Ветеринар из Вязов

Распределение

Пашка вышел из вагона на станции со звучным названием Солитер, встряхнул рыжими вихрами, взвалил на плечи объемистый рюкзак и зашагал к концу перрона.Судя по карте, до села Вязы, куда его распределили после академии участковым ветеринарным врачом, добираться еще километров двенадцать.

За перроном была небольшая асфальтированная площадка с парой лавок, одноэтажным зданием администрации и продуктовым ларьком. В окошке ларька виднелась бодрая розовощекая физиономия продавщицы лет сорока. Пашка поздоровался. - И тебе не хворать! Молоденький какой, как только в нашу глушь занесло?! - По распределению я, ветеринаром в Вязы. - Ух ты ж, дождались,значит. Третий год, как Василь Василич на пенсию ушел и к дочке в Кострому уехал. Уж и не надеялись на нового врача. Как звать-то тебя? - Павел. - А я Людмила. Ты вот что, значит, Паша, посиди тут полчасика, Матвей Степаныч скоро за покупками должен подъехать, он тебя и захватит по пути. А то по жаре больше десятка километров шагать - мало удовольствия. - Вот спасибо, подожду тогда.

За время ожидания Пашка успел узнать от разговорчивой продавщицы, что живет она с мужем в небольшом поселке в паре километров от станции, растит двоих детей, работает здесь уже десятый год, а в Вязах у нее тетка, Зинаида Ильинична. И что село это по нынешним меркам большое, аж восемьдесят домов, скотину держат почти все, молодежь в основном поразъехалась, а кто остался, работает на фермера Барсукова, а он "кровопийца и эксплуататор".

Минут через сорок из-за поворота грунтовки показалась телега, запряженная лошаденкой довольно унылого вида. При ближайшем рассмотрении оказалось, что телегой правит колоритный дед лет семидесяти в кирзовых сапогах, надвинутой на глаза кепке и в настоящей косоворотке, какие Пашка видел только в старых фильмах. - Здравствуй, Людмила - пробасил дед. - Здорово, Матвей Степаныч! Тебе как обычно? - Да, соль там, сахар, папиросы, батарейки, держи вот список, а то забуду что-нибудь, не наездишься к тебе сюда. А это что за рыжик?- махнул дед рукой в сторону Пашки. - Вот, знакомься, Матвей Степаныч, с новым ветеринаром, Павлом кличут. Поедешь домой, захватишь парня заодно. - Ну, здорово, Павел - протянул мозолистую руку дед.- Матвей Степаныч я, в Вязах за старшего и печник по совместительству. - День добрый, Матвей Степаныч. - Залезай в телегу, устраивайся, а я пока покупки заберу.

Через полчаса Пашка уже дремал в телеге, удобно устроившись на соломе. Тепло летнего дня, мерный скрип колес и жужжание стрекоз вокруг навевали покой и отгоняли дурные мысли.

Странности начинаются

Сквозь дрему пробивались звуки: людские голоса, кудахтанье кур, лай собак. Пашка открыл глаза и привстал на соломе.

- Приехали, паря, вот они, наши Вязы.

Село и правда выглядело большим, дома, сады и огороды просторно раскинулись на нескольких холмах, между которыми текла неширокая речка. Телега остановилась около невысокого плетня, за которым виднелась старая, но еще крепкая рубленая изба.

- Варвара, встречай гостя! - крикнул Матвей Степаныч куда-то в недра избы. - А я пойду Ракету распрягу. Флегматично жевавшей траву тощей кобыле неопределённой масти кличку "Ракета" мог дать только человек с очень богатым воображением и истинный поборник освоения космического пространства. Per aspera ad astra, как говорится.

Из избы выскочила худенькая пожилая женщина в длинной юбке и ситцевой кофте, с платком на голове.

- Ой, Матюша, кого это ты привез?

- Ветеринар наш новый, Павел. Как тебя по батюшке-то?

- Егорыч.

- Во, Павел Егорыч, значит. А это жена моя, Варвара Сергеевна.

- Ой, молоденький какой, худенький - всплеснула руками жена печника.

- Дареному коню, Варвара, в зубы не смотрят. Откормим. Василич тоже к нам сразу после техникума приехал тощий, как доска, а на пенсию вышел так прям профессор, хоть сейчас фото в газету.

Жена печника провела Пашку в избу, усадила за деревянный стол с крепкой отполированной до блеска столешницей, засуетилась у печи, доставая чугунки с картошкой и тушеным мясом, круглый и душистый домашний хлеб, принесла из погреба миску с малосольными огурчиками, крынку с молоком.

- Мне б умыться, Варвара Сергеевна.

- Ты, Паша, как выйдешь за плетень, поверни направо, шагов через пятьдесят колодец будет, там ковшик и тазик рядом на колоде стоят. И мыльница с мылом. Там и умоешься, вот тебе полотенце.

Пашка перекинул через плечо вышитое вафельное полотенце и зашагал в указанном направлении. Через пару минут он уже крутил ручку журавля, доставая из колодца ведро со студеной водой. Налил воду в таз, подумал и разделся по пояс. Он долго и с наслаждением умывался, плескал на шею и плечи приятно холодящую кожу воду.

Пока он умывался, погода немного подпортилась, на ясное ранее небо наползли облака, и из них заморосил мелкий дождик. Пашка вытер лицо, поставил ковшик обратно на колоду и опешил: на колоде сидела огромная зеленая лягушка с черными крапинками на спине и глядела на него с живейшим интересом.

- Ух ты, какая, прямо лягушка - царевна - парень протянул руку к представительнице местной фауны.

- Ну уж не кикимора, а руки загребущие нечего ко мне тянуть - сказала лягушка.

Пашка перебрал в голове симптомы солнечного удара, вспомнил, что, кроме утреннего чая с булочкой в поезде, отравиться было нечем. Посмотрел ещё раз на лягушку.

- Да не спятил ты, не пучь так глаза, говорящих лягушек не видел раньше?!

- Н-н-е-е видел.

Нет, конечно, после самогонки и домашнего вина, присланных из дома однокашникам, по общаге и розовые говорящие слоны летали, но сейчас - то он трезвый.

Лягушка вздохнула. - Как звать-то тебя?

- Павел.

- А я Лариса. Тяжело тебе у нас будет, Паша, после города. Либо сразу назад поезжай, либо привыкай к нашим порядкам, да слушай, что дед Матвей говорит. Он у нас тут главный по коммуникациям между вашими и нашими. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. А иначе влипнешь во что-нибудь.

- Вашими и нашими?

- Ну, между людьми и существами с волшебной кровью. Ну ладно, не досуг мне тут с тобой лясы точить. Надо еще три колодца проверить и к бабке Агафье заглянуть. Делу время - потехе час.

Павел моргнул. Лягушки на колоде не было. Озадаченный парень развернулся и побрел к дому печника.

Сказка - ложь?

Варвара Сергеевна ждала Пашку на пороге. Взглянула на его побледневшее лицо и поняла: что-то не так.

- Варвара Сергевна, у вас тут над полями отраву никакую не распыляли? А то мне лягушки говорящие мерещатся.

- У колодца видал?

- У колодца.

- Зеленая в крапинку?

- Точно.

- Ах, Лариска, бестолочь, говорили ж ей, чтоб не лезла к новому человеку, пока в курс дела его не ввели. Ты, Паша, проходи в дом, садись за стол. Поешь, отдохнёшь, а там дед баньку истопит и все тебе расскажет.

- То есть - это не галлюцинация?

- Кака така галлюцинация?Лариска это, Василисы младшая дочка, она у нас по части чистоты воды энтот, как его, эксперт.

Перекинувшись с Матвей Степанычем парой слов, хозяйка убежала куда-то во двор.

Пашка ел с удовольствием, картошка с мясом из печи, свежее холодное молоко, домашний хлеб - все это напоминало о детстве, проведенном с бабушкой, оставшейся в далекой деревне под Архангельском. Запеченая с медом тыква также была бесподобна. Матвей Степаныч ел молча, на попытку завести разговор об увиденном у колодца зыркнул из под густых бровей и сказал:

- Ты ешь, давай, потом поговорим.

После обеда была растоплена баня. Пашка долго отмокал в парной, хлестал себя березовым веником, затем ополоснулся колодезной водой, обернулся простыней и вышел в предбанник. Матвей Степаныч ждал его на лавке, приставленной как стене, поздравил с лёгким паром, протянул ковшик с холодным квасом.

- Ну вот, что, Павел Егорыч, не хотел я сразу на тебя все вываливать, но раз уж Лариска подсуропила, то придется. Живем мы в Вязах по старым обычаям, которые почти везде забыли уже. Ладим с соседями, которые не совсем люди, а то и не люди совсем. Соблюдаем старый договор: они нам не пакостят, а где и помогают, а мы их не трогаем, деревья в заповедных местах не рубим, дичь не стреляем, где не велено. Со стороны соседей главная Василиса. Полукровка она. Баба суровая, но справедливая. Так что, ежели остаться у нас хочешь, привыкай: увидишь что чудное - не удивляться, за вилы не хвататься, соседей не гонять. После полуночи в баню не лезть, в сосновом бору за Козьими лужками деревьев не рубить. Василиса ведьма сильная, захочет наказать - будешь козлом скакать лет пять, как ее бывший.

- М-даа, дела-а-a..- пробормотал Пашка. В бабкиной деревне "Мормыши", где он провел детство, люди были довольно суеверны: и про домовых, и про леших рассказывали. Но совсем другое дело слышать казавшееся сказкой от этого степенного старика, который к тому же еще и староста села. Да еще в виде " правил общежития", обязательных к соблюдению. Опять же - козлом скакать не хотелось...

Кошачьи страсти

Пашка попытался свесить одну ногу с буфета, но тут же получил острым когтем по лодыжке. Огромный, с хорошую овчарку размером, дымчато-полосатый кот сидел у двери буфета и выцеливал жертву зелёными глазами.

- Кыс-кыс-кыс...хороший котик.. Ну что я тебе сделал, падла?!

- И не сделаешь уже ничего! Одного садиста на пенсию едва отправил, так нового прислали! Отольются вам кошачьи слезы!

Пашка судорожно попытался сообразить, что происходит.

Ночью он вдруг проснулся от того, что эта меховая махина сидит у него на груди и орёт дурным голосом. Попытки стряхнуть кота превратились в раунд вольной борьбы и марафонский забег по дому, уже стоившие ему расцарапаной в кровь левой ноги и огромного синяка на лбу.

Еще вчера ничто не предвещало таких страстей. Матвей Степаныч показал парню выделенный ему служебный дом с небольшим кабинетом, огород, сарай и баню, помог перевезти вещи. Варвара Сергеевна приходила помочь навести уют, принесла свежие ватрушки. Оставшееся время он гулял по селу, убирался в кабинете и раскладывал по полкам нехитрые пожитки. После обеда приковыляла бабка Агафья - познакомиться и спросить, когда доктор начнет приём, ей мол надо кастрировать кота.

Так, стоп. На стене рядом с буфетом висел лист бумаги, где мелким убористым почерком печника было перечислено все, что может вызвать конфликт с "соседями".

1. Не злить Василису

2. Не пытаться охолостить Мурзика.

Дальше Пашка читать не стал.

- Это ты, что ли Мурзик?

- Для кого Мурзик, а для кого и Кара-Мурза!

- Слышь, ты, монгол недоделанный, не нужны мне твои яйца! Свали отсюда!

- Мрррр, да, я тебя отпущу, а ты потом меня подкараулишь и - хрясь! Как я своим на глаза после этого покажусь?!

- Я котов кастрирую, а не мифических говорящих персонажей. Вон, бабушке Агафье обещал помочь с этим, а ты-то тут при чем?

- Так я у Агафьи квартирую, на чердаке. Она меня седьмой год кастрировать пытается, хоть я ей и объясняю, что в предосудительные связи с местными кошками не вступаю, биология и воспитание не позволяют, и котята, что ей регулярно подбрасывают, не от меня!

От абсурдности происходящего Пашка разразился истерическим хохотом.

На ту сторону и обратно

Заручившись торжественным обещанием не посягать на его бубенчики и пожертвованием в виде вчерашней ватрушки полосатый агрессор сменил-таки гнев на милость и убрался на свой чердак. Переговоры продолжались до вторых петухов, поэтому после ухода кота Пашка плюнул на всё и завалился спать.

Разбудил его настойчивый стук в окно. Солнце еще не встало, сумерки мешали разглядеть гостя. Парень натянул штаны и подошел к окну, сквозь стекло виднелось лицо незнакомой женщины средних лет. Лицо ее было серьезным и печальным. Рубаха и понева полностью белыми. "Пойдем, Павел, пора" - промолвила незнакомка. Перешагивая через порог Пашка еще успел подумать о том, что он босой и без рубахи. Неведомая сила влекла его вслед за женщиной. Мимо соседских домов, через Козьи лужки, покрытые пеленой тумана, через мост над речкой Плотвичкой, через сосновый бор, в чащу леса.

Продираясь сквозь еловые ветви и заросли лещины, он уже не видел своей ночной гостьи, но ее голос будто звал его издалека. Звуки ночного леса навевали жуть. Голос вывел его на поляну, трава на ней казалась почти синей и была покрыта инеем. Посередине поляны стояла покосившаяся избушка. В окошке избушки горел огонек свечи. Пашка толкнул дверь и вошел внутрь.

Женщина сидела за пустым столом, в руках у нее был небольшой стеклянный флакон.

- Надо же, дошел, не испугался - незнакомка улыбнулась. - Ну вот, что, сынок, дело у меня есть для тебя. Передашь этот флакон Василисе. В нем мертвая вода. Сама я на ту сторону дойти не могу, сил нет, а ваши все уже по разу ко мне ходили, кто за чем. А во второй раз сюда нельзя - назад уже не вернёшься. Василисе скажи, чтоб присматривала за Фёдором, она знает, о ком речь. Земля эта ополчилась на него за жадность, скоро совсем человеческий облик потеряет, в упыря превратится. Все, сынок, иди. Нельзя здесь долго живому. А в награду за службу возьми вот эту травку - раскроши, залей кипятком и выпей - будешь травы лечебные знать. Женщина протянула ему флакон и невзрачный стебелёк какой-то травы. Положила руку парню на грудь и толкнула его назад.

Пашка открыл глаза. Солнце уже взошло. На подушке рядом с ним лежали флакон со странной жидкостью голубоватого цвета и стебелёк.