Весенняя стрекоза

Глава 1

Весенняя стрекоза

Слово «Лёфьерскор» встречается в древнем шведском катехизисе. По всей видимости, им обозначаются существа подобные «лесным девам» (Lundjungfrur)— разновидности эльфов, которую также называют лесным народом (Lund-folk). Долгое время существовали священные рощи язычников, которые духовенство запрещало посещать, — а тем более осуществлять в них поклонение языческим богам. Во времена язычества считалось, что священные рощи охраняют невидимые божества. Если липа или какое-нибудь другое дерево — в лесу или стоящее отдельно — росло более пышным, чем другие деревья, его называли жилым деревом (botrad), поскольку считалось, что в нем обитает эльф (Ra, Radande), который, оставаясь невидимым, обитал в его тени. Того человека, который заботился о дереве, эльф награждал здоровьем и благосостоянием, тех же, кто приносил дереву вред, он наказывал.

Мифы и легенды Швеции

День Открытых Окон наступил раньше в этом году. Ветви берез еще не покрылись листьями и окна, вросшие в стволы деревьев, открывались с трудом после затяжной зимы.

Дееала с усилием открыла форточку и проснувшиеся насекомые, подхваченные потоком воздуха, стали вылетать наружу. Стройный осоед сразу же улетел вниз, как будто упал, а переливающаяся стрекоза-шестикрылка с нежным кружевным телом сразу же рассыпалась на составляющие ее пятнистые живые комочки, каждый из которых сразу же распустил свои крылья, что выглядели, как парашют одуванчика. Малютки разлетелись дальше, увлекаемые ветром, и ни один из них в этот раз не запутался в траве. Девушка наблюдала за ними в окно и вспоминала…

Две недели назад земля еще была засыпана снегом. На плите тогда мирно кипела большая кастрюля густой похлебки, а домашний хорек спал, мирно свернувшись мохнатой шапкой у очага. Скрипнула дверь, и начали входить в дом Незваные Гости…

- Кееар? Что ты делаешь тут?

Его узкие, красивые губы скривила полупрезрительная усмешка. Гость ткнул пальцем на какой-то старый альбом с этническими рисунками и молча уселся на ее кровать, мол, показывай. Как во сне, Дееала начала листать страницы, но чем дальше, тем меньше глаза их отрывались друг от друга, как и в прежние времена. Листая страницы, она нарочно прикасалась к правой руке Кееара. Тепло его кожи с невероятной, гибельной силой пробуждало вихри воспоминаний. Умиротворение было так близко, ведь бывший парень сидел рядом, и не надо было вспоминать, а можно было просто – брать. И вот уже он обнимает ее, мертвящая дрема заволакивает сознание, и девушка готова поддаться призраку, голова предательски откидывается назад. Но что-то мелькает в последний момент перед глазами Дееалы, отдаленная вспышка и вдруг картинка – ее муж в синем свитере, раскладывает еловые ветки на зиму в кухне. Вокруг него вьются крохотные will-o'-the-wisp, блуждающие белесые лесные огоньки, комната темна и уютна, все готово к зимней спячке. Дееала резко вскидывает голову и гость исчезает. Мгновенно улетучивается и ее сожаление, а вместо него приходит осознание того, каким Кееар был на самом деле – беспардонным, деспотичным и иногда слишком упрямым. Со вздохом закрывает девушка глаза и кладет альбом на место. Интересно, приходила ли она к Кееару в снах хоть раз за зиму?...

С первым Гостем обычно тяжелее всего справиться. Некоторое время спустя в комнату заходит ее бабушка – пухлая, невысокая и добрая женщина, умершая много лет назад и не приходившая с тех пор ни разу. Она тепло обнимает Дееалу и шепчет на ухо, как же здесь тяжело и неуютно, и как невероятно прозрачны небеса там, снаружи. Деревья призывно склоняют ветви к окну, и сам ветер утихает, прислушиваясь к беседе. Вторая Гостья рассказывает ей, как солнце расправляет каждую травинку, расчесывает мягкий мох и помогает раскрыться крокусам и подснежникам. Сочные почки пьют дождевые капли и яркие желтые тычинки выглядывают из ивовых котиков. Дееала помнит, что настоящая весна еще не наступила, но не возражает ничего. Ведь известно, что Незваным Гостям нельзя перечить. Как будто уверившись в тщетности усилий, бабушка уходит в комнату, где варится похлебка, и исчезает там.

В комнате стоит тишина. Дееала размышляет над тем, что же все-таки случается над теми из их народа, кто пускает в сердце уговоры Незваных Гостей. Ее мать рассказывала, что однажды к ней пришла умершая в восьмилетнем возрасте сестра Дееалы в сине-зеленом цветастом платье и распущенными золотистыми волосами (при жизни они всегда были заплетены). Девочка прижалась к ней и попросила расчесать и заплести ее, но завязать косички лентами так и не дала – вырвалась и убежала на улицу, громко смеясь. Мать сделала несколько шагов, чтобы последовать за ней, но над порогом бросила взгляд на венок омелы с листьями и ягодами падуба, прикрепленный на выходе – и опомнилась в ужасе. Долго еще она плакала, неподвижно сидя на диване из еловых мягких ветвей, но вместе с тем сладостное ощущение прикосновения к дочери осталось у нее в сердце навсегда. Ведь Незваные Гости - это еще одна возможность прикоснуться к прошлому, которого уже не вернуть. Живые и мертвые, они появлялись друг у друга в домах в начале весны, чтобы напомнить о прошедшем и испытать живущих на твердость характера. Смогут ли они еще раз сделать правильный выбор?

Лесные лунды были все бессмертны и никогда не болели, а травмы тотчас излечивались. Уйти из жизни можно было только с Гостями, которые всегда приходили в форме того, кто мог поколебать душевное равновесие.

Уже несколько лет никто не уходил таким образом – если ты переступил вместе с ними порог дома, или поддался на их уговоры, выбрав в итоге иной способ жизни, чем сейчас ведешь, то ты исчезаешь, и окна твоего дома затягивает древесная кора. Переча им, ты тем самым насыщаешь их жизнью и делаешь их сильнее, заставляя бороться с собой. Гости невидимы для всех, кроме тех, для кого они приходят, и исчезают окончательно только с приходом Весны, когда просыпаются насекомые. Тогда уж можно и на улицу выходить.

После ухода бабушки еще много часов никто не нарушал покой в доме. Глубокой ночью раздался робкий стук в дверь, и сонная девушка открыла глаза. Это пришел Орив, с которым они разошлись лет десять назад – и в этом году она, кстати, вспоминала его. Особенно не хватало Дееале разговоров о всяких диковинных вещах, и еще осознания, что он верил ей – всегда и безоговорочно. Расслабленно и спокойно говорила с Гостем девушка об их общих воспоминаниях, улыбка играла на ее лице и радость была в ее сердце. И вдруг он изменился, лицо как будто поплавилось и вместо него проступили другие черты, ростом он стал ниже и фигура из точеной и стройной перетекла в широкобедрую девичью стать.

И изрекла она: «Я - Талирэ, и дом Орива – мой дом сейчас. Ты приходишь к нему Гостьей каждую зиму, и я чуть ли не за руку его тяну, останавливая на самом пороге – или наблюдаю за тем, как он остекленевшими глазами смотрит в окно. А твой призрак убегает в лес и весна, что приходит вслед, моему любимому уже не в радость. Каким пеплом посыпала ты его язык, что не чувствует он вкуса чая из душистых трав, глаза его не видят солнца, и закрыты уши его от шума листьев да пения птиц – вспоминает он твой смех, и молчит об этом. Что же чувствуешь ты, пробудив такую любовь и такую грусть, что годами длится, и каждый день пьет он этот яд с закрытыми глазами. Верни мне его!»

Гостья поправила черную сумку на перевязи, стряхнула прицепившийся листок со штанов, повернулась спиной и неторопливо прошествовала к выходу из комнаты. Наша героиня сидела спокойно, помня о том, что это всего лишь Гостья, и сама Талирэ сейчас спит и не помышляет о том, что вершит ее призрак.

Девушка легла на кровать и свернулась комочком, закрыв глаза и пытаясь заснуть вновь. Она думала о начинавшем таять снеге и о ручейках, струившихся с крыш, о заботливых руках мужа и о том, как они будут делать весеннюю уборку. Сразу же после освобождения зимующих в укрытиях насекомых в честь наступления Весны устраивалась ярмарка угощений, где можно было вдоволь пообщаться да попировать после голодных и нерадостных дней взаперти. Постепенно образы, причинившие Дееале столь сильные переживания, таяли и истончались вдали, уходя вглубь, в темные воды сознания, и девушка вскоре уснула с ласковой улыбкой. На столе догорела свеча и все погрузилось во тьму.

***

Проснувшись, Кееар повернулся в своей постели с резным дубовым изголовьем, одним глазом глянул на полоску света на полу, где в добротном шерстяном ковре застряла пара сухих еловых иголок, и опять подумал, что надо бы наконец-то правильно повесить шторы, а то они уже несколько лет так и висят поперек карниза. В кофейной чашке на столе ползали уже проснувшиеся муравьи. Известь в одном углу потолка открошилась и упала на пол, но в остальном помещение было аккуратным и ухоженным. Соседняя комната служила парню мастерской, и там ждали своего часа незаконченные деревянные статуэтки, выточенные в прошлом году под летним солнышком.

Этой зимой ему не снился никто.

***

В дальнем углу деревни находилось убежище Орива. Немного замешкавшись перед окном, наполовину закрытым мхом, Талирэ смахнула пыль с подоконника и убрала оттуда сухой букет, стоявший там еще с прошлой осени. В этом году у нее не было Гостей и она умиротворенно напевала незамысловатую мелодию, готовя еду для любимого. Вдруг боковым зрением девушка увидела какое-то движение - по треснутому фиолетовому блюдцу на соседнем столике полз крупный шмель, и солнце золотило кружевом старую эмаль.

Теперь Талирэ знала точно - весна уже пришла.

И она распахнула двери.