Волк и Тигрица

Волк

Жил был один маленький Волчонок. Но не в обычном таёжном лесу, а в волшебном. И волшебство это заключалось в том, что некоторых животных из самых разных видов Дух Жизни — хозяин леса — наделял разумом, невыразимым долголетием и тайной силой, что проявлялась лишь при его дозволении. И так получилось, что наш Волчонок появился на свет в чудесную ночь, когда Весна уже полностью вступила в свои права и начала приготовления к уходу — 1 мая.

Все пророчили ему стать новым вожаком стаи и одним из сильнейших волков своей семьи. Но с самого рождения его преследовали лишь потери…

В одну лунную ночь старый вожак сорвался со скалы. Никто так и не понял, как это произошло. И только Волчонок помрачнел. Говорили, что тот последним общался с ушедшим.

Через несколько лет Волчонок в погоне за зайцем выбежал к двум шатунам. Они были голодны и погнались за ним. Тот бежал со всех лап и просил Духа Жизни о спасении, о помощи и даже обещал вернуть долг за жизнь. Хозяин леса услышал Волка и открыл в нём ту самую силу. Прямо набегу наш знакомый обратился в большого чёрно-белого медведя и дал отпор шатунам, загнав их обратно в берлогу и принеся еды, чтобы те больше никого не побеспокоили. И с того самого дня он носил дарованную шкуру постоянно, не снимая. Теперь его сила и скорость позволяли прокормиться даже в самые суровые зимы. И, помня о долге перед Духом, Волчонок стал вечным спасителем и другом всем разумным животным. Но с каждым годом он чувствовал, что новый облик начинает проникать всё глубже в душу, вытесняя его самого.

Однажды мать-волчица слегла со страшным недугом, и даже Дух не мог помочь ей. Тогда, перед самым её уходом, Волчонок впервые за эти годы снял шкуру, открыв истинного себя для любящего взора. Они говорили всю ночь, а на утро душа Волчицы ушла по тропе к предкам. Ещё через несколько лет попрощалась с ним та, кто стала дороже остальных — старая волчица, воспитывавшая его это время. В тот день Волчонок почувствовал, как внутри что-то ощутимо треснуло.

Стая постепенно уходила от него, а он ничего не мог сделать с этим. Она была единственной разумной среди волков леса, потому другие не приходили к ним и не подпускали к себе: чувствовали инаковость.

Ещё через несколько лет его предала волчица, которой решил довериться. Ради неё он отправился в одиночку на охоту, чтобы показать свою силу. Отправился Волком. Вернулся раненый и хромой, но с добычей, а она… просто отвернулась, забыв.

Его стая была рассеяна по лесу. Пропала. И лишь чудом ему удалось найти Волчицу, что пошла с ним по пути. Они прожили вместе долгое время. Волчонок превратился в прекрасного молодого Волка, но всё реже снимал с себя маску. А однажды обнаружил, что хромота, оставшаяся после той охоты, вернулась. Он больше не мог охотиться в своём облике. Волк признался во всём свой Волчице. Объяснил, что больше никогда не вернётся к себе настоящему и предложил ей попытаться найти себе стаю. А она… она просто ушла, не став бороться за него…

С того самого дня молодой Волк на долгое время надел на себя шкуру панды. Он годами спасал детёнышей и хранил порядок в лесу, и все стали забывать, что за этим густым мехом и огромным размером скрывается хромой Волк. Но у маски был один огромный недостаток — любые раны отражались на хозяине силы, оставаясь незаметны снаружи. Так он обзавёлся многими шрамами, некоторые из которых уже не зарастали шерстью. А лапа стала подводить всё чаще, но не в облике медведя. Когда он был Пандой, боль отступала.

В лесу его прозвали Пандыч. А тем временем в другом конце волшебного леса росла Тигрица, не подозревая о том, что ждало её впереди.

Тигрица

В Волшебном лесу, в его дальней части, находящейся у самого подножия гор, жила молодая тигрица. Она, как и некоторые другие тигры, относилась к разумным животным. Как и любым другим хищникам, им необходимо было питаться. Решение было найдено советом леса многие годы назад, когда лес только зарождался: для пропитания хищники могли охотиться на неразумных животных. Но вернёмся к нашей Тигрице.

Она была огромной, но кошкой и очень любила ласку, что изредка ей дарили члены семьи или животные, которым помогла. Существом была ничем не примечательным и старалась лишний раз не выделяться: ей не нравилось быть на виду. Но вот пришло время Первой охоты: дня, когда молодые разумные пробуют себя на охоте и в самостоятельном выживании. Этот день распространялся по всему лесу. И в этот раз Тигрица тоже участвовала.

Рано утром, когда солнце только слегка освещало верхушки высоких сосен, она покинула пещеру, что являлась ей домом уже долгое время, и направилась вдоль Шустрой речки на поиски добычи. Наша Тигрица, как и многие в лесу, очень часто слышала истории и добром Пандыче, который жил в другой части леса и являлся хранителем порядка. И, несомненно, как и другие молодые звери, хотела встретиться с ним. Но сейчас у неё была другая забота: она поймала след лося. Этот след пах не так, как следы разумных животных. Вдыхая его, каждый хищник чувствовал внутри: не свой.

Тигрица шла по запаху, что становился всё отчётливее: идти в одиночку на взрослого лося было бы полным безрассудством и серьёзной опасностью, но, к счастью, ей попался прошлогодний телёнок. Она шла за ним через ельник и кусты ежевики, с лёгкостью перепрыгнула небольшой ручеёк, стекающий по камням, и не преминула восхититься красотой цветочной полянки, раскинувшейся возле старого дуба. Наконец ей удалось заметить силуэт добычи на фоне леса. Тигрица начала подкрадываться с подветренной стороны, рассчитывая на незаметность и неожиданность. Так всё и получилось и, вскоре, у неё было пропитание на несколько дней. И не только для неё, ведь тигры испокон веков были кормильцами леса: их добыча была слишком крупной для самого зверя и очень часто большая её часть помогала прокормиться животным поменьше.

Наша Тигрица с перекусила и слегка припрятала тушку между кустов, прикрыв ветками. Она отошла на некоторое расстояние и растянулось под солнышком на большом валуне, отдыхая и забыв про бдительность. Но об этом помнил Панда, наблюдавший за охотой молодняка и вовремя отогнал дкого медведя, направлявшегося в ту сторону.

«Наивная, но смелая» — пронеслось у него в мыслях. Но в душе он был горд таким успехом: многие молодые тигры выбирали кого поменьше. А эта решила найти пропитание не только для себя.

Очень скоро к тушке сбежались мелкие животные, среди которых были и разумные в том числе. Вот так и прославилась немного Тигрица в первую же свою охоту. Позже многие семьи благодарили её за помощь. С тех пор Пандыч часто наблюдал за ней. Пару раз даже хотел вмешаться и помочь, но ей каким-то немыслимым образом удавалось выбираться самостоятельно. И он обнаружил, что рад каждой её маленькой попеде, а затем… что привязался к Тигрице вот так: не зная друг друга и долго не осознавая этого…

Но однажды у неё всё как-то пошло под откос…

Как-то она снова была на охоте, но в этот раз что-то не заладилось: то ветер менялся, то следы путались, а потом, после охоты, кто-то пустил слух, что она напала на разумного…

Ох и скандал тогда был. Вся тигриная семья встала за неё, но другие ничего слушать не хотели и наша Тигрица, скрепя сердце, покинула родную сторону леса. На другой её тоже не хотели принимать, но вдруг появился Пандыч и рассудительно попросил прекратить беспочвенные нападки на новую соседку. Его все послушались, а Тигрица была восхищена мудростью и проницательностью, с которой он всех убедил. К её удивлению хранитель леса предложил помогать друг другу, но предупредил, что с ним ей не всегда будет просто и что он поймёт, если она откажется. А Тигрица… Тигрица впервые за долгое-долгое время ощутила, как в душе непонятно от чего разливающееся тепло и почувствовала себя дома просто поговорив с ним ещё немного.

Так и стали они вместе лесу помогать и часто на охоте дуэтом выступать. И с каждым днём чувствовала наша Тигрица, что не просто дружбой её к Пандычу тянет, а чем-то доселе неизведанным, но очень важным.

Дуэт

Тигрица и Панда сработались достаточно быстро. Выходя на охоту, понимали друг друга без слов. Она оказывалась за спиной добычи раньше, чем он подавал сигнал. А он всегда был готов подстраховать её, когда та выступала ведущей в их дуэте. Тигрица дивилась его выносливости и густой шерсти, что давала защиту. Ей самой же порой приходилось подолгу зализывать глубокие укусы или царапины. Но Панда, а точнее наш Волк, знал, что раны есть. И не просто есть, а не затягиваются без покоя, хотя бы временного.

Каждый день ему было всё сложнее вставать и идти на защиту жителей леса. Каждый день ему было всё труднее держаться перед Тигрицей. Ведь теперь его начала мучить ещё и вина: «Она верит мне, а я так нагло её обманываю. А вдруг, узнав правду, она уйдёт? Как и другие?». Волк не понимал, почему так привязался к ней, но знал, что больше не хочет обманывать её и не только. Ему вдруг захотелось показать ей себя настоящего: хромого, со шрамами, которые уже не зарастают шерстью, худого и измождённого. Показать и быть принятым. Показать и услышать, что… Он и сам не знал, что именно… Волк долго гнал от себя эти мысли. В какой-то момент даже пробовал прогнать Тигрицу от себя подальше. Хотел, чтобы она ушла и не оставалась, не связывалась с ним…

— Уходи! — резко прозвучало с его стороны. Тигрица опешила, на глаза навернулись слёзы, но сдержалась. Уши прижались, усы опустились, а дыхание стало частым. Пандыч, казалось, в мгновение поник вместе с ней, осознав свои слова. Она хотела сказать что-то резкое, хотела уйти и не оглядываться. Но вместо этого просто тихо спросила:

— Ты правда хочешь, чтобы я ушла? — потому что всегда верила в то, что в этом тёплом взгляде скрывается кто-то, кого иногда тоже нужно беречь.

Тигрица смотрела на Пандыча, но видела лишь молчание и немое «прости». Она осталась тогда, но стала… тише. Начала учиться «не мешать», ведь видела, что тот мечется внутри и думает о чём-то. Начала учиться давать пространство, оставаясь его светом и теплом, к которым всегда можно вернуться.

Но он не знал или не понимал этого. Не понимал, что Тигрица восхищалась не силой панды, не его выносливостью, а душой. Тем, как он помогал слабым, как смотрел на прекрасное, как заботился о ней, когда становилось плохо. Ей было больно слышать, как Панда (ведь на тот момент она ещё не знала о Волке) пытался прогонять её. Как исчезал, не сказав. И однажды, когда наш Волчонок увидел слёзы такого родного уже для себя существа, он решился наконец всё ей рассказать.

На следующий день Панда позвал Тигрицу к водопаду, за которым располагалась сеть пещер, известная лишь им двоим. Шум воды как будто отсекал все лишние слова и сомнения. Он долго смотрел на свои лапы, на шрамы, которые не прятала шерсть, а потом поднял глаза на Тигрицу — и впервые не пытался спрятать в них усталость.

— Прости, — начал так тихо, что у неё сжалось сердце, — я не тот, кого ты знаешь. Я не Пандыч. Я… я хромой Волк, слабый хищник, который не может охотиться. — Маска панды таяла, и начинали проступать очертания того, кто так долго скрывался за ней. — Не хочу тебя больше обманывать и притворяться сильным… — Серый волк, меньше по размерам, чем Тигрица, опустил голову. Его тело было покрыто множеством шрамов, на левую лапу тот старался даже не опираться, а в некоторых местах были видны свежие раны, так и не затянувшиеся. Он ждал, что она уйдёт, как все, как другие.

Тигрица не отшатнулась. Она шагнула ближе, касаясь его плеча своим. Нежно. Аккуратно, чтобы не сделать больнее.

— Я знала, — он посмотрел на неё в изумлении, — не про лапу. Не про раны. Но знала, что тебе тяжело. И мне нужен не Пандыч. Мне нужен ты. Мой Волк.

Она лизнула его в нос и начала тереться своей мордочкой о него, мягко, нежно. Зализала некоторые раны, прежде чем Волк остановил её.

— Я уйду. Возможно, надолго. Мне нужно восстановиться.

Тигрица знала. Знала, что раненые волки уходят в норы или пещеры подальше ото всех, чтобы выжить и восстановиться или умереть от ран. Ей было больно и страшно, что он может просто не вернуться, но она понимала, что если нарушит его уединение — проявит огромное неуважение. Слова дались ей тяжело:

— Иди… Но возвращайся. Просто возвращайся… Волчонок. — Он скептически глянул на неё, но, видя различия в размерах и такую нежность в глазах, согласился с этим. — Я буду ждать тебя, оставаясь здесь.

Они последний раз потёрлись мордочками, и Волк пошёл за водопад. Он обернулся перед тем, как исчезнуть за стеной воды.

— Постараюсь, — прозвучало, заглушаемое водой, но такое ценное ей обещание…

С того признания проходили дни, недели, месяцы, а его всё не было. Тигрица каждый день приходила и ложилась на прохладные камни перед пещерой. Шум воды успокаивал мятущуюся душу, дарил покой и тишину, что не могла найти без него. Иногда она не выдерживала, приседала возле самого входа и тихо говорила в пустоту. Обо всём и ни о чём одновременно. О том, что она остаётся, о том, как видит его в своих снах, как представляет рядом с собой, смотря на звёзды.

Раны были серьёзные. Слишком. Иногда Волк бился в жуткой агонии, борясь за жизнь, и именно в эти дни, именно в эти моменты он слышал её голос и каждый раз оставался. Каждый раз выживал, чтобы вернуться и увидеть ещё хоть раз. Он не знал, что Дух Жизни сам спасал его. Исцелял раны, что затронули самую душу.

Однажды Тигрица снова пришла к водопаду и привычно прилегла на камень, прислушиваясь к шуму. Она уже не считала, как долго его нет. Просто лапы каждый день приносили её на то самое место. Иногда снова разговаривала с тишиной пещеры, надеясь, что не сильно потревожит его. Но сегодня… Сегодня сквозь воду услышала тихое:

— Спасибо.

Она резко подскочила и обернулась: у входа стоял он. По-прежнему измождённый, со шрамами, которых стало больше, с поджатой лапой, но стоял.

— Волчонок! — рыкнула она и метнулась к нему. Нежно, но настойчиво повалила на землю и стала вылизывать, тереться мордочкой и мурчать. Так громко, что вибрация пробирала его до самых костей.

В ту ночь они вместе гуляли по лесу. Волк впервые за долгое время хромал слабее обычного. Им было хорошо вдвоём, и не хотелось расставаться никогда. Тогда над ними висела полная луна, освещая дорогу. С тех самых пор Волк всё реже надевал шкуру панды. Всё чаще лес видел хранителя в истинном облике. Да, он иногда кусался и не всегда был таким же мягким, как раньше, но именно это — он настоящий. Со временем все привыкли к нему, к их дуэту: Волк и Тигрица стали неразлучны. И лишь изредка обитатели леса видели её в одиночку.

Вскоре о них стали слагать легенды. О том, как она научилась любить, а он — вновь верить.

Эпилог

Две тени бесшумно передвигались по зимнему лесу в темноте ночи. Полная луна лишь изредка пробивалась сквозь облака. На чистом белом снегу оставались следы: с одной стороны — огромные кошачьи, а с другой — более мелкие волчьи. Они не торопились — само время замирало в эту ночь. Под лапами еле слышно похрустывали миллионы снежинок. Пар вырывался вместе с дыханием и растворялся в морозном свежем воздухе. Еловые ветви мелко покачивались на ветру. Где‑то вдалеке ухала сова.

Взрослая тигрица и уже немолодой волк шли, искали поляну, что открывалась взору лишь в ночь начала следующего года, когда грани реальности истончались. Уже пару лет они пытались прийти туда, но попытки оказывались тщетны.

— Ты уверена, что в этот раз нам удастся? — прозвучал тихий шёпот с его стороны.

— Уверена. Иначе и быть не может. Мы найдём поляну и загадаем своё желание, — ответила Тигрица и слегка потёрлась мордочкой о Волка, отметая сомнения.

Прошло ещё несколько часов. Полночь приближалась, а нужное место так и не находилось.

«Прошу, Дух Жизни, позволь нам найти тебя. Клянусь, что помыслы наши чисты», — просила она, мысленно обращаясь к лесу.

И вот, прямо за минуту до конца года, перед парой сквозь ветви забрезжил тёплый свет.

— Нашли! — воскликнула Тигрица. — Быстрее, нам надо успеть туда до полуночи!

Они помчались вперёд. Волк по‑прежнему хромал на левую лапу, но старался не отставать от своей половинки, а она, наоборот, замедляла свой бег, но так, чтобы он не заметил. Проскочив сквозь заросли, пара оказалась на залитой ярким дневным светом поляне чудесной красоты. На ней благоухали цветы, не тронутые морозами, рядом тёк ручеёк, а на деревьях созревали плоды. А прямо посреди неё, гордо вскинув голову с огромными завитыми рогами, стоял могучий Олень — физическое воплощение Духа Жизни.

Тигрица и Волк на мгновение потеряли дар речи и замерли, не веря своей удаче, а затем поклонились, выказывая крайнее уважение и почтение.

— Поднимитесь, хранители, — прозвучало, казалось, отовсюду; ослушаться они не смели. — Вы знаете, что найти эту поляну в канун начала нового года я позволяю не всем, но нашедшие имеют право на одно желание. Вы честно хранили лесных жителей долгие годы, и потому я выслушаю вас и исполню то, что пожелаете.

— Благодарим вас, — хором произнесли они.

— Великий Дух Жизни, — начала Тигрица, — мы смиренно просим вас связать наши души, чтобы находить друг друга в любой из жизней и судеб.

Тот кивнул ей в ответ.

— Что ж, это я могу исполнить. Твоя очередь, Волк, — обратил он свой взор на него. Тот взглянул с некоторым удивлением и переглянулся с Тигрицей: желание же уже было озвучено, но перечить не стал.

— Великий Дух Жизни, — произнёс Волк, — я смиренно прошу у вас воплощения наших душ в телах одного вида, чтобы не существовало преград, способных помешать мне сделать её счастливой.

Тигрица смутилась и неловко боднула его лбом в плечо. Дух Жизни улыбнулся, и, казалось, от этого воздух стал намного теплее, а всё вокруг — ярче.

— Я услышал вас, хранители. С этого дня и до окончания времён ваши души будут связаны неразрывной нитью, а воплощения — общим видом. Вы будете находить друг друга в каждой из жизней. Ваша вечная любовь станет сильнее смерти. Да будет так! — он оглушительно топнул копытом.

Внезапно поляна озарилась ослепительным светом, а сердца Волка и Тигрицы соединила красная яркая нить, которая стала незримой, когда всё стихло. И спустя многие годы они вместе ушли из жизни, почитаемые многими обитателями леса.

— Мне страшно, Волчонок, — тихо произнесла Тигрица из последних сил. — А вдруг мы не узнаем друг друга?

— Чшш, — ответствовал ей Волк, прижимаясь своим лбом к её. — Найдём, — хрипло проговорил он. — Наши судьбы обязательно пересекутся, а души… Души узнают друг друга всегда…

Они закрыли глаза и покинули этот мир. Но звери ещё долго рассказывали друг другу, как видели в ту ночь уходящих в небо Волка и Тигрицу, между которыми тянулась алая сияющая нить.

Наша реальность. XXI век. Центр города Л.

Рыжая девушка спешила, бежала по улице, пытаясь успеть на вокзал: сегодня ей нужно было отправиться на поезде в далёкий таёжный город для проведения исследования по научной работе. Внезапно она споткнулась о неровную кладку мостовой и полетела вперёд, приготовившись к удару. Но его не последовало. Чьи‑то руки подхватили её и резко прижали к себе, а затем поставили на ноги и отвели к стене многоэтажного дома, подальше от толпы.

— Вы в порядке? — спросил её молодой парень: ровесник или чуть старше.

Она только собиралась ответить, как заглянула в его карие глаза. Внутри мгновенно потеплело, и резко налетела тёплая грусть.

— Д‑да, — тихо произнесла она, не отводя взгляда. — Простите, а мы с вами никогда раньше не встречались?

— Возможно, — ответил он, так же пленённый темнотой её глаз.

Конец