Вестница весны

Глава 1

В отличии от всей своей семьи, я никогда не любила садоводство. Возиться в грязи, много часов ковыряться под палящим солнцем и обливаться потом в мешковатой далеко не чистой одежде, было очень далеким для меня явлением. Но правила моей семьи таковы – есть сад, есть работа. Хочешь есть яблоки – собери их (да, и даже червивые), хочешь лакомиться клубникой – прополи, хочешь играть с братом и сестрой в футбол на газоне у яблони – прочеши его от старой травы.

Вот это и была моя основная работа в саду - часами держа в руках мамины любимые грабли прочесывать местами облезлый газон от прошлогодней травушки. И временами поглядывать на широкое сизо-голубое небо, чтобы отвлечься от скучного занятия.

Много было у мамы и папы растений в саду: и три красивые изогнутые яблони, на каждой из которых были разные виды яблок, и пышные заросли желтой и красной малины, и несколько саженцев сливы, которые пока не давали плодов, но очень красиво цвели. Всего мне и не перечислить.

Но главным сокровищем для мамы были ее розы. Они были ее гордостью, ее отрадой. Временами я даже замечала как она разговаривает с ними, делится новостями, узнает о самочувствии. Невольно для всей нашей семьи ее любимый куст розовых цветов стал самым ценным из всего, что есть в нашем саду. Кроме папиных помидор. Их не трогаем – это святое.

Когда мне было всего 12 и в голове еще гулял ветер, я лениво орудовала граблями в саду. Была вторая середина апреля. Снег растаял, земля открылась добавив всем работы на долгие месяцы вперед. В воздухе стоял запах жженых веток и листьев: кто-то из соседей уже начал избавляться от сухих останков прошлого лета. Было тепло, дул легкий ветерок и кажется живи и радуйся погоде, гуляй сколько душе угодно. А моей душе было угодно вернуться домой, залезть в кроватку и погрузиться в свои любимые книжки.

Чувствуя как главный герой из любимого романа, которого за каждую провинность тетка заставляла работать в саду, я краем глаза зацепилась за метнувшееся через весь сад рыжее нечто.

Эту длинную, оборванную местами шерсть и пушистый хвост я узнала сразу – соседский кот, что не раз задирал моих Ваську и Мишку. Мы с папой часто гоняли его по всему саду, но эта большая и пушистая, извините меня, сволочь все равно лезла во двор и крутила своим облезлым хвостом, похожим на старый ершик, смеряя нас полным гордости и презрения взглядом.

И этот засранец покусился на куст маминых роз. Я тут же побежала к нему и топнула ногой по мягкой земле, пытаясь прогнать его оттуда. Кот и не дернулся, увлеченно цепляясь во что-то под колючими кустами своими толстыми лапищами.

– Пошел вон! – крикнула ему я, схватив его за шкирку и отбросив в сторону. – Иди отсюда, сказала!

Кот было хотел вернуться к кусту, да увидев мой грозный взгляд передумал и быстро сиганул под соседский забор.

Я хотела вернуться к работе, когда услышала в кустах розы щебечущий трепет. Я присела на корточки и внимательно приглядевшись между густыми зарослями увидела там забившуюся в угол птичку.

Осторожно просунув руку под шины и поцарапав ее в нескольких местах, я все же аккуратно схватила вырывающуюся птичку и вытащила ее.

Это была ласточка. Прежде я редко их встречала, но не могла сразу не узнать маленькую головку с красной полосой, раздвоенный хвостик, какие бывают на костюмах оркестр мейстеров и совсем маленький, тонкий клювик.

Бедняжка была ранена. Я не знала шипучки ли порезали крылышко или это Рыжий добрался до нее своими когтями, но помочь ей хотелось.

– Ох, бедненькая, – протянула я, едва касаясь ее головки своим пальцем. – Пойдем, подлечим тебя.

Я, держа птичку в ладони, пошла с ней в баню. Сейчас там было тепло и сухо: папа только летом начнет топить, так что тут самое безопасное место. Не раз зимой он сам приносил сюда птичек на подлечиться. Обычно это были продрогшие и застывшие синички или свиристели, наевшиеся забродившей рябины и откинувшиеся в пьяный сон прямо на землю.

Я взяла старый сухой веник и уложила на него щебечащую пташку. Та пыталась взлететь, но раненое крыло саднило и болело, а потому она лишь лихорадочно махала здоровым, отчаянно вереща.

– Тише-тише, я сейчас вернусь!

Быстро сбегав в дом за бинтиком и перекисью, я заметила стоящую на столе миску с семечками, которые так любила мама. Недолго думая, я сунула туда руку и, набрав полный кулак, вылетела из дома.

Когда я вернулась в баню, пташка все еще верещала, но уже не так сильно и громко как раньше. Я встала перед ней на колени, положила на веник горстку семечек и сказала:

– Вот, возьми, поешь.

Ласточка утихомирилась и внимательно и как-то по-человечески посмотрела на меня маленьким как бусинка черным глазом. Она осторожно потянулась к семечке и клюнула в нее клювом. Поняв, что вреда я ей не причиню, она принялась есть, пока я присев на колени и аккуратно манипулируя начала пальцами перевязывала ее крылышко.

Когда я закончила, пташка оторвалась от еды, осмотрела свое крылышко и чирикнула мне совершенно понятным голосом:

– Спасибо, Аня.

Я округлила глаза и невольно отшатнулась назад, врезавшись спиной в низкую скамью.

– Ты говоришь? – едва слышно спросила я, не веря ушам.

– Да, говорю. Я ведь не просто ласточка. Я вестница самой весны.

Я не сводила с нее глаз, отчасти подозревая, что мне это все мерещится и я просто перегрелась на солнце.

– Как это, вестница весны?

– Я служу Весне, приношу урожай и помогаю цвести цветам, – прощебетала ласточка. – Нас много во услужении у Весны, все мы должны приносить пользу, но иногда такие дикие хищники, как тот кот, мешают нашим планам.

– А Весна – это какое-то божество, или что?

– Весна – это великая волшебница, приносящая оттепели, свежесть распустившихся цветов и пробуждающая зверей от зимней спячки.

Слушая ее с открытым ртом, все что я могла сказать было:

– Обалдеть…

Ласточка будто бы захихикала, звонко щебеча переливчатым голосом.

Так я и приходила в баню к Ласточке, чтобы принести семечек, поболтать с ней о том и о сем и прочитать крошке свои любимые книжки. Родителей я не пускала туда, прямо упиралась рогами и не давала с собой спорить. Я девочка упрямая и им это прекрасно было известно.

Мне нравилось общество маленькой птички, нравилось гладить ее пальцем по крошечной головке. Она стала моим нежным и верным другом, расставание с которым было неизбежным.

И вот, когда ее крылышко зажило, она вспорхнула с веника и присела мне на плечо, вцепившись маленькими лапками в мою кофту.

Я вышла в сад, неся на себе маленькую птичку и остановилась на вычесаном зеленом газоне у раскидистой яблони с набухающими почками.

Ласточка глянула на меня и потерлась головой о мою щеку, щекоча меня своими маленькими черными перышками.

– Мне пора, дорогая, – прощебетала она, садясь мне на палец.

– Я тебя не забуду, – погладив ее головку сказала я. – Никогда не забуду.

Птичка еще пару мгновение смотрела на меня, а затем взмахнула крылышками и взметнулась в переливающееся закатным солнцем розово-голубое небо.

Много лет прошло с нашей встречи. Когда я выросла, то начала думать, что маленькая ласточка была лишь плодом моего воображения. Я стала взрослой. У меня появилась своя семья. Муж, дочка, работа и совсем недавно купленный деревянный дом с запустелым садом. Когда же тут верить в чудесную птицу, приносящую весну?

Но каждый раз выходя в огород, я останавливалась и смотрела в небо. Его вид: перьевые и кучевые облака, буйство нежных и ярких красок, длинные расходящиеся следы от самолетов, грел мою душу и по сей день.

Как-то, когда я занималась сложным делом, по выкорчевыванию старой дикой малины из своего сада, я вновь остановилась, чтобы сделать передышку и посмотрела в голубое как незабудка небо.

И увидела ее. Мою ласточку. Ту, что могла различить из сотен других.

Она подлетела к моему окну и в следующий миг прямо у самого дома, поднимаясь шипастыми ветвями прямо из-под земли вырос куст розовых роз, совсем таких же, что были у мамы. Их нежные и яркие бутоны медленно раскрывались, пока ласточка порхала над ним с каждым взмахом крыла неся за собой весну и тепло.

Я с удивлением и восторгом смотрела на волшебное явление. Затем подняла взгляд на ласточку.

Та присела на жердочку и поклонилась, расправив крылья и качнув крошечной головой и я сделал поклон ей в ответ.

Ласточка вспорхнула и улетела в голубое небо, а я так и стояла посреди сада, провожая ее взглядом и чувствуя себя все той же двенадцатилетней девчонкой, радующейся встрече старого друга.

Ведь никогда не поздно заново поверить в чудо. И в весну глубоко в сердце.