Волшебное Рождество

Волшебное Рождество

Рождество, которое заблудилось

Рождественская сказка

Часть первая. Город, в котором перестали ждать чудес

В городке под названием Сосновый Угол зима всегда приходила немного раньше, чем в остальные места.

Никто не знал почему. Старожилы утверждали, что дело в высоких елях, окружавших город со всех сторон. Мол, они притягивали снег своими колючими лапами и не отпускали его до самой весны. Местные дети верили, что снег присылает сама Снежная Королева, а взрослые предпочитали не спорить, потому что спорить с детьми перед Рождеством считалось дурной приметой.

Впрочем, в Сосновом Углу было много вещей, которые никто не пытался объяснять.

Например, почему старые уличные фонари иногда загорались сами собой, стоило кому-нибудь пройти мимо с хорошим настроением.

Или почему в булочной госпожи Мейбл имбирные пряники никогда не подгорали, даже если хозяйка забывала о них на целый час.

А ещё здесь существовала традиция: каждое двадцать четвёртое декабря жители собирались на главной площади, чтобы дождаться появления рождественской звезды.

Говорили, что она загоралась высоко над городской ёлкой ровно в полночь. И пока её свет касался крыш, в каждом доме обязательно находилось место для счастья.

Николас Брейн в эту историю не верил.

Он вообще был человеком практичным.

Если часы отставали — он их чинил. Если снег заметал крыльцо — он брал лопату. Если соседская кошка в очередной раз забиралась на крышу и начинала жалобно мяукать, Николас ставил лестницу и снимал её оттуда, хотя прекрасно знал, что на следующее утро она снова окажется наверху.

Волшебство, по его мнению, было прекрасной выдумкой для тех, кому не приходилось самостоятельно чистить дымоход.

Впрочем, была одна вещь, которую Николас любил больше всего на свете.

Рождественские часы.

Они стояли в центре его мастерской — огромные, дубовые, с медными стрелками и маленькой резной ёлочкой на верхушке. Часы принадлежали его дедушке, который когда-то научил Николаса понимать время не по циферблату, а по тому, как пахнет утро, как скрипит снег и как тихо становится в доме, когда за окном начинается метель.

Каждый год Николас заводил их двадцать четвёртого декабря.

И каждый год они отбивали двенадцать ударов ровно в полночь.

Кроме этого года.

В тот вечер Николас сидел за рабочим столом, перебирая крошечные шестерёнки, когда часы вдруг остановились.

Он поднял голову.

— Ну вот, — вздохнул он. — Даже ты решила испортить мне праздник.

За окном кружился снег. На соседних крышах горели гирлянды, из ближайшей пекарни доносился аромат корицы, а где-то на площади дети громко распевали рождественские песни.

Николас потянулся к механизму, но прежде чем успел открыть дверцу часов, раздался стук.

Тук-тук-тук.

Он нахмурился.

— Если это опять кот, то я сегодня не принимаю.

Стук повторился.

Тук-тук-тук-тук.

— Коты обычно стучат лапами, а не костяшками пальцев, — пробормотал Николас.

Он открыл дверь.

На пороге никого не было.

Только небольшой сугроб, старый фонарь и крошечный красный шарф, торчащий из-под снега.

А затем сугроб чихнул.

— Апчхи!

Николас отступил на шаг.

Из сугроба показалась маленькая зелёная шапочка. Потом два заострённых уха, круглые щёки и совершенно возмущённое лицо.

— Ну наконец-то! — пискнул незнакомец. — Я уже думал, вы никогда не откроете!

Николас молча посмотрел на него.

Потом на часы.

Потом снова на незнакомца.

— Простите, — осторожно произнёс он. — А вы кто?

Маленькое существо гордо выпрямилось, поправило красный шарф и объявило:

— Пончик. Старший помощник главного распорядителя рождественских чудес, временно исполняющий обязанности ответственного за чрезвычайные праздничные происшествия.

Николас помолчал.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно! — возмутился Пончик. — У нас катастрофа!

— У меня тоже. Часы остановились.

Эльф замер.

Медленно поднял голову.

— Какие часы?

Николас указал на мастерскую.

Пончик посмотрел внутрь и побледнел.

— О нет…

— Что?

— Только не говорите, что они остановились ровно в девять семнадцать.

Николас посмотрел на циферблат.

Девять семнадцать.

Эльф издал звук, похожий на скрип маленькой двери.

— Всё гораздо хуже, чем я думал.

— Неужели?

— Да. Рождество заблудилось.

И в этот самый момент над городом погасла первая праздничная гирлянда.

Затем вторая.

Потом третья.

А высоко над главной площадью исчезла последняя искорка вечернего неба.

Пончик сглотнул.

— Нам нужно срочно поговорить, мистер Брейн. Желательно за чашкой горячего шоколада. И с печеньем. Много печенья. Потому что, боюсь, впереди у нас очень длинная ночь...

Часть вторая. Эльф, который съел чужое печенье

— Итак, — произнёс Николас, поставив на стол две чашки горячего шоколада. — Допустим, я поверю, что ты эльф.

— Великолепно! — обрадовался Пончик и немедленно схватил ближайшее печенье.

— Я ещё не закончил.

Эльф замер с печеньем во рту.

— А, ну продолжайте.

— Допустим, я поверю, что Рождество заблудилось. Но почему ты пришёл именно ко мне?

Пончик медленно прожевал печенье, запил его шоколадом и довольно вздохнул.

— Потому что вы часовщик.

— Это я знаю.

— А ещё потому, что ваши часы не совсем обычные.

Николас посмотрел на старые дубовые часы в углу мастерской.

— Им больше ста лет. Они пережили две войны, три переезда и однажды даже падение с лестницы. Не вижу в них ничего необычного.

— Вот именно поэтому взрослым так трудно объяснить волшебство, — вздохнул эльф. — Вы смотрите на вещь и видите дерево, металл и шестерёнки. А мы видим то, что спрятано между ударами сердца.

— Очень поэтично. Но совершенно бесполезно.

Пончик обиженно надул щёки.

— Ваш дедушка знал.

Улыбка исчезла с лица Николаса.

— Что ты сказал?

— Ваш дедушка. Он знал о рождественских часах. Более того, когда-то он помогал нам.

Николас медленно опустил чашку.

Дедушка умер много лет назад. Николас помнил его большим, добрым и немного смешным человеком, который всегда носил в кармане карамельки, даже если отправлялся всего лишь за хлебом.

Он рассказывал внуку истории о волшебных лесах, говорящих животных и маленьких человечках, живущих за северными горами.

Николас тогда смеялся.

Теперь он почему-то не смеялся.

— Что именно он делал?

Пончик осторожно слез со стула и подошёл к часам.

— Он помогал хранить время.

— Время?

— Не обычное время. Рождественское.

Эльф провёл маленькой ладонью по дубовой дверце.

На дереве вдруг проступили тонкие золотые линии. Они складывались в узор из снежинок, звёзд и крошечных колокольчиков.

Николас резко поднялся.

— Такого раньше не было.

— Конечно, не было. Вы никогда не смотрели достаточно внимательно.

Пончик нажал на маленькую резную ёлочку наверху часов.

Раздался тихий щелчок.

Дверца открылась сама собой.

За ней не оказалось привычного механизма.

Там мерцал крошечный золотистый свет, похожий на далёкое солнце.

Николас приблизился.

Внутри часов лежал маленький серебряный ключ.

К нему была привязана записка, пожелтевшая от времени.

Почерк Николас узнал сразу.

Это был почерк дедушки.

«Тому, кто однажды перестанет верить в чудеса.

Если часы остановятся, значит, пришло время открыть дверь.

Не бойся того, чего не понимаешь. Иногда самые удивительные вещи начинаются с обычного стука в дверь.

И не забудь взять тёплые носки.

Твой дедушка».

Николас перечитал записку дважды.

— Он знал, что это случится?

— Разумеется, — ответил Пончик. — Ваш дедушка вообще был очень предусмотрительным человеком. Хотя однажды он умудрился потерять целую тележку рождественских подарков в собственном сарае.

— Это на него похоже.

Николас невольно улыбнулся.

Впервые за долгое время воспоминание о дедушке не принесло ему привычной грусти. Скорее, показалось, будто старик снова сидит напротив, греет ладони о чашку чая и собирается рассказать очередную невероятную историю.

Тем временем Пончик уже забрался на стол и пытался дотянуться до третьего печенья.

— Не трогай.

— Я проверяю качество.

— Ты уже съел шесть.

— Семь. Одно было маленьким.

Николас покачал головой и взял серебряный ключ.

Стоило ему коснуться металла, как часы тихо зазвенели.

Золотой свет внутри стал ярче.

И вдруг из механизма выпал маленький свёрнутый лист бумаги.

Пончик подхватил его обеими руками.

— О! Это карта!

— Карта чего?

— Северного леса. Там находится первая подсказка.

Эльф развернул бумагу.

На ней был изображён заснеженный лес, маленький деревянный мостик и домик с дымящейся трубой.

Под рисунком красовалась надпись:

«Когда потеряется дорога к Рождеству, спроси того, кто никогда не спит под снегом».

Николас прочитал надпись вслух.

— Кто никогда не спит под снегом?

Пончик задумался.

— Сосна?

— Сосны не разговаривают.

— Вы опять всё усложняете. Конечно, разговаривают! Просто не с каждым.

Эльф спрыгнул со стола и направился к двери.

— Собирайтесь. Нам нужно отправляться.

— Сейчас?

— Нет, через три года. Конечно, сейчас!

Николас посмотрел на часы, затем на тёплую комнату, на недопитый шоколад и на маленькое существо, которое уже пыталось надеть его зимние варежки.

— Я никуда не собираюсь.

Пончик остановился.

— Но…

— У меня работа. Мастерская. Дом. И вообще, я не герой сказок.

Эльф некоторое время молчал.

Потом тихо произнёс:

— А ваш дедушка тоже так говорил.

Николас ничего не ответил.

За окном продолжал идти снег.

Где-то далеко на площади дети перестали петь. Праздничные фонари один за другим гасли, и город постепенно погружался в непривычную темноту.

Николас подошёл к окну.

На противоположной стороне улицы стояла маленькая девочка в красном пальто. Она смотрела на погасшую рождественскую ёлку и крепко прижимала к груди плюшевого медведя.

Рядом с ней стояла мать и пыталась улыбаться, хотя в её глазах читалась усталость.

Николас вдруг вспомнил, как в детстве дедушка говорил ему:

«Чудеса не всегда приходят к тем, кто в них верит, мальчик. Иногда они приходят к тем, кому они нужнее всего».

Он глубоко вздохнул.

— Ладно.

Пончик подпрыгнул.

— Что?!

— Я сказал, ладно. Но у меня есть условия.

— Какие?

— Первое: никаких прыжков с крыш.

— Согласен.

— Второе: ты больше не трогаешь моё печенье.

Эльф задумался.

— А если оно само попадётся мне на пути?

— Пончик.

— Хорошо, хорошо!

— И третье: ты объяснишь мне всё, что знаешь.

Эльф широко улыбнулся.

— Договорились!

Николас снял с вешалки тёплое пальто, достал шерстяной шарф и открыл нижний ящик комода.

Там лежала старая пара вязаных носков, которую когда-то подарил ему дедушка.

Николас осторожно положил их в дорожную сумку.

— Ну что, маленький волшебник, куда мы идём?

Пончик расправил красный шарф, поправил зелёную шапочку и торжественно указал на север.

— Туда, где начинается самый большой рождественский лес.

— Надеюсь, там есть гостиница.

— Конечно!

— С горячей водой?

— Наверное.

— С нормальными кроватями?

Пончик замялся.

— Ну… насчёт кроватей я ничего обещать не могу.

Николас вздохнул.

Кажется, эта ночь действительно обещала быть длинной.

А когда они вышли из дома, старые часы впервые за много лет пробили один удар.

Глубокий, чистый и удивительно тёплый.

В окне напротив маленькая девочка подняла голову.

На погасшей ёлке вдруг зажглась одна крошечная золотая лампочка.

Девочка улыбнулась.

И где-то далеко, за заснеженными холмами, кто-то тихо рассмеялся.

Рождество ещё не вернулось.

Но оно уже начало искать дорогу домой.

Часть третья. Лес, который шептал по ночам

Если бы Николас знал, насколько далеко находится рождественский лес, он, возможно, ещё раз подумал бы перед тем, как соглашаться на это путешествие.

Но теперь было поздно.

Он шёл по узкой заснеженной дороге, глубоко утопая в снегу, а рядом с ним бодро вышагивал Пончик. Точнее, пытался вышагивать. Каждые несколько минут эльф проваливался в очередной сугроб, исчезал с головой, а затем выбирался наружу, сердито отряхиваясь.

— Я ненавижу глубокий снег, — заявил он после очередного падения.

— Тогда почему ты не летишь?

Пончик остановился и посмотрел на Николаса так, словно тот предложил ему съесть собственные ботинки.

— Во-первых, я не умею летать.

— Ты эльф.

— И что? Вы человек, но ведь не умеете превращаться в медведя.

Николас задумался.

— Справедливо.

— Во-вторых, летать в такую погоду опасно. Ветер может унести меня куда-нибудь в соседнее королевство. А тамошние эльфы ужасно невоспитанные.

— Чем же?

— Они едят кашу без сахара.

Николас не стал уточнять.

Дорога постепенно сужалась. Городские фонари остались далеко позади, а вокруг поднимались высокие сосны, чьи ветви прогибались под тяжестью снега.

Лес был удивительно тихим.

Не слышно было ни птиц, ни ветра, ни даже привычного скрипа деревьев.

Только снег похрустывал под сапогами.

— Мы пришли? — спросил Николас.

— Почти.

— А где именно находится этот лес, который шепчет?

Пончик загадочно улыбнулся.

— Вы уже в нём.

Николас остановился.

— Здесь?

— Конечно.

— Но он совершенно обычный.

— Не говорите так громко.

— Почему?

Эльф приложил палец к губам.

— Лес не любит, когда его называют обычным.

В этот момент над головой Николаса что-то зашуршало.

Он поднял глаза.

Ветви ближайшей сосны медленно повернулись в его сторону.

— Добрый вечер, — произнесло дерево.

Николас застыл.

— Добрый… вечер.

— Давно не виделись, Пончик.

— Здравствуй, старушка Ельна!

— Опять ты привёл человека?

— Он хороший!

— Все люди так говорят.

Дерево недовольно зашевелило ветвями, и с них посыпался снег.

Николас осторожно отступил.

— Оно разговаривает.

— Разумеется, — ответил Пончик. — Я же говорил.

— Но деревья не разговаривают!

— Вы уже говорили. Ельна, не обращай внимания. Он просто немного отстал от жизни.

— Я всё слышу! — возмутился Николас.

— Вот видишь? — довольно сказал эльф.

Старая сосна тихо рассмеялась. Её смех напоминал шелест сухих листьев и звон маленьких колокольчиков.

— Зачем вы пришли, путники?

Пончик достал карту.

— Нам нужна подсказка. Мы ищем рождественскую звезду.

Улыбка исчезла с лица дерева.

Ветки медленно опустились.

— Значит, это правда…

— Что именно? — спросил Николас.

— Звезда покинула небо не случайно. Кто-то забрал у неё дорогу домой.

— Кто?

Ельна долго молчала.

Затем одна из её ветвей указала в глубину леса.

— Там живёт тот, кто знает ответы. Старый снеговик по имени Феликс. Он стоит у замёрзшего озера уже больше ста лет и помнит почти всё, что происходило в этих краях.

— Снеговик? — переспросил Николас.

— Да.

— Живой?

— Конечно.

Николас посмотрел на Пончика.

— Я даже спрашивать не буду.

— Вот и правильно, — кивнул эльф. — Феликс немного ворчливый, но в целом хороший парень.

— Он снеговик. Как он может быть парнем?

— А вы как можете быть таким занудой?

Николас открыл рот, но решил промолчать.

Ельна протянула одну из нижних ветвей. На ней висела маленькая деревянная шишка, перевязанная красной ниткой.

— Возьмите это. Она поможет вам найти дорогу, если лес решит запутать тропы.

Николас осторожно снял подарок.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше времени, человек. В этом лесу даже самые простые дороги иногда ведут туда, куда вы совсем не собирались попасть.

С этими словами сосна снова замолчала.

Путники двинулись дальше.

---

Через некоторое время лес начал меняться.

Сосны становились всё выше, снег на земле приобретал голубоватый оттенок, а между деревьями появились крошечные светящиеся огоньки.

Пончик остановился возле одного из них.

— О, светлячки!

— Зимой?

— Это не обычные светлячки. Это снежинки, которые забыли упасть.

Николас посмотрел на маленькое сияющее существо.

Оно действительно напоминало снежинку, только было живым и медленно кружилось в воздухе.

Вскоре таких огоньков стало десятки.

Они освещали дорогу, словно маленькие фонарики.

— Красиво, — тихо произнёс Николас.

— А вы думали, волшебство должно быть громким? — спросил Пончик.

Николас ничего не ответил.

Он вдруг понял, что впервые за много лет смотрит на зимний лес не как на препятствие, которое нужно преодолеть, а как на что-то удивительное.

Они вышли к небольшому деревянному мосту.

Под ним лежало замёрзшее озеро, настолько прозрачное, что сквозь лёд можно было разглядеть камни на дне.

На противоположном берегу стоял снеговик.

Высокий, немного кривоватый, с морковкой вместо носа и старой коричневой шляпой.

В руках он держал метлу.

— Стоять! — громко произнёс снеговик.

Пончик радостно замахал руками.

— Феликс!

— Кто идёт?

— Это я!

— Какой ещё я?

— Пончик!

Снеговик прищурился.

— А-а-а. Тот самый маленький обжора.

— Я не обжора!

— В прошлом году ты съел мой праздничный пирог.

— Он лежал без присмотра!

— Он лежал у меня в руках!

— Ну вот, значит, я вовремя успел.

Николас впервые за вечер громко рассмеялся.

Феликс повернулся к нему.

— А это ещё кто?

— Николас Брейн. Часовщик. Нам нужна твоя помощь.

Снеговик внимательно осмотрел человека.

— Часовщик, говоришь?

— Да.

— А печенье с собой есть?

Николас медленно повернулся к Пончику.

Тот невинно улыбнулся.

— Я ничего не говорил.

— Вот так всегда, — проворчал Феликс. — Приходят по важному делу, а угощений не приносят.

Он тяжело вздохнул и опёрся на метлу.

— Ладно. Раз уж вы добрались сюда, проходите. Только осторожнее на мосту. Вчера здесь поскользнулся один заяц, и теперь утверждает, что у него болит самолюбие.

— У зайцев бывает самолюбие? — спросил Николас.

— У этого особенно большое.

Феликс развернулся и направился к маленькому домику, стоявшему у озера.

Николас последовал за ним.

И только когда они подошли к двери, он заметил странную вещь.

На крыше снеговика лежала маленькая золотая снежинка.

Она светилась точно так же, как звезда, которую Николас видел в детстве на рождественской площади.

Феликс заметил его взгляд.

Снеговик вдруг перестал улыбаться.

— Значит, ты тоже её видишь…

— Что это?

Феликс осторожно снял снежинку с крыши.

— Последний осколок рождественской звезды.

Пончик перестал жевать.

— Но как он оказался у тебя?

Снеговик посмотрел на тёмное небо.

— Потому что звезда не просто потерялась, друзья мои.

Он помолчал.

— Она спряталась.

И где-то далеко за деревьями послышался тихий звон колокольчиков.

Словно кто-то очень большой и очень добрый только что проснулся.

Часть четвёртая. Дом, в котором пахло корицей

— Она спряталась? — переспросил Николас.

Феликс кивнул и бережно положил золотую снежинку на ладонь.

— Именно. Рождественская звезда никогда не исчезала просто так. Она всегда возвращалась на небо, даже после самых сильных бурь и самых холодных зим. Но в этот раз всё иначе.

— Почему? — спросил Пончик.

Снеговик посмотрел на маленький золотой осколок.

— Потому что она перестала слышать человеческие сердца.

Николас нахмурился.

— Боюсь, я не совсем понимаю.

— Когда-то Рождество было временем, когда люди особенно сильно ждали друг друга. Они писали письма, пекли пироги, украшали дома, мирились после ссор и находили время для тех, кого давно не видели. Каждый маленький добрый поступок поднимался к звезде, словно крошечная искорка.

— И звезда питалась ими? — уточнил Пончик.

— Не совсем. Она просто становилась ярче.

Феликс осторожно провёл пальцем по снежинке.

— Но постепенно люди начали забывать, ради чего собираются за праздничным столом. Они стали торопиться, сердиться, сравнивать подарки и переживать из-за того, что не успели купить ещё одну ненужную вещь. И однажды звезда решила, что больше никому не нужна.

Николас опустил глаза.

Он вспомнил последние несколько лет. Рождество для него действительно превратилось в обычный вечер. Работа, ужин, чашка чая и старые часы, которые он заводил скорее по привычке.

— Значит, нам нужно найти её и убедить вернуться? — спросил он.

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Феликс. — Звезда спряталась в месте, которое не найти по карте. Но есть кое-кто, кто может помочь.

— Кто? — одновременно спросили Николас и Пончик.

Снеговик поправил шляпу.

— Госпожа Мейбл.

Пончик радостно хлопнул в ладоши.

— Та самая Мейбл?!

— Та самая.

— У неё всё ещё есть имбирные булочки с глазурью?

— Разумеется.

— Тогда я согласен отправиться немедленно!

Николас посмотрел на эльфа.

— Мы только что собирались искать звезду.

— Именно! А разве можно искать рождественскую звезду на голодный желудок?

Феликс рассмеялся.

— Вот за это я тебя и помню, маленький обжора.

---

Дом госпожи Мейбл находился на самой опушке леса.

Это был небольшой деревянный домик с зелёными ставнями, красной дверью и огромной трубой, из которой поднимался густой ароматный дым. Над крыльцом висели сушёные апельсины, палочки корицы и маленькие колокольчики.

На окнах стояли свечи, а возле двери лежал коврик с надписью:

«Снег вытирайте. Волшебство оставляйте».

Николас прочитал надпись дважды.

— У неё странное чувство юмора.

— Подождите, пока познакомитесь, — ответил Феликс. — Тогда поймёте, что это ещё самая скромная её шутка.

Он постучал.

Изнутри раздался громкий голос:

— Если это опять ты, Пончик, то предупреждаю: сегодня я не пеку ничего для тех, кто ворует тесто!

Эльф спрятался за Николаса.

— Я здесь ни при чём!

Дверь распахнулась.

На пороге стояла пожилая женщина с добрым круглым лицом, серебристыми волосами, собранными в пучок, и мукой на кончике носа.

На ней было красное платье, поверх которого красовался клетчатый фартук.

— Феликс! — обрадовалась она. — Старый ты снежный колобок! Как поживаешь?

— Всё ещё таю по весне, Мейбл.

— А ты всё ещё не научился пользоваться дверным звонком?

— У меня лапы мёрзнут.

Женщина рассмеялась и обняла снеговика.

Затем заметила Николаса.

— А это у нас кто?

— Николас Брейн, — представился он. — Часовщик из Соснового Угла.

Мейбл замерла.

Её улыбка стала немного задумчивой.

— Брейн… Значит, ты внук старого Эдварда?

Николас удивлённо поднял брови.

— Вы знали моего дедушку?

— Знала? Милый мой, да он однажды починил мне духовку прямо посреди рождественского ужина! Правда, после этого она ещё неделю выпекала пряники в форме его лица.

Пончик захихикал.

— А можно посмотреть?

— Нельзя, — строго сказала Мейбл. — И вообще, я прекрасно помню, кто съел тогда половину праздничного теста.

Эльф сделал вид, что очень заинтересовался снежинкой за окном.

— Проходите, дорогие гости. На улице холодно, а у меня как раз готовится свежий яблочный пирог.

---

В доме было невероятно уютно.

В камине потрескивали дрова. На полках стояли баночки с вареньем, сушёными ягодами и разноцветными конфетами. В углу находилась небольшая ёлка, украшенная деревянными игрушками и бумажными ангелочками.

На столе уже стояли чашки, тарелки и большая корзина с выпечкой.

Пончик устроился возле неё с таким видом, словно наконец-то вернулся домой после долгих лет скитаний.

— Не вздумай съесть всё сразу, — предупредила Мейбл.

— Я даже не собирался.

— Ты уже держишь три булочки.

— Это для компании.

Николас улыбнулся.

Он не помнил, когда в последний раз находился в таком доме. Здесь было тепло не только от камина. Казалось, сами стены хранили добрые воспоминания.

Мейбл поставила перед ним чашку горячего шоколада.

— Твой дедушка часто приходил сюда перед Рождеством. Он всегда говорил, что хорошие часы должны идти точно, а хорошие люди — никогда не торопиться.

Николас посмотрел на чашку.

— Я почти забыл его голос.

Женщина мягко улыбнулась.

— Так бывает, дорогой. Но знаешь, что самое удивительное? Люди, которых мы любим, никогда не исчезают полностью. Иногда они остаются в наших привычках, иногда — в словах, а иногда в том, как мы улыбаемся, вспоминая их истории.

Николас ничего не ответил.

Он просто сделал глоток шоколада.

И вдруг почувствовал, что давно не был таким спокойным.

Мейбл села напротив.

— Ну а теперь рассказывайте, что вас привело ко мне.

Феликс положил на стол золотую снежинку.

Женщина долго смотрела на неё.

Затем тихо вздохнула.

— Значит, всё-таки случилось…

— Ты знаешь, где звезда? — спросил Пончик.

— Не совсем. Но знаю, что она оставила после себя три маленьких подарка. Каждый из них хранит частичку рождественского света.

— И где их искать? — спросил Николас.

Мейбл поднялась и подошла к старому буфету.

Она достала небольшую деревянную коробочку, украшенную резными снежинками.

Внутри лежал крошечный серебряный колокольчик.

— Первый подарок находится у того, кто умеет слушать даже тишину.

— Это кто? — спросил Пончик.

Мейбл улыбнулась.

— Самый старый заяц в лесу. Его зовут Тимоти. Он живёт возле замёрзшего ручья и, насколько я знаю, ужасно не любит гостей.

— Прекрасно, — пробормотал Николас. — Просто замечательно.

— Не переживай, дорогой. Тимоти добрый. Просто немного… ворчливый.

Феликс посмотрел на Пончика.

— Кажется, у нас появляется ещё один родственник.

— Я всё слышу! — возмутился эльф.

Мейбл рассмеялась и протянула Николасу серебряный колокольчик.

— Возьми его. Когда окажетесь возле ручья, позвони трижды. Только помни: не всякий, кто молчит, не хочет разговаривать. Иногда кому-то просто нужно, чтобы его внимательно выслушали.

Николас спрятал колокольчик в карман.

За окном медленно падал снег.

В камине весело потрескивали дрова, а Пончик уже успел незаметно добраться до четвёртой булочки.

— Знаете, — произнёс Николас, глядя на огонь, — я начинаю думать, что это путешествие не такое уж плохое.

— Конечно! — воскликнул Пончик. — Особенно когда в нём встречаются хорошие пекари.

— Я говорил не о булочках.

— А я говорил именно о них.

И все трое рассмеялись.

В ту ночь Николас впервые за много лет уснул с улыбкой.

А на столе возле пустой чашки горячего шоколада лежала маленькая золотая искорка.

Она тихо светилась, словно кто-то зажёг крошечную свечу внутри самого воздуха.

Часть пятая. Заяц, который не любил гостей

Утро в доме госпожи Мейбл начиналось с запаха свежей выпечки, потрескивания камина и громкого недовольства Пончика.

— Я считаю, что это несправедливо!

Николас, сидевший за столом с чашкой чая, даже не поднял головы.

— Что именно?

— Мне дали только две булочки!

— Ты вчера съел семь.

— Восемь.

— Восемь?!

— Одну маленькую я не считаю.

Мейбл поставила на стол тарелку с горячими оладьями.

— Если будешь так продолжать, Пончик, скоро придётся расширять двери.

Эльф обиженно посмотрел на хозяйку.

— Вы все сговорились против меня.

Феликс, сидевший у окна, тихо хихикнул.

— Не переживай, малыш. Зато в лесу тебя никто не перепутает с обычным эльфом.

— Почему?

— Потому что обычные эльфы не бывают такими круглыми.

Пончик возмущённо фыркнул и спрятался за чашкой.

Николас улыбнулся.

После вчерашнего вечера он впервые проснулся без привычного ощущения пустоты. В доме было тепло, за окном кружился снег, а впереди ждало путешествие, которое ещё недавно показалось бы ему совершенно невероятным.

Он достал из кармана серебряный колокольчик, подаренный Мейбл.

— Нам пора.

— Уже? — расстроился Пончик.

— Да. Нужно найти Тимоти.

Феликс поднялся и поправил шляпу.

— Тогда лучше поторопиться. Старый заяц любит завтракать ровно в восемь, обедать ровно в двенадцать и сердиться на весь мир в любое время суток.

— Прекрасный характер, — заметил Николас.

— Зато готовит отличный морковный суп.

Пончик оживился.

— А он нас угостит?

— Если не съест первым, — ответил Феликс.

---

Дорога к замёрзшему ручью оказалась непростой.

Снегопад усилился, ветер раскачивал ветви деревьев, а тропинка то исчезала под сугробами, то неожиданно раздваивалась.

Несколько раз Николасу казалось, что они ходят по кругу.

— Я же говорил, что надо было взять с собой карту! — возмутился он.

— У нас есть карта, — ответил Пончик.

— Тогда почему мы уже третий раз проходим мимо этой сосны?

Эльф посмотрел на дерево.

— Возможно, она просто очень гостеприимная.

Сосна недовольно зашевелила ветвями.

— Я всё слышу!

— Простите! — быстро произнёс Пончик.

Феликс рассмеялся.

— Не переживай, Николас. Это лес проверяет, действительно ли вы готовы идти дальше.

— И как он проверяет?

— Очень просто. Если вы начинаете спорить с деревьями, значит, уже освоились.

Наконец впереди показался ручей.

Он был полностью покрыт прозрачным льдом. По берегам росли пушистые ели, а над водой висели маленькие серебряные сосульки.

Всё вокруг казалось неподвижным.

Николас достал колокольчик.

Один звон.

Второй.

Третий.

Звук разлетелся по лесу и растворился где-то между деревьями.

Некоторое время ничего не происходило.

Затем из-под большого корня послышался сердитый голос:

— Кто там ещё?

Пончик вытянул шею.

— Мы пришли к Тимоти!

— Я заметил!

Из норы медленно показалась голова белого зайца.

На нём были круглые очки, синий жилет и маленький шарф в клеточку.

В лапах он держал книгу.

— Что вам нужно?

— Нам нужна твоя помощь, — сказал Николас.

— Разумеется. Всем что-то нужно. Одним помощь, другим совет, третьим одолжить морковку. А спросить, как у меня дела, никто не догадается.

Пончик поднял лапу.

— А как у вас дела?

Заяц подозрительно прищурился.

— Плохо.

— Очень жаль.

— И не спрашивай почему.

— Хорошо.

— Хотя можешь спросить.

Николас прикрыл глаза.

Кажется, он уже начинал понимать, почему Тимоти не любил гостей.

— Мы ищем рождественскую звезду, — объяснил он.

Заяц перестал перелистывать книгу.

Его длинные уши медленно опустились.

— Значит, всё-таки случилось…

— Ты знаешь о звезде? — спросил Феликс.

— Конечно, знаю. Я не глухой. Даже если иногда хотелось бы им стать.

Тимоти выбрался из норы, стряхнул снег с жилета и внимательно посмотрел на Николаса.

— А ты кто?

— Николас Брейн. Часовщик.

Заяц замер.

— Брейн?

— Да.

— Внук Эдварда?

— Именно.

Тимоти долго смотрел на него, а потом неожиданно улыбнулся.

— Надо же… Маленький Николас.

— Мы знакомы?

— Конечно. Ты однажды приезжал сюда с дедушкой. Совсем крошечный был. Помню, как ты пытался угостить меня морковкой, но сам её съел по дороге.

Николас рассмеялся.

— Похоже, я был голодным ребёнком.

— Очень голодным. И довольно шумным.

— А вы совсем не изменились.

— Разумеется. Хорошие зайцы не меняются.

Пончик тихонько прошептал Феликсу:

— А ворчливые?

— Эти становятся только хуже.

— Я всё слышу! — крикнул Тимоти.

---

Заяц пригласил гостей в свою нору.

Внутри оказалось неожиданно просторно и уютно. На стенах висели маленькие картины, возле камина стояло кресло-качалка, а на полках были аккуратно расставлены книги.

Посреди комнаты находился круглый стол с морковными пирожками.

Пончик посмотрел на них с таким восхищением, словно увидел сокровища древних королей.

— Угощайтесь, — проворчал Тимоти. — Всё равно вы пришли не просто так.

Эльф не заставил себя просить дважды.

Николас сел напротив зайца.

— Госпожа Мейбл сказала, что ты можешь помочь нам найти первый подарок звезды.

Тимоти медленно кивнул.

— Да. Но прежде вы должны кое-что понять.

Он подошёл к маленькому шкафчику и достал оттуда старую деревянную шкатулку.

На крышке была вырезана золотая звезда.

— Когда-то давно рождественская звезда подарила мне один особенный дар. Я могу слышать то, что другие не замечают.

— Например? — спросил Пончик.

— Как растёт трава под снегом. Как засыпают ручьи. Как деревья разговаривают во сне.

Заяц открыл шкатулку.

Внутри лежало маленькое перо, сияющее мягким голубым светом.

— Это первый подарок звезды.

Николас удивлённо посмотрел на перо.

— Но Мейбл говорила, что подарок находится у того, кто умеет слушать тишину.

— Именно. Потому что иногда тишина говорит громче любых слов.

Тимоти осторожно протянул перо Николасу.

— Но есть одна проблема.

— Какая?

— Подарок не может покинуть лес, пока его не услышат.

— Что именно?

Заяц улыбнулся.

— То, что давно пытается сказать этот ручей.

---

Они вышли наружу.

Тимоти попросил всех замолчать.

Даже Пончик перестал жевать.

Николас закрыл глаза.

Сначала он слышал только ветер.

Потом тихий скрип ветвей.

Затем что-то ещё.

Очень слабый звук, похожий на далёкую мелодию.

Он прислушался внимательнее.

И вдруг понял, что слышит журчание воды.

Но ручей был замёрзшим.

— Он поёт, — прошептал Николас.

Тимоти довольно кивнул.

— Что он говорит?

Николас снова прислушался.

Мелодия была тихой и немного грустной, но в ней чувствовалось что-то удивительно доброе.

— Он говорит, что ждёт весну, — произнёс Николас. — Но не боится зимы. Потому что знает: даже подо льдом жизнь продолжается.

Тимоти улыбнулся.

В ту же секунду лёд на ручье засветился голубым светом.

По его поверхности пробежали тонкие золотистые линии, складываясь в узор из снежинок.

Перо в руках Николаса поднялось в воздух и мягко опустилось ему на ладонь.

— Получилось! — закричал Пончик.

— Тише! — шикнул заяц. — Ручей не любит криков.

Николас бережно спрятал перо.

Теперь у них был первый подарок рождественской звезды.

Тимоти подошёл к нему и поправил воротник пальто.

— Знаешь, мальчик, твой дедушка всегда говорил, что ты однажды научишься слышать больше, чем тиканье часов.

Николас улыбнулся.

— Он часто говорил загадками.

— Потому что знал: некоторые ответы человек должен найти самостоятельно.

Заяц протянул ему маленький бумажный свёрток.

— Возьми. Это рецепт моих морковных пирожков. На случай, если в пути вам встретится кто-нибудь голодный.

Пончик немедленно поднял лапу.

— А можно ещё один?

— Нет.

— Ну пожалуйста!

— Нет.

— Я же маленький!

— Именно поэтому тебе хватит одного.

Феликс расхохотался так громко, что с ближайшей ели упала целая охапка снега.

Когда путешественники собрались уходить, Тимоти долго стоял у входа в свою нору и смотрел им вслед.

— Николас!

Часовщик обернулся.

— Да?

— Передай старому Эдварду, если вдруг встретишь его, что его заяц до сих пор не простил ему тот случай с капустой.

Николас рассмеялся.

— Обязательно передам.

Они двинулись дальше.

А над замёрзшим ручьём продолжала звучать тихая мелодия.

И впервые за долгое время в волшебном лесу стало немного светлее.

Часть шестая. Олень, который боялся высоты

После встречи с Тимоти путешественники отправились дальше на север.

Николас бережно хранил голубое перо в нагрудном кармане, а Пончик всю дорогу пытался уговорить Феликса рассказать, где в лесу можно найти самые вкусные ягоды.

— Сейчас зима, — напомнил снеговик.

— И что?

— Ягоды под снегом.

— Значит, их нужно выкопать.

— Они замёрзли.

— Значит, нужно разморозить.

— Пончик, ты когда-нибудь думаешь о чём-нибудь, кроме еды?

Эльф задумался.

— Конечно. Иногда я думаю о том, что буду есть завтра.

Николас рассмеялся.

Лес постепенно становился светлее. Между деревьями появлялись широкие поляны, покрытые пушистым снегом, а над верхушками елей кружились золотистые искорки.

Вдалеке послышался странный звук.

Сначала он напоминал скрип старой телеги, затем превратился в громкое фырканье.

— Что это? — спросил Николас.

Феликс остановился.

— Кажется, мы пришли.

— Куда?

— На оленью поляну.

Пончик подпрыгнул.

— Ура! Значит, сейчас увидим северных оленей!

— Только не шуми, — предупредил Феликс. — Один из них немного нервный.

— Почему?

— Потому что боится высоты.

Николас посмотрел на снеговика.

— Олень?

— Да.

— Высоты?

— Именно.

— Но олени летают?

Феликс пожал плечами.

— В Рождество возможно всё.

---

На поляне действительно стоял олень.

Большой, красивый, с густой серебристой шерстью и широкими ветвистыми рогами. На его шее висел красный колокольчик, а на голове красовалась смешная вязаная шапочка с помпоном.

Он ходил кругами возле небольшого деревянного сарая и время от времени нервно поглядывал на небо.

— Вот он, — прошептал Феликс. — Рудольф.

— Тот самый Рудольф? — удивился Пончик.

— Нет, другой. Но тоже с красным колокольчиком.

Олень заметил гостей и тут же спрятался за ближайшую ёлку.

— Уходите!

Пончик вышел вперёд.

— Привет, Рудольф!

— Я сказал, уходите!

— Мы не кусаемся!

— А я не спрашивал!

Николас осторожно подошёл ближе.

— Мы ищем рождественскую звезду. Нам нужна твоя помощь.

Олень высунул голову из-за дерева.

— Звезду?

— Да.

— Ту самую?

— Других мы пока не знаем.

Рудольф тяжело вздохнул.

— Я знал, что однажды кто-нибудь придёт. Только надеялся, что это будет не сегодня.

— Почему? — спросил Николас.

— Потому что сегодня мне нужно тренироваться.

Пончик посмотрел на него с интересом.

— Летать?

Олень опустил голову.

— Да.

— А ты умеешь?

— Нет.

— Тогда чему ты тренируешься?

Рудольф обиженно фыркнул.

— Учусь не бояться.

Феликс подошёл к нему и похлопал по боку.

— Не переживай, старина. Мы не будем заставлять тебя летать.

— Правда?

— Конечно. Нам просто нужна одна вещь.

Снеговик указал на маленький сарай.

— Ты ведь хранишь там рождественские колокольчики?

Рудольф кивнул.

— Да. Но зачем они вам?

Николас достал серебряное перо.

— Мы собираем подарки, оставленные рождественской звездой.

Олень долго смотрел на перо.

Затем медленно открыл сарай.

Внутри висели сотни маленьких колокольчиков. Серебряные, золотые, красные, синие. Некоторые были совсем крошечными, другие — размером с яблоко.

Каждый из них издавал свой особенный звук.

— Когда-то звезда подарила мне способность слышать рождественские песни, — тихо произнёс Рудольф. — Даже те, которые никто не поёт.

Он снял с полки небольшой золотой колокольчик.

— Но с тех пор как звезда исчезла, он больше не звучит.

Николас осторожно взял его.

Колокольчик был тёплым.

— Можно попробовать?

Рудольф кивнул.

Николас слегка встряхнул его.

Тишина.

Он попробовал ещё раз.

Ничего.

Пончик нахмурился.

— Может, он сломался?

— Нет, — ответил олень. — Он просто ждёт.

— Чего?

Рудольф посмотрел на Николаса.

— Чтобы кто-нибудь спел ему песню.

Николас растерянно оглянулся.

— Я не умею петь.

— Я тоже! — радостно сообщил Пончик.

Феликс поднял руку.

— Я в молодости пел в лесном хоре.

— И что случилось? — спросил Николас.

— Меня попросили больше не приходить.

Олень тихо рассмеялся.

— Не нужно петь красиво. Просто спойте то, что помните.

Николас задумался.

Он давно не пел рождественских песен. Но одна мелодия всё-таки сохранилась в памяти.

Дедушка напевал её, когда чинил часы или растапливал камин.

Николас закрыл глаза и тихо запел.

Сначала голос звучал неуверенно. Потом он вспомнил слова, улыбнулся и продолжил.

Пончик осторожно подхватил мелодию. Феликс начал напевать басом, а Рудольф тихонько позванивал своим красным колокольчиком.

И вдруг золотой колокольчик в руках Николаса зазвенел.

Не громко.

Но удивительно красиво.

Его звон наполнил сарай, выбежал наружу и разлетелся по всей поляне.

На мгновение над деревьями появились крошечные золотые звёздочки.

Рудольф поднял голову.

— Я слышу…

— Что? — спросил Пончик.

— Песню.

Олень улыбнулся.

В его глазах отражалось мягкое золотое сияние.

— Я снова слышу рождественскую песню!

Николас протянул ему колокольчик.

— Думаю, он твой.

Рудольф покачал головой.

— Нет. Теперь он принадлежит вам.

Он осторожно снял колокольчик с ладони Николаса и повесил ему на шею.

— Пусть напоминает вам, что даже самая тихая песня может разбудить большое чудо.

---

Когда путешественники собрались уходить, Рудольф проводил их до края поляны.

— Знаете, — произнёс он, — я всё ещё боюсь высоты.

— Это нормально, — ответил Николас.

— Правда?

— Конечно. Необязательно переставать бояться, чтобы сделать что-то хорошее.

Олень задумался.

Затем расправил плечи.

— Может быть, однажды я всё-таки попробую полететь.

Пончик радостно подпрыгнул.

— Вот это правильно! А если упадёшь, мы тебя поймаем!

— Ты весишь меньше моей головы.

— Зато я очень быстрый!

Все рассмеялись.

Вскоре Рудольф исчез за деревьями.

А Николас, Пончик и Феликс продолжили путь.

Теперь у них было два рождественских подарка: голубое перо и золотой колокольчик.

Но впереди их ждало ещё одно испытание.

Мейбл говорила, что третий подарок находится там, где даже снег не решается падать на землю.

И никто из путешественников пока не знал, что именно скрывается в этом месте.

Часть седьмая. Долина, где никогда не падал снег

Путешествие продолжалось уже несколько часов, и Николас начинал подозревать, что волшебный лес был гораздо больше, чем казался на первый взгляд.

Они прошли мимо деревьев, на ветвях которых росли крошечные золотые яблоки, пересекли ручей, по которому плавали светящиеся рыбки, и даже встретили семейство белок, устроивших настоящий праздник в честь найденного грецкого ореха.

Пончик, разумеется, пытался присоединиться к празднику.

Его остановил Феликс.

— Мы торопимся.

— Но у них орехи!

— У нас есть цель.

— Орехи тоже могут быть частью цели.

Николас покачал головой.

— Пончик, если мы будем останавливаться возле каждого дерева с едой, до Рождества не доберёмся.

Эльф задумался.

— А если возле каждого второго?

— Нет.

— Жестокий человек.

Они продолжили путь.

К вечеру деревья стали редеть. Лес постепенно уступал место широким холмам, покрытым мягкой травой. Это выглядело особенно странно, ведь вокруг лежали огромные сугробы, а здесь земля была совершенно чистой.

Николас остановился.

— Что это за место?

Феликс снял шляпу.

— Долина Тёплого Ветра.

— Почему здесь нет снега?

— Потому что здесь живёт хранительница весны.

Пончик радостно захлопал в ладоши.

— Я люблю весну!

— Ты любишь всё, что связано с едой, — заметил Николас.

— Весной появляются ягоды.

— Вот именно.

В центре долины стоял небольшой домик.

Его стены были увиты плющом, возле окон росли цветы, а на крыше сидели три маленькие птички. Из трубы поднимался лёгкий дымок, хотя вокруг не было ни одного сугроба.

На крыльце сидела девушка с длинными золотистыми волосами.

Она плела венок из полевых цветов.

Увидев путешественников, девушка улыбнулась.

— Давно вас жду.

Николас удивлённо посмотрел на Феликса.

— Вы знакомы?

— Конечно, — ответил снеговик. — Это Аврора. Хранительница весны.

Девушка поднялась.

— Здравствуй, Феликс. Здравствуй, Пончик.

— Привет! — радостно отозвался эльф.

— А ты, должно быть, Николас.

— Откуда вы знаете моё имя?

Аврора улыбнулась.

— Некоторые вещи слышно даже там, где нет ветра.

Она пригласила гостей в дом.

Внутри пахло свежей травой, мёдом и цветами. На подоконниках стояли горшочки с фиалками, а над камином висели маленькие стеклянные колокольчики.

Николас снял пальто.

— У вас здесь удивительно тепло.

— Весна не любит холодных встреч, — ответила Аврора.

Пончик уже устроился возле стола.

— А весна любит пироги?

— Очень.

— Тогда мы точно подружимся.

Аврора поставила перед гостями блюдо с ягодными пирожками.

Пончик просиял.

— Я знал, что это замечательное место!

После угощения Николас достал золотой колокольчик и голубое перо.

Аврора внимательно посмотрела на них.

— Значит, вы нашли первые два подарка.

— Да, — ответил Николас. — Нам сказали, что третий находится там, где снег никогда не падает на землю.

Девушка кивнула.

— Вы уже нашли это место.

— Здесь?

— Именно.

Она подошла к окну и указала на маленькую поляну за домом.

Там росло одинокое дерево с белыми ветвями. На нём не было ни листьев, ни цветов, но среди ветвей висели крошечные прозрачные капельки, похожие на хрустальные бусины.

— Это дерево воспоминаний, — объяснила Аврора. — Оно хранит самые тёплые моменты каждого человека, который когда-либо проходил через эту долину.

Николас подошёл ближе.

— И что нам нужно сделать?

— Найти своё воспоминание.

— А если я не знаю, какое именно?

Аврора улыбнулась.

— Дерево знает.

Она протянула ему небольшую серебряную ленту.

— Завяжи её на одной из ветвей и подумай о человеке, с которым связано самое счастливое рождественское воспоминание.

Николас долго смотрел на ленту.

Потом осторожно подошёл к дереву.

Он закрыл глаза.

И вдруг вспомнил.

Ему было семь лет.

За окном бушевала метель. В доме пахло мандаринами, пирогами и свежей хвоей. На полу стояла огромная ёлка, а под ней лежали подарки.

Дедушка сидел в кресле и чинил старые часы.

Маленький Николас забрался к нему на колени и спросил:

— Дедушка, а почему Рождество такое особенное?

Старик улыбнулся и ответил:

— Потому что в этот день люди особенно хорошо помнят, что они нужны друг другу.

— А если кто-то один?

Дедушка крепче обнял внука.

— Тогда мы обязательно найдём ему место за нашим столом.

Николас почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы.

Он завязал ленту на ветви.

Дерево тихо зазвенело.

Одна из прозрачных капель медленно отделилась от ветки и повисла в воздухе перед ним.

Внутри неё мерцал крошечный золотой огонёк.

— Это третий подарок, — прошептала Аврора.

Николас осторожно протянул руку.

Капля опустилась на его ладонь и превратилась в маленький стеклянный шарик.

Внутри него сиял крошечный домик с освещёнными окнами.

— Что это? — спросил он.

— Напоминание, — ответила хранительница весны. — О том, что самый тёплый дом не обязательно тот, в котором горит камин. Иногда это место, где тебя ждут.

Когда Николас вернулся в дом, Пончик сидел на подоконнике и смотрел на цветы.

— О чём задумался? — спросил Николас.

— Я вспомнил кое-что.

— Что именно?

Эльф немного помолчал.

— Когда-то у меня тоже был дом. Маленький, с зелёной дверью. Там жила моя бабушка. Она всегда пекла пироги с малиной и говорила, что нельзя встречать Рождество без гостей.

— А где она теперь?

Пончик улыбнулся.

— Не знаю. Но надеюсь, что она всё ещё печёт пироги.

Николас сел рядом.

— Знаешь, Пончик, иногда люди остаются с нами даже тогда, когда мы не можем их увидеть.

Эльф посмотрел на него.

— Вы говорите почти как дедушка.

— Наверное, я многому у него научился.

Феликс, который до этого молча стоял у двери, неожиданно громко шмыгнул носом.

— Что случилось? — спросил Пончик.

— Ничего. Просто снежинка попала.

— В нос?

— Очень коварная снежинка.

Аврора рассмеялась.

Перед уходом хранительница весны подарила каждому по маленькому цветку.

Николасу достался белый подснежник.

Пончику — красная роза.

Феликсу — крошечная незабудка.

— Но я же снеговик, — растерялся Феликс. — Я не умею ухаживать за цветами.

— Этот не завянет, — ответила Аврора. — Пока ты помнишь о своих друзьях.

Снеговик осторожно прикрепил цветок к шляпе.

Путешественники поблагодарили хозяйку и отправились дальше.

Теперь у них были все три подарка.

Голубое перо.

Золотой колокольчик.

И маленький стеклянный шарик с домиком внутри.

Но стоило им выйти за пределы долины, как все три предмета одновременно засветились.

Где-то высоко над лесом раздался тихий голос:

— Наконец-то…

Николас остановился.

Пончик поднял голову.

Феликс крепче прижал метлу к груди.

А затем над деревьями появилась тонкая золотая дорожка, уходящая прямо в ночное небо.

На её конце мерцала маленькая звезда.

И впервые за всё путешествие Николас почувствовал, что они действительно близки к разгадке.

Часть восьмая. Дорога к самой одинокой звезде

Золотая дорожка тянулась над деревьями, словно кто-то рассыпал по ночному небу тонкую россыпь солнечных искр.

Николас долго смотрел на неё, не произнося ни слова.

— Ну вот, — наконец сказал Пончик. — Кажется, мы нашли дорогу.

— Только вот она ведёт в небо, — заметил Феликс.

— И что?

— Я снеговик.

— А я эльф.

— Ты тоже не умеешь летать.

Пончик обиженно поправил зелёную шапочку.

— Зато у меня есть чувство собственного достоинства.

— Оно сейчас вон там, в сугробе, — сказал Николас, показывая на место, где эльф уронил свой последний пирожок.

Пончик тяжело вздохнул.

— Иногда мне кажется, что вы оба не понимаете, насколько сложна моя жизнь.

В этот момент золотая дорожка дрогнула. От неё отделилась маленькая светящаяся искра и опустилась прямо перед Николасом.

Она покружилась в воздухе, а затем превратилась в крошечную серебряную птицу.

Птица расправила крылья и заговорила тонким голосом:

— Тот, кто несёт три дара, должен пройти туда, где заканчивается зимняя ночь.

— Это далеко? — спросил Николас.

— Дальше, чем кажется. Ближе, чем думаешь.

Пончик наклонился к Феликсу.

— Терпеть не могу загадки.

— Ты просто не любишь думать.

— Я люблю думать. Просто предпочитаю делать это после еды.

Серебряная птица взмахнула крыльями.

— Следуйте за светом. И помните: звезда не потерялась. Она ждёт.

После этих слов птица растворилась в воздухе.

---

Дорога оказалась необычной.

Стоило героям сделать шаг на золотую дорожку, как снег под ногами исчез. Вместо него появилась прозрачная поверхность, похожая на лёд, но совершенно не холодная.

Под ногами Николас видел звёзды.

Они мерцали в глубине, словно путешественники шли по самому ночному небу.

Феликс двигался осторожно, стараясь не смотреть вниз.

— Ты боишься высоты? — спросил Николас.

— Нет.

— Тогда почему держишься за мой рукав?

— Проверяю качество ткани.

Пончик тем временем шёл впереди и насвистывал.

— Не понимаю, чего вы боитесь. Очень красивая дорожка.

Он сделал ещё один шаг, поскользнулся и едва не упал.

Феликс успел схватить его за шарф.

— Вот поэтому я и не люблю путешествовать с эльфами.

— Зато скучно не бывает!

Дорога постепенно поднималась выше. Вскоре лес остался далеко внизу, а вокруг раскинулось огромное звёздное пространство.

Николас заметил, что некоторые звёзды мерцают ярко, другие едва заметно, а несколько совсем погасли.

— Почему они такие разные? — спросил он.

Серебряная дорожка тихо звенела под ногами.

— Каждая звезда хранит чей-то свет, — произнёс вдруг Феликс. — Когда люди забывают о доброте, некоторые огоньки становятся слабее.

— Значит, звёзды зависят от нас?

— Не совсем. Но человеческие сердца способны делать мир светлее.

Николас задумался.

Он вспомнил девочку у погасшей ёлки, старого Тимоти, который всё ещё помнил его маленьким, Рудольфа, стеснявшегося своего страха, и госпожу Мейбл, которая продолжала печь пироги, даже когда никто не приходил в гости.

Может быть, Рождество действительно было не в подарках и огнях.

Может быть, оно начиналось гораздо раньше — в тот момент, когда кто-то решал не проходить мимо чужой грусти.

---

Через некоторое время дорога привела их к огромным воротам.

Они были сделаны из серебристого дерева, украшены узорами в виде снежинок и маленьких колокольчиков.

В центре находилась круглая замочная скважина.

Николас достал серебряный ключ, который нашёл в дедушкиных часах.

Ключ подошёл идеально.

Раздался мягкий щелчок.

Ворота медленно распахнулись.

За ними находился небольшой сад.

В центре сада стоял старый фонарь, а под ним — деревянная скамейка.

На скамейке сидела маленькая девочка.

Она была одета в белое пальто, красные варежки и длинный шарф. На коленях у неё лежала крошечная золотая звезда.

Николас остановился.

— Ты…

Девочка подняла голову.

Её глаза светились мягким золотым светом.

— Здравствуй, Николас.

Пончик медленно снял шапочку.

Феликс перестал ворчать.

Николас сделал шаг вперёд.

— Ты и есть рождественская звезда?

Девочка кивнула.

— Да.

— Но почему ты спряталась?

Она опустила глаза.

— Потому что устала.

Николас сел рядом с ней.

— От чего?

— От того, что люди перестали замечать друг друга.

Звезда посмотрела на свои маленькие ладони.

— Раньше они ждали Рождество с радостью. Украшали дома, пекли печенье, писали письма, мирились после ссор. Они приходили к тем, кто оставался один, и делились тем, что имели.

Она немного помолчала.

— А потом всё изменилось. Люди стали торопиться. Они спорили о подарках, сравнивали украшения, сердились из-за мелочей. Иногда они даже забывали поздравить тех, кого любят.

— Но ведь не все такие, — тихо сказал Николас.

— Я знаю.

— Тогда почему ты решила спрятаться?

Девочка посмотрела на него.

— Потому что мне стало казаться, что мой свет никому больше не нужен.

Николас почувствовал, как что-то сжалось у него внутри.

Он вспомнил своего дедушку.

Его спокойный голос, тёплые руки, старые часы и рождественские вечера, когда весь мир казался добрым и безопасным.

— Знаешь, — сказал он, — мой дедушка всегда говорил, что даже маленький огонёк способен прогнать большую темноту.

Звезда внимательно посмотрела на него.

— Он был мудрым человеком.

— Да. И он никогда не забывал о Рождестве.

Николас достал три подарка и положил их на скамейку.

Голубое перо.

Золотой колокольчик.

Стеклянный шарик с маленьким домиком.

Все три предмета засветились.

— Мы принесли их тебе, — сказал Николас. — Наверное, они помогут вернуть твой свет.

Девочка осторожно коснулась каждого подарка.

Голубое перо засияло нежным светом.

Колокольчик тихо звякнул.

А в стеклянном шарике загорелось маленькое окошко домика.

Звезда улыбнулась.

Но её собственный свет почти не изменился.

— Этого недостаточно, — прошептала она.

Пончик нахмурился.

— Как это недостаточно? Мы прошли пол-леса, чуть не погибли на этой небесной дорожке, а я даже не успел нормально поесть!

— Пончик, — мягко остановил его Феликс.

— Что? Я просто говорю правду.

Николас посмотрел на звезду.

— Что ещё нужно?

Девочка поднялась со скамейки.

— Мне нужно услышать, что Рождество всё ещё живёт в людях.

— Но как?

— Это можете сделать только вы.

---

Звезда протянула Николасу маленький серебряный колокольчик.

— Когда вернётесь в Сосновый Угол, позвоните в него на главной площади. Но помните: он зазвучит только тогда, когда кто-нибудь искренне захочет сделать добро для другого человека.

Николас взял колокольчик.

— А если никто не услышит?

Девочка улыбнулась.

— Тогда начните сами.

Она подошла к нему и неожиданно обняла.

Николас почувствовал тепло, которого давно не ощущал. Оно было похоже на объятия дедушки, на запах мандаринов в детстве, на тихие вечера у камина.

— Спасибо, — прошептала звезда.

— За что?

— За то, что не перестал искать.

В этот момент над садом вспыхнули тысячи маленьких огоньков.

Звёздное небо стало ярче.

Но главная звезда всё ещё оставалась маленькой и тусклой.

Николас понял, что путешествие ещё не закончено.

Им предстояло вернуться домой и показать людям, что чудо не нужно ждать с неба.

Иногда его достаточно просто подарить друг другу.

А где-то далеко, в маленьком городке Сосновый Угол, на подоконнике одного дома неожиданно загорелась забытая рождественская свеча.

Часть девятая. Когда загораются чужие окна

Обратная дорога оказалась гораздо короче.

Возможно, потому что Николас больше не боялся неизвестности. А возможно, потому что золотая дорожка сама торопилась вернуть путешественников домой.

Пончик шёл впереди, время от времени подпрыгивая и напевая что-то совершенно бессвязное.

Феликс тащил метлу на плече и старательно делал вид, что не устал.

А Николас крепко держал в кармане серебряный колокольчик, который передала ему рождественская звезда.

— Как думаешь, — спросил он, — люди нас услышат?

— Конечно, — ответил Пончик.

— Откуда такая уверенность?

— Я громко умею говорить.

— Это мы уже заметили.

— А если серьёзно, — эльф на мгновение стал задумчивым, — люди услышат не колокольчик. Они услышат то, что давно хотели услышать сами.

Феликс посмотрел на него с удивлением.

— Неужели ты сказал что-то умное?

— Запиши дату. Такое бывает нечасто.

---

Когда они вышли из леса, Сосновый Угол уже виднелся впереди.

Город встретил их непривычной тишиной.

На главной площади стояла большая ёлка. Её ветви были украшены игрушками, но гирлянды не горели. На верхушке пустовало место, где обычно сияла рождественская звезда.

Люди проходили мимо, кутаясь в шарфы.

Кто-то нёс покупки, кто-то торопился домой. Дети смотрели на ёлку, а взрослые объясняли им, что, наверное, в этом году просто случилась какая-то неисправность.

Николас остановился посреди площади.

— Вот мы и дома.

Пончик посмотрел на ёлку.

— Не очень празднично.

— Согласен, — сказал Феликс.

— А пироги здесь есть?

— Пончик!

— Что? Я пытаюсь сохранять оптимизм.

Николас достал серебряный колокольчик.

Он поднял руку, но не спешил звонить.

Вспомнил слова звезды:

«Он зазвучит только тогда, когда кто-нибудь искренне захочет сделать добро для другого человека».

Николас посмотрел вокруг.

Люди ждали чуда.

Но никто не собирался сделать первый шаг.

И тогда он заметил девочку.

Ту самую, которую видел возле погасшей ёлки в начале своего путешествия.

Она стояла у края площади, держа за руку маленького брата. В другой руке у неё была бумажная снежинка.

— Николас! — неожиданно крикнула она.

Он обернулся.

— Привет!

— А вы нашли Рождество?

Николас присел перед ней.

— Почти.

— А оно красивое?

Он улыбнулся.

— Очень. Но знаешь, что я понял?

Девочка покачала головой.

— Рождество становится красивее, когда им делятся.

Она задумалась, а потом протянула ему бумажную снежинку.

— Тогда возьмите. Я сама её сделала. Хотела повесить на ёлку, но никто не захотел помогать.

Николас осторожно принял подарок.

— Она прекрасная.

— Правда?

— Самая красивая из всех, что я видел.

Девочка улыбнулась.

И в тот же миг серебряный колокольчик тихо звякнул.

Николас удивлённо посмотрел на него.

Первый звук.

Совсем негромкий, но настоящий.

---

— Получилось! — прошептал Пончик.

Феликс улыбнулся.

— Значит, звезда не ошиблась.

Но Николас не стал звонить снова.

Он посмотрел на девочку.

— Как тебя зовут?

— Эмили.

— Эмили, а почему бы тебе не украсить ёлку своей снежинкой?

— Одной?

— А почему одной? Думаю, нам найдётся чем помочь.

Николас повернулся к людям.

— Друзья! Нам нужна помощь!

Несколько прохожих остановились.

— Мы хотим украсить ёлку. Не просто игрушками, а тем, что каждый готов подарить от чистого сердца.

Сначала никто не ответил.

Потом пожилая женщина, стоявшая возле фонаря, сняла с сумки маленького деревянного ангелочка.

— Это сделал мой муж много лет назад. Я берегла его всё это время. Думаю, сегодня он должен висеть здесь.

Она повесила ангелочка на нижнюю ветку.

Рядом остановился мужчина с двумя детьми.

— У нас есть бумажные фонарики! Мы сами их сделали.

Дети принесли целую связку разноцветных огоньков.

Потом подошла молодая пара и украсила ёлку маленьким колокольчиком.

Старик из соседнего дома принёс старую гирлянду, которую много лет не включал.

— Она ещё работает, — сказал он. — Просто я всё никак не находил времени её повесить.

— А сегодня нашли, — улыбнулся Николас.

Один за другим люди начали приносить свои маленькие сокровища.

Кто-то принёс самодельные игрушки.

Кто-то — старые семейные фотографии в красивых рамках.

Кто-то просто помогал развешивать украшения.

А одна маленькая девочка принесла целую корзинку печенья и раздавала его всем желающим.

Пончик заметил это первым.

— Николас…

— Что?

— Кажется, у нас появилась очень важная помощница.

— Почему?

— У неё печенье.

---

Через некоторое время площадь уже было не узнать.

Люди смеялись, разговаривали, помогали друг другу. Кто-то впервые за долгое время обнял старого друга. Кто-то позвонил родителям, чтобы поздравить их с праздником.

Двое соседей, которые несколько месяцев не разговаривали из-за пустяковой ссоры, наконец пожали друг другу руки.

А у входа в маленькую булочную госпожа Мейбл раздавала горячие булочки с корицей.

— Николас! — позвала она. — Я так и знала, что ты вернёшься!

— Вы знали?

— Разумеется. Эдвард всегда говорил, что его внук иногда долго думает, но в конце концов поступает правильно.

Николас улыбнулся.

— Вы его хорошо знали.

— Очень хорошо. И я рада, что ты наконец узнал его таким, каким он был на самом деле.

Она протянула ему небольшой свёрток.

Внутри лежали тёплые вязаные носки.

Николас рассмеялся.

— Это ещё что?

— Подарок от старой знакомой. Кажется, твой дедушка однажды оставил у меня точно такие же.

Николас прижал свёрток к груди.

Он вдруг понял, что дедушка оставил ему гораздо больше, чем старые часы и записку.

Он оставил ему целую историю.

Историю о людях, которые помнят друг друга.

О тех, кто умеет ждать.

О тех, кто не проходит мимо.

---

Когда на площади собрались почти все жители, Николас поднялся на небольшую ступеньку возле ёлки.

В руке он держал серебряный колокольчик.

— Я не знаю, верите ли вы в чудеса, — начал он. — Но сегодня я понял одну вещь. Иногда мы ждём, что кто-нибудь придёт и сделает нас счастливыми. Ждём подарков, красивых огней, особенного дня.

Он посмотрел на людей.

— А потом забываем, что можем сами стать этим чудом для кого-то другого.

Николас поднял колокольчик.

— Давайте попробуем ещё раз.

Он позвонил.

На этот раз звук разнёсся над всей площадью.

Чистый, звонкий, удивительно тёплый.

Гирлянды на ёлке мигнули.

Один раз.

Второй.

А затем вспыхнули сотнями разноцветных огней.

Люди радостно зааплодировали.

Но Николас смотрел не на гирлянды.

Он смотрел вверх.

Высоко над городом, среди тёмных облаков, появился маленький золотой огонёк.

Рождественская звезда.

Она ещё не сияла так ярко, как прежде.

Но теперь она больше не была одинокой.

Пончик осторожно потянул Николаса за рукав.

— Кажется, получилось.

Феликс снял шляпу.

— Кажется, Рождество нашло дорогу домой.

Николас улыбнулся.

А над Сосновым Углом начинал падать первый снег.

И каждая снежинка казалась маленьким письмом с неба, в котором было написано всего одно слово:

«Спасибо».

Часть десятая. Рождество, которое нашло дорогу домой

Снег продолжал падать.

Он ложился на крыши домов, укрывал фонари, оседал на ветвях большой ели и превращал главную площадь Соснового Угла в настоящую рождественскую открытку.

Люди не спешили расходиться.

Кто-то продолжал украшать ёлку, кто-то делился горячим чаем, а дети бегали вокруг фонтана, ловя снежинки раскрытыми ладонями.

Николас стоял посреди площади и смотрел на звезду.

Теперь она сияла ярче.

Её золотой свет отражался в окнах домов, и даже самые тёмные переулки казались уютными.

— Ну вот, — довольно произнёс Пончик. — Всё закончилось хорошо.

— Не всё, — ответил Николас.

Эльф нахмурился.

— Что ещё?

— Ты так и не получил нормальный рождественский ужин.

Пончик замер.

— Николас…

— И не только ты. Думаю, наши друзья тоже заслужили праздник.

Феликс поправил шляпу.

— Я бы не отказался от чего-нибудь горячего.

— А я от пирога! — немедленно добавил Пончик.

— Ты только что ел печенье.

— Это было печенье. Пирог — совершенно другая категория.

Николас рассмеялся.

И впервые за долгое время ему показалось, что он снова стал тем мальчиком, который когда-то сидел на коленях у дедушки и слушал его рождественские истории.

---

Госпожа Мейбл пригласила всех к себе.

В её доме уже горел камин, на столе стояли тарелки с пирогами, корзинки с булочками, горячий шоколад и большой чайник с ароматным травяным чаем.

Пончик, увидев стол, остановился на пороге.

— Я дома.

— Ты здесь никогда не жил, — заметил Феликс.

— Душой жил.

Мейбл только рассмеялась.

— Проходите, мои дорогие. Сегодня никто не должен оставаться один.

За столом собрались Николас, Пончик, Феликс, Тимоти, Рудольф и Аврора.

Тимоти пришёл с небольшим свёртком морковных пирожков, которые приготовил собственноручно.

— Только не говорите, что они недостаточно сладкие, — проворчал он. — Я потратил на них целых три часа.

Пончик попробовал один.

— Великолепно!

Тимоти прищурился.

— Ты даже не прожевал.

— Я умею определять качество выпечки заранее.

Рудольф устроился возле окна. Его красный колокольчик тихо позвякивал, когда он двигал головой.

Аврора принесла букет зимних цветов, которые не увядали даже возле горячего камина.

А Феликс поставил метлу в угол и осторожно уселся на стул.

— Надеюсь, он выдержит, — пробормотал он.

— Стул? — спросил Николас.

— Меня.

Все рассмеялись.

---

После ужина госпожа Мейбл попросила Николаса помочь ей на чердаке.

Там хранились старые украшения, коробки с книгами и вещи, которые никто не решался выбросить.

— Я хочу кое-что тебе показать, — сказала она.

В углу стоял небольшой деревянный сундук.

Николас сразу узнал его.

Это был сундук дедушки Эдварда.

— Откуда он у вас?

— Твой дедушка оставил его мне на хранение много лет назад. Просил отдать, когда ты однажды поймёшь, что такое Рождество.

Николас осторожно открыл крышку.

Внутри лежали старые письма, несколько фотографий и маленькая деревянная шкатулка.

На самой верхней фотографии был дедушка Эдвард.

Он стоял на главной площади рядом с большой ёлкой и держал на руках маленького Николаса.

Мальчик улыбался, а дедушка смотрел на него с такой любовью, что у Николаса защипало глаза.

Под фотографией лежал конверт.

На нём было написано:

«Моему внуку. Когда он будет готов».

Николас открыл письмо.

«Дорогой Николас.

Если ты читаешь это письмо, значит, однажды ты всё-таки нашёл дорогу к Рождеству.

Я не знаю, каким ты стал. Возможно, ты вырос серьёзным человеком, который привык всё объяснять и не доверяет чудесам. Возможно, ты научился чинить часы лучше меня.

Но я надеюсь, что ты не забыл одну простую вещь.

Часы могут остановиться. Свечи могут погаснуть. Даже самые яркие звёзды иногда прячутся за облаками.

Но доброта никогда не исчезает окончательно, пока хотя бы один человек готов передать её другому.

Я хотел бы прожить рядом с тобой ещё много лет. Хотел бы увидеть, каким человеком ты станешь, послушать твои истории и снова встретить с тобой Рождество.

Но если однажды меня не окажется рядом, не грусти слишком долго.

Каждый раз, когда ты будешь делать что-то хорошее для другого человека, знай: в этом будет немного и меня.

И ещё кое-что.

Не забывай надевать тёплые носки.

Твой дедушка, Эдвард».

Николас долго сидел молча.

Потом осторожно сложил письмо и прижал его к груди.

— Он всегда так говорил, — прошептал он.

Мейбл села рядом.

— Он очень тебя любил.

— Я тоже его любил. Просто… со временем стал вспоминать всё реже.

— Память не измеряется количеством воспоминаний, Николас. Иногда достаточно одного, чтобы снова почувствовать человека рядом.

Николас посмотрел на фотографию.

И улыбнулся сквозь слёзы.

---

Когда они вернулись в гостиную, Пончик уже пытался убедить Тимоти, что последний кусочек пирога должен достаться именно ему.

— Я младше! — заявлял эльф.

— И что?

— Молодому организму требуется больше энергии.

— У тебя организм размером с чайник.

— Зато очень вместительный!

Николас рассмеялся и поставил на стол деревянную шкатулку.

Внутри лежал маленький серебряный механизм.

— Что это? — спросил Феликс.

— Не знаю. Кажется, часть дедушкиных часов.

Николас осторожно достал механизм.

На его обратной стороне была выгравирована надпись:

«Время, проведённое с любимыми, никогда не бывает потерянным».

Он улыбнулся.

— Кажется, я знаю, что теперь буду чинить.

---

Позже, когда гости разошлись, Николас вышел на крыльцо.

Снег всё ещё падал, а над городом сияла рождественская звезда.

Пончик сидел на перилах и доедал последний кусочек яблочного пирога.

— Ты ещё здесь? — спросил Николас.

— Конечно. Я жду.

— Чего?

— Пока ты предложишь мне остаться на ночь.

Николас улыбнулся.

— Можешь оставаться сколько угодно.

Пончик спрыгнул с перил.

— Отлично! Только у меня есть одно условие.

— Какое?

— Завтрак должен быть с булочками.

— Посмотрим.

— И с вареньем.

— Пончик…

— И желательно с пирогом.

— Иди уже спать.

Эльф довольно засмеялся и побежал в дом.

Николас остался на крыльце ещё на несколько минут.

Он посмотрел на небо.

Звезда сияла так ярко, словно улыбалась ему.

И вдруг ему показалось, что среди тихого звона колокольчиков он услышал знакомый голос:

— С Рождеством, мальчик мой.

Николас поднял голову.

— С Рождеством, дедушка.

Он не знал, было ли это чудом, воспоминанием или просто ветром, который играл с колокольчиками на крыльце.

Но впервые ему не хотелось искать объяснение.

Он просто улыбнулся.

---

На следующее утро Сосновый Угол проснулся совершенно другим городом.

На главной площади дети лепили снеговиков, взрослые разносили соседям горячую выпечку, а в окнах домов горели свечи.

В булочной госпожи Мейбл появилась новая табличка:

«Если вам не с кем встретить Рождество — приходите. Здесь всегда найдётся место за столом».

Тимоти открыл свою кладовую и впервые за много лет пригласил соседей на чай.

Рудольф помогал украшать лесную тропинку маленькими колокольчиками. Он всё ещё боялся высоты, но больше не стеснялся этого.

Феликс поставил возле дома табличку:

«Снеговики тоже принимают гостей».

А Пончик…

Пончик обнаружился на кухне у Мейбл.

Он сидел перед огромной корзиной булочек и с совершенно серьёзным видом объяснял, что проводит важную проверку качества.

Николас снова открыл свою часовую мастерскую.

На двери появилась новая надпись:

«Часовщик Николас Брейн. Чиню часы, будильники и иногда испорченное настроение».

Дедушкины часы снова пошли.

И каждый вечер, ровно в девять семнадцать, они издавали один тихий удар.

Николас больше не считал это неисправностью.

Он знал: некоторые воспоминания заслуживают того, чтобы жить вечно.

А высоко над Сосновым Углом рождественская звезда продолжала сиять.

Потому что теперь она знала: её свет нужен.

Но ещё важнее было другое.

Люди снова научились зажигать его друг в друге.

И с тех пор в маленьком городке появилась одна добрая традиция.

Каждый год, накануне Рождества, жители оставляли возле своих дверей маленькие подарки для тех, кому они могли понадобиться.

Тёплые варежки.

Баночку варенья.

Пирог.

Игрушку для ребёнка.

Или просто записку с короткими словами:

«Ты не один. С Рождеством!»

А если кто-нибудь спрашивал, откуда появилась эта традиция, старожилы рассказывали историю о часовщике, маленьком эльфе, снеговике и звезде, которая однажды заблудилась.

И обязательно добавляли:

— Знаете, Рождество никогда не теряется по-настоящему. Иногда оно просто ждёт, когда мы вспомним дорогу друг к другу.

И в ту ночь над Сосновым Углом светила самая яркая звезда на свете.

Потому что Рождество наконец-то вернулось домой.