Волшебный путь - Книга 1

Глава 1

Волшебный путь

В одном персидском городе жил мальчик. Мама его любила ему рассказывать сказки. Утром и на ночь она рассказывала ему все новые и новые истории о невероятных приключениях и событиях, которые происходили с жителями этого города.

- Мама, а правда, что почтенный дедушка Аль Ахмед, что живет в доме через дорогу, в молодости попал в руки разбойников, и сумел не только бежать, но и забрать часть их добычи с собой?

- Да сынок, все так, как я говорила тебе.

- Но ведь он так стар и едва ходит с тростью?..

- Годы сынок состарят даже самого сильного и бесстрашного .. Такова жизнь. Дерзай, пока ты молод. В лучшие годы своей жизни нужно успеть создать себе состояние, которое скрасит твою старость, а также поможет тебе вырастить твоих детей, чтобы помочь с ними твоей будущей жене и не быть вынужденным пропадать на работе с утра до ночи, не видя как твои дети растут … Так хотел сделать твой отец. Он всю жизнь хотел разбогатеть, но попытка за попыткой давали ему небольшие деньги, тогда как увеличивали азарт и жажду легких денег. Он обошел все окрестные земли, но в конце концов, объявив, что найдет сокровищницы хуржей, ушел из нашего дома в последний раз… - женщина горько заплакала.

- Мам не плач я найду его, когда вырасту – успокаивал мальчик

- Нет сынок, не стоит. Я не хочу потерять еще и сына

- Я не он, и его судьбы не повторю! – говорил уверенным голосом сын

- Я должен разрешить это дело

Уверенность сына вселяла в сердце матери надежду и силу жить дальше.

- Мама, расскажи мне поподробнее про хуржей, кто они?

- Говорят они весьма велики, так велики, что встав в полный рост глазами могут поравняться с крышу нашего двухэтажного дома …

- Ого, как так вышло, что они выросли столь большими? Откуда вообще берутся великаны?

- Эта история, которую мне рассказывала еще моя прабабушка, сынок, слушай.

Когда Всемилостивый и Всемогущий сотворил мир. Он сотворил джинов. И были джины каждый в своем чине. То были духи без тела, но своим могуществом могли превзойти любого из нас. И горы повиновались им и воды и огонь, но каждому своя стихия. И был среди прочих Иблис – дух, управляющий стихией огня – ибо из огня был он создан на заре мира. И вверена была Иблису вся земля и все, что на ней. И создал Всемогущий первых людей - первого мужа и первую женщину. И повелел Он поклониться всем живущем на земле и под землей и на небе и всем джинам поклониться мужчине и женщине – ибо те были вершиной творения Всемогущего Вседержителя. И поклонились все. Но один только Иблис – владыка огня – отказался поклониться людям, ибо как сказал он, недостойны люди его, яко человек из земли - из глины сотворен был, а он – великий могущественнейший из всех духов – создан Всемогущим из чистого огня. И низвергнул Всемогущий Иблиса с небес. Иблис же был коварен и обратившись змеем предложил первым людям непослушание и противление Всемогущему, тогда люди послушали слов Иблиса и не уразумели и не доверились словам отца своего Вседержителя. Они выбрали довериться словам странного змея в замен того, чтобы внять словам того, кто их оберегал и направлял и посылал своих добрых духов для охраны их. Тогда поступили первые люди супротив воли Небесного Вседержителя, по слову Иблиса и тотчас обнаружил и свою беззащитность. Поняли они, что были жестоко обмануты тем, кто впервые изобрел обман и ложь. Но было весьма поздно и появилась в жизни людей смерть и отныне каждого в конце жизни подстерегала коварная старость. Так и дядюшка Аль Ахмед не миновал старости, не миновала ее и бабушка Аль Фариза, не миновать ее и мне, сынок, и не миновать старости и тебе, когда исполнится время …

Но старость – лишь одно, что вытекло из этого страшного состояния обмана коварного Иблиса. Да и сам Иблис был не единственным злом. Многие джины желали славы людей. Но по природе будучи духами решили создать себе детей, но не могли создать себе никого живого, ибо только Всемогущий умел создавать и творить. И тогда задумали джины создать себе детей, но дети рождались у людей, среди джинов женщин не было. Тогда нашли они себе жен среди людей. И согласились дочери человеческие быть женами джинов –духов бесплотных, и дали свое согласие. И родились у них мальчики двести человек. Уже в год малыши переросли своих матерей, а в пять они в день съедали по овце. В достижении же зрелых лет – лес для них был как трава под ногами, а озера, как чаши для купания. И не знала земля чем прокормить потомков джинов – в чьих жилах течет кровь бесплотных духов, ибо не входило в замыслы Всемогущего женить джинов на людях. Тогда съели они все посевы и леса опустели и реки обескровили и рыба перевелась и стонала земля. Тогда приказал Всемогущий наказать тех джинов, что поступили против воли Вседержителя и наказать жен их и наказать великанов, что мы называем хуржами. Тогда исполнили джины Всемогущего завет Его. И поссорили джины великанов и вывели их на большую равнину и начали большую драку великаны и такой была она, что решили выяснить великаны, кто всех сильнее из них. Горы рассыпались и земля расходилась оврагами и бездонными пропастями, когда великаны падали на сырую землю. Но азарт великанов и соревнование их уже не могли остановить великаны своими силами, хоть и было сил у них больше, чем у всех жителей земли вместе взятых, ибо сила их была в мышцах их, а в их сердцах и в душе их силы не было, чтобы усмирить свое сердце нужна сила большая, чем сила мышц, мальчик мой – сказала мама, и продолжила – так погибал великан за великаном, и черепа их при падении сокрушали отроги гор, а когда падали они в моря и озера, то те выходили далеко за пределы берегов и смывали посевы и леса наполнялись водой и гнезда птиц с деревьев смывало… Поля и равнины становились болотами. Когда падали они на русла рек, то те меняли свое течение и прокладывали в обход другое русло. Когда падали они высоко в горах, то горы становились еще выше, а если падали они с размаху, горы уходили вглубь земли и великие бездонные пропасти вели к ее центру, где стоит трон Иблиса – предателя людей. Если же падали великаны на горячие вулканы – магма выступала из недр земли, а иных подбрасывали сородичи так высоко, что за пределами земли, и по сей день они описывают причудливые круги, но уже не понимают этого, ибо лед и холод сковал их.

- А кто же был сильнейшим из них? Кто остался? – спросил сын

- В том то и дело, о мой мальчик, что и последние двое удавили друг друга, разбежавшись по равнине, чтобы схлестнуться между собой, но как ты понимаешь, речь идет об очень больших и тяжелых великанах. Подобная затея не привела ни к чему хорошему – сила у них была хоть отбавляй, а вот умом обделили их отцы их, ибо и сами разумными не были, иначе, зачем бы им ослушаться воли Вседержителя? Так тяжелые великаны сокрушили друг друга и смерть предстала пред ними вместо награды, и не осталось сильнейшего среди великанов, но только дурной пример слабоумия.

Земля выдохнула и выдохнули все народы ее, ибо то было время освобождения, однако оставили великаны на земле потомство свое. И хоть и были последние куда как меньше своих прародителей, все же по духу они были жестокосердны и злы, подобно создавшим их прародителей джинам. И по сей день живут они и промышляют жаждой легкой наживы. Мы зовем их хуржами. Хурж - злой великан. Так повелось у нас. И те хуржи, что еще ходят по нашей земле, восполнили недостаток отцов – они хитры умом, быстры и весьма ловкие для своего размера. Они расторопны и осторожны.

Было уже поздно и мама пожелала сыну спокойной ночи. Так шли дни и годы. Мальчик рос и возмужал.

Настал день и он сам почувствовал в себе силы отправиться в путь – в далекое путешествие в поисках самых невероятных приключений. Он подготовился с вечера и собрал все необходимое, а утром объявил о своем твердом намерении уже пожилой своей матери.

- Мне все равно не удержать тебя, сынок, ты во всем мне напоминаешь твоего отца … Я не сказала тебе, что коварные джины еще до своего пленения духами Вседержителя, успели создать страшных чудовищ! Берегись, о сын мой! В добрый путь! Да сопутствует тебе везде Вседержитель! …

С этими словами сын отправился в путь. Он шел через песчаную долину с редкими кустарниками. По дороге ему вспоминались рассказы его матери про то, как его сосед дядя Аль Мустафа купил ковер в подарок для своей жены, чтобы задобрить ее после ссоры, а ей ковер не понравился и она разгневалась - пуще прежнего, тогда Аль Мустафа поспешил выбросить ковер. Жена же раскаялась и переживала, что муж ее ушел от нее, и ждала его, высматривая с балкона. Он ушел подальше от дома в пустырь и бросил ковер в скрученном виде на землю, а ковер не упал – не достиг земли, но расстелился над землей, повиснув в охдухе на высоте колен. Тогда изумленный Аль Мустафа сел на ковер, но и после ковер не коснулся земли, лишь слегка просел. Так проехал Аль Мустафа по улицам нашего города, и мама видела его, и все изумлялись и одаривали его деньгами и подарками, домой Аль Мустафа влетел через балкон верхом на ковре и увешанный золотом – так была улажена семейная ссора и его жена была очень довольна, но это потом, а сперва очень даже испугалась и лишилась чувств.

Вспомнился юноше рассказ о том, как один уважаемый торговец, живший на окраине их города, поехал торговаться с торговцами проезжающего мимо каравана с навьюченными верблюдами, коим не было числа. Ибо купцы каравана сочли этот город слишком маленьким, чтобы заезжать сюда для торговли или даже для стоянки здесь на ночлег. По всей видимости, караван тот шел издалека и многое повидали купцы те, да и прикупили не мало из стран далеких и народов диковинных. Тогда купил тот самый уважаемый торговец среди прочего одну чашу, в которой всегда появлялась вода, если ее оставить на ночь под открытым звездным небом, и другую чашу, в которую, если налить воды и накрыть белой тканью через не долгое время вода скоро становилась молоком. И была третья чаша, в которой вода становилась вином. Была и четвертая, но бесполезная. Ее торговец купил для потехи – в ней железные монеты становились деревянными. Ее то и купил у торговца юноша. Так за раздумьями и воспоминаниями шло время. Наконец, юноша увидел вдали очертания поселения. Он прибавил шагу. В поселении его встретил старый знахарь.

- Поклон тебе о старче! – произнес юноша.

- И тебе мое приветствие, о путник – промолвил старец.

- Куда же ты один в этих неспокойных краях держишь путь? – спросил старец.

- Навстречу приключениям! – воскликнул юноша от избытка задора.

- О как многообещающе! А знаешь ли ты какие именно тебя здесь ждут опасности и приключения, в какой ты местности и кто здесь живет? – заискивающе спросил старец.

- Нет, не знаю – ожидаемо ответил юноша.

- Тогда я могу тебе поведать об этом … Старец многое рассказал и потом добавил: «Твой путь с тобой»

- Что это за чаша у тебя в мешке? – спрсил старец.

- Это необычная чаша, у вас есть монета? – спросил юноша.

- Вот возьми – сказал старец

- Положите ее в чашу – сказал юноша

Старец опустил монету на дно чаши, затем чашу накрыли, спрятали на мгновение и.. монета стала деревянной.

- Хм.. – произнес старец – за такое тебя могут только побить на людях – металл в дерево .. А ведь кто-то добыл эту руду, кто-то с киркой залез в шахту, а до того ее копали, делали шурфы, а после руду переплавляли тратили огромное количество дерева, потом отливали заготовки и только затем чеканили … А тут маленький кусочек дерева, из того, что и так потребовало для изготовления сжечь и истратить не мало дерева! Да такой фокус оценят только зеваки! Я покажу тебе другой фокус, смотри. Старец положил на дно чаши деревянный корешок старого кедра и на мгновение накрыл чашу тканью. Теперь в чаше лежал металлический брусок все той же формы в виде корешка дерева, и по массе он стал значительно тяжелее.

- Чувствуешь, потрогай, этот металл называется железом, стальной брусок из дерева. Просто срубите дерево и получите металл – вот, что ты будешь говорить людям, никаких шахт, никаких печей, никакого угля, ни уставших добытчиков руды, ни опасных обвалов, ни болезней от сырости шахт и их пронизывающего холода, никакого перерыва на холодное время года – с такой чашей ты станешь либо богачом и человеком весьма успешным, либо завистливые люди тебя просто погубят за нее. Вся хитрость в роде дерева – эта чаша может сделать железом только кедр и никакое другое дерево – используй это с умом. Мне попадались эти чаши, когда я был в гостях у мудрецов Востока, это они делают такие диковинные чаши, но секрет должен уйти с ними в могилу, иначе балансу в мире наступит конец и мир придет к разрушению! Теперь ступай.

Юноша продолжил путь. Вскоре он пришел в огромный город. Множество людей, множество домов, а в продолжении города лесной массив.

- Как тебя зовут? – спросил юношу один торговец.

- Меня зовут … - но не успев сказать, юноша увиделкрасивую девушку, она была темноволоса и кареглаза. Он пошел в ее сторону, но его окружили торговцы, ведь его в этом городе еще не видели и он привлек внимание своим появлением. Вопросы сыпались один за другим:

- Да, из поселения чуть западнее, да именно так оно и называется, вы угадали – поспешно отвечал юноша, а сам все смотрел на красавицу. И она вдруг пересеклась с ним взглядом. Немного всмотрелась и улыбнулась нежно и ласково. Теперь и она следила за ним.

До сюда распечатать

- Чем ты нас можешь заинтересовать? – спрашивали торговцы.

- Ничем –обрубил юноша – мне нужно восстановить силы и ночлег.

- Знаешь ли ты, что это стоит денег? –усмехнулся один из торговцев.

- Вот возьмите – передал юноша все, что у него было.

- Этого мало! – возмутился торговец.

- Большего дать не могу – сказал юноша.

- Пошел вон! Такому как ты в этом городе долго не протянуть! – с отвращением плевались торговцы.

- У меня есть одна необычная вещь – сказал юноша.

- Какая же – оживились торговцы.

Положите в нее кедровое дерево. Так они и сделали, Тотчас по приказу торговцев и за монету местные бродячие мальчишки откуда-то принесли кедровый брусок. Когда торговцы увидели металл, они поменялись в лице. И стали предлагать наперебой кто больше за такую чашу, но юноша был непреклонен, и сказал, что за ночлег и еду готов превратить пять-десять кедровых брусков в стальные. Контракт непременно был исполнен. Тем временем замечательной незнакомки простыл и след.

- Эх, мерзкие торговцы! – думал юноша – Как же она красива! И этот добрый взгляд … Где же она? И смогу ли я, посчастливится ли мне встретить ее хотя бы еще раз? Будет ли у меня возможность с ней заговорить?..

Утро выдалось промозглым. Он поспешно оделся, но собрав вещи, обнаружил, что чаши простыл и след! Вскоре на площади юноша увидел столпотворение и то, как торговцы за огромные деньги превращают дерево в железо. Он попробовал пробиться через толпу, но торговцы, узнав его, отдали распоряжение и приставные к ним люди с неплохим телосложением вышвырнули юношу прочь.

Он брел куда глаза глядят …

- Еще один несчастный – произнес чей-то голос – Что же стряслось?

Юноша поднял взгляд. То был старичок с тростью.

- Пройди ко мне на чашку мятного чая – пригласил старичок – я выслушаю тебя и может быть дам тебе совет.

Юноша пил чай и рассказал все, что с ним произошло.

- Я не знаю, как решить тебе твою задачу, но могу поддержать тебя подарком – продолжал старичок с тростью – вот этот ковер поможет тебе добраться хоть на край земли!

Ковер был и впрямь, как тот, про который рассказывала юноше его мать, как у дяди Аль Мустафы! Старичок встряхнул плотную ткань с бахромой, и та легла недвижимо на воздух. Юноша осторожно залез на ковер и тот слегка просел, но плавно набрал прежнюю высоту от пола. Тогда глаза юноши вспыхнули огнем и сердце стало колотиться часто:

- Благодарю! Низкий поклон! – кричал он, взмывая все выше и выше. А старичок вышел проводить глазами полет юноши. Ведь и сам старичок в молодости имел отвагу летать, но с годами отвага умалилась.

Юноша летел навстречу заходящему солнцу – на запад. Лицо обдувал свежий вечерний воздух. Закатные лучи окрасили небо в красные тона. Вскоре солнце полностью скрылось и на ночном небе показались звезды. Ночь выдалась спокойной и тихой. Бесшумный полет завораживал юношу. Он ждал это время и вот время исполнилось – путешествие над землей о котором он едва ли мог когда-либо помыслить. Говорят таких ковров было выпущено не много, да и ткать такие ковры могли далеко не все ткачихи и ткачи. Нижняя часть ковра украшалась не простыми узорами. На нее наносился такой же узор, что и узор с обратной стороны крыла жука скарабея. Подобные ковры могли летать только при наличии теплых восходящих паров воздуха. Но юноша этого не знал. Не знал этого и старичок с тростью, который дал юноше этот ковер, ведь сам старичок за всю свою жизнь так ни разу и не решился на высокий полет под звездами. Так, когда ближе к утру песок совершенно остыл, а юноша уже задремал – ковер пошел в стремительное пике. Юноша потянул на себя кисти ковра по обоим его углам, но это лишь отчасти исправило ситуацию. Внизу блеснула гладь воды. Юноша вошел в поток холодного воздуха. Ковер уже почти выпрямил полет и летел над ночной гладью воды, но все же его уже не держали теплые потоки воздуха и ковер с ускорением вошел в ледяную ночную воду. Юношу объял ужасающий нестерпимый холод. Ковер пошел ко дну, тогда как всадник вынырнул с громким всплеском и жадно вдохнул холодный воздух. Он поплыл в темноте вперед, не видя ни берега, ни того, что впереди и сзади. Ноги уперлись в дно. Он долго шагал по колено в воде, и наконец, нога встала на песчаный берег. Юноша взобрался на первое попавшееся дерево и там скрутившись в комок уснул.

Лучи дневного солнца нагрели ему спину. Он проснулся осмотрелся. Вокруг водоема росли деревья. Местность была весьма холмистой. Он решил попытаться найти ковер. «Вдруг вода не очень глубока» - думалось юноше. Он зашел по колено. В десяти локтях плавала какая-то невзрачная птица. Вдруг вода закипела и неведомая сила утащила птицу под воду. Мелькнул толстый хвост. Юноша поспешно выбежал из воды, и без оглядки добежал до дерева. Взобравшись он посмотрел вниз – рядом с деревом его уже ждали сразу три крокодила – значит они бежали за ним! Он вытер холодный пот. Но и крокодилы выглядели нерешительными и даже пугливыми – они с не меньшей прытью помчались восвояси. «Ну вот, не сидеть мне тут целый день – можно слазит» - с облегчением он произнес себе под нос. Как что-то сняло его с дерева. Огромный глаз посмотрел на него, и зловонный запах нахлынул на юношу. Великан с одним единственным глазом, а его глаз занимал почти весь объем головы, с интересом и с радостью от найденного трофея вылупился на юношу.

- Громт! Скорей сюда! У нас добыча! – заорал великан с такой мощью, что юноша лишился чувств, ведь великан даже не удосужился крикнуть в сторону – он проорал басом прямо на расстоянии вытянутой руки от лица юноши.

Очнулся он в огромном котле в воде под ним уже разжигали огонь. Юноша подплыл к краю и выглянул из-за стенки котла - второй одноглазый великан стоял у воды и закинул туда веревкус чем-то на конце. Вдруг веревку резко натянуло, великан потянул на себя и через некоторое время вытянул крокодила и тотчас зарубил его огромным топором, который был закреплен у него за спиной. Добычу он поволок к котлу – юноша занырнул поглубже в мутную воду котла, где плавали разные специи, стрючки красного перца и еще не весть что. Одноглазый кинул крокодила с размахом в котел. Вскоре показался третий великан Громт.

- Гред! – позвал одноглазого Громт – Смотри, что я нашел!

В руках он нес ковер юноши.

- Я нашел его утром в нашем пруду с «рыбками» и уже успел высушить! – похвастался великан Громт. Расстелил его и тот взмыл над землей и повис в воздухе на уровне пояса великана. Громт положил свою огромную руку на ковер, и когда он шел, ковер он продвигал вперед. Рядом с котлом великан Громт остановился и начался разговор.

- Готов купить у тебя такое необычное полотно, жаль, что я на него не влезу – сказал великан, который разжег костер под котлом по имени Двурн.

- А я разве сказал, что продаю его? – огрызнулся Громт – Впрочем, тебе все равно нечем платить – продолжал Громт с издевкой. Он явно старался показать всем ковер и подразнить им остальных, чтобы получить удовольствие от их зависти.

- Громт! Поршивец! Разве я не имею в доле часть сокровищ нашего прадеда Грагермана?! Что зарыты в центре этой рощи? – орал, вышедший из себя Двурн.

- Об этом громко орать не нужно! – перекричал их одноглазый Гред – Тупицы! Даже у земли есть уши!

- Сколько же ты хочешь?! – продолжал орать Двурн

- Я хочу всю твою долю! – отвечал явно довольный Громт. Эти двое и раньше не могли терпеть друг друга, а сейчас появился повод. Тогда Двурн моментально выхватил из-за спины топор и рассек голову великану Громту. Великан повалился на землю.

- Я вынужден привезти тебя к старейшине! Двурн – произнес одноглазый великан Гред. Но Двурн уже вошел в раж и кинулся в сторону одноглазого. Гред был уже готов к такоу развитию ситуации и отпрыгнул, выхватив свой топор.

Тем временем юноша, притаившийся в котле, выпрыгнул и вскочил на ковер. Он взметнул вверх. Одноглазый Гред прикончил Двурна, а потом, не долго думая, засунул его в котел и начал раздувать огонь. Юноша летел вглубь лесистого массива. Вскоре он увидел жилища огромных людей, сложенные из огромных каменных плит. Грозный город огромных великанов. «Мое воображение само не смогло бы такое представить» - думал юноша. Каменные колонны и обелиски, а на большом холме огромный жертвенник – там приносили человеческие жертвы, но не себе подобных, а карликов – таких как из привычного для юноши мира людей. Великаны были все как на подбор совершенно лысыми – без волос и без признаков бороды. Некоторые имели только один глаз по центру лица вместо переносицы, другие обыкновенно пару глаз – третьи по три глаза. Великаны третьего вида были сутулыми с осанкой обезьяны, а за счет своего трехглазия, их взгляд напоминал взгляд паука на жертву, тем более, что у некоторых трехглазых великанов было по три руки, а иногда по пять рук, которые росли не всегда из плечей, но из-за спины и даже из бедер. «Трехглазые великаны - мерзкие зверовидные существа» - с ужасом думал юноша. И вот далее в другом конце города стоит длинный караван навьюченных одногорбых верблюдов привычного для юноши размера и с ними купцы. Толпа купцов подводила к великанам все новые вереницы скованных рабов и продавала великанам рабов за мешки золотых монет и золотой утвари – ее великаны добывали грабежом и насилием у всех жителей ближних и дальних городов. Последнее время великанам уже не приходилось применять силу, ведь люди понимали свое незавидное положение и горький опыт исхода прошлых сражений, а потому просто отдавали все свое золото вновь пришедшим великанам, которое они заранее старались скопить, чтобы было чем откупиться. В противном случае великаны съедали часть жителей и еще часть уводили с собой, чтобы съесть дома. Подобные сборы податей великаны устраивали каждый год, а порой и два раза за год – только в этом случае им хватало золота для сытого существования – приобретения рабов с целью их дальнейшего употребления.

Так юноша смотрел и не мог поверить, но все были заняты купле продажей и никто не замечал где-то в небе под палящим солнцем маленький силуэт юноши, сидящего на небольшом ковре. Где-то в стороне чуть поодаль от каравана выстроилась очередь за купцов за деликатесным угощением – фаршированными луком и специями крокодилами. Их готовил толстый великан на горизонтальном вертепе, под которым горел огонь. Вдруг раскатился громкий гул. Огромный – неимоверно большой великан, который казался великаном среди великанов, зевнул в момент пробуждения от затянувшегося сна. Он встал, и небо померкло от его плечей – тень накрыла часть каравана купцов. «Ням-ням!!!» - разнеслось раскатистым эхом из его рта. И великаны посеменили к нему, с уже приготовленными верблюдами. Он съел все одним махом и требовал еще и еще. Он был даже большим великаном по отношению к размеру прочих великанов, чем великаны превосходили рост обычных людей. Наконец он наелся и снова лег спать. И от того все великаны как будто успокоились и продолжили свои обычные дела.

К вечеру великаны в жертвеннике разожгли большой костер и съели часть добычи. Потом трехглазый седовласый старейшина великанов откуда-то достал клетку, в которой сидел какой-то человек. Он открыл клетку и человек вышел и стал плясать перед великанами, и они потешались над его танцем и громко и мерзко гоготали – таков был смех великанов. Потом великаны устали, начали зевать, человека силой засунули обратно в клетку, заперли и разошлись по каменным хижинам на ночлег. Когда все стихли юноша пролетел над палатками купцов и достал прямо из ножен спящего охранника острую зубчатую саблю. Затем он пролетел над каменным городом и подлетел на ковре к клетке с пленным человеком. Юноша спросил незнакомца кто он такой, а сам между делом начал подпиливать прутья клетки заранее раздобытой у спящих купцов острой зубчатой саблей.

- Я человек, долго искавший славных приключений, и к своему несчастью нашедший их – я стал пленником собственного азарта. Великаны поймали меня и я уже не первый десяток лет сижу в клетке и пляшу перед ними, а они кормят меня плодами пальм, да и то, только когда вспоминают обо мне. Я не раз бежал, но увы … Даже резвый верблюд не убежит от нагоняющих десяти метровых шагов великанов!... Про них рассказывали, что они велики и неповоротливы, и я понадеялся на это, когда пришел в эти края в поисках золота великанов, но в действительности, когда я столкнулся с ними воочию - все оказалось иначе. Они быстры и умны – их не проведешь. Я был свидетелем как быстро они поймали бегущего крокодила, Тогда я стал еще осторожнее, и вот тогда меня просто выследили – да они не пытались меня поймать даже тогда, когда я был не так уж и далеко и делали вид, что меня не замечают, что они тупы и медлительны. Они как будто специально двигались вразвалочку, когда я из укрытия наблюдал за ними. А потом один из них куда-то ушел, сам же проделал огромнейший крюк, и подкрался сзади меня. Я лишь с ужасом почувствовал, как сзади меня что-то сжало – все тело разом сковала боль и я очнулся в клетке! – изливал душу пленный танцор.

- Ну вот ты свободен! – воскликнул юноша, отбросив в сторону прутья клетки.

- Тише! Тише же! – моментально вынырнув из клетки, сетовал незнакомец.

- Кто же вы и откуда? – интересовался юноша.

- Как видишь седина на моей голове, говорит о моих годах, проведенных здесь в неволе, ведь пришел я сюда в твоих летах о мальчик! Я жил в браке с одной прекрасной женщиной! Ох как же она была красива… И она подарила мне замечательного сына, но все же я ушел из дома на встречу приключениям когда ему исполнилось три года! О Боже! Как я мог! Мой сын, мой маленький Рахмудди и моя нежная Реввека! – рыдал старик.

- Отец! – бросился к нему на шею юноша – его родной сын.

Они долго стояли обнявшись и молчали.

- Нам надо убираться отсюда – произнес сын.

- Я долго думал, сынок, как извести этих окаянных исполинов… Вот что, сделай, как я скажу

- Отец, забирайся ко мне на ковер!

И бывший пленник залез. Ковер слегка просел и ткань пошла волнами, подобно тому, как на болотах идет волнами трясина, когда на нее ступает нога. Сын исполнил совет отца – они пролетели над рядами палаток и спящих рабовладельцев. Рахмудди быстро отыскал то, что нужно – красный стручковый перец. Сперва, мешки с перцем привязали к той части верблюдов, которых заготовили, чтобы накормить самого большого великана среди великанов, когда тот - завтра снова проснется к несчастью для всех. Затем юноша оставил отца далеко за пределами города. Юноша подлетел к каменному городу и стал залезать в каждый каменный дом и мазать соком красного перца веки спящих великанов. Он давил на стручок и скручивал его попалам, пока тот не давал капли сока на огромное веко. Так продолжалось всю ночь. От одного великана к другому, от одной постели к другой.

Первые лучи солнца озарили местность. Кое-кто как будто начал зевать. Жуткий надрывный крик заглушил все звуки. От этого крика проснулись остальные и заорали не менее надрывно и истошно. Великаны соскакивали с такой прытью, что головой пробивали крыши своих каменных домов. Многие великаны покидали свои дома только после их полного разрушения до самого основания. Город кишел бегающими и орущими исполинами. Одни орали, другие с криком все крушили, третьи – веки которых не были намазаны – посмотрев на происходящее, принялись отбивать атаку кричунов, которые так и норовили все разнести вокруг себя без какой-либо на то видимой причины. Каменные дома разлетались, их обломками великаны дубасили друг друга, от таких мощных ударов великаны разлетались в разные стороны. План отца как оказалось был хорош – великаны истребляли друг друга за считанные мгновения, каким еще оружием можно бы было сделать тоже самое?! Некоторые великаны ринулись на палаточные ряды рабовладельцев и принялись их сминать и топтать. Тяжелые дубины не щадили купцов и их верблюдов, их товар разлетался и смешивался с остатками от их палаток. Товар перемешался с песком. Рабы под общую неразбериху бежали. А купцы не знали, что предпринять, и потому их уже почти не осталось у подножия города.

Но вот настал момент пробуждения самого огромного исполина среди исполинов. Он привычно потребовал «Ням-ням». А когда никто ему ничего не преподнес. Он в ярости соскочил, и завидев стоящих поодаль верблюдов, которых обычно всегда оставляли для него именно в том месте, с яростью их всех поглотил. Затем он осмотрелся с негодованием, а сам как бы заканчивал пережевывать. Но вдруг в его лице что-то изменилось. Гнев никуда неделся, но появилось что-то еще. Это было одновременно и удивление и знак вопроса к самому себе, и в то же время как будто бы преходящее страдание. Ноты ужаса окрасили его лицо. Тогда произошел такой вопль, что горы сбросили свои ледяные шапки. А великаны приостановили свое побоище, заткнули уши и попадали ниц. Исполин исполинов бросился на каменный город и его части, как куски муравейника, полетели в разные стороны. Он швырял и глотал и хотел чем-то заесть свое ужасное жжение. Это продолжалось довольно долго и великаны погибали как от стихии землетрясения. Великан растаптывал город и все его содержимое. А когда он начал заглатывать содержимое города, чтобы заесть чем-то жгучий красный перец, он просто перестарался и набил в глотку так много, что закрыл себе дыхательные пути, после чего он был недвижим.

После чего драка стихла. На крики прибежал великан Гред и замер от увиденного – он остолбенел, от того, как быстро сгинула такая великая каменная мощь – от вида руин уничтоженного каменного города. Он стоял как вкопанный, пока великаны думали, что теперь им делать, и если рабов больше нет, то кого теперь им есть? Затишье продолжалось пока кто-то из них не показал пальцем на в стороне стоящего Греда.

- Вон там Гред, он как всегда миновал неприятности! – крикнул один из великанов.

- Сюда его! – закричала толпа великанов.

Гред стремительно убегал ... Так у великанов была заложена традиция, которая очень скоро привела к их полному истреблению – остался только один единственный великан, которого свалил голод. Рабовладельцы, которым удалось убежать от великанов, сгинули в пустыне без верблюдов и воды. Рабам удалось выжить – ведь они привыкли к суровым условиям, и пустыня для них была большей свободой, чем рабство. Жителей городов уже не грабили – великанов для этого стало мало, и они оказались еще более разобщены для подобных вылазок. Рабов уже было некуда сбывать и работорговля пришла в упадок. Города восточных тиранов переполнились рабами с захваченных территорий, и рабы подняли бунт с последующим свержением тиранов и их формы власти. Повсюду вскоре воцарились мир и процветание.

Однако прежде, чем всему тому надлежало случиться часть торговцев наблюдало за торговлей с неба на таких же коврах, как у юноши. Они тоже спали, причем спали они в небе на самих коврах, пока не услышали звуки бойни. Вот тогда-то они и заприметили в небе ковер чужеземца и тотчас устремились ему навстречу. Это было жадное преследование. Купцы понимали, что юноша был возможным виновником срыва их большой сделки. Они в числе одиннадцати ковров и всадников на них устремились в сторону юноши. Только завидев небесных воителей Аль Рахмудди подхватил налету своего отца и вместе с ним развил немалую скорость. Началось стремительное преследование над песчаными барханами. Небесных воителей было одиннадцать человек на одиннадцати коврах. Они все же были проворней и сели на хвост Аль Рахмудди. Они нависли у него за спиной и были чуть выше, чем ковер Аль Рахмудди. Тогда один из них пикировал сверху на Аль Рахмудди, но наш герой предупредил удар и рассек пополам приближающийся ковер неприятеля. Две половины ковра разлетелись в разные стороны далеко вперед, а сам всадник с разъезжающимися ногами слетел вниз – его выбросила вперед. Он по инерции пролетел над головой Аль Рахмудди и его отца и улетел в пропасть с ужасным воплем.

Тогда Аль Рахмудди, не дожидаясь дальнейших атак, резко пикировал вниз. Двое из преследователей устремились за ним. Аль Рахмудди удалось резко выровнять ковер в десяти локтях над землей, хотя он почти терял управления и чувство близости тверди земли. Каждый из двоихпреследователей также резко потянули края ковра на себя, но слишком сильно и резко – ковры сделали в небе мертвую петлю, всадники на время оказывались вниз головой, но не выпали, они были прижаты ускорением и собственной массой к ковру. После чего они вышли из мертвой петли в локте над песком и на большой скорости вошли шлейфом в толщу песка – выжить в подобной ситуации было просто невозможно.

Один из восьми преследователей сумел нагнать беглеца и уже за нес над своей головой саблю, чтобы через мгновенье нанести удар в спину юноше, но беглец летел очень низко к пескам, и увидев впереди по курсу песчаный бархан, резко ушел вверх. Преследователь с ускорением вошел глубоко в толщу песка вместе со своим ковром.

Оставшиеся семь неприятелей к тому моменту уже плавно снизились и не на много отставали от Аль Рахмудди. Впереди героя открылась живописная картина - соленое озеро и на его поверхности множество розовых фламинго! Он резко вошел в пространство над водной гладью. Прохладный воздух обдал его лицо и придал ему сил. Фламинго, почуяв чужака, все вместе начали взлетать, но он успевал пролетать над взлетающими птицами. Восемь преследователей были очень близки к ковру беглеца и просто не успели набрать высоту или хотя бы уйти в сторону… Преследователи врезались во взлетающие полчища розовых фламинго – ковры сминались и вместе с наездниками падали в соленые воды озера, после чего шли ко дну.

Когда все закончилось Аль Рахмудди и его отец снизили скорость. Смеркалось.

- Куда теперь мой сын? Домой?

- Да, пожалуй, пора домой отец

Аль Рахмудди перенаправил полет своего ковра. Однако к утру Аль Рахмудди увидел внизу великое множество боевых фаланг с ощетинившимися копьями воинами. Все в железных доспехах с железными щитами и железными наконечниками своих копий. Аль Рахмудди увидел, что маршируют они все из того самого города, где у него украли чашу, превращающую дерево в железо…. Аль Рахмудди понял – легкость получения железа и его избыток стали поводом к возвышению народов этого города над всеми прочими народами и понимание собственной силы стало причиной желания эту силу проявить. Возможность родила желание, а желание из возможности сделало намерение. Желание обладать другими народами и получить их богатство – жить за счет других – вот корень зла. Аль Рахмудди понял, что он виновник всего – ведь его руками чаша попала в этот город – он чувствовал себя должным и обязанным предотвратить все это.

- Отец, мое место здесь. Я должен предотвратить такое страшное бедствие – войну с целью грабежа и насилия!

- Как знаешь сын мой. Тогда наши пути расходятся, но ковер один.

- Как быть мне? Вот возьми его, отец

- Нет. Раздели ковер.

- Но как? И будет ли он лететь после такого

- Режь вдоль, а не поперек, иначе кто знает что … Ведь когда ты рассек вдоль тот ковер с неприятелем, ковер разлетелся пополам, и половины улетели далеко вперед – я так и не увидел, чтобы они упали – заметил отец.

Аль Рахмудди на свой страх и риск так и сделал – он вообще боялся резать летающий ковер. Каждый сел на свою половину, но тщетно… половики не хотели лететь. Они обычно лежали на горячем песке, повторяя его неровную шершавую форму. Теперь это были обычные половики с растрепанными краями. Тогда отец схватился за голову и сильно опечалился. Аль Рахмудди встряхнул как следует свой половик от песка и … о, чудо! Ковер завис в воздухе в локте от песка. И когда Аль Рахмудди залез на него, тот немного просел, но просел сильнее, чем, когда он был единым целым. Аль Рахмудди плавно начал набирать высоту. То же сделал и отец, и попрощавшись, каждый полетел в свою сторону.

Аль Рахмудди парил над городом высоко в небе, чтобы его нельзя было разглядеть. Внизу пролетали редкие облака. Он кружил, дожидаясь ночи, которая послужит ему маской для скрытного проникновение на улицы города с неба. Ведь все входы в обнесенный крепостными стенами город охранялись, также в городе имелись высокие наблюдательные посты, особо опасные для Аль Рахмудди. По улицам ходили отряды хранителей порядка – они знали кто, где живет, и строго охраняли город от чужаков.

Неподалеку от себя Аль Рахмудди завидел орла. Птица считала себя хозяином этих небесных просторов и подлетела к нему со стороны спины, после чего внезапно пикировала. Всадник на ковре поспешно маневрировал. Вскоре все жители города были заняты тем, что с изумлением наблюдали за преследованием странного всадника на обрывке ковра. Вскоре изумление сменилось смехом над маневрирующим из последних сил чужаком. На улицах города выстроились отряды лучников и по команде осыпали Аль Рахмудди дождем стрел. Одна из этих стрел ранила Аль Рахмудди в руку, а другая стрела пронзила орла. И если бы стрела не нашла орла, то эта крупная птица нагнала бы раненного беглеца. Орел рухнул, пробив собой крышу курятника – курицы с кудахтаньем стали выпрыгивать из курятника, а петух бежал прочь без оглядки. Аль Рахмудди из-за своей раненной руки не мог выйти из плавного снижения. Ему с трудом удалось увести ковер от крыш домов и даже подальше от стен города в пустыню. Там Аль Рахмудди попытался плавно приземлиться, но вместо этого шлейфом вошел в песок и лишился чувств. Благо скорость была заблаговременно снижена. Очнулся Аль Рахмудди глубокой ночью среди пустынных песков. Городская стража его так и не нашла, несмотря на то, что днем его усиленно искали за пределами города. Песок стал ему маскировкой –он скрыл, засыпал тело Аль Рахмудди и его ковер. На небе сияли звезды. Аль Рахмудди размял свое тело, как учила его мать. Наконец, кровь прильнула к замерзшим от остывшего песка ногам и рукам. Он взобрался на свой ковер и полетел к городским стенам, набирая высоту. Сказочно красивая луна освещала ему путь. Аль Рахмудди боялся опускаться в город с высоты – ведь охранники на вышках мечетей и на военных вышках не спали. Тогда Аль Рахмудди решил лететь на высоте городских стен, чтобы пролететь в локте от крепостных зубьев. Он на скорости подлетел к стенам города и сбил внезапно разогнувшегося охранника, который наклонился застегнуть свой сандаль. Охранник, не успев вскрикнуть, улетел со стен вглубь города.

Аль Рахмудди проник в вооруженный до зубов город и отыскал дом старичка с тростью, который подарил ему летающий ковер.

- О, мой дорогой путешественник! С чем ты пожаловал ко мне и как тебе мой ковер?! – радостно приветствовал его старичок с тростью.

Старец узнал своего гостя. Он извлек из руки Аль Рахмудди стрелу, остановил кровотечение и перетянул рану со специальной мазью. Аль Рахмудди поведал старцу о своих приключениях и искренне поблагодарил его за столь щедрый подарок, благодаря которому Аль Рахмудди разыскал и вернул себе своего отца, победил столь большое количество великанов и сумел отправить отца домой на одной лишь его половине, а также смог тайно проникнуть в город. Аль Рахмудди поклонился старцу до земли поясным поклоном. И сообщил о том, что видит свою вину во внезапном перевооружении города и во всеобщем военном захватническом настрое. Старец задумался …

- Мм Да, чашу обратно выкрасть тебе будет сейчас весьма непросто. Она под несколькими уровнями строжайшей охраны… Вот что! Я дам тебе карту Востока. На ней помечено крестом место, где находятся те самые мудрецы, которые научили меня ткать эти летающие ковры. Думаю, что они мудрее меня и способнее меня и смогут дать тебе верный совет, а главное они могут дать тебе ценные необычные вещи, что помогут тебе в достижении твоей цели. Возможно и эта чаша – дело их рук и их знаний. А стало быть, они должны знать и слабые места своего творения - обратную его сторону…

Так и было сделано. Аль Рахмудди низко поклонился и покинул дом старца. Его тотчас заметила вооруженная охрана и протрубила в рог тревогу. Аль Рахмудди вскинул свой ковер, взобрался на него, и во мгновение ока, уклоняясь от горстей стрел, воспарил высоко в небо – стрелы не достали его.

Спустя пять суток пути Аль Рахмудди добрался до богатой вечнозелеными лесами местности. Там было очень влажно. Пары поднимались и искажали ландшафт местности. Вдруг небо закрыли тучи и пошел сильный ливень. Ковер Аль Рахмудди быстро пошел в пике. Аль Рахмудди сшиб несколько верхушек деревьев. Зеленая ботва залепила ему грудь и лицо. Он на высокой скорости вошел в густые лианы и запутался в них. Аль Рахмудди завяз и повис. Вдруг кто-то окликнул его. Несколько человек освободили его и его ковер. Они были пожилые на вид в чалмах с драгоценным камнем по центру и с длинными седыми бородами. У каждого был длинный посох с расширением верхней части – на вершине посоха. Они о чем-то говорили между собой на непонятном для Аль Рахмудди языке. Они явно обсуждали его и советовались. Наконец, один из них выступил вперед и на привычном для Аль Рахмудди персидском наречии заговорил.

- Вы верно прилетели от старца Ар-Рувви, что живет в городе, который ныне затеял войну, ведь в нем теперь не мало железа и оружия?

- Да – ответил юноша с поклоном

- Мы знаем вашу нужду – остановить вторжение жителей этого города в соседние города, ведь и ваш родной город расположен неподалеку от того места. Вашему городу грозит опасность – убийства и грабежи, насильственное порабощение! … Мы готовы помочь Вам, но прежде помогите нам. Чем быстрее вы поможете нам, тем быстрее вы сможете помочь себе. У нас беда. Племя огромных синекожих рыжебородых великанов совершает набеги на наше поселение и съедает людей. Это и есть те самые хуржи, про которых тебе рассказывала твоя мать. Мы знаем, у тебя уже есть опыт войны с ними. Мы уже не так сильны как когда-то и еще менее решительны. Вот тебе лампа. Принеси ее к великанам, и поставив на землю, потри по ней.

Когда юноша в спешке пролетал над зеленными массивами тропических лесов, он увидел поднимающийся столб черного дыма от огромного костровища. Подлетев ближе, он разглядел фигуры рыжебородых синекожих великанов. С копьями и рогатинами. Они совершали ритуал с жертвоприношениями. Юноша подлетел впритык и резким движением скинул лампу с ковра, затем улетел прочь, развернулся, и пролетая низко к земле - над лампой, упавшей в песок, вскользь задел ее рукой. Из лампы с грохотом вырвалось синее облако дыма и превратилось в синий туман.

- Я – заговорило облако - Великий джин песчаных барханов, скалистых горных хребтов и утесов, под палящим пустынным солнцем и вечнозеленых бескрайних просторов здешних земель! – представилось существо великанам. – И продолжил - Некогда я владел всем этим, ныне же был пойман старцами в сосуд. Я был отцом вашим прадедам и был одним из их прародителей и первопричиной их появления на свет. О чем говорит вам имя Семьяза?

Великаны, услышав это имя стали перешептываться.

- Да, Семьяза был нашим предводителем, над двухстами духами – продолжал великий джин - Мы дали друг другу клятву, что исполним задуманное. С неба мы высадились на гору, называемую Ермон, что неподалеку от знаменитого и славного города Дамаска. Был с нами и Азазель, что в последствии научил женщин украшать себя, мужчин убивать друг друга за землю и прочие блага, вложил Азазель в руку мужа меч и стравил народы, но прежде лукаво обучил искусствам земли, научил различать металлы и умело добывать их, ковать и плавить железо, чтобы огнем и мечом смогли люди вести войну. За то Азазель до сих пор лежит меж гор, и на лице его лежит гора, и цепи нерушимые и узы неразрешимые на нем наложены ангелами Всевышнего – истинными сынами Неба. Так поймали и нас и связали при подножии горы. За то, что мы – в числе двухсот – родили себе сынов от дочерей человеческих. И у сынов наших родились дети, их рост умалялся, но душа была весьма холодной даже при рождении. Души первых великанов не попали ни в рай ни в ад, но привидениями остались в этом мире – злыми духами, чтобы чрез них Всевышний наказывал грешников и останавливал злые дела живых, чтобы люди одумались и исправлялись. Так и после потопа души допотопных людей-великанов остались в этом мире, ибо Небо их не приняло…

Во время войны между людьми и джинами-духами последних люди заточили в сосуды и лампы. И стены сосудов хранят джинов в сем мире, ибо иначе мы исторгаемся отсюда в центр земли, где трон врага Всевышняго. И враг сей хуже нашего предводителя – Семьязы. Его зовут люди Иблисом – предателем мерзким коварным и отчаянным. Ныне говорю вам, ибо вы рождены от тех первых самых крупных исполинов мира, в чьих жилах текла и моя кровь, и в ваших жилах живет мой дух. Ибо в крови животных – животный дух, в крови людей их дух и у каждого он свой, а в крови великанов – дух отцов их, дух джинов, породивший их. Дак внемлите же моему слову, о дети мои и потомки мои! Я – Акибель – говорю вам: остановите жертвы человеческие ибо за каждую душу предстоит вам ответить пред Всевышним, как отвечу и я и все двести родоначальников ваших. Ибо не входило в планы Всевышнего производить род ваш. Исполины, рожденные от могущественных джинов, не имели должного питания на земле и не были приспособлены для земли и земля для них не приспособлена. Так удобнейшее для вас поедать плоды чужого труда – посевы, хлеба, богатства рек и озер, лесов и самих невинных людей, которых приносят вам на откуп от вашей силы. Ибо мало пшеничное зерно для руки вашей и неудобно сеять, но надобно, ибо и скот мал и ленно вам пасти его, но только так найдете оправдание в очах Всевышнего! А кровь человеков и плоды чужих рук – вам в погибель! И червь недремлющий уже при дверях, чтобы точить сосуды ваши и мышцу вашу глодать без сна и устали. Итак, внемлите мне, о сыны! Я верю, что услышите, и послушаете, и изменитесь, и обрящите прощение!

- А теперь привидение – перебил великого джина один из рыжебородых великанов – послушай меня! Ты в составе двухсот и над тобой Семьяза глава, где он?! Не вижу его! Но вот пред тобой стою я – предводитель всех великанов вечнозеленых лесов! И имя мне – Адваддон. И если бы и Семьяза предстал предо мной – что я должен ему? И кто он мне? Это твой предводитель – не мой! И сам ты я вижу лишь бесплотное привидение, а моя мышца крепка в моей руке, и рука моя больше любого из народов земли, и исполины служат мне и их руки – мои руки! Где сила, способная сокрушить нас? – Он долго злорадно и гадко смеялся – Вот что: я позволяю тебе поклониться мне!

Великий джин почернел как грозовое облако и искровые разряды ослепили великанов, но Адваддон воздел дубину свою и расплющил металлический сосуд – лампу, из которой исходил дух великого джина. Тогда великий джин тотчас расселся, как ночное наваждение, как дым костра от пролитой воды, как туман от всполоха ветра. А дух великого джина по имени Акибель навеки отошел в царство огня к центру земли.

- Сегодня у нас на завтрак человечина! – проорал Адваддон – За трапезу – мои четыреста сильнейших воинов земли!

Тогда Аль Рахмудди поспешно улетел прочь. Он вернулся к старцам. Старцы поведали ему, что он должен поднять восстание народов всех окрестных земель. А для достижения преимущества открыли ему место своей тайной пещеры.

- Смотри Аль Рахмудди. Среди джунглей и скалистой местности они подвели его к подножию изогнутого утеса. Они зашли под его отвесные стены. Утес нависал все ниже и ниже над их головами, наконец, один из них произнес: «Ар Радваэль рахвадди абзанкади!», и твердая порода осыпалась мелкими камнями, создав небольшое отверстие впереди. Юноша зашел внутрь и увидел на полу пещеры и на стенах множество ковров. Весь пол был устлан ими в несколько слоев, на стенах не было пустого места, даже с потолка свисали бессчетные десятки ковров. Аль Рахмудди выдали по словам старцев самый быстрый из всех ковров, что заполняли собой пещеру.

- Облети все поселения и раздай ковры и условься о дне и месте встречи войск. Скажи, чтоб имеющие лошадей явились верхом – говорили старейшины – Раз не помогло увещевание того, кого мы так долго и бережно хранили и заточили в лампу на день объединения великанов с надеждой изменения их сердец и предотвращения злого умысла – тогда их остановит только война!

Юноша все исполнил. Аль Рахмудди облетел все и вся и вот армия с пехотой, конницей и на коврах стояла среди вечнозеленых лесов. Были там и маловодные реки с военными ладьями. И вот Аль Рахмудди скомандовал, и великая армия двинулась вперед. Мачете помогали им делать проходы в паутинах лиан.

После оглушительного звонкого звука горна из под полога леса вылетели бессчетные всадники на коврах. Они атаковали великанов. В это время выбежала конница и отрезала пути отступления с двух выходящих дорог из поселения громил. Конница атаковала ноги великанов и их пояса. Конница успешно валила великанов с ног – громила их и повергала на земь. Пехота уничтожала упавших – сбитых с ног великанов. Всадники на коврах как дикие осы носились роем вокруг синих рыжебородых великанов и разили – жалили их своими острыми саблями и пиками. Но и великаны сшибали ковры и всадников с ковров своими дубинами и копьями из ствола северной сосны, которые они выменивали у своих северных сородичей. Великанов осыпали стрелами некоторые отряды пехоты. Ладьи отрезали отступление великанов через реку – они осыпали великанов пиками и стрелами. Великаны расшибали ладьи одним ударом в щепки. Но ладьи держались подальше от берега, когда великаны вязли по пояс в воде – они становились легкой и неповоротливой мешенью для лучников на суднах. Ладьи заплывали великанам за спину и таранили великанов металлическими носами лодок. Великаны разбрасывали конницу дубинами в разные стороны. Всадники разлетались – кони и люди в разные стороны. Аль Рахмудди три раза был на волосок от гибели. Дубина пролетала над ним и под ним. Бой длился около трех часов. Все великаны были повалены на землю и изничтожены. Итого - четыре сотни исполинов. Адваддон был ослеплен и поражен пикой в затылок. Он рухнул, смяв под собой конницу. Аль Рахмудди под конец сражения был сбит с ковра, столкнувшись с таким же воином на ковре. Они оба упали вниз – к счастью в воды мутной реки, а не на землю. Когда они оклемались, Аль Рахмудди доложили, что одному великану все же удалось бежать.

О случившемся Аль Рахмудди с гордостью доложил старейшинам, выдавшим ковры. Тем временем люди устроили резню между собой за право обладания сохранившимися после боя летающими коврами. Они уничтожали друг друга в небе как осы из разных улиев. А люди и обрывки ковров падали и скрывались в вечнозеленых просторах лесов. Мало ковров уцелело. Те пять ковров, что все же уцелели люди растащили по своим домам. За право обладания ими еще много поколений спустя проливалась кровь, пока они наконец не осели в сокровищницах крупных правителей.

- Что же ты допустил!? Этот сбежавший великан позовет великанов Китая и великанов Севера! Ты навлек на нас еще большую беду! – негодовали старцы.

- Дайте мне обещанное! И закончив свои дела дома, я скоро вернусь к вам и одержу победу вновь! Даю вам свое слово. Клянусь своей жизнью! – обещал полководец по имени Аль Рахмудди.

Старцы держали долгий совет.

- Что ж вот возьми этот бутылек в нем зелье. Выкради чашу и разбей в ней этот бутылек с зельем. Затем пролети над рядами вооруженных до зубов воинов, разломи над их головами чашу и брось ее остатки в них вниз! Затем скоро возвращайся к нам. Ты можешь опоздать и не будет больше миру помощи от нас! – закончил один из старцев.

Тогда если, он опоздает, то миру не будет помощи от нас, но не будет миру и вреда от нас!!! – воскликнул другой старец, дополнив мысль первого.

Юноша летел навстречу заходящему солнцу. Пять суток он не прекращал полет. И плоды и снедь на его ковре перевелись, когда наконец увидел он свой родной город, где жил он с матерью своей и костры и пожарища. И новые полчища маршировали на подходе к городу. Лишь жалкая кучка смельчаков с лопатами, мотыгами и вилами с металлическими наконечниками заградила путь вооруженной до зубов армии к городу. Доспехи неприятеля сияли на солнце чешуйчатая сталь отбрасывала блики. Аль Рахмудди стремительно добрался до пределов вражеского поселения. Увидел огромное строение власть придержащих купцов. Налету сбил городскую стражу. Дворец купцов, захвативших чашу и владеющих ей, был выше всех мечетей города. Так власть денег в городе стала цениться выше власти Всевышнего. Охрана купеческого дворца попросту разбежалась при виде стремительно приближающегося всадника на небесном ковре. Он влетел в коридоры и пролетал зал за залом. Вот ему предстал лев, но Аль Рахмудди пролетел мимо того, вот предстал вепрь, и тот не достал Аль Рахмудди в узком зале с низкими потолками. Тогда Аль Рахмудди попал в зал с острым потолком и двери захлопнулись за ним, а потолок начал опускаться. Колья уже щекотали уши был выше всех мечетей города, как он увидел надпись: «Только хорошо зрячий одолеет силу смерти». И он увидел мельчайший выступ вблизи противоположной стены. Аль Рахмудди потянул за него. И в стене напротив появилась щель, тогда он влез в нее и протащил свой ковер, а потолок в той комнате, откуда он бежал, с хрустом ломая шипы опустился и сомкнулся с полом. Тогда Аль Рахмудди увидел ртутное озеро и в его центре остров с чашей. Он легко миновал озеро ртути ведь был на ковре. Чаша оказалась в его руках. Аль Рахмудди немедленно разбил в нее припасенный флакон с зельем. Раздалось шипение. Едкий дым запонил собой все помещение. А выхода из зала не было видно и до этого несвоевременного поступка. Аль Рахмудди воззвал ко Всевышнему и стена соседней комнаты обрушилась от того, что опустившийся с шипами потолок перекосило на стену. Аль Рахмудди влетел в узкий проход. Далее он долго полз с ковром под мышкой по вентиляционной шахте. Свобода. Аль Рахмудди выбрался где-то среди песков. Впереди на выходе была крепкая стальная решетка, но при приближении Аль Рахмудди вышиб ее на скорости и вылетел под открытое небо.

Аль Рахмудди скоро настиг свой родной город. Армия неприятеля уже подошла в плотную и через мгновение готова была смести заградительный отряд местных смельчаков. Аль Рахмудди пролетал над рядами вооруженных солдат со сверкающими на солнце стальными доспехами, он с усилием разломил чашу и выбросил ее в ряды солдат. Блеск доспех пропал – теперь это была деревянная кольчуга, деревянные щиты, а самое главное деревянные мечи – копья в войсках предусмотрены не были!

Воины приостановили марш. И начали осматривать свое тело, свое оружие и оружие соседних бойцов. Заградительный отряд с лопатами, мотыгами и вилами с металлическими наконечниками сильно воодушевился. С победным криком они метнулись на войска с деревянным коротким тупым оружием. Мечи тотчас ломались, доспехи легко дырявились, щиты бились в щепки. Первые ряды неприятеля дрогнули, а за ними цепочкой обратилось в бегство и все войско.

Победа!

В последствии в город неприятеля пришли купцы, приобретавшие сталь и обогатившие город своим золотом. Они пришли и принесли вместо купленной стали, купленные деревянные бруски. Купцы принесли не только гнев, но и вооруженных бойцов. Город был разорен и разграблен.

Аль Рахмудди боялся за своих родителей и потратил не мало времени, чтобы их разыскать. Наконец он нашел мать и она была невредима. Отец, как выяснилось был в отряде защитников, и он вернулся, когда мать с сыном стояли в растерянности, что отец потерялся. Все крепко обнялись.

Аль Рахмудди поспешно перекусил и улетел в сторону вечнозеленых земель. Пять суток спустя он прибыл к старцам. Все они были мертвы и только один был жив, но сильно ранен. Аль Рахмудди склонился над ним.

- Ты опоздал, великаны севера и Китая привели с собой чудовищ. Чудовища были рождены джинами от разных животных. Там были люди с телом лошади – кентавры. И рогатые, с рогами как у быка, и лицом как у быка и телом человека, с корпусом лошади страшные существа – создания Иблиса. Там был лев с человеческим лицом и хвостом скорпиона. Там были большие, очень большие волки и человекоподобные козлы, там были птица с человеческими лицами, и были там великаны с телом большой лошади, там были рогатые лошади и крылатые лошади и воины с лошадиным корпусом, человеческим станом и огромными крыльями из лошади как у больших птиц и люди с копытами вместо ног и рогами и люди с перепончатыми черными крыльями вместо рук и такие же люди, но с черными крыльями за спиной помимо рук, а на руках когти черные, а на ногах лапы с длинными пальцами и черными когтями. Нас всех погубили.

- Но вот – продолжал умирающий старец – вот тебе грозное оружие победы против потомков великих джинов, что живут на земле – против рода великанов.

Старец передал предмет с замкнутыми с двух сторон металлическими лепесткамии рукоятью между ними. Лепестки были подобны длинным острым изогнутым наружу когтям и смыкались к центру – как бы на продолжении оси рукояти.

- Это – продолжал старец – грозное оружие богов… Они были не чета Всевышнему, но себя они называли богами, а может быть это люди их называли богами – не знаю, кем они были на самом деле. Индра – громовержец – сокрушил при помощи этого оружия великих змеев. Так падали они с неба и выгорали на земле. Это оружие носит название - ваджра. Но будь осторожен – это грозное оружие! С ним тебе не будет нужна никакая армия. Искушение им воспользоваться после победы в своих целях слишком велико! Потому мы и не хотели, чтобы это оружие смог бы обрести смертный. Нет, не один смертный не просветленный человек не должен им владеть! Но я – последний из его хранителей – умираю … Возьми его. По преданию, после смерти великих змеев, после войны богов и после того как в конце войны от одного миллиарда и двухсот миллионов войска людей с обоих сторон выжило двадцать четыре тысячи искалеченных больных облученных воинов, у которых вылезли все волосы и выпали ногти и зубы, многие виды оружия были уничтожены. Так рассудили выжившие, и это их правда! Когда же пришел Будда на землю, он сомкнул лепестки ваджры и законы мира изменились и ваджра нынче не является оружием, но с сомкнутыми лепестками, она как меч, помещенный в ножны, который ранее был острым, но нынче стал тупым, и его более нельзя и невозможно извлечь из ножен. Таким образом вместе со словом будды все ваджры мира потеряли свою силу, а мир утратил возможность воссоздать это грозное оружие. Отныне ваджра – символ мира в некоторых течениях буддизма. Но мы – старцы, хранители древних знаний! Наши предки сохранили одну-единственную ваджру – уберегли ее от руки могучего Будды. Ее они получали от отца к сыну, от мудреца к мудрецу, от старца к старцу – так ваджра, которую я тебе даю, попала ко мне и к тебе. Будь осторожен и обещай мне последнюю мою просьбу – затопи ваджру после победы над великанами и чудовищами этого мира!

- Обещаю!

- Вот так, Аль Рахмудди, вот так то! Видишь ли… Секрет изготовления ваджры знали жрецы затонувшего континенты, ныне же это бесполезно, ведь ваджры работать просто не будут. Но возможно ли открыть эти законы обратно – изменить их обратно? Этого я не знаю, тем больше не знаю, как это сделать… Поведаю тебе, что я вовсе не мудрец, ведь я и погибшие знаем лишь законы этого мира, мы знаем и храним лишь знания и технологии и оккультные навыки и знания наращивания духовной мощи, а истинное знание несет Спаситель мира - тот про кого говорят евреи и которого они не приняли и не признали Он – есть Истина, есть истинный царь царей и господин господствующих, ибо он спас живую плоть от тления и человеку подарил посмертное воскресение, душу же освободил от страшных мучителей. Оскорбил Иблиса, и умалил его, и сокрушил его смертельной раной, которая погубит его, и восставил праотца людей, и исправил пути всех человек. Ему одному подчиняются стихии – и ветры и воды и земля и огонь. И тонкая материя служит ему. И мир духов. Он исцелял людей и произносил истинное знание. Премудрость в устах Его больше мудрости мира. И греки называют его на своем языке Спасителем. Воплотился он от Всевышнего и является частью Всевышнего! И премудрость Его есть искушение для иудеев и безумие для греков. И сказал, что вера в него спасает человека. А любовь назвал законом мира. И что мы должны любить и своих и чужих. А я лишь храню так сказать знания сугубые, технические, знания законов природы и древние артефакты – предметы и грозное оружие, оно мне вверено на хранение, но над ним Он. Я также храню знания пути совершенства. Но мой путь отличен от Его. Ибо Его путь любви к ближнему и совершенства в смирении, а мой путь совершенства силы воли и силы духа в противодействие прочим людям и джины невидимые помогают мне из тонкого мира, но джины нечисты и я нечист и знание мое нечисто пред очами Его! Ведь сам Будда не знал о приходе Его, раз родился до прихода Его, а если и знал, то не застал рождения Его. Он – Спаситель и искупитель всего мира, больше Будды, больше любого другого пророка, ибо есть не человек, но Бог во плоти! Так скажу я тебе истину, которую не принял по упертости своей и по самости своей!

Старик испустил дух.

Аль Рахмудди впал в размышления и раздумья… Он до самой глубокой старости будет думать и вспоминать слова старца. Вскоре он встряхнул голову и нашел рядом с собой старую книгу. В книге было написано про тайну изготовления летающих ковров – материал, технологию и особенности придания им качества летучести.

- Как люди убивали друг друга за эти ковры! Не послужит ли эта книга началом новых войн на небе? Сколько крови прольется и ее невозможно будет остановить! Не приведет ли эта книга к легкому штурму крепостей, к беззащитности ныне толстостенных городов? Не даст ли эта книга вору безнаказанность, а жестокому правителю бесконечную военную кампанию с реваншами? Не потеряют ли пограничные гарнизоны свой смысл с появлением высоко парящих воинов, не утратят ли страны спокойствие вдали от своих границ? Все это случится. Это все не стоит полета двух влюбленных под звездным небом, ведь и их настигнет случайный искатель приключений и отнимет возлюбленную! – так думал Аль Рахмудди. Он спрятал книгу, но уничтожить ее он не смог, не поднялась рука.

Аль Рахмудди взял ваджру и воспарил в небо на своем ковре. Спустя сутки Аль Рахмудди нагнал орды великанов, что шли вдоль высоких вечнозеленых лесов, словно дети по пояс в высокой густой траве. Так гортанным носовым звуком «ннн» Аль Рахмудди заставил ваджру раскрыть свои лепестки. Так успел научить его восточный мудрец. Затем Аль Рахмудди занес ваджру над головой и произнес во второй раз громкий гортанный носовой звук «ннн». Ваджра выпустила едва заметные разряды изнутри с обоих сторон и из лепестков. Разряды не угасали но искрили синим отблеском со специфичным треском. Аль Рахмудди произнес в третий раз «ннн», и ваджра выпустила длинный устойчивый извивающийся яркий кнут. Аль Рахмудди нагнал орды великанов и налету разил их своим грозным оружием. Исполины падали замертво один за другим. Так ваджра преобразовывала внутреннюю психическую энергию пользователя в непознанную форму энергии эфира. С тех давних пор в восточных краях живет старинная поговорка: «Все, что было, есть и все, что будет ВРЕМЯ превратит в ЭФИР…» Что означает, что и материя может стать энергией, которая в свою очередь некогда сама была создана из энергии. Но Аль Рахмудди было совсем не до рассуждений. Он истреблял поголовье великанов. Были там и страшные чудовища. Головы их были как у быков, а тела, как у людей, а вместо ног, тело козлов. Иные имели стан человека, но копыта на ногах, иные лишь человеческое лицо – все прочее от животных. Иные были формы невиданной среди привычных живых существ. Иные были огромны, а другие малы. Кого только не пришлось увидеть Аль Рахмудди. Все они пали под ударами его страшного хлесткого и смертельного оружия. Иные не дышали, иные лежали опаленные, как огнем… Иные словно спали, но были мертвы. Так чудовища впали в панику и напали на великанов, приведших их. И напали чудища друг на друга.

Вскоре чудищ не осталось. Великанов же стало очень мало. И вот пошел сильный дождь. Аль Рахмудди успел сойти на землю, прежде чем его ковер упал. Ваджра, вызвала этот дождь. Она скопила вокруг себя насыщенные облака и сделала их тучами. Аль Рахмудди отвлекся на приземление и ваджра закрылась. Выжившие великаны спасались бегством. Вдруг один из великанов прокрался через джунгли и выхватил из рук Аль Рахмудди его ковер, после чего поспешно убежал пятиметровыми шагами, ведь великан боялся, что Аль Рахмудди вновь раскроет свое ваджру.

Тогда Аль Рахмудди побрел вперед сквозь густые джунгли. Он прорубал себе путь через лианы своей саблей. Ему вспомнилось, что когда он получил от мудрецов самый быстрый ковер, мудрецы дали ему маленький свиток – клочок пергамента. Они сказали, что это может пригодиться ему, если он останется без ковра – пусть тогда произнесет ключ, открывающий этот свиток. Ключом будет последовательность гортанных звуков. Так он теперь и сделал, но ничего не произошло.

- Может я что-то делаю не так? – подумал Аль Рахмудди.

К вечеру стало холодно. Аль Рахмудди собрал какой-то более или менее сухой хворост, и открыв ваджру, ее искрами поджег хворост. Костер согрел Аль Рахмудди и свиток пергамента высох. Аль Рахмудди вновь произнес ключ и свиток сам собой загорелся. Аль Рахмудди выронил его, так как обжегся. Свиток моментально сгорел, как бы неестественно быстро. А после из воздуха моментально появился тот самый клочок ковра, который остался после того, как Аль Рахмудди поделился второй половиной своего первого ковра со своим отцом.

- Значит мудрецы «поместили» этот объемный половик в магический свиток, чтобы я не утерял его и не избавился от него из-за неудобного объема в скрученном виде! Мудрецы как бы сберегли его для меня как в сундук на расстоянии!

Аль Рахмудди встряхнул клочок, тот распрямился в воздухе, и запрыгнул на него. Аль Рахмудди развил скорость. Вдруг на горизонте в небе появилась огромная фигура великана, который летел по воздуху, отталкиваясь от него своими огромными башмаками, как коньками ото льда. Оказалось, что этот великан попросту разрезал пополам украденный ковер и наклеил его части себе на подошвы огромных башмаков. Так впервые в мире появились сапоги-скороходы.

Великан стремительно нагонял Аль Рахмудди, ведь он отталкивался от воздуха с усилием, а Аль Рахмудди просто сидел на ковре. Тем более, что на подошвах великана был быстрейший скороходный ковер, тогда как Аль Рахмудди летел на обрывке обычного скороходного ковра. Великан нагнал Аль Рахмудди и на расстоянии начал обкидывать его огромными метательными дротиками, чтобы Аль Рахмудди не смог дотянуться до великана кнутом своего оружия. Аль Рахмудди раскрыл в три приема ваджру и четвертым гортанным звуком заставил ваджру выпустить разряд в сторону великана. Великана ослепило и он полетел не в ту сторону. Великан пролетел мимо Аль Рахмудди, а последний круговым маневром в ночном небе залетел великану в тыл – за спину и поразил исполина ярким электрическим хлыстом. Великан ниспал с неба вниз головой и вверх башмаками. Внизу простерлось какое-то поселение. Он воткнулся огромной головой в крышу дворца местного градоправителя и пробил крышу насквозь. Градоправитель проснулся и с просони заорал:

- Охрана! Какого шайтана вы опять допустили ко мне кого непопадя!

Когда он с этими словами раскрыл свои глаза и увидел голову великана, чье лицо было больше самого градоправителя, он тотчас же бросился бежать.

Аль Рахмудди устремился в сторону, откуда прилетел великан. Он хотел истребить их всех с лица земли, чтобы больше не было людоедов и жертвоприношений, чтобы освободить народы от постоянного страха и трепета пред лицом силы. Аль Рахмудди нагнал великанов и уничтожил всех до последнего. Затем он пролетел на север. Там Аль Рахмудди увидел жилища великанов севера. Многие из них были полностью волосаты – словно огромные снежные люди, про которых рассказывают северные народы. Они жили в пещерах меж горных отрогов и в огромных хижинах из множества стволов, словно в башнях из спичек. В глиняных холмах, покрытых лесом и в сухих оврагах. Аль Рахмудди разил великанов и поджигал их жилища, пока на встречу ему не вышел великан с огромной ваджрой. Великан открыл ее и направил огромный длинный хлыст на Аль Рахмудди. Сам же Аль Рахмудди едва успевал уклоняться и маневрировать на полоске ковра от ударов огромного светящегося хлыста. Великан направил огромную ваджру на Аль Рахмудди и импульс ударил во всадника на ковре, но Аль Рахмудди закрылся своей ваджрой, и она создала защитный ответный импульс. Разряды столкнулись. Разряд великана был значительно больше, но разряд Аль Рахмудди рассеял хвост разряда великана в стороны, как распушенный хвост лошади. Аль Рахмудди совершил серию стремительных маневров в небе на ковре. Великан не успевал создать необходимое количество импульсов разрядов, чтобы не подпустить к себе Аль Рахмудди на опасное для себя расстояние. Аль Рахмудди подлетел к великану и отсек ему руку с огромной ваджрой. Она сломала деревья внизу. И в наши дни огромная ваджра лежит среди просторов северных скал Скандинавского полуострова. Прочие великаны спастись не смогли. Так Аль Рахмудди при помощи своего грозного оружия положил конец господству великанов на земле.

Аль Рахмудди был истощен. Он почувствовал себя выжатым, как апельсин. Он не знал, что ваджра использовала его внутреннюю энергию. Он брел вдоль северных фьёрдов с ковром под мышкой. Увидев свое отражение в воде, Аль Рахмудди отшатнулся. Это был седой старик с морщинами и потухшими глазами. Он споткнулся и покатился в пропасть. Так закончил бы свой жизненный путь человек по имени Аль Рахмудди, если бы его катящиеся в пропасть старое тело не поймал один большун. Это был великан, укрывшийся от всеобщей бойни. Исполин поднял Аль Рахмудди и спросил:

- Тебе помочь? Я могу тебя отнести в свое жилище и отогреть у огня.

Так он и сделал. Аль Рахмудди пришел в себя, он пил из огромной чаши великана кипяток, обхватив ее обеими руками. Костер в три человеческих роста быстро согрел Аль Рахмудди. Великан жарил на вертепе кабана. В углу пещеры в клетке бегали несколько пойманных вепрей.

- Вот так я живу! – сказал великан – Не бойся - человечину я отродясь не ем.

- Значит, есть и добрые дружелюбные великаны… - произнес Аль Рахмудди.

- Пей, я приготовлю тебе постель, а когда заснешь – узнаешь какой я – добрый или не очень! …. Нет я шуткую с тобой. Не переживай – спи малыш.

Аль Рахмудди лежал на огромной кровати в сухой хвое лиственницы. Он долго ворочился и не мог уснуть. Наконец, ему приснилось, что великан его жарит на вертепе. После мысли вернулись ему. Аль Рахмудди подумал, что великан если бы хотел, то сразу бы съел его, зачем бы он стал его поить и кормить пойманной дичью. Но быть может великан видел мое грозное оружие и решил не вступать со мной в открытое единоборство? Он видел как я всех истребил и теперь заберет его у меня, а меня съест? Аль Рахмудди поспешно раскрыл глаза. Великан навис над ним и пристально смотрел.

- Ты уснул! – сказал великан – А я отобрал у тебя твое оружие и теперь съем! И злобно рассмеялся. Аль Рахмудди затаился. Великан взял Аль Рахмудди и занес в открытую пасть, затем подождал и вернул Аль Рахмудди на место ночлега.

- Я просто люблю пошутить, тем более, что ты не можешь скрыть свой страх и трепет передо мной – рассмеялся великан и вернул ваджру. Аль Рахмудди поплохело и потемнело в глазах.

- Ой, я перестарался! Извини – обещаю, так больше не сделаю. Даю тебе свое большое слово большого человека! – заикался великан – Меня зовут Хвун, а тебя, малыш?

- А меня - Аль Рахмудди даже не мог вспомнить как его зовут, но придя в себя, сказал – Мое имя Аль Рахмудди! Истребитель великанов!

- Аль Рахмудди! Красивое имя! Да, я видел что ты устроил своей штучкой. Но мне надоело жить одному, а жертвоприношениях погибших великанов я не желал принимать участия. Мне нужно общество равных мне людей. Давай дружить!?

- Давай – ответил Аль Рахмудди.

- Послушай, Аль Рахмудди, выведи меня на свет. Покажи мне ваш мир, ваших малышей. Я хочу жить с вами.

Великан Хвун посадил Аль Рахмудди себе на плечо и тронулся в путь. Большими шагами они быстро достигли какого-то северного поселения. Вокруг везде лежал снег. Жители перепугались, но Аль Рахмудди снизошел к ним с плеча великана на своем волшебном ковре. Он успокоил людей. Вскоре великан освоился и таскал камни для крепости людей. Он отстроил им каменные стены. Каменный замок в готическом стиле и каменный загон для хранения дичи. Внутри великаном была вырыта огромная яма, где даже летом сохранялся холод и лед. Так жил великан среди людей и даже женился. Дети были столь же велики. Великан Хвун поведал Аль Рахмудди, что великаны еще сохранились на некоем северном острове. Но по словам Хвуна там живут не людоеды, но простые «большуны», промышляющие рыболовством. И что кроме рыбы больше ничего не едят. Они закупают плетенные сети у рыбаков на материке в обмен на строительство крепостей и за быструю добычу руды силой огромных рук и ног. Великаны живут дружно и потихоньку расселяются… А тут уже кроется новая опасность, однако поголовье оставшихся крайне невелико. Их может спасти лишь родство с обычными людьми и свадьбы с маленькими людьми прочих народов. Тогда они скорее всего мельчают… Но и в противном случае, если сердце их отцов- великанов доброе, то и они должны быть добры своей душой, ежели и матери их воспитают с любовью. Ведь великаны – это те же люди, которые умеют любить и жертвовать собой.

Так Аль Рахмудди завершил свое долгое приключение с войной великанов. Он летел обратно домой на юг, как вдруг увидел в небе множество всадников на летающих коврах. Они напали на горное гнездовье орлов и начали разорять его. Аль Рахмудди нагнал их и окликнул:

- Люди добрые! Разве достойно ваше предприятие похвалы?!

Один из всадников свернул в его сторону. Он подлетел совсем близко. Это был человек лет тридцати с толстым головным убором. В его ножнах хранилась огромная сабля.

- Доброго тебе дня! Как же твое имя? – спросил чужеземец.

- Я – Аль Рахмудди ибн Аль Хусейн ибн Ар Раиль! Если тебе доводилось видеть мертвых великанов, то знай – это моих рук дело! А если ты видел великанов при деле – строительстве ил прочем ремесле при поселениях местнх людей нашего с тобой роста – то это тоже моих рук дело! – восклицал герой.

- Что ж, ты любитель похвастать! Я – Аль Фаиль. Мы разоряем гнездовья и кладки орлов затем, чтобы они не селились в этих краях! Ибо это земли владения великого раджи Аль Джавад ибн Аль Джаббаль, ибо он щедр и как гора, отнятая от основания земли, летает город его над землями, а его владения обширны!

Сам посуди, как далеко может летать его небесный город, которому подножьем служит множество парящих ковров! Подобно скорости этого города и владения его должны быть обширны, над которыми он облетает каждый год. Ибо весною мы летим над горными владениями и собираем дань с горцев, летом над пустынями и оазисами при колодцах, осенью над степями, а зимою над обширной морской гладью!

У Аль Рахмудди взыгралось воображение.

- Летим же! Я покажу тебе этот город! – восторженно воскликнул путник. – А за орлов не переживай – это далеко не единственное гнездовье, но если его не убрать, то плохо придется нашему великому небесному городу, ибо когда пролетит над гнездовьями, то орлы воспарят, чтобы защитить птенцов, хоть птенцы нам и не нужны, но орлы не подпустят и не пропустят ничего летающего – это их небо считают они. И вот орлы воспарят, и наш город подвергнется горькой участи, ибо орлы как копья столкнуться с городом, и погибнут орлы, и город наш потерпит урон, и жители его погибнут во множестве, и ковры повредятся, и может статься так, что вовсе канет летающий град в пропасть, встретившись с землей!

Так летели они под голубым небом, пока Аль Рахмудди не узрел величия того города своими глазами. Ибо город был многоэтажным и без крепостных стен. Подножием ему служили ковры, что подпирали высокие деревянные колонны, а на этих колоннах жердями были настланы этажи. Город же был создан полностью деревянным. И только на углах его виднелись возвышенные каменные крепости. Вокруг города кружила небесная стража на коврах.

Они вместе подлетели к городу. Их приостановила небесная сторожевая охрана. Новый знакомый Аль Рахмудди с радостью представил его стражникам. Их пропустили внутрь. Внутри они спешились. Улицы были узкие как арабская Медина. Причудливые лабиринты узких улиц с изысканными узорами завораживали Аль Рахмудди. Некоторые улицы то ныряли вниз на нижние этажи, то забирали вверх, то вправо, то влево под углом они закручивались из лабиринта в тоннель. Многоуровневый город имел и многоэтажные дома знатных персон. Был там и свой рынок и свой скотный двор и сокровищница собранной дани и богатой добычи и своя оружейная со множеством диковинных орудий.

Продолжить здесь

Ночью же город становился еще краше. Бесчисленное множество огней испещряло его внутри и снаружи. В домах горели лучины, масляные светильники и лампадки. Вооруженная стража на летающих коврах кружила на разных уровнях города, а также высоко над городом и низко под городом с факелами в одной руке, другой рукой всадники держались за край ковра и управляли им. Огни внутри города и перемещающиеся факелы снаружи. Он выглядел как город-призрак, как огни из неоткуда, как существо из множества маленьких сгустков света, летящих – рассекающих ночной простор, и таким образом, оставляющих за собой пламенный шлейф от столкновения с воздухом. А ночные ветры лишь усиливали биение огней. А вокруг этого странного летящего сгустка огней кружили подвижные огни бдящих патрульных.

*Продолжение следует