Ветер

Глава 1. Москва-Нижний

- Вас зовут Ветер?

- Да.

- Ветер Александрович Пушкин-Могучий?

- Да. Что вас смущает?

- Нет-нет, ничего. Просто необычно.

«Новенькая, наверное», - подумал Ветер, садясь на своё место в поезде Москва-Нижний. Он часто ездил в поездах, и раньше проводницы так не удивлялись. По крайней мере, вслух.

Он ехал в Нижний Новгород. Зачем? Он и сам не смог бы ответить. Он всегда куда-то ехал, а если не ехал, то стремился. Ветер, что с него взять. Поезд отъезжал ранним утром, и домашние ещё спали, когда он уходил. Впрочем, они не удивятся. Месяц вернётся только через час, Белка как раз проснётся, слопает пару орешков и убежит в институт, Мороз, возможно, так и не ложился. Он вчера в библиотеке взял Канта. И пропал. Ветер не совсем понимал эту тягу к философским книгам. Но Мороз Иванович попал к ним совсем недавно и, если книги ему помогали осознать и адаптироваться, то и хорошо.

Вообще, Ветер взял себе самое экзотическое имя из них всех. Месяц занял имя Михаил. Тоже на «м», видимо, из этих соображений. Белка была Кирой. Это имя ей очень шло, оно было такое же остренькое, маленькое, как будто на что-то нацеленное, как и она сама. Её даже дома уже начинали так звать, хоть она и сопротивлялась. Ну а Мороз Иванович стал Матвеем Ивановичем. Это ему Месяц подсказал. На «м». Ветру он предлагал и Виктора, и Владимира, и Валерия, но тот посмотрел, какие есть на этот счёт правила в этом мире и решил, что «Ветер» - не мат и не числительное, а значит, подойдёт.

Все они по-разному относились к своему пребыванию здесь. Месяц попал сюда первым и поначалу бомжевал, попробовал пить, курить, есть, всё это оказалось физически возможно, но вообще-то совершенно не нужно и того эффекта, который обещали соседи бомжи, не давало. К тому же, Месяц не потел, ему не нужна была уборная, у него не росла щетина и даже одежда, которую он нашёл в каком-то подъезде в сумке с надписью «в хорошие руки бесплатно», как будто не пачкалась и не мялась. Так что с бомжами он прожил недолго, так и не смог сойти за своего.

Быстро выяснилось, что в этом мире всем прилично выглядящим людям нужно иметь какие-то «документы» и какие-то «деньги». И ещё – что не стоит даже пытаться объяснить кому-либо, кто он такой и как сюда попал. Ответ на последний вопрос, впрочем, он и сам не знал и с тех самых пор, как однажды очнулся на площади перед Курским вокзалом, без своего обычного свечения и в каком-то странном обличии, пытался это выяснить и, что скрывать, надеялся вернуться обратно.

Когда сюда попал Ветер, у Месяца уже был паспорт на имя Михаил, работа, съёмная квартира и доступ в интернет, а также опыт участия в странных сектах, ни одна из которых не смогла ему помочь ни в изысканиях, ни в возвращении обратно в сказку. Месяц даже пробовал самоубиться. Оказалось, это невозможно, по крайней мере, все те средства, которые он пробовал, ни к чему не привели. А потом стали появляться друзья по несчастью и самоубиваться расхотелось.

День, когда нашёлся Ветер, Месяц помнил, как вчера. Как-то раз он проходил мимо того самого места, где когда-то бомж Петрович нашёл его лежащим посреди улицы без одежды и без сознания, заботливо оттащил в сторонку, накрыл какими-то лохмотьями и даже раздобыл горячего чаю. Месяц регулярно приносил Петровичу то еду, то сигареты, какое-то время даже пытался вытащить его из бомжевания, но, оказалось, у Петровича где-то в неплохом районе есть квартира, но он совершенно счастлив на улице и «никому тут не мешает. Да и шёл бы ты Миша. Странный ты, я всегда говорил». Обычно привокзальные площади полны людей в любое время суток, но сейчас было 3 часа утра, народу было очень мало, и все было какие-то сонные. Месяц всегда гулял по ночам, здесь он не изменял себе. Вдруг он споткнулся обо что-то большое и упругое. Посмотрел под ноги. Человек! Без сознания, без одежды, неужели?..

Ветру повезло, что встретил его не Петрович, который спал тут же неподалёку возле магазина, а Месяц, который каким-то чутьём сразу понял, что перед ним не человек, а такое же, как он, сказочное существо.

Он быстро накинул на новопришедшего своё пальто, которое еле закрывало причинные места (новичок оказался крупным), и отвёл за угол. Они посмотрели друг другу в глаза и сразу узнали друг друга, хотя раньше у них не было не только глаз, в которые можно посмотреть, но и, в случае Ветра, даже тела. Ветра трясло, на его лице отражалось полное непонимание происходящего, но уже через час они сидели дома у Месяца и выбирали Ветру какое-нибудь имя, чтобы сделать этот самый загадочный «паспорт».

И вот теперь в этот самый паспорт посмотрела молоденькая смешливая проводница и так наивно удивилась вслух тому имени, которое он для себя выбрал. Он ли? Нет, ветром его звали испокон веку. На всех языках: ветер, wind, vent, vējš, 风 (fēng)… Ну и потом, так звал его ещё Сам! А Александр Сергеевич всегда прав. Ветер, так Ветер. Могуч, так могуч.

Итак, сегодня он ехал в Нижний. Вообще без цели. Его постоянно куда-то несло. Работать можно было откуда угодно, на еду тратиться было не нужно, квартиру они снимали на четверых, так что денег оставалось достаточно, чтобы вообще не вылезать из поездов, самолётов и гостиниц.

«Через 4 часа приеду, - думал Ветер, - потом два часа свободны, потом консультация, одна, вторая, третья, потом до вечера ничего. Хорошо. И вообще, хорошо здесь! И чего Месяц ворчит?.. Консерватор».

Работал Ветер техническим консультантом, специализировался на всём, что связано с ветряными нагрузками на высокие конструкции, коучем, а в оставшееся время переводчиком. Его профиль на фрилансерском сайте был так насыщен самым разнообразным опытом и такими лестными отзывами, что работодатели даже не пытались дознаться, откуда такие познания, а просто приглашали его выполнять свои заказы, послушно выстраиваясь в очередь. Иногда он и сам удивлялся: вообще не понятно, откуда он мог всё это знать. Больше всего ему нравилось работать с людьми: он их очень хорошо чувствовал, и они просто невозможно ему нравились! Их проблемы, за неимением собственных, он принимал по-настоящему близко к сердцу, но в виду своей ветреной натуры, через час после окончания сессии уже и не помнил, о чём только что так вдохновенно вещал. А люди, поговорив в ним, вдруг понимали, что им делать дальше, куда идти, чем заниматься, а в отзывах они потом писали, что сессия была, как глоток свежего воздуха (эта фраза встречалась регулярно). По этой профессии у него даже был диплом, купленный, разумеется. Но гораздо важнее, чем диплом, был талант.

Через год пребывания в этом мире Ветру начало здесь нравиться. Вокруг красиво. Да, нельзя просто подняться и полететь, зато можно ходить и пользоваться транспортом. К тому же, он всё ещё мог вызывать ветер: для этого ему достаточно было просто дунуть.

Месяцу было сложнее. Сказывался непростой трёхлетний период одиночества, а вообще, Ветер думал, что Месяц слишком много видел в своей жизни плохого. Что в этом мире, что в том, Месяц – явление ночное. Сколько есть произведений, где кого-то пырнули ножом и оставили истекать кровью, а сверху на это смотрел кто? Правильно, Месяц. Или кто-то решил кого-то ограбить когда? Под покровом ночи. И Месяца. Пьяные компании, адюльтер, караоке, в общем, Месяц выцеплял из своей ночной жизни всё самое сомнительное, и этот мир ему решительно не нравился. Прошло шесть лет, а он всё не оставлял надежду разобраться, что такое произошло на площади у Курского вокзала, почему их всех сюда забросило и как вернуть всё, как было.

Поезд нёс Ветра в Нижний, он заказал чай с шоколадкой (ему нравились эти земные радости), но, не дождавшись, пока их принесут, заснул и проснулся уже только в Нижнем. Он вышел на перрон в прекрасном настроении и быстро пошёл своей летящей походкой к центру города по залитой осенним солнцем улице. День обещал быть чудесным.

Глава 2. Вчера

Засыпая в поезде, Ветер вспоминал вчерашний день. Он тогда дежурил у окна. У них была камера наблюдения, она отправляла уведомления всем им на телефоны, но всё равно Месяц настаивал, чтобы кто-нибудь всегда оставался присматривать и за камерой, и за окном. «А вдруг камера сломается, а вдруг у всех телефоны сядут, а вдруг следующей будет Царевна Лебедь, её точно утащит кто-нибудь злонамеренный»… Как будто Месяц сам хочет её утащить. Казанова блин. У самого от слова «секс» щёчки краснеют.

У Ветра, кстати, не краснело ничего. Он уже успел вкусить этого аспекта земной жизни, и остался доволен. Только девушки потом зачем-то звонили, предлагали встретиться, одна вообще заявила, что беременна. Услышав это, Ветер хмыкнул и полез в интернет смотреть, что это значит. И так рассмеялся, когда прочитал, что девушка даже обиделась. Он поговорил с ней, как он это умел, оказалось, она просто хотела отношений, но чувствовала, что он не особенно заинтересован. А ей, мол, уже 30. После нескольких сессий с ним она решила стать дизайнером, как всегда мечтала. «Люди странные, но очень занятные!» - подумал тогда он.

Звук ключа во входной двери вернул Ветра из мира воспоминаний.

- …и он опять куда-то усвистит, так что… О, Ветер, привет. А чего это ты дома?

- Так дежурю, сами расписание составляли. Царевну Лебедь ждём.

- Или в жопу, Вет!

Белка при упоминании Лебеди как-то странно потупилась.

- Кирочка, ты чего, - он легонько тронул её за плечо.

- Я не Кира, я Белка.

- Хорошо, Бельчонок. Вы со своими именами хорошо вписываетесь. А я вот не вписываюсь, зато и не протестую, и у меня в душе и в паспорте одно и то же.

- Да ты бы и навсегда остался!

- А мы всё равно не знаем, как вернуться! И что случилось. И сколько нас таких ещё здесь. И почему здесь есть другой ветер и на небе какой-то другой месяц. И в парке белки… Ну, мороз тоже бывает… Какая разница! Может, мы так же внезапно все отсюда исчезнем и очнёмся на Омикроне Персее 8!

- Ты опять смотрел этот дурацкий мультик?

- Пап, я уже большой.

Ветер перемигнулся с Белкой, которая полгода назад вечером пришла на кухню со своих ноутбуком, просто потому что там удобный стол, и они всю ночь смотрели «этот дурацкий мультик» и много других дурацких мультиков, а потом стали регулярно собираться в разных местах квартиры и смотреть то шедевры мирового кинематографа, то советские мультфильмы, то туповатые комедии. Часть из них Ветер помнил. Например «Унесённые ветром». Он так и не мог понять, причём он здесь, но в оригинальном сюжете присутствовал. Как-то выскакивал из-под авторского пера, развевал волосы героинь, колыхал их длинные платья, трепал гривы коней… И попал в название. Это было лестно. В любых произведениях он был нужным и часто приглашаемым персонажем. Впрочем, личностью себя почувствовал только, когда Елисей его спросил, где, значит, царевна. Поэтому Пушкина он уважал особо.

Белку они с Месяцем чуть больше года назад отбили у каких-то привокзальных извращенцев, которые, конечно же, не хотели пропустить неизвестно откуда взявшуюся миниатюрную голую барышню, причём, очень миловидную, с густой рыжей шевелюрой и фигурой спортсменки. После прихода Ветра Месяц решил, что нужно как-то следить за этим местом на площади. Они переехали в ближайший дом, поставили на окно камеру и стали бдить. И, как выяснилось, не зря.

Белка была маленького роста и не доходила Ветру даже до ключицы. Вместе они смотрелись, как Жан Рено и Натали Портман в Леоне. Кстати, этот фильм они тоже смотрели. Когда Ветер не был в одной из своих бесцельных поездок, они проводили вместе всё свободное время. Белка быстро поняла, куда попала, уже успела увлечься журналистикой и решила пойти учиться. Соответственно, по паспорту ей было 18, у неё был свежий аттестат и результаты ЕГЭ, позволившие поступить в МГУ на бюджет. Училась она старательно, практиковалась, нашла, куда устроиться на работу без опыта, чтобы этот самый опыт получать «в полях», словом, ей тоже нравился этот мир, и она никуда не хотела возвращаться. Однако, она была не только Белкой, но и девочкой. И у неё был Ветер. И кто знает, какова на самом деле была причина её быстрой адаптации.

Мороз был самым новеньким. Его нашли около месяца назад, и он до сих пор не пришёл в себя. Это был щупленький молодой человек в очках, немного сутулый, невыского роста, чуть повыше Белки. Никакой белой бороды или румяных щёк у него не было. Зато были вечно холодные руки и лёгкая седина. В общем, образ получился странненький, зато не привлекал к себе ненужного внимания. И отлично вписался в тусовку посетителей библиотеки, где и пропадал по целым дням. Место появления на площади приняло Мороза сразу в шубе размеров на пять больше, чем он сам.

Итак, вчера день был достаточно скучный. Весь его Ветер провёл у окна. Пил чай, смотрел на девчонок, проходивших мимо в коротких юбочках, на людей с большущими чемоданами, садящихся в такси, болтал с Белкой, которая уселась рядом на подоконник в такой же юбке, как у тех девчонок на улице.

- Куда завтра?

- В Нижний.

- Зачем?

- Не знаю. Я там ещё не был, говорят, красивый город, виды, канатка, перепады высот, всё, как я люблю.

- А почему никогда не берёшь нас с собой?

- А ты хотела бы? Я как-то не думал... Месяц зануда, Мороз пока отмороженный, а ты занята… В следующий раз позову, хочешь? В Питер сгоняем!

- Хочу!

- Хорошо, записал.

Белка ловко соскочила с подоконника, чмокнула его в щёку и вприпрыжку убежала из комнаты. «Хорошая сестрёнка у меня», - подумал Ветер. «Наконец-то!» - совсем не по-сестрински подумала Белка.

Глава 3. Первые голоса

Итак, Нижний Новгород. Ветер шёл по мосту, обдувая сам себя (он любил это именно так называть, хоть это и бесило Месяца. Месяц был сосредоточен только на возвращении обратно, поэтому не одобрял, когда его товарищи слишком уж наслаждались этим миром). Ярко светило солнце. Несмотря на ранний час, было уже жарко. На него, высоченного мужчину с неприлично радостным лицом, косились редкие прохожие. Но они всегда на что-то косятся, так что Ветра это ничуть не волновало. Ему было хорошо от нового города, от моста, ветра, воды где-то внизу, холма прямо по курсу и вообще, от предвкушения нового дня.

Перейдя мост, он взбежал на смотровую площадку и от восторга процитировал свой любимый анекдот: «Эгегей…», а дальше нецензурное слово.

- Что? – услышал он голос, который колебался на ветру. Таким голосом обычно творят волшебство добрые волшебницы из советских сказок. Но здесь голос был мужской.

- А что? – не понял Ветер.

- Ветер?

- Ну да.

- Могу ль спросить тебя я снова? Возможно, ты ответишь мне!

- Чего? Спрашивай…

- Ветер-Ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч…

- Есть такое, да.

- Что?

- А что?

- Так… Ты могуч, ты гоняешь стаи туч, - затараторил голос, припоминая слова, - а, вот! Ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе! Не боишься никого, кроме Бога одного!..

- Поправочка. Я его не боюсь, а очень люблю и уважаю.

- Аль откажешь мне в ответе?

- Да как тут откажешь… - тут Ветер начал соображать, что место, где он находится, и звуки, которые он слышит, не соответствуют друг другу.

- Не видал ли где на свете ты царевны молодой? Я жених её!

- Постой! – автоматически ответил Ветер. Но дальше говорить не стал, уж больно было странно. Это розыгрыш? Кто-то узнал, кто он такой? Он возвращается в сказку? Жалко, с ребятами даже не попрощается… А если это Елисей, то где он?

- Стою. А дальше?

- А, ну да, - спохватился Ветер, - ты где есть-то, мил человек? Не вижу я тебя.

- Да вот же я, на горе стою!

- И я на горе стою.

- Как ты стоишь? Ты же ветер.

- Вот в том-то и загвоздка. Не знаю, как я стою, как я тут оказался и вообще. И почему я опять тебя слышу. Не слышались же года три!

- Не знаю, я в сказке, стою на горе, должен у тебя сейчас получить ответ и пойти спасать свою невесту!

- Понятно… Ну ладно. Там за речкой тихоструйной есть высокая гора, в ней глубокая нора, в той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный. Не видать ничьих следов вкруг того пустого места. В том гробу твоя невеста. Но ты не дрейфь, ты её сразу целуй и вези домой. Никогда не понимал, почему нельзя было так сразу и сказать? Вдруг бы ты не додумался к ней подойти, оставил бы там, вернулся в своё королевство, женился бы на другой, она бы мымрой какой-нибудь оказалась… А, ты ушёл уже что ли?

Больше никаких посторонних звуков не было. Слегка шумел ветер в кронах деревьев, тихо переговаривались люди, снизу доносился негромкий шум от дороги, если вслушаться, то тихонько разговаривали между собой Ока и Волга. Елисей пропал. Да и он ли это был?

- Как вы сейчас красиво Пушкина прочитали, – сказала рядом девушка с коляской, - мы даже послушать остановились. Ой, вы, наверное, по телефону говорите?

Ветер друг осознал, что всё это время стоял в людном месте и говорил вслух. «Ура технологиям этого мира, - подумал он».

- Да-да, по телефону, - поспешил подтвердить он, делая вид, что вытаскивает наушник, - связь оборвалась.

Пять минут поболтав с мамочкой, он узнал, что её зовут Люда, девочку в коляске – Владислава, они живут в другой части города, папа у них работает в Дзержинске на заводе, словом, как всегда при общении с людьми, насобирал много совершенно бесполезной для себя, но почему-то очень интересной информации. Он любил такое общение и людей любил. Человеку всегда приятно рассказывать о себе, и Ветер искренне радовался блеску в глазах людей, которых наконец-то кто-то слушает.

В запасе до начала работы у него оставался ещё час. Выбрав кафе, в котором приятно будет провести пару часов, Ветер удобно развалился на стуле, заказал выпить, открыл ноутбук и…

- Что ты, Ветер, злобно повеваешь, что клубишь туманы у реки, стрелы половецкие вздымаешь, мечешь их на русские полки? – зашумело в голове голосом Ярославны.

- Да в чём дело-то?! – подпрыгнул Ветер.

Все посетители кафе посмотрели на него, кто с осуждением, кто с интересом. Он быстро и утрированно напоказ вытащил наушники и вставил в уши. Теперь можно говорить с дамой спокойно.

- В чём дело, спрашиваю!

- Ой… - Ярославна явно не привыкла получать от Ветра какой-то ответ.

- Ты меня видишь?

- Нет. Ты же ветер…

- Хорошо. Но слышишь, так?

- Да, но почему? Ты же Ветер…

- Не знаю, я вообще не понимаю, что происходит. Я оказался… - тут он оглядел соседей по летней веранде и решил, что при них объяснять своё положение будет неуместно. Половина из них явно прислушивалась. После такого вскрика он бы и сам прислушался… - ладно, забудь. Говори, что ты там должна сказать, я послушаю. Только недолго!

- Х..хорошо… - и она дрожащим голосом прочитала, - чем тебе не любо на просторе высоко под облаком летать, корабли лелеять в синем море, за кормою волны колыхать? Ты же, стрелы вражеские сея, только смертью веешь с высоты. Ах, зачем, зачем моё веселье в ковылях навек развеял ты?

- Молодец. Всё. Вернётся твой Игорь.

- Что? Как ты сказал?

- Ой, спойлер. В общем, не лей слёзоньки зря, всё будет хорошо, я проверял.

- Ветер, подожди, а зна…

На этом она пропала. Ну что ж, главное сказал, стихи красивые послушал, но что ж происходит такое? Почему он их слышит? Почему, спустя три года, он опять слышит то, чем жил с тех пор, как появилась литература? Это город такой? Или Вселенная что-то хочет ему сказать? Он был на каком-то женском марафоне, где женщины пытались понять, что им хочет сказать Вселенная, наверное, стоит снова сходить. Только они там ещё маткой дышали, а у него были серьёзные сомнения, что он на это способен…

Так он сидел, думал и смотрел в одну точку, пока ему не начал названивать клиент, уже 20 минут ждущий начала сессии. «Ну слава Богу, - подумал Ветер, - подумаю об этом потом».

Глава 4. Маша

Маша быстро выпила свой кофе и убежала из кафе на Большой Покровской на работу, тоже на Большой Покровской. «Что за жизнь», - думала она, - «работа-дом-работа, так даже на обед убежать подальше не получается. И лица все одни и те же. Разве что тот здоровенный мужчина через столик. Как будто не от мира сего, как будто разговаривал не по телефону, а со своим подсознанием. Жалко, что пришлось убежать». Вот бы он с ней познакомился! Кольца на нём не было, и была какая-то изюминка, что-то такое нездешнее, что-то… новое, свежее и лёгкое, как ветер, несмотря на его внушительные габариты. Да и вообще. Раз не клеится с самореализацией – может пора заводить семью? «Интересные мысли от встречи с незнакомцем», - усмехнулась она, стараясь не думать об очередной сфере жизни, в которой она пока не состоялась.

У Маши был плотный график: два дня она работала в салоне связи, потом сутки – администратором в Мариоте, потом один выходной, который она настолько плотно наполняла мелкими, суетливыми делами, поиском себя на онлайн-марафонах, какой-то учёбой, сном, просмотром всех подряд сериалов, что задуматься о том, куда катится её жизнь, было решительно некогда. Институт она закончила три года назад, и эти три года пролетели, как один длинный и бестолковый день: на автомате. По специальности она не работала ни дня и никогда не планировала: на экономику её силой затолкали родители, потому что «для девочки это лучше всего» и «ты сможешь работать кем захочешь!» На вопрос, кем, например, мама всегда отвечала: «Ну… Секретарём. Или музыкальным работником в детском садике, ты же музыкалку закончила. Да кем хочешь!» Сказать, что этот ответ заставлял всё Машино нутро биться в истерике – ничего не сказать.

«Да твою же мать! Кем хочешь! Секретарём! И для этого я пять лет на пятёрки училась?! Музыкальным работником!!! Так в Гнесинку бы запихивали тогда!!! Кем хочешь! Кардиохирургом смогу?! Ой, как это нет? Так ведь – кем хочу! А кем я, собственно, хочу?» - на этом вопросе Маша неизменно включала какой-нибудь сериал, наливала себе чай и погружалась в просмотр, чтобы только не думать, кем же она там хочет. Точно не продавцом в салоне связи. И точно не администратором в отеле. А кем? Ведь образование, пусть не то, но высшее, есть…

В таких мыслях она вернулась на работу, прицепила на нагрудный карман бейджик, надела дежурную улыбку и отправилась окучивать очередного покупателя, похожего на всех остальных покупателей чего угодно в любой точке Земли в любой момент времени.

Вечером в отеле было достаточно тихо. Её сменщица Снежана успела оформить огромную группу китайцев, заполнивших весь отель. Вот, кому было весело. Маша устало обвела взглядом холл, как вдруг снова увидела того высокого мужчину из кафе! Он опять с кем-то разговаривал, жестикулировал, зачем-то дул, наверное, успокоиться хотел, только от его дутья упали салфетки и вазочки с нескольких столиков. «Вот это дыхалка, - подумала Маша, - и вообще, какой он странный, и как это замечательно, что ещё попадаются такие странные люди».

Мужчина вскоре ушёл в номер. Через час вернулся, выпил в баре 50 грамм коньяка и опять ушёл. Вскоре снова вернулся, выпил ещё 100. Потом заказал в номер чай с мятой. Она отнесла сама, оставив пост и надеясь, что китайцы, в отличие от этого товарища, крепко спят в ожидании завтрашних экскурсий.

Глава 5. Китайцы и новые голоса

За консультациями и прогулкой Ветер быстро забыл и о Елисее, и о Ярославне. Они молчали, вот и хорошо. Ветер гулял по городу. Ему в лицо дул другой, земной ветер, вместе они поднимали с тротуаров бумажки и относили их в мусорки. Эта забава, придуманная 3 года назад, до сих пор оставалась любимой. «Узнай Месяц – сказал бы, что я инфантильный», - каждый раз думал Ветер.

Вечером, как все нормальные люди, он решил заселиться в отель и… Все нормальные люди сказали бы «отдохнуть», но он не устал. Он, теоретически, мог экономить на отелях и гулять всю ночь. Но ему нравилась отельная атмосфера. Вот это «здравствуйте-пожалуйста-приятного отдыха», эта интрига, как будет выглядеть номер, эти лобби, где сидят очень деловые мужчины и женщины с ноутбуками, эти бары, где сидят менее деловые люди и снимают напряжение чем-нибудь крепким. И эти девочки-администраторы, которые всегда строят ему глазки. В общем, нет, экономить – это не про него.

В отеле обнаружилась большая группа китайцев. Они заполонили весь холл, сидели, стояли, полулежали, переговаривались на своём диковинном наречии. Появление Ветра их сильно взбудоражило: все они были ростом примерно с Белку, и он протискивался между ними, как слон.

- Вот бы сфотографироваться с этим великаном, - сказал по-китайски один из туристов стоявшей рядом женщине.

- Да! Это было бы на большую удачу! – ответила та.

- Так пожалуйста, - по-китайски ответил Ветер.

Китайцы, как по команде, замолчали и повернули свои черноволосые головы на звук его голоса. Ветер на долю секунды даже испугался, но они быстро разморозились и дружелюбно щебеча, стали стягиваться к нему. Ещё бы! Огромного (по их меркам – так вообще) роста человек со светло-пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами мало того, что говорил на их языке, так ещё и согласился с ними сфотографироваться! Вот это действительно удача! Они облепили его, потом выстроились в очередь, для индивидуальных фотографий, и так прошёл примерно час непрерывной фотосессии. Ветра это забавляло: подхватывать на руки миниатюрных смеющихся китаянок (под строгими взглядами их мужей и пап), изображать дерево, на которое пытаются залезть несколько бравых китайцев – это было очень весело. Он дал нескольким китайцам свою визитку и попросил скинуть фотки. В общем, и он, и туристическая группа, остались очень довольны друг другом. Один мужчина даже сказал, что самое интересное они уже видели, теперь можно и домой ехать.

- Спасибо за приятные слова, но город красивый, его стоит посмотреть. Хорошей вам экскурсии завтра, - ответил Ветер и пошёл к ресепции, чтобы уже заселиться.

Ничто не предвещало беды. Он поднялся к себе в номер, открыл окно и плюхнулся на кровать, придумывая, что ещё сегодня поделать.

И тут началось.

Сначала откуда ни возьмись возник голос автора, который отправлял Ветра «по морю гулять и кораблик подгонять», потом опять вылезла Ярославна со своими претензиями, потом хором заголосили Михаил Юрьевич и Сергей Александрович. При всём уважении, по отдельности они звучали куда лучше. Подключились славянские мифы со Стрибогом, индийский эпос с Ваю и японский – с Фудзином… И снова Елисей что-то выспрашивает про свою царевну, и всё это хором!

Ветер раньше не понимал, когда люди вокруг говорили «голова разболелась» или «раскалывается». Теперь он понял. Она не просто раскалывалась, она разрывалась, кипела, бурлила, её содержимое, если оно вообще существовало, пронизывали тысячи иголок, а голоса всё прибывали и прибывали.

Он сходил вниз, посидел за столиком, по чьей-то просьбе из головы попытался сделать бурю, но вовремя опомнился и ретировался обратно в номер, пока никто, кажется, не заметил попадавший со столиков декор.

Посидев в номере и послушав голоса ещё немного, он вспомнил, как один его знакомый глушил головную боль стопкой коньяка. Спустился вниз. Хряпнул. Поднялся. Не помогло. Спустился снова, хряпнул побольше. На короткое время стало чуть легче переносить хаос в голове, но, пока снова поднимался, эффект от коньяка прошёл. Он решил спросить прямо у голосов, что ему сделать, чтобы они все замолчали. И они тут же смолкли, причём, так резко, что голова разболелась ещё сильнее, хотя, казалось, сильнее уже было некуда. Как будто теперь в ней образовался вакуум, и он втягивал в себя всю окружающую обстановку.

- Может чайку мятного?.. – это Ярославна.

- Попробую, спасибо, - выдавил Ветер.

- Ветер? – это уже Елисей.

- Что?

- Так не видал ли где на свете…

И хор снова включился и загудел. Ветер собрал в кулак остатки воли и заказал чай, о чём сразу же забыл, а когда Маша его принесла – на автомате поблагодарил её, кажется, дал чаевые (главное, чтобы это не оказался какой-нибудь фантик или чек из кармана…), дрожащей рукой взял чашку, пролил на себя половину горячего, пахнущего жвачкой чая, сделал пару глотков и в бессилии, как был, в футболке и джинсах, свалился на кровать.

Глава 6. Очень большие чаевые

Маша постучала. Из-за двери доносился голос незнакомца, какие-то обрывки фраз и рычание. Маша постучала снова. Дверь была приоткрыта, и Маша решила, что это для неё.

- Добрый вечер, - она осторожно втиснулась в номер с подносом.

Мужчина опять с кем-то разговаривал. «Потому и не спит – столько говорить по телефону да ещё и через гарнитуру – мозги закипят», - подумала Маша.

- Да вы можете блин по одному?! – орал незнакомец, схватив себя обеими руками за волосы. Он сел на край кровати, опустил обхваченную руками голову и стал раскачиваться.

- Я тут поставлю…

Он поднял голову, как будто только что понял, что здесь есть кто-то ещё. В его глазах было что-то сумасшедшее, испуг, отчаяние, но только на секунду. Он тут же взял себя в руки.

- Да-да, спасибо, ставьте. Извините, я что-то… Да я не вам! – зло крикнул он, видимо, кому-то на том конце провода, - вот, это вам, - протянул ей чаевые, - да не вам же! – в трубку, - извините за суматоху. Спокойной ночи.

Маша вышла. Посмотрела на свой кулак, сжимавший чаевые. Пять тысяч. И фантик от сникерса. Приятно и странно одновременно. Может вернуться, уточнить, точно ли он хотел оставить пять тысяч чаевых за чай стоимостью триста рублей… Но дверь уже закрылась, и вряд ли незнакомец услышит стук. Ну, хорошо. Она ощутила прилив нежной жалости к этому большому, но почему-то такому напряжённому человеку, который говорит по телефону так, как будто там решается судьба всего мира, но решают её крайне недалёкие люди, не слышащие друг друга. Ей снова захотелось вернуться, но уже не для того, чтобы вернуть чаевые, а чтобы просто погладить его по голове, сказать, что всё хорошо, что можно сделать перерыв на чай, мир не рухнет… Но она не решилась. Опять не решилась. Опять не решилась проявить участие. Вечно у неё так. А ведь когда-то ведь, когда-то было иначе… «Но он же клиент», - тут же придумала она отговорку. Но ощущение, что именно она могла бы ему помочь, не покидало. Она поспешила вернуться на рабочее место и заняться хоть каким-нибудь делом.

Глава 7. Всё смолкло, но никто ничего не понял

Ночь прошла в созерцании потолка. В дружный хор в голове Ветра смешалось уже столько голосов, что они больше походили на белый шум, только очень громкий. Когда он понял, что рассвело, решил, что валяться весь день не хочет. Нужно попробовать, хотя бы попробовать выйти из отеля. Вдруг на воздухе станет легче. Только нужно повнимательнее, а то мало ли… машина какая-нибудь собьёт… Хотя, не собьёт ведь. Только одежду зря попачкает.

Очень медленно, чтобы голоса снова резко не замолчали, как ночью, он встал с кровати, посмотрел на себя в зеркало, не понял, что там увидел, обулся и вышел из номера. Он нёс свою голову, как официант очень дорогое шампанское на подносе. На одном уровне, подстраивая движения всего остального тела под единственную цель – не расплескать. Голоса продолжали вещать. Замолкали одни, появлялись другие, сменялись языки, тембры, но он уже не пытался что-либо разобрать. Кроме того, что нельзя резко шевелить головой, у него было только две мысли: а что если теперь так будет всегда, и как там, дома, ребята, может, у них то же самое…

Он вышел из отеля и уже через несколько минут оказался у «Стрелки». И внезапно осознал, что всё. Тишина. Голоса его оставили. Не было ни одного. Он даже позвал неуверенно:

- Джош?.. Мистер Крот? Месяц? Александр Сергеевич?

Тишина. Никого. И головная боль тоже куда-то улетучилась! Как прекрасен мир, Боже, как он прекрасен! Несколько минут понадобилось, что поверить своему счастью, а потом Ветер запел, прямо там же, на улице, забыв, что он не один, свою любимую – «А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер». Он то кружился на месте, то прыгал, то замирал, всматриваясь в прекрасный утренний пейзаж.

Через 10 минут восторг улёгся, голоса так и не появились, и Ветер решил позвонить домой, рассказать всё Месяцу. Вдруг с ними было то же самое.

- Подожди минуточку, ты что, попал обратно? – то ли с радостью, то ли завистливо спросил Месяц?

- Да нет же, я просто слышал всех, кого встречал в прошлой жизни. Сначала по одному, а ночью они навалились все сразу! Это был кошмар! И они так же резко исчезли, как возникли.

- Что ты делал? Где был? Может это место такое? Что ты жрал? Зачем вы постоянно жрёте? Может, ты пил? Или курил? Давай, вспоминай!!! – разошёлся Месяц.

«Ты дома? Он сейчас ходит по комнате из стороны в сторону и на поворотах подпрыгивает?» - написал Ветер Белке, пока Месяц излагал свои вопросы.

«Да! И Да!» - пришёл ответ с пятнадцатью смеющимися смайликами, - «а что с тобой случилось-то?»

«Дома расскажу, надеюсь, больше этого не будет, мне не понравилось. Но я в порядке».

«Хорошо, ждём тебя вечером».

- … да ты там слушаешь меня вообще?! – надрывался в трубке Месяц.

- Ой, нет, извини, Мишань. А что ты говорил?

- Дома с Белкой пообщаешься! Я говорю, повтори полностью свой вчерашний день! От и до! Где был, что ел, в какие подворотни забегал пописать, с какими девушками общался, кому руки пожимал, кого хватал за попу! Всё! Всё нужно повторить! Ты не понимаешь, что это значит!

- Я вчера с китайцами целый час фотался. Вот после этого…

- ЧТО?! И ты молчал?! Найди этих китайцев!!! Спроси, вдруг у них какие-то амулеты есть? Или… ну я не знаю…

- Так, Мес. Я попробую начать повторять вчерашний день. Но ничего не обещаю, кроме фиксации на диктофон всех необычных ощущений, коли таковые будут.

- Эх… Ну ты!.. Ладно, иди уже! Думать буду! Пока.

- Бывай, брат.

Тут Ветер увидел в 50 метрах от себя вчерашнюю группу китайцев с фотоаппаратами. Сначала хотел помахать им рукой, потом подумал, что лучше скрыться, вдруг это действительно было из-за них, а потом они увидели его сами, тем самым лишив выбора. Вся группа ринулась к нему, оставив растерянного экскурсовода, и фотосессия «мы и великан» повторилась. Ветер, правда, был уже не так расслаблен, так как боялся новой головной боли, но отказать людям не мог. Нравились они ему: шустрые, маленькие, как муравьишки. И дружелюбные, как он сам!

Однако, когда экскурсоводу всё-таки удалось увести группу смотреть Кремль, никакого наплыва голосов не случилось. Ветер честно постарался пройти примерно по тем же местам, что и вчера, но ничего не слышал. Как будто это было разовое помутнение. Ближе к ночи он вернулся в отель и решил остаться ещё на ночь. Что-то ёкнуло при входе в номер, но и там всё было тихо. Он заказал ещё мятного чая (надо же его всё-таки распробовать), включил телевизор и начал бездельничать.

Глава 8. Кто такая Маша. Начало

Отдежурив свои сутки, Маша ехала домой. Спать не хотелось. Хотелось поговорить с кем-то, кто скажет ей, что всё хорошо, что у неё-то ещё более-менее, а у людей похуже бывает… Что-то, в общем, такое, ободряющее.

Вдруг она вспомнила один сюжет, который давно вертелся у неё в голове. Сюжет детской сказки. В школе Маша постоянно писала зарисовки, описания каких-то героев, которые ниоткуда всплывали в голове в самый неподходящий момент, стихи, иногда даже законченные произведения. Ну как, произведения… Сказки. Это был её любимый жанр. Но это осталось далеко в прошлом. Сейчас, изредка, когда не затуманивала себя телевизором или интернетом, Маша до сих пор наговаривала на диктофон какие-то отрывки… Но это всё была, конечно, ерунда. Вот в салоне связи и в отеле – это работа. А сказочки писать – ну, для этого писатели есть, им за это деньги платят. «Странно, я сейчас подумала точно словами мамы».

Классе в одиннадцатом она написала сказку, которая ей особенно была особенно дорога. Получилось интересно, подругам понравилось, и она решилась показать своё произведение маме. Мама прочитала первые две страницы из сорока с лишним. «На это ты время тратишь? А потом уроки до полуночи делаешь!». «Это не трата времени, это – творчество!» - обиделась Маша. «Творчество – фигорчество! Учиться надо. Тем более, сказок уже и так всяких полно, кому нужна ещё одна, тем более, от девчонки!» Они с мамой тогда поругались. Мама припомнила всё: и исписанные салфетки в гостях, и ночи, когда Маша не спала из-за нахлынувшего вдохновения, что-то писала под ночником «и вся семья не выспалась из-за твоих писюлек» (они тогда жили в однокомнатной квартире, а Маша так увлеклась своим сочинением, что что-то бормотала и похрюкивала), и даже ту контрольную по физике, когда Маша, решив всё, что нужно, за половину урока, начала там же, в тетради, писать очередную сказку и за это получила «3», потому что это физика, а не литература.

Да, в ту пору Маша была смелой, дерзкой девчонкой и, дойдя до директора, всё-таки вытребовала себе свою пятёрку за контрольную: решено-то всё было правильно. Но за сказку в тетради пришлось извиниться. Извиниться за сказку! Как будто в ней было что-то стыдное!

И вот это «кому нужна ещё одна» и весь этот скандал, а ещё другие неприятные события, так неудачно совпавшие с этой ссорой, так глубоко засели в Машину неокрепшую душу, что с тех пор она ни разу ничего не записала на бумагу. Только наговаривала на диктофон, чтобы хоть куда-то деть возникающие в голове образы. А потом, раз в год, проводила ревизию всего наговоренного, плакала и всё стирала. Потому что кому нужна ещё одна сказка. Их и так полно. Вон, сам Пушкин их писал! А после него – кто может удивить этот мир хоть чем-то. Да с тех пор и неинтересно у неё выходило. Наверное.

Однако, фантазию было уже не унять. Внезапно Маша поняла, что высокому незнакомцу, который говорил по телефону всю ночь, звонил Медвежонок, но случайно подключился ещё Президент, и это им двоим он орал в трубку. Они пытались решить, как бороться с Чувыдрищей, потом отвлеклись на рецепт волшебного борща… В общем, Маша крепко заснула в автобусе и доехала на нём до конечной. Пешком ей было недалеко, а спешить было решительно некуда.

Глава 9. Баюн

Белка принесла домой кота. Вернее даже не кота, а какого-то манула. Здоровенного, почти чёрного, с белыми «тапочками» и «галстуком». Об этом Ветер узнал сразу, как переступил порог квартиры. На него разом налетели Месяц и Белка, каждый доказывая своё. Он толком с дороги ничего не понял, но, кажется, Белка была за то, чтобы кота оставить, потому что миленький, а Месяц… тоже за то, чтобы оставить, потому что нашла его Белка на том самом Месте, где нашлись все они. И Месяц решил, что это Баюн.

- Так если он Баюн – чего же он молчит? – логично поинтересовался Ветер.

- Да Бог его знает. Может не оклемался ещё. Мороз вон тоже молчит с основном, но в нём же ты не сомневаешься.

К слову сказать, Ветер ещё как сомневался в Морозе поначалу. Появился в шубе, а не голышом, как они все. Маленький, щупленький, бледный, ничего общего со сказочным. Правда, когда у них отключили электричество на целый день, Мороз слегка дунул в холодильник, и там стало очень даже холодно. И напитки умел остужать. И, когда жарким летним днём прислонялся к окну, по нему начинали расползаться красивые морозные узоры. Ну, глядя на эти фокусы, Ветер не то, что совсем перестал сомневаться, но, по крайней мере, перестал делать это вслух. Вообще, сомнения по любому поводу больше были свойственны Месяцу. В случае с Морозом на Ветра что-то такое нашло, он даже сам не понимал, что. Первой, кого увидел Мороз, когда очухался, была Белка, и он, глядя на неё, единственный раз покраснел. Потом расплылся в улыбке. Потом внезапно вспомнил, что он непонятно где и выглядит непонятно как, оглянулся и дальше уже попал в цепкие лапы Месяца, который ему всё и объяснил. Но во время этого объяснения он нет-нет да и поглядывал на Белку. Она делала чай и не замечала, зато заметил Ветер и стал даже немного волноваться за «сестрёнку». В общем, с этого дня Ветер за Морозом приглядывал, хотя, причин ссориться у них не было.

А вот кот его впечатлил! Белка и Месяц, что-то щебеча, потащили его за руки в гостиную, где, растёкшись по большому креслу, лежал он! Он изволил почивать, не как все кошки, вполглаза, а вполне себе в полную силу. Весь его вид говорил: «Да кто мне что посмеет сделать!» Размером он был со взрослого бигля, но пушистый, как водолаз. Ну точно, либо кот-переросток из тайной лаборатории, либо Баюн собственной персоной.

- Охренеть! – выдохнул Ветер, - какой красавец! Даже если не Баюн, нужно оставлять, все выставки наши.

- Какие. Нахрен. Выставки. Солдат, - мурлыкнула чёрная куча меха с кресла.

Все трое замерли в дверях. Месяц восторженно подпрыгнул (что было вообще на него не похоже), Белка ойкнула и закрыла руками рот, Ветер поднял бровь при слове «солдат». «Допустим, это Баюн. Да нет, похоже, что точно, это он. Но с чего я солдат-то? Подушка зазнавшаяся».

- Так, ладно, стройся, - лениво протянул котяра, слезая с кресла.

«Всё-таки не спал, зараза», - подумал Ветер.

- Не желаете ли трески? Или палтуса? Или… вообще, мы тут можем и не есть, но это вкусно. Постель вам где устроить? – засуетился Месяц. Ветер и Белка удивлённо переглянулись, Белка покрутила пальцем у виска.

- Спасибо, Месяц, яства потом, постель моя будет здесь, - он кивнул на кресло, - а пока расскажи мне, как идёт работа в полях? Подготовка к операции закончена? Лихо идентифицировано?

- Ч..что? – заикнулся Месяц. Все трое снова замерли.

- Котик бредит, - шепнул Ветер Белке.

- Молчать! – злобно мяукнул Баюн, - что себе позволяете в моём генеральском присутствии?!

- Б..баюн, это же вы? Какая подготовка? Какая операция? Мы здесь уже шесть лет, ну, я шесть, Ветер – три, белка – два, Мороз – месяц… Мы не знаем, как сюда попали и как вернуться…

- ЧТО? – глаза Баюна загорелись жёлтым огнём так, что в них стало больно смотреть.

Он стал медленно подходить к троице. Ветер вдруг понял, что не может пошевелиться. Даже повернуться в Белкину сторону, чтобы подмигнуть ей (мол «не бойся»). Кот приближался, виляя хвостом, и становилось не по себе. Он подошёл к Месяцу, внезапно оттолкнулся от пола передними лапами и опёрся ими ему на плечи. Постоял минуту, потом опустился снова на пол, выругался (Ветер различил что-то вроде «я же говорил, не получится». Баюн зачем-то ещё несколько раз ударил передними лапами об пол, потом ещё раз тихонько выругался), снова поднялся и очень медленно и зло произнёс.

- Так что вы тут делали все эти сколько-то там не важно сколько лет?

- Жжжили… - окончательно растерялся Месяц.

- Жили. Хорошо. Квартирку сняли вот, работаете, наверное, кушаете, хотя вам и не надо, телик смотрите. Настолочки вот вижу. Хорошо.

Кот замахнулся всем корпусом, а потом очень громко проорал в лицо Месяцу, так, что у того аж волосы сдуло назад.

- А ПРО МИССИЮ ВЫ ЗАБЫЛИ??? ВАС ЗАЧЕМ СЮДА ПЕРЕБРОСИЛИ?! ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ТЕПЕРЬ ВСЁ ДЕЛО ПОД УГРОЗОЙ!!! БЕЗДЫРИ!!!!!!!

Потом Баюн очень внимательно уставился в глаза Месяцу, а тот как будто окончательно потерял волю и повис в его лапах, как тряпичная кукла. Баюн читал. Ему не нужно было ничего спрашивать. Он вытягивал информацию прямо из человеческого тела Месяца, и это тело бледнело и съёживалось на глазах.

- Ветерочек, сделай что-нибудь, - шепнула Белка, - он же его сейчас съест…

- Не съем, - уже спокойно парировал Баюн, - просто он потом проспит пару часов и будет, как новенький. Всё, я всё понял, - заключил он и выпустил Месяца, который тут же упал на пол, не проявляя признаков жизни. Ветер поднял его и понёс было к креслу, но Баюн так многозначительно шикнул ему в спину, что пришлось нести страдальца в другую комнату. Кресло теперь было для них недоступно и спорить как-то не хотелось.

Глава 10. Так вот, зачем мы здесь!

Пока Месяц отсыпался, Баюн восседал на своём кресле и думал. Ветер и Белка сначала стояли в сторонке, потом решили пойти попить чаю и осознать всё, что случилось за последние два дня. Белку явление голосов не обрадовало, но она всеми силами старалась этого не показывать. Оживлённо спрашивала, сопереживала, но врушка из неё не получилась.

- Белочка, что тебя беспокоит? Я ж вижу, что ты боишься, аж кисточки на ушах шевелятся.

- Кисточки… Вот, понимаешь, я и не хочу опять эти кисточки. Мне нравится быть девчонкой, учиться, бегать по городу… А тут этот Баюн… И зачем я его только притащила… Как будто это не я была, меня к нему потянуло, я отключилась, а руки сами его подняли и понесли домой.

- Ты его принесла на руках? Да он весит больше тебя!

- Вот-вот. Это он даже в отключке нами управляет. А я больше не хочу, чтобы мной управляли, понимаешь!

- Да. Он про какую-то операцию говорил. Я ничего не понял.

- Кто сидит у нас в кресле? – на кухню вошёл Мороз.

- Это кот.

- Этот кот сидит! Коты обычно не сидят. А ещё он в блокноте пишет. Баюн, что ли?

- Морозушка, нужно чаще выходить из комнаты, - процедила Белка.

- Нет, спасибо, - спокойно отказался Мороз.

- Значит так, - мяукнул, появляясь в дверях, Баюн, - я понял, что случилось. Не то специально, не то по ошибке, вас перебросили без инструкций. В процессе переброски память частично стёрлась, причём, пострадала именно та часть, которая нужна. Придётся как-то приводить вас в чувства. Я удивлён, если честно! Неужто вам в голову не пришло, что вы здесь не просто так?! Вот ни одному из вас?

- Месяц всё думал… Хотел найти дорогу назад, - начала было Белка.

- Молчать! – прикрикнул Баюн, - назад отправитесь – когда дело сделаете!

- Что за де…

- Молчать! Сейчас всё по порядку расскажу. Ситуация дурацкая, но придётся разруливать. Итак. За год до вас, до Месяца, то есть, сюда перебросилось Лихо. Они с Ягой какие-то опыты проводили, какие конкретно – не знаю, и что-то у них там пошло не так, и Лихо теперь здесь. Но оно, зараза, всё помнило и быстро адаптировалось. По нашим данным, оно здесь влезло во властные структуры, а зная его, оно там точно будет вредить. Оно там уже вредит, пока вы тут!.. – кот зарычал и процарапал линию в кухонном столе, - ну да ладно, по этому поводу ещё будет разбор полётов.

- А мы-то чем виноваты? – удивился Ветер, - это же не мы себя неправильно отправили и не мы себе память стёрли.

- А вот и разберёмся в ходе расследования!

- И если мы виноваты, то что? 200 лет в нафталине? – Ветер подмигнул Белке. Они как раз недавно посмотрели оба «Дозора».

- А вот по работе будет и награда, - парировал Баюн, - ну да ладно, продолжу. Когда мы осознали, что Лихо здесь не на один день, а настроено всерьёз и надолго осесть и гадить на постоянной основе, вас начали забрасывать для сдерживания. Месяца – как лидера операции, и он должен был уже выйти на Лихо, возможно, установить контакт и контролировать. Но отчётов от него не поступало, и мы закинули Ветра, Белку, Мороза, а теперь – меня, чтобы предпринять уже какие-то решительные действия. Прибываю, значит, а здесь кот не валялся! Но теперь хоть понятно, почему. Хорошо, что вы хотя бы все друг друга нашли. Плохо, что вы пинали балду. Вот как забросим его сюда, он сам вас отпинает.

- Кого?

- Балду.

- А, в смысле, не балду, а Балду!..

- Ветер, ты больно разговорчивый.

Ну кухню по стеночке вполз Месяц. Глаза у него были широко раскрыты и смотрели вникуда.

- О, этот вспомнил, - мяукнул Баюн.

- Да уж… - прошипел Месяц.

- И что думаешь? – спросил Ветер.

- Какой стыд!.. – Месяц сполз на пол и закрыл лицо руками, - я же сам это и придумал, я же попросился прийти первым, чтобы всё здесь организовать, чтобы вы, остолопы, не попортили всё дело. А потом – тротуар, голая жопа, Петрович…

- Самоедство позже, - перебил его кот, - или я тебя сожру, если хочешь. А сейчас – нужно что-то делать. Ладно, садитесь все за стол. Буду раздавать задания.

Глава 11. Маша собиралась в отпуск...

Маша собиралась в отпуск. Вернее, она собиралась просто неделю не работать: чтобы куда-то поехать нужны были силы и деньги, ни того, ни другого у неё не было, так что она планировала просто валяться в постели, есть чипсы с мороженым, запивать облепиховым чаем и плакать о своей неудавшейся жизни. Какой-то червячок внутри говорил ей, что нельзя так бездарно упускать редкую удачу – отпуск на обеих работах сразу. «Займи денег и рвани куда-нибудь!» - шептал этот червячок. Маша на минуту задумывалась, представляла себе море, пальмы или хотя бы башни Кремля или мост через Неву… Но быстро прогоняла от себя эти мысли. Как будто хотела наказать себя максимально грустным отпуском.

Оставалось отработать один день в салоне связи и сутки в отеле и всё. В салоне коллеги желали хорошего отпуска («Откуда эта тупая традиция?» - злилась Маша). В отель она опоздала и не увиделась со сменщицей, избежав аналогичных пожеланий. Ночью было спокойно, и Маша периодически клевала носом за стойкой. Вдруг запиликал телефон. Маша дёрнулась. 3 часа ночи, кто может звонить в такой час? У родителей что-то случилось?

Она быстро вытащила телефон из сумки. Светка. Лучшая школьная подруга, жизнь у которой была совсем не похожа на Машину. Светка постоянно пропадала на тусовках, меняла парней, ни о чём не парилась и считала себя слишком молодой, чтобы определиться, где-то постоянно работать, выходить замуж и прочая взрослая нудятина. Маша же в свои 24 считала себя уже чуть ли не старушкой, которой уже поздно что-то менять, и которой ничто не светит. Зачем ей могла звонить Светка? Да, они недавно пересеклись в кафе: Светка вытащила из рюкзака бутылку и доливала Бейлиз в свой кофе (оказалось, что, во-первых, это было на спор, а во-вторых, не было запрещено правилами кафе, так что даже не считалось за шалость), а Маша лениво потягивала чай и доедала салат. Заметив Светку, Маша удивилась, как они когда-то могли дружить. Хотя, если как следует припомнить, тогда у них было много общего, а какие розыгрыши они устраивали в школе, а как уроки прогуливали, а как домашку вместе делали (вернее, собирались у кого-то дома, чтобы её делать, а вместо этого хулиганили по телефону или красились маминой косметикой)! И как Светка первой читала Машины зарисовки, хвалила или критиковала, но всегда честно…

За этими мыслями Маша не успела спрятаться, и Светка, разумеется, подошла. Причём, безо всякой задней мысли. Мысль, даже задняя, была так же далека от Светки, как нормальный отпуск от Маши. Они разговорились. Вернее, говорила Светка. Вернее, не говорила, а восторженно кричала. Маша обмолвилась про отпуск, добавила Светкин телефон в контакты (под давлением и чутким руководством) и обещала быть на связи.

Итак, звонила Светка. 3 часа ночи. Она напилась и перепутала Машин номер с номером бывшего? Поколебавшись минуту, Маша взяла трубку.

- Масянькааааааа! – Светка, как обычно, кричала, а на заднем плане грохотала танцевальная музыка, - сейчас, подожди, выйду только.

Минуту Маша слушала медленно стихающие тыц-тыц и весёлые голоса танцующих.

- Масянька, я же помню, что ты на смене! Ты же на смене?

«Надо же, запомнила», – удивилась Маша. Это было приятно, но она почему-то не позволила себе испытать тёплое чувство в Светин адрес, усилием воли заменив его на раздражение.

- Да, я на смене, не могу долго говорить.

- Да долго и не надо! Ты же завтра вечером уже свободна, да?

«И это запомнила…»

- Да, я уже в отпуске.

- Поехали со мной в Москву!

- Свет…

- Знаю, знаю, ты говорила. Денег нет, желания нет, но поверь мне, мы из тебя вытащим весёлую девчонку! Я за всё плачу!

- Нет, Света, так нельзя…

- Да забей ты! Мне папка денег дал, вчера ещё проект сдала на сотку, хочу тратить! Потом ещё заработаю! Всё, отказы не принимаются. Присылай данные паспорта, билеты сейчас буду покупать!

Маша боролась с собой. Червячок внутри торжествовал! Вот же оно! Она же хочет! Она же очень хочет!!! Так в чём же дело? Но привычка быть вечно недовольной не позволяла просто согласиться. Сначала нужно было немного пострадать и посопротивляться, иначе этот подарок судьбы казался незаслуженным.

- Свет, ну я не зна…

- Всё ты знаешь!

- Ну да. Но как-то неудо…

- Удобно! Что же тут неудобного, когда за тебя и билеты купят, и гостишку снимут, возьмут под белы рученьки и привезут отдыхать? Удобнее некуда! Ладно, ты посопротивлялась, ты приличная девочка, теперь присылай данные и завтра жди от меня сигнал. Мне обратно в клуб пора, там таааакие мальчики!

Маша не нашла других внятных слов о том, что это неудобно и неправильно, и, поблагодарив Светку, сразу же прислала ей фото своего паспорта. Пока не передумала. Пока не нашлись ещё аргументы. Где-то в глубине души торжествовал червячок. «Она права, в тебе есть весёлая девочка, тебе всего 24, жизнь только начинается!» Слава Богу, тут к стойке подошли въезжающие гости, у которых (Ура!) были какие-то сложности с бронью, и Маша постаралась полностью уйти в решение их вопроса. Потому что свой она пока решить была не в состоянии. Её слегка колотило и хотелось закопаться в одеяло и разрыдаться. Вспомнился тот высокий мужчина, который говорил по телефону и хватался за голову… Как же хорошо, что подошли гости, очень вовремя.

Глава 12. Кто такая Маша. Продолжение

Маша не всегда была «унылой какашкой», как назвала её Светка при последней их встрече. Нет, в школе она была заводилой и хулиганкой. И при этом, разумеется, отличницей. Всегда участвовала во всех конкурсах, где нужно было выступать на сцене. Мало кто знал, но она часто читала на этих конкурсах свои произведения, но говорила, что «автор неизвестен». Она хотела реакции, но честной, а если красивая девочка со сцены скажет, что автор – она, никто не захочет её обижать. Реакция была разной, что-то заходило, что-то нет. Маша делала соответствующие пометки.

Найти бы теперь все эти записи! Мама наверняка всё выбросила после того скандала!.. А потом Маша поступила в институт и переехала в общежитие. А потом пустота внутри неё заполнилась каким-то мусором и теперь в этом мусоре уже, наверное, не раскопать того, что придавало её жизни смысл.

Хотя, Светка думала иначе. Первое, что она спросила тогда в кафе, было: «Ну что, Масянька, ты стала писательницей? Где купить книгу? Автограф поставишь?» И что-то такое из прошлого, из детства мелькнуло в её глазах, когда Маша рассказала, чем теперь живёт. Что-то такое «хорошо, что я тебя встретила, пока от тебя ещё что-то осталось». Ну, может и правда, хорошо.

Об этом Маша думала, собирая после смены рюкзак, чтобы ехать со Светкой в Москву. Со Светкой и компанией совершенно незнакомых людей. Чувства были смешанные: лень, страх, волнение, но при этом какая-то смутная надежда, что уж кто-кто, а Светка сможет. Что сможет? Ну, что-то сможет. Здесь мысли путались, и рука сама тянулась за пультом от телика, чтобы не думать, а смотреть очередную чушь. И чтобы не сорваться в последний момент и не отказаться от поездки.

Глава 13. Операция началась

- Итак, отряд! – командным голосом вещал Баюн, расхаживая по кухне туда-сюда, - во-первых, у вас ооочень маленькая кухня. Во-вторых, наипервейшее, что нам нужно сделать – узнать, где Лихо сейчас, что делает и в каком обличии. Проверить нужно мэрию Москвы, здания Госдумы, Правительства, Министерства финансов, просвещения, образования, здравоохранения.

- А почему властные структуры? – Ветер всё ждал повода подколоть нового начальника, как он успешно делал со старым, то есть, с Месяцем.

- Лихо жадное и спесивое.

- Думаешь, оно там на высокой должности? Туда, вроде, с улицы не попадают, - Месяц записывал и что-то рисовал.

- Я думаю, оно где-то там, возможно, даже везде сразу, и не важно, кем конкретно работает. Вы читали, какие инициативы там появляются? Там точно Лихо, причём, возможно, с дурман-травой, иначе люди такое даже рассматривать бы не стали. Должность может быть от уборщицы и секретарши до председателя и спикера.

- А вдруг Сам?.. – Ветер изобразил обеспокоенность, Белка прыснула, но успешно скрыла это за чихом.

- Что сам? Кто сам? – не понял юмора Баюн.

- Ну. Сам! Он!

- Кто?

- Ну Президент тутошний.

- А!.. Не, точно не он. А вот в окружении – может быть. Сам!.. Шуточки у вас. Как я догадаться должен был? Ну ладно. На дело пойдут все, но в разные инстанции. Как наших определять – знаете? А впрочем, откуда ж вам знать.

Баюн достал непонятно откуда небольшое стёклышко и передал Белке, сидевшей от него справа.

- Вот, посмотри на всех через это стекло. Оно розовое. Наши мерцают, если смотреть на них через розовое стекло. Да ты рот-то закрой, передавай дальше, пусть все полюбуются. В общем, мерцаем мы и все наши тоже. А Лихо больше наше, чем здешнее, как бы нам ни было от этого противно. Завтра с утра где-то нужно добыть розовые стёкла. Месяц, где их тут можно добыть.

- Да вон через дорогу Атриум. Там оптика.

- Что через дорогу? Кто там?

- Баюн, при всём уважении, давай мы тебе просто завтра покажем. Ты удивишься, как легко здесь теперь можно достать розовые очки любой формы. Даже тебе подберём.

- Мне не надо, я отсюда выходить не планирую.

- А чего ж? Там прикольно вообще-то.

- А теперь представь себе, мой позитивный друг. Из дома выходит огроменный кот без намордника и без поводка и орёт на человека, что тот идиот. А орать я буду, тут к гадалке не ходи.

«Точно не ходи», - сказали все остальные хором и постучали по столу.

- Потому что вы идиоты, - продолжил Баюн, - это я просто сейчас сдерживаюсь во имя операции. А так – я очень зол!

- Да Баюша, ну ещё же не доказано, что мы виноваты! Презумпция невиновности! – Ветер недавно узнал новое слово.

- А я всё равно зол! И ещё больше – от того, что не знаю, почему так получилось, и теперь не узнаю, пока мы дело не доделаем! Ладно. Не пойду я пока туда. Человеком обратиться я попытался, не получилось, - на этих словах кота Ветер вспомнил, как тот приземлялся на передние лапы и ругался, - попробую ещё, но попозже. Не получится – буду руководить отсюда, а потом просто вернусь туда, откуда пришёл, как и вы все.

Белка при этих словах как-то грустно вздохнула и отвернулась. Ветер хотел было спросить, обязательно ли это, но решил, что вопрос преждевременный. Да и вообще, он ещё не решил, так ли уж хочет остаться. А хочет ли домой? Или будет ли им позволено перемещаться туда-сюда? Наверное, перемещаться было бы лучше всего! По-Ветриному! Но об этом он спросит уже потом, на правах победителя. В успехе операции, о которой ещё два часа назад он ничего не знал, Ветер не сомневался ни минуты. Почему? Наверное, потому что это единственно правильный настрой перед серьёзным делом. Так он, по крайней мере, считал.

На следующе утро все четверо отправились за очками. Белка даже прогуляла первую пару, о чём очень переживала. Но очки были куплены, причём, один из магазинов был уличён во лжи: через их розовые очки никто не мерцал, потому что вместо стекла они продавали пластик. Посмотрев друг на друга, друзья вдруг осознали, как они будут выглядеть на пороге правительственных зданий в розовых очках… Да и как вообще туда попасть? Учитывая их неуязвимость, можно, конечно, напролом, вот только Лихо заподозрит что-нибудь и скроется. Чёрный ход? Камеры. Окно? Камеры. Да и под каким соусом разгуливать там, внутри?

- Подожди, Белочка, а ты на кого учишься, говоришь? – негромко произнёс Мороз.

Месяц и Ветер замерли. Месяц тут же в глубине души начал убиваться, что не ему пришла в голову эта гениальная мысль! Белка – журналист! Осталось пропихнуть её на съёмку каких-нибудь заседаний. Конечно, это тоже не по щелчку делается, но ведь проще, чем пройти туда самим!

- Подождите! Не смотрите на меня так! Я же ещё студентка, меня на такие съёмки не берут. Это я даже не знаю, что и как нужно сделать, чтобы хоть познакомиться с аккредитованными журналистами…

- Белочка, теперь это твоё задание, - ласково сказал Месяц (Белку аж передёрнуло от этого «Белочка». Он никогда раньше её так не называл), - найди ответственного, подыщи к нему подход, расположи к себе. Ты, по людским меркам, вроде бы, считаешься красивой, так что должно получиться.

- Что? – девочка в Белке возмутилась, и её щеки вспыхнули.

- Тише, тише, Месяц, не дави на неё. Очень ты у нас красивая, Белочка, просто Месяц никогда приятное никому не говорил, вот и ляпнул. Но ты там осторожнее. Когда поймёшь, к кому нужно найти подход – сперва приди к нам, обсудим, - утешил её Ветер. Да и вообще, сперва нужно выяснить, реальная ли это перспектива для студентки первого курса.

- Хорошо, - неуверенно произнесла Белка, - сегодня попробую разузнать. Скажу, что мечта детства – увидеть Президента. Или Думу изнутри… Пока буду ехать – придумаю. Я так понимаю, вы меня во все места хотите пропихнуть? А сами что делать будете?

- А что сами? Мы будем дежурить по очереди у объектов, авось, оно оттуда иногда выходит. Мы же вон, живём в квартире, ведём себя, как люди, наверное, и оно так же.

- Ну хорошо. Я понимаю, как это важно. Пойду в универ, - Белка развернулась и побрела ко входу в метро. По пути она достала из кармана какую-то штуку, а потом вокруг неё образовалось облако пара.

- Это что у неё? – спросил Мороз, - суперсила, как у меня с холодом?

- Это у неё штука, чтобы здоровье портить. Была бы моя дочь – выпорол бы! – процедил Месяц, - совсем очеловечилась! Тусовки, вейп, что дальше? Беременна в 18? Замуж за Петю? – и он, ворча, побрёл обратно к дому. Ему всё ещё было нехорошо после специфического общения с Баюном.

Мороз и Ветер, не сговариваясь, отправились к метро и поехали один – к Белому дому, второй – на Охотный ряд. Весь день они ходили и сидели вокруг соответствующих зданий, но никто мерцающий оттуда не выходил.

Глава 14. Белка подумает об этом завтра

Белка ехала в институт. Сначала она по-честному думала, кого и как поспрашивать, как вообще попадают на съёмки заседаний Думы. А потом ответственность, которую на неё только что взвалил Месяц, начала её злить.

«Проникни в Думу, - возмущалась она, - охмури кого-то и проникни! Это же так просто! Ты же журналист! А когда я поступала – ругался, чуть не тарелки бил! «Кому оно нужно, твоё обучение, мы ищем, как домой попасть, а она тут очеловечивается!» Придурок старый. А теперь рад, небось, какой молодец, замечательный план придумал! Взвалим всё на плечи бедной Белочки… девочки, и она все наши проблемы разом решит. Зашибись!»

Ближе к Воробьёвым мысли стали уж совсем крамольные: «А чего я вообще должна что-то делать, если мы потом вернёмся домой?! А может я не хочу домой! И пусть там Лихо подгадит, нам-то от этого что? Мы не едим, умереть не можем, нам и жить на улице можно, чем оно нам-то навредит? Почему мы вообще так беспокоимся. Да даже если здесь станет хреново, всё равно лучше, чем в сказке зубастым зверьком… Когда вокруг то Снегурочка от Мизгиря убегает, то Лебедь за Гвидона замуж выходит, а ты – белка, ути-пути, на орешек! А я, может, человеком хочу быть! И жить здесь с…» Тут она прервала поток мыслей, испугавшись того имени, которое едва не произнесла. Да, конечно, здесь её держал не институт, не кофе с собой и даже не друзья. Будучи белкой, она вообще не думала о том, чтобы завести пару, чтобы любить, чтобы иметь право голоса, чтобы быть личностью… Обо всё этом она начала думать уже здесь, и вёл её конечно же ОН. Первый, кто вызвал в ней какие-то человеческие чувства. А захочет ли он остаться? Или ему всё равно? Да…

Рассказать Ветру о своих чувствах Белка хотела много раз, но то он уезжал, то приводил домой какую-то непонятную девушку из клуба (имени которой потом не мог вспомнить), то был слишком весел для серьёзного разговора, то… Словом, всегда находились какие-то отговорки. Да и зачем она ему – так она думала. Уже год они жили, как брат с сестрой. Он даже как-то раз представил её кому-то, как сестру. Как это было обидно! Как будто он не планировал, никогда-преникогда, кому-то представить её, как свою… девушку! Ну, точно уже теперь не этим людям. Нельзя же «передумать»: сегодня сестра, завтра – жена… Она что, не девушка для него? Так, белка? Чтобы это выяснить, она даже пыталась переодеваться, «забыв» закрыть дверь, или выходила из душа и «случайно» чуть-чуть роняла полотенце, чтобы проверить его реакцию. Но реакции не было. Он либо сам закрывал дверь, либо целомудренно отворачивался и смеялся, что «не смотрит – не смотрит».

Дзынькнул телефон. Сообщение от Ветра. «Месяц на тебя, конечно, взвалил! Ну ничего, ты не спеши, ты же знаешь, я всегда рядом. Я на дежурстве у ГД, пока ничего». Всегда рядом. Да, это она знала. Но в каком качестве!..

«А он ведь надеется на меня…»

Но как следует загрустить она уже не успела. В метро обнаружилась толпа однокурсников, и Белке пришлось нацепить весёлую маску, чтобы избежать расспросов. Нельзя же просто взять и рассказать друзьям, что ты белка из сказки, влюбилась в ветра из сказки, живёшь с ним уже год и только сейчас узнала, что нужно отловить в Правительстве Лихо… Звучит очень бредово. Белке вспомнилась Скарлет О’Хара. «Я подумаю об этом завтра».

Глава 15. Новая встреча

Ветер угрюмо шёл домой. Была ночь, но привокзальная площадь, как всегда, была полна движения. Уже второй день он торчал возле здания Государственной Думы, не отводя глаз от входа, чем вызывал подозрения у охранников гостиницы Москва. В итоге, рискуя упустить Лихо, отбежал на ресепцию, снял номер с видом на Думу и продолжил наблюдать из окна. Так, конечно, было повеселее. Можно было заказать еды, винишка, в принципе, даже женщин, на что ему два раза недвусмысленно намекнул портье, но Ветер всё равно чувствовал себя прикованным к одному месту, а это неимоверно удручало. Он же ж Ветер! Не Прометей! Хотя, Прометей тоже чувствовал себя не очень. В общем, должен быть другой способ вычислить эту мадам. Или оно у нас теперь месье? Или товарищ? Типа, из КПРФ.

Ветер сам удивился, что знает, что это такое. «Пересмотрел новостей», - подумал он.

Итак, до дома оставалось идти пару минут. Вдруг в его голове молнией пронеслось «Повейте же, ветры с Востока! С Вами пошлю жалобу свою!» «Ойойойой! – испугался Ветер, - только не опять, только не опять!»

Но чем ближе он подходил к дому, тем громче и назойливее начинали петь уже знакомые ему голоса. «Сладострастный ветер, привыкший все целовать», «Ветер, Ветер, ты могуч», «Ветер милый и вольный, /Прилетевший с луны, /Хлещет дерзко и больно /по щекам тишины»…

- Заткнитесь!!! – не выдержал Ветер. И они заткнулись. Но не те они, которые были в голове, а те, которые были на площади вокруг него. Все на секунду остановились, посмотрели на очередного сумасшедшего, вопящего на улице, но, поскольку продолжения шоу не последовало, продолжили путь по своим делам. Московской публике мало до чего есть дело. А все, кто только сошёл с поезда и ещё не успел стать московской публикой, просто взяли пример с большинства и тоже поспешили ретироваться.

Те же, кто был в голове, затыкаться явно не планировали.

- С вами всё в порядке? – Ветер едва разобрал слова какой-то девушки.

- М? – повернулся он в её сторону. Знакомое лицо. Где он её видел? Сейчас думать об этом было сложновато.

- Вы в порядке? – повторила девушка, подойдя, положила ладонь на его плечо.

И тут произошло чудо. Голоса замолчали. Все. Сразу. Но никакой боли, как тогда, в отеле, не было. Они просто исчезли. Тут он рассмотрел девушку. Это была администратор из отеля в Нижнем, которую он, наверное, тогда напугал своим воем. «Красивая, - подумал Ветер, - и грустная. Но больше красивая».

- А! –Ветер схватился за голову и вскрикнул от неожиданности: она убрала руку, и голоса разом вернулись.

- Ой! – поспешила поддержать его девушка. Она помогла ему отойти в сторонку, но от её прикосновения всё снова прошло. Она хотела было убрать руки, но Ветер схватил её за запястье.

- Подождите!

- Ой, вы чего?

- Не убирайте руку, пожалуйста, я вам сейчас всё объясню. Только пожалуйста, можно я буду за вас держаться? Иначе ничего не получится.

«Так ко мне ещё не подкатывали, - подумала Маша, - да и когда ко мне вообще подкатывали в последний раз».

Глава 16. Держите меня за руку следующие 300 лет

Маша и ещё четыре девчонки от 22 до 28 лет, в том числе, Светка, сошли с поезда Нижний-Москва. Ехали они, как королевы! Или Маше так показалось. Но вагон был явно повышенной комфортности и еду разносили прямо так, видимо, это входило в билет. Маша ничего не стала спрашивать, а решила попробовать насладиться поездкой, раз уж она на неё решилась. Это было неожиданно сложно. Маша не привыкла наслаждаться. Вернее, уже отвыкла. Но присутствие Светки напомнило ей школьные годы, вино помогло немного расслабиться, и дорога показалась быстрой и даже приятной. Девочки были, вопреки ожиданиям, достаточно милые, не оторвы, как Светка, впрочем, и она сама была спокойна, мила и приветлива. Машу не покидало ощущение, что Светка специально затеяла эту поездку ради неё. Но как это могло быть правдой? Да нет. Просто ей повезло. В кои-то веки, просто повезло. Ну вот и прекрасно.

По пути к такси (девочки вызвали минивен) у Маши расстегнулась босоножка, и она немного отстала. Пока она колдовала над застёжкой, совсем рядом мужской голос крикнул: «Заткнитесь!» Она моментально его узнала, хотя и боялась в это так сразу поверить. Вот это тесный мир. Великан из отеля! Опять у него что-то с головой… в голове… В общем, опять что-то не так. Она подошла, сама не думая, что делает. И, так же, не думая, осмелилась прикоснуться к незнакомому человеку. И он посмотрел на неё так, будто своим прикосновением она спасла его от смерти. А потом он схватил её за руку. Она испугалась, хотела вырваться, внезапно вспомнила о девочках, которые её, наверное, ждут… Он не пустил. Он обещал всё объяснить. И почему-то ему хотелось верить.

- Вы сумасшедший? – спросила Маша, перестав вырываться.

- Чем откровеннее я вам всё расскажу, тем больше вероятность, что вы так подумаете, - усмехнувшись ответил он.

- А почему я должна вас держать?

- Пфпфпффф… - задумался великан, - ну, скажем так. У меня в последнее время случаются странные приступы. Я слышу голоса. Но не пугайтесь, убивать они мне не велят. Просто болтают, и их так много, что голова вот-вот расколется. Вот сейчас тоже был приступ. И в отеле, где вы работаете, был. Собственно, пока это было два раза. Но когда вы меня тронули – всё разом смолкло. Я пока не знаю, почему, но передышка мне не помешает. Вот, собственно, вся история.

- А вы не пробовали показаться врачу?

- Пока нет, думал, это разово, но, если повторяется – придётся показаться, - тут Ветер подумал про Баюна. А ведь хвостатый может что-то знать. А вдруг это вообще полезно для дела! «Обязательно нужно спросить Баюна», - решил он.

- И как нам с вами быть? Меня ждут подруги… - как бы подтверждая Машины слова зазвонил телефон.

- Конечно, бегите. Я сейчас здесь присяду и пережду. Вдруг так же внезапно пройдёт, как началось.

- Вы далеко живёте?

- Нет вот здесь, - Ветер показал прямо себе за спину, - я как раз домой шёл. Но было бы верхом наглости просить вас поселиться со мной и держать меня за руку следующие лет 300, - рассмеялся он.

«А я бы согласилась…» - подумала было Маша, но вслух сказала:

- Триста – это хорошо, но мне нужно бежать.

- А как вас зовут?

- Маша.

- А меня Ветер.

- Ветер?

- Да.

- Прямо так и зовут? По паспорту? – тут Маша поняла, что забыла тогда в отеле посмотреть его имя. А ведь хотела, было интересно!

- Да, так и зовут. Ветер Александрович Пушкин-Могучий. Я вам, наверное, кажусь очень странным. Ну, так и есть.

- А я вот просто Маша.

- Вы не просто Маша. Вы какая-то волшебная Маша. Ну что ж, рад был подержать вас за руку. Если вы оставите мне свой телефон – обещаю сильно не доставать, но буду очень рад.

- Лучше вы мне свой.

- Конечно! – Ветер вытащил визитку и протянул Маше.

- И правда, Ветер. А что, красивое имя.

- Это больше суть.

- До свидания, Ветер.

- До свидания, Маша.

Он отпустил её руку, и она убежала. Ей хотелось остаться и держать его за руку триста лет. И хотелось зарыться в подушку и триста лет проплакать. Слишком много эмоций для одного дня! А ещё девчонки сейчас куда-то потащат! Маша влетела в минивен, как-то нелепо объяснила своё опоздание, тут же забыв, что наплела, и девичник отбыл в направлении какого-то понтового ЖК, где Светка сняла на несколько дней квартиру.

Глава 17. Хранители, бутылка и бигуди

Когда Маша ушла, голоса вернулись. Но постепенно стали по одному стихать и в конце концов умолкли. Тогда Ветер встал, отряхнулся и отправился домой. «Интересная девушка, - думал он, - и интересно, позвонит она мне или нет. Если да – приглашу на кофе. Хотя, что-то в ней такое есть… Такую нельзя просто на кофе, потом «ко мне» и до свидания. Я уже её имя запомнил. Маша. Хорошее такое, тоже из сказки. Маша и Медведь. Хорошо, что Медведя не прислали, а то увёл бы, как пить дать. Маша. Ма-ша. Маааша…» Он шёл и по-разному прокручивал её имя в голове. Чем она отличается от других девушек, которых он так запросто затаскивал к себе в постель? Неуверенная, грустная, как будто её уже кто-то когда-то обидел. Можно ли обижать того, кого уже обижали? Ну, в целом – да. Таких обижают снова и снова. Но ему так не хотелось. Не с ней. Нужно с ней встретиться, пока не уехала. Посмотреть трезвым взглядом. Может, ему всё показалось, и она самая обычная, просто Маша.

Придя домой, он обнаружил всех своих сидящими на полу на кухне с выпученными глазами. Не успел он закрыть за собой входную дверь, как на него налетел Месяц и злобно зашептал.

- Это заразно? Что ты такое привёз из Нижнего? Показывай! С нами была такая же фигня, мы все слышали голоса! Ты что с нами сделал?

- Я тоже слышал. И почему шёпотом? И где Баюн? Мне кажется, он может что-то об этом знать.

- Спит Баюн! Или Лукоморье слушает, или какие там голоса у него были, хрен его знает, закрылся в комнате час назад и не выходил пока.

- В общем. Мне есть, что вам рассказать, но нужен хвостатый. Копчиком чую, он знает об этом больше, чем мы. Разбужу.

- Не надо! – кинулись к нему Белка и Мороз.

- Да что вы его так боитесь? Ну купите мяты с валерьянкой и обмажтесь уже. Он же ж кот. А вы, чай, не мыши.

- А я мышей и не ем, - дверь в гостиную тихо открылась и на пороге возник Баюн. Он умел эффектно вклиниваться в разговор, - и сам ты хвостатый. И если увижу в этом доме мяту, валерьянку или пса, например, помечу здесь каждый угол, с хозяйкой потом вовек не расплатитесь. Вы же в курсе, сколько стоит это квартира? Я вот в интернете посмотрел.

- Он в интернете посмотрел. Какой хороший котик, - засмеялся Ветер.

Баюн блеснул на него глазами.

- Смелый? Думаешь, я тебе глаза не выцарапаю?

- Думаю, максимум ты мне в штиблеты надуешь.

Баюн было ощетинился, но быстро взял себя в лапы.

- И надую. Кто я или не кот? Мы с тобой потом разберёмся, Ветер Александрович. Итак, я ощутил колебания. Кто ещё заметил что-нибудь странное за последние полчаса?

- Колебания, блин!.. – проворчал Месяц.

- Что-нибудь странное… - потёрла виски Белка.

- Похоже, на этот раз все, - резюмировал Ветер.

- На этот раз?

И все, усевшись на кухне, стали рассказывать в подробностях о прошлом и нынешнем нашествии голосов. Не рассказал Ветер только о Маше, хоть и собирался. Почему-то не захотелось, чтобы Баюн знал: доверия между ними пока не возникло, какое-то внутреннее чутьё говорило, что лучше придержать эту часть истории: вдруг он скажет, что её нужно поймать и провести опыты? У него ума хватит. А Месяц рванёт исполнять. А она и так… Ну, такая… Ранимая. Сначала нужно с ней поговорить, самому оценить ситуацию, а потом уже докладывать.

- Хорошо. Хорошо-хорошо-хо-ро-шооооо, - Баюн чесал подбородок когтем и явно складывал в голове какую-то схему, - такое может случаться только в присутствии Хранителя, который сам понятия не имеет, что он Хранитель и не умеет это контролировать.

- Что контролировать? Кто такой Хранитель? – заволновались все.

«Маша?» - подумал Ветер.

- А, ну да, вы же у меня тупенькие. Забыл, - хмыкнул кот, - записывайте. Хранитель – это иначе сказочник. Человек, наделённый литературным талантом, способный придумывать сказки. Благодаря им мы, во-первых, существуем, во-вторых, существуем в относительном балансе, и зло у нас уравновешено добром, и солнце греет, и царевичи на царевнах женятся, и хорошие мальчики на хороших девочках, и петушок, сколько там его курица бегала, так и не задохнулся от зёрнышка. Это люди. Отсюда. Чаще всего они пишут, печатаются, имеют поклонников, хотя бы с десяток. Тогда выход своим силам они дают достаточный, и от них не фонит. Судя по силе колебания, этот Хранитель не пишет. Это очень плохо. Ну, для Хранителя. Они от этого даже умереть могут, как говорят. Спиться там, если мужик, или выйти замуж за пьющего абьюзера, накрутить на голову бигуди и вымазать лицо сметаной, если женщина... Кошмар, в общем. Столько продукта – и на лицо!..

- А это зачем – на лицо? – удивилась Белка.

Ветер представил себе Машино лицо под густым слоем сметаны, бигуди, заляпаный жиром фартук и мужика с пивным животом в майке-алкашке и растянутых трениках, требующего «ещё борща и водки». Прорезая слой сметаны, по её щекам катились слёзы, но она торопливо стирала их, пачкая руки, чтобы муж не увидел. Увидит – побьёт. Нет, он не может допустить, чтобы с ней такое случилось. Она Хранитель! Вот оно как! Но не пишет. Почему она не пишет? Кто её обидел? Только бы она позвонила!

- Да Бог их знает, этих людей!.. – развёл лапами Баюн, - и вообще, не об этом сейчас. Главная наша цель – Лихо. Но, раз где-то в городе есть Хранитель, даю инструкцию. Если кто-нибудь из вас снова услышит «голоса» - идите в направлении усиления. Знаю, что больно, потерпите, ничего страшного.

- А голова не лопнет?

- Нет, но будет очень хотеться, чтобы лопнула. Ну, да вы поняли уже. Так вот. Нужно определить, кто это, отвести в сторонку и максимально чётко донести до человека, что, если этот человек не будет пользоваться тем, что ему дано, то его ждут бигуди и сметана. Или бутылка. Говорят, в этом мире и похуже вещи есть, вот, они тоже ждут. Безошибочно определить непишущего Хранителя можно, прикоснувшись к нему: голоса сразу же стихают. Выглядеть, конечно, это будет странно: ходит шатающийся человек, держится за голову и всех за руки хватает, - тут Баюн ненадолго замолчал, прикрыл глаза и захихикал, - но это ничего, вы тут давно живёте, постарайтесь как-то органично. Особенно хорошо, что сейчас тепло, рукавов ни у кого нет. Трогать нужно кожу. Ткань будет мешать.

- А если удастся тронуть, но он вырвется? Как тогда говорить, если голоса? – спросил Мороз, который только сейчас смог говорить после «колебаний».

- Хороший вопрос. Вы можете и не суметь, - Баюн надолго замолчал, что-то обдумывая. Потом покивал сам себе, пробормотал что-то под нос и решил, - это будет, конечно, совсем непросто. Нужно же не только промямлить, нужно до человека донести!.. Впрочем… Вы писать умеете?

- Умеем, - закивали все.

- Если спрошу, откуда, не ответите, наверное… Ну ладно, хорошо. Тогда можно заранее написать на листочке всё, что вы бы сказали, если бы могли. И листочек Хранителю передать. Картина будет, конечно, ещё смешнее, чем предыдущая, - Баюн снова прикрыл глаза и принялся хихикать, - ну вы чего, вы только представьте! Подходит к тебе человек, держится за голову, глаза большущие, и записку суёт. Я бы не взял. Но Хранитель должен взять. Вот как хотите! И прочитать! А дальше пусть уже сам решает. Но попробовать нужно. Хранители – очень важные люди. Кстати, если с Хранителем заговорит кот, думаю, ему сразу же будет, о чём написать. «История моего сумасшествия» или «Пушистый доктор».

Все засмеялись. Даже Месяц. Даже Ветер, помимо своей воли отвлёкшийся от мыслей о Маше и мужике в трениках. Этот кот умел как-то управлять настроением в помещении. Когда ему было нужно, все напрягались и погружались в тяжёлые думы, а когда он хотел всех подбодрить – все подбардивались. «Жаль, что у него обличие не человеческое, а то был бы отличный эксперт по коммуникациям! Если бы он мог работать – мы бы через год весь этот дом купили… - размечтался Месяц и тут же тихонько прыснул, - я совсем Москвич! Ко всему приплетаю квартирный вопрос».

- Может, выйти в город, всё же… Тем более, я покрепче вас, смогу говорить даже с голосами в голове… Подумаю. Ну что ж, - продолжал Баюн, - как наши успехи в поисках Лиха?

Ветер вышел на балкон, оставив семейство обсуждать успехи. Его успехи в поисках Лиха были никак. Ему хотелось просто подышать ночным столичным воздухом. Пахло ранней осенью. Было необычно тепло для конца сентября и внизу гуляли легко одетые парочки. Вот так и они с Машей пойдут погулять, и он ей всё объяснит. И про себя, и про операцию, и про неё. Только бы она позвонила. И только бы дойти до неё и не напугать. А там уже – возьмёт её за руку, и сможет найти нужные слова. Не зря же он уже три года девок убалтывает, можно сказать, это была тренировка перед Машей. Его сердце забилось сильнее. Он никогда раньше не ощущал, как оно бьётся. И перед глазами образ Маши сегодняшней – милой, грустной девушки, которая сама не знает, зачем она здесь и куда ей дальше идти, сменялся Машей гипотетической – в бигудях, готовящей борщ с синяком под глазом, а потом другой гипотетической Машей в стильном костюме читающей свою книгу многотысячной аудитории. А потом – приходящей домой и тоже готовящей борщ, но с удовольствием, для любимого адекватного мужа (наверное, айтишника, юриста или врача – эти профессии Ветер почему-то уважал особенно) и любимых детей. А потом – тоже Маша, читающая свою книгу детям на ночь. Это же будет сказка. Обязательно сказка.

- Ветер! Алё!

По плечу его стучал Мороз. Ветер нехотя выбрался из своих фантазий, но был уже совершенно уверен, что, даже если Маша ему не позвонит, он сам её найдёт. Не здесь, так в Нижнем. Он знает, где она работает, в конце концов. Только нужно выдержать голоса. Ох, эти голоса!

- Да, иду, что такое?

И его затянуло в обсуждение способов выследить Лихо. Мороз выдвинул гипотезу, что, если оно покажется в новостях или в записи какого-нибудь заседания, хотя бы мелькнёт, его тоже можно будет идентифицировать через розовые очки. Это была гипотеза, но стоило проверить. Они стали снимать друг друга на телефоны, потом стали искать, где взять в аренду хорошую видеокамеру, вдруг разница есть. А ещё же есть разница между плёнкой и цифрой… А на что сейчас снимают заседания? Ну уж, наверное, не на плёнку… В общем, вечер в квартире с окнами на площадь был насыщенный.

Глава 18. Кто такая Маша. Продолжение

Маша была права: девчонки сразу же её куда-то потащили. Хорошо, что хотя бы не в клуб, а просто побродить по ночной Москве. Правда, во время прогулки они осушили пару бутылок текилы и Маша, как практически не пьющая и, соответственно, быстро пьянеющая, плохо понимала, где они и куда идут. Она решила отдаться на волю подружек. Вернувшись домой часа в 3 ночи, они все завалились спать, но Маша проснулась уже в 6 и вышла на балкон. Не спалось. Но голова была ясная. Она вспомнила вчерашний вечер, встречу с этим странным мужичиной, его руку на своём запястье… Визитка! Маша стала лихорадочно обшаривать свои карманы: заснула она прямо в одежде. Фуф! Вот она. Ветер Александрович. И фамилия какая – Пушкин-Могучий! Нарочно не придумаешь. Какие же это родители называют детей Ветрами… «Эксперт по всему» - гласила визитка. А ниже было пояснение: переводчик с 57 языков, коуч-волшебник, консультант по строительству особо высоких конструкций… Что он за человек? И как такому позвонить? Вернее, как ТАКОМУ позвонит она, Маша? Да нет, не будет она никому звонить, глупости какие. Он просто очередной красавчик, к тому же, больной, с галлюцинациями. Ну правильно, разве мог ей попасться нормальный красавчик! Или он хотел затащить её в постель, а потом резко сменить номер. И визитки-то, небось, специально напечатал, чтобы девок клеить. Разве у нормальных людей на визитках такое пишется? Маша начинала на него злиться, но осеклась. Пока он ей ничего не сделал. И в его присутствии было так спокойно и хорошо. И не похож он на сумасшедшего. Или это она слишком доверчивая. Ничему жизнь не учит.

Когда-то она была влюблена. Один раз. В старшей школе. Он был студентом, красивым и уверенным в себе. Она тоже была красивой и уверенной в себе. Он хотел затащить её в постель, аргументируя это своими глубокими чувствами. Она была несовершеннолетней и ей, если честно, пока не особенно хотелось, но потерять такого парня казалось чем-то непростительным. Ну какая разница – сейчас она согласится или через пару лет. Всё равно они теперь будут вместе. Он уверял, что ей не хочется потому, что она пока не пробовала. Он даже познакомил её с друзьями, правда, они несколько раз переспросили, точно ли ей 16, смотрели как-то плотоядно и странно переглядывались, но рядом был он, и это было главное. Он так красиво за ней ухаживал, так плавно подводил к тому, что у всех нормальных пар есть секс, что в один прекрасный день она сдалась.

После похода в кафе они сели в такси и поехали к нему. Отец снимал ему квартиру в центре. В квартире было убрано, стильно, пахло освежителем воздуха, как будто только что ушла уборщица. На журнальном столике лежала записка, которую он быстро схватил, пробежал глазами и, смяв, сунул в карман. Она хотела было спросить, от кого это, но он, перехватив её взгляд, поцеловал, потом провёл руками по бёдрам, и она забыла о записке. Ей было страшновато. Почему он всё-таки не хочет подождать? Ведь сам же сказал: какая разница, сейчас или потом. Так почему сейчас? Они вместе-то всего пару месяцев… Она пыталась начать говорить, но он всякий раз затыкал ей рот поцелуем. Она почти передумала, и он, как будто почувствовав это, случайно порвал её платье сзади по шву. Случайно? Или чтобы не ушла? Она испугалась, но он произнёс то, что произносят все подобные молодые люди, чтобы обезоружить свою жертву: «Ты что, мне не доверяешь?» И сказано это было то ли с начинающейся обидой, то ли с грустью… В общем, манипуляция сработала. Маша кивнула, и в этот вечер всё случилось. Когда он заснул, Маша, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями, вытащила из рюкзака черновик своей сказки, той самой, и стала её перечитывать, ища место, которое хотела поправить, и так и заснула.

Утром её разбудил смех, доносившийся с кухни. Смеялись несколько мужчин. Не один. Несколько. Тут Маше стало страшно. Она прислушалась. Они явно что-то зачитывали и прыскали со смеху. Это была её сказка! Маша оглянулась. Черновика нигде не было! Натянув его футболку, висевшую тут же, на стуле, она решительно ворвалась в кухню, забыв, что на ней даже нет белья.

- Это что? – крикнула она.

- Ой, смотрите, кто прибежал без трусиков! Очень кстати! – сказал один из друзей.

Маша тут же смутилась и спряталась за дверь.

- Зачем вы взяли рукопись?

- Рукопись! – заржали они, - так это ты эту хрень написала? Для кого, для будущих детишек от нашего дружбана? Ооо, да ты тут Джоан Роулинг трахаешь!

- Отдайте!

- Сначала ты нам, потом мы тебе, - парировал третий друг.

Маша стала покрываться холодным потом. Так они пришли, чтобы…

- Что происходит? – закричала она, высунувшись из-за двери, - ты зачем их притащил? Ты что вообще?!

- Спокойно, Машенька. Ну какая разница, один или трое! Да ты даже не заметишь.

- Эй, мой она заметит! – возмутился тот, что стоял ближе всех к двери.

- Вот сейчас и проверим, - решил Машин парень и двинулся прямо к ней.

Что было дальше, она помнила плохо. Кажется, она схватила вазу с ближайшей тумбочки и расквасила о первую голову, появившуюся в дверном проёме. Потом поцарапала чью-то щёку и, протиснувшись на кухню, схватила свою рукопись и нож со стола. Впрочем, один нападавший отвлёкся на свою разбитую голову, второй пытался выяснить, нужна ли скорая, следовательно, побороть оставалось только третьего. Того самого. Своего первого мужчину, с которым она собиралась быть «всегда». Грозя ножом, она пыталась пройти к двери.

- Спокойно, Машенька. Ну ты же не будешь в меня тыкать ножичком? Ну пошутили, ну бывает. Не будет никто тебя трогать! Я бы не позволил, ты что! Ну всё, теперь не доверяешь мне, что ли?

Второй раз эта манипуляция успеха не возымела. Маша кинулась на него, но он успел увернуться и заломил её руку за спину.

- Вот теперь ты нам ответишь и за вазу, и за голову, и за щёку. Сказочница блин! – и он тихо-тихо прибавил ей в самое ухо, - такой херни я не читал ещё никогда, даже в детстве.

А вот это было уже обидно. Ещё не так обидно, чтобы бросить писать, но достаточно, чтобы собрать последние силы и, несмотря на боль в выкрученной руке, врезать ему пяткой прямо по яйцам. Руке тут же перестало быть больно, он упал, хватаясь на причинное место и что-то крича, а она, пользуясь моментом, схватила чью-то кофту, чтобы повязать на пояс вместо юбки и побежала к входной двери.

Дверь ещё предстояло открыть, а за ней, спотыкаясь друг об друга, уже спешили несостоявшиеся насильники. У неё предательски тряслись руки и никак не получалось сообразить, что же тут нужно повернуть и куда нажать. Дверь была закрыта от души, видимо, хозяин квартиры предусмотрел, что она может захотеть сбежать. Но думать о его моральных качествах или жалеть себя сейчас было совсем не время. Они уже были здесь. Выстроились полукругом и посмеивались, глядя, как она пытается разобраться с замком. Зачинщик вытащил из кармана связку ключей и издевательски потряс ими в воздухе.

- Без этого не откроешь, дура. За мои отбитые яйца теперь тоже ответишь.

Маша вжалась спиной в дверь и забарабанила в неё.

- Помогите!

- Кричи-кричи…

- Помогите!!! – и она забарабанила обеими руками, пока три парня, два из которых были в крови, растягивая удовольствие, надвигались на неё.

И тут опора ушла из-за её спины, и она вывалилась из квартиры в коридор. Сначала она не поняла, куда и почему падает, но оказалось, что кто-то открыл дверь и теперь смотрел на неё сверху вниз. Она повернула голову и увидела массивные ботинки размера этак 46, повела глазами выше и поняла, что присутствующим вообще сейчас не до неё. Потихоньку она начала было отползать подальше от обидчиков, но мужчина в ботинках вдруг обратил на неё внимание.

- Останься, деточка, я хочу сначала услышать твою версию. Беги, одевайся, а потом приходи. И ничего не бойся. Вы двое, - обратился он к дружкам Машиного парня, - умылись и марш отсюда. Ваши имена я знаю, родителям сообщу, не думайте, что вам это так сойдёт.

- Мы совершеннолетние! – возразил было тот, которому Маша поцарапала щёку.

- Она сама меня вазой огрела, я жертва! – заныл другой, стараясь не накапать кровью на пол.

Но мужчина посмотрела на них так, что они мигом убежали в ванную, кое-как смыли с себя кровь, подобрали одежду и обувь и ретировались.

- Теперь ты, - это Маша услышала уже из комнаты, пытаясь как-то замотаться в порванное платье. Как в этом идти домой она не представляла. Придётся взять его футболку. И брюки. А как потом возвращать? Видеть его Маше больше не хотелось, - ты совсем охренел? Групповуху тут устроить решил? Она ребёнок! Ей сколько лет? Дружков своих зачем приволок?! Один не справляешься уже? Гигант половой! Небось, в доверие втёрся сначала? Жениться обещал? Знаем! И не жди, что я буду тебя отмазывать! Сядешь, как полагается насильнику и растлителю!

После каждой фразы раздавался глухой звук удара и сдержанный стон.

- Пап…

- Девочку окрутил, так ладно сам, дружков привёл!

- Пап, она сама согласилась!

- На что? Я видел у двери, как она соглашалась! И башку расквасила тому, рыжему, от большой любви.

- Давай её домой отправим и забудем об этом…

- Забудем об этом?! А она как забывать должна? Она как будет жить с тем, что в мире есть такая несправедливость, и даже зло наказать некому?

- Это я зло? Я твой сын!

- Да, ты мой сын. И мне стыдно за тебя. И ты сядешь, именно потому, что ты мой сын.

- Пап!..

- Замолчи! Сядь на стул, двинешься – прибью. Звонилку свою дай сюда.

- Пап!..

- Ух! Глаза б мои не видели тебя! Звонилку!

Маша услышала шаги, через несколько секунд в дверь постучали.

- Войдите.

- Ну что, как тебя зовут-то?

- Маша.

- А платье чего? О… Согласилась она, видно, как же…

- Да нет, вчера вечером я и правда согласилась, я просто не знала, что утром эти придут…

- Да я так и понял. Любовь до гроба, цветы-конфеты, а потом «а чего бы и нет», ну а втроём с девочкой совладать несложно, даже, если она несогласна. Ты, кстати, молодец, не растерялась. Но это бы тебя не спасло, если бы я не пришёл. А я и не собирался, просто оказался рядом, дай, думаю, зайду, посмотрю, чем тут мой отпрыск живёт. А оно вона как. Тебе сколько лет-то?

- 16.

- Ты в курсе, что это мало?

- Да… Но он… А я дура… - Маша зарыдала, уткнувшись в футболку, которую собиралась надеть.

- Ну-ну-ну, - мужчина подсел поближе и погладил её по голове, - сейчас домой тебя подвезу, чуть попозже показания дашь. Ведь дашь?

- А надо?

- Конечно надо. Зло должно быть наказано. Тем более, у нас не раз и не два был разговор о девушках, о добровольном согласии, о совершеннолетии и прочее, и прочее. Не доходит до человека по-хорошему. А ты, если сейчас справедливость не восторжествует, доверять никому больше не сможешь. Тебе это надо? У тебя вся жизнь впереди, хорошие парни есть, просто тебе пока такой попался. Ты везучая, раз я вовремя пришёл.

- Лучше бы вы вчера вечером пришли, - сказала Маша и снова разрыдалась.

- Ну, что ж теперь-то. Хотя, поколение ваше… Это у тебя первый раз?

- Да.

- Надо же. А то в основном лет в 15 уже девственниц не найти. И не думают, что детство для другого! Ну да ладно. Одевайся, как сможешь, если одежда нужна – бери, не стесняйся, сейчас повезу тебя домой. И помни: это не грязно и не мерзко само по себе. Секс – прекрасное явление, когда спишь с любимым человеком, который создал с тобой семью и взял на себя ответственность. А когда секс ради секса или, как сейчас говорят «для здоровья» - вот тогда и мерзко, и на душе потом пусто.

Маша, как смогла, замоталась в футболку своего теперь уже бывшего парня и своё порванное платье, обулась и вышла на воздух. И только тут она поняла, как ей повезло! А если бы его папа не пришёл? А если бы на тумбочке не было вазы? А если бы… если бы… лучше бы она всё-таки отказалась вчера… Она не смогла идти дальше, а остановилась и разрыдалась в голос. Папа остановился рядом с ней, нагнулся и слегка приобнял. Она уткнулась в его руку (до плеча она не доставала) и пару минут громко всхлипывала. Потом он помог ей дойти до машины. Дрожащим голосом она назвала водителю адрес, и они поехали.

Перед входом в квартиру он дал ей свою визитку и велел звонить по любому поводу и ничего не бояться. «Генерал» - говорилось на визитке.

Немногим позже был суд, Маша была там. Почти не удивилась, увидев ещё несколько девушек. Все они обменялись понимающими взглядами. Оказалось, что генеральский сынок с дружками частенько так развлекались, но им стало скучно, и они придумали квест: начать с 22 лет и по нисходящей дойти до 15. Он окручивал девушку нужного возраста, заманивал к себе, пробовал, а на утро приходили его друзья и пробовали уже все вместе. И вот, на 16 они споткнулись. Его и правда посадили. И больше Маша о нём не слышала.

Но несмотря на то, что насильником здесь был он, Маша не могла отделаться от ощущения, что это с ней что-то не так. Во-первых, она попалась, не раскусила его сразу, во-вторых, согласилась с ним переспать, когда не хотела, в-третьих, они посмеялись над её сказкой, в-четвёртых, возможно, в нём всё-таки было что-то хорошее, просто она не смогла это проявить (Светка тогда сказала, что это полный бред. Что тут проявлять? Она не проявщик. Она, мол, пострадавшая, а виновные уже сидят и «хватит себя пилить»). В общем, успокоиться Маша никак не могла. Реакция Светки и других подружек на сказку её немного взбодрила, но потом окончательно добила реакция мамы. Папы у Маши уже давно не было, а иногда его так не хватало. Насколько она помнила, он очень её любил и наверняка поддержал бы. И, вероятно, его ещё и пришлось бы отговаривать от того, чтобы пойти на свидание в тюрьму и проломить башку обидчику. Но его не было. Была только мама, которая одна тянула на себе семью, и которой было не до сказок. А ещё был он – который ввёл её в заблуждение, а потом чуть было не пустил по рукам. А ещё была сама Маша, которая стала сомневаться во всех своих способностях, особенно литературных, перестала участвовать в конкурсах, перестала гулять с шумной компанией девчонок, начала сутулиться, как будто хотела спрятаться сама в себя и в конце концов поступила в институт, от которого её тошнило, как будто продолжала себя наказывать за что-то. За что? Да вот за то, что так получилось! За то, что оказалась слабой. И за то, что не хотела позволить этой ситуации сделать себя сильнее, потому что было страшно.

С тех пор у неё не было отношений. Ухажёры попадались изредка, но она вела себя с ними так, что очень быстро они пропадали из поля зрения.

«Нет, знаете что! – подумала Маша, ещё не до конца протрезвев, - а вот напишу ему и посмотрю, что будет. Просто не буду с ним спать, сколько бы он ни просил. И если пригласит на свидание – возьму перцовый баллончик, нож и… что-нибудь ещё. Лучше сесть за тяжкие телесные, чем снова так попасться». Она переписала номер Ветра в телефон, хотела было смять уже ненужную бумажку, но почему-то не стала, просто засунула её в чехол позади телефона. Теперь нужно придумать сообщение.

Глава 19. Хранитель, гуси-лебеди и дурман трава

«Ветер, добрый день. Это Маша, мы с вами познакомились у вокзала. Как ваши голоса?»

Ветер подпрыгнул. Маша! Умничка! Какая радость! Ну, теперь он ей поможет. Лихо подождёт, оно, вероятно, бессмертное, а вот жизнь Машина проходит. Он тут же ответил.

«Здравствуйте, Машенька! Очень рад вашему сообщению. Голоса пока меня покинули. Хочу кое-что интересное вам поведать. Может кофе? Завтра?»

Маша покрылась мурашками. Зовёт на кофе. Срочно купить баллончик! Где их вообще покупают? Так. Кофе. В людном месте, никаких подворотен и суперэлитных кофеен, где делают исключительно Копи Лювак.

«Хорошо! Буду рада. Давайте где-нибудь в центре, мне нравятся людные места».

Ветер заподозрил, что Маша пока ему не доверяет. Имеет право. И молодец, что осторожная. Точно, когда-то уже накалывалась… Он-то ей ничего не сделает, но это и она должна понять. В конце концов, чтобы быть на коне, ему нужно держать её за руку. Он перебрал в голове хорошие людные кафешки на самых оживлённых улицах и написал Маше время и адрес.

«Ок», - ответила Маша.

- Вет! – Месяц просунул голову в комнату.

- Чего?

- Мы тут кое-что придумали. Иди на кухню.

- А в гостиной опять хвост спит?

- Саам ты хвост, - мяукнул с кухни Баюн.

Ветер пришёл на кухню, где вкусно пахло каким-то мудрёным травяным чаем, и сидели все его домочадцы.

- Значит так, всем ещё раз расскажу. Раз от Хранителя штырит нас, значит и Лихо, скорее всего, тоже будет штырить. Это может сильно нам помочь в поисках. Достаточно Хранителю пройти неподалёку от нужного здания, как в этом здании скрючится одно Лихо. Как нам увидеть, что там происходит внутри и кого скрючило – сейчас разбирается Мороз. Немножко незаконно, но должно получиться.

- Что незаконно?

- Ну, нужно взломать камеры наблюдения там везде. И смотреть. Ну, как-то вот так… - скромно протараторил Мороз, - я это технически могу сделать, но нужно поколдовать, чтобы нас не засекли. А то ещё дадут пожизненное, а мы бессмертные.

- Подождите, - у Ветра появилось нехорошее предчувствие, - так если кто-то из нас найдёт Хранителя…

- Совершенно верно! Лечить его пока не надо, ничего не объяснять, а любыми средствами притащить к зданиям, которые нам нужны. И вот когда найдём Лихо, тогда и сообщим Хранителю, что он должен писать. А если он начнёт сейчас, например, то фонить будет меньше, и ничего не сработает, - возбуждённо объяснил Месяц.

- Подожди. Там человек мучается, возможно, уже бигуди купил, а ты его хочешь использовать, и неизвестно, сколько это времени займёт?

- Ну, у нас-то время есть.

- А у человека оно весьма ограничено!

- Вет, у нас операция. Мы немножко попользуемся услугами, так сказать, человека, за это потом откроем ему его истинное призвание и даже можем выступить редакторами, а заодно спасём всех от Лиха. Ну кому от этого хуже-то?

- Так мы даже не нашли ещё этого Хранителя, - сейчас Ветер был очень рад, что никому не сказал про Машу.

- Это дело техники, - парировал Мороз, - Баюн уже выписал нам из сказки птичек…

- Гусей-лебедей, - уточнил Баюн.

- Да, вот их, они сегодня-завтра будут здесь. Полетают над городом, а если понадобится – и над другими городами, и найдут. По крайней мере, нам подскажут, где Хранитель в конкретный момент времени, а мы уже туда приедем и идентифицируем.

- Так может Хранителю рассказать всё, как есть? А иначе – как человека заставить ходить вокруг правительственного здания? Нафиг он нас пошлёт, и всё.

- Ты с ума сошёл, друг мой, - промяукал кот, - человек не поверит, убежит, лови его потом опять, ещё в полицию заявит… С этими людьми не договориться, сложные они. Мы ему лучше вот чего.

И Баюн вытащил из своих меховых складок маленький пакетик. Дурман-трава – понял Ветер.

- Накачаем человека немножко, он будет сны смотреть, а мы с ним вместе быстренько по всем инстанциям проедем. Потом разбудим, скажем, что нашли на улице без сознания, намекнём, что нужно начинать писать, и всё. Поймаем Лихо, и домой. Гениально? О да!

- Баюн, ты чего?! Так нельзя! Это люди!

- И что, что люди? В инструкции написано: «для людей и сказочных существ любого возраста». Оно же натуральное, привыкания не вызывает, что такого-то?

- Так это ж не куклы! Это люди! Они должны сами выбирать, что с ними будет, нельзя просто похитить человека, накачать, использовать, а потом «в подарок» ему сообщить, что он должен срочно писать. Аморально это! Я против. Отдай траву, Баюн.

- Не отдам.

- Отдай.

- Я тут главный!

- А я тут лучше людей понимаю!

- Да никто твоих людей не трогает! Мы же для пользы дела! Мы только на денёк, а потом вернём всё, как было. Ну чего ты взъерепенился?

- За этот один денёк может столько произойти, что человеку уже и возвращаться будет некуда!

- Я ведь могу тебя не спрашивать, а просто вырубить на неделю.

- Попробуй, - выдохнул Ветер так, что у Баюна заколыхалась шерсть.

Баюн замолчал. Ветер тоже ничего не стал больше говорить, а только смотрел в жёлтые кошачьи глаза. Домочадцы тоже замерли, одним глазами следя за оппонентами. В воздухе повисло напряжение.

- Так, ладно, - примирительно сказал Баюн, и напряжение начало спадать, - я гипнотизирую, ты дуешь, мы оба хороши. Давай не ссориться. Мы в одной лодке, нам нужен этот Хранитель, сперва нужно его найти, а там уж решить, что с ним делать.

- Без меня не трогать!

- Хорошо, без тебя не будем трогать.

- Баюн!

- Да не будем! Соберёмся здесь и обсудим. Но и ты, если найдёшь - без нас не трогай. Если спугнёшь – операция окажется под угрозой. А с точки зрения рациональности жизнь всех немного ценнее, чем жизнь одного.

- Только если этот один сам решил её отдать.

- Если найдёшь – не трогай.

- Хорошо, не буду трогать.

«И как теперь быть с Машей? Если пойду с ней пить кофе и всё ей расскажу – предам своих. Если расскажу сейчас им – предам её. И они её накачают и используют. А её нельзя. Эх, лучше бы ей рассказать! Она поймёт, я точно знаю. И терять ей особо нечего, наверняка даже рада будет помочь!..»

Но свидание теперь нужно было отменять. И придумать, как уберечь её от гусей-лебедей. И ещё придумать, как рассказать своим, что он уже знает, кто Хранитель, и как убедить их позволить ему поговорить с ней откровенно… Или, может быть, просто найти Лихо раньше… Гуси вот-вот прилетят. Что же делать?!

Глава 20. А вот и оно

Маша стояла на балконе, и её сердце готово было выскочить из груди! Завтра! Конечно, это волнительно, но она, прежде чем согласиться, проверила, где находится кафе и убедилась, что там людно (Камергерский переулок в тёплые вечера очень популярен среди москвичей). Вроде, если она не будет дурочкой, всё должно пройти хорошо. Только не ехать к нему ни под каким предлогом. Да она и не поедет. Нет. Сначала она узнает, что он такое, поизучает его пару лет, а уже потом, может быть… Минуточку, он пока только позвал её попить кофе. О паре лет речь пока не идёт.

«Пока. Хе-хе. Откуда столько оптимизма, Маша?»

Тут откуда-то снизу донёсся сдавленный стон. Маша попыталась посмотреть на нижний балкон через перила, но никого не было видно. Стон повторился, но немного громче, кто-то внизу подошёл к перилам, и Маша увидела склонённую вниз темноволосую женскую голову. Похоже, женщина пила вчера ещё больше, чем Маша. Как будто она что-то бормотала. Маша прислушалась. «Да что ж вы всё трындите-то? Откуда вы, мать вашу, взялись? Ааааа…»

«Странно, - подумала Маша, - больно часто незнакомые люди просят кого-то заткнуться в последнее время. У неё тоже что ли голоса в голове? Нужно рассказать Ветру, вот он посмеётся».

Тут проснулся кто-то из девочек, Маша услышала шуршание внутри квартиры и, поскольку настроение у неё теперь было отличное, зашла внутрь, чтобы поболтать и помочь с завтраком. О странной женщине на балконе она быстро забыла.

А вот женщине забыться было трудно. Она свисала с балкона ещё несколько минут, потом зашла в комнату, подошла к комоду, на котором стояла очень красивая шкатулка из слоновой кости. Женщина открыла её и вытащила какую-то полукруглую штуковину, потом приблизилась к зеркалу, продолжая пошатываться, подняла чёлку и вставила эту штуку в пустую левую глазницу…

- Да что за напасть такая, - простонала женщина, минуту смотрела на себя в зеркало невидящими глазами, потом быстро оделась и, пошатываясь, вышла.

Глава 21. Пойти к Семёну

«Маша, а что, если нам перенести встречу на…»

Нет, не то.

«Маша, извините пожалуйста, завтра я не смогу встретиться».

Не то. «Не смогу»! Что ещё за «не смогу». Ветер всё стёр и отбросил телефон на диван. Потом снова взял: написать-то что-то нужно.

«Машенька, простите меня, дурака, я забыл об одном неотложном деле. Придётся нам перенести встречу. Сколько вы ещё будете в Москве?»

Уже лучше, можно так и отправить. Сообщение ещё не ушло, а ему уже было очень неловко перед Машей. Почему-то казалось, что она обрадовалась его приглашению, а теперь он вот так сливается… Поверь, Машенька, это для твоего же блага. Я тебя потом обязательно найду и всё тебе расскажу. Но если тебя используют – как ты это переживёшь? О чём ты будешь писать? О чём таком вечном, добром и прекрасном, если даже сказочная шушера с тобой так поступает? Нет, не бывать этому. Он отправил сообщение, снова бросил телефон на диван и ушёл на кухню, чтобы не слышать, как придёт ответ.

Чтобы найти Лихо как можно скорее, нужно было… Вообще неизвестно, что для этого было нужно. Частный детектив? А как ему объяснить, кого искать? Перехватить гусей и обязать докладывать лично ему? Могут проболтаться Баюну, они туповатые. Впрочем, детектив. А вдруг люди тоже могут видеть мерцание сквозь розовые очки? Нужно проверить. Но тогда нужно рассказать какому-то человеку, какого Лешего некоторые категории граждан мерцают… А что, если проверить на том дядьке, который делал всем им документы? Он вопросов не задаёт. Наверняка попросит за это денег, но уж чего-чего, а этого добра у Ветра было достаточно. Минуточку!

Такая гениальная мысль заслуживала быть озвученной на семейном совете! Лиху же тоже кто-то делал документы! Причём, какие! С которыми оно смогло устроиться в госорганы! Да пусть даже уборщицей, там наверняка даже их проверяют. А их дядька, Семён без фамилии и отчества, наверняка знал своих коллег, по крайней мере, в Москве. Получить сведения от дядьки Семёна и его коллег можно всегда, вопрос цены. А это для них, вроде как, не вопрос. Хотя, Ветер ничего не знал о финансах своего сказочного семейства. Белка работала, но она и тратилась. Он тоже тратил не считая, но как будто всегда какая-то приличная сумма на счету была. Мороз не работал. Или уже начал… Месяц – тот был трудоустроен лучше всех, получал какую-то баснословную зарплату, несколько лет назад купил себе два очень дорогих костюма, две пары ботинок, штук пять рубашек, галстуков, в общем, всего, что было нужно, чтобы очень дорого выглядеть, и больше, кажется, ни на что, кроме оплаты квартиры не тратился. Так что, скорее всего, они смогут сторговаться хоть с дядькой Семёном, хоть с кем.

- А ты не только болтун, но и соображаешь! – одобрительно мурлыкнул Баюн.

- Да, Вет, это очень хорошо, - тоном начальника сказал Месяц, - на переговоры езжай ты и Белку возьми, я прочитал, что присутствие женщины может сбить переговорщиков мужского пола с толку.

- Месяц! Хватит Белку во все щели совать! – неожиданно рассердился Мороз, - женщина – это личность, а не только юбочка выше колена!

- Иваныч книжек перечитал. Она не женщина, она белка. Сказочное существо, которое попало сюда в теле женщины для выполнения возложенной на неё миссии…

- О которой ты не помнил ещё неделю назад…

- Миссии, от которой зависит наша дальнейшая жизнь и, скорее всего, жизни всех здешних мужчин и женщин. Так что, если нужно кому-то показать кусочек ягодицы из-под юбочки – не вижу в этом проблем.

- Сам и показывай! – возмутилась Белка.

- Я могу продемонстрировать ягодицу лицам женского пола, но мой опыт пребывания здесь показал, что я не особенно привлекательный самец. Вот Ветер – то ли дело.

- И кому я должен показать жопу? – хохотнул Ветер.

- Лиху! – неожиданно заржал Баюн, - так мы его и вычислим! Кто из дам не поведётся на твою жопу, та и Лихо! Если оно дама, конечно. Так, ладно, отставить обсуждать жопы.

- Позвольте, я кое-что проясню, - спокойно, впечатывая каждое слово, произнесла Белка. Все замолчали и посмотрели на неё. - я не согласна с тем, чтобы кто-то, кроме меня решал, кто я. Сейчас, по крайней мере, сейчас, я женщина, - здесь её голос немного дрогнул, но она заставила себя договорить, - и да, красивая. И ягодицы буду показывать только тому, кому сама захочу! А когда и если мы вернёмся туда, откуда пришли – я буду белкой, но тоже буду сама управлять своими ягодицами! Есть те, кто с этим не согласен?! – и она обвела суровым взглядом присутствующих.

Лицо Месяца выражало искреннее недоумение. Он никогда не считал себя человеком всерьёз и до сих пор думал, что и остальные так же преданны своей сказочной природе. Поэтому притязания Белки на то, чтобы быть человеком, да ещё и личностью, его удивляли и озадачивали. Ветер смотрел на неё с поддержкой, как, собственно, и всегда. Мороз – с восхищением. К таким взглядам Белка не привыкла. Мороз вообще не неё иногда так странно смотрел.... А Баюну не хватало только попкорна: его явно всё это забавляло.

- А ты не феминистка у нас, Белочка? – Баюн, откинувшись на спинку стула, закинул себе в пасть орешек из вазочки на столе.

- Что? Нет… - у Белки после предыдущего заявления не осталось сил на твёрдые и решительные ответы.

- Ну слава Богу!

- Я конкретно о своей ситуации.

- Хорошо, хорошо. Мы тебя поняли. Вообще, справедливо: белка ли, женщина ли, мужчина ли, между прочим, распоряжаться собой имеешь право, - Баюн внезапно посерьёзнел и наклонился к столу, - совершено необязательно эксплуатировать Белку таким неэтичным образом. В данном случае это не есть необходимость, а если необходимость появится – мы это обсудим, причём, с Белкой. Так что пойдёт Ветер.

Пока он говорил, брови месяца удивлённо поднимались всё выше и выше. Он хотел что-то возразить, но под взглядом Баюна проглотил все свои возражения на подлёте.

- Куда я пойду?

- К Семёну.

- А, ну да. Я и забыл за всеми этими жопами. Тогда я погнал, - Ветер поднялся со стула.

- Только вот ещё что, - задумчиво мяукнул Баюн и закинул в пасть ещё один орешек, - если он нам предоставит-таки информацию о Лихе, значит и ваши данные он точно так же может продать ему. Или кому-то ещё. Что он про вас знает?

- Он вопросов не задаёт. Просто приходишь к нему, заполняешь анкету на паспорт и другие всякие документы, типа права, диплом, ЕГЭ (думаю, его Лихо придумало как раз…) и прочее, платишь, и всё. Откуда ты, почему вдруг нужны документы, ему совершенно неинтересно. То есть, про нас он знает только то, что личности у нас поддельные. Ну, невелика беда. Мы такие в этом городе не одни, - ответил Месяц.

- Но проблемы у вас могут возникнуть, если кто-то заплатит ему достаточно, чтобы об этом узнать.

- Наверное… Мы как-то не думали об этом. Но теперь-то и не страшно: разберёмся с Лихом – и домой.

- Подожди, Месяц-Месяц, мой дружок, сперва разберись. А то вдруг оно уже занесло Семёну пару чемоданов денег, и уже едет сюда с полицией. Вас легко вычислить по дебильному имени одного зазнавшегося паренька.

- Баюн, ну не обижай ты Мороза, Матвей – нормальное имя, - рассмеялся Ветер.

- Я серьёзно, - нахмурился Баюн, - если кто-то захочет узнать, нет ли здесь сказочных существ, человек с поддельным паспортом на имя «Ветер» привлечёт внимание одним из первых.

- Ну я пойду?

- Иди. Доложишь всё дословно, по вашему Семёну нужно принимать какое-то решение в зависимости от того, что он ответит.

- Баюн, ты же его не…

- Нет, душегубство в мои планы не входит. Даже по отношению к Лиху, тем более к людям. Но кое-что из памяти и из картотеки вынуть смогу.

Ветер пошёл к выходу. Белка догнала его и протянула телефон. Он вдруг вспомнил о Маше и о том, что она наверняка ответила на его сообщение. Что же она ответила?..

- Тебе какая-то Маша пишет, - обронила Белка и убежала обратно на кухню.

«Сначала выйти», - подумал Ветер. Вышел за дверь и тут же полез за телефоном.

Белка ещё какое-то время посмотрела на закрывшуюся дверь. Что это там за очередная Маша? Почему у него зрачки среагировали на слово «Маша»? Она чем-то отличается от всех остальных «Маш»? Она вздохнула и ушла в свою комнату, упала на подушку и только хотела заплакать, как вдруг зазвонил телефон. Иннокентий, её однокурсник, которому она очень нравилась, и он регулярно звал её на свидания. Интересно, а Ветер бы ревновал? Эта мысль заставила её, вопреки обыкновению, взять трубку.

Глава 22. Рано нашу Машу списывать!

«Машенька, простите меня, дурака, я забыл об одном неотложном деле. Придётся нам перенести встречу. Сколько вы ещё будете в Москве?»

Маша прочитала сообщение, и её настроение как ветром сдуло. Александровичем. В это время девчонки обсуждали детей и мужей. И то, и другое было у двоих из пяти, у третьей был жених, и только они со Светкой были свободны. Вернее, свободна – это Светка. А Маша – скорее одинока. Она прочитала сообщение как раз в тот момент, как Катя рассказывала, что придумал её жених, чтобы сделать предложение. Маша внезапно замолчала и поставила кофе на стол, девочки, хоть и не стали акцентировать на этом внимание, подумали, что она просто тоже очень хочет семью, детей, хотя бы жениха для начала, поэтому расстроилась. Как настоящие подруги (хоть и познакомились примерно сутки назад), они сменили тему. Решили обсудить планы на день и вечер.

Маша в обсуждении не участвовала. Ей нужно было придумать правильный ответ. Ни в коем случае нельзя было дать ему понять, как она огорчена. Ей всё равно, она приехала отдыхать с подружками, а не пить с ним кофе. Это было правдой и придало ей решимости.

- Всем же нужно в душ? Я чур первая!

- Может по двое?

- Света!

- А что?

- Нет, по одному!

- Зануды мои!

«Добрый день. Ничего страшного. Я здесь пробуду ещё пару дней, но они уже все распланированы».

Нет, как-то слишком формально. Он её «Машенька», а она его «добрый день».

- Я думаю, в Парк Горького нужно идти! Там тебе и фонтаны, и покушать, и красиво…

- Да, к тому же пеший маршрут оттуда отличный. А вечером – по бульварному кольцу! Там такая подсветка. Светка-подсветка.

- Хаха, да, она там в честь меня!

«Ветер, не переживайте, у меня всё равно на вечер были планы»…

Которые я бы отменила, чтобы встретиться с вами, потому что вы мне нравитесь, несмотря на все ваши голоса и другие странности. Нет, нужно что-то лаконичное.

«Что ж, бывает. Я здесь ещё пару дней, потом домой».

Вот так. Ещё приписать «будете у нас - заходите». Куда заходите? К кому заходите? Нет, нужно как-то конкретнее. «Будете у нас – останавливайтесь в Мариоте». Нет, как будто она его к себе в постель приглашает. «Будете у нас - пишите». И что? Напишет он «я у вас», и что? «Будете у нас – знаете, где меня найти». Ага. Конечно, будет он её искать! «А что вы хотели мне рассказать, может напишете? А то заинтриговали».

Пальцы сами вывели последнее предложение. Не то, чтобы ей было как-то особенно интересно, что он хотел ей «поведать», но это давало ему возможность продолжить разговор, ниточка, за которую можно ухватиться. И если он ею воспользуется...

- Маша! – это Светка пыталась докричаться. Маша дёрнулась и большой палец предательски нажал «отправить». Маша вскрикнула.

- Что такое? Не туда отправила? – поинтересовалась Инна (которую от большой любви отпустили в поездку муж и мама, оставшись приглядывать да шестилетним сыном).

- Нет, ничего страшного, - Маша быстро заблокировала телефон. Инна наглой не была и не стала бы читать сообщения, тем более, вслух, а вот остальные могли заинтересоваться и влезть с непрошенными советами. Про Ветра уже не хотелось рассказывать. Полчаса назад можно было бы, а теперь – нет. Очередное фиаско, что тут скажешь.

День она провела, пытаясь наслаждаться красотами столичного центра. Если отбросить грусть, и правда, было очень красиво, ухоженно, многолюдно и как-то живо! Но Маша как будто складывала в себя всё, что видела, чтобы потом пересмотреть и оценить по достоинству. Сейчас ей всего этого не хотелось. Хотелось только понять, почему очередной человек от неё отворачивается? Неужели, в ней не осталось ничего интересного? А ведь ей показалось… Она столько лет не разрешала себе влюбиться после того, первого раза, а сейчас как будто что-то промелькнуло… Как будто она не то, чтобы влюбилась, а почувствовала, что могла бы полюбить его, могла бы доверять ему, он как будто не от мира сего и просто не сумеет сделать ей больно… Но, пожалуйста, уже сделал.

Впрочем, может у него и правда неотложные дела? Так тоже может быть. Но почему-то этот вариант казался таким жалким. Поверить в то, что у него действительно какие-то дела, и что он её не бросал и не отвергал – жалко и глупо. А ведь какая-нибудь Светка, получив такое сообщение, ничего плохого бы не подумала. Она бы реально поверила, что у человека дела, вернее, ей было бы глубоко параллельно, правда это или нет. Может встретиться – хорошо, не может – ещё лучше! Потому что Светка – цельная. А Маша, видимо, нет. Так может не мужика нужно искать, а себя?! Может просто записать всё, что вспомнится, о последних двух неделях? И на встрече с Ветром остановиться особо, а потом – пусть главную героиню украдёт кто-то злой и опасный, а храбрый Ветер её спасёт! А что? Почему бы не начать писать снова? Никто ей не указ! Подумаешь, кому-то там что-то не понравилось! Пффф! А может, это её призвание!

Тут Маша осеклась. Был уже вечер, и весь день она металась между «о Господи, он меня продинамил, что со мной не так» и «а может быть у него правда дела, и завтра он напишет и позовёт снова на кофе». Как только она начинала верить во второе – на глаза попадался телефон, в котором никакого ответа от Ветра не было. Он не воспользовался её ниточкой. А значит «о, Господи, что со мной не так!!!» В итоге она просто перевела телефон в авиарежим, чтобы не дёргаться каждый раз и избежать расспросов, если всё-таки что-то придёт. И вот, впервые за день, в её голове мелькнула мысль, от которой стало хорошо. И что-то тёплое разлилось по всему телу, как будто она встала под горячий душ после долгой прогулки по морозу. Она тряхнула головой, чтобы проверить, не пропадёт ли это ощущение. Ощущение не пропало. Но нужно было позировать для очередного фото, на этот раз «у раскопок Белого города». Маша приняла сдержанную позу, как будто боялась расплескать то, что только что в себе обнаружила. На фото она получилась задумчивой, но, как сказали девочки, «одухотворённой». Однако, пока она не была готова делать что-то со своими новыми мыслями, до поздней ночи она снова и снова проговаривала их про себя, как будто смакуя и проверяя, не теряют ли они вкус. Вкус оставался.

Домой они вернулись далеко за полночь. Оля, Инна и Катя легли спать, Светка отправилась в душ, а Маша решила выпить в тишине чаю. Написать историю про Ветра. Ну а что ж, с паршивой овцы – хоть шерсти клок. Можем быть, у неё не будет любящего мужа, который отпускает на девичники, как у Инны, или чудесных трёхгодовалых двойняшек, как у Оли, или помолвочного кольца на пальце, как у Кати, зато от, пожалуй, самого интересного мужчины в своей жизни она возьмёт вдохновение! Сейчас она вообще затруднялась сказать, почему перестала писать. Как могло чьё-то мнение так сильно выбить её из колеи? Ну да, события наложились одно на другое, но можно же было именно в этом и найти утешение… Да, прошло несколько лет, и она внезапно перестала понимать, что тогда ею двигало. Понимала-понимала, и тут… Да и понимала ли? Или горевала по инерции? И всё-таки, Светка молодец, что вытащила её в Москву! В новой обстановке старые проблемы выглядят совершенно по-новому. Большая молодец Светка! Как знала…

Тут Маша вспомнила про телефон, который до сих пор был в авиарежиме. Может и ну его? Хотя… Может, он всё-таки ответил? А вдруг он-таки позвал её куда-то, а она не отвечает? На какую-то долю секунды стало страшно от этой мысли. Вдруг он там обижается, что она не отвечает? Вдруг она прямо сейчас упускает его? «Ну и что?» - ответил внутренний голос. Маша очень удивилась такому комментарию. В смысле, «ну и что»? «Ну и что, что теряешь, ну и что, что обижается? Ты тут себя собиралась искать, вот и ищи, не отвлекайся». И Маша не стала выключать авиарежим. Просто посмотрела фотографии, сделанные за день, поняла, как бездарно провела большую его часть (хорошо, что хотя бы фотографировала) и пообещала себе завтра насладиться каждой секундой дня и каждым миллиметром каждого вида, который предстанет перед её глазами.

В таком необычном для себя настроении она легла спать. Из ванной осторожно выбралась Светка. Она зашла на кухню и глубоко вдохнула.

- Хорошо, - негромко сказала она вслух, - какие-то новые вибрации. Что-то происходит в головушке-то. Хорошо. Я была права, рано нашу Машу списывать.

Она вышла на балкон, взобралась на перила, стала быстро уменьшаться и покрываться сперва белым пушком, а потом и завитыми перьями, обратилась белой голубкой и, радостно курлыкнув, улетела куда-то в ночь.

Глава 23. У Семёна

«Что ж, бывает. Я здесь ещё пару дней, потом домой. А что вы хотели мне рассказать, может напишете? А то заинтриговали».

Хм… Ну что тут напишешь? «Видите ли, Маша, вы Хранитель, и мои сотоварищи, Месяц, Белка, Баюн и Мороз, хотят, чтобы вы помогли нам найти Лихо одноглазое, только ни в коем случае пока не пишите, а то перестанете излучать и хрен мы это Лихо тогда найдём. А когда мы его найдём – срочно начинайте писать, а не то вам светит муж-абьюзер, бигуди и сметана по всему лицу».

Тут нужно было подумать, как объяснить, не объясняя. Тем более, он обещал ребятам, что не будет её «трогать», если найдёт. Они даже ещё не знают, что он её нашёл. И что же ей ответить? Что нужно было обязательно ответить – понятно было и ежу. Ветер быстро шёл к метро и думал. Как и в прошлый раз перебирал в голове варианты сообщений и когда выбрал одно – оказалось, что на телефоне кончились деньги. Чтобы пополнить баланс, нужен был вайфай, метрошный вайфай, как на зло, не ловился, так что пришлось доехать до самого Семёна, и оттуда уже отправить:

«Очень надеюсь успеть до вашего отъезда! Хотел рассказать о неких обстоятельствах, касающихся нашей с вами встречи, подробнее в сообщении не изложишь. Будем на связи.»

Вроде сказал «А», но не сказал «Б». И ребят пока что не подвёл, и на вопрос ответил. Можно сосредоточиться на общении с Семёном. Но Ветер нет-нет да и поглядывал на телефон, надеясь хотя бы на Машино «ок». «Ок» не приходило, Ветер отвлекался и волновался. Усилием воли он заставил себя убрать телефон в карман и сосредоточиться, но Семён был дядька опытный.

- Что, зазноба?

- Да нет…

- Поняяятно! – тоном знатока протянул Семён.

- Да нет, просто ответа жду, чтобы договорённость… в общем… - Ветер как-то непохоже на самого себя замямлил. Он вдруг сам понял, что очень волнуется и действительно ждёт ответа.

- Да понял я! – хохотнул Семён, - это по первости ахи-вздохи. А потом, лет через двадцать, будешь смотреть на неё – и чего по ней вздыхал?.. Хотя, я по своей до сих пор вздыхаю иногда. Когда долго не отвечает – волнуюсь. А ведь женаты 40 лет! Ладно, я так и не понял. Чего ты хочешь-то от меня?

Тут Ветер напрягся. Семён впервые сообщал о себе хоть какую-то личную информацию. До сей поры никто из них не знал, женат он или нет, есть ли у него дети, живы ли родители и даже сколько ему лет. По внешности сказать было невозможно. Семён выглядел очень просто и неприметно. Носил бороду, глядя на которую можно было сказать только «как у всех», волосы стриг как-то обычно, да и цветом они были какие-то никакие. Одевался так, чтобы полностью слиться с разношёрстной московской толпой. Ветер и Месяц иногда обращались у нему за документами или советом и, можно сказать, подружились, насколько вообще можно подружиться с человеком, хранящим твою тайну за деньги. Он всегда был приветлив, но сдержан, никогда не спрашивал и не сообщал лишнего. Возраст же его колебался от 40 до 70. Когда Семён улыбался, он походил на добренького старичка, а когда был серьёзен и занимался делом – на молодого и хваткого бизнесмена. Сейчас, говоря о супруге, он снова стал выглядеть чуть старше. Его глаза улыбались. И Ветру стало немного завидно: Семён прожил в браке 40 лет и состарился вместе с женой, а ему, Ветру, возможно, вообще не суждено всерьёз быть с кем-то… Ну да ладно. Нужно спасать Машу и мир. И чего же она не отвечает? Обиделась, как пить дать!

- Смотри. Мы ищем человека одного. У человека, возможно, один глаз. Второй, возможно, протез, но не факт, может и просто повязка. Человек документы делал раньше, чем наш Миша. Что документы делал у тебя или у кого-то из твоих знакомых – точно. Ну, почти точно. Высока вероятность, скажем так. Очень нам нужен этот человек. Можешь помочь?

- А это зачем же вам такой человек сдался? Второй глаз хотите вырвать? Как в этой, «Убить Билла». Смотрел чай?

- Смотрел! Это ж классика!

- Знатный фильм! Так зачем оно вам?

- Никаких увечий наносить не будем, убивать не будем, пытать тоже, нам просто кое-что выяснить нужно. Информация, понимаешь? В общем, человек не пострадает, а вот другим людям поможем. Как-то так.

Тут Ветер сообразил, что Семён сказал «оно». Наверное, оговорился.

- Слушай, Сквознячок. Да кто бы я был, если бы такую информацию передавал? Кто бы ко мне стал ходить за документами, коли бы во мне сомневаться начали? Ты шо, дурной?

- Дядька Семён, ты цену назови. У всего же есть цена, заплатить мы можем…

- Нет, нет и ещё раз нет! Честное имя цены не имеет! А у меня тут только оно и есть. И на нём всё держится.

- Семён!..

- И не Семёнь мне тут! Нет, я сказал! Не знаю никаких одноглазых людей, а и знал бы – не сказал бы. И кто у нас ещё такими же делами, как я, занимается, тоже не скажу.

Вообще, Ветер не планировал пугать дядьку. Он никогда не пользовался своей силой, кроме как для того, чтобы приподнять что-то, покружить и опустить – куражился. Но недавно, усмирив своим дуновением Баюна, он сообразил, что это можно использовать, как последний аргумент в споре. Ну кто из людей не испугается, если на него как следует дунуть. А Ветер, к тому же, начинал злиться! Ну чего дядька выпендривается?! Они же для благого дела! Ну он же проницательный, неужели не чувствует, кто за благо, кто за лихо?! А вот он заартачится сейчас, а там Баюн Машу дурман-травой накачает. Знаешь что, Семён?! А вот попробуй-ка не скажи! Сейчас вообще бесплатно всё выложишь!

- А ты думаешь, у меня агрумент – только деньги? - выдохнул Ветер. У Семёна со стола слетела карандашница, а за его спиной закачались на стене картины.

- Ты чего это, касатик?

- А я, дядь, касатик с секретом, - продолжал выдыхать Ветер. За дядькиной спиной поднялись с пола и начали закручиваться в смерч какие-то бумажки и крошки от печенья. Ветер входил в раж.

- Эй-эй! Ты чего это? Ты чего палишься? А ежели бы я человеком был?! Ты ж так Лиху спугнёшь!

Ветер разом бросил бумажки с крошками и растерянно уставился на дядьку Семёна. Раж как рукой сняло.

- Вот то-то же. И не делай так более. Не надо этого. Людей напужаешь, - дядькина борода начала расти и завиваться, отдельные волосинки собирались вместе, образуя молодые, кудрявые веточки, на которых распускались листочки, его нос слегка вытянулся и стал больше походить на сучок, а из него выросла веточка с таким же листочком. Волосы тоже выросли до плеч, а щеки, как щетиной, покрылись мхом.

- Дядь, ты кто такой?

- А не узнал, что ли? – засмеялся Семён.

- Лесовичок, ты? А почему мы тебя сразу не узнали? Давно ты тут? Откуда про Лихо знаешь? Как ты вот это всё отрастил?..

- А то ты думал, что только ты с секретом, - от души смеялся Семён, - ой ну и лицо у тебя! Умора! Ладно, расскажу вкратце. Я здесь давно. Я то там, то здесь. Когда здесь нужон – здесь появляюсь, когда там – там. Меня специально поставили с документами этими вам помогать. Наши тут бывают иногда, просто никто про то не знает. Так начальство, чтобы, вроде как, учёт вести да послеживать, меня поставило. Делай, говорят, вид, что ты просто человек мафиозного складу, чтобы они думали, что ты не знаешь, кто они таки. Пусть думают, что всех обманули. А кто безобразничать будет – докладывай. Вот я про Лиху и доложил, прям сразу, как документы отдал. Понятно же, если Лиха куда пришла – безобразничать будет дюже! Так она документы забрала, через пять минут вернулась, говорит, «забыла кое-что, дядька Семён». Стала какие-то мотивы напевать и воздух круг неё посерел, а потом как напустит на меня энтот серый воздух! Она ж не знала, кто я таков, думала, над человеком колдует, чтобы, значит, помер человек, а я вот он, не помер, потому сказочный я. Наколдовала, значит, мне тут, я таперича, когда пытаюсь сказать, кто она сейчас така, и где её искать – чушь какую-то несу. Один знакомец сказывал, что это на китайском наречии. И хотел бы, и не боюсь я её, мымру, да не скажется.

- Так ты попробуй, дядь. Я ж по-китайски говорю, авось, переведу.

- Ну ладно.

Тут Лесовичок затараторил что-то на мандаринском наречии. Но говорил он не про Лихо, а про способ приготовления трески. Потом добавил что-то о традиционном наряде Китайского императора. Потом начал что-то цитировать из Маркса… Тут Ветер его прервал.

- Понято, дядь.

- Понятно? Да неужто! Ну так ловите её тогда! – обрадовался было Семён.

- Да нет, понятно, что заклятие хорошее, - Ветер кратко пересказал ему услышанное.

- А… - разочаровано протянул Семён.

- Но зато изо всего, что ты сказал, понятно, что оно – это ОНА, а не он. Уже хорошо, уменьшает выборку вдвое.

- А и правда, это я смог сказать-то! – обрадовался Лесовичок, - так шиитаки по-сычуаньски рецепт. Берём шиитаке… - дядька снова перешёл на китайский и осёкся, - пытался тебе описать, как она выглядит, но, вишь, не могу.

- Дядь?

- Ась?

- А чего ж ты тогда сразу не сказал, кто ты? Мы ж свои.

- Так я своим и не говорю. А тебе сказал, потому что вы здесь не для прогулки, а для дела важного и наконец, смотрю, делать его начали. Я всё ждал-ждал, да и вы, видно, выжидали. Только что ж так долго-то?

- Ох, дядька Семён… - и Ветер рассказал, почему они, собственно, выжидали.

- Мда… - только и протянул дядька, - много она тут наворотить успела. Но ещё исправить можно. Исправить – оно почти завсегда можно.

- Дядь Семён, так мне своим-то что передать? Рассказывать про тебя можно? Мы же здесь все четверо по делу. То есть, уже пятеро.

- А пятый кто? Чавой пацпорт не делаете?

- Так это ж Баюн, дядь! Он говорит, выходит не собирается.

- Так ветеринарный, прививки там всякие…

- Спрошу. Но вообще, пока не просил.

- Ладно, - улыбнулся дядька, - про меня своим скажи. Но токмо про меня. А что наши сюда нет-нет да и приходят – не говори, это меж нами секрет будет.

- Хорошо, дядька Семён. Сделаю. И Лихо мы поймаем, не сомневайтся.

- Вот и добро, касатик. А коли чем подсобить могу – приходи, - на эти словах Лесовичок стал опять превращаться в привычного Ветру Семёна. Листочек на носу свернулся в почку, сучок втянулся и стал носом, волосы подобрались в обычную стрижку и ветки спрятались в бороде. Дядька проверил щёки на предмет мха и, помахав ветру на прощание, взялся за какие-то свои бумаги.

Ветер вышел от Лесовичка в смешанных чувствах. С одой стороны, приятно было узнать, что Лесовичок здесь. С другой – помог он только тем, что Лихо – она, значит, женщина. Получается, чтобы его… её найти всё равно нужна Маша. Или розовые очки и постоянное бдение. Интересно, удалось ли Морозу получить видео с камер?.. И на ком это женат Лесовичок 40 лет? На русалке? И почему только 40?

Глава 24. Вечерний чай

Семён сидел за столом, попивая травяной чай с шишками. Тут в окно постучали. Он улыбнулся, как будто ждал гостя, подошёл к окну и впустил белую голубку. Голубка села на спинку стула, отряхнулась, спрыгнула на пол и перед Семёном выросла Светка.

- Ну что, дочка, как оно?

- Работает, дядечка Семён, работает! - Восторженно подпрыгнула Светка.

- Ну вот и добро. Только знаешь что, у меня тут Сквознячок был…

- Ветер, что ли?

- Ну да. Машенька же у нас Хранитель?

- Да, да, сто раз говорено. Хранитель, талант, со стрессом не справилась, надо спасать, - перечислила Светка, загибая пальцы.

- Это-то да. Найти надо кое-кого. И тут она помочь бы могла, ежели бы захотела. Вот не знаю только, стоит ли её в это дело впутывать…

- Не, дядь, не стоит. Если и правда она для чего-то нужна, так пусть сами её ищут и сами уговаривают. У меня задача – восстановить Хранителя. И я только этим планирую заниматься. Тебе советовать мне не по чину, но прошу: не трогай мою Машу, не мучь.

- Будь по-твоему. Я трогать не буду. А уж если Ветер сам её найдёт – пусть сам и договаривается.

«А что, если это с ним она познакомилась и из-за него всё в телефон смотрела?.. То-то от неё веяло чем-то… нездешним, что ли. Так она ему для дела нужна, выходит?.. А я-то думала, с ней там кто-то знакомился!..» - подумала Светка. Семён внимательно следил за выражением Светкиного лица. Он, конечно, мог запустить веточку в её в мысли, но делал он это крайне редко. Вместо этого он просто спросил пространство, может быть, какие-то телодвижения в Машину сторону Ветер уже предпринимал? Пространство колыхнулось, подтверждая эту догадку. «Так может это от неё он сообщения ждал?..» - подумал Лесовичок и снова почувствовал подтверждающее колыхание. Лесовичок привык доверять этому ощущению, поэтому окончательно решил не вмешиваться. Ветер мальчик большой, а у него там ещё Месяц, Мороз, Белка, вместе как-то сообразят. А ему влезать не положено.

- Хорошо, дядь, - Светка уселась за стол и взяла большую чашку с дымящимся ароматным чаем, - а ты ведь наверняка всё-всё знаешь… - она тоже почувствовала, как колыхнулось что-то вокруг. Но дядькиного опыта в таких делах у неё не было, так что она решила не допытываться.

- Всего никто не знает. Но я догадливый, - и дядька утонул в своём кресле, потягивая чай. Так они сидели и молча пили, глядя на оранжевый фонарь за окном.

Глава 25. Гуси-воробьи

Вернувшемуся домой Ветру Мороз сразу же доложил, что доступ к камерам в учреждениях получен, но кто его знает, сколько пройдёт времени прежде, чем тамошняя система безопасности всё-таки это обнаружит, так что до зарезу нужен Хранитель. Ветер передал ту часть разговора с дядькой, которую было можно, и Баюн приуныл.

- Даже мне не сказали! – обиженно мяукал он, - я ведь генерал! Я ведь умный, доверенное лицо! А что здесь живёт Лесовичок – не знаю! Да как так-то?! Так ещё и сказать он не может. Тогда план такой: ищем Хранителя, Гуси прилетят с минуты на минуту, потом вырубаем его дурман-травой, провозим по городу в течение дня-двух-трёх, сколько понадобится, находим, кого на камерах наблюдения скрючит, ловим эту гниль, отпускаем Хранителя, уходим в закат. Всё.

- Куда уходим? – Месяц не был знаком с шедеврами кинематографа.

- Персонально для тебя, рогатый, уходим домой. Домой. Всё понятно?

- Нет, - отозвался Ветер, - есть кое-что, с чем я несогласен.

Баюн даже не стал переспрашивать, просто лениво повернул голову к Ветру, как будто уже знал всё, что тот может ему сказать.

- Когда мы найдём Хранителя, мы должны будем ему всё честно объяснить.

- Нет.

- Тогда я в этом не участвую.

«Найду её сам, увезу отсюда подальше, спрячу от гусей, а потом правдами и неправдами найду Лихо», - подумал он.

- Ну тогда договорённость, что мы, если найдём, не будем трогать, аннулируется.

- Тогда, если я найду, я тоже потрогаю.

- Ветер, ты на чьей стороне?!

- Я на стороне добра и правды. В дурман-траве и выпадении из жизни на несколько дней нет ни того, ни другого. Мы добрые, мы должны действовать по-доброму, а ты предлагаешь вести себя, как Лихо бы повело.

Баюн задумался. Он свернулся калачиком и стал сопеть. Окликнуть его сейчас казалось чем-то страшным – это он излучал посыл «не трогайте меня». Они и не трогали. Они замерли вокруг, но внезапно в дверь постучали.

- Кто там опять курьеров повызывал? – резко распрямился Баюн.

- Никто не вызывал, - переглянулись все.

- Да и не стучат курьеры, звонок же есть, - добавил Месяц.

- А! Тогда я знаю, кто это!

Баюн ленивой походкой направился к двери. Стук повторился. «Вот так взять бы да и сожрать вас!» - пробубнил Баюн. Он открыл дверь и, отпрянув, плюхнулся на попу. Он явно ожидал увидеть что-то другое. На пороге стояли четыре одинаковых голых мужика. Они синхронно зашли в открытую Баюном дверь и встали по стойке смирно.

- Отряд «Гуси-лебеди-1» в ваше распоряжение прибыл! – отрапортовал «гусь» слева в переднем ряду и вытащил откуда-то свёрнутые бумаги, - подпишите командировочное.

- Не буду! Откуда я знаю, где ты его прятал! – отпрыгнул Баюн.

- Я его не прятал, я нёс его на боку, прижав локтем левой руки, - чётко и без эмоций ответил «гусь».

- Тогда ладно, - баюн взял бумаги и пошёл в комнату за ручкой, - совсем озверели в транспортном. Командировочные! Что за архаизм.

- А как вы дошли до квартиры, и вас не арестовали за такой внешний вид? – удивился Ветер.

- Наш внешний вид соответствует внешнему виду окружающих живых существ, - отозвался тот же «гусь».

- А вот и нет, - не унимался Ветер, - живые существа здесь носят одежду и ходить без неё по улице незаконно. Это вам так, для справки. У нас есть одежда, можете взять в шкафу вон в той комнате.

- Благодарим, - хором сказали все четыре гуся и синхронно отправились искать себе одежду.

«Интересно, они расстроятся, когда не найдут четырёх одинаковых костюмов?» - подумал Ветер.

Через минуту гуси вышли из комнаты. Один натянул спортивный костюм Ветра. Штанины он подвернул, но рукава болтались до середины бедра. Лицо было ни дать ни взять агент Смит, он даже где-то откопал тёмные очки, правда, Белкины, со стразами. Остальные расхватали домашние костюмы Мороза и Месяца. Сразу стало понятно, кто главный. В целом четвёрка выглядела достаточно комично. Баюн прикрыл хвостом глаза и с обречённым выражением жестами попросил Белку помочь им переодеться.

- А как вы летать-то будете? – спрашивала Белка, подбирая приличную одежду.

- Мы будем обращаться воробьями и прочёсывать город, - металлическим тоном отчеканил главный гусь.

- Воробьями! – прыснула Белка.

- Воробьи не подходят? – уточнил гусь.

- Нет, почему же. Воробьи в городе – обычное дело. Просто гуси, обращающиеся воробьями – смешно.

- Смеш…но? – гусь обратил внимание на новое слово, - что значит «смешно»?

- Фуууф… - Выдохнула Белка, - как бы тебе объяснить…

Ветру не хотелось слушать, как Белка объясняет гусю, что такое «смешно». Гусь-воробей – это забавно, конечно, но теперь от этих гусей-воробьёв нужно было срочно спрятать Машу. Или найти Лихо, чтобы всё это уже закончилось. Что-то нужно было срочно делать! Ветер отправился на кухню, где Баюн за столом читал командировочные гусей.

- Нет, ну какой же бред! Вот худшее, что можно было взять из этого мира – бюрократию – они и взяли! – ворчал кот.

- Баюн, так что мы делаем?

- С кем? – огрызнулся Баюн.

- С Ма… с Хранителем. Если гуси его найдут.

- Сперва пусть найдут, - не отрываясь от бумаг отвлечённо произнёс Баюн.

- Нет, давай уж решим. Мы в одной лодке, значит должны договориться.

- А, Ветер, ты обратно в нашу лодку желаешь?

- Не язви, я всегда в ней был, и никуда мне не деться.

Баюн нахмурился и смерил Ветра усталым взглядом. Потом почесал за ухом. Потом принялся умываться. Ветер кашлянул. Баюн поднял на него свои жёлтые глаза и медленно изрёк:

- Хорошо. Такое предложение: они его находят, ты, лично ты ему объясняешь, что да как, но, если он не соглашается, пытается уйти, вызывает психиатров и всё такое, то я беру вот это, - Баюн снова вытащил откуда-то свой пакетик с дурман-травой, - и действуем по-моему.

- И в таком случае ты говоришь, что это я сам виноват. Так?

- Разумеется. Я бы сразу, - он потряс своим пакетиком, - и не терял бы время. Но если ты хочешь спасти личность от надругательства – попытайся.

- Согласен. Справедливо.

У Ветра отлегло. Конечно, справедливостью здесь и не пахло. Получается, человеку давали шанс согласиться самостоятельно, но возможности отказаться – нет. Но он был уверен в успехе. Уж что-что, а уговорить Машу он сможет. Найдёт аргументы, в крайнем случае – расскажет про дурман траву и Баюново коварство. Поэтому пререкаться он больше не стал. Теперь можно звать её на свидание снова.

Глава 26. Лихо, кинжал и платяной шкаф

На следующий день Маша проснулась с той же решимостью, с которой ложилась. Насладиться прогулкой, не думать ни о каких ветрах, кроме того, что дует в лицо. Перезагрузиться!

Светка опять была в душе, остальные девчонки прихорашивались и готовили завтрак.

- Маша, тебе яичницу или безлактозные низкокалорийные сырники? – спросила Катя, которая старалась похудеть перед свадьбой, и в адрес которой по-дружески язвили остальные.

- Мне и того, и другого! – весело крикнула Маша, вытаскивая чашку и насыпая в неё что-то сублимированное, пахнущее, как кофе, но без кофеина и с какими-то полезными микроэлементами.

Оля, Катя и Инна переглянулись. Что-то Маша вчера такой весёлой не была. Но в целом, это же хорошо. Так что Оля улыбнулась, девочки поддержали её улыбку, и никто не стал спрашивать, что же такого случилось за ночь.

Из ванной выпорхнула Светка и на кухне стало совсем светло и как будто даже жарко. Позавтракали весело, Светка так шутила, что остальные постоянно давились, кто смехом, кто едой, кто и тем, и другим. После завтрака они быстро нацепили свои разноцветные платья и вышли из дома.

Пока Инна прокладывала примерный маршрут прогулки, Маша вдруг вспомнила, что дома остался её телефон, и он в авиарежиме. А вдруг там… мама волнуется… Думать о Ветре не хотелось, но именно о нём она и думала. А мысль про маму возникла вообще только для того, чтобы было, что сказать девчонкам, если спросят, зачем она возвращалась. Маша забежала в подъезд и, чтобы не волноваться от предстоящей встречи с телефоном (так он ответил или нет? Ну всё-таки! Ну хоть бы уже ответил…), решила пойти пешком на пятый этаж. Она бежала через ступеньку, но чуть замедлилась, когда ей навстречу, где-то в районе третьего этажа попалась темноволосая женщина в деловом костюме. Густая прядь практически полностью закрывала один глаз, выражение же остальной части лица было такое, как будто женщина всю ночь разгружала грузовик с арбузами: измотанное и злое, точно не такое, какое должно быть у хорошо выспавшегося человека.

Они поравнялись. Женщина резко остановилась, повернула голову и уставилась на Машу. Маша тоже остановилась от удивления. Женщина схватила её за руку, и её лицо прояснилось. Отпустила. И снова на лбу появились скорбные складки, как будто резко прихватило голову. Женщина развернулась лицом к Маше и злобно зашипела, снова хватая её за руку:

- Так это от тебя! ОТ ТЕБЯ!!!

Женщина сверлила Машу очень неприятным взглядом, вцепившись, как клещами, в её руку. Волосы женщины от чего-то стали развиваться, как на ветру. У Маши от удивления, а потом и от страха как будто отключилась способность разговаривать, она только разглядывала неприятные, хоть и правильные черты лица женщины и пыталась понять, чего же та хочет. Воздух вокруг стал медленно сереть, как будто начиналась буря и первый её предвестник поднял дорожную пыль. Волосы незнакомки разлетались всё сильнее… Маше стало уже совсем жутко, и она хотела было дёрнуться и убежать вверх по лестнице, но женщина так вцепилась в её руку, что скорее оторвала бы её, чем выпустила. Прядь волос, которая закрывала один глаз, откинулась назад, и Маша вдруг поняла, что глаз под ней не двигается. Он выглядел совершенно обыкновенно, но безучастно смотрел в одну точку, в то время как второй, точно такой же, изучая, сверлил Машино лицо.

- Вы чч…чего?.. – пролепетала Маша.

Женщина в ответ зловеще улыбнулась и с неожиданной для своей хрупкой комплекции силой потащила Машу куда-то наверх. Маша упиралась, но оказалось, что женщина способна тащить её по лестнице, как мешок. Лучше уж было как-то перебирать ногами самой. Женщина резко свернула в коридор на четвёртом этаже, причём, дверь она открыла как будто просто крутанув запястьем возле замочной скважины. Или это Маше показалось… Она затащила Машу в какую-то квартиру, открыла большой, старый шифоньер, стоявший в просторной прихожей, и впихнула Машу туда. Маша успела увидеть несколько пальто одинакового кроя, разных оттенков бежевого, но потом одноглазая соседка закрыла дверь шифоньера, и в замочной скважине повернулся ключ. На удачу Маша попробовала открыть дверь, но та не поддавалась. «У кого сейчас есть шкафы с замками», - мелькнуло в Машиной голове.

- Сиди тихо! – прошипела женщина, хлопнув рукой по запертой двери.

Входная дверь хлопнула, и Маша осталась одна в шкафу. Пахло старым деревом, какими-то сладкими духами и ещё чем-то непонятным, как будто, болотом… Видимость тоже была не очень: узенькая полоска света пробивалась над запертыми дверьми, так, что, присмотревшись, можно было различить окружающую обстановку, но более тщательное изучение содержимого шкафа возможно было только наощупь.

«Я собиралась сегодня наслаждаться каждым пейзажем и чем-то там ещё», - вспомнила Маша и истерически рассмеялась, переходя на рыдания. Впервые за несколько лет ей захотелось просто проплакаться, хотя бы потому, что больше делать здесь было нечего. Она рыдала в голос, потому что квартира за пределами шкафа определённо была пустой, и можно было никого не стесняться. Плакать было хорошо. Если не сосредотачиваться на том, что какая-то одноглазая тётка запихнула её в шкаф, Маша чувствовала почти облегчение. Давно она так не плакала. И зря она так давно не плакала.

Ситуация была и странная, и страшная, и… Чёрт побери, интересная! Прямо-таки подходящая для книги! «Пффф, странная мысль», - осеклась Маша и поняла, что вообще-то не боится. Рыдать мгновенно расхотелось. Почему? Это признаки психического заболевания? Да нет, бояться надо! Ну страшно же: шкаф закрыт, как из него выбираться – никакого понятия, сколько Маша здесь просидит – тоже неясно. А если тётка решила оставить её здесь до наступления голодной смерти? И телефона, как назло, нет. Ну просто ради приличия нужно испугаться! Но даже после всех этих мыслей попытки Маши снова себя накрутить, чтобы ещё немного доплакать, не увенчались успехом. С того момента, как в Машиной голове возникла мысль про книгу и про то, какие события ей подсовывает жизнь в последние несколько дней, страх улетучился и возвращаться никак не хотел. Маша стёрла с лица остатки слёз ещё немного дрожащей рукой и решила усесться поудобнее и подумать.

- Хорошо, - Маша решила говорить вслух: так было веселее, - воздух у меня есть, в крайнем случае, встану поближе к щёлочке. Уже хорошо. Когда придёт эта ненормальная – будет шанс стукнуть её чем-нибудь и сбежать. Нужно найти, чем её можно стукнуть. Ну и она может оказаться готовой к сопротивлению. Так что можно даже спрятаться за её пальто, пусть на секунду подумает, что я выбралась. Что это вообще за баба? Сильная, как Валуев! Так, так, так…

Маша начала шарить руками вокруг себя. На полу шкафа была пыль, стояли какие-то коробки из-под обуви, в основном пустые, в одной обнаружились кроссовки, но стукнуть одноглазую женщину кроссовком не казалось эффективной мерой. За коробками лежала какая-то плоская, длинная, тяжёлая штука. Ложка для обуви? Нет, тяжеловата. Нож? А почему в шкафу? Маша осторожно ощупала предмет и поняла, что он острый с обеих сторон. Таких ножей она не видела. «Карманный меч, - заключила она, - или как там это называется… Слово из кроссвордов. Кортик? Кинжал?»

Тут Машу осенило, что этот «карманный меч» должен влезть в щель над дверью. А вдруг удастся хотя бы как-то её расширить? Шкаф-то явно старый. Попытаться стоит, всё равно заняться больше нечем. Она просунула лезвие в щёлку и надавила со всей дури. Дверь многообещающе хрустнула. Маша перевела дух и надавила ещё раз, хруст повторился. Маша так вошла в раж, что забыла о правилах пользования карманными мечами, неудачно схватилась за лезвие и глубоко пропорола ладонь. От неожиданности она вскрикнула. Из ладони хлестала кровь. Видно было плохо, но Маша ощущала, как ткань её платья становится тяжёлой. «Не отстирается ведь», - некстати подумала она.

В сумке должен был быть шарфик или носовые платки, ну что-то же должно было быть. Соображалось еле-еле. Хватило только на то, чтобы сжать кулак, чтобы эта фигова кровь так сильно не текла. Голова начинала кружиться. Странно, ведь за минуту кровопотеря из пореза на ладони не должна была быть насколько большой… Крови Маша не боялась, шкафа тоже уже перестала бояться, так почему так… Спать хочется…

Маша изо всех сил старалась открыть глаза и продолжить искать в сумке что-то, чтобы прикрыть рану, но странная, невесть откуда взявшаяся, усталость оказалась сильнее. Маша сдалась и упала головой на коробку с кроссовками. Кровь вскоре перестала течь, и рана на руке начала быстро затягиваться.

Глава 27. Маша потерялась

Девчонки не сразу заметили, что Маши нет. Инна проложила маршрут и торжественно позвала всех строиться, и тут-то они её не досчитались. Сразу стали звонить, но Машин телефон лежал в квартире и не принимал звонков. Решили подождать. Через 15 минут утомились ждать и пошли проверить квартиру. Она, разумеется, была пуста. Девочки не на шутку перепугались: Маша странно повеселела, а потом пропала, не предупредив. Ну ладно, допустим, тут дело в мужике (девочки вообще склонны были все ситуации списывать на мужиков), пусть Маша предпочла их кому-то другому, но хоть сказала бы! Они бы ведь даже не обиделись! Вообще, это было на неё не похоже. Светка решила пройти по лестнице, вдруг Маша сидит где-то там и по какой-нибудь причине плачет… или пишет! Сначала она поднялась на последний этаж и, обернувшись голубкой, даже протиснулась сквозь прутья чердачной двери: Маша была худенькой, вдруг пролезла… На крышу выйти на удалось: всё было закрыто и не похоже было, что кто-то недавно побывал на чердаке. Потом Светка начала спускаться и перебирать в голове варианты, где ещё можно поискать. Дошла до четвёртого этажа и… чуть не упала на ступеньки. В пространстве были такие сильные и нехорошие колебания, что её начало тошнить и ноги отказались повиноваться.

Светка присела на лестницу. Перед её глазами сменялись образы: женщина, серый воздух, злость, много злости, мёртвый глаз… Ой, здесь было совсем нехорошо. Но Машу она не чувствовала. Только чей-то страх, хоть и очень тихий. Машин? Она, шатаясь, попыталась выйти с лестницы в общий коридор, чтобы пощупать там, но дверь открывалась ключом, а ключа от четвёртого этажа у неё не было. Нужно срочно слетать к Семёну! Он умный, он умелый, он подскажет, что делать! Только куда девать девчонок? Может, просто вылететь в окно? Одной больше, одной меньше… Да нет, совсем перепугаются. Лучше отправить их в полицию и сказать, что сама поищет в некоторых местах, которые знают только они с Машей. Звучит глупо, какие «места» могут быть у них с Машей в Москве. Маша здесь впервые! Но ничего лучше в голову не приходило, к тому же, продолжало мутить. Кое-как она спустилась на первый этаж, вышла из подъезда и изложила подружкам своё предложение. Они на удивление быстро согласились и стали искать на карте ближайшее отделение полиции. Обещали быть на связи и встретиться через три часа в квартире. Впрочем, как знала Светка, никто сразу не кинется искать Машу, по правилам должны подождать 3 дня, мол, человек может сам вернуться… Но тут явно что-то было не так, определённо никак нельзя ждать ни минуты. Светка зашла за угол дома, спряталась за кустом, а потом из-за него вылетела белая голубка и устремилась по уже знакомому маршруту.

Глава 28. Сеанс связи

«Машенька, я доделал все свои дела, и мне просто необходимо с вами увидеться!» - на этот раз сообщение написалось быстро и Ветер с удовольствием нажал «отправить».

Но ни через час, ни через два никакого ответа не последовало.

«Маша, вы там заняты наверное, просто напоминаю о себе. И жду ответа».

И ещё через пару часов.

«Начинаю за вас волноваться. Наверное, это я зря, а вы просто забыли дома телефон и наслаждаетесь прекрасным днём с подругами. Но когда увидите мои сообщения – уж пожалуйста, ответьте».

Ответа всё не было. Ветер и не знал, что попал в точку со своим предположением. Забыла телефон. Фигов забытый телефон. Вот не забыла бы… Но Маша ничего такого не думала. Она спала. Ей снились какие-то сказочные принцы и принцессы, моря цветов, просто моря и колышущий их ветер. Ветер… Вот он стоит на горе и дует, и от его дуновения кренятся на море корабли и поднимаются волны…

В квартиру на четвёртом этаже вошла женщина с одним глазом. Она была худенькой, с прямой спиной, резкими, хоть и правильными, чертами лица и каким-то колючим взглядом. Рядом с ней многие ощущали непонятную тревогу и холод, но сказать об этом боялись. Ей вообще мало кто решался сказать что-то фривольное. Она сняла туфли на высоком каблуке и осторожно сделала пару шагов вперёд, как будто прислушиваясь. Было тихо, тут женщина уловила едва заметное посапывание из шкафа. Она повертела головой, как будто хотела проверить, что та на месте. Вероятно, её удивило отсутствие голосов, которые уже вторую ночь не давали ей покоя. Но раз в шкафу кто-то сопит, значит её пленница на месте. Так где же голоса? Или она ошиблась, и эта девчонка тут ни при чём?

Лихо (а это было оно) открыло шкаф. Маша лежала головой на коробках с обувью, кое-как устроившись в шкафу, где она не умещалась в полный рост. Она мирно посапывала и улыбалась чему-то во сне. На Машином платье были большие пятна крови, но никаких ран видно не было. Рядом лежал заговорённый кинжал, который Лихо протащило с собой, когда перекинулось в этот мир. «Вот, куда я его засунуло! Ну девка дура!..» - подумало оно. Работу этого кинжала оно ни разу не проверяло за все семь лет, а последние года четыре вообще не помнило, где он. Как-то не пригождалось холодное оружие в этом мире: ни тебе зверей диких, ни басурман, ни русских витязей, совсем некого кинжалом пырнуть. И потом, заговорила его Яга прямо перед тем, как Лихо внезапно перенеслось на площадь перед Курским вокзалом, и её нашёл какой-то привокзальный алкаш (кажется, он представился «Петровичем»). Поэтому как работает заговор – было непонятно до этого момента: теперь стало ясно, что порезавшийся человек (если эта девка - человек) засыпал, а рана быстро заживала. Чтобы убедиться в этом, Лихо осмотрело Машу и никаких порезов не нашло. Значит, человек засыпает и теряет… Что-то, от чего его, Лихо, так штырило. И почему сейчас не штырит – совершенно непонятно, но хорошо. Интересно, а если разбудить…

Лихо слегка толкнуло Машу ногой. Потом посильнее, потом ещё посильнее, реакции не последовало. «Всё по-сказочному, - злорадно усмехнулось Лихо, - либо прынц её поцелует, и она проснётся и выйдет за него замуж, либо спать ей так до скончания веков. Вот и пусть спит! Только проверить бы, что она и правда проспит до скончания веков. А то мало ли!..»

Лихо решило связаться с Ягой. За семь лет она много чего перепробовала, и пару лет назад поняла-таки, как это можно сделать с помощью отполированной серебряной тарелки. Правда, столько ингредиентов было нужно, что Лихо звонило домой крайне редко: в этом мире трудно было достать мышиное молоко, перо синей птицы, а пыльцу цветка папоротника вообще пришлось заменить на какую-то местную штуку, называемую «хайлайтер». Как ни странно, это сработало. Да и вообще, половина артефактов, которые продавались в группах каких-то фриков, считавших себя ведьмами, были подделками.

За редкие сеансы связи Лихо постоянно огребало от Яги, которой тоже хотелось посмотреть на мир по ту сторону. После переброски Лиха, у Яги отобрали все травки, артефакты, амулеты и заговорённые вещи и зорко следили, чтобы она не насобирала новых, так что пока попасть сюда ей не светило.

Итак, Лихо обложилось всем необходимым, разбрызгало вокруг себя пульверизатором зелье (и похвалило себя, что заранее его приготовило и не израсходовало), взяло тарелку и начало звонить. Через десять минут чтения заклинаний на тарелке начало наконец показываться недовольное лицо в цветастом платке с выбивающимися из-под него седыми волосами.

- Ну чаво там у тебя? – устало процедила Яга.

- Ты чего так долго не подходишь? – рыкнуло Лихо.

- Экая ты краля, - Яга подняла бровь, - волосья перекрасила опять, что ли? Эх и делать-то тебе нечего! Нет бы домой возвращалась!

- Так, старая, я к тебе по делу…

- Да подожди ты, окаянное! Ты сперва порадуй бабушку, выйди вон со мной на бал-конь свой, на улицу выйди, покажи, что там у вас новенького, а уж потом дело будем делать. А то позвонит раз в месяц, и сразу дело какое-то…

Лихо вздохнуло, но решило умаслить Ягу, чтобы та была поразговорчивее. Пришлось выйти на балкон, показать «бабушке» красивый, солнечный вид, потом выйти на улицу, т.к. Яга не удовлетворилась уже несколько раз виденным пейзажем. Выгуляв Ягу, на что ушло где-то полчаса, можно было уже приступать к делу.

- Значит так. Я нашло тут одну девку, от неё в голове голоса появляются, когда она рядом, то есть. То Иван-Царевич, то богатыри, то Кощей с Водяным, то вообще ты, страхолюдина, да все сразу, все сразу… Думало, голова у меня расколется, как орех. Засунуло, значит, я девку эту в шкаф, а она там кинжал твой нашла, заговорённый. Порезалась и заснула. Или помирает, Леший её разберёт. И вот пока она в дурмане – голосов я не слышу. И знать хочу, что это с ней, сколько проспит, помрёт или нет, можно ли разбудить… Ну, стандартные вопросы.

Последнюю фразу Лихо произнесло уже своим «рабочим» голосом. В своей нынешней жизни оно говорило, как образованная, уверенная в себе женщина, и только в беседах с Ягой могло немного расслабиться.

- Покажи девку-то!

- Да зачем тебе?

- А хочется! Иначе ничего не скажу тебе, так и будешь дёргаться!

- Ух, старая! Ладно, покажу.

Лихо подошло к шкафу, открыло его и показало Яге спящую Машу, параллельно проверяя ту ногой. Маша всё так же дышала и улыбалась.

- Эть… Это что за краля такааа! Ну-кась, поближе меня подвинь. Ай, молоденькая какая, свеженькая! Хоть сейчас в печку!..

- Яга!

- Да. Что? Ну да. Про голоса. Нет, сначала про кинжаль, про голоса потом. В общем, заговорила я кинжаль на дрёму. Сны у всех разные, о чём человек думал до того, как порезался, то ему и показывают. Раз довольная, значит хорошее показывают. Проснуться – не проснётся. Помереть – таперича вовек не помрёт, если не будить. Будет до скончания веку спать. Разбудить – никак. Это кто-то должон в дрёму к ней зайтить и её оттуда вынести. Присниться, то бишь ей должон кто-то, и энтот кто-то должен ещё и допёхать, что её нужно в охапку брать и как-то из сна выходить. Выход там где-й-то имеется, но у каждого сна он свой. А кто ж догадается, да кто ж прознает, кто там ей снится! Да и кто ж этому кому-то объяснит, что с энтим делать-то! Ууух! Так что можешь не пужаться, пусть у тебя в шкафу так и спит.

- Да нужна она мне здесь! Вдруг придёт кто. Здесь людей в шкафах держать незаконно. Вывезу за город, там и оставлю.

- Так у вас там зима не за горами, замёрзнет.

- А чего это ты жалостливая такая? Ну и замёрзнет, какое кому дело.

- А энто «законно» будет?

- Я заклинание наложу, никто её не найдёт, получается никто и не узнает.

- Ну, само решай. Ладно, устала я. Пойду поем. Я вообще таперича ем да сплю. А только по лесу выйду пройтись – шпиёны на каждом шагу! Ни травку сорвать, ни косточку подобрать. Тьфу!

- Ты рассказывала уже. Раз двести.

- Да ты мне столько раз не звонило!

- И правильно делало. Всё, старая, давай.

- Ни тебе спасибо, ни досвида…

Но Лихо уже вытащило косточку из одного глаза ящерицы, и связь прервалась.

Яга, оставшись перед пустой тарелкой, ненадолго замерла, а потом разразилась злобным хохотом.

- Ахххахахаха! Забыла я, старая! Как же я забыла-то! Раз от энтой девчонки голоса в голове, так это она непростая девчонка! А может аккурат Хранительница аль фея какая! Так она ж сама может и себя из сна вывести, и что угодно с собой прихватить! Ой хахахаха! Вот и проснётся она у тебя в шкафу, если умницей будет! И заявит на тебя, рыло твоё одноглазое, в эту, как её, в пилицию! Хаххахааааа!!!

Яга прыгала по избушке, и избушка, почувствовав в кои-то веки хорошее настроение хозяйки, тоже пританцовывала, раскидывая вокруг сухие листья.

- Ухххахахаха! Умора какая!!! Ой, чую, чую, скоро опять позвонит мне чучело это крашеное! Ишь, волосёнки каштановы, глазик этот, как его, «искуссьтвенной»! Депутатша она, хаха! А как была Лихой, так Лихой и осталась!

И Яга на радостях закинула тарелку за печку. Впрочем, сразу же полезла её вытаскивать, потому что чутьё подсказывало, что она скоро очень понадобится своей одноглазой подружайке. Вот развлечение-то! А так скучно было все семь лет! Ну, вот и на бабушкиной улице праздник.

Лихо же, не дослушав Ягу, немного успокоилось. Значит девчонка будет спать, пока кто-то не зайдёт к ней в дрёму и не вынесет её оттуда. Кто же туда может зайти? Только тот, кто ей снится. А как узнать, кто ей снится? Ну, кажется, таких технологий пока не придумали. Значит девчонка не опасна. Осталось избавиться от тела.

Машина судьба Лихо совершенно не беспокоила. Оно даже не удосужилось узнать её имя, откуда она вообще в этом подъезде взялась, куда шла, почему по лестнице, и кто её будет искать. Просто взяло и спрятало человека в шкаф. Не даром на работе у него была репутация очень быстро действующего сотрудника, рубящего с плеча, зато очень решительно. Оно умело справляться с проблемами, иногда топорно, но, как правило, эффективно. Это отражалось во всех законодательных инициативах, с которыми выступали они с коллегами, и в основном эти инициативы, если проходили куда-то дальше кабинета, приводили в ужас какую-нибудь часть общественности: то пенсионеров, то родителей, то инвалидов, то женщин... То есть, опасаясь, что Лихо здесь вредит, Баюн, Месяц и сотоварищи были правы. Оно продвигало всё самое античеловеческое так старательно, что даже коллеги удивлялись его беспринципности и полному наплевательству на людей и их мнение. Поэтому уж отправить одну какую-то Машу в лес и там оставить до скончания веков было для Лиха проще простого. Следы только замести. Но это несложно. Заговоры оно знает, никто вовек ту девчонку не найдёт, даже медведи. Хотя, какие тут, в Подмосковье, медведи!.. То ли дело дома!..

Лиху иногда хотелось вернуться туда, где не нужно было каждое утро вставлять глазной протез, причёсываться, разговаривать на современном языке, носить шпильки эти дурацкие… Но оно знало, что обратно сюда ей будет уже не попасть. Интересно, почему за ней до сих пор никого не отправили!.. Боятся? Или отправили, просто оно не знает?.. Так хотели бы – давно бы уже схватили и силой утащили. Видно, там оно им без надобности. Об этом Лихо думало часто и иногда на него даже находили приступы паники: вдруг за ним следят и просто ждут удобного момента, чтобы напасть!.. Ещё и поэтому нужно было деть куда-то девчонку. Чтобы, так сказать, без отягчающих. Ну, жило тут семь лет, пакостничало потихоньку, бумажки вредные сочиняло, но никого не обижало! По крайней мере, лично!

Раздумывая так, Лихо решило дождаться темноты, погрузить Машу в свою машину (правда, в её ягуаре F-type место для второго человека было только сидячее, но ничего, можно привязать к сидению) и отвезти километров за сто. Туда, куда само оно ещё долго не поедет. Оно закрыло шкаф и снова ушло по каким-то своим человеческим делам.

Глава 29. Проникновение со взломом

Светка прилетела к Семёну и бешено забарабанила в окно. Она даже пыталась его позвать, забыв, что она пока голубь, и получилось очень громкое «курлык». Семён неторопливой походкой подошёл к окну и впустил её.

- Дядечка курлык-курлык Семён – закричала голубка, обращаясь в Светку в полёте, - Машу украли!!! Я точно не знаю, но уверена! Что делать, дядечка, где её теперь искать?

- Так. Ты, дочка, присядь. Вот так. А теперь рассказывай толком. Почему уверена? Когда украли? По порядку давай.

Светка поведала Семёну всё в строгой хронологии: как они собирались и завтракали (и Маша была весёлая), как потом вышли, вдруг недосчитались Маши, как искали её по всему дому, даже на чердаке, и особенно про то, что она чувствовала на лестнице в районе четвёртого этажа.

- Так на энтот этаж идти и надобно.

- Закрыто там, дядечка! Может отмычку какую дашь?

- И дам. И с тобою схожу. Мне, правда, дурно от Маши станет, это только вам, Оберегам, ничего, но я перетерплю, я калач тёртый..

- Так я сама схожу, ты мне только отмычечку дай!

- Нет, дочка. Там какая-то сила замешана, чует моё сердце. Да и знаком я с этой силой, как мне думается. Сразу почую, коли это она. А если это она – я знаю, к кому пойтить.

- Ой, дядечка Семён, поехали скорее!!! Отнесла бы тебя, да боюсь, не донесу…

- Да и люди не поймут. Мы сейчас на моей ласточке доедем.

Светка вздохнула при слове «ласточка». Так дядька называл свою старую колымагу, заводившуюся с третьего раза. Кажется, это была 21 Волга, но Светка не особенно разбиралась. У него была и обыкновенная машина, быстрая и функциональная, но он больше любил свой ретромобиль и чаще ездил на нём.

- Доедем, ничего! – подбодрил её Дядька, - мне в ей думается лучше!

Они сели в «ласточку», дядька повернул ключ и… она не завелась.

- Сейчас-сейчас! – дядька вылез из машины и пошёл смотреть под капот, - попробуй, дочка, завести! – крикнул он приунывшей Светке.

Она попробовала. Потом снова попробовала. И наконец, с четвёртой попытки «ласточка» завелась и «полетела». «Летела» она со скоростью 60 км/ч, но и то, до первой пробки. Через час Светка и Семён вышли из «ласточки» возле дома, где потерялась Маша. Семён как-то сразу весь напрягся и стал принюхиваться. «Ой, нелюбо мне это всё, нелюбо…» - приговаривал он. Повернувшись лицом к нужному подъезду, он и вовсе застыл, уставился на дверь и нервно сглотнул.

- Дядь, ну чего там?

- Ли…Лихо.

- Что?

- Лихо тут живёт одноглазое, - думал, что сказал дядька, но Светка услышала какую-то белиберду на странном наречии.

- Дядь, ты чего мелешь? Я не поняла ничего…

- Да Лихо, говорю!

- Да говори ты по-русски!

- Так а я по-каковски?!

- Ну вот, наконец-то. А теперь – что ты тогда говорил?

- А ты что слышала?

Светка попробовала воспроизвести безупречный мандаринский Семёна. Тот схватился за голову.

- Попала наша Маша… Возможно, ещё не пропала, но попала – точно. Сквознячка нужно найти!

- Ветра? А зачем?

- Теперь не Маша ему, а он Маше помочь должон, потому ловит он её.

- Кого?

- Лиху!

- Лиху?

- О, гляди-ка, какое заклятие избирательное. Слово Лиха говорить могу, а то, что она брунетка худющая и в правительстве работает – не могу сказать.

- И вот снова ты какую-то ерунду говоришь. Что за заклятие-то? Кто наложил?

- Потом всё поведаю, дочка, потом. Ветер нужон. Сейчас попробую вызвонить, но сначала разведаю кое-чего. А ты пока полетай, посмотри по сторонам, вдруг чего увидишь.

Светка кивнула, зашла за куст и вылетела из-за него белой голубкой. Семён дождался, пока она улетит, открыл багажник и вытащил оттуда небольшой саквояж, в котором обнаружились бутылочки с жидкостями разного цвета. Он выбрал небольшую бутылочку с ярко-красной жидкостью, сделал глоток, потом снова посмотрел на подъезд, секунду подумал и выпил остальное. Аккуратно закрыв саквояж, он поставил его на место и щёлкнул пальцами. Багажник тотчас выпустил ветки, опутал саквояж и скрыл его в своих недрах. «Ласточка моя, - с нежностью подумал Семён, - из любой беды вывезет. Ни на какую другую её не променяю».

Теперь отмычка. Дядька нашёл в бардачке футляр с маленькими отвёрточками и крючочками и сунул в карман. «Защита от Лихиных чар на полчаса есть, отмычки есть, можно идти», - подумал он. Зайдя в подъезд, он снова почувствовал присутствие Лихо, но, благодаря зелью, в ступор н впал, а просто зафиксировал про себя, что это очень нехороший подъезд. Ещё бы! Здесь уже несколько лет живёт эта мымра одноглазая. Поднимаясь по лестнице, он фиксировал усиление «нехорошести», но шёл и шёл вперёд. После четвёртого этажа «нехорошесть» стала ослабевать. Не то, чтобы он забыл, что говорила ему Светка, просто решил проверить. Вернувшись на четвёртый, он стал открывать отмычкой дверь. Дверь билась током. Зелье защищало Семёна от сильной боли, но удары он всё-таки чувствовал. «Вот же ж гадина, всё вокруг себя заколдовала!» - про себя ворчал он. Дверь, конечно же, поддалась. Теперь нужно было найти квартиру. Но, странным образом, «нехорошесть» куда-то делась. Как будто кто-то чистил пространство. Семён задумался. Получается, если это Лихо украло Машу, значит Маша сидит у неё в квартире. На лестнице Маше было страшно, это он, в отличие от Светки почувствовал. Страх был слабый, едва заметный, но и Семён был не лыком шит, и смог даже увидеть напуганную Машу, так что теперь знал, как та выглядит. Сейчас Маша уже, наверное, успокоилась, поэтому вокруг неё Лихины чары постепенно ослабевают. Значит, нужно искать квартиру, около которой «нехорошести» меньше всего. Вроде бы, логично. Только интересно, почему в такой близости от Маши его совсем не штырит. Может и нет её здесь?.. Нужно разбираться.

Семён пошёл, доверяя пространству. Оно само его вело, как будто, создавая коридор, и в итоге он вышел, как ему казалось, к нужной двери. Только как это проверить?

- Маша, - постучал в дверь Семён.

Прислушался. За дверью было совершенно тихо, не слышно было даже тиканья часов. Никто не шевельнулся, никто не замычал, как если бы во рту был кляп. А вдруг Лихо дома?.. А вдруг оно Машу… Ну… того-этого… Семён даже в мыслях не хотел допускать, что с Машей могло случиться что-то непоправимо плохое, но и исключить этого пока не мог.

Семён постарался почувствовать, что там, за дверью. Нет, источника всякой мерзости он не ощущал. Значит Лиха дома нет. Но пространство чистится, значит Маша там есть, причём, живая. Ну, зелье он выпил, ему всяко пока ничего не страшно, нужно вскрывать! Он вытащил из кармана свой футляр, взял крючочек и отвёрточку и начал было ковыряться в замочной скважине, но тут внезапно повернулся ключ в двери у соседей. Дядька, конечно, прервал своё сомнительное занятие и попытался вытащить отмычки, однако они наружу никак не шли. Он несколько раз дёрнул их за ручки, попытался даже отломать, но тщетно. А сосед Лиха, между тем, уже вышел из своей квартиры. Семён быстро выпрямился и, закрывая собой Лихину дверь, как ему казалось, очень натурально, принял позу ожидающего.

- Здрасти, - поздоровался он с соседом.

- Добрый день, - сосед удивлённо оглядел дядьку. От пристального взгляда тот даже начал было думать, что где-то невзначай выпустил ветку с листочком, но, кажется, внешний вид его был удовлетворительным.

- А вы к кому? – сосед явно не поверил ожидающей позе дядьки.

- К Оксане Викторовне, - уверенно ответил дядька. Уж имя-то мымрино он знал!

- Что, простите?

- К Оксане Викторовне. Дочка она моя, вот, пришёл в гости, но не открывает она что-то, наверное, по делам убежала.

- Простите, что вы сказали перед словом «дочка», - сосед приближался.

Тут дядька понял, что могло смутить соседа. Наверняка, слова «Оксана Викторовна» переродились у него в «салат с грибами ши» на китайском. Вот это маху дал! Другое имя надо было называть! «Ужель эта гниль с соседями знается! Да ни в жизь! Они и не знают, Оксана Викторовна она или Гузель Сигизмундовна! Ах ты ж дурак старый!» Впрочем, ругать себя было уже поздно. Сосед подошёл совсем близко, отодвинул Семёна от замочной скважины, в которой торчали его отмычки, и очень медленно произнёс, крепко беря его за плечо:

- Здесь живёт Оксана Викторовна. Её я знаю. Но за все эти несколько лет к ней никто, кроме помощника, не приходил. Ни разу. Где же вы были, «папа»?

- Генрих, что там происходит? – из соседской двери показалась молодая, миловидна женщина в домашних шортах и футболке.

- Милая, будь добра, вызови полицию, тут нашу соседку пытались обокрасть. Средь бела дня! Совсем обнаглели! – и он рванул Семёна не себя и решительно потащил его в свою квартиру.

- Генрих, куда же ты его тащишь? Ты хочешь, чтобы он и нас обокрал?

- Не бойся, душа моя, я его покараулю, нас он не обокрадёт.

- А вдруг он вооружён!

- Не вооружённый я! – вклинился Семён, - и вообще, не нужна никакая полиция, я сам уйду и больше не приду, ну отпустите меня, пожалуйста, у меня дело очень важное…

- Любезный «папа», - сосед сделал обидное ударение на этом слове, - вы бы уже помалкивали.

На этих словах соседская дверь за Семёном захлопнулась, а прямо за стеной спала в шкафу и «чистила пространство» Маша.

Глава 30. Обереги тоже плачут

Полетав немного, Светка заподозрила, что Семён услал её специально. Ишь, хитрый лис! Она вернулась к машине и, разумеется, Семёна там не обнаружила. Зайдя в подъезд, она, по неопытности, не почувствовала ничего нового, опять что-то пугающее на четвёртом, и всё. Семёна нигде не было. Была открыта дверь с лестницы в общий коридор, это, видимо, дядька постарался, но ни его, ни Маши, ни вообще кого бы то ни было вокруг не наблюдалось.

«И этого украли», - испугалась Светка. Осознав как следует эту мысль, она покрылась холодным потом. Может и правда, украли дядьку, как и Машу. И сидят они теперь вместе где-то, связанные по рукам и ногам, и боятся пикнуть … И как их теперь найти, куда бежать? Дядька что-то говорил про Ветра. Интересно, дозвонился он ему или нет. И как это теперь узнать? И где вообще его искать? А то, может, он и правда сможет помочь.

Светка ещё немного покрутилась на четвёртом этаже, но потом откуда-то появились двое полицейских и стали звонить в одну из квартир. Очень хотелось посмотреть, вдруг это Маша их вызвала, может сейчас внезапно всё станет хорошо! Но, оставшись на этом этаже в человеческом обличии, она рисковала вызвать вопросы. Пока она выходила за дверь, обращалась голубкой и выбирала момент, чтобы влететь обратно, какой-то мужчина открыл полицейским, что-то сказал про грабителя, впустил их и закрыл дверь. Грабитель? Грабитель – это явно не Маша. И мужик – тоже не Маша. В общем, это из какой-то другой сказки, нужно улетать и искать дядьку. И этого Ветра. Да хоть кого-то нужно найти, а то все в последнее время только теряются.

Светка была Оберегом. Это миссия рода, как говорил её отец. «А ты думаешь, кто Льву Николаевичу столько раз повеситься не дал! А кто к Фёдору Михайловичу Анну Григорьевну подослал? Всё мы!» - гордо добавлял дед. Семья у неё была большая. Просто огромная, если считать всех, кого в её семье было принято относить к близким родственникам: два родных брата, три двоюродных и ещё пять двоюродных сестёр, с десяток племянников, четыре дяди, две тёти, бабушки и дедушки, родные и двоюродные, а троюродной родни вообще было не перечесть, благо, дед тщательно вёл родословную. Так вот, всех их Светка считала своей близкой роднёй, все хотя бы два раза в год собирались у кого-нибудь дома (ох и тесно же было! Зато весело!) и обязательно обсуждали, кого и от чего сейчас оберегают. Все в Светкиной большой семье были, по сути, оборотнями. Правда, обращались они в милых и неопасных животных: голубей, кошек, маленьких собачек, а дядя Костя – вообще в морскую свинку умел, хотя, предпочитал кролика. С раннего детства Светка знала, что, кроме любой работы, которую она себе выберет, у неё есть ещё Миссия: находить тех, кто не может справиться со своим талантом и помогать им. Маша была не только Светкиной подругой, но и первым большим самостоятельным делом. В школе она как-то сама справлялась, и Светка даже не думала, что когда-то придётся ею заниматься, но потом случилось то, что случилось. Несколько лет Маша помариновалась сама, а потом пришлось вступать, чтобы та совсем не зачахла. И вот, вроде бы, так хорошо всё получилось с этой поездкой, что-то начало возрождаться в Маше от той уверенной и талантливой школьницы… И вот тебе на. Она куда-то делась. И хорошо ещё, если убежала к мужику (хотя, так сбегать – на неё не похоже), а вдруг, и скорее всего, как предположил дядька, она в опасности?

«Так, - сказала себе Светка, выходя из подъезда, - Оберег ты или не Оберег?! А ну-ка быстро придумай, что делать!» Она села на лавочку у дома, уронила голову на руки и… заплакала. «Придумала, тоже мне!» - ругала она себя, но остановиться уже не могла.

Глава 31. Слушай своё чутьё

Дядька Семён сидел на большом кожаном диване в гостиной у Генриха. «Генрих Восьмой», - хихикнул про себя дядька. Его жену звали Анна. «Болейн», - дядька раздал всем прозвища и теперь с интересом озирался по сторонам.

Комната была большая, на стенах и в шкафу красовались сувениры, привезённые из разных частей света. Африканские и венецианские маски, ловец снов с разноцветными перьями, маленькая кукла-китаец, картина с изображением двух гейш, «Большой брат», тыкающий пальцем в любого, кто на него посмотрит… Словом, поездили хозяева квартиры знатно!

На журнальном столике перед дядькой лежали его отмычки, которые с большим трудом вытащил из замочной скважины прибывший следом за полицейскими слесарь. Семён боролся с искушением остановить на минуту время, спрятать их в карман (а где карман, там и ветки-помощницы, и никто тех отмычек никогда не найдёт, пока сам дядька не захочет!) и убежать, но помнил завет начальства: минимум магии в этом мире и только в случае смертельной опасности для себя или кого-то из своих. Смертельная опасность ему не грозила, так что нужно было выпутываться как-то самостоятельно. Впрочем, если всё затянется слишком надолго, он готов был пренебречь заветом начальства. Иногда он это себе позволял, и всякий раз ужасно ругал себя за злоупотребление.

Анна принесла полицейским и мужу чай с печеньем в красивой плетёной вазочке с узором, похожим на древние письмена. «Наверное, тоже сувенир», - подумал дядька. И с неудовольствием отметил, что для него чашку никто не принёс.

- Хозяюшка, - обратился он к Анне, - а арестантам чаю испить не полагается?

- Ой! Извините, конечно, - «хозяюшка» явно о нём не подумала, а теперь смутилась, потому что считала себя толерантным и вежливым человеком.

- Поить чаем грабителя? – Генрих удивлённо поднял бровь.

- Даже смертников кормят, милый, - парировала Анна.

- Кстати, никогда этого не понимал, - ответил он.

Полицейские, не сговариваясь, кинули на него неодобрительный взгляд.

- У нас вообще смертной казни нет, - сказал один.

- Вот тоже не понимаю, - начал было Генрих, но его прервал второй полицейский.

- Прошу прощения, нам бы ещё раз сверить все показания и забирать уже вашего гостя.

Он зачитал всё, что было записано у него в формуляре, Генрих покивал и поставил свою подпись. Семён тоже покивал, услышав свою версию событий (ту, где Лихо было его дочкой Ксюней, которая перестала отвечать на звонки, а он как нежный отец заволновался. Он запомнил свою ошибку и больше не пытался называть её по имени и отчеству. «Ксюню» заклятие почему-то пропустило, как ни странно, полицейские тоже не стали просить назвать полное имя «дочери» для протокола, но просто кивнул, когда его назвал Генрих).

Полицейские попрощались с хозяевами и вежливо попросили Семёна проследовать с ними. Он не сопротивлялся, хоть пока и не придумал, как изо всего этого выпутываться. Были у него знакомые в полиции, тоже из тех, кому он делал документы… Да и Месяц какой-то влиятельный, кажись… Он имеет право позвонить, нужно просто решить, кому. Полицейские, вроде, вежливые, может даже номер в записной книжке дадут посмотреть…

Они вышли из подъезда, и дядька тут же увидел на лавочке Светку, сидевшую, спрятав лицо в ладони. Её плечи вздрагивали. «Вроде Оберег, а такая девчонка!» - подумал дядька.

- Чего, дочка, плачешь-то? – спросил он, проходя с полицейскими мимо неё.

Светка резко подняла заплаканное лицо, на котором сначала блеснула радость, но тут же сменилась испугом, а потом, видимо, она сложила два и два: «грабитель» на четвёртом этаже и дядька в сопровождении полицейских. Теперь ещё и его выручать что ли?!

«Не надо меня выручать, я сам. А ты иди домой, завари своего этого чая, от которого думается хорошо, и посиди-подумай. Я скоро выберусь и приду», - услышала она у себя в голове. Они с дядькой иногда общались так, и она никогда не закрывала от него свои мысли: знала, что он просто так не полезет, а если уж нужно – лучше, чтобы было открыто. Так она привыкла, так научили её родители, и вот, впервые, пригодилось.

Она проводила Семёна грустным взглядом до полицейской машины. Один полицейский сел за руль, второй – рядом с Семёном на заднее сидение, и они уехали. Светка встала, вытерла, по старой школьной привычке, лицо рукавом и потихоньку пошла к подъезду.

Дома ещё пахло утренним весельем, от чего Светке сделалось особенно грустно. Она плюхнулась на диван. Солнце заливало большую кухню, и она как будто до сих пор слышала весёлые голоса подружек, смех и фыркание. Ну что ж, дядька велел заварить чай. Бог его знает, почему, но раз он так сказал, значит надо заварить. Светка начала было вставать с дивана, но вдруг опёрлась рукой на что-то твёрдое. Машин телефон! Заблокированный и в авиарежиме. И с тремя процентами зарядки. Но вдруг получится разблокировать! Немножко везения…

Светка поставила телефон заряжаться и заметила, что из-за чехла торчит край какой-то белой бумажки. Не то, чтобы она была аккуратисткой, но почему-то этот краешек манил и как будто просил «вытащи меня». Отец, а потом и дядька Семён всегда говорили, что чутья у Светки не то, чтобы нет, она просто его не слушает. Почему-то она вспомнила об этом сейчас и потянула край бумажки. Из чехла медленно появился белый прямоугольник, на котором было написано «Ветер Александрович»… Светка даже не стала читать дальше. Чутьё, родненькое, так вот, как ты работаешь! Раньше, чем придумала, что скажет, Светка набрала номер и с бьющимся от восторга сердцем стала слушать длинные гудки.

Глава 32. Я ушёл, я на связи

- Алё.

Трубку взял женский голос. На секунду разочарование кольнуло где-то в груди у Светки, но она решила ему не поддаваться. Ну, может у этого Ветра есть девушка. Или жена. Бывают у ветров жёны?..

- Здравствуйте, а можно поговорить с Ветром?

- А кто его спрашивает?

Ишь, какая! Ну, мало ли, кто его спрашивает! Раз спрашивают, значит нужно. Телефон чужой схватила, так ещё выведывает что-то! Светка начинала злиться.

- Это его девушка! – Светка и сама не знала, почему так сказала. Наверное, хотелось сбить спесь с незнакомки на том конце провода.

Белка даже отодвинула от уха телефон и ещё раз проверила, что номер, с которого звонят, не записан. Ничего себе! Девушка! Которая из них? Маша эта, что ли? С другого номера звонит, шифруется?.. Но нужно было что-то отвечать. Или просто передать телефон Ветру. Впрочем, он сам попросил её взять трубку. Когда Ветер нервничал, он принимался готовить. Причём, повар из него был так себе, так что плоды его труда мог есть только Петрович, которому в качестве закуси годилось практически всё. Так вот, когда зазвонил телефон, руки у него были по локоть в муке, и он попросил Белку посмотреть, кто там. Он явно ждал какого-то звонка, но, когда она сказала, что номер неизвестный, вздохнул и снова принялся месить тесто. Интересно, от кого он ждёт звонка?.. Он так мало рассказывает в последнее время….

- Алёоо! – позвали из телефона.

- Да, извините, сейчас я его позову, - Белка всё-таки ничего лучше не придумала, - Вет, тебе девушка звонит!

- Какая девушка? – Ветер снова заинтересовался звонком, в его глазах засветилась надежда.

- Твоя, - буркнула Белка, - ну, говорит, что твоя.

- Понятно!.. – разочарованно протянул Ветер, помыл руки и, взяв у Белки телефон, вышел на балкон.

Белка плюхнулась на стул так, что он скрипнул. Она внезапно поняла, что ей необходимо знать, что там у него за девушка. А вот она возьмёт и спросит! А что! С каких пор сёстры не могут спрашивать братьев об их личной жизни. Было видно, как Ветер на балконе нервно заходил туда-сюда. Он быстро закончил разговор, уставился в одну точку, как будто укладывая в голове какой-то дальнейший порядок действий, потом резко выдохнул и выбежал с балкона.

Белка бросилась к нему, но он так быстро нёсся в прихожую, что чуть было её не сшиб и даже не заметил этого. Вот это было уже обидно! Мало того, что… Так ещё и… Он быстро обулся и выбежал за дверь. И даже не оглянулся на неё. И даже не сказал своё обычное «я ушёл, я на связи», обычно такое необязательное и без того очевидное, а сегодня – такое необходимое! Белка снова опустилась на стул, на этот раз уже медленно. Из её глаз закапало что-то горячее и солёное. За год жизни в этом мире она несколько раз испытывала желание заплакать, но как-то всё не срасталось, что-то отвлекало, а чаще – кто-то сразу же успокаивал, и вот сегодня впервые некому было её отвлечь, и она наконец заплакала. Ощущения были интересные: с одной стороны, было очень горько от того, что он вот так ушёл к какой-то очередной своей девушке, которая даже не записана в телефоне, но с другой – слёзы приносили неожиданное облегчение. Оказывается, печаль, ревность и всё, что она ещё испытывала, но не могла назвать, можно было выплакать! «Как бы так не сделаться плаксой, он плакс не любит», - подумала Белка и осеклась. Не любит плакс? Так дело не в этом. Возможно, он просто не любит её! Или любит, но не так! Да и что сейчас об этом думать. Белка вышла на балкон, опёрлась на перила и стала смотреть на бегающих внизу людей.

Глава 33. Вызволение дядьки

«Значит, Маша неизвестно где. И куда мне бежать? К Светке вот этой, получается. Вместе что-нибудь придумаем. Или нет… Ладно, дядьку я, положим, вытащу, а потом что? Не вламываться же во все подряд квартиры на этом четвёртом этаже. Дядька, вон, уже огрёб за это…»

Ветер представил себе заголовки газет и громко хохотнул: «Банда квартирных воров орудует в центе Москвы! Пока один отвлекает полицию, остальные возвращаются на место преступления и доводят дело до конца!» Семёна в любом случае нужно было вытаскивать, хоть под залог, хоть решётки с окон у них сдуть. Он что-то раскопал, куда-то попытался пролезть, и, скорее всего, не ошибся. Но сначала – доехать до Светки, расспросить её поподробнее, а там уже и решать.

Светка открыла ему дверь так быстро, как будто дежурила у замочной скважины.

- А я тут вас как раз выглядываю, - подтвердила она догадку.

«Какая открытая девушка, - подумал Ветер, - хорошо, дело пойдёт».

Светкина открытость превзошла все ожидания. Если Ветер, когда волновался, начинал готовить, то Светка, когда волновалась, начинала суетиться и создавать видимость заботы об окружающих и, поскольку Ветер был единственным окружающим, вся забота досталась ему. Ветру сразу же была выдана большущая чашка чего-то горячего и ароматного, в зубы ему моментально воткнули какой-то круглый зерновой хлебец, чтобы не расплескать чай, его под локотки проводили к ближайшему стулу, аккуратно усадили, а потом напротив плюхнулась Светка и, подперев щёку рукой, уставилась на него. Было стойкое ощущение, что все эти фокусы с чашками и усаживанием проделывали сразу человек пять. Но нет. Напротив сидела только одна Светка. Шмыгнув, она спросила:

- Ну и откуда же ты знаешь Машу?

Ветер попытался откусить хлебец, чтобы как-то освободить рот, при этом забыл, что у него есть свободная рука. Хлебец начал падать, точным движением Ветер поймал беглеца, однако, для этого пришлось дёрнуться всем телом, и горячий чай чуть было не оказался на его белой рубашке. Ветер вскочил, спасая рубашку и вдруг увидел, как Светка еле-еле сдерживает хохот. Как будто боится его обидеть, если засмеётся, а потом окажется, что ему вот не смешно. Ветер поймал её взгляд и рассмеялся, а вслед за ним и она.

- Твой чай отлично бодрит! – сказал он, от чего Светка свалилась под стол, а потом, вылезая, развернула лицом к нему банку, на которой было написано «Чай травяной тонизирующий» и ниже, среди прочих маркетинговых надписей – «отлично бодрит».

Ветер и Светка решили, что по этому эпизоду узнали друг о друге достаточно. В конце концов, если с человеком можно вот так на пустом месте поржать, то и на дело можно смело идти. Теперь – дядька. Дорога до участка была быстрой и приятной, по пути Ветер и Светка успели познакомиться поближе и очень понравиться друг другу. Светка даже немного заревновала от того, что такой красавец и всячески прикольный чувак так волнуется за Машу и так рвётся ей помочь. Впрочем, она быстро вспомнила о своей природе Оберега. Сейчас и правда первый приоритет – Маша. А вот когда найдётся – Светка всё выведает. Возможно, Маше этот мужик и не нужен… В конце концов, ей, как Оберегу, будет проще завести роман со сказочным Ветром, чем Маше, которая, хоть и Хранитель, но всё-таки человек…

Зайдя в участок, Ветер начал расспрашивать о дядьке и о том, как заполучить его обратно на свободу. Оказалось, никто не торопился его арестовывать или отпускать, да и вообще, сотрудники с трудом понимали, о ком их спрашивают. Возможно, дядька напустил на всё отделение дурман, чтобы потихоньку ускользнуть. Возможно, уже и ускользнул: его нигде не было видно. Ветер и Светка, похоже, были единственными, кому дядька вообще был интересен. Они стояли посреди коридора и пытались понять, что теперь делать. Ветер готовился пустить в ход всё своё красноречие, Светка готовилась пустить слезу, но ничего из этого не пригодилось, а где Семён стало ещё менее понятно, чем раньше. Сотрудники недовольно обходили их и ворчали, что-то про проходной двор. Нужно было уходить.

Выйдя на улицу, они услышали сдержанный, тихий и такой знакомый смех. Они оглядывались, но никого не было видно. На лавочке возле входа в участок что-то начало шевелиться и проявляться, и наконец из воздуха возник Семён. Он довольно улыбался, подставляя лицо солнцу.

- Ну что, нашли меня, поди? – смеясь произнёс он, не открывая глаз.

- Блин, дядь! – подпрыгнул Ветер.

- Дядечка, а давно ты здесь сидишь?

- Давно, дочка, видел, как вы зашли. Да я как приехал, так сразу и вышел. Забыли служивые про меня. А не уходить решил, чтобы с вами не разминуться: чутьё, помнишь, дочка, я тебе про него говорил?

- Дядечка, ой, как я сегодня поняла про чутьё! Но расскажу потом. Получается, они там про тебя забыли, потому что ты… ну… колдонул?

- Да, дочка, немножко колдонул. Не говорите никому. Подумал я, подумал и решил магическим манером сбежать. Вот не хотел сначала, а потом… Ну, в общем… - дядька смущался, решение поколдовать явно далось ему нелегко, и он даже немного жалел об этом, но дело уже было сделано. Он явно начал свой обычный цикл самокопания.

- Вот и правильно, а теперь – рассказывай, - Ветер сел справа от Семёна, а Светка – слева. Они не хотели сейчас выяснять, прав ли дядька. Да и не только сейчас. Их одолевало любопытство.

- Нет уж, давайте отсюда куда-нибудь уйдём, пожалуй. А то не ровен час недосчитаются грабителя… Вдруг я чего недобелил.

И троица синхронно встала и отправилась в сторону дома, где за последние несколько дней столько всего случилось. С противоположной стороны к тому же дому шла стройная брюнетка небольшого роста с чёлкой, закрывавшей половину лица. Она быстро забежала в подъезд и поднялась на 4 этаж.

- Получается, ты нашёл Лихо! – чуть не прыгал Ветер, подходя к нехорошему подъезду, - значит теперь!.. Да бери его и лови!!! Правда, что с ним дальше велено делать, я как-то не в курсе, никто не думал, что оно так легко найдётся.

- Да ожди ты! Я не Лиху нашёл, а квартиру ейную. Саму её не видел. Поймать её ещё тоже умудриться надо. Так что погоди праздновать. Да и голова у меня от Маши не болела, так что, может, и нет там никакой Маши. Или она там, да с ней что-то не так. В общем, нужно вызывать Месяца, подкарауливать Лиху и проникать к ней в квартиру. Вот Генрих Восьмой удивится, коли я туда опять полезу.

- Какой Генрих?

- Восьмой. И жена у него Анна. Это сосед, который меня взял на месте преступления. Я ж рассказывал.

- Эээ… Что? – Ветер не был силён в истории. И вообще не считал её серьёзной наукой. Так что Генрих Восьмой и Анна Болейн были совершенно ему неизвестны. Светка взялась пояснить, чем снискала уважительные взгляды своих спутников. Она-то в школе историю любила. И в семье все были начитанные.

Нужно было, конечно же, сообщить Баюну, Месяцу и остальным, где живёт Лихо. Конечно же, нужно было идти внутрь, чтобы всё проверить и не дать Одноглазому уйти, но все трое, не сговариваясь, решили, что можно выделить себе пять минут на разговоры о европейской монархии. Уж больно было страшно и неприятно заходить в этот чёртов подъезд. Между тем, начинало вечереть.

Глава 34. Лихо, Маша, лес

- Оксана Викторовна! – Генрих, стоявший возле приоткрытой двери в свою квартиру, окликнул свою соседку, как только та оказалась в двери общего коридора, - представляете, к вам сегодня грабитель влезть пытался!

Лихо не привыкло общаться с соседями, но новость про грабителя её заинтересовала. В конце концов, у неё в шкафу содержалось нечто весьма ценное и не характерное. Не могло быть совпадением, что грабитель появился именно сейчас. Только вот кто это мог быть? Оно принюхалось. Отвратительно пахло сырым лесом и земляникой. Где-то оно уже слышало что-то подобное… Сосед так оживлённо рассказывал, что произошло сегодня днём (с особенным акцентом на собственном героизме), что совершенно не давал сосредоточиться и вспомнить. Как хотелось наслать на него проклятие! Но пускай сперва договорит.

- Такой неприметный: роста среднего, весь какой-то среднестатистический… Даже вот сейчас попроси меня кто-нибудь назвать особые приметы – не знаю, что и сказать, - рассказывал Генрих.

Неприметный. Прямо, как тот Семён, который почему-то не умер от её заклятия. Генрих переживал, что не мог назвать особых примет! А неприметность – и есть главная примета. Лес и земляника! Точно! Семён! Странный, никакой, незаметный… Интересно, что этот Семён от неё хотел, и почему именно сейчас, когда у неё в шкафу эта девка. Значит девка тоже из сказочных? Тоже документы через него стряпала? Как они связаны? Собственно, какая разница. В лес её, заклятием накрыть и дело с концом. Скоро зима, вот сама и замёрзнет. А если зима задержится, так уж что-что, а наслать погодную аномалию – это Лихо может. Снег в июне – отличная шутка, никогда не надоедает!

- И вот, вы представляете, «а арестантам чаю не полагается?». Эдакий наглец. Я, знаете ли, Оксана Викторовна, вообще не понимаю, зачем преступников кормить на наши налоги! Мы с какой стали должны…

На этом месте Лихо утомилось слушать, щёлкнуло пальцами и вышагнуло из собственного образа. Перед Генрихом остался кивающий и очень внимательно слушающий фантом, а само Лихо незаметно юркнуло в свою квартиру. Нужно было быстренько увозить отсюда пленницу. И без неё много дел: опять общественность против очередного закона выступает. Круглый стол какой-то собрали… Никак не успокоятся, совсем пакостить не дают.

Зайдя домой, Лихо первым делом открыло шкаф. Маша всё так же мирно спала и улыбалась. Лихо вытащило её из шкафа и взвалило себе на плечо. Нужно было незаметно выйти из подъезда: хрупкая женщина с такой ношей через плечо может привлечь много ненужного внимания. Хотела ведь подождать до темноты! Да пока там стемнеет, этот Семён или ещё кто, опять придут… В общем, ждать больше не хотелось, нужно было срочно избавиться от этой обузы. Лихо посмотрело в зеркало на себя с Машей через плечо. Нет, если кто заметит – проблем не оберёшься. Она положила Машу на пол и набрала номер своего водителя.

- Володя, поднимитесь, пожалуйста, ко мне. Тут нужно кое-что тяжёлое отнести в машину.

Положив трубку, Лихо вспомнило, что в коридоре её фантом разговаривает с соседом. Володя был не из тех, кто станет задавать вопросы. Даже в такой ситуации он, скорее всего, промолчит и никому не скажет, что видел нечто странное (да и кто поверит!), но лишний раз смущать его не хотелось, в конце концов, ему предстояло нести девушку и грузить её в машину. И всё так же не задавать вопросов. Лихо вышло в коридор. Генрих всё ещё пел соловьём о поимке опасного и ничем не примечательного грабителя. Лихо шагнуло в свой фантом, и как раз в ту же минуту дверь в коридор открылась и появился Володя. Повисла тишина. Генрих понял, что пора раскланяться, поздоровался с Володей и ретировался за свою дверь. «Наверняка подглядывать будет, - подумало Лихо, - надо ему паутину на дверной глазок наслать».

Володя, как и предполагалось, увидев на полу спящую девушку, никаких вопросов не задал. Ни один мускул на его лице не дрогнул. В глубине души Володя немного побаивался свою работодательницу, а также очень хорошо владел собой. Он думал, что нужно будет отнести куда-нибудь предмет мебели или большую коробку, а тут – человек. Конечно, он немного удивился, но девушка явно была жива и даже улыбалась, так что какая разница, почему нужно отнести её в машину. Однако, Лихо посчитало нужным пояснить.

- Это моя племянница, она вчера после какой-то вечеринки ко мне завалилась, наверное, налопалась какой-то гадости, вон, до сих пор сны видит. Отвезу её к родителям, надеюсь, примут какие-нибудь меры. Собственно, Володя, до завтра вы свободны.

Он понимающе кивнул, ещё раз смерив Машу взглядом, не выдавшим ни одну из его мыслей, подхватил её, как пушинку, и понёс вниз. Усадив её на переднее сидение в личную машину Лиха, он осторожно пристегнул её, стараясь случайно не защекотать, чтобы она не проснулась раньше времени, и откланялся.

Лихо село на водительское сидение. Куда везти девчонку было всё равно, но определить конкретное направление всё же было нужно. Юг. Километров 80 от МКАДа. Там, кажется, заповедники, вот куда-то туда и нужно ехать. Когда-то Яга научила Лихо творить заклятие, чтобы что-то спрятать, правда, там речь шла о предметах, но какая разница – предмет или спящий человек. Да никакой. Так что положить девчонку под деревце где-нибудь в чаще и пару минут заклятие почитать. И всё. Неведомая сила как будто подгоняла Лихо скорее ехать, хотя, по- хорошему, нужно было бы ещё раз позвонить Яге, уточнить, сработает ли заклятие на человеке да и темноты дождаться было бы неплохо… Но от одной мысли о задержке у Лиха начинали трястись руки. Оно даже не пыталось понять, почему ему так хотелось поскорее избавиться от пленницы и забыть о ней. Как будто она была чем-то опасна… Ну, пока не спала, она вызывала головную боль и голоса. Чем не опасность. Лихо отогнало все лишние мысли и стало выезжать из двора.

Оно быстро доехало до леса, свернуло на обочину там, где лес подступал к дороге поближе, вытащило Машу и быстро понесло подальше в лес. Машин рядом не было, был будний день, уже стемнело, и никто, кажется, их не видел. Даже лесные звери: они неизменно разбегались, как только Лихо оказывалось в десяти метрах от них. Животные его очень боялись, даже большие собаки, вместо того чтобы лаять и защищать хозяина, поджимали хвост и старались куда-нибудь спрятаться. Вот и теперь никакой зверь не имел намерения мешать Лиху в его тёмных делах.

Только ступив на мягкую лесную землю, Лихо поняло, что на нём туфли на высоком каблуке. И правда, куда оно так спешило, что даже не переобулось? Идти по лесу на каблуках в принципе неудобно, а особенно, если несёшь не один свой вес, а два. Пришлось сбросить Машу на тропинке, вернуться к машине и закинуть в салон туфли. Дальше Лихо пошло босиком. Давно забытое ощущение, а ведь семь лет назад оно только так и ходило. Ощущение сырой, прохладной земли под ногами всколыхнуло что-то в сердце Лихо (если оно у него, конечно, было), и оно остановилось в нерешительности. Может и правда, не накладывать никаких заклятий, а просто найти способ вернуться? А девчонку обратно в город отвезти, усадить на лавочку и пусть кто найдёт, тот и разбирается. И кто придумал эти туфли?.. Людишки со своими чувствительными пятками!..

Однако, остановившись, Лихо почувствовало, как опять начинают трястись руки. Чем дольше оно стояло и ностальгировало, тем сильнее неведомая сила тянула его дальше в лес. По спине начали бегать мурашки, руки тряслись уже так, что оно рисковало выронить свою ношу. Нет, нужно было скорее хоть куда-нибудь её деть. Главное – не стоять и не раздумывать. Что за спешка и какова её природа, Лихо сейчас не могло заставить себя разбираться. Нужен был ясный ум, а в присутствии этой девки никакой ясности не было. Скорее, найти первый попавшийся раскидистый куст, сбросить её и уехать обратно домой. Так, босяком, Лихо углубилось в лес.

Свалив Машу между большим деревом и кустом, которые росли почти вплотную, оно начало припоминать, как накладывается нужное заклятие. По мере того, как оно читало слова, вокруг собирались пыль и лесной мусор, задул ветер, сначала легонько, потом закрутил ветки, иголки, бутылки и бумажки, и одна бутылка даже заехала Лиху по голове. Оно сбилось и выругалось, заклятие теперь нужно было начинать сначала. Или не нужно… На всякий случай лучше сначала, только мусор убрать. Лихо не порицало тех, кто разбрасывает в лесу мусор (всегда было как-то безразлично), но только до этого момента: когда он начал портить Лихины планы. Пришлось, плюясь и ругаясь, обойти всё в радиусе пятнадцати метров и собрать всё крупное и опасное, что могло нанести Лиху увечья при следующей попытке спрятать Машу. «Как сраный экоактивист! А всё эта…» - злилось оно. Собрав мусор и даже оттащив его к машине (набралась большая куча! Видимо, в лесу регулярно гуляли люди), Лихо вернулось к тому месту, где оставило Машу. Куст был пышный, на улице уже немного стемнело, поэтому на долю секунды Лихо испугалось, что Маша проснулась и убежала: её совершенно не было видно. Вообще, судя по количеству мусора, этот лес был популярен. Видимо, проезжающие мимо люди использовали его, как туалет, а местные – как место для пикников. Не доехало Лихо до заповедника, определённо, не доехало… Или эти людишки так к своим заповедникам относятся. В общем, сейчас, в темноте, искать какое-то другое место, опять тащить эту девку в машину, опять сажать, вытаскивать, на новом месте снова собирать мусор… Ну уж нет. Принесло сюда, значит принесло. Сейчас заклятие сработает, и никто никогда никого не найдёт. Не нужно сомневаться, нужно действовать.

Лихо снова начало читать заклятие. Опять закружил ветер, потом вообще громыхнуло что-то громоподобное, лицо Лиха стало зеленеть, волосы сбились в пряди и повисли вокруг лица, открывая мёртвый глаз. Если бы не дорогой костюм, его сейчас было бы не отличить от того самого Лиха, которое пропало из избушки Яги семь лет назад.

Дочитав заклинание, оно поправило волосы, а потом посветило фонариком на то место, куда сбросило Машу. Только куст и дерево, а Маши и след простыл. Лихо на всякий случай подошло поближе и пошевелило в зарослях ногой. Кажется, девка была на месте. В любом случае, пора было возвращаться домой. Да и лень было перепроверять что-то. Фальстарт с бутылкой сильно утомил Лихо, и оно впервые за несколько лет по-настоящему захотело вздремнуть. Но не в машине, а в своей очень дорогой квартире на своём очень дорогом ортопедическом матрасе. Более зрелый человек поймал бы себя на этих мыслях и заинтересовался бы их природой, возможно, даже проанализировал бы и сделал бы какие-то интересные выводы, но Лихо не интересовалось самонализом. Оно пришло сюда творить пакости, а не анализировать. Так что домой, набираться сил, и завтра, уже безо всяких девок в шкафах, продолжать работать на собственное благо и для собственного развлечения.

Глава 35. Бессонница

Лихо приехало домой на автопилоте, совершенно не соображая, что делает. Всё-таки таскать всяких девок по лесам было утомительно. А ещё эти заклинания, а ещё эти бутылки… Лихо завалилось спать прямо так, в костюме, с грязными от лесных тропинок ногами. Но долго спать ему не пришлось.

«А вдруг она всё-таки проснётся!» - эта мысль так внезапно возникла, что разом унесла с собой весь сон. Лихо резко отрыло глаз и уставилось в потолок. Да нет, это просто усталость. Не проснётся, Яга же сказала. Повернувшись на бок, оно попыталось снова заснуть, но только ворочалось. А что если проснётся? А что если заклятие не сработает, и девку увидят случайные автолюбители, недотерпевшие до заправки? А что, если фальстарт был не просто так? А что, если её найдёт кто-нибудь умный, например, Семён? Он-то точно не просто так пытался влезть в квартиру! А к кому обратиться, если его будут подозревать в похищении человека? Положим, они ничего не докажут. А что если докажут? И куда оно так торопилось?!?! Зачем?! Почему нельзя было подождать, обдумать всё? В присутствии этой девки у Лиха было только одно желание: избавиться от неё. Это очень мешало здраво рассуждать. И вот теперь, в три часа ночи, когда больше не мешало ничто, всплывали все ошибки, которые Лихо допустило в процессе ликвидации девки, и которые теперь не давали покоя. Нужно созвониться с Ягой. Кроме этой старой карги обсудить ситуацию не с кем.

Лихо выбралось из постели, с неудовольствием вспомнило, что не переодевалось, от этого стало как-то неприятно. Нужно будет после разговора с Ягой сходить в душ, а то так и правда можно превратиться из Оксаны Викторовны в старое-доброе, то есть старое-злое Лихо… Да и было ли оно по-настоящему когда-нибудь Оксаной Викторовной?

Через полчаса все приготовления к звонку были закончены, Лихо уселось напротив блюда и стало ждать ответа. «Телефон» звонил и звонил, а Яга не подходила и не подходила. Прерывать вызов было никак нельзя: некоторые артефакты остались только в одном экземпляре, так что, когда получится перезвонить – непонятно. Стрелка часов уже начала перемещаться от четвёртого часа к пятому, а Яга всё не брала трубку. Лихо страшно злилось: нельзя было даже отойти, грязные ноги чесались, хотелось пить, а эта старая плесень неизвестно где ходила. Да и куда ей ходить? Ей же нельзя никуда. Небось накрыла блюдо подушкой и сидит чаёвничает, специально, чтобы хоть над кем-то поиздеваться…

- Эта. Алё!

Лихо дёрнулось. В блюде наконец-то показалось знакомое лицо, окружённое растрёпанными седыми волосами. Бабка потирала глаза, видимо, в сказочном лесу тоже сейчас была ночь.

- Ты чегойта, одноглазое, с первыми петухами теперь встаёшь?

- Спать я не могу!

- И что, мне теперь тоже надо не давать?

- Да подожди ты, карга! Совет мне нужен.

- Ты сперва бабушку видами порадуй, а потом уж…

- КАРГА!!! – Лихо так страшно крикнуло, и его волосы так угрожающе подлетели и опустились обратно на плечи, что Яга даже испугалась. Хотя, что могло ей сделать Лихо через серебряное блюдо? Ничего. И всё равно стало как-то жутковато. Кажется, лучше было сегодня ничего не требовать.

- Ну ладно, ладно, уж и пошутить нельзя! Чегойта у тебя случилось? Девчонка проснулась, никак?

- Типун тебе на язык, старая! В лес я её увезло, заклятие прочитало, её теперь никто не найдёт.

- Чавой за заклятие тако?

- Ну то, помнишь, чтобы предметы прятать.

- Предметы? Так она ж чай не предмет. Ой и глупое ты чудище…

- А что? Не сработает? Я фонариком посветило, ничего там не видно…

- Пока спит да не шавелится – не видно. Как проснётся аль пошавелится – станет видно. Это ж предметное заклятие. Для тех, кто сам шавелиться не умеет.

- Так ты ж говорила, что она не проснётся! – Лихо начало подозревать, что Яга что-то недоговаривает. Уж больно плутовски у той блеснули глаза.

Как будто подтверждая опасения, Яга откинулась на спинку своего кресла и начала смеяться, болтая в воздухе ногами.

- Ой и умора-то! Ой и умора! У тебя ж от девки этой голоса были?

- Ну да. И что?

- А ты знаешь, от кого тако бывает?

- Нет.

- Ой хахахахаха! Вот дурища одноглазая! Волосёнки причесала, а ума не начесала!

- Да не томи ты, гниль болотная!

- Да, небось, Хранительница твоя девка! Ой не могууууу!

- Какая Хранительница? Что это такое?

- Писателей знаешь?

- Ну, знаю.

- Вот они и Хранители. А те, которые не пишут и талант свой в землю зарывают, от тех тебе и голоса, и головёнка болит. Либо девка твоя Хранитель, либо фея какая. Если фея, то я вообще не знаю, что там в лесу с ней происходит. Может она вообще над тобой посмеяться решила и сейчас в дверь к тебе постучит.

- А если Хранительница? – Лихо покрылось холодным потом, его сердце хотело выпрыгнуть из груди, и это был первый раз, когда оно вообще почувствовало своё сердце и осознало, что таковое у него имеется.

- А Хранители из любого заклятия сами могут выбраться. По крайней мере, из моего, - внезапно серьёзно сказала Яга, как будто ей было жаль, что её заклятия такие хлипкие, - так что рано или поздно до девки дойдёт, что вот она, во сне, дверь, и можно в неё выйти.

-КАРГААААА!!! – Лихо вскочило, схватило себя за волосы и начало ходить по комнате, издавая не то хрип, не то стон. Когда оно снова село перед блюдом, её лицо было совершенно зелёным и постаревшим лет на десять.

- Да чего ты бесисся? Чего переживашь? Ох и глупое ж ты! Ну проснётся она. Ну вылезет из-под куста. Так она же в лесу. Тут её зверь какой и сцапает, али тать нападёт, и всё. Не кипишуй, а то вон, позеленело всё, как на работу пойдёшь с такой рожей.

- Ох и дура же ты, Яга!.. – Лихо спрятало лицо в ладони, и оттуда пояснило, - это тебе не твой лес со зверьём да татями. Это подмосковный лес с бутылками да дорогой через 10 минут ходу. Да и я сглупило, конечно. Зачем нужно было эту девку домой к себе тащить… Не знаю, нашло на меня что-то, само не понимаю. Она когда рядом находилась, у меня все мысли путались, даже когда она спала. А теперь, чтобы хуже не стало, придётся обратно в лес поехать и… это… пока не проснулась.

- С какими бутылками?

- Ты только это услышала, гниль такая?!

- Да нет, поняла я. Ну да, придётся тебе её… того, - Яга провела большим, корявым пальцем по шее.

- А вот сейчас сижу и понимаю, что этого всего было не нужно, и влезло я в это зря. Жило себе, как сыр в масле каталось, в высоких кругах пакостило, всем житья не давало… А теперь… Ну, допустим, доеду я до леса, найду её там, прибью, а потом её найдут, расследовать будут, на каких-нибудь камерах мою машину увидят… Я знаю, как здесь дела делаются, найдут меня, как пить дать. Я, конечно, и запутать могу, и заклятие наложить… И всё равно, зря связалось. Охохох…

Лихо запричитало и стало раскачиваться на стуле, Яге стало его даже жалко: и правда, жило себе спокойно, никого не трогало… Ну, как не трогало, не сильно трогало, так скажем, не смертельно, и тут эта девка, помутнение это, и вот тебе. Какое всё шаткое в этом мире! То ли дело, в сказочном. Хотя, если подумать, она-то, Яга, вообще ни за что страдает. Ни корешочка, ни косточки не подобрать, никакого заклятия не сделать, а всё почему? Потому что это чучело одноглазое случайно не в тот мир переехало. Вообще, поделом ему, чучелу этому. Можно, конечно, посоветовать девку разбудить (сложно, для этого как-то ей присниться надо, но попытаться можно), а потом сразу же память стереть, но это сейчас объяснять придётся, а потом Лихо опять названивать станет, перепутает что-нибудь… Да и заклятие, стирающее память, сложное. И нет гарантии, что на Хранителе оно сработает… Да ну его, пусть теперь само выпутывается.

Лихо затихло, опёрлось подбородком на руки и уставилось в одну точку, явно на что-то решаясь. Убить человека. В сказочном мире оно бы даже волноваться не стало, там оно нападало на добрых молодцов, похищало зазевавшихся девок, отправившихся по грибы, даже пару раз пыталось съесть каких-то детей (правда, кто-то их оба раза спасал). А здесь решиться на такое было куда сложнее. Всё-таки, здесь это было не принято. Оно слишком долго прожило в этом мире, размякло. Вернётся в сказочный лес, и там его первый же попавшийся серый Волк и сожрёт… Можно не убивать эту девку, а просто вернутся в свою старую жизнь, к своей Яге, водяным, лесным духам... Знать бы, как… Эх, ладно. Нужно ехать в лес и решать на месте. А на месте, при девке, опять ум за разум зайдёт, и девке кранты. Ну и ладно. Лихо поднялось, забыв повесить «трубку», надело свои привычные туфли, посмотрело на свои ноги, выругалось, достало из шкафа резиновые сапоги, переобулось и вышло из квартиры.

Яга ещё долго созерцала интерьер одной из Лихиных комнат. Потом ей надоело, но выключить связь со своей стороны у неё не получалось. Ну да ладно, авось, Лихо приедет и расскажет, что там с девкой энтой. Интересно аж жуть! Всё равно больше развлечений никаких.

Глава 36. Зелёная трава и розовый единорог

Маша бежала по полю наперегонки с розовым единорогом и даже временами обгоняла его. Ей было хорошо, как никогда! Трава была ярко-зелёная, как на её детских рисунках (ей с детства хотелось, чтобы вся трава была именно такой, вечно казалось, что на городские газоны недосыпали краски), небо – ярко-голубое, и каждое облако было похоже на причудливое животное, при этом, все они плыли так, что ни разу не загородили солнце. На солнце же можно было смотреть не щурясь, оно светило ярко, но как-то бережно, что ли. Ну а вокруг на поле росли ягоды (помесь малины с клубникой, которую Маше всегда хотелось попробовать), цветы всех существующих цветов, даже таких, про которые на уроках рисования говорили, что их «не бывает». Маша давно заприметила вдали небольшой лесок и возле него – дверь. Просто дверь на опушке, никаких стен, никакого домика, куда эта дверь могла бы вести. Она решила, что чуть попозже доедет на единороге до этого леска и посмотрит, куда ведёт эта дверь. Просто сейчас не хотелось: слишком было хорошо. И было ощущение, что за дверью – всё. В смысле, не будет ни красивой ярко-зелёной травы, ни единорога, ни облаков… Чуть поодаль какой-то высокий, светловолосый человек косил траву. Маша точно знала, что это Ветер, и траву он косит на корм единорогу. Она не решалась к нему подойти, но понимала, что рано или поздно это неизбежно случится, причём, подойдёт именно она к нему, он будет ждать, потому что решает здесь она. Как приятно было всё здесь решать! Она даже несколько раз попробовала пожелать, чтобы рядом с ней появилась небольшая речка, и она каждый раз появлялась, а потом, так же, по желанию, исчезала.

Сколько прошло времени, было непонятно, да и не важно. Здесь ото всего веяло покоем и всё было какое-то нереальное, хоть и физически вполне ощутимое. Как во сне, но более управляемо. Во сне иногда пожелаешь речку, а появляется письменный стол, причём, по сюжету сна, стол именно речкой и считается, а здесь всё было ясно и чётко, и желания исполнялись правильно. Видимо, утреннее прекрасное настроение и решимость провести этот день так хорошо, как это только возможно, всё-таки возымели действие, и даже шкаф и порез не сбили настрой. И даже странная женщина. Как только Маша о неё вспомнила, кто-то сзади зашевелился и покашлял. Маша резко обернулась – на траве рядом с ней сидела та самая женщина и заинтересованно смотрела единственным глазом. «Нет, не так», - подумала Маша, и лёгкий ветерок сдул чёлку с лица незнакомки, открывая совершенно живой второй глаз. «Хорошо, а теперь, раз уж ты появилась в моём идеальном месте – сообщи что-нибудь полезное», - скомандовала Маша. Незнакомка встала, улыбнулась, подошла вплотную к ней и прошептала в самое ухо:

- Беги отсюда.

- Что? Почему? – Маша с сожалением оглянулась вокруг. Почему нужно отсюда убегать? Здесь же так хорошо.

- Беги, - уже настойчивее повторила женщина, и её чёлка снова легла на остановившийся глаз.

- Да почему? Вы кто?

- Я – Лихо. А ты беги. Я как раз сейчас еду тебя убивать.

- Почему? Что я вам сделала?

- От тебя голова болит.

- Голова?

- Голова. И голоса от тебя в голове. И бесишь.

- Голоса? От меня? – Маша посмотрела в сторону поля, где недавно косил траву Ветер. Сейчас он стоял согнувшись, схватив себя руками за голову, как будто голова внезапно заболела.

- От тебя, от тебя, - прошипело Лихо, появляясь перед ней, - ты Хранитель и не пишешь, вот голова и болит.

- Что?

- Что – что?

- Кто я?

- Хранитель.

- И что я храню?

- Талант. Литературу. Русскую речь. Много всего. Только ты не хранишь, ты отлыниваешь, поэтому у сказочных людей от тебя недомогание. Вот как убежишь, если успеешь, конечно, - здесь Лихо зловеще усмехнулось, - сразу начинай писать.

- Да ну, бред какой-то.

- Ну, не веришь – садись обратно на травку и жди.

- А чего ждать?

- Пока я приеду в лес и горло тебе перегрызу.

- В какой лес?

- Ну, честно говоря, лес такой себе…

- А я в лесу?

- Ну, если тебя ещё никто не нашёл и не утащил – в лесу.

- А зачем вы меня сюда принесли?

- Фуууф… Долго объяснять. Я уже МКАД проехало. Либо беги, либо жди. В принципе, пофигу.

На этих словах женщина, в чьём шкафу Маша порезалась кинжалом, растворилась в воздухе, не забыв ещё раз усмехнуться так, что у Маши мурашки побежали по спине. Это было странно. Это же Машин мир, почему здесь появляются какие-то пугающие личности и говорят такие неприятные вещи? Маша снова посмотрела в поле. Ветер всё ещё держался за голову, но уже пробовал косить одной рукой. Ничего не получалось, и она решила подойти к нему и спросить, из-за неё это или просто так. И что он знает про какое-то Лихо (Маша себе его другим представляла), про каких-то Хранителей…

Чем ближе подходила Маша, тем ниже нагибался Ветер. В конце концов, он отбросил косу и сел в густую траву. Рядом с ней ему совсем поплохело.

- Машенька, - попытался улыбнуться он.

- Ветер, что с вами такое? Эта женщина сказала, что вам больно из-за меня.

- Всё так и есть, но вы не переживайте, - Ветер еле ворочал языком и продолжал держать голову, как будто боялся, что она лопнет.

- И что мне делать? Она сказала бежать.

- Ну так бегите. Оно зря не говорит.

Маша посмотрела на дверь, которая, как будто, стала ещё немного дальше.

- Берите коня.

Рядом тут же появился единорог. Маша оглянулась, чтобы взять его под уздцы и увидела, что прекрасное ярко-голубое небо с причудливыми облачками с западной стороны становится иссиня-лиловым. В надвигающейся огромной туче сверкают молнии и до них с Ветром уже долетает запах дождя и порывы ветра. Это что же? Её сказочный мир становится чьим-то ещё миром, но уже со страшной сказкой? И она больше ничего здесь не контролирует? Она тут же пожелала речушку, чтобы проверить, но на этот раз в траве появился лишь слабенький ручеёк.

- А как же?.. Почему?..

- Вы всё ещё здесь хозяйка. Просто вашу силу нужно обуздать. Но сейчас – бегите. Потом разберётесь.

- А вы?

- А я буду ждать вас там, - Ветер показал на дверь на опушке.

- А вам не навредит гроза?

- Нет. Я же в вашей голове. Придумайте мне плащ-палатку.

Маша даже не успела подумать как следует, а он уже оказался в несуразном плаще (Маша никогда не понимала, что такое «плащ-палатка», даже когда читала «Простоквашино», ту часть, где тётя Дяди Фёдора). Горловина плаща была застёгнута на фигурную пуговицу, как у Фродо из Властелина колец, но сам плащ был из прозрачного розоватого материала, а на капюшоне красовался рог. Именно о таком плащике Маша мечтала в детстве, но его так и не купили, вместо него пришлось носить дурацкий, синий, доставшийся от троюродного брата. Она ойкнула, испугавшись, что Ветер рассердится, но вместо этого он ощупал рукой рог на своём капюшоне и громко рассмеялся.

- В таком плаще мне точно ничего не страшно, Машенька! А теперь – бегите. Уже пора.

Он помог ей сесть на единорога, стукнул того по крупу, командуя «но», и Маша поскакала. Она оглянулась, Ветер стоял в густой траве с косой и в розовом дождевике с рогом на голове и махал ей рукой. «А был бы у него дождевик моего троюродного брата – было бы жутковато», - подумала Маша. Вокруг Ветра уже пригибалась к земле трава… Нужно ехать быстрее!.. Она попыталась как-то прижаться к своему коню, слегка стукнула его ногами по бокам, но, как всегда во сне, когда пытаешься бежать быстрее, ноги наоборот как будто прилипают к поверхности. Единорог скакал очень медленно, как будто земля с ярко-злёной травой его засасывала. Туча была уже на подлёте. В спину дул холодный ветер с каплями дождя. Ещё немного, и их с конём поглотит чернота…

«Минуточку – подумала Маша, - я же здесь хозяйка. А если я решу, что единорог скачет быстрее ветра? Ну-ка!». Она изо всех сил подумала, что единорог несётся, как тот поезд, на котором они с девчонками приехали в Москву и… еле успела вцепиться в гриву своего коня и изо всех сил сжать бока ногами. Единорог выставил свой рог вперёд и понёсся со страшной скоростью. Маша внезапно вспомнила, что боится таких скоростей после того случая, когда разогналась на велосипеде под горку до 40 километров в час и врезалась в остановившийся на светофоре фургончик. Ей очень повезло, что у фургончика был мягкий тент. Она долго потом лежала в больнице со сломанной рукой. А сейчас розовый конь нёс её прямо в загадочную дверь. А что, если они врежутся! Маша зажмурилась и вжалась в розовую гриву, успев только подумать, что нужно, чтобы дверь открылась, иначе они с единорогом переломают себе и ноги, и руки, и шеи. Открылась ли дверь – Маша не знала, смотреть было страшно, но, по ощущениям, они с единорогом так ни во что и не врезались, а просто заскочили в какой-то холодный, тёмный коридор, в котором не оказалось пола, и они стали падать сквозь откуда-то взявшиеся заросли, царапаясь и цепляясь за ветки. Наконец, Маша поняла, что никакого единорога под ней уже нет, и она просто падает. Падение продолжалось несколько секунд и закончилось в объятиях раскидистого, колючего куста под большим, старым дубом.

Маша открыла глаза. Она лежала между кустом и деревом. Ноги, руки и лицо, кажется, были расцарапаны: они начинали саднить. Сквозь ветки уже можно было различить светлеющее небо. Маша попыталась пошевелиться, это оказалось больно. Было такое ощущение, что она лежит здесь уже давно. Приятно было осознавать, что сейчас, кажется, перед ней реальность, где трава, может быть, и не такая ярко-зелёная, как на её детских рисунках, небо не такое голубое и Ветер в поле не косит траву для розового единорога, зато всё привычно, понятно и реально. Хотя, что такое реальность?.. На этот счёт у Маши, после такого странного сна, было уже другое мнение. Впрочем, сейчас нужно было как-то выбраться из куста. Кажется, та странная женщина представилась Лихом (каким? Одноглазым? Так она и правда одноглазая… Это ассоциация из детства или она и правда Лихо? Да нет, откуда… Просто женщина с глазным протезом. Хотя, почему такая сильная? И почему вокруг неё, тогда, в подъезде, начал смерч закручиваться? Или это Маше показалось? Господи, сколько вопросов…), а ещё эта женщина сказала, что едет её убивать. Вот это уже полный бред. Хотя… Ведь в шкаф-то она её зачем-то засунула. Возможно, и правда хотела убить. Но почему тогда Маша здесь, в лесу? Недобили её, что ли, и выбросили здесь? Маша прислушалась к своим ощущениям: есть ли раны на теле, все ли части тела на месте? Вроде бы, ран нет, только царапин много, руки-ноги – вот они. Всё это очень странно.

Однако, лежать в кустах пора было заканчивать. Маша стала с трудом вылезать, получая новые царапины. Было холодно, лёгкое платье не грело. Она выбралась из веток и стала прыгать на месте. Что ж, она в лесу. Как попасть в цивилизацию, их учили ещё в школе: нужно прислушаться и идти на звук дороги. Если ты в глухом лесу Алтая или в Тайге – тогда можно и на мох смотреть, и на ветки, и на движение солнца, но если ты московский городской планктон, и ты в подмосковном лесу – тебе нужно слушать дорогу. Вот если её решительно не слышно, тогда можно и мох, и вот это всё. Конечно, мысль, что она не в Подмосковье, Машу тоже посетила, но идти нужно от простого к сложному. Она села на землю и стала слушать. Но вместо звука дороги услышала какой-то странный крик, не то птичий, не то человеческий. Крик приближался сверху, как будто на неё падал здоровенный птицечеловек. Крик становился всё громче и как будто ниже тембром, и, когда Маша подняла голову, она увидела, как сквозь ветки действительно падает человеческое тело.

Глава 37. С Яши слетают штаны, а Белка грустит

Ветер убежал из дома так быстро, что никому не успел ничего рассказать, хотя и стоило. Его домашние, кроме Белки, которая плакала на кухне над чашкой чая, продолжали планировать поиск Хранителя, Лиха, отправку Гусей на поиски и прочее, и прочее. Знай Баюн, как он уже успел отстать от жизни, разодрал бы в квартире все диваны от злости. Но счастье квартирной хозяйки было в его неведении. Он спокойно раздавал задачи Гусям и снаряжал их в дорогу. Оказалось, им немножко не хватало навыков, вернее, одного навыка, но достаточно важного. Баюн, как знал, решил посмотреть, какие из них получатся воробьи, и попросил продемонстрировать обращение. Гуси мгновенно взяли под козырёк, одновременно подпрыгнули, взмахнули руками, как синхронистки, и на спинку Баюнова кресла приземлилось четыре прехорошеньких воробушка. Только вот в момент, когда Гуси взмахивали руками, на пол упали четыре костюма, которые для них подобрала Белка. Баюн посмотрел на воробьёв, потом на одежду, снова на воробьёв, снова на одежду, как будто намекая, что, мол, не всё получилось, но Гуси молча сидели на спинке кресла и оставались глухи к его намёкам. «Придётся каждый шаг объяснять, что ли?..» - вздохнул он. И скомандовал:

- А теперь обратно в людей об-ра-тись!

Воробьи на спинке кресла подобрались, подпрыгнули, сделали сальто и вышли из него уже четырьмя мужчинами средних лет. Голыми. И невозмутимыми.

- Ну и как вам самим-то? – спокойно спросил Баюн.

- Всё в полном порядке, обращение прошло по плану, - рапортовал главный Гусь.

- Кто ж вам такие планы-то выдаёт? Лебедь, что ли?.. Вот шалунья…

- Можем вылетать на дело? – спросил главный.

- Да Господь с вами! На дело они собрались. Посмотрите себе под ноги.

Гуси одновременно опустили головы вниз и посмотрели себе под ноги.

- Что видите?

- Это выданная нам униформа, - невозмутимо ответил Гусь.

- Иии? – Баюн, как хороший учитель, хотел, чтобы они сами догадались.

- И?.. – повторил Гусь.

- Ой! У вас тут медосмотр перед вылетом что ли? – в комнату зашёл Мороз.

- Нееет, - промяукал Баюн. Мороз уже успел заметить, что кот мяукает таким тоном перед тем, как на кого-нибудь наорать, - была проверка боевых навыков, но что-то пошло не так.

- Что пошло не так? – поднял бровь главный Гусь.

- ОДЕЖДА ВАША НЕ НА ВАС, КУРИЦЫ ВЫ НЕДАЛЁКИЕ!!! – заорал Баюн, встав на сидение и опершись на спинку кресла.

Гуси переглянулись. Мороз тихонько засмеялся: точно, заорал. Баюн спрятал морду в лапы и вздохнул.

- Ладно, сейчас научу. Одевайтесь.

Гуси стали послушно натягивать свою «униформу», а Баюн начал рассказывать им, как правильно обращаться, «чтобы потом не оказаться с голой жопой». Мороз ещё раз улыбнулся и пошёл на кухню, надеясь встретить там Белку, делающую уроки.

Белка была там, но компьютер был выключен, а учебники лежали стопкой на подоконнике. Она… плакала. Мороз видел такое впервые. Нет, плачущих девушек он уже успел увидеть, но Белку!.. Она всегда была такой заводной, дружелюбной, весёлой, он так любовался её задорной улыбкой, а тут… Кто её обидел? Он ощутил, как к голове подступает горячая волна ярости в адрес этого кого-то. Хотелось найти его и набить морду, чтобы только ей стало не так обидно. И чтобы она знала, что её есть, кому защитить, и чтобы… В общем, в Морозе от созерцания плачущей Белки начал просыпаться рыцарь. Отойдя от первого удивления, он быстро подсел к ней и, даже не задумываясь, что делает, обнял за плечо. Она быстро подняла лицо, в её глазах блеснула надежда, но, увидев Мороза, она как будто разочаровалась. Показывать ему своё разочарование ей, конечно, не хотелось, и она попыталась спрятать его за смущением по поводу зарёванного лица. Мороз сначала удивился, заметив тень разочарования на её заплаканном лице, но, как и всем людям и сказочным существам, ему хотелось верить в лучшее, и он с радостью поверил, что она просто смутилась, и что посчитала растекшуюся тушь достаточной причиной, чтобы сразу отвернуться.

Белка, конечно, подумала, что вернулся Ветер. Несмотря на всех его «Маш», он бы обязательно подсел к ней, обнял примерно так же и расспросил бы, что случилось. И ещё пощекотать бы попробовал. Она раньше не плакала, но грустить ей случалось, так что это она знала точно. От Мороза она такой смелости не ждала, но желания, чтобы он ушёл, у неё не возникло. Всё-таки, свой. Участие ей действительно было сейчас нужно.

- Белочка, мне просто с тобой посидеть, или ты хочешь поговорить об этом? – Мороз сам удивлялся своей смелости: он даже не стал предлагать вариант «или оставить тебя одну». Он не хотел оставлять её одну, ни в коем случае.

- Не знаю, - шмыгнула Белка.

- Тогда просто посидим.

- Морозик, ты тут недавно, но, возможно, поймёшь попозже. Пока мы люди, нам может кто-то нравиться, а мы этим людям – совсем не обязательно. И это очень неприятно. Нет, не так. Это больно.

Рука Мороза на Белкином плече застыла, и по холке пробежал холодок. Ей кто-то нравится? Ей. Кто-то. Нравится. А она этому кому-то – нет. Ей кто-то нравится… Ну конечно! Она же и в институте учится, и в люди выходит часто. Что в неё влюблена половина института – он готов был поверить, но не думал, что и она уже успела в кого-то влюбиться… И что теперь делать? Поддержать её? А если этот кто-то её так и не полюбит, будет ли она способна обратить внимание на кого-то ещё? И вообще, почему он не может пошевелиться, и ему внезапно тоже хочется заплакать и в то же время станцевать брачный танец райской птицы?.. Морозу всё это было в новинку. Однако, его поза перестала быть непринуждённой и, боясь, что Белка заметит напряжение, он встал и поставил чайник.

- Да, я тут недавно, - с деланным спокойствием ответил он, - но кое-что и по сказкам знаю. И знаю, что проплакаться – правильно. И травяным чайком полирнуть, чтобы обезвоживания не было.

- Точно! – улыбнулась сквозь слёзы Белка, - боль болью, а чай по расписанию.

- Вот. Узнаю тебя. Не знаю, кто мог в тебя не влюбиться. Расскажи хоть, что это за дурак.

Теперь пришёл черёд напрячься Белке. Рассказать? Вот прямо рассказать? Да, у них четверых было мало секретов друг от друга, но об этом Белка не была готова рассказать даже Ветру, не то, что кому-то ещё.

- Да так, просто дурак. Если разобраться, нет в нём ничего примечательного – ответила она.

Мороз не то, чтобы поверил, но понял, что лучше не допрашивать.

- Ну вот и хорошо, - сказал он, ставя перед ней чашку с чаем, - раз просто дурак, значит забудется.

- Надеюсь.

Она и правда надеялась. Хотя, пока с каждым днём привязанность становилась только больше. Но их всех в любом случае ждут перемены, когда они поймают Лихо. Вот когда станет понятно, кто из них где осел и на каком положении, тогда она с ним и разберётся. А пока – действительно нужно проплакаться и поставить на паузу. Она была рада, что Мороз появился на кухне. Он был такой простой, добрый, скромный, так хорошо к ней относился, рядом с ним как раз приятно было успокаиваться.

На кухне появился Баюн в сопровождении Гусей.

- Итак, шоу талантов, - объявил он, - делай раз!

Гуси подпрыгнули и обернулись воробьями. На пол упала одна пара брюк.

- Делай два!

Воробьи подлетели над спинкой стула и обернулись людьми. Трое из них были одеты, а один остался в футболке и трусах.

- Ну, уже прогресс! Только Яшке пока не каждый раз удаётся.

- Так ты Яша? – спросила Белка Гуся в трусах. Шоу заставило её немного улыбнуться.

- Теперь да, - рапортовал Гусь.

- Это я его так назвал для удобства, - мяукнул Баюн, - а вот это Климент, это – Борис, а это Егорка. Главное теперь не спутать. Сами-то запомнили, кто есть кто?

- Так точно, - хором ответили Гуси.

- Хорошо. Яков, потренируйся. А мы с… главный, ты у нас кто?

- Климент.

- А мы с Климентом обсудим маршрут полёта и систему связи.

- Есть!

Через полчаса Гуси вылетели, получив полный набор инструкций. Баюн, Мороз и Белка проводили их с балкона. Белка уже не плакала, и ей уже не так интересно было, кто там звонил Ветру. На неё напала апатия, и она мудро решила, что это нужно просто переждать. «У всех бы людей с проблемами на любовном фронте были такие друзья, как Мороз», - подумала она и ласково посмотрела на друга. Он не вовремя повернулся к ней и поймал этот взгляд. И густо покраснел.

Баюн удалился на своё кресло с телефоном ждать отчётов от Гусей, Белка ушла к себе читать, Мороз – досматривать какую-то лекцию по истории. Гуси вернулись, а потом, через какое-то время снова улетели, но Белка, Мороз и вернувшийся с работы Месяц уже спали: эта человеческая привычка оказалась очень даже приятной.

После повторного отлёта Гусей прошло где-то полчаса. Вдруг во входную дверь забарабанили. Обитатели квартиры мгновенно проснулись. Вероятно, это Гуси. Вдруг кого-нибудь уже поймали: Хранителя или, может быть, сразу Лихо! Мороз выпрыгнул из кровати и метнулся в прихожую. Посмотрев в глазок, он на минуту отпрянул, но потом открыл дверь и впустил Ветра, дядьку Семёна и Светку. На лбу и локтях Ветра засохла кровь, все трое были какие-то сильно помятые и в пыли, как будто выбрались из подвала, где их полночи держал маньяк. Они тяжело дышали, а Светка вообще стекла на пол и, облокотившись на стену, закрыла глаза. Из комнат вышли Баюн, Месяц и Белка. Все удивлённо рассматривали новоприбывших.

- Так-так-тааак, - мяукнул Баюн, - а расскажите-ка нам, кто такие вы двое, что с вами, со всеми тремя, случилось, и где вы, Ветер Александович, одна штука, были. Я так понимаю, рассказ будет интересный.

Глава 38. Маша и Гуси

Гуси летели над городом. У них было чёткое задание из трёх частей: подмечать всё потенциально сказочное (вдруг это Лихо), следить за самочувствием (если станет дурно, возможно, это Хранитель), обо всём незамедлительно сообщать в командный центр (то есть Баюну). Правда, чтобы что-то сообщить, главному Гусю нужно было оборачиваться человеком, причём, так, чтобы не растерять одежду и лежащий в кармане телефон, и чтобы окружающие не заметили. И чтобы не очень далеко от места, где было замечено что-то, соответствующее пункту один или два. В общем, задание было не самое простое, хотя, на первый полёт Баюн особых надежд не возлагал, всё-таки, он пробный.

Гуси оказались очень старательными. За свой пробный полёт, длившийся два часа, они позвонили Баюну 58 раз. Увидели пацана со слишком густой чёлкой – подозрительно, вдруг под ней нет глаза; женщину, кричащую на ребёнка в парке – наверное, это Лихо, кто же ещё кричит на детей («Гуси какие-то совсем неискушённые…», - подумал Баюн); слопали, будучи воробьями, плесневый хлеб, и почувствовали головокружение – подумали, что это рядом Хранитель… Ну а от стационара офтальмологической больницы вообще было 20 звонков: там все были похожи на Лихо. Пришлось уточнить инструкции: Лихо – женщина средних лет, работает где-то в Правительстве, значит выглядит хорошо («Как это – хорошо?» - не поняли Гуси. Баюн показал несколько фото с хорошо, по его мнению, выглядевшими женщинами), в больнице лежит вряд ли, потому что одноглазость в его случае не болезнь. Перед рассветом Гуси вылетели снова.

Полетав над пустым центром, они решили увеличить радиус, потом ещё и ещё, пока не обнаружили под собой лес. Если в первый полёт они ловили каждое новое ощущение и докладывали о нём Баюну, то теперь, получив нагоняй, ждали чего-то бесспорного. Несущийся по трассе в сторону Подмосковья в шесть утра ягуар F-type их ничуть не смутил. Они могли отличить машину от телеги, а вот дорогую и очень быструю машину от обычной и ничем не примечательной – едва ли. Да и жизненного опыта, чтобы задаться вопросом, куда можно так гнать в такую рань, у них не было. Зато пролетев ещё немного, все они разом начали чувствовать что-то странное. Алёнушка как-то очень громко просила печку её спрятать, баба Яга ругалась, что они бездыри, Алёнушкин братец кричал и требовал вернуть себя сестре… Это было что-то новое и явно сказочное. Нужно было спускаться, чтобы рапортовать Баюну. К тому же, от этих голосов становилось плохо, они уже слабо понимали, куда летят, да и летят ли. Главный Гусь напряг последние силы и приказал экстренно снижаться и ни в коем случае не обращаться. При этом его собственные воробьиные лапки порозовели и обзавелись пальцами. Воробьи снижались, стараясь сесть на как можно более толстую ветку, а лучше – на землю, но, по мере приближения к земле держать воробьиную форму становилось всё сложнее, и вот, оглушённые голосами из сказок, они окончательно потеряли ориентацию и стали безвольно падать куда-то в лес.

Маша подняла глаза на странный звук и увидела падающее с неба тело. Первой её мыслью было, что она стала невольной свидетельницей бандитских разборок: наверное, кого-то неугодного выбросили из самолёта, только вот никаких самолётов она не слышала. Тело продолжало падать. Она пыталась присмотреться, с земли казалось, что падающее тело – голое.

Через несколько секунд это тело, стукаясь о ветки, приземлилось совсем рядом с ней, а чуть поодаль – ещё три таких же. На ближайшем теле одежды не было совсем, на одном, что упал подальше, были только брюки, на другом – футболка и трусы, на четвёртом – только носки. Маша снова посмотрела наверх и увидела одежду, повисшую на ветках. Как будто из самолёта выкинули сначала полуодетых людей, а потом все их пожитки.

Ближайшее голое тело начало слегка шевелиться и постанывать. Маша испугалась и обрадовалась одновременно. С одной стороны – кто знает, кто они такие, просто так людей из самолётов не выкидывают, с другой стороны – оказаться в предрассветном лесу в компании четырёх трупов было бы даже ещё страшнее. Маша и сама не понимала, что страшного в мёртвых людях. Её тётя вообще была патологоанатомом и рассказывала о своей работе с восторгом. Однако, они её всё равно пугали. Упавший мужчина был среднего роста и атлетического телосложения. На спине проступали рельефные мускулы, плечи были широкие, попа тоже была мускулистая и эстетичная, как у Давида в музее. Маша залюбовалась, но быстро опомнилась: вдруг этот человек бандит или маньяк… Она попробовала осторожно переместиться за дуб, возле которого стояла, но, разумеется, наступила на ветку, ветка хрустнула и обнажённый незнакомец, стоявший на четвереньках, резко оглянулся. Их глаза встретились. Маша смотрела испуганно, незнакомец – примерно так же, как та женщина в подъезде: в его взгляде читалось физическое страдание и злость. Они смотрели друг на друга не шевелясь. Казалось, весь мир вокруг замер. И, завершая эту картину, между ними пролетел упавший с ветки ярко-зелёный носок.

- Это м…моё, - хрипя пояснил незнакомец. Слова давались ему нелегко.

- Угу, - кивнула Маша.

- Н…нужно… Сообщить… Баюну… - еле выдавил из себя другой, в футболке и трусах.

Он поднял голову и стал искать что-то на ветках. Несколько раз он принимался размахивать руками у самого своего лица, и что-то бормотать, как будто отгоняя комаров. «Братец, да ты по сюжету сам убежишь!» - расслышала Маша. Потом, видимо, заметив искомое на дереве, он подпрыгнул и в прыжке попытался притянуть колени к груди, потом упал на землю и стал снова подниматься, приговаривая что-то вроде «не получилось». Что не получилось, и почему он не прыгнул вверх, а попытался сгруппироваться – Маша не поняла.

Тем временем, голому незнакомцу удалось встать, и он, пошатываясь и глядя перед собой невидящими глазами, пошёл в Машину сторону. Она остолбенела и не могла заставить себя сделать ни шага. Он остановился в полуметре от неё и, шатаясь, прохрипел:

- Вы кто?

- Мммаша…

- Хранитель?

- Что?

Тут она вспомнила свой разговор с одноглазой женщиной там, в чудесном месте, которое, кажется, было её сном. Хранитель? Она вспомнила страдальческое лицо Ветра в их последнюю встречу. Ветер, одноглазая женщина, теперь эти – у всех одинаковое выражение лица… А что, если попробовать?.. Она взяла его за руку. Он на мгновение замер, а потом поднял на неё уже совсем другое лицо: удивлённое и как будто благодарное. Вены на лбу сдулись, морщина на переносице разгладилась, и Маша увидела не рычащего голого маньяка, упавшего с неба в лес, а простого парня, больше всего похожего на тракториста из советского фильма. Он даже немного ей улыбнулся.

- Рядовой! Что у вас? – рядом стоял, опираясь на дерево, тот, что прыгал, и у которого «не получилось».

- А вы сами попробуйте! – восторженно ответил тот, и, взяв Машу за вторую руку, положил её на предплечье своему товарищу. У того тоже просветлело лицо, и он удивлённо-благодарно воззрился на Машу.

К ним троим медленно подползли двое других летунов. Им было пока ещё плохо, но носитель футболки и трусов приказал им прикоснуться к Маше. Им это тоже помогло, и Маша почувствовала себя почти счастливой. Почему-то очень приятно было избавить этих людей от боли, пусть даже, если верить женщине из сна, она сама и являлась её причиной. Со стороны эта компания из двух голых мужчин, двух полуодетых и одной девушки смотрелась достаточно комично.

Наконец футболка-трусы, который, видимо, был главным среди четверых мужчин, нарушил молчание.

- Вы Хранитель? – спросил он.

- Ну, видимо, да, - призналась, прежде всего, сама себе, Маша.

- А почему здесь?

- Не знаю. Последнее, что я помню, что какая-то женщина запихивает меня в шкаф. А в шкафу был какой-то ножичек… Или кинжал… Я поцарапалась, и всё, больше ничего не помню.

- Женщина была Лихо?

«Ничего себе! Откуда они столько знают про мой сон? Или я ещё сплю?» - удивилась Маша.

- Ну, видимо, да. Хотя, с виду обычная женщина, просто злая какая-то. Но вокруг неё воздух посерел. И глаз у неё один.

- Понятно, это оно.

- А описать сможете? – спросил мужчина в одних носках.

Маша задумалась. Внешность у женщины была не самая запоминающаяся, да и, откровенно говоря, было, что запомнить за последнее время, кроме неё. Но, кажется, этим людям нужно, чтобы она что-нибудь припомнила.

- Пожалуй, да. Тёмные волосы, чёлка на один глаз, ростом примерно, как я, возрастом – постарше, лет 40, худенькая, но очень сильная, меня затащила по лестнице практически волоком. Лицо такое заострённое, черты правильные, но резкие и неприятные. Что ещё… А, костюм какой-то очень дорогой на ней был… Туфли на шпильках…

Гуси стояли, вежливо слушали и кивали. Дождавшись, пока она договорит, главный сообщил:

- Мы ничего не запомнили, вам нужно будет повторить это Баюну.

- Кому?

- Баюну.

- Это который кот?

- Да. Он руководит операцией.

- Кот?

- Да.

- Какой операцией?

- По поимке Лихо.

«Нет, минуточку, это уже не смешно…» - Маша вдруг поняла, что засыпала в шкафу она в одном мире, а проснулась в каком-то другом, и ей страшно.

- Так. Мы сейчас где? – спросила она дрогнувшим голосом.

- В лесу.

- Да это я вижу. В каком лесу, где он?

- В Подмосковье, восемьдесят третий километр от МКАД.

По крайней мере, локация была понятная.

- А что вы здесь делаете?

- Мы летели с разведывательной миссией, но нам внезапно стало плохо в воздухе, и мы свалились сюда, - бесстрастно поведал главный Гусь.

- А на чём вы летели?

- На крыльях.

Гусь сообщил это буднично, как что-то само собой разумеющееся, но по лицу Маши догадался, что в его ответе её что-то смутило.

- Что не так? – спросил он.

Маша молчала и растерянно оглядывала окружающую обстановку, ища в ней хоть что-то понятное и знакомое. Значит женщина – Лихо, сама она, Маша, Хранитель, эти четыре мужчины прилетели сюда на крыльях… Чьих? Они ангелы? Или у них были костюмы-летучие мыши, такие, в которых прыгают со скал? Так в Подмосковье нет подходящих возвышений. И почему раньше она знать не знала ни о каких Лихах, летающих мужиках и Хранителях, а сейчас они все разом свалились на неё, как горшок с цветами из случайного окна, и обнулили весь её жизненный опыт и всё понимание мироустройства?!

- Так что не так? – переспросил Гусь, наклоняясь и заглядывая Маше в лицо.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд вдруг стал колючим и отчаянным.

- Да всё не так! Понимаешь? Всё! – закричала она, - как вы могли прилететь на крыльях? Кто вы нахрен такие? Почему вот вы двое – голые? Что за Лихо? Какой ещё кот может руководить операцией, и что за операция?! Как так резко всё могло измениться, как будто я в книжку переехала? Что вообще происходит?!

Гуси переглянулись. Они не поняли ни слова. Вернее, все слова по отдельности были им известны, но, что смущает Машу, оставалось для них загадкой. Ну Лихо, ну крылья, ну кот, чего кричать-то… А тут ещё Машино лицо скривилось, из глаз закапали слёзы, она опустила голову, сжалась, её плечи начали вздрагивать. Гуси не могли понять, что с ней происходит. Кажется, расстроилась, но почему? Главный Гусь, который не просто так был главным, сообразил, что лучше всего срочно доставить Машу к Баюну и остальным: они смогут разобраться, что у неё в голове и объяснить ей всё, что ей непонятно. Им самим даже пытаться не стоило.

Правда, здесь возникало сразу несколько проблем. Чтобы куда-то двигаться, всем Гусям нужно было одеться, для этого пришлось бы отпустить Машу, за которую они всё ещё держались, и тогда к ним в голову снова полезли бы Алёнушки, братцы и прочий сказочный люд. В таком состоянии Гуси были неэффективны. К тому же, сами они перемещались на крыльях, но четыре воробья никуда дотащить Машу не смогли бы, а как добраться из пункта А в пункт Б иначе они не имели никакого понятия.

Пока главный думал об этом, один из голых Гусей (который успел немного пообщаться с Белкой, пока переодевался, и она что-то там говорила про какую-то «эмпатию») решил поддержать Машу и, не убирая одну руку, принялся гладить её второй по плечу. Маша вдруг тоже заметила, как интересно они впятером выглядят, но её нервы за последний час так перенапряглись, что адекватной реакции на это осознание у неё возникнуть просто не могло. Она громко и неестественно расхохоталась. Ноги отказались дальше её держать, и она присела на ближайшее возвышение, оказавшееся пнём. Все гуси, оставшиеся без телесного контакта, схватились за головы. Картина стала ещё интереснее. Сквозь множество мыслей в Машиной голове пробивалась одна: «Как проснёшься – сразу начинай писать». Почему женщина, вернее, Лихо, так сказала, вернее, сказало? Может и правда, чтобы сейчас не сойти с ума, ей нужно записать всё, что у неё в голове? Может быть, именно поэтому ей и нужно начать писать, а женщина, то есть, Лихо, знало, что, проснувшись, Маша впадёт в шок и истерику? Маша сняла со спины маленький рюкзачок. Там у неё точно была какая-то ручка и наверняка какие-нибудь салфетки. Трясущимися руками она вытащила пачку носовых платков, взяла один и начала, делая в нём дырки ручкой, быстро корябать что-то. Так прошло несколько минут. Половина пачки уже была исписана. Писать на них было очень неудобно: не на чем было расстелить, бумага была слишком тонкая, слёзы капали, и на этих местах писать уже не получалось, но Маша не могла остановиться, она писала и писала так быстро, как будто пришла на жизненно важный экзамен за пять минут до его окончания, но вознамерилась его сдать несмотря ни на что.

В это время Гуси, держась за головы и спотыкаясь, стряхивали с деревьев свою одежду, натягивали её и готовились двигаться дальше. Главный Гусь начал замечать, что голосов становится как будто меньше, мысли проясняются, но радоваться не спешил: вдруг показалось. Маша же дописала до того момента, когда Лихо во сне сказало ей: «Я как раз еду тебя убивать». Она остановилась, и слёзы мгновенно перестали капать из её глаз. Истерика уступила место страху. А страх странным образом принёс с собой ясность и решимость. Хорошо бы очень быстро выйти из этого леса и добраться до какого-то более знакомого места. Машины кулаки сжались, она быстро вскочила на ноги, запихнула в рюкзак исписанные платочки и закричала:

- А ну, стройся!

Гуси замерли на тех местах, где их застала эта команда, как в игре «Море волнуется раз». Один натягивал штанину, другой только просунул голову в футболку, третий наклонился за своим ботинком, а четвёртый как раз пытался позвонить Баюну, но не понимал, что значит надпись «нет сети». В ту же секунду они бросили свои занятия, собрались в кучку и замерли по стойке «смирно». «Какие интересные всё-таки ребята», - подумала Маша.

- Отряд «Гуси-лебеди-1» построен! – рапортовал главный. Уже все четверо Гусей заметили, что стало немного полегче, голоса поубавились, шататься и держаться за голову уже не так хотелось, хотя, состояние, конечно, было всё ещё далеко от хорошего и обратиться в воробьёв вряд ли получилось бы.

- Отлично! Шагом марш за мной.

Гуси подхватили всё то, что не успели надеть и синхронно последовали за своей новой предводительницей. Маша, стараясь не думать ни о чём, кроме выхода из леса, шагала наугад, совершенно не зная, приближает её это движение к городу или наоборот, удаляет от него. Не важно, главное – идти. В лесу Маша чувствовала себя неуютно, ей было холодно, она хотела оказаться на открытом пространстве, погреться на солнце, которое как раз уже взошло. Главное – идти. Главное двигаться и что-то предпринимать. И не думать, не думать, ни в коем случае, а то мысли полностью её поглотят, она сядет под деревце и останется там навсегда. От напряжения Маша даже не заметила, как назвал свой отряд главный Гусь. Это название многое бы ей объяснило, но оно как -то проскочило мимо её ушей.

Так, медленно но верно, отряд продвигался от восемьдесят третьего километра от МКАД к восемьдесят четвёртому.

Глава 39. В гостях у Лихо

Вернувшись из полицейского участка к дому Светки и Лиха, дядька, Светка и Ветер остановились недалеко от подъезда и стали старательно цепляться за любую тему, которую было очень важно обсудить прежде, чем заходить. Им совсем не хотелось приближаться к месту жительства Лиха. У дядьки закончилось действие красной микстуры, и по спине начали бегать мурашки. Чем ближе компания подходила к дому, тем крупнее они становились и быстрее бегали. Светка и Ветер тоже начинали чувствовать беспокойство, поэтому, когда Светка внезапно начала пересказывать биографию Генриха VIII, мужчины благодарно остановились и стали внимать. Однако, беда биографии, да и любой истории, в том, что она конечна. Когда Светка закончила рассказывать, все трое переглянулись и поняли, что времени на праздность больше нет, и нужно принимать какое-то решение: идти внутрь сейчас или нет, а если нет, то как объяснить это своей совести.

Инициативу взял Ветер:

- Ребята, нам, конечно, нужно пойти проверить Лихо и Машу. Так?

- Так, - хором ответили Светка и дядька.

- Но нам всем троим не хочется. Так? Я же не один это чувствую?

- Да, нам жутко не хочется.

- Совсем не хочется.

- Но там Маша.

- Этого мы точно не знаем.

- Скорее всего, она там.

- А вдруг мы тут болтаем, а её там уже убивают?

- Ну, вообще-то, не могу придумать, кому и зачем нужно её убивать.

- Ну так Лихо же.

- Вообще, да… Ему повод не нужен. Тем более, оно тоже должно было насладиться голосами в голове, так что оно, наверное, злое сейчас.

- Слушайте, а я ведь Оберег, - вдруг вспомнила Светка.

- Ну да, и что? – улыбнулся Ветер.

- Дядечка Семён, а я могу почувствовать, жива она или нет?

- Может быть. Позвони отцу, посоветуйся. Мысль хорошая.

Светка отошла в сторонку и стала набирать номер. Мужчины остались одни, и дядька решил без лишних слов прояснить кое-какую свою догадку.

- Сквознячок, слушай, а ты, когда ко мне приезжал, не от Маши ли весточки ждал?

- От неё, - удивлённо уставился на него Ветер, - а ты откуда знаешь?

- Почувствовал, - загадочно подмигнул Семён, - расскажи хоть, как встретились, как познакомились. Интересно же.

Пока Светка разговаривала с отцом, Ветер рассказал Семёну всё с самого начала, как приехал в Нижний, как впервые за несколько лет услышал голоса, как потом это стало невыносимо, и как он случайно открыл, что Машино прикосновение волшебное.

- Красивая история, если детям рассказать, - Семён становился всё загадочнее, кажется, даже его нос стал удлиняться, чтобы превратиться в ветку.

- Каким детям?

- Ну, Сквознячок, ты ведь не знаешь, чем закончится эта сказка, - дядька так по-доброму ему улыбнулся, что Ветру захотелось стать маленьким мальчиком и броситься обнимать этого замечательного дедушку. Странное это было чувство, ведь Ветер никогда и не был мальчиком… Кажется, вместе с человеческим телом он получил гораздо больше человеческого, чем думал. Например, желание иметь рядом старшего, который безусловно любит и принимает, к которому всегда можно прийти за советом или просто утешением… А ведь ещё пару дней назад он считал Семёна обычным дельцом и поддельщиком документов. Нет, Маша и вправду волшебная. Сколько всего она привнесла в его жизнь! Да он за все три года столько не жил, как за последние дни. И поэтому, а ещё потому, что очень нужно было с ней поговорить, её нужно было срочно спасти. О чём так срочно нужно поговорить с Машей – Ветер затруднялся сказать. Наверное, ему хотелось убедиться, что он в ней не ошибся. Он что-то увидел в их последнюю встречу. Какую-то не то сказочность, не то одухотворённость, не то… И хотел быть уверенным, что ему не показалось. Чтобы ненароком не обнаружить себя влюблённым в свою фантазию. Ему нужно было знать, что та Маша, которую он увидел, существует. Нет, ему просто необходимо её увидеть! А для этого необходимо найти.

Как Ветер сказал бы своим клиентам, которых он «коучил»: «Вот вы и пришли в ресурс». Да, пора было идти в подъезд. Дядька, у которого было чутьё дикого волка или даже ещё лучше, моментально понял, о чём подумал Ветер. Он был согласен. Оставалось дождаться Светку. К обсуждению того, может ли она почувствовать состояние подопечного, подключились уже все родственники, которые были на тот момент дома: отец, мама, бабушка, а брат пытался установить телемост с дедушкой, который в кои-то веки решил поехать на рыбалку. Разговор обещал быть долгим и обстоятельным. Это, конечно, важно, но вот прямо сейчас лучше было Светке оставить родственников за обсуждением и пойти с Ветром и дядькой на четвёртый этаж. Мужчины начали прыгать и махать ей руками. Она отмахивалась: не хотела перебивать папу, который как раз приводил пример из своей практики. Ветер сделал глубокий вдох, а потом на выходе поднял валявшиеся тут и там небольшие веточки и листья и сложил из их сообщение: «нам пора». Этот фокус развеселил Светку. Она кивнула, дождалась паузы в папином рассказе и, предложив семье пока прийти к какому-то заключению и обещав перезвонить, положила трубку. Все трое посмотрели на надпись.

- Здорово, - улыбнулся Семён.

- Да, так поздравления под окнами можно писать. Они обычно надолго остаются, и это странненько, а тут – поздравил, потом дунул, и снова во дворе порядок и чистый асфальт, - рассудила Светка.

Пока троица за всеми этими разговорами стояла неподалёку от дома, из того самого подъезда вышла стройная брюнетка в дорогом костюме, с ней – высокий молодой человек, который нёс на руках девушку. Девушка, кажется, спала. Эта компания быстро исчезла за углом.

- Ну всё, пойдём, - вдруг заторопился дядька, как будто почувствовал, что источника мурашек в подъезде уже нет.

Они двинулись. Нужно было как-то проскочить мимо Генриха: вдруг он дежурит у дверного глазка. Дядька, который сегодня уже один раз колдонул, решил, что возьмёт на себя ещё один грех и обеспечит им краткосрочную невидимость. Они поднялись на нужный этаж, подошли к двери, никем не остановленные, и дядька, вытащив те же самые отмычки и ещё одну, для верности, хотел было начать ковыряться в двери.

- Подожди-ка, - отодвинул его Ветер.

Он надавил на ручку двери, она поддалась, и дверь просто открылась. Лихо забыло её закрыть? Это в какой же спешке оно уходило? Или оно дома?.. Троица замерла на пороге. И куда теперь? Внутрь или бежать в безопасное место?

- Как ты догадался-то? – с удивлением спросил дядька.

- Да я, похоже, фильмов пересмотрел… - сам себе дивясь, ответил Ветер.

Троица в нерешительности стояла у открытой двери. Дядька, пробормотав что-то вроде «я уж старый, а вам ещё жить и жить», шагнул внутрь. Он увидел шкаф с не до конца закрытой дверцей, большую прихожую, зеркало и тумбочку перед ним с какими-то скляночками и расчёской, комнаты, в одной из которых чувствовалось присутствие артефактов (оттуда Лихо звонило Яге). Было тихо. Не было похоже, что кто-то дома. Он поманил к себе Ветра и Светку, которые всё ещё жались у входной двери.

- Ну что, значится. Ты, мОлодец, налево пойдёшь, я прямо пойду, а девица наша – направо. Смотрите, осторожно, ничего не передвигайте, шкафы открывайте, но не забывайте закрывать, встречаемся в прихожей.

Минут через пятнадцать троица снова собралась у большого приоткрытого шкафа. Семён осторожно открыл дверцу пошире, и все трое синхронно отпрянули. На дверце шкафа внутри была засохшая кровь. Светка, как будто что-то сообразив, присела возле пятна и положила на него руку.

- Мммаша… - пролепетала она.

- Что? Ты уверена? Это ты по крови поняла? – затараторил Ветер. У него похолодело внутри. Неужели, пока они решались и планировали, Машу уже…

Светка сидела на корточках возле открытой двери. Сначала её немного потряхивало, но она взяла себя в руки, закрыла глаза и стала глубоко дышать. Ветер очень хотел услышать от неё какую-то ещё информацию, но боялся того, что она может сказать. Наконец, Светка отмерла.

- Да, по крови, - тихо, но спокойно ответила Светка, - и она жива. Я уверена. Я почему-то это знаю точно.

Мужчины выдохнули. Новость, что Маша, по крайней мере, жива, была хорошая.

- Вот. И семейный совет не понадобился, - улыбнулся дядька.

- Почему же, мне как раз папа сказал, что, если есть какая-то вещь человека или ДНК, то почувствовать можно. Вот, собственно.

- Пожалуй, теперь нужно отсюда уходить. Поехали к нам домой, расскажем всё по порядку Баюну и компании и вместе решим, что со всем этим делать, - решил Ветер.

- Я останусь, подежурю. Вдруг вернётся кто. Сейчас, только колдону, чтобы вы с этажа спокойно вышли, - дядька сотворил едва заметный пас руками, но у него внезапно хрустнул локоть. Он стоял возле тумбочки в прихожей и, неловко дёрнув рукой, качнул её. Один из флакончиков, форма у которого была какой-то совсем не практичной, начал падать. Дядька вовремя его подхватил, но крышечка всё-таки успела слететь. Все трое почувствовали странный запах, как будто над болотом разбрызгали дорогой парфюм.

- Ой-ой-ой! – запричитал дядька, - не дышите, вдруг дурман какой!

Он закрыл флакончик, поставил его на место, вытащил носовой платок и протёр его от отпечатков.

- Я тоже фильмы смотрю, - хихикнул он Ветру.

- Да ты супер шпион, - оценил тот.

Все трое на несколько секунд замерли, а потом спешно покинули квартиру. Даже дядька, который собирался остаться дежурить. Они хотели было отправиться домой к Ветру, но, выйдя на улицу, поняли, что район до неузнаваемости изменился. Прямо перед подъездом двое мужчин отбойными молотками вскрывали асфальт, так, что невозможно было пройти. Кое-как преодолев это препятствие, они обнаружили невесть откуда взявшийся прудик с лебедями. Он был не слишком большой, и Ветер решил, что его можно переплыть. Он нырнул в воду, сильно ударившись о её поверхность лбом. «Какая твёрдая вода», - подумал он. Дядька и Светка тем временем нашли лодку и пытались в неё погрузиться. К ним уже бежал рыбак, хозяин лодки, и громко требовал не трогать имущество. Дядька ответил ему что-то непечатное, и они со Светкой отчалили от берега, чтобы подобрать подозрительно медленно плывущего Ветра.

Через полчаса вокруг троих людей: молодой девушки, высокого светловолосого мужчины и ещё одного, постарше, без особых примет, собралась толпа. Кто-то смеялся над тем, как они перепрыгивали невидимые препятствия и ругались с воображаемыми людьми, не видя настоящих, кто-то недоумевал и предлагал вызвать скорую, а кто-то решил, что это актёры разминаются, чтобы, так сказать, не терять форму. На счастье «актёров», скорую никто так и не вызвал, и они, завязая в несуществующих болотах и перепрыгивая несуществующие расщелины, медленно продвигались сами не зная куда.

Глава 40. Всё тайное становится явным

Ввалившись ранним утром домой, Ветер мало что помнил из прошедшего вечера и ночи. Как они влезли в квартиру к Лихо – да, как вышли и закрыли дверь – да, а потом – какой-то туман. Осталось только странное липкое ощущение, как будто ему снился очень неприятный сон. Почему-то болел лоб, как будто он вписался им в бетонную стену. Рубашка была грязная, как будто кто-то тащил Ветра животом по асфальту, а на локтях была даже порвана, и немного в крови. Что же они такое делали?.. Убегали от полиции, которая застукала их на выходе из квартиры? Или от Лиха? И почему всё это пропало из памяти? Тут точно без колдовства не обошлось…

Светка и Семён выглядели не лучше и тоже ничего внятного о последних нескольких часах не сообщали. Баюн, Белка, Мороз и Месяц смотрели очень удивлённо.

- Так-так-тааак, а расскажите-ка нам, кто такие вы двое, что с вами, со всеми тремя, случилось, и где вы, Ветер Александович, одна штука, были. Я так понимаю, рассказ будет интересный, - услышал Ветер, как будто издалека.

А что тут скажешь! Ему бы кто рассказал… Он сел на коврик в прихожей и обхватил голову руками. Что-то он собирался сообщить всей компании, важное такое, но голова пока была ужасно тяжёлая, и никак не получалось собрать мысли в кучу.

- Котофеич, дай пять минут, - прошептал он.

- О, хамит, как обычно, - поднял пушистую бровь Баюн, - это хороший признак. Так, вы трое, помогите им на что-то удобное сесть хотя бы. И чаю налейте. Давайте, давайте, вперёд.

Месяц подхватил с пола Ветра, Мороз взял под локоть дядьку, Белке осталась Светка. Будь та пободрее, она бы сразу ощутила исходящее от Белки раздражение. Привёл какую-то… И ещё помогай ей! А через что они все вместе прошли без неё, Белки – остаётся только догадываться. Она дотащила Светку до дивана на кухне и чуть ли бросила на него. Ещё и диван сейчас испачкает. А чистить кому? Ей. Ну ладно, может и не ей, вызовут уборщицу, как обычно… Но всё равно! А кто всю ночь с Ветром по каким-то катакомбам лазил? Вот эта вот… Как её там? Маша? Или это уже другая? В иное время, Белка сразу рванулась бы за перекисью и пластырями и принялась бы обрабатывать ссадины, которыми были покрыты все трое, но сейчас она была слишком зла и на Ветра, и на эту непонятную девушку, и на третьего, в котором она узнала дядьку Семёна. Да как они могли?! У них же точно были какие-то приключения! А теперь будут совместные воспоминания. И всё это без неё! Она громко фыркнула и удалилась к себе, но через минуту уже вернулась, не желая пропустить ещё и рассказ.

- Короче, - медленно и не очень членораздельно начал Ветер, - я ничерта не помню, что с нами было, начиная с момента, когда мы вышли от Лиха.

- От кого??? – обернулся Месяц.

- А, ну да, это мы и хотели вам рассказать. Точно. А я сижу, вспоминаю, что же мы такое важное вам несли. Судя по всему, Лихо похитило Машу. Но дома никого не было, только кровь в шкафу.

«Ага, значит, эта девушка не Маша», - подумала Белка.

- Подожди. Что за Маша, какое нам до неё дело? Лихо. Вот про него поподробнее, - потребовал Месяц.

- А, вы же и этого не знаете… - Ветер потёр лоб и ойкнул, сковырнув начинающие засыхать болячки.

Пришлось рассказывать всё с самого начала – с поездки в Нижний, с первых голосов, потом встреча у вокзала, потом, как он внезапно понял, что Маша Хранитель, потом, как хотел пригласить её на кофе и всё рассказать, и она бы, скорее всего, помогла им добровольно… Словом, всё то, что неплохо было бы поведать им гораздо раньше.

- А теперь она неизвестно где, - закончил Ветер.

- Но жива! – добавила Светка.

- Уверена? Ты, кстати, кто? – прищурился Баюн.

- Я – Машин Оберег. Ну, знаете…

- Знаю.

- Ну вот, это я. В одиннадцатом поколении. Я кровь на шкафу потрогала и поняла, что она жива. Правда, это было несколько часов назад. Кажется.

- Соскоблила бы с собой немножко, чтобы проверять…

- Действительно. Не додумалась что-то.

«Машин Оберег… Значит всё вокруг этой Маши», - Белка опять начинала злиться. Но уже не на Светку. Светка ей нравилась. И Ветер явно не был в ней заинтересован, по крайней мере, в данный момент. Она злилась на эту мифическую Машу, с которой все так носятся. Особенно Ветер. В конце концов, они с Ветром из одного мира, так много времени вместе провели, столько всего переговорили долгими ночами на кухне… Словом, они чуть ли не самые близкие друг другу люди. Или не люди… Да кто ж разберёт. Но самые близкие – это точно. Так почему он всё время предпочитает ей каких-то местных баб?.. И ладно – одноразовых! Но от имени «Маша» в его лице что-то менялось. Появлялась какая-то обеспокоенность, нежность, волнение, всё то, что она хотела бы видеть по отношению к себе. Ладно, скоро, видимо, эта Маша объявится, если Лихо её ещё не слопало, вот и поглядим на неё. Может и нет в ней ничего такого. Персональный Оберег у неё, ишь!..

- Итак, - командным голосом резюмировал Баюн, выслушав весь рассказ Ветра, дополняемый дядькой и Светкой, - у нас есть московский адрес Лиха. Вот, напишите его сюда, – он взял салфетку и карандаш и положил перед Светкой. - Приедет ли Лихо домой – неизвестно, где оно сейчас – тоже, но мы можем посадить дежурить Гуся, как только оно появится – будем брать. Если удастся взять Лихо по месту жительства, Маша-Хранитель нам особенно и не нужна, значит можно просто ей всё объяснить и проводить обратно в Нижний. Но для начала нужно её найти. Так что задачи на ближайшие сутки две: найти Машу и организовать слежку за Лихиной квартирой. Сейчас вызвоню Гусей и одного командирую по адресу. Семён и Светлана, едете встречать Гуся. Он в образе воробья. Подаст сигнал стуком в окно. Будьте на связи. Остальные Гуси будут усиленно искать Машу. Остальным быть в боевой готовности. Пока так. Командный центр удаляется для размышления.

С этими словами Баюн слез со стула и отправился на своё кресло.

- Белка, помоги, пожалуйста, набрать номер Гусей. Когтями неудобно, - бросил он через плечо.

Белка послушно поднялась и ушла за ним в комнату. Мороз всё-таки полез в аптечку, а Месяц присел за стол, чтобы расспросить кое-какие детали. Он недовольно поглядывал на Ветра: ишь, сколько всего скрыл! Ну ладно, дело сделают, и он ему предъявит! Индивидуалист фигов! «Ничего-ничего, - думал Месяц, - я всё запомнил!»

Глава 41. Приокско-Террасный заповедник и его окрестности

Как раз в это время Лихо ехало по шоссе за город, пытаясь вспомнить, где высадило Машу, а Гусям-воробьям поплохело в воздухе, и они упали к Машиным ногам.

Рассветало. Лихо гнало машину за город. Оказалось, что его тело вполне могло испытывать недомогание: в висках стучало, блузку пропитал холодный пот, руки тоже стали мокрыми и скользили по рулю. Оно выжимало из машины всё, что могло, но ужасно злилось. Что эта колымага ползёт на 210 км/ч?! Почему здесь нельзя просто переместиться куда тебе нужно?! Хотя, в сказке оно тоже так не могло, приходилось босиком по болотам шастать. Вот, почему, спрашивается?!

Мало кто узнал бы сейчас в Лихе строгую и аккуратную Оксану Викторовну. Оно не выспалось, не причесалось, косметика размазалась по лицу, костюм был мятым и несвежим, в общем, в таком взъерошенном виде оно гораздо больше походило на себя прежнего. И, вообще говоря, в таком виде Лиху до сих пор было привычнее и даже приятнее.

Вот, кажется, знакомый пейзаж. В утреннем свете он выглядел немного иначе, но Лихо узнало наклонённое дерево, рекламный щит, ну да, вроде бы это то место. Оно вылезло из машины и поёжилось: влажная блузка не грела, да и волнение не отпускало. Ну ничего. Сейчас девка найдётся, скорее всего, она спит, довезти её до города, засунуть в багажник к Володе (в Лихиной машине от багажника было только название), и пусть лежит там хоть целую вечность. Или пока Лихо не придумает, как сбежать из этого мира обратно в свой, желательно, инкогнито. А там уж – трава не расти. Володю бы взять с собой. Из него хорошая болотная нечисть бы получилась, исполнительная.

Лихо пошло по высокой, начинавшей уже кое-где желтеть, траве от обочины к леску. В сапогах было удобно, но всё равно ужасно хотелось разуться. В таком нервном состоянии жизненно необходимо было ощутить контакт с землёй, травой, грязью, болотом… Все чувства были обострены, и откуда-то взялась сильная тревога, которая становилась тем сильнее, чем ближе Лихо подходило к тому месту, где оставило Машу. И вот, тот самый дуб. Под ним никого не видно. «Но это так и должно быть», - успокаивало оно себя. Вдруг на голову что-то упало, Лихо дёрнулось, потом осторожно отодвинуло куст, за который упало это нечто. Кроссовок. Зелёный. Зашнурованный. Здесь. Откуда?.. Ведь дуб – вот он, значит кто-то кидается кроссовками прямо около спящей девки. Лихо огляделось вокруг, потом посмотрело наверх. Никого. Но на дереве болталось что-то длинное, похожее на расплющенную змею. Ремень? Оно подошло поближе. Да, это был ремень с аккуратной металлической пряжкой. Кто тут разбрасывался своим гардеробом? А вдруг это девка-Хранитель материализовала из своего сна? Кто их знает, этих Хранителей, что они там могут…

Лихо так удивилось, что тревога слегка отступила, но, не увидев поблизости никого и не обнаружив больше никаких предметов одежды, вспомнило, зачем вообще сюда приехало. Девка. Она должна быть где-то здесь. Сейчас Лихо её пощекочет, она пошевелит каким-нибудь пальцем и станет видимой. Сейчас-сейчас. Лихо сначала осторожно, потом быстрее и быстрее рылось в кусте, где должна была лежать спящая Маша. Но никто не появлялся, и ничьё тело под руками не ощущалось. Лихо уже не знало, от чего потеть: то ли от ужаса, то ли от физической нагрузки. В любом случае, девки не было. Просто не было.

Лихо скинуло пиджак, потом сапоги, ещё больше растрепалось, сырой утренний лес оставил влагу и грязь на его руках, блузке, лбу и щеках, ветки порвали одежду и капроновые колготки, ноги ушли на сантиметр в мягкую, влажную землю, и, в довершение всего, вывалился искусственный глаз, чего Лихо даже не заметило: всё равно он не видел. От Оксаны Викторовны остался только паспорт, да и тот был в машине, но Лиху было не до внешнего вида. Оно копало и копало. Распотрошив весь куст, начало копать землю, не в силах поверить, что спящей девки, которую оно сюда положило всего несколько часов назад, больше здесь нет.

Пока бедное Лихо аккуратно подпиленными ногтями Оксаны Викторовны копало землю между кустом и дубом, Маша вела свой отряд куда-то по прямой. Она старалась подмечать в лесу каждую мелочь: опёнок на пеньке, пожелтевший лист, паутинку, дупло, чтобы только не отвлекаться на то, где она и почему мир так изменился. Где-то внутри неё жило ощущение, что она обязательно разберётся со всем этим, как только выберется из леса. Любое шоссе, любая небольшая деревушка или дачный посёлок, и она спасена. Да что там, любой нормальный человек, и уже будет полегче. Она обернулась на своих спутников. Они в ногу маршировали за ней, и, кажется, были всем довольны, невзирая на остатки головной боли от голосов, ветки, тыкающие им в лицо, пни, корешки и ямки под ногами, а также на то, что они не знали, куда она их ведёт. И даже на то, что они не успели толком одеться, так и маршировали с одеждой в руках, а у одного был вообще только один кроссовок. Зелёный.

Маша развернулась к ним и остановилась.

- Стой, раз-два, - скомандовала она. Отряд остановился, - так расскажите мне всё-таки, кто вы такие? И почему летели на крыльях?

- Мы - отряд «Гуси-лебеди-1», летели на крыльях, потому что мы – птицы. А человеческий вид нам пришлось принять для операции, - отрапортовал главный.

- Вы что, можете превратиться в птиц?..

- Технически, мы, скорее можем превратиться в людей. А из людей – в других птиц. Сейчас вот, воробьями летаем. Основная форма для операции – человеческая, поэтому мы сейчас в ней, при вас нам трудно обращаться.

- Почему? Голоса в голове?

- Да. И одежду опять потеряли… Видимо, тоже поэтому. Когда мы окажемся в более спокойном месте – прошу вас ещё что-нибудь покарябать на салфетках. От этого нам лучше.

- Так это от этого! – осознал гусь Егорка.

- Поняяятно… - протянула Маша.

Она развернулась по направлению движения и снова пошла, а Гуси пошли за ней. Как интересно! Четыре атлетичных мужчины, оказывается, вообще не мужчины, а гуси… Интересно, а Ветер-то человек? А вдруг эти гуси знают? Маша снова обернулась и подозвала самого разговорчивого Гуся. Тот отделился от отряда и пошёл рядом с ней.

- Слушайте. А вы знаете такого человека… Его, в общем, зовут Ветер Александрович. У него тоже голова болела от меня. Он что, тоже какой-то нечеловеческий?

- Ветер – это ветер.

- В смысле?

- Наш Ветер – это сказочный персонаж ветер. Здесь он тоже как будто человек.

- Как будто – значит ненастоящий?

- Насколько нам известно, вполне полноценный, но временный. Когда мы поймаем Лихо, всем сказочным существам надлежит вернуться домой.

Как будто кто-то схватил Машу за горло сильной, костлявой рукой. Как это так, Ветер временный? Он что, скоро исчезнет? Он что, не человек, получается? А зачем же тогда на свидание приглашал? Или то «важное», которое он хотел ей «поведать», в том и заключалось, что она Хранитель, а он – природное явление? Ну правильно, не мог же ей просто попасться хороший человек. Ей попался сказочный персонаж. Ну разумеется. Больше сдерживаться Маша не могла и из её глаз закапали слёзы. Она жестом поблагодарила Гуся, тот ничего не поняв, с радостью ретировался. Эмпатия эмпатией, но плачущие женщины вызывали в нём тревогу. Взять хоть Алёнушку, голос которой прямо сейчас тихонько звал братца у него в голове…

Маша, часто моргая, чтобы стряхнуть слёзы, снова стала подмечать растения под ногами, грибы, паутину, словом, всё, что помогало не сосредотачиваться пока на очередной порции новой информации. «Ветер, Ветер, ты могуч, - вертелось у неё в голове, - Пушкин-Могучий. Ничего себе. Александрович – это потому что Пушкин, видимо. Ну и ну. О, норка, наверное, мышиная. О, жирный слизняк».

Они шли недолго, но Маша от всего, что на неё навалилось, чувствовала себя очень уставшей. Ноги немного дрожали. Очень хотелось присесть на ближайший пенёк, проплакаться, дать ногам передышку, закутаться в плед, съесть пирожок (она же Маша, как-никак), запить чаем… Но она всё шла и шла. Шаг, ещё шаг, а что, если её шаг, да вроде пока ноги идут, тогда ещё шажок… Сосредоточившись на шагах, Маша не заметила прямо перед собой сетчатый забор и врезалась в него лбом. Она громко ойкнула, а Гуси, восприняв это, как сигнал об опасности, моментально встали полукругом в боевую стойку. Оглянувшись на них, Маша рассмеялась: эта полуодетая четвёрка кунг-фуистов ну очень забавно смотрелась.

- Да всё в порядке, это просто забор, - сказала она.

Гуси не отреагировали, они всё так же осматривались и явно намеревались её от кого-то защищать.

- Вольно! – крикнула Маша.

Гуси моментально расслабились и развернулись к ней лицом.

- Опасности нет? – спросил главный.

- Нет, просто забор. Теперь пойдём вдоль него, - Маша собиралась было идти, но остановилась и скомандовала, - за мной!

Гуси построились и снова зашагали за ней. «Это что, я теперь за них отвечаю, что ли? – подумала она, - ещё не хватало…»

За забором мелькали какие-то крупные животные, пару раз на ветках показались красивые птицы, названия которых Маша не знала. Песни у них были не самые приятные, и вдруг Маша поняла, что один из Гусей отвечает им на том же языке. «Ну, если мы с ними окончательно потеряемся и выйдем к какому-то маленькому городку, можно будет заработать на чай с пирожком вот такими фокусами», - подумала Маша. От мысли о еде свело желудок, и она поняла, что очень голодна. Но нужно было идти. Когда найдутся какие-нибудь люди, найдётся и еда. Или хотя бы вода. У Маши было немного денег, так что, если они действительно в Подмосковье, а не в сказочном лесу, то обед им обеспечен.

Забор привёл их ко входу в Приокско-Террасный заповедник. Администратор долго разглядывала странную компанию: девушка в лёгком платье, перепачканном кровью и лесной грязью, немного трясущаяся, четыре мужчины с одеждой в руках и лицами, не выражающими вообще ничего…

- Можно попросить у вас… воды?

- Да, пожалуйста, - женщина кивнула на кулер.

- Спасибо. Я как будто вечность не пила.

- А вы вообще откуда такие? – не сдержалась женщина.

- Из леса, вестимо, - ответила Маша, но побоялась обидеть первого же человека, которого встретила, - меня немного похитили, а эти четверо меня… спасли, похоже.

- Ну, технически… - начал было главный Гусь, но Маша его прервала.

- Да к чему тут технические подробности. Если вкратце, то всё так.

- Если вкратце, то да, - Гусь начинал уже понимать что-то в этом новом мире. Например то, что иногда людям лучше сообщать поменьше информации, а то рискуешь наткнуться на непонимание. Казалось бы, парадокс. Но непонимание может привести к чему угодно: в лучшем случае, к побоям, в худшем – к вызову полиции. Так что, раз уж они нашли какую-то добрую женщину, пугать её не стоит.

- А можно от вас позвонить? А хотя… - тут Маша поняла, что не помнит телефона ни одной из девушек, которые приехали с ней в отпуск. И телефон Ветра тоже. Мамин помнит, рабочий помнит. Но это всё дома, в Нижнем, чем они ей сейчас помогут?

- А у меня телефон как раз заработал, - радостно отрапортовал главный, вспомнив, что так и не дозвонился Баюну, - а это что?..

- А это пропущенные. 34 вызова. Кто-то вас искал.

Искал гусей Баюн. Он ужасно злился, хотя, ему и объяснили, что за городом, особенно над лесом, может и правда не ловить телефон.

- Да над каким лесом, - орал он, - у них задание – искать Хранителя и Лихо! При чём тут лес?!

Гусь Климент набрал номер.

- Алё! Пернатые! Вернётесь – даже ощипывать не буду, так загрызу! – услышал он в трубке, даже не успев поздороваться. Впрочем, Климента это не смутило.

- Докладываю: Хранитель у нас, Лихо не обнаружено, потерян один ремень и один кроссовок.

- Хранитель у вас?

- Так точно, мы летели над лесом и упали прямо к ней.

Женщина-администратор, слушая Гуся, потерявшего бдительность, потихоньку отползала в служебное помещение. Маша, заметив это, метнулась к ней и чуть было не напугала ещё больше.

- Да вы не бойтесь, это у нас квест, мы просто не стали объяснять, потому что долго… А теперь, раз уж кое-кто, - она гневно посмотрела на главного, - в роль вжился, лучше уж я вам поясню, а то мы и правда странно выглядим.

- Да уж…

- Но мы просто с игр до дома должны добраться. У них была миссия меня спасти. Они меня спасли, сообщают в командный центр, а потом мы должны быстрее других команд добраться до стартовой точки и отчитаться.

- И как же вы добираться будете?

- Пока не знаем, в этом вся и соль.

Машу несло. Казалось, она и правда была участницей квеста. Как ей самой хотелось в это поверить!

- Так давайте я вам подскажу! – внезапно улыбнулась женщина, - смотрите, - она достала карту, - вот здесь можно сесть на автобус до Москвы. Вам же в Москву надо? Вот. Тогда ближе всего вот здесь. До туда можно, конечно, пешком, но я сейчас кое-кого попрошу, вас добросят. Деньги есть?

- Есть, - удивлённо посмотрела на неё Маша.

- Хорошо. Проезд недорого стоит. Сегодня будний день, пробок нет, быстро домчите. А там дальше уже на метро, это вы знаете.

«Вообще-то, не очень», - подумала Маша, которая спускалась в метро один раз, в подпитии и сопровождении девчонок. Да, в Нижнем она ездила в метро, но оно было куда меньше. Впрочем, уж как-нибудь разберутся, это наверняка. Настроение становилось лучше, всё действительно начинало казаться сказкой: и эти магические Гуси с рельефными бицепсами, и исписанные салфетки, и эта милая женщина, которая видела их впервые, да ещё в таком виде, но уже объясняла своему коллеге, почему «ребят» нужно непременно подбросить до станции. «А лучше бы сразу до города! Но ты мне тут через час понадобишься, не успеешь. А жалко. Хочется, чтобы наши ребята выиграли», - услышала Маша. Потрясающе. Какая чудесная женщина! Откуда внезапно взялась эта эйфория, понять было сложно, но это и не важно. Впервые за несколько лет, несмотря ни на какие странные и неприятные новости и совершенно непонятные события, Маша чувствовала себя совершенно живой. И даже счастливой.

Глава 42. Что дальше

- Так. Хранитель у них. Корректировка плана, общий сбор, - громко командовал Баюн, шествуя из своей комнаты в кухню.

Всё семейство потянулось к столу. С тех пор, как Баюн ушёл вызванивать Гусей прошло часа два, и все успели расслабиться, а некоторые, например, Ветер, которого жизнь ночью изрядно потрепала, даже вздремнуть. Но слово «Хранитель» всех взбодрило.

- Часа через два-три они приедут к нам. Один Гусь – сразу воробьём на подоконник к Лиху. Семён со Светланой в Светланиной квартире, ждут, чтобы он там не растерялся, и чтобы сразу нам сообщить, когда Одноглазое вернётся. Семён говорит, что почувствует, как только оно к подъезду подойдёт. Мы все – на готове, спать хватит, потом поспите. Рассказывать Марии, что к чему, кто она, кто такие Гуси ну и кто такие мы, будет Ветер: они уже знакомы, к тому же, он как будто вызывался. Впрочем, Гуси говорят, она что-то уже, цитирую, «карябала на салфетках», от чего им полегчало. Быстро это действует, оказывается. Теперь к поимке Лиха можно её не привлекать.

- Разве что, чтобы упечь его в местную тюрьму за похищение человека, - вставил Месяц.

- Ну, мы могли бы, но нам это не нужно. Лихо нужно доставить обратно и ограничить деятельность. В сказке оно уместно со своими пакостями, но из неё выбраться больше не должно. Да и там тоже заслужило частичное лишение сил. Это уже на месте будет решаться, - Баюн с начальственным видом расхаживал по кухне, заложив передние лапы за спину, - дальше. Гуси нашли Марию-Хранителя в лесу. Раз Лиха нет дома (если его там нет), то оно либо на работе, либо, - Баюн сделал нажим на этом слове и оглядел присутствующих, - на том месте, где, собственно, под деревцем нашлась Мария. Это гипотеза. Вдруг оно решило проверить, подколдовать, обезвредить… Это за городом, примерное место мне Гуси совместными усилиями описали, стоит проверить, сейчас скину вам координаты, - он с лицом дедушки, которому внуки подарили телефон, стал что-то там ковырять когтем, потом сдался и передал телефон Белке. - Машина есть у вас?

Все переглянулись. Вопрос личного транспорта раньше не вставал, все четверо пользовались общественным и даже не задумывались о покупке своего. Более того, трое из четырёх даже ни разу не пробовали водить машину. Кое-какой опыт был только у Месяца. Когда он делал документы, дядька заодно втюхал ему и водительские права с комментарием «пусть лежат». Месяц сейчас мысленно поблагодарил дядьку, но при этом покрылся холодным потом от мысли, что придётся экстренно вспоминать, как водить. «Купили права, но не купили ездить» - как раз про него. Как это безответственно! Неужели и правда придётся ехать за рулём? Тревожные мысли месяца прервала Белка.

- Вызовем такси! – равнодушно бросила она, как что-то само собой разумеющееся.

Кроме Месяца никто этому предложению не удивился. Зато Месяц мысленно стукнул себя по лбу. Дольше всех здесь, а такой неприспособленный, стоило, наверное, чуть больше изучать мир, в который попал, а не только отрицать его и пытаться выбраться. Хорошо, что он не один. От этой мысли что-то кольнуло в груди, и он с неожиданной нежностью оглядел свою команду.

- Хорошо, - кивнул Баюн, - берите, езжайте. Месяц и Мороз.

- А мне что делать? – спросила Белка.

- А ты останешься со мной и Ветром. Будем принимать гостей и ждать сигнала. Как только откуда-то поступит сигнал – поедем все вместе.

- Слушай, пушистый, - Ветер отвлёкся от мыслей о Маше и о том, как он будет ей всё рассказывать, - а что мы с Лихом делать-то будем? Ну, допустим, захватить сможем. А дальше что?

- Мой любопытный друг. Здесь поблизости, если вы ещё не догадались, есть портал. А у Гусей есть артефакты для «заморозки». Берём замороженное Лихо, идём к порталу, я его открываю, мы все в него прыгаем, всё.

- Все… сразу? – Белка как будто совсем не обрадовалась.

- А есть причины не всем сразу?

- Есть причины, - к своему неудовольствию должен был признать Месяц, - нужно привести в порядок наши человеческие дела, всё-таки, мы здесь давно, есть вещи, которые на нас завязаны, есть знакомые, есть квартира, наконец, от которой нужно отказаться. В общем, я, хоть и больше всех хотел вернуться, вынужден буду остаться ещё на некоторое время.

- И я, у меня клиенты, по крайней мере, им нужно будет сообщить, что я… Ну, уезжаю на Бали и отключаю интернет, - добавил Ветер.

- И я, у меня институт, - вставила Белка.

- Ну и я за компанию, тем более, книжки в библиотеку нужно сдать - присоединился Мороз.

С каждым новым комментарием Баюн всё шире открывал глаза. После того, как высказался Мороз, он открыл ещё и пасть. Обведя вытаращенными глазами всю четвёрку, он плюхнулся на пол, несколько секунд посмотрел в одну точку и принялся умываться. Четвёрка переглянулась. Они и сами не ожидали, что, когда придёт пора возвращаться, у всех четверых возникнут основания (и желание!) остаться. Особенно удивительно было слышать это от Месяца. Однако, говорить никто не решался. Каждому было, что обдумать. Баюн на секунду оторвался от своей лапы, которую как раз вылизывал.

- Разойтись, - тихо сказал он.

Белка ушла к себе в комнату, Ветер – к себе, Месяц и Мороз оделись и отправились по лесным координатам.

Глава 43. Я красивая, а вы долбоёб

Белка зашла в свою комнату и трясущимися руками зарыла дверь. Конечно, когда прибыл Баюн, она поняла, что им будет велено вернуться, но эта перспектива казалась такой далёкой, такой нереальной… И тут… Уже совсем скоро… Вот так просто захватим Лихо и вот так возьмём и шагнём в портал. И всё. Прощай, институт, прощай, журналистика, прощай, город, прощай Белка, как личность, здравствуй, ёлка и пушистый хвост.

А Ветер? Да, они, конечно, встретятся в сказке, но это уже будет не то. И про какие-то возможные отношения между ними тоже можно забыть. От этой мысли Белка беззвучно заплакала, сползая по стене на пол.

А когда она вообще решила, что у неё с Ветром что-то может быть? На самом деле, она помнила тот день. Она всего месяца четыре, как попала к ребятам, тогда ещё – Ветру и Месяцу. Ветер сразу взял её в оборот, начал водить гулять, по музеям, по лекциям, научил нескольким фразам на разных языках, а когда она сказала, что ей нравится французский, вызвался с ней позаниматься. За пару месяцев она научилась говорить базовые вещи, типа «сколько времени», «где тут у вас Эйфелева башня», ну и вообще, поняла, с чем едят этот язык и стала часто им пользоваться и смотреть фильмы в оригинале с субтитрами, чтобы лучше усваивать. Способности у неё оказались хорошие.

И вот однажды Ветер позвал её на встречу со своими знакомыми. Просто так. Чтобы она попробовала, как это – общество. Она согласилась. Он представил её, как свою сестру. Она обиделась, но вида не подала. Просто разозлилась, и ей захотелось обратить на себя его внимание. Чтобы он понял, кого в сёстры записал!

В ходе ужина она чуть не уронила свой бокал, но успела его поймать и изречь французское «putane*», которое так много раз слышала в фильмах.

- С'est tout ce que tu sais en français**? – ехидно прошептал один из присутствующих.

- Pas tout. Est-ce que nous sommes un "tu" deja***? – спокойно парировала Белка.

- Оу, - смутился мужчина, - простите. Мыслю стереотипами.

- Об использовании иностранных слов в речи?

- Не совсем. Скорее, о красивых женщинах и интеллекте.

По неопытности, Белка приняла это за комплимент. Её назвали красивой. При Ветре! Вот пусть поревнует теперь!

- Вы не одиноки, - снисходительно ответила она фразой из какого-то фильма и улыбнулась, опуская глаза.

Однако, хамоватый знакомый Ветра решил так просто не отступать. То ли что-то в Белкином ответе его задело, то ли он не хотел, чтобы его слова так и остались комплементом, который он в виду не имел.

- Впрочем, я и не переубеждён, - ответил он и посмотрел прямо на Белку с едва заметной, противной усмешкой.

За столом повисло неприятное молчание. Редко бывает, что собравшиеся приятно провести вечер люди начинают друг другу хамить. Никому не хотелось скандала и драмы, поэтому все тихонько вжались в стулья, ожидая, что будет дальше. Ветер открыл было рот, чтобы вступиться за «сестру», но она опередила его.

- А ни у кого и нет цели вас переубеждать, - и она улыбнулась так по-доброму и обезоруживающе, что, казалось, конфликт исчерпан.

- То есть, вы согласны? – не унимался знакомый.

- С чем?

- С тем, что красивые женщины в среднем чуть глупее остальных.

- Это удобный стереотип, думаю, лучше всего оставить вам его.

- То есть, возразить вам нечего.

- Не думаю, что это нужно. Вам этот стереотип позволяет сильно не заморачиваться в общении с красивыми женщинами, а тем женщинам, которые ему не соответствуют – мгновенно идентифицировать долбоёба, - и Белка снова улыбнулась. И снова как-то мило и по-доброму, но с лёгким налётом торжества. Она сама почувствовала, как круто ответила, особенно для той, которая в этом мире меньше полугода.

- То есть, я долбоёб?! – возмутился знакомый.

- А я красивая? – кокетливо спросила Белка.

- Не могу не признать, что да.

- Ну, тогда вы, пожалуй, долбоёб, - произнося это, Белка, почему-то, прыснула со смеху.

Странно, но после этого все за столиком засмеялись. Даже несостоявшийся обидчик. Он, видимо, выбрал не обижаться и принять поражение с честью. В конце концов, сам полез. И нахамил. Хорошо, что Ветер ему не всёк вообще. Ну а Белка чувствовала себя королевой! Да она просто огонь! Она глянула на Ветра. В его глазах было восхищение. И смех, который вообще был в этих глазах частым гостем. Но с восхищением он смотрел на неё впервые. И ей даже показалось, что он наконец её УВИДЕЛ.

Дальше вечер пошёл гораздо лучше. Знакомый извинился, что вообще начал это всё, но отметил, как хорошо, что она не обиделась и не растерялась. Она извинилась за долбоёба. За это выпили и стали рассказывать случаи из жизни, так или иначе перекликавшиеся с диалогом, который только что произошёл.

Белка периодически смотрела на Ветра, а он поглядывал на неё весело и иногда подмигивал. «Наверное, уже жалеет, что назвал меня сестрой», - думала она.

На следующий день после этого Ветер пришёл домой с очередной барышней. У Белки напрягся загривок, когда она увидела их у входной двери. В смысле? Так вчера – это было просто так? Значит вчерашний вечер ничего не изменил? Значит, она всё-таки «сестра»?.. Тут она впервые захотела поплакать, но её отвлёк Месяц, который не мог найти какую-то книгу, и требовал, чтобы она поискала у себя в комнате, потому что точно её брала. Белка собралась, чтобы не плакать при Месяце, потом увлеклась поисками, а потом и вовсе разозлилась: с чего это она должна плакать из-за какого-то мужика?! Ну привёл он бабу. Ну он уже столько баб сюда приводил, одной больше, одной меньше. В конце концов, её, Белку, он впервые вывел в свет только вчера. Мог не сразу оценить, мог, наоборот, зауважать, а те женщины, которых уважаешь, не на одну ночь. Ну, она, Белка, точно не на одну. Может, он просто ещё не отвык от одноразовых женщин, всё-таки, столько лет развлекался. Может, он не готов рисковать их дружбой ради отношений, которые могут и не получиться. Успокоив себя таким образом, Белка решила, что со временем он поймёт, кто для него самый близкий, у кого самые шикарные рыжие волосы, кто самая острая на язычок, умница и красавица. Она так в это поверила, что появление Маши свалилось на неё, как кирпич на голову. А тут ещё и это возвращение… Нет, нужно просто с ним поговорить. Хотя бы сообщить ему. Зачем – она не знала, просто, возможно, это её последний шанс поговорить с ним, пока она ещё человек. Ну и вообще, сколько можно тащить это в одиночку?! Пусть вот тоже подумает. Заодно и станет понятно, всё равно ему или нет.

* в переводе с французского - путана, проститутка, в речи используется аналогично русскому "блин" или "бл*дь".

** Это всё, что ты знаешь по-французски?

*** Не всё, а мы что, уже на "ты"?

Глава 44. Машенька, мне нужно с вами поговорить

Ветер сидел у окна и пробовал «на зубок» разные варианты начала разговора с Машей. «Машенька, мне нужно с вами поговорить». Нет, бред какой-то. И так понятно, что ему нужно с ней поговорить. «Машенька, я как раз, когда звал вас на кофе, хотел сказать…» Да ну, длинно и занудно. «Машенька, расскажите мне, что вы уже успели понять, а я поясню остальное». Вот, уже ближе. Ведь Гуси ей что-то могли рассказать, да и сама она, чай, не дурочка, о чём-то могла догадаться. Пожалуй, с этого он и начнёт. Он ясно представил себе, как она зайдёт к ним домой в сопровождении Гусей, растерянная, ни в чём не уверенная, уставшая, грустная, как тогда, на вокзале. Ему стало так её жалко, захотелось взять её, такую хрупкую и натерпевшуюся за эти дни, на ручки и покачать, как маленькую девочку.

По профессиональной привычке анализировать эмоции, Ветер поймал себя на этом необычном для него потоке нежности. Интересно. Он и раньше слышал про влюблённость, но ничего такого никогда не испытывал. К тем девушкам, которых он в больших количествах приводил домой или куда-нибудь в отель, он не чувствовал ничего, кроме симпатии. А иногда не было и её: просто фигура, например, красивая. Ему казалось, что, будучи ветром, то есть, какой-то сказочной лабудой, он не способен на глубокие чувства. Да и имеет ли он на них право?

Ну, например, Маша. Она явно всколыхнула в нём что-то, что раньше не колыхалось. Допустим, это и есть влюблённость. Однако, может ли он дать своим чувствам ход? Он скоро отправится обратно. А если и разрешат остаться, и он решится завести с ней нечто более серьёзное, чем обычно – скорее всего у него даже детей быть не может. И выглядеть он всегда будет, как 35-летний мужчина, а она – человек, тем более, женщина, каково ей будет стареть рядом с ним? Что он может ей предложить, с чем он её оставит? Нет, наверное, нельзя так поступать с человеком. Да и уверен ли он? Он же её почти не знает. Видел два раза, а потом просто много о ней думал, разрабатывал планы её спасения сначала от Баюна, потом от Лиха… Разве этого достаточно, чтобы влюбиться? Ну, допустим. Глупо отрицать, что да, он втрескался. В Машу или в свою фантазию – станет понятно, когда она приедет. Допустим, она тоже к нему неравнодушна. Так это-то и опасно: она молодая девушка, а молодые девушки склонны делать глупости. Ветер в работе сталкивался с дамами, которым любовь затмевала разум, и они отказывались и от призвания, и от образа жизни, и даже от своих убеждений иногда, лишь бы быть с «ним». А потом, через пару лет, «он» оказывался обыкновенным козлом. Если не через розовые очки смотреть, то и не мерцает. А что, собственно, он знает о себе? Да, видный, да характер у него хороший, да, с ним интересно и весело, так все говорят… Но он же даже не человек! А у неё должна быть полноценная жизнь. Всякое вот это вот душа в душу, вместе стареть, деток растить, потом внуков… Если уж он в неё влюблён, то точно должен желать для неё чего-то большего, чем состариться рядом с вечно молодым явлением природы и остаться в этой старости совсем одной. Очевидно, что подкатывать к ней нельзя. Но почему так тяжело от этой мысли?

В дверь постучали. Странно, обычно у них в дома никто не стучал. Неужели уже приехали?..

- Войдите.

Дверь медленно и нерешительно открылась, и в ней показалось смущенное лицо Белки.

- Вет, можно?

- Конечно, что это ты вдруг? Тебе всегда можно! – Ветер был даже рад, что она отвлекла его от тяжёлых мыслей. В конце концов, Маша до них ещё даже не доехала.

- Я хотела с тобой поговорить.

- Давай. О чём? Небось, о возвращении? Ну, я думаю, время нам дадут. А если очень попросить – возможно, даже много времени. А может и нет. Да вообще, не знаю. Нужно котяру поймать и спросить.

- И об этом тоже. Ты хочешь остаться?

- Хочу.

- А зачем?

- Пока и сам не понял. Сейчас вот Маша с Гусями приедет, и мне станет понятнее.

- А что тебе эта Маша?

- Эх, Белочка!.. А я и сам не знаю. Я думал, так и буду жить здесь и клубных девчонок портить, и тут она. И что-то в ней такое… Не знаю. Необычное. Ну, то есть, она красивая, конечно, но не то, чтобы какая-то идеальная или выдающаяся. Но что-то такое в ней есть… Что-то изнутри. Как будто фонарик в картонную коробку спрятали, и он светит оттуда… И коробка, вроде, как коробка, в любом магазине такая есть, но вот этот фонарик превращает её из коробки в произведение искусства. И от этой коробки с фонариком и светло, и красиво, и загадочно – ты же ещё не знаешь, что там за фонарик. А вдруг вообще свеча, и сейчас коробка загорится. И интересно! И открыть хочется, и изучить… Вот этим она меня и зацепила. Я даже ещё не уверен, что мне не показалось. Сам только сейчас задумался, и пока одни эмоции, никакой конкретики. Мы же говорили всего пару раз. Но иногда и говорить не надо, чтобы понять, что у человека внутри что-то спрятано. И оно там как будто для тебя, понимаешь!

- Понимаю, - Белка слушала его, и её голова начинала гудеть, заглушая его восторженную речь. Фонарик? Коробка? Нет, она прекрасно понимала, что он имеет в виду, но как так могло получиться, что он не увидел никакого фонарика в ней? У неё что, ничего нет внутри? Или, наоборот, снаружи ничего нет? Нет коробки, и весь фонарик сразу светит вовне, а значит, нет загадки?.. Да что же ему надо-то?

Видимо, Белка сказала это «понимаю» так обречённо, что Ветер начал догадываться, что говорит что-то не то. Чем-то он её расстроил? Ну, правильно, она пришла про отъезд поговорить, а он её тут Машей грузит. А она ещё и не видела Машу ни разу, какая ей вообще разница. У неё своё. Может, парень какой нравится в институте, а тут – возвращаться… Нужно поговорить с хвостатым. Может быть, можно что-нибудь придумать, раз уж они все здесь, и им понравилось. Ну неужели они не заслужили одну человеческую жизнь? Минуточку! Одну человеческую жизнь! Это значит… А вдруг так можно? Стать полноценным человеком: плодящимся, стареющим, устающим, не умеющим поднимать пыль с дорожки одним дыханием. И тогда, возможно, ему и правда будет, что предложить Маше…

Эта мысль так поразила Ветра, что он чуть было сразу не убежал в гостиную поговорить с Баюном, но тут вспомнил, что у него в комнате грустная Белка.

- Бельчонок, а ты чего грустная-то? Мне только что такая мысль в голову пришла, ты не поверишь! – И Ветер изложил ей свою гипотезу про одну человеческую жизнь, не забыв упомянуть о Маше. На этом упоминании Белку немного передёрнуло, но Ветер не обратил внимания. И это ранило её ещё больше. Он, обычно такой внимательный и чуткий, то пробегал мимо неё, чуть не сбив с ног, то не замечал её вполне себе яркую реакцию на его слова. И всегда это связано с этой Машей. Глаза б ей выцарапать.

Впрочем, нужно уже сказать то, с чем она пришла. Сейчас он наконец заметит, что она вообще-то тоже женщина. Она понятия не имела, какого ответа от него ждёт, но держать в себе больше не было никакой возможности.

- Вет, я тебя люблю.

- Я тебя тоже, Белочка. Думаешь, нас всё-таки отправят обратно, и не успеешь сказать это на человеческом? Да я и так знаю.

- Да нет, Вет, я тебя прям люблю. Давно уже. И когда ты меня представлял сестрой, было обидно. И когда баб домой таскал – мне им слабительное в чай хотелось подсыпать. И теперь Маша эта… А я? Ну что я, не такая какая-то? Без фонарика? Машу, значит, разглядел, а меня у себя под носом – нет?

Последние фразы она уже практически выкрикивала. Ей внезапно стало всё равно, что он подумает. Ей просто нужно вывалить на него информацию, и пусть живёт с этим! И пусть лучше ничего не отвечает, всё равно тут нечего ответить!

Ветер молчал. Как в известной песне. Он просто смотрел на Белку очень большими глазами, не моргая и не отрываясь. Раньше мысль о том, что она может что-то к нему испытывать, кроме сестринских чувств, никогда его не посещала. Он вообще не думал, что хоть кто-то из них способен влюбиться, поэтому так и удивился, обнаружив что-то похожее у себя. А тут ещё и Белка. Кто ещё? Мороз? В кого? Может, в Белку? А Мес? Может, и у этого на работе кто есть? Мда… Им точно нужно как минимум по одной жизни, чтобы с этим разобраться.

Белка тоже замолчала. И, кажется, догадывалась, что творится у него в голове. Похоже, он очень удивлён. Ей внезапно стало его жалко. Да и правда ли она хотела какого-то ответа? Да нет. Она просто хотела разделить с ним свою ношу. В конце концов, даже он не будет отрицать, что ближе него у неё никого нет. Ну, Мороз ещё. Но что же, ему такие вещи рассказывать, что ли? Он-то вообще тут ни при чём.

- Бе…Белочка, я… прости… я даже не думал, - начал было он.

И тут в дверь позвонили.

Ветер и Белка уставились друг на друга. «Как невовремя», - подумали они оба. Но нужно было идти открывать. Как теперь настроиться на разговор с Машей – Ветер не знал. Как теперь смотреть на Ветра – не знала Белка. Они пошли к двери, куда из своей комнаты уже подтянулся Баюн.

Сердце у Ветра стучало, пытаясь срочно ретироваться из груди. 10 минут назад он думал свои благородные мысли по поводу полноценной Машиной жизни и собственного в неё невмешательства, всё складывалось в грустную, но красивую картинку, а сейчас он решительно не знал, о чём и как с ней говорить. Белкино заявление его полностью дезориентировало. «А ведь сейчас ещё добавятся голоса», - внезапно вспомнил он. Однако, они уже подошли к двери и ждали, пока Баюн её откроет, а голоса всё никак не появлялись. Там что, только Гуси? Или это вообще соседка за солью пришла?

Дверь открылась, и в квартиру весело ввалились четыре Гуся, которые впервые за своё пребывание здесь улыбались, и смеющаяся Маша, которая тут же кинулась обнимать Баюна с криками «какой чудесный котик». Натискавшись генеральского тела, она разомкнула объятия и почтительно сделала шаг назад.

- Вот, - обратилась она к Гусям, - а вы говорили, не смогу! Глаза выцарапает! – и тут она засмеялась так искренне, весело и заразительно, что Гуси, забыв, что перед ними начальство, тоже схватились за свои спортивные животы и согнулись в приступе смеха. Баюн хотел было рассердиться и на всех прикрикнуть, но, глядя на общее веселье, тоже заулыбался. Ветер на минуту забыл, что перед ним та самая «растерянная, ни в чём не уверенная, уставшая, грустная» девушка, с которой ему нужно поговорить. Да и она ли это? Да, она выглядела уставшей (хотя, в автобусе ей удалось даже немного вздремнуть), сильно помятой, но очень даже уверенной и на удивление счастливой!

«Значит, вот с какой Машей я буду разговаривать…» - подумал Ветер. Она как раз осмотрела всех встречающих и узнала его.

- Ветер! – подпрыгнула она, - рада вас видеть. Кстати, ни у кого голова от меня не болит?

Все присутствующие сначала прислушались к своим ощущениям, а потом отрицательно покачали головами, которые не болели и не воспроизводили голосов.

- Отлично, - заключила Маша, - значит не зря я половину дороги что-то записывала. Кстати, получается недурно, главное, чтобы салфетки в сумке не испортились.

- Салфетки? – дружелюбно мяукнул Баюн, - Машенька, да мы вам сейчас целую пачку бумаги выдадим, и пишите, сколько хотите!

- Сначала мне нужно поговорить с кем-нибудь, кто мне объяснит вообще всё. Ребята, конечно, пытались… - она с нежностью посмотрела на Гусей.

- У нас для этого назначен Ветер, - Баюн из весёлого кота снова превратился в генерала и заложил передние лапы за спину, - давай, ВетСаныч, забирай даму на кухню, наливай чай, доставай еду и вперёд.

У Маши один раз сильно стукнуло сердце. Она была в прекрасном расположении духа и в обморок падать не собиралась: добрая женщина в заповеднике дала ей пирожок и налила с собой бутылку воды, в автобусе ноги как следует отдохнули, и она уже подзабыла, как переживала из-за Ветра. Всего несколько часов назад её, как громом, поразила новость о его нечеловеческой природе, но, как будто это ушло на второй план, особенно, когда она начала что-то записывать. Перенеслось на салфетки и осталось на них. Но, видимо, нет, не всё. Посмотрев на Ветра, который тоже как будто немного волновался и смотрел на неё как-то изучающе, не узнавая, она вдруг поняла, что он ей небезразличен. Пусть природное явление. Пусть сказочный персонаж. Ну а она – сказочница! Как замечательно будет наконец-то с ним поговорить! Сердце стукнуло ещё раз, как будто подтверждая всё, что промелькнуло в её голове.

Ветер же от приказа Баюна заволновался окончательно. Он до последнего надеялся, что Баюн всё-таки поговорит с ней сам (хотя, с чего бы это?..), а у него будет хоть пять минут, чтобы как-то отдышаться. Ну ладно, значит будет дышать по ходу действия. И потом, ей сейчас нужна информация, а не его признания. Он неловким жестом пригласил Машу следовать за собой.

Белка посмотрела им вслед. Ветер оглянулся и нежно посмотрел на неё, мол, я с тобой, сестра, держись. Сестра. Опять сестра. Он ничего не сказал, но она почувствовала именно это слово. Впрочем, она могла ошибиться. Но выбрала пока об этом не думать. У них точно ещё будет время поговорить. Она сделает так, чтобы это время у них было. И Белка мотнула головой, прогоняя все посторонние мысли, и ушла к себе.

- Вы четверо, - обратился Баюн к Гусям, - за мной, полный отчёт! И сейчас решу, кого из вас отправить на новое задание. Это срочно и ещё важнее, чем все предыдущие! А кроссовок где?

- Это мы неаккуратно обратились, пока падали в лес… - начал было Гусь Климент, следуя за Баюном в «кабинет».

- Ага, сейчас и это расскажете.

Ветер усадил Машу за стол и, снова ощутив её руку в своей, почувствовал уже не облегчение от боли (никакой боли не было), а заряд какой-то новой, задорной энергии. В ней что-то изменилось. Фонарик начал прожигать стенку коробки. Из неё что-то рвалось наружу, и от этого она становилась ещё более волшебной! И как с ней, с такой теперь говорить? Он ожидал, что её нужно будет поддерживать и утешать, но сейчас как будто она сама могла утешить кого угодно… Она смотрела не него открыто и с ожиданием. Пожалуй, пока стоит просто ответить на её вопросы. Он накрыл на стол, сел рядом с ней, выдохнул, чем чуть не сбил со стола чашку с чаем, и начал повествование.

Глава 45. Лес, такси и много человеческого

А где же Лихо, спросит внимательный читатель. Ведь прошло несколько часов. Неужели, оно так и копается в земле под дубом, ища Машу, хотя, уже очевидно, что её там нет? И найдут ли его там Месяц и Мороз?

Лихо уже перестало рыть руками землю. Оно сидело под дубом, прямо на земле, в своём дорогом костюме (порванном в трёх местах), крутило в руках вставной глаз, который случайно нашло под кустом и чувствовало себя крайне несчастным, а также голодным и уставшим. Голодным. Давно забытое чувство… Хоть бы какие деревенские дети по грибы пошли… Нет, куда там, не отпускают нынче детей одних.

Лиху ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить. Хотя бы с Ягой. Пожаловаться на свою жизнь, которая так прекрасно шла все эти годы и так внезапно оборвалась. Оно, конечно, слегка драматизировало: никто пока его не нашёл, в полицию тоже, кажется, ещё не заявили, иначе ему бы уже сообщили (связи у Лиха имелись), девка пропала – ну так и что? Это просто факт: под кустом её нет. Не нужно додумывать. Лихо вспомнило какой-то тренинг, на котором сидело в уголке с критической ухмылкой и вполуха слушало ведущего. Там рассказывали о работе со страхами. Например говорили: «Посмотрите вокруг себя». «Хорошо, - подумало Лихо, - смотрю». «Что вы видите?»

- Лес вижу, - ответило Лихо вслух само себе, - ноги свои вижу, они испачкались. Прежде, чем обратно ехать, нужно где-то помыться. Тьфу блин! Да я совсем баба, а не Лихо никакое!

«Не отвлекаться! – Пожурил ведущий тренинга в Лихиной голове, - только факты!»

- Ну хорошо. Лес. Тихо. Я всё в грязи. Девки нет. Всё.

«Кто-то вас схватил? Кто-то вас уже отправил обратно к Яге, лишил силы, посадил в тюрьму?»

- Ну нет.

«А значит, нет причин для паники, зато есть пространство для манёвра!»

- Что ж, пожалуй, - согласилось Лихо, - можно не дожидаться, пока нагрянет полиция, здешняя или сказочная, а схорониться и переждать.

Можно было переждать у Володи. Он очень хороший мальчик, вопросов задавать не будет, никому ничего не скажет, в полицию точно не пойдёт. Да и чувствовало себя Лихо премерзко. Ему вспомнился тот день, семь лет назад, когда оно очнулось на твёрдом асфальтовом покрытии вместо мягкого мха, и его пытался поднять с земли какой-то бородатый немытый дядька. Вокруг ходили какие-то люди, толпы людей, с чемоданами, рюкзаками и сумками. Они спешили, толкались, спотыкались друг об друга, галдели… И тут появился Володя. И с его появлением стало спокойнее. И с тех пор он ни разу, по крайней мере, вслух, не вспомнил о том дне, а просто всегда был рядом, когда Лихо в нём нуждалось. Да, надо ехать к Володе. Там разберётся.

«Хороший мальчик», - Лихо усмехнулось. Вот так. Раньше «хорошие мальчики» были для него главной угрозой, а теперь – единственная опора и лучший помощник. Как-то всё-таки оно очеловечилось. Не было ни одного человека, к которому Лихо испытывало бы какие-то нежные чувства, кроме Володи. Тут было что-то почти отеческое. Лихо вывело Володю в люди, а он платил ему за это доверием и преданностью. И обмануть его доверие было никак нельзя! Можно было подставлять и обманывать кого угодно, только не Володю. Странно. Это как если бы у Лиха был сын. Нет, ну а что. Оно воплотилось здесь, как женщина. Было бы интересно завести пару пухленьких деток, главное не сожрать их по привычке. А стало бы Лихо относиться к ним так же, как к Володе?

Ну ладно. Нужно привести себя в порядок, хоть немножко, и ехать обратно в Москву. Оно решительно встало и направилось к машине, где у неё, кажется, была бутылка воды и немного влажных салфеток. Ну и зеркала тоже. Ототрётся от грязи, как сможет, а у Володи примет душ.

Оно кое-как отмылось, село в машину, постелив целлофановый пакет, валявшийся зачем-то в кабине («Вдруг меня отправят-таки обратно. Машину Володе отдам. Не грязную же оставлять», - подумало оно, снова удивляясь, сколько же в нём образовалось всякого человеческого) и поехало искать разворот.

Через пять минут после отъезда Лиха на то же место припарковалось жёлтое такси, из которого вышли двое мужчин. Один среднего роста, с очень серьёзным лицом, прямой и сосредоточенный, второй – чуть пониже, худой и слегка сутулый, в очках, зато настроен он был более позитивно: выскочив из машины, он сразу заулыбался.

- Красиво тут у них! – обрадовался Мороз (а это был, конечно, он).

- Тут – это в пригороде? – уточнил Месяц.

- Ну да, тут даже как будто что-то типа леса! Деревья, солнце, почему я раньше сюда не ездил?..

- Раньше даже я сюда не ездил, как-то не нужно было, - равнодушно ответил Месяц, - пойдём искать. Это где-то рядом должно быть, минут 10-15 ходу, если верить Гусям. Предлагаю идти прямо.

И он, не оглядываясь, пошёл чётко перпендикулярно проезжей части. Мороз заспешил за ним.

- Эй, уважаемий, мне вас дожидайся? – высунулся в окно таксист.

- Нет, спасибо, езжайте, - крикнул в ответ Мороз, догоняя Месяца, который передвигался быстро и чётко, словно под ним была беговая дорожка, а не опушка леса, заросшая высокой травой.

Месяц резко остановился, и Мороз, не успев отреагировать, воткнулся ему в спину. Месяц резко развернулся и уставился на Мороза.

- Куда езжайте? Мы потом новое такси ждать замучаемся! Да ещё и с Лихом наперевес! –он замахал руками водителю, но тот уже выезжал с обочины и не заметил прыгающего пассажира. Месяц побежал было к обочине, но машина быстро отъехала, и остановить её уже не представлялось возможным.

Месяц выругался и, грешным делом, подумал, что лучше было бы взять машину в аренду. Ну и что, что практики вождения у него пару лет уже не было. Доехали бы потихоньку, зато погрузили бы Лихо сразу в багажник. Хотя, с чего он так уверен, что Лихо там? Эта мысль его немного отрезвила, и он решил не тратить силы на ворчание, а лучше поскорее найти то самое место. Тем не менее, на притихшего Мороза он гневно зыркнул, чтобы думал в следующий раз.

Они отправились бродить по лесу. Мороз не просто так назвал это «чем-то как будто типа леса». Для них это и правда был скорее скверик: в сказке леса посолиднее!

- Слушай, Мороз, - начал Месяц, - ты же у нас не работаешь, не учишься, друзьями ещё не обзавёлся?

- Начало интересное. Но всё так. Друзья у меня – вы. Ну и из библиотеки пара человек, но это так, «привет-пока». А что?

- Пытаюсь понять, кого из вас что здесь держит.

- Так ты же сам говорил…

- Да-да-да, - раздражённо перебил Месяц, - самое интересное, конечно, понять, что здесь держит МЕНЯ. Я уже шесть лет только о том и мечтаю, чтобы вернуться. И вот Баюн говорит «пора», а я… не хочу, - он как будто говорил уже не с Морозом, а сам с собой, - вот, вроде, все силы положил на то, чтобы найти выход, к людям не привыкал, даже толком и не общался, ну, работал, чтобы квартиру оплачивать, ну да, получается, карьеру сделал, ну да, уважают меня там… Если пропаду внезапно – нет, заменят, конечно, но сначала некоторые процессы пойдут криво. Понимаешь, я так старался не очеловечиться, помнить, кто я, а получается, всё равно привык тут ко всему. Блин…

Он потёр лоб руками и замолчал. А потом продолжил.

- А тут ещё… Смешно сказать, пригласили меня на пикник. Меня. Я же ото всех в стороне держался. А они, мол, «у нас осенний тимбилдинг в формате пикника, мы будем очень рады тебя видеть, обязательно приходи». Где же я такую слабину дал? Как я их подпустил так близко? А самое главное – мне хочется! Хоть я и не ем толком, но как подумаю, что мы там шашлычок пожарим, пивасик откроем… Так прямо слюнки текут. У меня! Слюнки! Да откуда они вообще у меня взялись? И ребята у меня там приятные такие…

- Месяц, а чего ты сопротивляешься, не пойму?

- В смысле? Я же Месяц! Не человек!

- И что? Хочешь с ними дружить – дружи.

- Да как?

- Ну как-то же ты с ними работаешь? Вот тут то же самое, только дружить.

- Да как???

- Не думал, что буду тебя учить такому. Но, насколько я понимаю, покупаешь пиво, приезжаешь на пикник, общаешься со всеми так, как тебе велит сердце. Разрешаешь себе чувствовать то, что ты чувствуешь. Всё.

Месяц задумался. Это попахивало одной из книжек, которые часто читала Белка.

- Это ты где-то прочитал такую мудрость?

- Ага, Белочка прибежала с открытой книжкой, аж карандашом обвела там.

- Так и думал.

- Но это мудро!

- Слушай. А можешь пойти со мной?

Мороз так удивился, что и не подумал этого скрывать. Он повернулся к Месяцу, громко воскликнув: «Да ладно!»

- Нет, это я так… - смутился Месяц.

- Ой, нет, извини, я с удовольствием схожу, конечно. Вот даже с радостью. – затараторил Мороз, пытаясь сгладить неловкость.

Тут ему по голове слегка ударило что-то, свисавшее с дерева. Он отпрянул и обнаружил свой ремень, висящий на ветке.

- Смотри, они были здесь, - тихо сказал Мороз.

- Да, они здесь упали, - так же тихо ответил Месяц.

- Интересно, мы Лихо не спугнули?

- Вряд ли. Мы бы почувствовали что-то. Ты же помнишь, как с ним рядом неприятно? И болотом пахнет. Ну, запах, положим, можно заглушить духами, а ощущение не скроешь.

- Да уж, помню.

- Смотри, какой куст. Как будто его выкопать пытались. О. И кроссовок.

Месяц убрал находки в рюкзак и подошёл к кусту, где незадолго до них рылось Лихо.

- Вооот. Здесь оно было, - он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, - и переживало. Видимо, Машу искало под кустом.

- Как ты понял?

- А ты подойди.

Мороз подошёл и тоже глубоко вдохнул. Пока лесной воздух гулял по его лёгким, он, как будто от первого лица, увидел руки, ломающие ветки куста и роющие землю, услышал тяжёлое дыхание и почувствовал одиночество и отчаяние. Где-то на фоне всего этого всплыло еле заметное «Володя». Что ещё за Володя?

- Мес, кто такой Володя?

- Что?

- Я сейчас почувствовал это имя. У Лиха есть друг?

- Ну, если даже у меня есть…

- Ну чего это «даже». Ты-то положительный персонаж.

- И друзей по этой причине старался не заводить. А оно хитрое и могло специально втереться в доверие к кому-то, чтобы ему помогали.

- Наверное, так и есть.

- Запомним это имя. Мне кажется, в лесу Лиха уже нет.

- Мне тоже. Может и поедем тогда?

- Ага. Вызовем такси. Угу.

- Ну прости…

- Да что уж теперь!

Они постояли ещё пару минут, чтобы уловить всё, что оставило на этом пятачке Лихо, и неспеша отправились к обочине.

- Месяц, знаешь что? – Мороз дружески похлопал Месяца по плечу, а тот хотел было отпрянуть, но потом не стал. Почему-то поддержка был ему приятна, - если тебе нужна помощь на пикнике или вне пикника – ты говори. Я не занят. Ну и мы с тобой одной крови всё-таки.

Месяц повернулся и посмотрел Морозу прямо в глаза.

- Спасибо, брат, - сказал он.

Глава 46. Прослушка на курьих ножках

Яга дремала за столом после трёх чашек мятного чая. Зелий ей нынче не полагалось, но мяту лесная нечисть всё-таки приносила, причём, ядрёную, как раз, как она любила. Вдруг в избушке раздался короткий и громкий звук, как будто что-то упало. Яга встрепенулась, и стала искать источник звука. Она ничего не роняла, в избушке больше никого не было, разве что забрался какой лесовик, или мавка, или живность лесная. Яга нынче совсем не страшная стала, раньше её избушку за километр обходили все лесные звери, а теперь, как в окно ни выглянет – какие-то олени пасутся, лисы бегают, зайцы, те так вообще, у избушки ногу погрызли, бинтовать пришлось…

Яга, вздыхая, нехотя поднялась из-за стола и прошлась по избушке. На первый взгляд, ничего не падало, многочисленные вещи, создававшие своеобразный уют в её жилище, лежали и висели на своих местах. Вдруг Яга услышала шуршание, как будто кто-то копошился в связках сухой травы у неё на столе. Но травы было не так, чтобы много, и, кто бы в ней ни копошился, это было бы видно невооружённым глазом. Там никого не было.

Трава лежала на серебряном блюде, в котором до сих пор было видно часть комнаты в Лихиной квартире. Яга уже и забыла, что «телефон» остался включённым. Больше звуку было взяться неоткуда, значит, одноглазое вернулось! Хорошо, вот сейчас Яга его и напугает. А то ишь, краля! Убежало, трубку не повесило, терзания у него душевные, видите ли! Да есть ли там та душа!..

Яга осторожно убрала траву, поставила блюдо перед собой и уже приготовилась было гаркнуть что-то, чтобы Лихо подпрыгнуло, как вдруг заметила, что в кадре вовсе не Лихо. Она мгновенно набросила на блюдо свою шаль, сквозь которую видеть могла только она. Прежде, чем человек в блюде её заметит, хорошо бы понять, кто он такой. Она притаилась и стала ждать.

_ _ _ _ _

Дядька и Светка приехали в Светкину квартиру и обнаружили там девчонок. Те сходили в полицию, описали ситуацию, вернулись… а потом хватились Светки. Стали ей звонить, но трубку она не брала, так что было решено вернуться в полицию и рассказать о пропаже ещё одной девушки, предположительно, в том же месте. Или не в том же. В общем «ну что вы, не понимаете, товарищ полицейский, что им грозит опасность!» Полицейский, особенно, после их возвращения, перестал что-либо понимать, потому что объясняли они и правда путано и с ненужными подробностями. В какой-то момент он даже подумал, что это розыгрыш, и хотел пригрозить девушкам соответствующей статьёй уголовного кодекса. Но всмотрелся в их глаза и понял, что они не шутят и, кажется, сейчас заплачут. Полицейский был молод и, не устояв перед девичьей красотой и беззащитностью, все показания записал, фотографии пропавших к делу приложил и обещал держать в курсе. Сразу три красивые девушки с радостью оставили ему номера своих телефонов, и он решил, что день, в целом, удался.

Светка, зайдя домой, уставшая и потрёпанная после весёлой ночки под Лихиными химикатами, очень удивилась, увидев подружек, о существовании которых, кажется, забыла.

- Ой! – замерла она, когда все трое сбежались на звук открывающейся двери.

Катя кинулась Светке на шею, как будто думала, что больше её не увидит. Инна и Оля присоединились, и все трое синхронно завыли (видимо, от напряжения, которое теперь частично разрешилось).

- Светочка, ты где была? А где Маша? А вы из полиции? Где же вы Свету нашли? А Машу? - Стали наперебой спрашивать девочки. Дядька никак не мог понять, кому отвечать, да и что отвечать не придумал, поэтому предпочёл молчать и улыбаться, как будто он и впрямь сам нашёл Светку, и очень рад видеть плоды своей работы.

Наобнимавшись, все три девочки синхронно отпрянули и уставились на пришедших, видимо, ожидая ответов на свои вопросы. Светка нашлась первой.

- Это давний знакомый моего папы, дядя Семён. Он мне немножко помогал по городу колесить, а то я расклеилась от беспокойства и чуть не потерялась. Расскажу сейчас. Ну ладно, дядя Семён, - обратилась она к дядьке, - спасибо, что подвёз, теперь не пропаду.

И мысленно прибавила: «Дядь, сможешь у Лиха в квартире схорониться, если оно ещё не пришло?» - «Смогу, хорошая мысль, - ответил он, - а ты воробушка направь, как прилетит». На этом дядька откланялся и, напустив на себя защиту от посторонних глаз, пошёл вниз. Дверь у Лиха на этот раз была закрыта, и дядьке наконец-то представился шанс открыть её своими отмычками. Прежде, чем начать священнодействие, он напряг все свои чувства и постарался определить, дома оно или нет. Потому что, если да, соваться туда не стоило, лучше было сразу звонить Баюну и компании. Минут пять Семён слушал своё чутьё. Оно шептало тихо-тихо, но не про Лихо. Лихо он не чувствовал. Как будто в квартире был кто-то ещё. Генрих Восьмой сказал, что здесь живёт Оксана Викторовна, и к ней никто не приходит, значит, живёт она одна, значит, там никого быть не должно. Так что же это? Дядьке стало интересно. Он, наконец, решился и стал аккуратно ковыряться в замочной скважине отмычками, пока дверь не открылась. С прошлого раза Семён запомнил, что закрывается дверь изнутри без ключа, так что Лихо, когда и если вернётся, ничего заметить не должно.

Он неслышно перемещался по Лихиному жилью, стараясь выбрать удобное место для засады. Как он вообще в это влез?.. Жил себе спокойно, документы делал, следил, чтобы никто не хулиганил, и тут… Что вообще произошло? Светка прибежала, позвала искать Машу. Отказать он не смог. Что ж не помочь-то. Потом полиция, Ветер, химикаты Лихины… Потом Баюн сказал «езжай дежурить», и он поехал. Получается, он теперь не нейтральная сторона, а член группы захвата. Ну, хорошо, значит, приключение. Тут он случайно задел какую-то тумбочку, стоявшую у входа в очередную комнату. С тумбочки с громким звуком упала какая-то сушёная голова. Он замер, но на звук никто не прибежал, в квартире всё так же было тихо. Разве что, слышались какие-то тяжёлые шаги, но это, наверное, у соседей. Голова упала в кучу пустых пакетов, как будто на этом месте разбирали доставку из магазина и забыли прибраться. Пришлось немного пошуршать, чтобы извлечь её и водрузить на место. На шуршание квартира тоже не отозвалась никакими новыми звуками, ну, разве что, каким-то шевелением. Вероятно, снова соседи. Хотя, веяло от этого шевеления чем-то… Ну да ладно.

В комнате, в которую он зашёл, стояли хитрым образом соединённые артефакты, в центре композиции располагалось отполированное серебряное блюдо, а напротив него стоял стул. Похоже было не то на гримёрную, не то на телефонную будку с видеосвязью. На «экране» были видны какие-то узоры, как будто заставка на телефоне. Дядька подошёл поближе, чтобы рассмотреть конструкцию.

Яга приблизила лицо к блюду и прищурилась. И хто-й-то такой тут? На «пилицию» не похож, ужель Лихин хахаль? Али тать какой? Есть там у них тати-то, поди! Больше похож на татя, чем на хахаля.

Дядька провёл рукой по блюду. Вообще, было похоже, что через него Лихо связывалось с домом. Сообщники? Так может быть всё то, что творило здесь Лихо, было с чьего-то приказа? Яга? Кощей? И, кто знает, может быть, попадание Лиха в этот мир не было такой уж случайностью?.. Или Лиху просто было одиноко, и оно позванивало своей подружайке?.. А не сообщить ли Баюну?

Яга, увидев приближающуюся руку, отпрянула, резко перенеся весь свой вес на дальний край лавки, от чего лавка качнулась и могла бы упасть, не схватись Яга за край своего массивного стола. Становясь на место, лавка стукнула ножками по полу. «Уф», - выдохнула Яга.

Дядька услышал странный стук, доносившийся из блюда, а потом чьё-то тихое «уф». Он что, включил «телефон», проведя по нему рукой? Или там постоянный канал связи? Или вообще – портал? Дядька надавил на блюдо, чтобы проверить, пройдёт ли палец в портал, но конструкция оказалась хлипкой, и дядька еле-еле успел поддержать блюдо и подставку и бережно привести в равновесие. Не портал. Но и явно не просто элемент декора.

Незнакомец ткнул в Ягу пальцем. Картинка в блюде зашаталась, на секунду стал виден потолок, потом обеспокоенное лицо незнакомца. Он начинал нервировать Ягу. Впрочем, шаль надёжно защищала её от чужих глаз, но где, Баюнова шерсть, ходит Лихо? Его тут обкрадывают, а оно прохлаждается. Небось, опять волосёнки свои перекрашивает. Или ногти синим вымазало и сушит сидит.

Дядька, убедившись, что конструкция с блюдом стоит, решил, что пора уже выбрать место, где схорониться. А то, не ровен час, вернётся Лихо или сосед зайдёт. В общем, нужно быть готовым. Он обошёл комнату, сел поудобнее в угол напротив блюда, на случай если кто-то появится на «экране», и слился со стеной.

Яга подпрыгнула на своей лавке и постаралась как можно тише приземлиться. «Тать» исчез. Растворился. Что за тати здесь ходят? Кто это такой? Неужто, сказочный патруль? Неужто пришли за Одноглазым? Значит, обратно вернут скоро! Хахаха! Яга уселась поудобнее и приготовилась смотреть шоу. Ждать начала ей, правда, пришлось довольно долго. Она даже успела заскучать и снова задремала.

Глава 47. Хороший мальчик Володя

Володя сидел у себя дома. Жил он один, снимал небольшую квартиру неподалёку от Оксаны Викторовны. Учился на заочном, старался. 28 лет – это не 17, уже вполне можно понять, кем хочешь стать, когда вырастешь. Основной его работой было помогать Оксане Викторовне во всём, в чём она попросит, но иногда, когда какое-то время не было поручений, он подрабатывал на фрилансе. Зарабатывать получалось хорошо, тратить времени не было, так что он постоянно откладывал. Да и потом, он всё равно не знал, куда тратить деньги. Он мечтал в один прекрасный день жениться, чтобы его жена взяла этот вопрос на себя. Нет, ну правда: квартира, еда, одежда, учёба. Всё. Развлечения? А зачем? Отпуск? А куда? Вот посидеть на лавочке перед подъездом Оксаны Викторовны, пока ждёшь её, подумать о жизни, понаблюдать за птицами на кусте сирени – это да! Купить интересную книгу или включить хорошую музыку в наушниках – тоже да. Так это совсем недорого.

Родители Володи жили в Ярославской области и очень гордились сыном. Мальчик он был хороший, покладистый, воспитанный, дисциплинированный до такой степени, что иногда его мама сомневалась, что он вообще человек. «У всех свои потребности», - успокаивал её отец, который всю жизнь работал психиатром, и каких только людей ни навидался в жизни. Он уверял, что сын его абсолютно нормален, просто у него такой вот спокойный темперамент. Из своего класса он единственный переехал в Москву, причём, собрался в один день, покидал в рюкзак футболки, трусы и пару книжек, купил билет и уехал. Не потому, что нашёл работу, не потому, что хотел лучшей жизни. Он и сам не знал, почему. Какой-то внутренний голос сказал ему, что так нужно. Это было 7 лет назад. Он приехал на Ярославский вокзал и пошёл туда, куда вели его ноги – вышел на Садовое кольцо и отправился по нему на юг. В районе Курского вокзала он увидел, как человек бомжеватого вида ведёт куда-то в подворотню женщину. Она была взъерошена, кажется, под накинутым на неё грязным пуховиком больше ничего не было, ноги были босые, она дико озиралась по сторонам, а когда подул ветер, убирая с лица прядь волос, Володя увидел, что у неё нет одного глаза. Володя застыл прямо на пешеходном переходе. Как только заморгал зелёный пешеход на светофоре, таксисты, отъезжающие от вокзала, хором начали ему сигналить, от чего он очнулся и решил по крайней мере подойти поближе к этой парочке. Ему почему-то казалось, что этой женщине в подворотне не место. И вообще, она как будто не отсюда. И, кажется, ей нужна помощь.

Он встал поодаль и стал наблюдать. Бомжеватый мужчина бережно усадил даму на картонные коробки, стоявшие возле стены углового дома. Она всё так же озиралась, дрожала и пугалась проходящих мимо людей. Мужчина откуда-то вытащил стакан с чаем, как будто у него в коробках был припрятан чайник (как позже выяснилось, у него там был отличный новенький термос), и конфетку «Ласточка». Женщина так удивлённо на него посмотрела, как будто раньше не видела ни того, ни другого. Он показал, как пить чай, развернул конфетку и помог ей откусить. Через несколько минут женщина перестала пугаться прохожих, но выглядела всё равно очень потерянной и какой-то… маленькой, что ли. Володя решил, что нужно подойти и предложить свою помощь. Он не был общительным, зато, в большинстве случаев, повиновался импульсу. И вот, импульс сказал ему, что нужно сделать именно так.

Он подошёл. Женщина отпрянула, разлив на себя чай, вжалась в стену и замахала на него руками. Он, жестами показывая, что ближе не подойдёт, присел на корточки.

- Не бойтесь меня, - медленно, почти по слогам, произнёс он, - я хочу вам помочь.

- П… по… почему? – хрипло спросила она.

- Не знаю. Но так надо, - твёрдо ответил Володя.

- А ты не отказывайся, милая, поверь опыту, такое редко предлагают, - подбодрил женщину Петрович (а это был, конечно, он).

- Хорошо, - ответило Лихо (а это было, конечно, оно). Оно начало понимать, что оказалось в каком-то новом месте, и здесь никто не знает, что оно Лихо. И люди здесь глуповатые: помогают почему-то, ничего взамен не просят, Петрович вон, вообще «милой» называет.

Петрович рассказал Володе, при каких обстоятельствах нашёл «барышню», и мужчины стали обсуждать, что с ней делать. Документов при ней нет, кто такая и почему в таком виде на улице – не рассказывает. Петрович сказал, что у него есть квартира. Почему он там не живёт – Володя спрашивать не стал, хоть на минуту и стало интересно. Но временно поселить там найденную женщину показалось хорошим вариантом: ну не в приют же её везти, в самом деле. Она, между тем, уже освоилась и пила свой чай, который снова налил ей Петрович, с хозяйским, даже начальническим видом, как будто прямо сейчас за ней должен был подъехать чёрный служебный автомобиль и помчать в ГосДуму. Густая прядь волос снова закрыла отсутствующий глаз, и женщина казалась уже почти красивой. И что-то в ней было такое… Нездешнее.

Допив чай, Лихо спокойно и с непонятно откуда взявшимся достоинством спросило, где здесь можно добыть одежду поприличнее.

- Сейчас, сейчас, милая, - засуетился Петрович и, порывшись в коробках, вытащил пакет, в котором нашлось малиновое женское платье с рукавами-фонариками. К строгим, правильным чертам нового Лихиного лица оно, конечно, не очень подходило, но явно побеждало грязный пуховик Петровича. Сбросив пуховик на асфальт, Лихо быстро натянуло предложенный наряд, отметив про себя, что Володя и Петрович смущённо отвернулись, когда оно на пару секунд осталось перед ними без одежды. Кем оно теперь стало – предстояло ещё выяснить, но этим двоим оно явно нравилось. «Милая» - интересно, что это значит… Лиху привычнее было обращение «гниль одноглазая» или «чудище проклятое», а тут – «милая». Платье сидело в обтяжку и Лихо обратило внимание на Володино едва заметное движение бровью. «Запомню: такая одежда вызывает смущение у здешних витязей».

Не долго думая, Володя на последние деньги взял такси и отвёз Лихо по адресу, который дал Петрович. Квартира была в очень дорогом доме, большая, хорошо обставленная, и у Володи снова возник вопрос: почему же Петрович живёт не здесь, а на площади Курского вокзала. Он засомневался: а вдруг квартира не Петровича, и скоро придут настоящие хозяева! Однако, поскольку варианты отсутствовали, он оставил новую знакомую в её новом доме, написал на салфетке свой телефон и отправился искать, где переночевать самому, чтобы завтра срочно найти работу. Мысль остаться на ночь вместе с Лихом ему даже в голову не пришла.

Он переночевал на вокзале, а утром уже устраивался на работу дворником, чтобы получить какую-никакую крышу над головой, а в свободное время придумать, что же делать в этой Москве и понять, зачем он вообще сюда приехал.

Оксана Викторовна позвонила через полгода. Подметая двор вместе с Ильдусбеком, он не сразу понял, с кем говорит. Даже голос её изменился, а она сама стала совершенно другим человеком. К тому же, выяснилось, что она – депутат. Тут Володе стало интересно, была ли она уже депутатом, когда они встретились в первый раз. Но он не спросил. И вообще, он никогда больше не спрашивал её о том дне. На следующий день они встретились в кафе, и она предложила ему работать с ней. Вот так просто. Бросать метлу и садиться за руль служебного авто.

Лихо же, как только обзавелось документами и несколько раз колдонуло, чтобы обеспечить себе «приемлемое» положение в обществе, стало официально снимать квартиру у Петровича. В отличие от Володи, оно спросило, почему тот в ней не живёт. Но тот ответил уклончиво. Лихо не стало допытываться. В конце концов, если Петрович окажется пройдохой, и какие-то хозяева всё-таки объявятся, оно всегда может колдонуть ещё и ещё раз. В отличие от дядьки Семёна, его совесть совершенно не мучила. Впрочем, за семь лет никаких претендентов на жилплощадь не появилось. Встав на ноги, Лихо вспомнило о молодом человеке, который так внезапно и бескорыстно предложил ему помощь, когда оно остро в ней нуждалось. Салфетка с телефоном была в сохранности, и Лихо позвонило. Так оно обзавелось лучшим помощником, которого только можно было пожелать. Для Лиха было очень важно, чтобы ему не задавали лишних вопросов, а Володя не задавал их совсем, не их страха или вежливости, а потому что искренне считал, что чужие дела его не касаются. Отстаивая интересы Оксаны Викторовны, он, конечно, мог устроить допрос с пристрастием кому угодно, но самой ей просто доверял. В женщине должна быть загадка, и он не спешил её разгадывать. Он чувствовал, что нужен и что его ценят. И уважают. И платят.

Там, в лесу, под кустом, тщетно отыскивая сбежавшую Машу, Лихо оставило все силы, физические и эмоциональные, и чувствовало себя маленькой и слабой женщиной, которой срочно нужно на ручки. Как тогда, на вокзале. Стоит ли удивляться, что первым, о ком оно подумало, был Володя. Только ему можно в достаточной степени доверять, только перед ним можно показаться в таком виде. Он видал и похуже. Но стоит ли втягивать «хорошего мальчика» в свои сомнительные дела? Если Лихо будут искать (местные или сказочные) – Володя окажется в очень неудобном положении. И потом, есть такие существа, которым и спрашивать ничего не надо. Баюн, например. Возьмёт и считает всё, что ему нужно, и тогда в неудобном положении окажется уже Лихо. Проехав сто километров или около того, оно стояло перед Володиной дверью с занесённой к звонку рукой. Решение не вмешивать его и просто уйти уже почти сформировалось. Оно убрало руку от звонка, повернулось и сделало пару шагов к лифту, но, как это часто бывает, именно в этот момент открылась дверь.

Володя не был занят ничем конкретным. Он почитывал книгу, пил чай, посматривал на телефон, ожидая весточки от начальницы, и вдруг где-то в районе загривка возникло давно забытое ощущение, что нужно куда-то двигаться. Он вспомнил, что под мойкой полное ведро мусора. «Нужно вынести его прямо сейчас», - говорило ощущение. Выйдя с мешком за дверь, он сразу понял, что за голос повелел ему двигаться.

- Оксана Викторовна, – спокойно констатировал Володя, выходя из квартиры.

Лихо остановилось, как вкопанное. Он что, снова её спасает просто так, нипочему, как тогда, на вокзальной площади?

- Да, здравствуйте, Володя, - оно развернулось, стараясь понять, удивлён он или нет. Казалось, что нет, даже несмотря на Лихин потрёпанный вид.

- У меня, вероятно, неисправен телефон, - сразу сделав ряд умозаключений сказал он.

- Нет-нет, я вам не звонила, решила сразу приехать. У меня, видите ли, была к вам не совсем обычная просьба. Хотя, когда было иначе, - Лихо смущённо усмехнулось. Володя улыбнулся уголками глаз. Он всегда так улыбался. Это был Володин эмоциональный максимум.

- Хорошо, я вас слушаю.

Лихо минуту поколебалось. Как сказочное существо оно привыкло доверять знакам. Чем не знак: оно уже собиралось уходить, и тут он сам появился в дверях. Какова была вероятность, что он выйдет выносить мусор именно сейчас? Жить у Володи дома оно точно передумало, на ручки тоже уже необязательно, но одно нехитрое задание всё-таки поручить может.

- Володя, мне нужно будет на некоторое время уехать, не могу вам сказать, куда. Присмотрите, пожалуйста, за моей квартирой, желательно вообще вам там пожить. Творческую комнату закройте, чтобы там не развалилась композиция. Если кто-то придёт и будет меня искать – я уехала, куда – не сказала, а вы просто охраняете помещение. Всё понятно?

- Вполне.

«Творческой комнатой» Лихо называло ту, где стояла хрупкая конструкция с блюдом посередине, и где как раз притаился дядька Семён. Володя никогда не спрашивал, что это, но Лихо, для собственного успокоения, решило пояснить, что это у неё такое хобби. Прикладное искусство. Древнерусские композиции. А то, что композиция всегда одна и та же, так это Лихо художник и так видит.

- Сейчас отправлю вам список вещей, которые нужно взять у меня дома и привезти, мне. Я бы предпочла подождать здесь, если вы не против. Если заметите в моей квартире что-то необычное, постарайтесь запомнить всё это в деталях, а потом расскажете мне.

- Понял. Пожалуйста, - он открыл перед Лихом дверь, - закрывается вот так, вот этот замок снаружи открыть нельзя. Когда я приеду – позвоню вам. Я только переоденусь, и сразу в путь, - Володя зашёл вслед за Лихом и закрыл дверь.

Глава 48. Ещё один хахаль

Володя открыл дверь (ключ немного необычно щёлкнул) и сразу направился в гардеробную. В руках у него была большая спортивная сумка. Он сложил в неё спальный мешок, два тёплых спортивных костюма, кеды, угги, всё нижнее бельё и носки, которые нашёл, несколько упаковок салфеток, влажных и сухих. Еду Оксана Викторовна в список не вписала (Володя подумал было переспросить, но решил, что она этот вопрос уже продумала и без него). В «творческую комнату» он зашёл, огляделся, убедился, что там всё в порядке и хотел было уже выйти и закрыть дверь, как и просила Оксана Викторовна, но неосторожно развернулся, и сумка ударила по тумбочке, на которой стояла какая-то сушёная голова. Голова стояла неустойчиво, покачнулась и со стуком упала на пол.

Яга, снова задремавшая за столом, проснулась с громким вдохом. Опять кто-то что-то уронил! Но теперь-то она сразу смекнула, что это не у неё в избушке, а у Одноглазого в квартире. Яга сразу же уставилась в блюдо. Так-так-тааак. Что-й-то там, никак, тать от стенки отлепился? Ух ты ж! Не тать. Вернее, не тот. Молоденькой-то какой! Хоть щас в печку! Ну, энтот, уж наверное, не тать, энтот, как есть, хахаль! А сумка ему зачем? Может, всё-таки тать? Утащил что-то? Ой, Лиха! Ой цаца! Мужики к ей в дом стали ходить! Яга приблизила лицо к блюду и стала плотоядно рассматривать новопришедшего молоденького «татя».

Володя услышал странный звук, который точно доносился из ОксанВикторовниной композиции. Там кто-то резко вдохнул воздух, когда он уронил сушёную голову. Оксана Викторовна просила всё запомнить в деталях. Он поставил сумку, аккуратно поднял сушёную голову, проверил, не откололось ли от неё что-нибудь и водрузил на место.

Дядька мирно спал в своём уголке. После бурной ночи, которую он не запомнил, ему не удалось даже переодеться, не то, что отдохнуть. Он всегда спал очень чутко, так что не беспокоился, что что-то пропустит. Однако, на этот раз сон его подвёл: после Лихиной химии дядька спал так крепко, как никогда раньше, и даже голова, которую уронил, на этот раз, Володя, его не разбудила. Однако, звук падения головы заставил дядьку перевернуться на другой бок, и он начал тихонько храпеть.

Володя, поставив голову на тумбочку, замер. В комнате раздался негромкий храп. Он оглянулся. Никого. Но кто-то храпит. Опять композиция? Тут речь, возможно, идёт о безопасности жилища Оксаны Викторовны! Нужно разобраться. Он подошёл поближе (чем очень порадовал Ягу), прислушался, рассмотрел блюдо, так же, как дядька, тыкнул в него пальцем. Нет, звук шёл откуда-то сзади, от стены. Соседи? Володя подошёл к противоположной стене и хотел было прислониться к ней ухом, но…

Дядька видел какой-то очень приятный сон. Во сне что-то бумкнуло, как-то очень знакомо, но дядька просто отвернулся от источника звука и продолжил спать, как вдруг во сне на него наступил слон! Было больно, слон встал всем своим слоновьим весом прямо на дядькино колено, дядька закричал и начал спихивать с себя слона, сначала во сне, а потом – уже просыпаясь. Открыв глаза, дядька обнаружил, что возле него стоит какой-то молодой парень и трогает его ногой. Тут дядька сообразил, что его не видно, но он верещит. Конечно, парень испугался. Но что делать? Проявляться? Наверное, это лучший выход. Проявиться, успокоить, а потом… Эх, нехорошо это! Но можно пару минут памяти стереть. Ой, как нехорошо получилось! Но кто же этот парень? Хахаль Лихин, что ли? Или вор? Вон, сумка какая-то. Ну ладно, сейчас всё и узнаем.

Володя наступил на что-то, оно начало дёргаться и раздались невнятные звуки. Володя несколько раз потрогал кого-то невидимого ногой, и тут из воздуха стал собираться человеческий силуэт. А вот уже и сам человек. Володя застыл. Даже если бы человек стал на глазах превращаться в чудище от откусывать Володе ногу, тот не смог бы пошевелиться. Человек же с недовольным видом стал подниматься с пола.

- Не дрейфь, касатик. Не опасный я, - кряхтя пояснил дядька.

- Вы откккуда взззялись?.. – выдавил из себя Володя.

- Да тут я сидел, у стеночки. Ты не видел, чай? – Дядька хотел было сослаться на невнимательность молодого человека, но по его взгляду, который мгновенно стал строгим и колючим, понял, что ничего не получится.

- Нет, вы там не сидели, - Володя уже взял себя в руки. Проявившийся незнакомец не выглядел агрессивно, и страх вместе с первым удивлением, отступил, - вас не было видно. Меня зовут Владимир, я помощник Оксаны Викторовны, а кто вы такой? И что это было? Это какой-то фокус?

- Фокус-фокус… Покус…

- Мужчина, я серьёзно, кто вы такой?

- Семён я. Начальнице твоей помогал когда-то. Лет семь назад. Теперь вот поджидаю её. Дело есть. Где она сама-то? Чай, прячется где-то. А тебя за вещами отправила?

- Ннет, ничего такого, я просто…

- Ну что, просто?

- Я зашёл… Свои вещи взять.

- Так она ж одна живёт, и никто к ней не ходит. И хахаля, кажись, нет, - дядька мысленно поблагодарил Генриха Восьмого. Не знай он наверняка, не смог бы сейчас говорить так уверенно.

- Так я её помощник. Я здесь кое-что оставлял.

- Врёшь.

- А сами-то вы не врёте?

- А ты стрелки не переводи! Я здесь сидел, ждал. Ну, задремал немного… Мне врать нечего.

- А почему вас не было видно?! - Вспылил Володя. - Объяснитесь!

- Да потому что он нетутшоний!

Дядька и Володя замерли. Голос раздался из той части комнаты, где стояла «композиция». И был он какой-то тоже «нетутошний»: скрипучий, отдающийся эхом, как будто из пустого коридора. Следуя за источником звука, они посмотрели на блюдо, на котором вместо цветочного узора появилось морщинистое большеносое лицо, обрамлённое седыми прядями волос, выбивающимися из-под повязки на голове.

- Ну подходите, подходите, касатики! Чего встали? Чай, не съест вас бабушка через «тюлюфон».

Дядька и Володя переглянулись и, отложив пока свои противоречия, осторожно подошли к «композиции».

- Яга, ты, что ли? – узнал собеседницу Семён.

- Я. А ты, мил человек, чьих будешь?

- Так я тебе и сказал.

- Так. Подождите. Какая Яга? В смысле Баба Яга? – Володя протёр глаза и слегка мотнул головой, чтобы отогнать от себя этот странный сон наяву. Правда, ничего не получилось. Рядом всё так же стоял дядька Семён, а на «экране» криво улыбалось сморщенное лицо Бабы Яги.

- Баба-баба, - засмеялась Яга, - не ждала таких касатиков у Одноглазого увидеть!

- Не называйте так Оксану Викторовну!

- Ой, хахаха! Оксану! Викторовну! Ой, не могу, держите меня! Гниль одноглазая, имя себе придумало!

- ДА КТО ВЫ ТАКИЕ?! – Володя поставил на пол сумку с Лихиными вещами и стал закатывать рукава, и голос его приобрёл металлические нотки, - один со стеной сливается, другая в тарелке появилась, Оксану Викторовну оскорбляют, что происходит-то здесь?!

Теперь уже переглянулись Семён и Яга. Семён кивнул на Володю, мол, «расскажем ему»? Яга развела руками, мол «а что ещё остаётся». Тогда Семён на минуту закрыл глаза, а когда открыл, на его лице вырос бархатистый мох, а нос превратился в уже знакомый читателю сучок с листиком. «Пора мне домой наведаться, кажется. Что-то я часто стал этот облик принимать», - подумал он.

Володя не сразу заметил дядькины метаморфозы: он разглядывал говорящее блюдо с лицом Яги. Вот тебе и «композиция», вот тебе и «творческая комната». Он пытался понять, розыгрыш это или всё происходит на самом деле. Возможно, сегодня какой-нибудь, к примеру, Международный День Помощника, и Оксана Викторовна решила его так поздравить. Сейчас это лицо из блюда загадает ему загадку, потом мужчина-хамелеон проведёт с ним квест, а в конце появится Она, и вручит ему подарок. Или премию. И окажется, что это просто актёры и современные технологии.

- Ишь ты! Да ты ж Лесовик! Я тебя пару лун назад здесь в лесу видела! А ты ужо тама. Ну жук! – Яга от восторга аж подпрыгнула на лавке. Начавшееся веселье точно стоило ожидания!

Володя посмотрел на дядьку и сглотнул. Он медленно осел на пол возле сумки с вещами и стал переводить широко раскрытые глаза с дядьки на Ягу и обратно.

- И давно ты с Одноглазым общаешься? – спросил Семён.

- И не давно, и не часто, и не о том. Улицу не показываит, про дела свои не рассказываит, даже вон, при хахалей не рассказало. Гниль оно и есть.

- Про хахалей не знаю, я ему не хахаль. Я с профессиональным вопросом у нему. А оно, вишь, заместо себя помощника прислало.

- Подождите… К кому - к нему? Почему «оно»? – к Володе вернулся дар речи.

Дядька и Яга посмотрели на него, дядька вздохнул и присел на корточки. Он внимательно посмотрел в Володины глаза, как будто оценивая, можно ли доверить ему такую информацию. Решив, что можно, он на одном дыхании вывалил всё, что, как ему казалось, Володе нужно было знать о своей начальнице.

Глава 49. Машенька, мне нужно с вами поговорить, часть 2

Ветер просто сидел за кухонным столом, вертел в руках чашку с чаем и смотрел то на свои руки, то на Машины. Выше рук он глаза поднимать боялся: не хотелось увидеть немой вопрос или разочарование на Машином лице. Маша же с интересом огладывала кухню, рассматривала Ветра, пользуясь случаем, и старалась заглушить стук сердца. Вот сейчас, вот сейчас он начнёт говорить. А кто знает, что именно он ей скажет. И чего он молчит? Как будто собирается сказать что-то плохое… И почему не поднимает глаза? В общем, Маша старалась не волноваться, прячась в узорах кухонных обоев.

Прошло ещё несколько минут. Ветер решил всё-таки с чего-нибудь начать. Маша решила уже что-нибудь спросить.

- Маша…

- Ветер…

Они начали хором и посмотрели друг на друга. Ветер коротко зассмеялся. Маша – вслед за ним.

- Сидели-сидели…

- Да уж!

- Ну, я начну.

- Давайте.

- Хотя, уже минут десять сижу и не знаю, с чего.

- А я уже волноваться начала. Если вы не решаетесь мне что-то рассказать – получается, там что-то плохое?

- Нет, ну что вы! Ну, смотря, что считать плохим, конечно.

- Ой.

- Нет-нет, не пугайтесь, пожалуйста, ничего плохого, просто столько всего…

- Да уж, за эти… сколько прошло, три дня?

- Сбился со счёта.

- Я тоже. Как будто целая жизнь.

- Я здесь три года, но действительно, за эти дни столько жил…

- Я тоже. Три года?

- А, вот с этого и начну. Да, я здесь три года. До этого был ветром. Вот так вот.

- Да, тем, который дует.

- Ага. Я и сейчас дую. Вот, смотрите.

И он дунул в направлении чайника, от чего чайник приподнялся и снова плавно опустился на стол.

- Суперсила у меня в общем.

- Ух ты! Так вот почему тогда, в отеле, со столов всё попадало!

- Да, это у меня голоса в голове наперебой трындели, кто-то из них попросил посильнее подуть, а я себя чувствовал, как в плохом сне с похмелья, вот и дунул, не подумав.

- А я решила, что у вас просто дыхалка сильная.

- Настолько сильной, наверное, не бывает. Ну вот, значит. В Нижнем я впервые столкнулся с голосами. Потом в Москве, вон, у нас под окнами, помните? Это было от вас, потому что вы не использовали свой талант. Как это работает – толком не знаю, но сказочных существ от вас плющило. Сейчас я ничего такого не ощущаю, значит вы всё правильно делаете. Дальше. Лихо. Мы здесь прожили какое-то время и не помнили, что у нас есть миссия – поймать Лихо, которое здесь уже семь лет вредительствует. Удивительным образом, нашли его именно вы, хоть и сами этого не поняли. Это оно вас в шкаф засунуло, потом в лес отвезло.

- А потом само мне сказало, что едет меня убивать.

- Это когда?

- Во сне. Точно не знаю, но после этого я проснулась, а потом на меня посыпались Гуси.

- Значит, оно всё-таки ехало туда… Тогда, возможно, Мороз с Месяцем его найдут.

- Кто?

- А, да. Кроме меня здесь ещё Месяц, Мороз и Белка. И Лесовичок. Ну и Баюна с Гусями вы уже видели. И другие наши есть, но я и сам не знаю, кто и где. Это конфиденциально. В общем, вам нужно писать, - Ветер снова перескочил на Машу и её творчество, потому что не знал, что ещё сказать о себе и себе подобных, как-то ничего в голову не приходило, - не сдерживайтесь. Сначала просто пишите, а потом найдёте, куда всё это деть.

- А вы?

Вместо ответа Ветер потёр виски ладонями. Так иногда бывает: между людьми толком и не было ничего, но уже есть, что выяснить, и просто так спустить на тормозах нельзя. А может вообще спросить Машу, чего хочет она? А ещё лучше – сначала выяснить у хвостатого, что всё-таки можно.

- А я сейчас вернусь, - вскочил он и выбежал из кухни.

Баюн инструктировал троих Гусей в своей комнате (он присвоил гостиную). Ветер ворвался, так, что дверь громко стукнула о стену.

- Хвост!

- Так, ты что? Врываешься, обзываешься опять!..

- Да некогда, Баюша, у меня срочный вопрос, - Ветер закрыл дверь, - слушай, а может кто-нибудь из нас стать человеком после выполнения миссии?

- Это кто же, «кто-нибудь»?

- Я. Я могу стать человеком? На одну жизнь. А потом обратно. Так можно? А детей я смогу иметь?

- ВетСаныч, я-то откуда знаю? Раньше таких борзых существ мне не встречалось. Тебе зачем? Влюбился?

- Да.

- Понятно. Я так и подумал, когда они с Гусями пришли. Ты как аршин проглотил.

- Ну так это возможно?

Баюн стал чесать когтем щёку и задумчиво прикрыл глаза. Он молчал всего минуту, но Ветру показалось, что прошла целая вечность. «Можно, пожалуйста, пусть будет можно», - гудел голос у него внутри. Он вспомнил, как Месяц, почти три года назад, показал ему подкидывание монетки, когда сложно сделать выбор. Способ сначала Ветру понравился, и он даже использовал его, пока не понял: пока монетка летит и переворачивается в воздухе, всё его существо пытается повернуть её вверх определённой стороной. Один раз он даже подул, чтобы монетка упала вверх орлом.

И вот сейчас всё в нём пыталось повернуть неподброшенную монетку. «Можно! Пусть будет можно!» Тут на ум пришла Белка. С ней ведь тоже нужно поговорить, она же любимая сестрёнка. Правда, не более того. Но она всё поймёт, она умная и самодостаточная девочка. Они обязательно договорят… Да что там пушистый так долго думает?! Уснул, что ли?

- Тааак, - отмер Баюн, - говорят, что прецедент такой есть.

- Кто говорит?

- Начальство.

- Так ты же молчал…

- Хаха. ВетСанч, я котик с секретом, - почти кокетливо ответил Баюн.

- Так значит, можно?

- Сказали, что есть прецедент.

- И?

- А я больше ничего не спрашивал, мне дали понять, что сейчас не готовы ответить.

- Блин, котяра!

- Поблинкай мне ещё! Я ради него к начальству с глупостями пристаю, а он блинкает!

- Прости. Спасибо. Так это больше да или больше нет, как ты думаешь?

- Блин, Ветер!

- Ладно, ладно… Мне просто срочно нужно знать.

- Ничем больше помочь не могу. Что сказать Маше – думаю, сам разберёшься, похвалялся же, что людей понимаешь! Так, - Баюн хлопнул в ладоши, привлекая внимание расслабившихся Гусей, - рота, смиррно! Хватит мух считать, слушать меня!

Гуси разом выпрямились и повернулись к Баюну, готовые внимать. Ветер тяжело вздохнул. Нужно идти, всё равно от этой пушистой морды больше ничего не добиться. Он кивнул Баюну и вышел из комнаты.

Он медленно шёл на кухню, как будто там его ждал суд инквизиции. Он ужасно хотел решить все вопросы, связанные с будущим, прямо сейчас, и ему казалось, что Маша в точно таком же нетерпении. Наверное, сидит там, вертит в руках чашку, волнуется…

Он зашёл на кухню, разглядывая свои носки, поднял голову и остолбенел. За столом на его месте сидела Белка, и они с Машей смеялись и чокались чайными чашками. Белка оживлённо рассказывала что-то, а Маша фыркала, стараясь не выплюнуть только что сделанный глоток чая. Это ещё что?! Только он решил, что справится, только он настроился на долгий разговор, а тут снова она! Небось, уже и наговорила чего-нибудь. Ветер остановился в дверях и к собственному неудовольствию заметил, что чувствует раздражение по отношению к ним обеим. Он тут переживает, не знает, как, а главное, что сказать, а они тут смеются сидят!..

- Вет, садить, - Белка подвинулась, - я тут как раз Маше рассказываю истории из нашего с тобой славного прошлого.

- Здешнего или сказочного? – попытался взять себя в руки Ветер.

- И того, и другого.

- Истории – одна веселее другой, - добавила Маша, - заслушаешься!

- А ты куда бегал? – неожиданно серьёзно спросила Белка.

- К Баюну. Спрашивал… кое-что.

- Можно ли тебе будет остаться здесь, с Машей?

Ветер и Маша выпрямились и перестали дышать. Маша не ожидала такого внезапного перехода к самой сути. Получалось, как будто Белка сделала ей предложение от имени Ветра, а Ветер, между тем, ничего такого не говорил пока… И что ей делать? Воспринимать это всерьёз или нет? Или, может, нужно рассмеяться, показывая, что оценила шутку?.. А она вообще хочет, чтобы Ветер остался здесь с ней? Как-то всё не было времени об этом подумать. Неделю назад она бы точно сказала «да». Так ли уж всё изменилось?.. Нет, об этом определённо нужно было подумать.

А Ветер хотел подойти к этому вопросу издалека, постараться попутно понять, чего хочет сама Маша, чтобы ненароком не надавить на неё, а если он почувствовал бы, что больше ей не нужен, то и не стал бы смущать. А тут Белка пришла и рубанула с плеча… Да ещё произнесла это так буднично… А его напряжение требовало торжественного выхода с элементами драмы! Но деваться было некуда, нужно было держать лицо. Маше ни к чему видеть его сомнения.

- Эээ… Да, - ответил Ветер.

- И что же вам сказали? – сначала спросила, а потом сразу же застеснялась Маша.

- Что есть прецедент, - выдохнул Ветер.

- И?

- А он больше ничего не спрашивал, ему дали понять, что сейчас не готовы ответить.

- Блин!

- Вот и я так же сказал. А Хвост надулся, как обычно.

- Хм, а что за прецедент? - журналист в Белке почуял сенсацию.

- Кстати, не знаю, - задумался Ветер. Он стал перебирать в голове всех своих знакомых, которые могли бы теоретически жить в человеческом обличии и иметь семью. Пока в голову никто не приходил.

- Так, ладно, я чего хотела-то, - засуетилась Белка, - я помню, о чём мы с тобой говорили перед тем, как все пришли. Маша, чтобы ты тоже была в курсе, я сообщила Ветру, что я его люблю, сразу после того, как он расписал мне, как любит тебя, и как хочет остаться здесь с тобой, если только начальство позволит. И вот теперь, зная его, ему неловко, что моих чувств он не разделяет. Поэтому я хочу тебя, брателло, освободить. Я поняла, что я для тебя сестрёнка, и большего ты мне дать не сможешь. Но я определённо достойна большего. Особенно в этом теле, - Белка привстала и немного покрутилась. Тело и правда было хорошо, Маше даже стало немножко завидно: уж больно Белка была складненькая и подтянутая, - поэтому я подумала и решила, что, если уж мы останемся, буду тебе просто сестрой, а счастье своё найду где-то ещё. Не то, чтобы мне это всё кажется таким простым, нет, я уже поплакала, ибо даже у белок есть чувства. Но ты меня знаешь, я рассусоливать не люблю. Хоть, в отличие от тебя, у меня есть всё время в мире. В общем, ты свободен, это тебе новые вводные.

- Сп…

- Пожалуйста. Мне тоже как-то легче стало. Ух, сколько событий за один день!

- Да уж!

- Я ещё поплачу об этом, наверное. Ты учил меня честно проживать эмоции, вот это я и планирую сделать.

- Бельчонок…

- Тссс!

- Понял.

- Я справлюсь, ты мне много техник показал в своё время.

- Конечно, не сомневаюсь.

- Ну всё, я пойду. Она классная, - кивнула Белка На Машу.

- Я…

- Тихо! Всё, я ушла. Если Баюну понадоблюсь – пусть звонит, я тут рядом, лопаю пончик в Атриуме.

- Хорошо.

У Маши от всей этой сцены остался неприятный осадок. Странно, но она чувствовала себя проигравшей в каком-то соревновании, хотя даже не знала, что участвует. Ей только что уступили мужчину, при этом затмив благородством. И фигурой ещё. А она вообще просто человек, её просто похитили, она вообще знать не знала ни про какую Белку, которой, оказывается, перешла дорогу… Белка выпорхнула с кухни, а через минуту хлопнула входная дверь. Ветер уже не сомневался, что с ней всё будет хорошо, даже если она ещё немного поплачет. Хотя, по ощущениям, плакать она уже не собиралась. Зато, кажется, собиралась Маша.

- Так значит… - Начала было Маша дрожащим голосом, еле сдерживая слёзы. Она и сама не знала, о чём собирается поплакать, но было как-то очень жалко маленькую себя под этой толщей новой информации, которая всё прирастала и прирастала.

- Да… - подхватил Ветер.

Он сделал несколько глубоких вдохов, а потом взял Машину руку в свою и рассказал ей всё. Как думал, не ошибся ли в своих ощущениях относительно неё, и хотел позвать попить кофе, чтобы проверить. Как её хотели использовать, и он решил во что бы то ни стало её спасти. Как волновался, не получая от неё ответа, а потом – помогая её искать. Как хотел пожертвовать своим счастьем, чтобы не портить ей жизнь, а потом придумал, как не испортить. Как Белка пришла к нему с признанием, а потом сразу же пришли Маша и Гуси. И как теперь всё ещё не понятно, что он может ей предложить, потому что фигов кот ничего не ответил.

- А почему, собственно, непонятно? Самое-то главное – чего мы с вами хотим! – сказав это, Маша сама себе удивилась. С каких это пор она считает свои желания важными и даже главными? Но ей и правда казалось, что это первое, что стоит выяснить.

- Не думал, что скажу такое, но я не решаюсь хотеть, пока не уверен, что мои хотелки реальны.

- Вы хотите подстроить свои желания под возможности?

- А вы, кажется, наоборот?

- Да, пожалуй, было бы неплохо, - Маша передумала плакать.

Ветер восхищённо улыбнулся. Как же она изменилась за то время, что они не виделись. Однако, ему хотелось ещё немного её испытать. А может быть он просто чувствовал себя в подвешенном состоянии, и ему нужно было это с кем-то разделить. Нашёл, с кем. Она-то человек, по крайней мере, она знает, что и завтра, и послезавтра будет человеком. А он…

- Есть вещи, которые нельзя подстроить под желания, - продолжил он, - например, если я не стану человеком, то не смогу иметь детей. А вам же их наверняка захочется.

- Да, захочется. Но их можно усыновить. Или… ну не знаю, придумаем что-нибудь.

- И я не постарею. Опять же, если, не стану человеком.

- Ну и отлично, буду, как Пугачёва, - Маша рассмеялась, а Ветер снова приятно удивился её реакции.

- Я бы хотел, чтобы у вас была нормальная семья, с человеком, а не вот это вот всё.

Маша немного помолчала.

- Лучше бы, конечно, прежде чем чего-то для меня хотеть, вы спросили меня, чего я сама для себя хочу.

Ответ прозвучал резко, но попал прямо в точку.

- А ведь действительно. И чего же?

- А я не знаю! Но точно не хочу, чтобы за меня решали! Вы ещё конкретного мужа мне выберите! Обязательно какого-нибудь врача или юриста. Или олигарха, не знаю, какие у вас предпочтения. - Маша начинала расходиться и почти перешла на крик. – А может быть вы мне тогда понравились таким, какой вы есть, именно в вашем ветреном обличии, от которого хотите отказаться ради меня, даже не спросив! Вы же из-за меня хотите стать человеком? Или это ваше личное желание? И когда мы вообще с вами решили, что между нами что-то есть?! Мы виделись-то полтора раза! – Маша вскочила и сделала несколько шагов по кухне, тяжело дыша.

Ветер тоже встал, спокойно задвинул свой стул и, подойдя к ней, взял её за плечи.

- Три.

- Что три?

- Мы виделись три раза. Сейчас как раз третий.

Они помолчали несколько секунд, глядя друг на друга.

- Мне всё равно, кем ты будешь. Давай придумаем наше будущее, когда всё прояснится, а пока…

- Давай, - ответил Ветер, неотрывно глядя ей в глаза.

«И почему я раньше её не поцеловал?» - Подумал Ветер. «Сейчас он, кажется, меня поцелует», - подумала Маша. Она уже прикрыла глаза… как вдруг на кухню влетел Баюн.

- Общий сбор! Где Белка?! Срочный общий сбор!

Глава 50. Общий сбор

Белка не хотела спешить, но уже через две минуты обнаружила себя в соседнем торговом центре с пончиком в руках. Состояние было странное. Вроде, всё правильно сказала, но как будто не из благих побуждений, а чтобы кому-то что-то доказать… Ну да ладно, сначала пончик. Она уже пошире раскрыла рот, чтобы не оставить на пончике всю помаду, как вдруг в кармане затрезвонил телефон. Белка решила, что с пончиком спешить нельзя, и не став его кусать, вытащила телефон. Звонил Ветер. «Что, с Машей не задалось?» - злорадно подумала она и взяла трубку.

- Бельчонок, тут Баюша трубит общий сбор.

- Срочный! – громко мяукнул в трубку Баюн.

- Срочный, - повторил Ветер.

- Эхх… - Белка с тоской посмотрела на свой пончик. Он был в форме сердечка, с клубничной начинкой… Но раз «срочный», - хорошо, иду, буду через две минуты.

Вбежав домой, она обнаружила на кухне Баюна, Гусей, Ветра и окончательно офигевшую от всего этого Машу. На столе лежали два телефона: в одном что-то невнятное орал Месяц, в другом голос дядьки смешался с каким-то незнакомым мужским голосом и каким-то очень знакомым старушечьим.

- Всем молчать! – Взревел Баюн.

Всё разом смолкло.

- Семён, что там у тебя за бабка?

- Сам ты бабка! – Послышался обиженный голос Яги.

- Яга, что ли?

- Да я это, я! Отстаньте от Одноглазого!

- Семён, перейди в другую комнату, чтобы не мешала. И расскажи, откуда она там взялась, где ты, и что случилось.

Семён, взяв под локоть совсем растерявшегося Володю, перешёл на кухню, закрыв блюдо с Ягой в «творческой комнате». Яга возмущалась громко, и на кухне тоже было слышно, но говорить уже не мешала. Семён рассказал всё по порядку: про встречу с девочками, про то, как наткнулся на «телефон», как задремал, а потом на него наступил Володя. При всей своей преданности начальнице, аккуратности и выдержке, Володя с трудом мог уложить в голове всё, что только что услышал, и случайно проговорился, что Оксана Викторовна, то есть, Лихо, ждёт у него дома и собирается куда-то уехать, поэтому он и собирает её, то есть его вещи. Он тут же раскаялся, но дядька уже услышал то, что ему было нужно, оставалось выяснить адрес. Володя, конечно, уже собрался с мыслями и адрес называть не хотел, и дядьке пришлось немножко «колдонуть». И да, он снова этим не гордился, а ужасно сожалел, но для пользы дела…

- Семён, - резко прервал его Баюн, - адрес! Про колдовство потом.

- Отправил Ветру.

- Поймал, - отозвался Ветер.

- Месяц! – Позвал кот.

- А!

- Ловите адрес, езжайте сразу туда. По одному не соваться, ждите всех! Ветер, перекинь.

- Уже.

- Гуси, Ветер, Белка, руки в ноги и по адресу.

- А ты?

- Я кот!

- Ты бы пригодился.

- Да со мной даже в метро нельзя!

- Можно, если в переноске.

- Отставить глупости! Я останусь Марию развлекать.

- Чем? Своим нервным хождением туда-сюда?

- Не твоё дело, чем! Марш!

Ветер и Маша переглянулись. «Я скоро», - одними губами сказал Ветер. «Удачи», - так же беззвучно ответила Маша.

Все собрались и отправились по адресу, где должно было быть Лихо. Гуси, выходя из подъезда, вытащили невесть откуда и надели на шеи какие-то связки волчьих клыков, переплетённых толстой бечёвкой.

- Это что? – Удивился Ветер.

- Артефакт, фиксирующий сказочных существ, - отчеканил Гусь Климент.

- А нас не зафиксирует?

- Может, если мы вчетвером встанем вокруг вас. Нужно четыре элемента.

- А четвёртый-то ваш без артефакта улетел.

- Мы ему везём, - Климент вытащил из кармана и потряс в воздухе ещё одной связкой.

Ветер почувствовал воодушевление. Чудесный день! С Машей что-то проясняется, по крайней мере, их обоюдная симпатия, у Гусей, оказывается, амулеты, впереди захват злодейки, ух, адреналин! На радостях, он хотел было приподнять своим дуновением пачку от чипсов, которая валялась возле входа в магазин, и отнести её в мусорку, но пачка, почему-то, не понялась. «Наверное, переволновался или народа много», - подумал Ветер и тут же забыл об этом.

Глава 51. Егорка, окружай!

- Группа «Ветер» на месте?

- Да.

- Пока не заходите.

- Группа «Дядька», что у вас?

- Володя спит, Светочка ко мне спустилась, Гусь улетел к своим, ключ от квартиры у него.

- Хорошо. Группа «Мороз», где вы?

- Эй, это почему это «Мороз»?!

- Потому что Мороз мне больше нравится. Так где вы?

- Время прибытия 2 минуты.

- Отлично. Как только все соберётесь – сигнализируйте.

Баюн сидел на кухне вместе с Машей и координировал операцию.

- Ну вот и как, скажите мне, Маша, я мог бы выступать в роли командного центра, если бы поехал с ними? Кот с телефоном на улице. Нет, тут бы сразу Куклачёв приехал…

Маша только иногда посматривала на него и кивала. Баюн выдал ей пачку бумаги и набор гелевых ручек, из которых одна уже заканчивалась. Она записывала всё, что вспоминалось из последних нескольких дней, но при этом старалась не упустить происходящее, чтобы и это потом тоже записать. Ей было хорошо, как никогда! Через минуту у Баюна снова пиликнул телефон.

«Все в сборе, мы заходим, у Месяца максимально унылое лицо», - гласило сообщение. Баюн выругался. Даже здесь он шутит! Настроение у него хорошее, видите ли. Ух, Ветер, попробуй мне только операцию завалить!

«С Богом!» - ответил он, положил телефон на стол и стал ждать.

Объединённая группа поднималась на нужный этаж. Чтобы не было перегруза в лифте, Гуси обернулись воробьями.

- Главное, когда будете оборачиваться обратно – не потеряйте штаны. Хотя нет, главное артефакты не потеряйте! Штаны-то Бог с ними, - шутил Ветер. Он всё ещё был в превосходном настроении, хоть и волновался слегка. Но Лихо ничем серьёзным ему навредить не могло. Поранить – да, вырубить на время – да, но оно точно не успеет как следует колдонуть, да и бессмертные они тут все, так что чего им бояться. Наоборот – движуха, веселье! Главное – не упустить.

Лихо в это время сидело дома у Володи. Оно чувствовало себя в относительной безопасности, но какое-то смутное предчувствие всё-таки мешало ему сосредоточиться хоть на каком-то деле. Поэтому оно уже десять раз проверило, закрыта ли входная дверь на замок, открывающийся только изнутри (хотя, сказочных это не остановит), два раза приняло душ, раз двадцать поставило чайник, но так и не налило себе чай, пробежало по корешкам всех книг, которые нашлись у Володи в шкафу, но, стоило ему отвернуться, как оно забывало абсолютно все увиденные названия. В общем, оно волновалось.

- А может просто пойти и сдаться тому же Баюну? Или кого там за мной прислали? – Сказало оно вслух, - зато перестану бояться. И Володю в неприятности не втяну. Да и вообще, устало я быть депутатом. И общественность здесь какая-то лютая, всё равно недолго мне осталось в кресле сидеть… Домой хочу. А с другой стороны – просто так взять и сдаться? Как-то скучно. И не по-моему это, никогда я витязям без боя не сдавалось. Ладно, пусть поймают.

И оно пошло на кухню в очередной раз ставить чайник. Пока он закипал, оно услышало еле заметный щелчок входной двери. Значит, сказочные. Интересно, кто. Оно взяло вскипевший чайник и отошло к стене, чтобы его не было видно от входа.

В квартиру очень тихо, но всё-таки не беззвучно, вошли восемь человек: семь мужчин и одна женщина. Один из мужчин, с напряжённым лицом и прямой спиной, жестом велел всем рассредоточиться и осмотреться.

- Мес, у вас даже группа «Мороз», чего ты командуешь, - почти неслышно шепнул Ветер. Месяц услышал, гневно взглянул на Ветра, но реагировать не стал. Не время сейчас.

Квартира была однокомнатная, осматриваться особо было негде. Команда стала равномерно распределяться по пространству, осматривая все места, где могла спрятаться женщина обычного, даже хрупкого телосложения. Внезапно с кухни раздался громкий вопль. Все побежали на звук и увидели посреди кухни Лихо, которое, стоя на стуле, держало в локтевом захвате за шею Гуся Бориса. У Гуся вся футболка спереди была мокрой, на полу валялся чайник. Лихо наверняка целилось в лицо непрошенному гостю, но Гусь оказался выше ростом, чем оно ожидало. Он уже взял себя в руки и как будто совсем не тяготился ожогом на животе. Амулет висел у него на шее. Гуси разом смекнули, что нужно делать. Климент двинулся было вперёд, но в него тут же полетел нож для резки мяса. Он бы долетел до цели, но на него вовремя дунул Мороз, и нож, застыв в воздухе, упал. Белка, вынырнув из-за Ветра, скользнула по полу к табуретке и выбила её из-под ног Лиха, за что тут же получила вилкой в ногу. Вилка долететь успела, и Белка громко вскрикнула. Лихо, упав с табуретки и выпустив Бориса, махнуло обеими руками, и по кухне хаотично залетали кухонные приборы, втыкаясь в стены и людей. Облетали они только Лихо, которое, снова махнув руками и пустив в ход салфетки, средство для мытья посуды и орешки из вазочки, плюхнулось на живот и по-пластунски поползло к выходу из кухни. Пробравшись между ног непрошеных гостей, сбитых с толку летающей утварью, оно поднялось на четвереньки, но упёрлось головой в чьё-то колено. Это Месяц, ожидая подвоха, не стал заходить вместе со всеми на кухню и остался ждать в прихожей. И был прав. Кухонная утварь не вылетала за дверной проём, так что он спокойно наблюдал за происходящим со своей безопасной точки.

Месяц схватил Лихо за грудки и приподняв до уровня своих глаз на долю секунды зажмурился. Когда он открыл глаза, яркая вспышка света озарила прихожую, и Лихо обнаружило, что ничегошеньки не видит. Все вилки, салфетки и прочие предметы, летавшие по кухне, разом упали на пол. Месяц бросил Лихо в пустую комнату, оно приземлилось возле Володиной кровати, больно стукнувшись спиной. Всё ещё ничего не было видно, но оно услышало, как в комнату вбегают тяжело дышащие люди. Пока они не успели его окружить, оно снова махнуло руками, и шторы, сорвавшись с окон, полетели прямо на них с целью всех их обмотать и обездвижить. Гуси Климент и Яша, как настоящие бойцы, успели упасть на пол, но паркетная доска тут же начала ходить под ними ходуном. Лихо зловеще засмеялось, оно всегда так делало, чтобы деморализовать противников, тем более, к нему стало возвращаться зрение, и первым, что оно увидело, были эти идиоты, выпутывающиеся из штор. Оно оглянулось. Володя явно любил минимализм, у него не было картин на стенах или статуэток на полках, которыми можно было бы запулить во врагов, зато у него было много книг. Лихо знало, что он дорожит своими книгами. «Куплю ему новые, если выберусь», - подумало оно, и в группу захвата стали по одной на бешеной скорости вылетать книги. Гуси ловко уворачивались, хотя, это и тормозило их продвижение, остальные же, получая по лицам и туловищам увесистыми томиками, даже не пытались двигаться вперёд.

- Мороз! – крикнул Месяц.

Мороз, который отвлёкся и как раз получил в затылок «Преступлением и наказанием», взглянул на Месяца и понял, чего тот от него хочет. Он набрал побольше воздуха и, развернувшись, стал методично замораживать на лету всё, что успевал.

Гус Климент и Яков уже пробрались к окну, Борис, получив к лоб Толстым, поднимался с пола, а Егорка стоял позади Ветра, держа амулет в руках, чтобы ненароком не обездвижить своих.

- Егорка, окружай! – крикнул Климент, и Егорка, оценив местоположение своих соратников, отодвинул Ветра и, сделав кувырок, оказался как раз на нужной позиции. Рядом с Лихом был Мороз, который щедро охлаждал воздух и не давал Лиху запустить в его товарищей ещё чем-нибудь. Егорка надел амулет.

Поток холодного воздуха тут же иссяк, летающие по комнате книги попадали на пол. Лихо, занесшее руку, чтобы снова поднять штору и замотать в неё всех, кого получится, бессильно уронило её себе на колени. Мороз и Лихо оказались в зоне действия амулетов. Ветер, рассудив, что друга нужно вытаскивать, сделал шаг в круг, взял за локоть Мороза и вытащил его к дверному проёму.

- Как ты это сделал, там же круг? – отдышавшись спросил прерывающимся голосом Мороз.

- Не знаю, на адреналине, наверное.

- Цель захвачена, какие будут указания? – Гусь Климент понял, что первая часть операции – захватить Лихо, в принципе, удалась, и обратился к Месяцу, в котором признал главного.

- Звоню, - коротко отозвался Месяц.

Через минуту он передал инструкцию: транспортировать Лихо к порталу, Баюн позаботиться, чтобы тот был открыт в нужный момент, Лихо вместе с Гусями сразу отправляется домой, а остальные – в штаб, отдохнуть и обсудить дальнейшие действия.

«По крайней мере, не придётся уходить сразу же», - обрадовался Ветер.

- Подожди, а как его транспортировать, - крикнул Месяц в трубку. Некоторое время он молчал, потом потёр лоб, вздохнул и коротко ответил, - понял.

Все смотрели на Месяца. Кажется, не только Гуси наконец признали в нём начальство. Что ж, он и правда действовал разумно и держался, как главный. Однако, сейчас он не мог сказать ничего утешительного.

- План операции был очень сырой, потому что мы забыли его разработать, - наконец выдавил из себя Месяц, - так что каким образом переправлять Лихо к порталу – неизвестно. Давайте думать.

- Метро? – предложила Белка.

- Метро. Да. А как оно пойдёт? И Гуси должны оставаться вокруг него. Как ты себе это представляешь?

- Такси? – пожала плечами Белка.

- Гуси. Должны. Оставаться. Вокруг. Него. Одного в багажник сажать, что ли?

- В принципе, я умещусь в багажнике, - отозвался Гусь Егорка.

- Да помолчи уже!..

- Есть помолчать!

- Пешком тоже не вариант, разве что посадить его на велосипед… - думал вслух Ветер.

- Велосипед – вариант, но нужно до него ещё добраться. Мда…

И тут у Ветра зазвонил телефон. Это был Семён. Не сказать, чтобы уж совсем невовремя: движуха-то уже закончилась, да и совет бы не помешал.

- Сквознячок, как у вас там? – раздался в трубке приветливый голос дядьки.

Ветер вкратце изложил ситуацию.

- А я так и подумал, что у вас там какие-то непонятки. Чутьё! – довольно произнёс дядька, - вот, Светочка, а ты говорила «не звони, не отвлекай». Знаю я, как вам помочь!

- Подожди, Семён, ставлю тебя на громкую.

- Ласточка у меня есть, - заговорил Семён, дождавшись, пока его будут слушать все присутствующие, - машина, то есть. Заводится она, может, и не с первого раза, однако, волшебная. В ей частица леса спрятана. И зелья она мои хранит, и амулет какой найду, чтобы Гусям Лиху не удерживать. Сейчас приеду.

Все дружно выдохнули. Пока ждали дядьку, Белка начала собирать и ставить в шкаф разбросанные книги. А то было неудобно перед Володей, пришли какие-то, навели бардак… Впрочем, он же теперь всё знает, наверное, не сильно удивится. Однако, делать всё равно было нечего. Смахивая иней с очередной книги и ставя её на полку, Белка услышала, как Лихо сипло пытается что-то сказать. Она оглянулась. Лихо смотрело на неё, явно пытаясь привлечь её внимание.

- Ааавф… Вит…

- Это ты мне?

Лихо кивнуло одним глазом. В нём была обеспокоенность.

- Авфит, - снова просипело оно.

- Чего-чего?

Белка подошла поближе, жестом попросила Гусей уменьшить круг и присела так близко к Лиху, как смогла.

- Аааффвит, - снова просипело оно, жалобно глядя на Белку.

- Алфавит?

Лихо снова прикрыло одно веко.

- У него книги стояли по алфавиту?

И снова кивок. Белка улыбнулась.

- Хорошо, не волнуйся, поставлю по алфавиту, сколько успею. Хороший помощник у тебя, видимо.

Лихо снова кивнуло, и на его лице появилась благодарность и… Белка даже пару раз моргнула, не поверив своим глазам… нежность при упоминании «помощника». Ничего себе! А жизнь среди людей пошла Одноглазому на пользу! Нужно рассказать Баюну. Белка кивнула Лиху, успокаивая, и продолжила свою работу. Правда, закончить она не успела.

Дядька приехал так быстро, как будто его «ласточка» и впрямь могла летать. Почуяв доброе дело, она даже завелась с первого раза. Дядька принёс в квартиру специальный браслет из бересты и бараньего волоса. От одного вида этого браслета Лихо выпучило глаза и стало, слабо шевеля ногами, отползать к кровати, хотя, и так сидело к ней вплотную. Ещё со времён знакомства с Кузнецом* оно терпеть не могло баранину, баранов и овечью шерсть, и, в память о сказочных событиях, всё это неизменно вызывало в Лихе слабость: оно могло передвигаться, но совершенно не могло колдовать. То есть, превращалось в обычную Оксану Викторовну. В общем, это было то, что нужно. Оставалось надеть браслет.

- На меня почему-то круг не влияет, давай сюда, - вызвался Ветер.

Он спокойно зашёл в круг, завязал на Лихином запястье браслет и вышел. Дядька внимательно посмотрел на него.

- Ты как себя чувствуешь?

- Хорошо, а что такое?

- Да так… Потом поговорим.

«Дядькомобиль» выглядел, как обыкновенная машина, однако, когда к нему подвели Лихо, она начала слегка трястись, мотор завёлся сам собой, а салон из бежевого начал становиться красным.

- Испужалась, милая, - погладил Семён свою машину, - ну ничего, придётся полчасика потерпеть.

Он открыл дверь и усадил внутрь Лихо, от чего «ласточка» пару раз недовольно фыркнула, выпустила из крыши ветку и ткнуло Лихо в бок.

- Месяц – на переднее, Мороз – с Лихом на заднее, Гуси – по воздуху, остальные – на метро, - скомандовал дядька. Все разными путями поехали на площадь Курского вокзала. Туда, откуда все они пришли и куда теперь надлежало уйти Лиху.

Глава 52. Все говорят со всеми

Белка и Ветер ехали в метро. Вагон был полон, кто-то читал, кто-то залипал в телефоне, кто-то спал. Несколько парней поодаль запели какую-то новомодную песню и начали танцевать. Ветер не смог совладать со своей природой и тоже стал притоптывать ногой. Белка, увидев это, обиделась: она тут стоит, думает, как начать разговор, а он танцевать вздумал! Она больно ткнула его в бок.

- Эй, ты чего? – не понял Ветер.

- Тебе не кажется, что нам нужно договорить?

- Не кажется.

- Что?

- В смысле, я в этом уверен. Но не в метро же.

- Нет, давай не будем откладывать.

Белка встала на пальчики и бесцеремонно притянула к себе Ветра за ворот рубашки. Он послушно наклонился и даже придержал её за талию, когда поезд слегка качнулся. У неё на секунду сбилось дыхание, но намерение говорить было слишком сильно, чтобы пропасть даже от такого приятного события.

- Значит так, - начала она. Она всегда так начинала, когда не знала, как сформулировать мысль. Дальше следовало ожидать эмоциональную и не очень связную речь, - я была не права. Я говорила вам тогда всё это на кухне не с добром, а чтобы вы все поняли, какая я классная. И чтобы ты немножко пожалел, что выбрал не меня. И чтобы Маша тоже удивилась, что ты выбрал её. И чтобы все себя почувствовали плохо. Потому что я сама себя чувствовала плохо. И до сих пор чувствую. Потому что я вообще-то хорошая, а повела себя, как плохая. А я не хочу быть плохой. И делать плохое никому не хочу. Ну мне просто очень грустно было и обидно. А ты ещё к Баюну сразу побежал. Даже со мной не договорил, а уже побежал узнавать про человеческую жизнь. Ну не стыдно? В общем, мне обидно было. И я… Ну ты понял. Решила всех поддеть. Оставить о себе осадочек. Мол, живите долго и счастливо, но помните, по чьей голове вы прошли. Мне стыдно, я теперь хочу, чтобы всем стало хорошо. Прости меня.

Она говорила взахлёб. И правда, выходило очень эмоционально и несвязно, но Ветер всё понял. И, если честно, ожидал от неё именно такого монолога, потому что она и правда очень хорошая, а хорошим людям (и белкам) всегда становится как-то некомфортно, когда они сделали что-то не совсем хорошее. Он и не думал на неё обижаться, о чём тут же ей и сказал. А вот Маша!.. Ну, насколько он успел её узнать, она могла усомниться в себе, но зло затаила вряд ли. Однако теперь Белке и с ней нужно было поговорить, чтобы ничто их обеих не тяготило.

- Конечно поговорю! И скажу гораздо лучше. То, что на самом деле думаю, а не это вот.

- А ты останешься, если разрешат? – перескочил Ветер на волнующую его тему.

- Да, если разрешат, я останусь. По человеческим меркам я очень молодая ещё, у меня всё время мира и все его перспективы. Наверняка я найду здесь для себя и смысл, и друзей, а может быть, даже пару. А ты мне поможешь объяснить этому человеку, кто я на самом деле такая, потому что скрываться я не буду.

- Отлично! Будем дружить семьями.

- Вот бы ещё Мороз остался!..

- Мороз?

- Ну да, он… приятный человек оказался. Даже лучше, чем был в сказке. И с ним интересно. И он ещё столького не видел здесь!

Ветер отметил про себя мягкие нотки в Белкином голосе, когда она говорила про Мороза. Даже через шум метро их было слышно. Нужно перекинуться парой слов с Морозом, а то вдруг он чего-то не замечал.

Белка и Ветер приехали к месту сбора последними и перед их глазами предстала картина маслом. На скамейке возле входа в торговый центр сидела худенькая и очень грустная женщина, ей явно было нехорошо. Вокруг неё, с четырёх сторон стояли атлетичные молодые люди с каменными лицами, они не разговаривали и не переглядывались и больше походили на скульптуры. Чуть поодаль сидел мужчина непонятного возраста и, очень активно жестикулируя, обсуждал что-то со слегка сутулым юношей в очках, который очень внимательно его слушал и, кажется, задавал вопросы. А посреди тротуара стояли ещё два человека: один молодой, прямой и строгий, постоянно смотрел на часы и оглядывался, а второй – высокого роста, широкоплечий, с густой чёрной шевелюрой, лицом цыгана и увесистой цепью, виднеющейся в вырезе рубашки. Его одежда была ему маловата, поэтому, несмотря на свои внушительные габариты, выглядел он немного комично. Он, кажется, понимал это, поэтому старался держаться как можно более сдержанно, чтобы не усугублять эффект. Внимательный читатель наверняка узнал всех героев, кроме одного.

Ветер присмотрелся к незнакомому мужчине и понял, что на нём его, Ветра, новая рубашка и его же брюки. Даже ботинки его! Неужели?.. Он подошёл к Месяцу и незнакомцу.

- Мес.

- Вет.

- А вы? – обратился он к габаритному мужчине.

- А угадай, - мяукнул тот, подмигнув выразительным чёрным глазом, обрамлённым густыми ресницами.

- Да лааадно! – чуть не подпрыгнул Ветер, - как это так?

- Получилось! – Баюн (а это был, конечно, он) вытащил из-за ворота рубашки крупный кулон, висевший на толстой цепи, и тут же спрятал обратно, - всё, понимаешь ли, не получалось, и тут получилось. Ну и я решил лично сопроводить группу в зазеркалье.

- А одежду мою ты с собой заберёшь?

- Конечно, как трофей. И всем скажу, что заработал это в честном бою.

- Ладно, забирай, тебе идёт.

- Да не дури, ужасно, сам знаю. Как будто цыган модный магазин обокрал и так спешил, что не посмотрел на размер. Ну ничего, это ненадолго. Засиделся я в квартире! И как только местные кошки так живут? Тоска же смертная.

- Они ещё и кастрированные, - констатировал Месяц.

- Что? – испуганно уставился на него Баюн, - и этих людей мы от Лиха спасаем? Да пусть оно их сожрёт! А ну-ка, отпустить Лихо!

Гусь Борис повернулся было к Баюну, уточняя приказ, но тот тут же поправился.

- Шучу, шучу. Не отпускать. Бог им судья, этим людям.

- А чего вы все здесь-то? Не нас ведь ждали, - спросила подошедшая Белка. От неё пахло химическим арбузом, и Месяц, учуяв запах, неодобрительно зацокал.

- Нет, не вас, - ответил Баюн, - портал не открывают. Говорят, технические работы на линии. Велено подождать.

- А ты не узнавал насчёт… Ну… моего вопроса?

- Нет, ВетСаныч, сначала дело, потом твой вопрос. Кстати, о твоём вопросе. Машенька там всю нашу бумагу решила исписать. Я её позвал сюда, а она даже не услышала, пишет и пишет. Нет, умница, конечно. Чую, через месяц-другой книга будет. Если останешься – помоги с редактированием.

- Обязательно. Все поможем. Кто останется. Если вообще кто-то останется.

Тут Баюн закатил глаза и стало похоже, что цыган вызывает духов. Через минуту от отмер.

- Говорят, на линии какие-то сильные неполадки. Велено ждать, говорят, долго, по-здешнему – возможно, до завтрашнего утра. Так что все идут в квартиру. Слышите, подъём, - крикнул он Гусям и заболтавшимся Морозу и Семёну.

Два Гуся взяли Лихо под руки, другие два пристроились спереди и сзади. От дядькиного браслета ему стало совсем плохо, и его решили снять. Семён и Мороз тоже послушно встали с лавочки, и вся процессия переместилась в более удобное расположение.

Дома их встретила Маша. Вернее, как раз не встретила. Они была очень занята. Рядом с ней высилась стопка исписанных листов, а на полу валялось несколько скомканных. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и очень быстро карябала что-то заканчивающейся ручкой.

- Да блин! – выругалась она и зашвырнула ручку в стену. Та стукнулась о плитку и упала в раковину, - мы с Гусями шли примерно час, мы с гусями шли примерно час, мы с гусями шли примерно час… - Затараторила она, ища вокруг себя пишущую ручку, боясь потерять мысль. Ручка нашлась под диванной подушкой, и Маша снова погрузилась в свои записи. Она, кажется, даже не заметила, что пришло сразу одиннадцать человек, и шестеро из них сразу зашли на кухню.

- А ведь это всё потом перепечатывать!.. – попробовал установить связь Ветер, но Маша не обратила на него никакого внимания.

Команда, взяв по чашке чая, равномерно распределилась по квартире. Гусям всё равно пришлось стоять вокруг Лиха. Но, казалось, их это нисколько не смущает. Напротив, они, как бравые солдаты, были рады наконец-то заняться тем, ради чего они сюда попали. Зато Баюн был недоволен: ему пришлось уступить своё кресло. Ветер, несмотря на Машино отсутствующее присутствие, решил остаться на кухне. Ему нравилось смотреть, как увлечённо она пишет. И он понял, что ни одна девушка с точёной фигурой, или идеальным характером, или даже сама Царевна Лебедь не заменит ему вот эту, ссутулившуюся над листочками, бормочущую себе под нос и с хрустом разминающую шею и запястье.

На кухне незаметно появился Семён и позвал Ветра на балкон.

- Слушай, - сказал он, - ты же любишь её?

- Да. Я уже спросил Баюна, можно ли мне остаться, и как это всё будет выглядеть. Он сказал, что есть прецедент.

- Знаааю, - протянул Семён.

- Знаешь? И кто это? Если не секрет.

- Не секрет. Я это.

- В смысле? Ты? У тебя?.. Так вот, о какой жене ты мне говорил! А я-то думал!..

- Да. Жена у меня тутошняя, так что немножко тебе расскажу. Меня отправили сюда в незапамятные времена, когда Репка решила по земле побегать, а её случайно на российский престол посадили. Она ещё Бирона какого-то притащила за собой... Решило начальство, что не гоже это, чтобы наши сюда приходили и что хотят делали, и контролировать тихонько кто-то должон. Вот я и стал. Кто из наших сюда – я тоже сюда. Кто из наших фулюганит – я мигом пресекаю. А как здесь без документов житься не стало – я их делать выучился. И нашим вспоможение, и мне учёт вести проще. Вот, значит. Жил я бобылём, да лет сорок пять назад познакомился с молодой вдовицей. У неё детки были махонькие, один пацан и девчонки-двойняшки, а мне одиноко было, стал я ей помогать безо всякой задней мысли, по-соседски, а она возьми да и реши, что я клинья подбиваю. Я на энтой почве надолго в лес сказочный сбежал, чтобы женщину хорошую не смущать, да там и стал замечать, что только о ней и думаю, в каждой птичьей трели её голос слышу, в каждом цветочке лесном её личико вижу. И понял я, что и правда клинья подбивал. И что жизни мне нет без неё. Пошёл я тогда к начальству. Говорят «не было такового прецеденту». Ну, говорю, будет, значит. И договорились мы вот о чём: я от неё не таюсь, всё ей рассказываю и живу на два мира. Живу долго, но человеком не становлюсь, незачем мне, да и я и там, и тут надобен, а человеком туда-сюда не поскачешь. На том и порешили, так вот и живём душа в душу с тех пор. Она всё про меня знает, дети тоже, взрослые уже, у самих тоже дети выросли, правнуков привозют махоньких. Так что я и есть прецедент.

- Дядька! Вот это да! Что так можно – здорово. Только у Маши-то детей нет, она ещё совсем молодая, как же я с ней так…

- Да погоди, не всё рассказал. Ещё вариант был. Ежели человеком стать, то со всем человеческим: без чародейства, с детьми, со старением, без визитов в сказку. Как наживёшься – можно в специальное место прийти, специальное заклятие произнести и обратно вернуться. Один раз и насовсем. А если вдруг раньше этого здесь помрёшь – то помрёшь.

- Совсем?

- Ну, очухаешься в сказке, помнить о том что здесь был, не будешь. С чистого, так сказать, листа. Ну, то есть, тот, кто был здесь, помрёт. Совсем. То есть, живи на здоровье человеком, но смотри не помри. Ну, мне такое зачем? Мне не надо. А как тебе лучше – подумай. Да ты чувствуешь-то себя как? А то странный какой-то. Что-то чувствую я…

Тут в балконную дверь постучали. Маша оторвалась от своих листов, вернее, они закончились, и она сначала хотела попросить ещё, потом увидела Ветра на балконе и как будто проснулась. И решила передохнуть. Тем более, во рту было сухо, как в пустыне, правую руку ломило и шея ныла, как после сна в неудобной позе.

- Ой, дядь, спасибо, я… это… - Ветер явно хотел составить Маше компанию, но и обижать дядьку не хотелось.

- Да понимаю, беги, успеем ещё поговорить, - сказав это, дядька почувствовал, как что-то кольнуло в солнечном сплетении. Странно. Ну да ладно, потом об этом, потом.

Через некоторое время все начали укладываться спать. Баюн снял свой кулон и, снова став котом, свернулся калачиком на кухонном диване. Гуси остались в гостиной сторожить Лихо и, казалось, нисколько не устали. Лихо заснуло, у него был насыщенный день. Поводов для сильного беспокойства у него не было: убивать его никто не собирался, только наказать, да и то... Куда сказка без злодеев! Поэтому какие уж там наказания! Ну, ограничат деятельность, как Яге, если вне сказочного сюжета… Жить можно. Остальные разошлись по своим комнатам, а Ветер уступил свою Маше, так что ему тоже предстояло ютиться на кухне. Впрочем, он же мог не спать… Обычно мог. Но сегодня его почему-то разморило. Он клевал носом и разлил чай себе на колени. Что же такое?..

Маша зашла на кухню. Сон с Ветра как рукой сняло.

- Не спится что-то, - сказала она и улыбнулась, - а тебе, похоже, спится.

- Это при том, что я могу вообще не спать. Видимо, был тяжёлый день.

- Может тогда пойдёшь к себе, поспишь? А я тут посижу, может, ещё напишу что-нибудь.

- Да нет, ты просто оставайся, может и напишешь, а я буду смотреть.

Он встал ей навстречу, и она оказалась так близко к нему. Не секунду она перестала дышать. Между ними было всего сантиметров десять. Так близко они ещё не были, хотя и проболтали весь вечер. Они не спешили входить в пространство друг друга, да и неловко было при всех. А сейчас из «всех» был только сопящий Баюн. И свет на кухне был приглушённый… И было так тихо… И от Ветра пахло чаем, который он пролил… Он положил руки ей на плечи. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Он целовались долго и замозабвенно, плавно перемещаясь в комнату Ветра. Маше даже не пришло в голову, что после того неудачного опыта никакого другого у неё не было. Сейчас всё казалось таким естественным. И ей было так спокойно и при этом волнительно, хотя, как вообще могут сочетаться эти чувства. Следуя за своими ощущениями, она поняла, что очень хочет его целиком и прямо сейчас и, судя по всему, он вполне разделял это желание. Ветер же чувствовал нечто очень странное в районе солнечного сплетения. Там всё горело, хотя, обычно, при таких обстоятельствах горело совсем не там. Временами, ему было даже тяжело дышать от накрывавшей с головой волны трепета. Трепета! Вот уж чего он не ощущал ни разу за все эти три года. Это было так ново и так прекрасно. Ну что ж, какая разница, что будет дальше, сейчас они точно могут быть вместе. И заснуть вместе. И завтра – проснуться вместе.

Глава 53. До свидания, Оксана Викторовна, или случайный портфель

Около шести утра всех разбудил громкий крик Баюна, который снова надел свой цыганский кулон и, натягивая слишком узкие для его могучих бёдер штаны Ветра, орал, что есть мочи.

- Рота, подъём! Стройся! Портал открыли! Всем проснуться, на сборы пять минут!

- Ты спи, сказал Ветер, поцеловав Машу в лоб, а я пойду провожу нашу подругу. Если что, тебе будет видно с балкона. Мы с этого балкона, кстати, выслеживали наших… Ладно, потом расскажу.

Маша лениво потянулась, притянула его к себе, поцеловала в губы и жестом велела идти. Он наскоро нацепил всё, что вчера с таким удовольствием снял, и вышел «строиться».

У Лиха был торжественный вид. Оно как будто радовалось, что наконец отбывает домой. Дядька любезно согласился передать Володе сообщение от «Оксаны Викторовны» и «выключить» Ягу. В целом, никто ни на кого не злился, но Лихо из круга не отпускали. Мало ли, что ему в голову взбредёт. Оно и не отрицало, что в голову обязательно что-нибудь взбредёт, отпусти они его хоть на минутку. Оно выжидало: вдруг получился напакостить немножко напоследок, но уже не по-депутатски, а по-лихински: с магией и всеми вытекающими.

Процессия вышла на улицу. Четыре атлета, ведущие под руки еле передвигающую ноги худощавую женщину, богатырский цыган в слишком узкой одежде, красивый белокурый мужчина, подпрыгивающий на ходу от какой-то ему одному известной радости, молодой человек в очках, сутуловатый, оживлённо болтающий с рыжей девчонкой в короткой юбке, мужчина непонятного возраста, крутящий в руках какой-то берёзово-волосатый браслет и, замыкающим, прямой и сосредоточенный человек со строгим и напряжённым выражением лица. Они вывернули на площадь и стали приближаться к тому самому месту. У стены сидел знакомый им Петрович и потягивал из бутылки сок через трубочку. Он удивлённо посмотрел на них и поднял бровь, видимо узнал, однако, как будто ощутив важность момента, разговорами решил не докучать.

Навстречу, как всегда, шли люди. Процессия не особенно привлекала внимание. Внимание – дефицитный товар в мегаполисе, им ещё нужно суметь завладеть. Но вот если бы прохожие видели, что чуть поодаль, прямо посреди тротуара, выросла сияющая стена… Люди спокойно проходили сквозь неё, даже не замечая, зато команду, провожавшую Лихо, обуял трепет. За этим порталом – дом. Один шаг – и этот мир останется воспоминанием, а сказочный – снова станет реальностью. У Белки снова отрастёт хвост, у Мороза – борода, а Ветер вообще дематериализуется и станет вездесущим течением воздуха… Ну, допустим, сегодня они туда не собирались, но всё-таки. Давно забытые ощущения пробежали мурашками по их спинам.

Вдруг шедший навстречу важный господин с портфелем полез в карман и, не удержав свой портфель, уронил его прямо под ноги Гусю Якову. Яков, взиравший на портал, не сразу заметил препятствие и с криком упал носом на асфальт, а господин, не отличавшийся ловкостью, свалился сверху, путаясь в своём плаще. Лихо, почувствовав внезапный прилив сил, мгновенно сориентировалось. Оно прекрасно понимало, что через пару секунд Гусь поднимется, и, если оно хочет напакостить как следует, действовать нужно не думая. Это оно умело. Оно оглянулось в поисках жертвы, как вдруг, подняв глаза на ближайший дом, увидело на балконе ту самую девку! Это с неё всё началось! Вот она, виновница того, что чудесная земная жизнь Лиха подходит к концу! Как и при первом знакомстве, Лихо почувствовало неконтролируемую ярость. Эта девка! Как же она!.. Чтоб её!!!

Придумывать ничего не пришлось. Ярость сама поднялась к Лихиному глазу и выплеснулась пыльной струёй по направлению к балкону. Хоть бы она только долетела! Ещё секунда, и от девки не останется и следа! Вот это знатная пакость!

Тут луч столкнулся с чем-то и, не пролетев и трети пути до балкона, осыпался пылью к чьим-то ногам.

Гусь Яша выпутался из плаща господина с портфелем, тот, извинившись, подобрал своё имущество и отправился своей дорогой. Лихо, которое вот-вот должно было потерять силу снова, пыталось проморгаться после заклинания, чтобы увидеть, получилась ли его заключительная пакость. Правда, выплеснув всю ярость, теперь оно даже хотело, чтобы его заклинание ни в кого не попало. Ну, перебор, правда. Это же для людишек смертельно. Ну, правда, не за чем. За семь лет никого не убило, и тут – в последний день!.. Да нет, хоть бы нет… Пусть в кого-нибудь из своих попадёт, своим ничего не будет, посмеются и забудут. Перед его глазами проявлялся силуэт человека. Он шатался. Моргая снова и снова, Лихо различило Ветра. Фуф. Как хорошо! Ветер успел подскочить, вот спасибо. Оно бросило взгляд на балкон. Там всё так же стояла эта мерзкая девка. Лихо отвело глаз: хоть оно и было радо, что не убило девку, та всё равно страшно бесила, непонятно, почему.

Лихо как следует проморгалось, и увидело прожжённую на груди рубашку Ветра. А за дырой в рубашке… Нет-нет-нет! Там же была… Дыра в груди! Да как так? Так не должно быть! Это же Ветер, он же свой, на нём это не работает! Дыра в груди стремительно увеличивалась. Лихо отлично знало, что будет дальше: дыра будет расти, пока не поглотит Ветра полностью. Это заклинание в узких кругах называлось «крематорий», потому что оно испепеляло человека в считанные секунды, и от него оставалась лишь горстка праха. Но это с людьми! Не с Ветром! Он что?.. Не Ветер?..

Дыра на груди всё росла, и Лихо поняло, что всё-таки сделало нечто непоправимое. И именно сейчас! В свои последние минуты в этом мире!

- Ааааааааааааа! – завопило Лихо так, что на процессию наконец-то обратили внимание прохожие. Тут Гусь окончательно встал в строй и крик прервался. Лихо осело на асфальт.

Ветер продолжал стоять и шататься. Никак не получалось собрать мысли или хотя бы сфокусироваться на окружающем пространстве. Всё смешалось в одну разноцветную кучу, издающую непонятные звуки. Из кучи выделился знакомый образ и, оставляя за собой шлейф рыжих волос, зачем-то бросился к нему, что-то крича. Ветер слабо улыбнулся и хотел поднять руку навстречу, но не смог. Он опустил глаза, чтобы проверить, на месте ли рука, но от этого движения всё вокруг закрутилось, и он потерял равновесие. Чьи-то руки поймали его и уложили на асфальт. Ветер ничего не чувствовал. Как раньше, когда был просто ветром, движением воздушных масс. Он ощущал, как становится всё легче и легче. Это было хорошо. Но рыжее пятно возле него, хоть и расплывалось перед глазами, зачем-то трясло его, кричало и, кажется, било по щекам. На его лицо упало несколько капель. Дождь что ли пошёл? И где Маша? Маша!.. От мысли о ней Ветер улыбнулся, и окончательно потерял сознание.

Маша сначала ничего не поняла. Гусь упал, Лихо посмотрело прямо на неё, а потом какая-то пыль… И Ветер подскочил… А почему он шатается? А почему он упал? Нужно срочно туда. Маша почему-то решила, что её новые друзья не знают номер «скорой», а это казалось ключом ко всему. Одной рукой одеваясь, другой набирая номер, она побежала вниз. Обуться она забыла, но поняла это только ступив на асфальт. Выбегая из-за угла, она увидела, как Белка, стоя на коленях возле Ветра, лупит его по щекам и трясёт за ворот рубашки, Мороз, который только что, кажется, искал у Ветра пульс, почему-то остановился и встал с корточек, Месяц вообще стал оттаскивать сопротивляющуюся Белку… Дядька пробежал мимо неё, что-то бормоча себе под нос про какую-то «Ласточку», а Баюн пытался всех привести в чувства, хотя, сам нервно тряс головой и странно жестикулировал, силясь скрыть дрожь во всём теле.

Так она и думала, скорую никто не вызвал! Пока она бежала, Месяц, Белка и прохожие заслонили ей весь обзор. Она бежала, расталкивая встречных, наступая босыми ногами на редкий мусор и мелкие стёкла, задыхаясь от поглотившей её тревоги. Она пыталась убедить себя, что сейчас приедет скорая, которую она успела вызвать, и всё будет хорошо, но, пока ей не было видно Ветра, тревога не отпускала.

А вот и компания. Белка уже не вырывается, Месяц зачем-то всё равно держит её за локти, как будто она без этого упадёт, Мороз стоит, глядя на тротуар. Тротуар? А где же? Только что же был тут. Уже встал и куда-то убежал?

- Белка! – Маша подбежала и развернула её к себе, - где Ветер? Что случилось? Почему все молчат? Уже скорая приехала, что ли?

Белка смотрела на неё невидящими глазами и не реагировала.

- Эй! Вы же Месяц, да? Что случилось?

Месяц, вытирая с щеки слезу плечом, чтобы не отпускать Белку, попытался что-то произнести, но голос его не послушался, и он просто кивнул на Баюна, который как раз подошёл к тому месту, где ещё минуту назад лежал Ветер.

- Ммммаша… - сбиваясь начал Баюн, - Маша…

- Да «Ммммаша» я, Маша, - зло передразнила она его, - чего вы все, как пришибленные?! Где Ветер? Что происходит вообще?

- Дайте мне минуту, - хрипло попросил Баюн, и, отдышавшись, подошёл к ней и взял её за руку, - видите ли… Ветер… он…

- Ну что он, что? – крикнула она, вырывая руку.

- Он… умер.

От этого слова и Белка, и Мороз, и Месяц выпрямились и на секунду замерли. До того, как это слово прозвучало, как будто ещё оставалась надежда, а теперь Баюн впечатал его в действительность. Отмерев, Белка вдруг скорчила некрасивую плачущую гримассу и заголосила, а потом повернулась к Месяцу и уткнулась ему в плечо. А он уткнулся ей в макушку. К ним подошли Мороз, Баюн, как раз подбежал Семён… И все они впятером обнялись и зарыдали, не думая ни о прохожих, ни о сидящем на тротуаре Лихе, ни о светящейся арке, ждущей, что в неё зайдут, ни даже о Маше. Они были, как семья. Их объединяло общее горе. И Машу они из этого общего горя вычеркнули. Не специально. Просто действовали автоматически.

Маша оглядывалась, отказывая верить, что он только что был совершенно здоров, потом, ну допустим, упал, а сейчас и вовсе пропал. Растаял. Так не бывает. Нет-нет, это всё очередной прикол. Сейчас они наобнимаются, а потом из середины этой обнимающейся кучи выйдет он и засмеётся. Ну иначе же просто не может быть. Он не мог её бросить!

- Машенька, - отделился от плачущих Семён, - пойдёмте пока домой. Я вам всё объясню. Как смогу. Уверен, вы всё поймёте. И переварите со временем. А что случилось – это я расскажу.

- Да подождите вы, - стала вырываться Маша, - он же только что был здесь, куда он делся? Мы же с ним только-только… поняли… А теперь… Переварю? Я? А он? – Маша начала сбиваться и понимать, что никакой шутки не последует. Его и правда нет… Эту мысль она пока ещё отгоняла от себя, но тем настойчивее та возвращалась. Его нет… нет… нет… Маша начала задыхаться и безвольно повисла в дядькиных руках.

- Семён! – окликнул Баюн.

- Да держу-держу, это обморок, видимо.

- Я ничего не понял… - пробормотал себе под нос Месяц.

- Так и никто не понял! – сквозь слёзы крикнула Белка.

Дядька, неуклюже взяв Машу на руки, побрёл к дому. Остальные остались стоять, не зная, куда себя деть. Прошло ещё несколько минут. На асфальте, окружённое четырьмя Гусями, даже сейчас на выражавшими никаких эмоций, сидело, согнувшись под тяжестью содеянного, Лихо. И с этим нужно было что-то делать.

- Баюн, - Месяц, часто моргая покрасневшими глазами, кивнул в сторону Лиха.

- Сейчас, - обессиленно выдавил Баюн.

- Что «сейчас»? – всхлипнула Белка.

- Сейчас. Подождите. Так. У нас на асфальте сидит одноглазое… Пффф, - выдохнул Баюн, чтобы не выругаться, - нам… нужно… миссию закончить, - он поднял глаза и обвёл взглядом всех присутствующих. Было непохоже, что кому-то из них ещё есть дело до какой-то там миссии. Мороз вообще, прервав свои рыдания, поднял голову и уставился на Баюна так, будто решил стукнуть его мордой об асфальт. Вернее, как будто ему было всё равно, кого и обо что стукать: ярость играла желваками на его лице и кулаки нервно сжимались.

- Ты о чём думало, чмо болотное? – заорал он, поворачиваясь к Лиху, - что ты сделало?! Да я тебе глаз твой сейчас заморожу!!! – и он набрал побольше воздуха, как тогда, в Володиной квартире, готовясь заморозить всё в радиусе десяти метров.

- Ты чокнутый! – Баюн подскочил к нему и сильно стукнул по затылку, от чего Мороз закашлялся, - и не смотрите на меня так, - обвёл он глазами окружающих, - пока оно ещё один «крематорий» не отправило, нужно идти. Там разберутся, и оно получит по заслугам.

- Да ничего оно не получит! Ничего! – закричал Месяц, - не наказывают у нас! Будет жить в лесу с Ягой, как всегда жило! Даже глаз не выколют! Даже сил не лишат! Ничего ему ТАМ не будет!

- Ты на что намекаешь? Месяц, не дури! Мы здесь его судить не будем!

- Ты не будешь, а я буду! – и Месяц занёс было руку, чтобы оттолкнуть одного из Гусей и пробиться к Лиху.

Баюн махнул рукой, и Месяц повалился на тротуар, не успев дотронуться до Гуся.

- Значит так! – громыхнул в воздухе голос Баюна, как будто усиленный дюжиной репродукторов, - Мы. Здесь. Его. Судить. Не будем! Я сказал! Это ничего не изменит. Только сделает нас такими же тварями, как оно. У нас «ТАМ» не судят, потому что у нас не умирают. У нас не судят, потому что у нас нет настолько сильных проступков. У нас всё поправимо. Но для этого случая, возможно, будет исключение. Ждите здесь. Я вернусь.

И он сделал знак Гусям, те мгновенно подравнялись, подняли Лихо и уверенно шагнули в светящуюся стену. Стена сразу же погасла, а перед друзьями возникла всё та же площадь Курского вокзала, на которой всё шло своим чередом.

Глава 54. Заявление за номером 357481

Баюн вернулся быстро. Команда только-только взяла себя в руки и ушла с площади. Все молчали. Маша переместилась из обморока в сон не без помощи дядьки, который снова немного колдонул. Баюна на пороге встретили четыре пары остекленевших глаз, всё они ждали объяснений.

- Вы хотите знать, что будет с Лихом? – без предисловий спросил он.

- Нет, - хором ответили они.

- Вы хотите знать, как так получилось?

- Да, - хрипло подтвердил Месяц. Остальные только кивнули.

- Тогда нам придётся спросить начальство.

- Кого нужно, того и спрашивай.

- Сейчас, - хрипло произнёс Баюн и закатил было глаза, но Месяц прервал его, взяв за локоть.

- Нет, давай сядем, включим громкую и все послушаем, что там скажут.

Баюн недовольно заворчал, сорвал с шеи амулет и, на ходу теряя одежду Ветра и обрастая шерстью, отправился на кухню. Все сели в кружочек и выжидающе уставились на него.

- Ну что ж, - Баюн щёлкнул пальцами и закатил глаза. Вокруг, как будто из динамиков, раздался шорох, а потов приятный женский голос, похожий на все голоса во всех кол-центрах мира, заговорил.

- Слушаю вас.

Все напряглись. Им было очень важно узнать, как мог погибнуть сказочный Ветер он несмертельного колдовства сказочного Лиха, но никто из них не знал, как понятно сформулировать вопрос.

- Слушаю вас, - всё так же приветливо повторил голос.

- У нас тут Лихо… - начал Баюн

- «Крематорием» выстрелило в Ветра… - подхватил Месяц

- А он… в общем… - неуверенно продолжил Баюн.

- У нас Ветер умер! – перебив его истерично крикнула Белка.

- В смысле, умер? Уже умер? – удивилась девушка-оператор.

- Что значит, «уже»?!

- Ну, он только вчера очеловечился, и вот уже умер. Кто его инструктировал?

Все сидевшие за столом переглянулись.

- Что-что он сделал? – переспросил Баюн.

- Очеловечился. Ну, стал человеком, - пояснила девушка-оператор таким тоном, ка будто разговаривала с ребёнком.

- Да подождите, я же только вчера впервые об этом спросил! Просто спросил!

- Минутку, - оператор зашуршала какими-то бумагами, - да, всё верно, заявление за номером 357481, зарегистрировано вчера, обработано тоже вчера. Всё чётко, без задержек. Если вы хотите предъявить претензию…

- У нас тут человек умер! – стукнул по столу Мороз.

- Ну так а что же он умер-то? Ему нельзя было умирать. Или он затем и просился, чтобы попробовать умереть? Ну, странное, конечно, желание…

- Да вовсе и не за этим! Что нам делать-то теперь?!

- А что тут сделаешь? Если он не успел завести связей среди других людей, то и делать ничего не надо. Скоро он у нас опять появится, только обнулённый… Ну, вы знаете.

- Какой? – переспросила Белка.

- Подождите, переключаю на специалиста, по обнулению…

- Да ну вас! – Баюн опустил голову и его глаза вернулись в орбиты.

Несколько минут они сидели молча. Каждый думал о своём. Было неловко признаваться, но всем стало немного легче от мысли, что он «появится». Пусть и обнулённый. Пусть хоть какой. Да, он изменился за время пребывания среди людей, получил много человеческого опыта, стал личностью, но… Так и правда было как-то легче. А вот как быть с Машей? Он ведь, получается, не влюблялся в неё, не спасал её, не мучился, не зная, что может ей предложить, не спал с ней, словом, того, кто был в её жизни, больше нет, вообще ни в каком виде. И это всё кто-то должен будет ей рассказать, причём, так, чтобы она не шагнула с балкона от таких новостей.

Впрочем, сейчас она спит. Будить её никто не хотел, пусть лучше пока смотрит сны.

Глава 55. Маша +1

Дядька не выдержал первым. Он тихо зашёл в комнату Ветра и сел на пол возле кровати. Некоторое время он просто сидел и прислушивался к ровному Машиному дыханию и голосам за стеной. Вдруг он почувствовал, как чьи-то пальцы пробежали по его голове. Маша начала просыпаться и, свесив руку, нащупала его волосы и сдержанно хихикнула. У дядьки защемило сердце: она ведь подумала, что это Ветер… А сейчас она проснётся окончательно и… Эх!

Между тем, Маша, просыпаясь, поворачивалась на другой бок. Она продолжала поглаживать дядькину голову и издавать какие-то кокетливые звуки, развернулась к нему, открыла глаза. Её рука остановилась. Она вся замерла и уставилась на него, пытаясь понять, что он здесь делает.

Дядька смотрел на неё и видел, как на её лице появляется всё то, чего она избежала, упав в обморок на площади. Ужас, боль, горе, отчаяние… Она хотела что-то сказать, но лишь открывала рот. Она вспомнила. Села на кровати. Рванулась к окну. Потом к двери. Потом затормозила и снова уставилась на дядьку. Ей показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, и она так же растворится в воздухе, как Ветер.

Семён поймал её взгляд и крепко сжал указательные и большие пальцы на обеих руках. Она больше не могла отвести от него взгляда. Он сложил губы трубочкой и медленно, с тихим свистом стал втягивать в себя воздух. Маша почувствовала, что та боль, которая чуть её не разорвала только что, куда-то утекает. Не имея возможности отвести взгляд от дядьки, они видела, как с уменьшением её боли, в его глазах прибывают и прибывают слёзы. Он плакал за неё. Она плакала через него. Так они стояли несколько минут, пока дядька в изнеможении не отпустил её. Она почувствовала слабость во всём теле и, добравшись до кровати, упала на неё и тут же снова заснула.

- Спи, девонька, спи. Оба спите, - сказал дядька и, положив руку ей на голову, что-то прошептал.

Маше приснился Ветер. Он что-то говорил ей. Она не помнила, что именно, но от этого становилось спокойнее. Проснулась она только наутро и решила сейчас же отыскать своих подружек и ехать обратно в Нижний.

___

Месяц спустя после гибели Ветра Месяц, Мороз, Белка и Баюн сидели на кухне, поджидая хозяйку, чтобы сдать ей ключи. За это время они мало разговаривали друг с другом, вот и сейчас сидели молча. Мороз дочитывал какую-то библиотечную книгу, чтобы перед отбытием успеть её сдать, Белка чатилась с уже бывшими однокурсниками (впрочем, она взяла академ. Правда, Месяцу с Морозом об этом не сказала), Баюн просто ковырялся в зубах когтем, а Месяц, кажется, спал.

В дверь позвонили.

- Баюн, надевай кулон, - проснулся Месяц.

- Пойду открою, - вызвалась Белка.

Все не спеша поднялись, вышли в прихожую и… застыли. В дверь вошла не Алевтина Васильевна, хозяйка квартиры, а Маша! За спиной у неё висел рюкзак, в руке был ноутбук, в глазах – искорки, на щеках – румянец. И не скажешь, что эта девушка пару недель, как потеряла любимого человека. Маша шагнула внутрь и прямо с порога объявила.

- Я беременна. И меня сейчас стошнит.

Она бросила на коврик свой ноутбук и, прямо как была, в одежде и с рюкзаком, побежала в туалет. Через минуту она уже вышла оттуда и к щёчкам и глазам прибавилась ещё и улыбка.

- Вот, так гораздо лучше, правда, это ненадолго. Хотя, для токсикоза ещё рано, наверное, просто в поезде укачало. Нет, ну вы представляете, как! – Маша торжественно покрутилась, как будто её беременность должна была быть уже видна.

- Машенька! – Белка, как родную, кинулась её обнимать, - Господи, это же… Ветра! Это же… Ветрович! Ничего себе!

Девушки обнялись и запрыгали на месте. А мужчины не сразу поняли, чему те так радуются. Беременна от сказочного существа, которое стало человеком и тут же скончалось. Получается, растить малыша она будет одна. И чего прыгает? Это истерическое, наверное.

- Мальчики, вы понимаете, это же ОН, его продолжение! Он никуда, получается, не делся, оставил после себя человека! – всё ещё прыгая радовалась Белка.

- А… - протянул Месяц, - так вот, почему вы так радуетесь. Ну что ж, Маша, хорошо что ты нас застала. Мы как раз сегодня ключи сдаём.

- Да, сейчас хозяйка придёт, - как будто извиняясь добавила Белка.

У Месяца зазвонил телефон, он взял трубку и отлучился в гостиную.

- Ладно, Маш, давай пока чаю выпьем, на это-то времени хватит. Расскажи хоть, как ты! – и Белка увлекла Машу на кухню и бережно, как хрустальную, усадила за стол.

- Ты к нам сразу с рюкзаком, - прокомментировал последовавший за ними Мороз.

- Да, но там бумага в основном.

- Бумага? Ну, бумаги-то и здесь полно.

- Нет, там мои старые работы. Я после приезда решила поговорить с мамой, оказалось, она сохранила всё, что я писала в школе. И даже перечитывала. И ей даже нравилось. А я думала, она всё выбросила… Вот, я решила дорогой перечитать.

Маша вкратце рассказал им историю своего несостоявшегося писательства.

- Но теперь, кажется, пошло. Я почти закончила записывать всё, что здесь со мной случилось. Тяжело было, я много плакала, но, кажется, справилась, - заключила она, - ну и мама теперь со мной. И подружки тоже. Но вообще-то я хотела пожить здесь, с вами. Попробовать. Всё-таки, здесь жил он.

На этом слова голос у Маши дрогнул, и в глазах появились слёзы. Впрочем, она, немного помолчав, проглотила их и продолжила.

- В общем, вы его дяди и тётя, всё-таки. Ну, его, в смысле… - она положила руку на свой живот, – но раз вы все уезжаете…

- Звонила хозяйка, - сообщил Месяц, появляясь в дверях, - она подвернула ногу. Спрашивает, не сможем ли мы передать ключи её сыну. Но он сможет приехать только завтра. Так что, Маша, оставайся у нас на денёк.

- Мес, а Маша хотела остаться у нас на подольше… - неуверенно вставила Белка.

- Да?

- Да.

Все трое переглянулись.

- Что «да»? – появился в дверях в образе цыгана Баюн.

- Слушайте, друзья, а раз у нас тут малыш планируется… В таком случае, кому-то из нас лучше остаться. Насовсем. Маше понадобится помощь. Да и деньги. С этим вопросом лучше всех у меня, так что я могу… - начал Месяц.

- А с малышом посидеть – это лучше ко мне, - добавил Мороз, - я деток люблю, они меня, кажется, тоже, работой я не занят, так что я идеальный нянь.

- А когда Мороз устанет с малышом – как раз я из института вернусь! Баюша, похоже, мы остаёмся! – резюмировала Белка.

- Что, прямо здесь? – изумился Баюн, - здесь же, как вы там говорили, всё напоминает…

- Ну и пусть напоминает.

- Мне хотелось бы помнить о нём как можно лучше и как можно дольше, а это возможно только здесь, - добавила Маша и всё-таки расплакалась, - я, если честно, то радуюсь, то реву, но ради малыша постепенно успокоюсь, - смущённо добавила она, вытирая слёзы и шмыгая, - кстати, хотите почитать мои записи? Там же и про вас есть.

- О, ещё как хотим! – воодушевилась Белка. Непонятно было, чему она радуется больше – тому, что после Ветра на Земле остался человек или тому, что она, похоже, остаётся, и можно отменять академ.

- И ещё отредактируем! – добавил Месяц.

- Слушай, рогатый, я понимаю, эти двое, но ты-то чего вызвался? Ты же так домой хотел, - обратился Баюн к Месяцу.

- Да понимаешь, Баюн, - замялся Месяц, выходя с Баюном с кухни, - тут такое дело… Ну работе у меня женщина одна есть…

- Месяц?!

- Да сам удивлён… В общем, меня на пикник пригласили, и она… Ну… нравится мне. Я никуда идти не хотел, конечно… Тут Ветер, у нас горе… Но нужно было как-то.. Оставить на работе после себя кого-нибудь, вот и решил сходить, посмотреть… Ну… А тут, в общем, она. И я подумал, а может попробовать… ну не знаю, сблизиться с кем-то. Человеком быть не хочу! Но… в общем… В общем, я не уволился, я взял отпуск на полгода за свой счёт с возможностью вернуться раньше. Не хотел концы обрубать. Да ты слушаешь меня или нет, Баюн?

Глаза у Баюна стали стеклянными.

- А я, кстати, тоже академ взяла. Могу хоть завтра восстановиться, - подлила масла в огонь появившаяся в дверях Белка.

Баюн перевёл взгляд на неё.

- А Мороз чего?

- А я свободная птица, но мне здесь интересно. Было, вроде как, слишком грустно оставаться, но… Оказывается, мы здесь нужны. У нас тут племянник завёлся. И сразу как-то жить захотелось!

- А я? – Баюн уставился на свои лапы.

- А ты как хочешь? – спросила Белка.

- А я уже и не знаю. Но я тоже птица вольная. Могу уйти, могу вернуться. Я вот что. Я пойду домой, там под дубом поваляюсь, а если что – буду знать, где вас всех искать. С начальством договорюсь. В конце концов, здесь дитё, а дитё – это святое. Вот, Белка, держи.

И он вытащил из кармана небольшую коробочку. Белка открыла её и обнаружила кольцо. С виду оно было совсем простое, выглядело, как пластмассовое, прозрачное, розового цвета.

- Сможете со мной связаться. Сеанс связи не больше пяти минут, только звук. Всё, я пошёл, не хочу смотреть, как вы объясняете хозяйке, сколько у вас на неделе пятниц.

Он по очереди обнял всех присутствующих, погладил Машин живот.

- Хочешь знать, кто?

- Хочу.

- Мальчик.

- А вы?..

- Я вижу. Я такой. Мог бы здесь узистом работать, кстати. И рентгенологом. Только без облучения и приборов. Но лучше домой пойду.

И он ушёл. Все четверо оставшихся проводили его с балкона, и он, помахав им и Петровичу, скрылся в сияющей арке.

_ _ _ _ _

Маша родила сына и назвала его Сашей. Когда она оформляла документы, отчество Ветрович вызвало много вопросов, но Маша твёрдо стояла на своём. И фамилию тоже сохранила - Пушкин-Могучий.

Белка наконец заметила, что Мороз очень неровно к ней дышит, а ещё – что он очень интересный человек.

Месяц через некоторое время переехал к своей пассии, Ирине. Он часто советовался с Машей, как понимать поведение человеческих женщин и как лучше себя вести, но, когда Ирина узнала, кто он такой, и с кем живёт, всё стало намного проще. Она сама стала пояснять ему нюансы общения с человеческими женщинами.

Баюн время от времени наведывался в гости, и маленький Саша уже знал, что дядя Баюша на самом деле котик. Его это нисколько не смущало: какая, в конце концов, разница!

- Вот я и пришёл, - обычно появлялся в дверях Баюн, - сейчас ты снова захочешь на мне кататься?

- Кататься! – кричал Саша и кидался Баюну на шею.

У Маши вышло уже несколько книг, в основном детских, но и пара взрослых. Когда Саше исполнилось восемь, Маша стала регулярно получать огромные букеты цветов. На расспросы только улыбалась. Ещё через три года у неё и её мужа родился уже общий сын. Потом ещё один, потом дочь. Но фотография Ветра всегда стояла на Машиной тумбочке.

Эпилог

- Фотография! Нет, вы видели? Она от своего мужа в книге оставила только фотографию!

Высокий светловолосый мужчина взглянул на монитор из-за плеча своей жены и засмеялся.

- Витюша, но ВСЕГДА же!

- Но фото же, Маша! Нет, вы видели её? – смеясь продолжал возмущаться он, обращаясь к сидевшей тут же на диване компании.

- Зато про меня всё правда, кроме того, что я в твоей одежде ходил. Я бы не влез! - улыбнулся крупный мужчина, похожий на цыгана.

- А ты тоже уже читал? – обиженно заныла рыжеволосая женщина, сидевшая в обнимку с мужчиной в очках.

- Полностью только он и читал, - ответил мужчина по имени Виктор, - а я так, пока от монитора не прогонят.

- А по книге, получается, ты так и остался Ветром?

- Да, я ведь так и хотел сначала. Блин, я же говорю, она про кого-то другого писала! Аж обидно. Вот так живёшь с человеком двадцать лет!..

- Не про тебя писала, поэтому убила и оставила только фотографию, - парировала Маша.

- И нового мужа.

- Витюша!

- Ладно-ладно.

- Если тебе не понравится, я всё перепишу.

- Правда?

- Нет, конечно, что я, больная, что ли!

Все дружно засмеялись.

- Так, вообще-то все собрались, заканчивай давай, - проворчал Виктор.

Маша отложила ноутбук, вытащила из шкафа несколько настолок, Виктор принёс из холодильника лимонад, вино и огромную тарелку разнообразного сыра.

- Лимонад – это мне! – весело сказала рыжеволосая женщина.

- Белка, Мороз, вас снова можно поздравить? – улыбнулся мужчина с очень прямой спиной, который казался строгим, но только пока не улыбнётся.

- Да, шестой пошёл, - гордо приобнял жену мужчина в очках.

- Ириша, а мы чего? – развернул свою прямую спину к спутнице Месяц.

- Обсудим, Миша, обсудим.

- Кстати, Месяц, - встрял цыган, - ты в книге такое унылое… Ну, ты понял. Ты только в конце осознал, что тебе люди нравятся.

- Что? Мария, объяснитесь! Я вообще раньше этого вот к вам клинья подбивать начал!

- Что?

- Ничего, Ириша, ничего, это было до тебя.

Так они сидели в просторной гостиной на улице Земляной Вал, играли, обсуждали книгу, делились новостями, прямо, как месяц назад, два, три, четыре месяца назад, год назад… И вообще, все эти двадцать с лишним лет.

А на улице, возле стены дома сидел, кутаясь в пуховик, мужчина бомжеватого вида. Он что-то быстро записывал светящимся пером в небольшом блокноте.

- Двад-цать с лиш-ним лееет, - продиктовал он сам себе и, поставив точку, убрал перо в нагрудный карман, на секунду показав из-под грязного пуховика кипенно-белую рубашку. Он посмотрел на тёмно-синее небо, усыпанное звездами, - да. Хорошая получилась сказка.

Он встал, поплотнее запахнул пуховик и щёлкнул пальцами. Перед ним возникла светящаяся арка. Мужчина ещё раз обвёл глазами привокзальную площадь, довольно улыбнулся и сделал шаг.

КОНЕЦ.