Верный тукан

Глава 1

Жил-был в амазонской глуши тукан один. Птиц с чрезвычайно большим и красивым носом и с далеко идущими, почти наполеоновскими планами размножения.

Насмотрелся он на своих сородиц и понял, что не. Ни одной амазонской тукашке не отдаст он своё сердечко прекрасное. Слишком уж самки его вида меркантильные. Им всё ягод, орехов, плодов всяческих подавай, а только потом — спаривание да жисть семейная. Фу, авокадницы!

И полетел тогда тукан за границу невесту искать. Первым делом приметил себе далёкую Австралию. Мол, пернатые там воспитанные, умные, на англицком разговоры ведут. А, значит, и самочки найдутся приятные да гнёздориентированные.

Прилетел, познакомился с миленькой малюровой пеночкой. На вид — скромница, по модам не размалёванная. «Эх, заживём душа в душу!» — думает тукан. Ага, счаз!

После первого свидания с ним пеночка рульнула на второе, на третье, на пятое...

— Да, как же так-то? Да я же вот... же... — спросил расстроенный тукан избранницу, зарывшуюся в букеты и конфеты.

— А что такого? — та ответствует. — Я пеночка свободная, полиамурная, кто нравится, с тем и развлекаюсь. Здесь вам — не там, здесь поклонники и любовники — норма.

Повесил тукан буйну головушку и свой красивый нос, в аэропорт уж засобирался. Но судьба иной фортель выкинула. По дороге на рейс встретил амазонец сороку австралийскую. Птица из себя вся видная, строгая, верх — белый, а низ — чёрный. Ну, явно не пеночка, по самцам бегать не станет!

Начал тукан за австралийской сорокой ухаживать, чин чинарём. Однако на третьем свидании та решила ему свой секретик поведать.

— Ах, разлюбезный тукан, вы мне по нраву, — говорит сорока. — Но есть одна заминочка перед браком нашим вечным. Должна, как на духу, признаться, я так-то ранее мужчиной родилась и числилась. Но из-за нехорошего воздействия на окружающую среду всей таблицей Менделеева превратилась недавно... в женщину. Ежели вас таковое не смущает... — глядь, а тукана уж и след простыл.

Отправился вечный жених в Юго-Восточную Азию, где, говорят, девки покладистые и заботливые. И шикарн-ы-ы-ые!Уже на месте высадки положил тукан глаз на якану одну тамошнюю, птицу водоходящую, с ножищами от ушей. Ничего такая, симпатичная, хоть и несколько нишевая.

Стали встречаться, как положено. Но вдруг тукан заприметил, что вокруг вечно какие-то другие яканы так и вьются, так и вьются. Да не одни, а с выводком детишечек.

— А это ещё кто? — наш жених вопрошает.

— Это родственники мои, пришли на мужа будущего смотреть, — якана спокойно вещает. — Традиция такая. К тому же часть из моих братьев и дядьев точно с нами жить будут. Удобно же, когда за отпрысками присмотр. А оне обучены у нас.

Ну, коль, традиция, так делать нечего. Смирился тукан. Но в ночь перед свадьбою нашептал ему один подвыпивший якан тайну будущей супружницы. Дескать, все эти родственники — не родня вовсе, не братья, не дядьки, не кузены, а мужья ейные. Полиандрия — и все дела.

— Ты, бро, не забижайся, ик! — раскрывает тайны яканского двора пьяненький. — Но тебе пора уж уроки ухода за чадами брать. Жена твоя прохлаждения на диване не потерпит, вмиг тебе замену найдёт, и-к-к. Ежели хочешь прожить с ней хотя б с полгодика, учись детей подымать и защищать. И-и-ик!

После таких откровений тукан мигом дёру дал. И спустя какое-то время приземлился в Африке знойной. А там — общественные ткачики апартаменты в своей коммуналке понаехам сдают. И вообще жить с ними зазывают.

— У нас кухня, короче, спальные места, — проводят экскурс тукану. — Сюда ходи — мужчины, туда — женщины. Коммунистический коммунальный рай!

Обрадовался было тукан, да в очередной раз его надежды быстро обломались. Ведь на каждого общественного ткача приходится несколько общественных ткачих.

— Это что же? Это как же? И в Африках жёны общие?! — вскричал амазонец.

— И-хе-хе-хе, — заржали старые и мудрые гиены на лавке. — Ты, малец, на чужой каравай клюв не расширяй. Где родился — там и оженился. И-хе-хе-хе!

Так, несолоно хлебавши, вернулся тукан на Родину. Подобрал себе туканицу нормальную, в ресторан сводил, авокадо угостил. А потом честным пирком — да за свадебку!

Ну, и прожили в горе, радости и верности все 25 лет, Боженькой отведённых. Ибо понял тукан одну истину: не все те невесты золотые, что далече. Иногда счастье ждёт рядышком — за углом амазонским.