Венец для двенадцати

Отшельник

Январь - отшельник на королевском пиру. Вокруг него - музыка, смех, разговоры, звон посуды и оружия. Царедворцы сплетничают, дамы кокетничают, слуги снуют, праздник в разгаре, но один-единственный гость не замечает всей этой веселой и утомительной суматохи. Он далеко в своих мыслях, его мир - уединение непогоды, тишина короткого дня, холодная мудрость долгой ночи. Он сед, хотя молод - первый месяц нового года, юноша с белыми волосами, в венке изо льда и снежинок. Январь - неразрывный союз надежд и сомнений, праздника и обыденности, веселой новизны и сонной скуки. Весы жизни колеблются, и неизвестно, что перетянет: решимость всё начать заново или недоверие к себе. Дрожит стрелка весов, блестят снежинки, сверкают золотые кубки и слышится шум праздника - все тише, отдаленнее, пока начавшаяся непогода не заглушит его совсем.

На границе вечер и весны

У Февраля серо-голубые глаза. В них синева безоблачного неба и туман холодных сумерек. Февраль носит белый камзол и ездит на белом коне, но к груди его приколот букет первых весенних цветов, а там, где прошел конь, пахнет оживающими под землей травами и слышится пение еще не вернувшихся перелетных птиц.

Владения Февраля расположены на границе зимнего вечера и утра весны. Его взор лучится радостью, но в глубине притаилась печаль. У герцога Февраля короткая жизнь, ему отмерено меньше, чем его братьям, но именно это дает ему легкость. Он - гость, ничего не берущий с собой в дорогу, поэт, знающий тайны старых звезд и молодого солнца, проводник через перекрестки. Февраль не оброс имуществом, страхами, замыслами о будущем или памятью о прошлом. Он - здесь, в сегодняшнем утре, сегодняшнем вечере, смотрит серо-голубыми глазами, и ветер раскидывает по плечам светлые локоны, и улыбка играет на тонких губах, и аквамарины, прозрачные как небо последних зимних дней, мерцают в наступающем сумраке, и воздух вдруг наполняется ароматом гиацинтов и первого весеннего дождя.

Венок из солнечных зайчиков

Март - трикстер среди месяцев. Охотник до всего опасного и мастер всего непредсказуемого. Зеленоглазый молодой Март кажется простодушным, но двусмысленная улыбка играет на его губах. Он выглядит веселым, но никто не знает, чем живет его сердце. Он может навечно влюбить в себя, но сам изменчив, как весенняя погода, а чувства его столь же недолговечны, сколь недолговечен снег под набирающим силу солнцем. Март не ходит, а танцует, не говорит, а поет, песней и танцем увлекая в топи призрачных желаний, несбыточных надежд, томительного ожидания того, что невозможно ни понять, ни выразить. Март нашептывает небылицы о странах, которых нет на карте, об ушедших под землю городах и поднявшихся к звездам людях и навевает сны о дорогах, по которым невозможно вернуться назад. Март убивает и дарит бессмертие. Те, кого он выбрал, обречены, но они же счастливы - их путешествие никогда не завершится, и каждый новый поворот сулит им открытия. А Март в венке из солнечных зайчиков, в узорной одежде, танцуя, ведет их всё дальше, пока не исчезнут из виду Земля, и Небо, и весь знаемый мир...

Менестрель

Апрель - менестрель. На виоле играет, любовь воспевает. В солнце влюблен. Скроется солнце за тучами - плачет тревожным весенним дождем, капюшоном тумана укрывается. Сквозь завесу, тонкую, как благовония, смешанные с ядом, блестят фиалковые очи. Прозрачные руки держат у сердца виолу, укрытую зеленым плащом с огненно-алой каймой. Вслушайся! В шуме дождя, за три мира от тебя, и совсем рядом, песня звучит. Это Апрель о любви своей тоскует.

"Уж эти мне влюбленные! - ворчит старик Весенний Ветер. - Только и знают, что сырость разводить!"

Дохнет ветер сердито, промчатся тучи. Выглянет солнце. Апрель убирает капюшон, и от сияния бело-золотых волос его светло становится на прогалинах в горных лесах, на полянах, где зацветает земляника, в бирюзовых гротах у нефритовых озер. Громче слышится виола. Вторят ей горлинка, дрозд и перепелка. В горах тюльпаны распускаются, в степи маки зацветают.

Это Апрель о любви своей радуется.

Прохладное тепло

В открытые окна по утрам прохладное тепло течет. Вроде и не бывает такого, а есть. Прохладно и тепло. Светло и сумрачно. По-весеннему легко, беспечно, по-летнему неторопливо, основательно. Май маску носит: половина шальная, удалая, веселая, влюбчивая, половина - задумчивая, молчаливая. Лицо же Мая никто не видел, даже родные братья. Голосом Май на Апрель похож, нравом же - на Июнь. С Июнем Май больше дружен. Любит он земное веселье, любит праздники, танцы на лесной опушке и на городской площади; в чертогах короля Мая влюбленные находят лучшую постель и лучшее вино. Любит он и неземные тайны. Духов ночных пляски, эльфов хороводы, легенды, что былью оборачиваются, быль, что легендами становится - всё это Маю ведомо. За городскую стену выйди - увидишь, как тень его в прогретой солнцем листве промелькнет. Зеленый камзол, локоны цвета молодого золота, глаза цвета молодого неба, а в руках - лук. увитый цветами шиповника. Просвистит зеленая стрела - заберет твое сердце. Станешь невесомым, как утреннее тепло.

Подхватит тебя ветер и унесет в бесконечное лето...

Неугомонный принц

Июнь Неугомонный принц, перемахнув через балконную решетку, появляется в венце солнечных лучей на черных прямых волосах, в мантии ромашковой и Розой Года на груди - символом его власти над полями и городами, людьми и птицами, телами и душами. Его одежды под мантией расшиты сиреневыми венчиками мяты, а из пышных рукавов то и дело показываются широко раскрытые желтые клювы. Июнь птенцов любит, собирает их в буфы своего камзола, чтобы там, в гнездах солнечного света, созревали для высоты. Июнь Неугомонный принц высотой живет, полетом, щедростью безудержной. Свет ли в небе, цветы в садах, плеск воды в озерах, плеск мечты в сердце Июнь не отмеряет, отдает даром, не глядя. Сколько можешь взять, столько и бери. Живи, люби, делись взятым - только так сохранишь дары принца Июня, что согреют жарким теплом твой дом и наполнят твой стол, когда придет время гостей звать на праздники зимнего солнца. Сохрани встречи с Июнем, запомни их - через тебя Неугомонный принц привет передает королю Декабрю. Сквозь сердце твое сегодня летнее солнце проходит, чтобы со своим братом зимним встретиться. Через тебя долгие летние дни дыхание жизни передают дням зимним коротким. В тебе сегодня солнце живет, Июнем разожженное, и крутится в тебе колесом, и поют птицы, выглядывающие из расшитых сиреневыми венчиками буфов, и ложатся к вечеру длинные тени, и смеется Неугомонный принц, и вместе с ним бежишь ты все дальше, дальше в уходящее за горизонт лето.

Рыжебородый царь

Июль объезжает свои владения. Рыжий конь его ступает неспешно и нестерпимым жаром горят золотые бубенчики в медно-красной челке. Свободно идет конь, он не знает поводьев, а порыжевшие, как шкура скакуна, пропыленные сапоги всадника лишены шпор. Не нужны Июлю ни поводья, ни шпоры, ни бич, ни угрозы - слишком могуч царь года, слишком беспределен его свет, чтобы нуждаться в чьем-то повиновении. Все и так знают, что, хоть одеяние Июля безыскусно и просто, как одежда селянина, среди месяцев он выше всех по силе и славе.

Высок Июль, широк в плечах, крепко сложен. По лицу его морщины пролегли, словно русла высохших весенних ручьев в пустыне, но в синих глазах живой огонь горит. Не молодой огонь приключений и не пламя опыта, а иное что-то, нездешнее, словно бездна, пронизанная живым огнем. Смотришь в нее и клонишься, клонишься, вот-вот перегнешься и упадешь в сверкающую необъятность, то почти черную, непроницаемую, то прозрачно-голубую, а в ней мириады светильников кружат, в сиянии их дорога видна - куда ведет, не знаешь, но пройти по ней с детства мечтал.

Едет Июль и едут, летят, бегут за ним вслед духи зноя, похожие на струи расплавленного стекла, и духи пустыни, что извиваются и сворачиваются, словно змеи, и бирюзовые девы летних озер, и веселые духи оазисов в венках из тутовых и виноградных листьев, и джинны с толстыми ногами, крючковатыми носами и синими лицами, что обитают в развалинах древних городов и в подземных ходах под курганами. И все они славят своего царя и его царицу, Владычицу летних ночей, перед чьей красотой умолкают лучшие из поэтов, а мудрость превосходит все знания этого мира. Рыжебородый царь Июль дотрагивается легко до руки Владычицы ночи, взгляды их встречаются, и вечер, последний вечер кануна августа, словно гроздь лилового винограда, падает на землю.

Два лика Августа

Два лика у Августа и два тела. Может показаться, что двое восседают на троне года. Один - толстый, румяный, зрелый годами. Круглые щеки поросли курчавой черной бородой, в которой то и дело сверкают отменные белые зубы. Императорский наряд сшит из переливчатой парчи, то оранжевой, как персики, то лилово-черной, точно слива, то зеленой и полосатой, подобно арбузу.. Вместо жезла он держит ветку с красными яблоками, а венец его сплетен из хлебных колосьев и гроздий винограда. Император Август любит деревенские пирушки и веселье, и смех его жаркой волной летит над созревшими полями, садами, полными плодов, пастбищами, где овцы набирают жир в зиму.

Второй - тонок, почти бестелесен. Его одеяние соткано из золотых и алых закатов и усеяно падающими звездами. Его шаги неслышны, как полет паутинки на опушке рассветного леса, его голос мелодичен, как песня жаворонка над притихшим полуденным лугом, в его глазах - прозрачная грусть наступающей осени. Август дарит слова, мелодии, краски. По его повелению к человеку могут прийти неясные, но дивные образы. И тогда ты можешь стать рассказчиком легенд или хранителем волшебных историй. Можешь написать свою книгу. И больше того можешь написать свою жизнь, ведь она, что бы ты сам о ней не думал - лучший из всех существующих романов.

Король музыкан ов

Сентябрь - король музыкантов. Вот в тишине рассвета прозрачно звенит арфа, словно коснулся тебя тихий ветер. Вот под чьими-то быстрыми пальцами фортепиано аккорды рассыпало - заворковали горлинки, зажурчали, пробуя голос, майны. Вот ударили барабаны - дождь идет. А вот смычок велит скрипке петь, и взлетает мелодия над улицей, городом, миром, рассыпается золотыми листьями, расцветает последними цветами, смальтой осеннего солнца переливается на парусах небесного свода, словно над всей землей водрузили купол Сан Марко. Все быстрее играет король Сентябрь. С каждым движением смычка больше золотых узоров становится в его одежде из зеленого шелка и лазурного атласа, и темнеют виноградные гроздья в венке на блестящих черных волосах, а в глазах, темных, как осенняя ночь, загораются далекие звезды неназванных морей, не открытых островов, затерянных дорог и одному тебе известных тропок. Если идти по ним, там, где зреют поздний виноград и померанцы, там, где с ветвей падают орехи, и дикие пчелы закрывают свои улья на зиму, где бабочка взмахом крыла укажет дорогу, если идти на музыку Сентября, то обязательно придешь к цели, и поймешь, что именного этого ждал и хотел.

Картинка на стену

Октябрь рыжий весь. Не как Июль, по-другому. Рыжие вихры, ветром взлохмаченные, нависают над глазами цвета темного янтаря. Лицо в веснушках, как у Марта, только они гуще и такого же цвета, как глаза. Щурится Октябрь от позднего солнца, улыбается, и улыбка его такая же рыжая, как он сам. Носит Октябрь рыжую, от дождей линялую куртку, а под ней - рубашка из желтых, красных, оранжевых, бурых и зеленых лоскутов. Штаны в бурую и рыжеватую полоску заправлены в порыжевшие сапоги с большими отворотами. За ухо заткнута ветка кизила, его ягоды красны как кровь девы горного озера, полюбившей простого пастуха, а отец ее, хозяин гор, разгневался и приказал пастуха убить. Долго искала она тело своего возлюбленного, изранила ноги об острые камни, и там, где шла, вырастал кизил. Его цветам отдала озерная дева чистые, как горный снег, надежды, его плодам отдала она алую кровь свою. Много историй помнит Октябрь и любит рассказывать их под свист пронзительного ветра и шум холодного дождя. Приходи к его трону, не стесняйся: он хоть и король, но по внешнему виду сущий бродяга и ведет себя вполне по-свойски. Нальет сидра из осенних яблок, угостит тыквенным пирогом, насыпет полные карманы орехов. Карманы Октября тоже набиты и оттопырены. Чего там только нет! Созревшие каштаны с городских улиц, боярка и шиповник с горных склонов, разноцветные камешки со дна горных ручьев, сухтие разноцветные листья - Октябрь хотел сделать из них картинку на стену, но в карманах они разлетелись в пеструю труху. Впрочем, Октябрь нисколько не огорчился. Он вообще не любит унывать, а, кроме того, он же - из старших месяцев, и должен подавать пример братьям.

Кстати, картинку Октябрь все равно смастерил, только из слов. Тех самых, что ты сейчас читаешь.

Клавесин в покоях Ноября

В покоях Ноября звучит клавесин. На столах лежат раскрытые книги, альбомы, нотные тетради, поверх них – блокноты, заполненные и совсем еще новые. Первых больше. Четкий, отточенный почерк напоминает каролингские минускулы.

Ноябрь – отменный рисовальщик и гравер. Особенно он любит офорты. Ему нравятся острые темные линии веток на белых облаках – всё равно, как если бы на сливках рисовали темным шоколадом. Нравятся черные после дождя стволы и кроны деревьев рядом с посветлевшими от холода домами. Нравится теплый свет из окон поверх первого, совсем легкого еще снега.

Его светлость Ноябрь домосед. Он любит трубку, кофе, музыку и дружеские разговоры, не меньше любит он тишину, воспоминания и одинокие прогулки, которые, впрочем, ограничиваются парком возле его дворца. Возраст, обильное телосложение и житейская мудрость подсказывают ему, что всему свое время – свое для движения и свое для покоя. Он сочувственно кивает романтику Февралю, добродушно посмеивается плутовским проказам Марта, держится на почтительном расстоянии от владыки Июля и задумчиво пускает кольца табачного дыма, внемля отдаленной музыке Сентября, но сам предпочитает глубокое бархатное кресло и крепкий послеобеденный сон. Под клавесин ноябрьского дождя так сладко спится.

Лучший из королей

Декабрь весел, шумлив, щедр и расточителен. Он обожает праздники, подарки и забавы, он терпеть не может повседневные дела и будничную скуку. Его привлекает все яркое, громкое, быстрое. Седые кудри и морщины на лице как будто говорят о почтенном возрасте, но в душе Декабрь – сущий мальчишка. Ему бы важно восседать на сияющем алмазами троне или степенно разгуливать по необозримым покоям своего серебряного дворца – куда там! Подоткнув горностаевую мантию, перекинув бороду через плечо и широко расставив могучие ноги в огромных сапогах, Декабрь вместе с малышней скатывается с ледяной горки; затесавшись в ватагу подростков, кидается снежками в школьном дворе; вычерчивает коньками такие замысловатые фигуры на льду, что любой студент умрет от зависти. Полный, кряжистый, Декабрь удивительно проворен, а его большие руки с широкими ладонями так ловки и нежны, что любой кондитер, не задумываясь, доверит ему изготовление шоколадных конфет или украшение десерта. И знаете что – Декабрь не откажется! Все кондитерские и кофейни в канун Нового года – его владения. Равно как бакалейные лавки и модные магазины. А все продавцы и покупатели, повара и домашние хозяйки, влюбленные и новобрачные, старики и дети – все, кто сделал или получил хотя бы один подарок, приготовил или отведал хотя бы одно угощение к праздничному столу, загадал хотя бы одно желание и пожелал кому-то хотя бы один раз счастливого нового года, все они – его подданные. Посмотрите на них и убедитесь – нет на земле лучшего короля, чем Владыка Декабрь.