Волшебный лес

Глава 1

Из окна небольшого домика, стоя́щего в глухом и тёмном лесу, как будто веяло теплом. Оно лилось неярким, оранжевым светом от лампадки, нависавшей над столом рядом с человеком, что-то не спеша печатающим на старой зингеровской пишущей машинке. Человека этого звали Вольц Хогант, и был он по профессии, да и по призванию — волшебник. По крайней мере, так считали все его два читателя. Паук — Хагант Ульцфор. И ещё маленький, но очень смышлёный мышонок — Ульрих.

Вообще-то, Хогант не любил показывать им свои произведения сразу , не отредактировав. Но сейчас он уже дописывал рассказ и потому позволил обоим примоститься неподалёку от белого листа и следить, как буквы выскакивают одна за другой с мерным, непрекращающимся стуком.

«И жили они долго и счастливо» , — вслух закончил Хогант и поставил точку в конце предложения указательным пальцем.

— Да-а-а… Мне понравилось, — прокомментировал Ульцфор.

— А мне было так страшно, когда злая ведьма заколдовала Ганса! — пропищал Ульрих. — Хорошо, что Грета такая смелая. Наверное, она очень любит Ганса.

— Любит? — переспросил Хогант. — Да. Наверное, она очень любит , — грустным голосом сказал Вольц и одним глотком допил остывший глинтвейн из стакана.

— По-моему, Ульрих, пора спать. Да и Мастер Хогант здорово устал. Пойдём , — проворчал Ульцфор и двумя лапками показал мышонку, что Хоганта лучше оставить одного.

Мышонок всё понял и, пролепетав как будто извиняющееся: «Доброй ночи», шмыгнул со стола в свой угол. Ульцфор же поднялся по паутине куда-то к потолку и тоже устроился спать.

Хогант даже не заметил исчезновения своих сожителей. Он грустно смотрел на лист бумаги, зажатый в машинке, и его губы беззвучно шевелились, проговаривая что-то.

Он ещё долго бы, наверное, так сидел, но лесной Ветерок застучал в окно , недовольный тем, что кто-то не спит в такой поздний час. И Хогант, извинившись перед Ветром, отправился чистить зубы, что он не забывал делать каждый день. Разделся и лёг в кровать, делая вид, что спит. Но позже Ночь его убаюкала своим размеренным дыханием, и он тихонько засвистел во сне одной ноздрёй.

Утро выдалось ветреным и неприветливым. Верно, вчера Ветер здорово обиделся на что-то , и Хогант переживал, как бы не на него. Поэтому, выйдя на улицу после завтрака, несмотря на то, что Ветер тут же невежливо дунул ему в лицо, он приветливо поздоровался с ним. И , поправив тёмные, густые волосы, побрёл в чащу, как всегда держа корзинку под локтем, справа.

Лесные жители, отвыкшие за длинное тёплое лето от непогоды, попрятались в своих убежищах. Только волк, пробегавший мимо в своих волчьих заботах, поздоровался на ходу с писателем. Более же никто ему не встретился до самой Грибной поляны. Поляна называлась Грибной, потому что на ней ступить было негде, чтобы не раздавить какой-нибудь гриб. Росли они здесь вперемежку, и можно было найти рядышком как подосиновик, так и подберёзовик, хотя ни осин, ни берёз-то как раз поблизости и не было. Такая поляна была одна на весь лес, а может быть , и на весь мир. Но собирать грибы на ней было строго запрещено, не попросив предварительно разрешения у Леса. Хогант такое разрешение имел, поскольку всячески помогал Лесу, заботясь о его молодых ростках и борясь с паразитами. Никогда не брал и не ломал Вольц на растопку печи молодые деревца — только старые и сухие.

Насобирав грибов, Хогант ещё погулял по лесу, собирая шишки и кое-какие травы для чая и глинтвейна.

Незаметно наступил полдень.

Погода всё больше ухудшалась, и ветер теперь по-настоящему выл в верхушках деревьев. Вольц, посмотрев на небо, торопливо пошёл домой, чувствуя скорый дождь. Лесной мох, заметив затруднительное положение Хоганта, чуть вспушился, чтобы сделать его путь легче. Вольц с благодарностью посмотрел на мягкую дорожку и побежал к домику. Но не успев пробежать и сотни шагов, он вдруг услышал крики. Да не просто крики, а человеческие крики. Не раздумывая, Вольц рванулся на помощь! Пробежав довольно далеко, он выскочил к маленькому и неприметному болотцу. Прямо посреди него, уже погрузившись почти до головы, завязла девушка. Лицо её было всё в болотной жиже, и разглядеть его было невозможно.

Хогант огляделся в поисках того, чем бы мог он её вытащить. Ничего подходящего, кроме молодой , всего полутора метров ели, не было. И тогда Вольц, в мыслях прося прощения у Леса, ножом срубил деревце и протянул его утопающей. Та ухватилась обеими руками и даже попыталась подтянуться, но это было не нужно. Хогант с силой потащил и почти моментально вытянул на берег несчастную.

Задыхаясь и плача, девушка упала сверху на Вольца. Но тут же перекатилась на спину рядом. Однако Мастер успел почувствовать, как трепетно бьётся сердечко спасённой и что это молодая девушка.

— Вставайте, надо идти. Сейчас пойдёт дождь , — вежливо и галантно, хотя и смущённо сказал Вольц, приподнимаясь на локтях. И тут же, словно ожидая этих его слов, с неба ливануло. Лишь на секунду задержавшись в ветках, дождь, навалившись тяжестью, рухнул на людей.

К удивлению Вольца спасённая закричала, что было мочи, подняв лицо навстречу холодной воде. Что-то счастливое и детское и безудержно притягательное было в этом крике, что Вольц также поддался этому бесшабашному веселью и, улыбаясь, поднял лицо вверх. На мгновение он сумел разглядеть, как медленно капли с горошину величиной летели навстречу его взгляду, но затем ему залило глаза, и он принялся тереть их мокрым рукавом. Всё с той же улыбкой посмотрел он на спасённую. В тот же момент его дыхание перехватило, а улыбка так и застыла на губах. Прекрасная девушка сидела перед ним. Длинные чёрные локоны намокли и свисали ей на спину. Её глаза, обрамлённые загнутыми, словно у ребёнка ресничками, смотрели в этот момент вверх, а лицо, хранящее следы только что испытанного счастья, светилось каким-то удивительным светом. И её улыбка… Хоганту никогда не приходилось видеть столь прекрасную своей чистотой и наивностью улыбку. Девушка словно нехотя оторвалась от созерцания неба и взглянула на Вольца. Тот невольно выдохнул. Блестящие и голубые, голубые глаза смотрели на него. Ничего красивее Вольцу видеть не приходилось, хотя однажды он наблюдал, как тучи танцевали на небе вальс.

— Спасибо вам! — просто и непринуждённо сказала девушка. — Вы спасли мне жизнь. Меня зовут Гретхен.

— Вольц… — только и смог в ответ хрипло выдохнуть спаситель.

— Вы живёте тут, Вольц? Так здорово! Я думала, никто не живёт в лесу, кроме, может быть, леших. Но вы совсем не похожи на лешего! Я читала, они зелёные и сплошь обросшие болотной тиной, а у вас добрые глаза, и хотя вы, видимо, давно не стриглись, всё же волосы красивые и ничуточки не напоминают тину , — зазвенела колокольчиком Гретхен, улыбаясь смущённо Хоганту.

Хогант , также смутившись , коснулся своих длинных чёрных, словно вороново крыло, волос.

— Я действительно совсем не леший, — ответил он. — Я всего лишь писатель, хотя и действительно живу в лесу. Ой! — спохватился он. — Мы же так промокнем и простудимся. Идёмте ко мне домой. Там сухо, есть глинтвейн и можно согреться у камина.

— С удовольствием! — снова улыбнулась ему Гретхен, и они поспешили к домику сказочника.

Ульцфор и Ульрих были немало удивлены появлению в доме гости. Раньше им не приходилось видеть других людей, так как мастер Хогант никого к себе не приглашал, да и сам лишь изредка ходил в город за запчастями для пишущей машинки, бумагой и кое-какими другими припасами. И тем не менее оба проявили известное гостеприимство и всячески попытались создать для гостьи комфорт и уют. Ульцфор быстро свил великолепную паутинку над камином. Да такую красивую, что не каждому шелкопряду дадутся такие тонкие и замечательно крепкие нити. А Ульрих суетливо бегал по единственной комнате, пытаясь указать, где что лежит, и вежливо пища какую-то ерунду.

Но ни Хогант, ни гостья не обращали на них внимания. Вольц предоставил Гретхен кое-что из своих вещей, чтобы она могла сбросить с себя мокрое платье за портьерой. Затем переоделся сам и поставил на огонь глинтвейн. Также он расстелил перед камином тёплые одеяла, так что в доме стало даже как-то уютнее. Спустя полчаса хозяин и спасённая им девушка уже мило беседовали у камина, зажимая в руках чашки с тёплым глинтвейном и наслаждаясь потрескиванием сухих дров.

— Как много трав у вас на стенах , — восхищалась Гретхен. — И запах. Так здорово пахнет лесом. Ах, я всегда мечтала жить вот так. В отдалении от цивилизации, наедине с природой. С миром в душе и сердце.

— Да, это мой мир , — произнёс задумчиво в ответ Хогант. — Здесь меня ничто не беспокоит. Всё знакомо и ничто не мешает писать мои сказки.

— Сказки? — вздёрнула бровь Гретхен. — Ой, как здорово! А прочитайте мне какую-нибудь. Или нет. Ещё лучше расскажите.

— Ну что же… — задумался Хогант, припоминая свою последнюю сказку про колдунью, крестьянку Грету, пастуха Ганса и золотую монету, и начал рассказ.

Сказка сама по себе была довольно длинной, а Хогант к тому же увлёкся, сочиняя попутно что-то новое и захватывающее. Всё это было так здорово, голос его был так глубок, что Гретхен, не выдержав всех переживаний прошедшего дня, крепко и спокойно уснула под его убаюкивающий баритон.

Вольц улыбнулся, бережно перенёс её на кровать, закутал одеялом получше с какой-то особой, боязливой нежностью и сам отправился спать к камину.

Утром Хогант проснулся необычно поздно, почти к одиннадцати. К его удивлению вчерашняя гостья куда-то исчезла, и Вольцу даже было подумалось, не приснилась ли она ему. Но вскоре на столе обнаружилась записка и где-то сорванный цветок. Записка содержала слова благодарности, заставившие сердце Хоганта биться чаще, и адрес Гретхен в городе с приглашением посетить её в конце недели. Хотя Вольц был вне себя от радости, но всё же ему было и грустно, что Гретхен покинула его так внезапно и быстро. Следующие дни тянулись медленно, и Вольц заполнял их написанием новой сказки. Но всё же конец недели наступил, и Хогант с волнением собрался в город. Со своими друзьями он, как всегда, попрощался нежно и пообещал привезти Ульриху кусочек голландского сыра.

День клонился к закату, а Хогант всё не возвращался. Вскоре солнце окончательно закатилось, уступив место луне, но Мастер Хогант так и не вернулся. Не появился он возле своего дома и на следующий день. И даже на третий. Наконец, Ульрих вылез на порог дома и спросил у Ветра, не видел ли он Мастера Хоганта. Ветер ответил, что Хоганта он не видел, хотя слышал, как металлические петухи, что крутятся под дуновениями его рук, кричали поутру о свадьбе сказочника. А поскольку ни про одного другого сказочника он не знает, то думает, что кричали они про Мастера Хоганта.

Более Мастер Хогант не появлялся в лесу. А его друзья так и жили вдвоём в старом домике, похожем на сарай, на волшебной опушке, изредка перечитывая брошенные Мастером сказки…