеленые! - восторгалась вторая, дергая себя за косички. - Он нас будет ото всех защищать.
- А, мам! – заныли дочери хором, и ведьма уже набрала воздуха в грудь, чтобы высказать, что она думает обо всех хвостатых, крылатых, чешуйчатых и огнедышащих, как ее перебили.
- Что упустили малыша, да? – сосед подъехал, подгоняя запыхавшегося ездового. - Эх, медузу в глотку, зря я вам его доверил, чуял, что не сдюжите, – добавил он, печально покачивая головой.
Ведьма от такой наглости лишилась дара речи.
- Вы, неуважаемый, нас подставили! – зашипел Тузенбах, спрыгивая с плеча Ведьмы и медленно приближаясь к колдуну, - вы нам не подкидыша сунули, а ворованного дитятю. Нас, попрошу заметить, чуть не поджарили эти ящуры, и все благодаря вам!
- Да! – только и смогла добавить Ведьма, мысленно перебирая заклинания для кары дорогого соседа. И тут кто-то кашлянул у нее над ухом. Хозяйка чудом уцелевшего Дома-на-перекрестке вздрогнула, обернулась. Чумазый призрак, покрытый копотью и печалью, просипел:
- Я дико извиняюсь, но ваши драконы выжгли мой дом, и где мне теперь жить?
- Жить? - переспросила Ведьма и нехорошо улыбнулась, - а вот у этого господина, селедку мне в кофе! Он все замутил, пусть он и расхлебывает.
- Да полно вам, - отмахнулся Колдун, как ни в чем не бывало, - в чем моя вина? На дракончике не написано сирота он или нет. А что до призрака, так ко мне его нельзя, у меня этот, кранцы мне в бороду, барабашка! Не уживутся, - горько вздохнул сосед, понукая ездового дракона к развороту, - Я может и возьму баньши, но я-то думал, что вы сердобольная, что вы гостеприимная, а вы… - он тяжко вздохнул.
- Я?! – возмутилась ведьма, - Я?! Да я самая радушная и жалостливая, чтоб вы знали! – она надменно фыркнула, вздернув носик, и дочки восторженно взглянули на маму.
- Ну вот и славно, - донеслось издали, - живите долго и счастливо!
- Жалостливая говоришь? – задумчиво произнёс Тузенбах, разглядывая ведьму, - ну и кого ты жалеешь?
- Не суть важно, - буркнула та и обратилась к баньши, - полетели, найдем тебе временный приют, у нас как раз бочка освободилась.
- Мне бы лучше чердак, высказался призрак, но, поймав взгляд ведьмы, тут же согласился, что бочка стоящий вариант, особенно, если выбирать не приходится.
Ведьма со всеми домочадцами летела к Дому-на-перекрестке и жалела только себя, потому что выспаться так и не удалось.
Глава 11
Как мстит ведьма
Лес дышал осенью. В прозрачном воздухе пролетали на паутинках деловые паучки. Птицы, переругиваясь, тренировались выстраиваться в клин для долгого перелёта.
У порога дома на перекрёстке сидел сатир и вытачивал из ольхи трубку. Чубук выходил славный - объёмный, резной, с глубокой чашей. Светлые стружки так и сыпались на землю, напоминая, что снег не за горами.
Мимо дома с грохотом пронеслась телега. Приделанная к ней клетка была накрыта тканью и скрывала пассажира. Хотя, по исходящему из-под тряпки рычанию, становилось ясно: такое руками лучше не трогать.
- Хорошо сегодня, - вздохнула ведьма, вытягивая ноги в полосатых чулках и деревянных башмаках. Она пристроилась на крылечке и медленно, со знанием дела потягивала кофе. Ароматный, чёрный, с нотками корицы и кардамона. Запах так и витал в воздухе, заставляя думать об уюте.
- Ага, славно, - согласился сатир, вырезая ещё один завиток на трубке, - но вот знаешь, я чего не пойму? – повернулся он к ведьме.
- Чего? – меланхолично отозвалась та, вглядываясь в даль.
- Почему ты не пришибла своего соседа? Из-за него мы второй раз чиним твой дом. Это скоро традицией станет.
- Не надобно нам такую традицию, - объявил Тузенбах, присаживаясь рядом с ведьмой, - нам бы и соседа такого не надо, да куда же он денется?
Из-за поворота раздался резкий гудок. Встревоженное необычным звуком привидение, которое теперь обитало в бочке на заднем дворе, взвыло так, что задрожали окна. Точно вторя ему, пронзительно замычала комолая корова.
- Ага, я выиграла! – донёсся из дома вопль одной из близняшек, возможно той, что любила косички, - Призрак завопил первым!
- Нет, нет, нет, нет! – тут же затараторила вторая, та, что носила хвостики, - первым загудел гудок, а значит несчитово!
- Счетово !
- Нет!
- Счетово !
- Фигу!
Дом подозрительно заскрипел, флюгер начал наращивать обороты.
- Сейчас мыши посыпятся, - сонно резюмировал Туз.
Ведьма хотела прикрикнуть на дочерей, но её голос перекрыл ещё один гудок. А затем из-за поворота выскочил паровой автомобиль. Пыхтя трубой, из которой один за другим выскакивали клубы дыма, он пронесся мимо дома у перекрёстка в ту же сторону, что и телега. За ним на длинной веревке летело что-то змееподобное с широкими кожистыми крыльями, будто запускали воздушного змея.
- Никогда бы не подумал, что у вас тут такое оживлённое движение, - признался сатир, сдувая новую порцию стружек.
Тузенбах, прищурившись, поглядел как светлые завитки скользят к земле и вдруг прыгнул на них, а затем, упав на увядшую травку, начал кататься, собирая на тёмную шкуру всякий мусор.
- В дом не пущу, - ведьма зевнула и обернулась к сатиру, - сама в шоке, хоть место жительства меняй.
- Не надо! - в один голос крикнули близняшки, они высунулись из окна, чтобы поглядеть на авто, а теперь просто слушали мамину болтовню.
- Тогда не шумите, - предложила мама, - а то я могу и осерчать.
Девочки переглянулись и исчезли из окошка.
Дом успокоился, флюгер смолк и в подполе с облегчением вздохнули мыши.
- Что ты думаешь делать с призраком? – поинтересовался сатир.
- А что с ним делать? – ведьма пожала плечами, - пусть живёт. Он почти не мешает, разве что воет ночами, а так тихий малый.
- Тут в лесу, совсем недалеко, есть заброшенная сторожка, хочешь, узнаю, не занята ли она банши или фантомом, может, переселишь его туда? – сатир заискивающе поглядел на подругу.
Ведьма хмыкнула. Она знала, что козлоногий подлизывается. Ещё бы! Целое лето он пропадал на плясках и загулах с нимфами, совсем не вспоминая о ней, а чуть дыхнуло холодом, прибежал. Конечно, она приютит его на недельку, пока он не выгонит из своей пещеры медведя-приживалку, но всё же.
- Так мне узнать? – переспросил резчик.
- Узнайте, любезный, всенепременно узнайте, - ответил Тузенбах вместо ведьмы, - а то у нас не дом, а приют выходит. Сначала гусь, затем призрак, а ещё Вы.
- А что я? – насупился сатир.
- Ничего, - ведьма выразительно глянула на усатого, - Туз шутит.
Кот хотел было ответить, но тут сверху донеся гул, и едва вся троица успела задрать головы, как на полянку у дома шлепнулась дородная колдунья в тыквенно-оранжевой шляпе, леопардовом платье и туфлях с загнутыми носами.
К себе дамочка прижимала объёмную сумку из кожи убитого дерматина. Стенки сумки так и ходили ходуном, указывая, что тот, кто сидит внутри неё, жаждет выйти наружу.
- Это Вилла у реки? – томно пробасила она, - я привезла вам свою Тютельку.
Тузенбах, едва колдунья приземлилась, вскочил с земли, и корчась, раздулся так, что перестал походить на кота.
- Вы ошиблись, - вежливо улыбнулась ведьма, - это дом у перекрестка, вилла у реки чуть дальше по дороге, у реки, как Вы понимаете из названия.
- Так, значит, вы не возьмёте мою Тютельку? – огорчилась дама.
- Мы не приют для чудовищ, - всё так же улыбаясь, ответила ведьма.
- Но вот это-то чувырло вы пригрели! – возмутилась хозяйка оранжевой шляпы, тыча толстым как морковка пальцем на кота.
- Это мамин фамильяр! – вмешалась близняшка, любящая спать в пижаме.
- И он котик, а не чувырло! – поддержала её сестра, обожающая полосатые носки.
- Не вижу никакой разницы, - недовольно проворчала колдунья, - я буду на вас жаловаться!
- Жалуйтесь на здоровье, - согласилась ведьма, допивая кофе.
- Ну надо же, объявления дадут, а потом от моей Тютельки отказываются! Экое хамство! - колдунья что-то швырнула на землю, и продолжая ворчать, со свистом взмыла вверх на метле.
Комолая корова тут же замычала из своего сарая, вторя странному звуку, и призрак завыл в ответ.
- Ага, я победила! – с восторгом завопила близняшка, обожающая всё зелёное, - корова мычит первой!
- Нет, нет, нет, - перебила её сестра, ратующая за красные оттенки, - первой засвистела метла, так что это не считается.
- Считается!
- Нет.
- Считается !
- Дудки!
Сестрички, продолжая спорить, побрели к качелям, и все вздохнули с облегчением.
Туз, прекратив деформацию, вернул себе кошачий облик, и косясь на ведьму, спросил:
- Не знаешь ли, дорогуша, зачем эта тетка хотела подсунуть нам щенка Цербера?
- Откуда мне, простой одинокой ведьме это знать? – улыбнулась хозяйка дома и захлопала ресницами так, что того и гляди взлетит.
- Я закончил трубку, - сообщил сатир, успевший приладить к чубуку длинный мундштук.
- Чудесно, сейчас вернусь, - ведьма легко вскочила и скрылась в доме, но почти тут же вернулась. Теперь вместо чашки с кофе в её руках было ведёрко с мыльной водой.
Приняв из рук сатира трубку, она с азартом побултыхала резной чубук в растворе, и вытащив, дунула в мундштук. По воздуху поплыли мыльные пузыри, радужно блестя надутыми боками.
- Лепота, - признался сатир.
Порыв прохладного ветра подхватил стайку пузырей и понёс их в сторону реки. Этот же ветерок прибил к копыту сатира мусор, оставленный залётной колдуньей.
Развернув бумажку, козлоногий прочёл вслух:
Мечтаете об отпуске, но вашего любимца не с кем оставить?
Три тысячи чертей мне на борт!
Только у нас все условия для содержания опасных существ.
Мы, гидру мне в глотку, ждём в нашем отеле для самых страшненьких
монстров любого калибра и любой степени озлобленности
Обращаться на Виллу у реки, укуси меня кракен.
-Твой сосед держит приют для чудовищ? – удивился сатир.
Туз, вставший на задние лапы, чтоб лучше видеть, фыркнул:
- Сдаётся мне, что наш сосед об этом до сегодняшнего утра не знал, и почерк у него такой знакомый с завитушками. Где же я его видел?
Он покосился на ведьму, но та, отведя глаза, выдула ещё один рой мыльных пузырей.
Словно вторя их полёту, у реки что-то взвыло, громыхнуло, и полыхнуло синим пламенем, отчего одновременно заревели не только призрак и корова, но даже гусь Мартин.
- Ты спрашивал меня, почему я не поквиталась с соседом? – спросила сатира ведьма, не спеша помешивая в ведёрке трубкой. – Всё потому, что месть, это блюдо, которое подают холодным, - поделилась она, закусывая мундштук.
- Огонь-женщина, - прошептал сатир, любуясь ведьмой.
- Я б даже сказал, багрец, - поддакнул кот.
А на крыше притулилась осень, впитывая в себя все истории и сказки, чтобы нашептывать их долгими зимними вечерами.
Глава 12
Что злит ведьму
Ведьма из Дома не выспалась. Она тёрла покрасневшие глаза и недовольно топала деревянными башмаками. Она не боялась разбудить близняшек, даже наоборот – старалась, чтобы они проснулись. А как иначе? Сон детей крепкий, сладкий точно леденец на палочке, им завывающий призрак спать не мешает. Им нет, а ведьме – да. То ли погода была не лётная, то ли Меркурий вновь стал ретроградным, но так или иначе, а Банши, которого Ведьма приютила в бочке на заднем дворе бушевал всю ночь: выл, стонал, агукал. В общем, всячески предвещал несчастья и гадости.
– Чтоб ему пусто было! – проворчала ведьма, думая отнюдь не о беспокойном духе, а о том, из-за кого он у неё поселился, то есть о соседе. Неуважаемый ведьмак последний месяц обходил ее дом стороной, но Ведьма знала, что тот занят ремонтом поместья. Он нанял с десяток работников и все они день и ночь пилили, строгали и кололи брёвна, словно соседушка решил открыть небольшой деревообрабатывающий заводик. Подумав о нем, ведьма скривилась и резюмировала: «Гад!» Кутаясь в цветастую шаль, ведьма, зевая, поплелась на кухню, однако не успела ступить на последнюю ступеньку лестницы, как запуталась в чем-то и, взвизгнув так, что стих даже призрак, рухнула на пол.
– Моя сеть! – горестно взвыл сатир. Перепрыгнув через растянувшуюся хозяйку дома, козлоногий ловким движением вытряхнул ведьму из снастей и, оглядев их, выдохнул: – цела.
– Она цела! – рыкнула ведьма, – А я – нет!
– Да? – изумился сатир, – А по тебе не скажешь, что что-то не так.
– О, – протянула ведьма, – ты даже не знаешь на сколько я не так! – она медленно поднялась, и сатир, нервно цокая копытцами, попятился.
– Говорил мне мой друг бард, что нет никого страшнее павшей женщины, особенно если ее падение не оценили, – сообщил Тузенбах, выходя с кухни.
– Кот сладко потянулся, как тянутся только выспавшиеся коты, и, шлёпнувшись на пушистый зад, принялся вылизывать лапку.
– Я не падшая! Я уроненная! – огрызнулась ведьма. Глаза ее так и сверкали, грозя поразить и кота, и Сатира молнией, волосы начали шевелиться, и Туз удивленно навострил уши – ему послышалось подозрительное шипение.
– Это большая разница? – проблеял козлоногий.
– Молчи, – мудро посоветовал кот и конечно был прав.
Чуя, что конфликт не раздуть, Ведьма скрипнула зубами и, ещё громче бухая башмаками, прошла мимо негодяев, отравляющих сегодняшний день. В прочем не только его. По началу, когда Сатир только попросился пожить в Доме-у-перекрёстка, ведьма была не против, а вот Тузенбах негодовал. Однако прошёл месяц, и кот с сатиром спелись. Теперь они вместе резались в карты и научили играть в них близняшек. Та, что обождала хвостики, чаще побеждала в Дураке, а любительница косичек набила руку в Свинье. С каждым днём в доме становилось все шумнее, а ведьма делалась все мрачнее. Вот и сейчас, укутанная в свои мысли точно в саван, она ухватила одной рукой джезву, другой открыла банку с кофе и обмерла. Банка оказалась пустой. Ни одного зернышка, ни крупинки не осталось внутри.
– Где мой кофе? – прошептала ведьма так тихо, что лишь мыши в подполе настороженно вздернули мордочки. – Где мой кофе? – повторила Ведьма чуть громче, и флюгер на крыше нервно скрипнул. – Где мой кофе?! – воскликнула ведьма в негодовании, и весь дом-у-перекрёстка содрогнулся.
– Тузенбах и сатир удивленно вытаращились на неё, а потом на друг друга и в один голос сказали:
– Это все он! – при этом кот ткнул лапой в Сатира, а тот пальцем в кота.
– Ведьма отшвырнула ненужную джезву и в один шаг оказалась между котом и козлоногим.
– Что вы мне рассказываете?! Вы не пьёте кофе! Но тогда, где он?! – затопала она ногами, пугая комолую корову и гуся Мартина.
– Послушай, тут такое дело, – начал было кот, но его перебил Сатир: – Да, такое дело, Туз сказал, что зерна отбивают запах.
– Но сначала сатир сказал, что кое-кто считает, что кофе дурно пахнет, – возмутился кот.
– Какой запах они отбивают? Кому он не нравится? Что вы как дети! – Ведьма еле сдерживала слезы
– Медведям, – в унисон ответили кот и сатир.
Ведьма молча села на пол и обхватила руками голову. Ей хотелось схватить метлу и погнать и кота, и сатира. Или самой сесть и улететь отсюда, из дома, где на неё ставят сети, а ее кофе пугают лесных жителей. Однако, ни первое, ни второе она не могла сделать – бессонница отобрала у неё все силы.
– Теперь ясно к чему выл призрак, – пробормотала она, обнимая себя руками, – он предсказывал мне дрянной день.
– А мне кажется, что он пел! – затараторила одна из близняшек в пижаме, стоя на лестнице.
– Или читал стихи! – поделилась дочка в полосатых чулках.
– Или подавал сигналы, – подсказал Туз.
– Какие сигналы? – всхлипнула хозяйка Дома-у-перекрёстка
– Точного времени! – радостно добавил сатир, но тут же прикусил язык.
Ведьма шмыгнула носом и легла на пол, уставясь в потолок. Она хотела придаться чёрной меланхолии, но тут приметила кое-что новое.
– Это что? – она ткнула пальцем в неровный нарост на стене.
– Это ласточки свили гнездо, – подсказал Туз.
– Почему оно внутри дома, а не снаружи? – не сдавалась Ведьма.
– Потому что они не успели улететь на юг, и я разрешил им перезимовать тут, – сказал сатир.
– Ведьма засопела.
– А мне кажется, что это мило! – пискнула та дочка, что обожала красный цвет.
– И необычно! – подсказала сестрица, радеющая за зеленые тона.
– У нас теперь свои птички! – хором сказали девочки и крепко обняли маму.
Стиснутая коварными дочерьми ведьма не могла разнести весь дом по брёвнышку, поэтому она лишь сопела и думала.
Меж тем Сатир, решивший, что опасность миновала, почесал рог и улыбаясь спросил:
– А завтрак-то будет? А то негоже гостей в чёрном теле держать.
Если существовала тростинка, переломившая горб верблюда, то эти слова доконали Ведьму. Медленно поднявшись, она стиснула пальцами края шали и приторно сладко произнесла:
– Гости, гости, вам хозяева не надоели?
Козлоногий нервно затряс головой, но было поздно – ведьма не собиралась останавливаться ,
– А мне вот думается, гостям нужно меру знать, – лилейным голоском произнесла она и вдруг звонко цыкнула зубом.
Сатир вздрогнул и попятился к выходу бормоча на ходу:
– Но как же, мне же не где жить, там медведь!
– Этот медведь счастливей меня! – отрезала Ведьма, – У него есть отдельная пещера и мой кофе!
– Но, мама, медведь испугает Сатира! – пискнула дочка-художница.
– Или обидит, – добавила дочка-садовница.
– Или съест, – подсказал Туз
– А если Сатир не уйдёт, его напугаю или обижу я! – пообещала Ведьма и чуть задумчиво добавила: – Не исключено, что даже съем.
– Но куда мне идти? Там осень, там стыло и туманы, – заныл Сатир.
– А иди ты… – начала ведьма
– В шахту? – прошептала близняшка, уважающая виверн.
– В лес? – ужаснулась дочка, обожающая летающих ящеров.
– В сторожку! Ту самую, куда он обещал переселить призрака! И да, его с собой забери! – ярилась Ведьма. – А если кто против, – она обвела взглядом семью, – тот может идти с ними!
Сатир неодобрительно глянул на Ведьму, и той даже стало чуточку совестно, но лишь настолько, чтобы не пнуть обнаглевшего гостя под хвост для ускорения.
– Счастливого пути, – немедленно пожелал Тузенбах и, гордо задрав голову, удалился подальше от глаз свирепой ведьмы.
– Рады были видеть! – хором сказали близняшки, махнув руками на прощанье.
– Ступай, – фыркнула Ведьма, стараясь не повышать голос.
Сатир на удивление быстро собрал свои сети, снасти и нехитрый скарб. Затем напялил шляпу на рога, укутал горло в полосатый шарф и молча вышел за дверь.
Со двора послышался скрежет и шум, это козлоногий катил бочку вместе с задремавшим внутри призраком.
А ведьма, устав от столь гадкого утра, неуклюже чмокнула дочек и, еле волоча ноги в деревянных башмаках, дошла до дивана и, упав на него, сразу же уснула.
Дочки и кот не стали ее тревожить, поэтому она так и не узнала, что сосед приходил мириться, ласточки все же улетели на юг, а медведь вернул кофе, потому как больше любил чай с малиной.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге