Великая идея

Указ о благонадежности орала

В условном царстве, при условном же царе, наступили времена великой заботы о подданных. Заботились о них столь усердно, что додумались до сущего пустяка: до крестьянского плуга.

Сидели как-то советники в светлой горнице, размышляли о государевой безопасности. И вдруг осенило одного из них, мудрого боярина Криводуха: «А железный-то плуг в крестьянских руках – сущая угроза! Вы только вдумайтесь: лежит себе в поле кусок железа, а придет условный супостат, некий Козло Оборзелый, отберет сии плуги, мерзко похихикивая, и перекует орала на мечи! И пойдут тогда наши рати с деревянными мечами против железа супостатова! Стыд и срам!»

Мысль показалась настолько гениальной и очевидной, что уже на следующий день был обнародован Высочайший Указ «О недопущении распространения железа в крестьянской среде и предотвращении хихиканья супостатов».

Указом предписывалось:

Немедленно изъять у крестьянства все железные плуги.Ввести тотальный запрет на владение, производство и использование оных.В качестве жеста доброй воли и отеческой заботы раздать всему честному люду деревянные сохи лохматых годов, из царских запасов.Для поддержания благочиния и предотвращения ночных козней пахоту дозволить строго с девяти утра до шести вечера.Народ встретил указ в гробовом молчании. Крестьяне, глядя на кривые, рассохшиеся сохи, лишь чесали затылки.

Великая Распашка и немые вопросы

Началась в царстве Великая Распашка. Поля огласились скрипом дерева по камням и глухими вздохами землепашцев. Соха лохматых годов была орудием упрямым: она не пахала, она царапала землю, отскакивала от корней и требовала сил втрое больше, чем добрый железный плуг.

Норма выработки, установленная еще для плугов, превратилась в насмешку. Крестьяне с первыми лучами солнца выходили в поле и до последней искры заката ворочали свои допотопные орудия, но угодить начальству не могли.

И вот пошли по деревням тихие разговоры у колодцев: «Чем же сия эпопея кончится-то? Варианта у нас два. Либо умные головы в столице одумаются и плуги вернут». «Или же, – подхватывал другой, – скоро приедет воевода с проверкой и станет нас драть за невыполнение нормы, выполнимой лишь с железным плугом!»

Вопрос висел в воздухе, горький и безответный. А земля меж тем ждала, чтобы её вспахали как следует, а не обрядили в царапины.

Соха с железным сердцем

Прошло время, а умные головы в столице не одумались. Зато одумались местные воеводы, ответственные за поставки хлеба ко двору. Урожаи падали, а гневные запросы из столицы становились все суровее. Поняли воеводы, что казенный интерес важнее казенного же идиотизма.

Стали они звать к себе самых сметливых мужиков и вести с ними речи не гласные, а тайные: «Народ ты наш, кормилец... Понимаем мы твою кручину. Соха – она, конечно, аппарат почтенный, но... слабоват. А ну-ка, подумай ты головой: нельзя ли ей брюхо усилить? Чтобы и форма – соха, а копоть – получше?»

Крестьяне поняли всё с полуслова. Втихую, по ночам, в кузнях зазвенели молоты. Кривые деревянные сошники стали оснащаться острыми, самодельными железными наконечниками. Правда, называть их плугами было строго-настрого запрещено. Это была «усовершенствованная соха системы „уж как-нибудь“».

И пошла пахота веселее. Земля наконец-то стала поддаваться. Правильная соха с железным наконечником, по сути, и была тем самым плугом, только неблагонадежным с точки зрения указа. Но на бумаге всё было чисто: соха есть соха.

Крестьяне, глядя на свои гибридные орудия, снова чесали затылки, но уже с легкой ухмылкой. «Может, – шептались они, – плуги со временем тоже раздадут. Когда поймут, что сохой сыт не будешь». А пока они пахали своей полулегальной техникой, соблюдая видимость и спасая урожай. И царство, само того не ведая, держалось на этом тихом, железном упрямстве.