Волосатый Генерал

Глава 1

Зима, снежная и неотвратимая, вступила в свои права. Снег объял все, превращая шоколадные осенние поля, в посыпанные пудрой пышки. Фермер Пустышкин каждое утро выезжал на джипе объезжать свои поля — смотрел, не намело ли сугробов у забора, не повалило ли деревья на изгородь, всё ли в порядке с сеном. В одном из дальних углов, у самого дальнего пастбища, по договорённости работала бригада газопроводчиков. Работники меняли старую трубу, и Василий подвозил им продукты, иногда дрова, а они взамен обещали подновить его газовую трубу на ферме.

Вот и сегодня он привёз им термос с чаем и бутерброды. Снег хрустел под ногами, мороз был градусов пятнадцать, но бригада работала бодро — горел синим светом сварочный аппарат, звенели о снег лопаты, и над траншеей поднимался пар дыхания десятков людей. Скоро закончат — и на новый объект.

Пустышкин уже собрался уезжать, когда заметил странное движение. Вроде одежда, но... Низко, так человек не ходит. Из-за кучи земли, которую только что вынули экскаватором, выскочила собака. Породистый лабрадор, шоколадный, с блестящей шерстью. А на нём — тулуп. Настоящий, только сшитый по собачьей фигуре: из овчины, с застёжкой на груди и даже с капюшоном, который сейчас был откинут. Пёс деловито обежал траншею, сунул нос в ящик с инструментами и, схватив зубами длинный стержень для сварки, аккуратно положил его рядом со сварщиком.

— Это кто у вас? — спросил Пустышкин у мастера, который стоял неподалёку.

— А, это Генерал, — ответил тот, улыбаясь. — Наш главный помощник. Пёс одного из инженеров.

— Модный какой — удивился Василий.

— А то! — мастер поправил шапку. — Без одежды нельзя. Он же постоянно в снегу лазит, в канавы, по острым камням. Тулуп и греет, и защищает. И главное — пес ценит. Собака энергичная, всё время в движении. Тулуп и дышит и греет. А без тулупа замёрз бы, он же часами на морозе, а в будку не загонишь.

Тогда Пустышкин подошёл поближе, и Генерал, заметив его, подбежал. Пес не зарычал на незнакомца. Воспитанный. Подошел, понюхал валенки, вильнул хвостом и снова побежал к траншее. Генерал лазал в канавы, проверял, как идёт укладка, иногда подбегал к одному из рабочих, тыкался носом в руку — проверял, не замёрз ли человек. Он явно чувствовал себя главным на этой стройке.

— А кличка почему Генерал? Не Леший, или там, не Сусанин — спросил Пустышкин у мастера.

— Долгая история, — усмехнулся тот. — Пёс изначально принадлежит нашему инженеру Сергею. Он его из щенка вырастил… Но собака оказалась такой энергичной, что в семье не было покоя. Дети учиться не успевали, жена жаловалась, что пес всё время просится играть, таскает вещи, лает на почтальонов. Сергей сначала хотел его в приют отдать, но потом придумал: взял с собой на работу. С тех пор Генерал каждый день на стройке. Он даже не работает — он живёт здесь. Проверяет трубы, следит за порядком, подаёт инструменты. Даже ночью. А если кто-то из рабочих устал или замерз, он ложится рядом и греет своей шерстью.

— И как же он инструменты подаёт? — не поверил Пустышкин.

— А вот так, — мастер показал на сварщика. — Смотрите.

Генерал в этот момент как раз подбежал к ящику, где лежали стержни для сварки. Он взял один зубами, аккуратно, не повредив, и снова поднёс предмет к сварщику. Электрод лег у его ног. Мастер кивнул, взял, и собака тут же побежала за следующим.

— Ну ни хрена себе, — сказал Пустышкин. — Служебная собака. Как моя Молния… Щенком еще в полиции работала.

— Не служебная, — поправил мастер. — Добровольная. Он же сам так решил. Теперь без него мы не работаем. Если Сергей в командировке, Генерал всё равно здесь. Мы его уже как своего приняли. И тулуп ему специально сшили, потому что он всё время в снегу, в грязи, а он чистоплотный, не любит, когда мокрый. И на морозе не мёрзнет. Породистый.

— А тулуп-то кто сшил? — поинтересовался Пустышкин.

— Жена Сергея. Она швея. Сшила по его меркам, с прорезями для лап, с застёжками. Рада была что и для своей собаки, и что собака из дома надолго уйдет. Генерал даже привык, что его одевают. Когда холодно, сам подходит, ждёт, пока наденут.

— Генерал, — повторил Пустышкин. — Красивое имя.

— Я ж не сказал, почему он Генерал-то! — мастер улыбнулся. — А ведь у него даже погоны были.

— Настоящие?

— Для него — в самый раз. Осенью, когда листья уже опали, пес полез в кусты репейника. Насажал на себя колючих шаров. Они на спине и боках так и сели — ровными рядами, как погоны. Два дня ходил, гордый, как настоящий генерал. Потом мы их сняли, но с тех пор его и зовут Генералом. Ну, и за характер.

Пустышкин в это время смотрел, как Генерал бегает по стройке. Пес услужливо подошёл к одному рабочему, который присел передохнуть, и улёгся рядом, подставив ему свой тёплый бок. Рабочий погладил его, и пёс, прикрыв глаза, довольно вздохнул. После он встал и снова побежал к траншее.

— А он не мешает? — решил спросить Пустышкин.

Частенько его собственные собаки, в попытке делать свою работу, переусердствовали.

— Нет, — ответил мастер. — Наоборот, помогает. Рабочие говорят, что с ним веселее, и устаёшь меньше. Он как талисман. Наш бригадир уже привык: утром, если Генерал не пришёл, все ждут, пока появится. А когда он появляется, работается легче.

Пустышкин ещё постоял, глядя на пса в тулупе, который важно ходил между людьми, и вдруг понял, что завидовать ему, наверное, не стоит. У него свой мир, своя работа, и он счастлив. А что может быть лучше, чем собака, которая сама себе выбрала дело и не мерзнет даже в лютый мороз (хоть и в тулупе)?

— Хороший пёс, — только сказал Пустышкин, садясь в машину. — Волосатый генерал. Так и скажу своим, когда расскажу эту историю.

Генерал же, услышав слово «генерал», обернулся, посмотрел на отъезжающую машину и, махнув хвостом, снова нырнул в траншею.