Велесово веретено

Глава 1

Славный был гончар Никифор: такие чудеса его руки творили - залюбуешься! А уж какую роспись на те чудеса наводила - и вовсе глаз не оторвать!

Так и вышло, что осиротели они в одночасье. Одной студеной зимой не стало Марьяниной матери. То ли простыла сильно, то ли лихоманка какая привязалась — так и не выкарабкалась. Никифор поначалу руки опустил, свет не мил стал, да маленькая дочурка удержала. Не дала забыть, что он теперь за двоих: и за отца, и за мать. Тяжко пришлось, но выдюжил мужик. Всему учился сам, а с родным-то ребенком любая наука не в тягость, а в радость.

Девчонка росла — отец не нарадовался: лицом в него удалась, а вот статью да повадкой — в матушку, что для девки самое лучшее. С малых лет Марьяна к ниткам тянулась, всё ей нужно было что-то плести да вязать. Подросла — попросил Никифор соседку Марусю научить дочку бабьему рукоделию. А сам всё примечал: больно ловко у неё пальцы с работой управляются. Может, и впрямь его гончарный дар к ней перешел? Только не к глине, а к игле да краскам. Бывало, налепит отец горшков, а она, еще малышка, листочки да травинки к сырой глине прикладывает — узор получается. Пригляделся Никифор, раздобыл для дочки красок, так она и вовсе его работу расписывать взялась!

Известное дело: знатного мастера в селе и уважают, и любят, а уж зажиточного вдовца — тем паче! Едва положенный срок печали по жене вышел, кумушки тут как тут: начали сватать. Расхваливают своих дочерей, какие те хозяйки славные, да и сиротке-Марьяше, мол, женская рука нужна. А Марьяша, чуть посадят ее отцу на колени да подведут очередную "невесту", глянет на ту исподлобья — и в рев! К ней идти не хочет, руками-ногами отбрыкивается. Никифор и сам видел: иные девицы были видные, по нраву ему, да только дочкиных слез ему не надобно. Так и не женился. Выручала его соседка Маруся, годков на пять постарше Никифора. Слыла она старой девой, но не тужила об этом, а посмеивалась над своей долей. Марьяшку, когда та совсем крохой была, нянчила с преогромной охотой. Тем и давала Никифору передышку: и за работой своей поспеть, и по дому управиться — себя и дитя кормить надо. Марьяна к Марусе тянулась, оставалась с ней с радостью.

Так как-то и жили, подросла девочка, да начала у отца в мастерской под ногами крутиться, когда своими нитками не занималась. С интересом разглядывала горшки да тарелки, кружки да кувшины, причудливые чайнички да вазы — всю утварь, что выходила из-под отцовских рук. Он и заказы большие брал: для целой семьи, да чтобы все одним набором, с единым узором, какого больше ни у кого не сыскать! А подросла — и сама к делу подключилась: пошли в ход ее травяные узоры да краски.

Отец ещё сызмальства приметил, что Марьяна чем-то отличается от других людей. Встречая нового кого-то, замирала девочка, пристально разглядывая человека, а потом уже либо начинала общаться с ним, либо старалась сократить всё общение. Долго он не мог понять, что к чему, но сердце чуяло: дочка у него необычная. Да и немудрено — село-то их на самой границе с Лесом стояло, что стеной темнел до самого горизонта. А в Лесу том, ведомо, другой народ обитает. Односельчане промеж себя их нечистью кличут. Раньше про них только в сказках сказывали, а теперь — вон оно как: шаг в сторону — и ты у них в гостях.

И в Лесу этом совсем другой народ обитал, односельчане промеж собой их нечистью звали. Ведь раньше лесные обитатели только в сказках жили, а теперь вон – чуток пройдёшь, и в их власти окажешься!

Очень давно заключили между собой существа лесные и люди договор о том, что никто никого без надобности тревожить не будет. Конечно, всякое случалось: то мужика на лесном озере русалки напугают; то полевик в полях хулиганить начнёт; а за печкой без труда можно было домового найти. Но все привыкли, и никто уж не вспоминал о том, что когда-то давно, всё по-другому было.

Вот и Никифор решил, что из-за близости Леса у дочери что-то такое могло проявиться. Он даже её к знахарке сводил, опасаясь, что Марьяшку невзлюбят в селе. Но, к счастью, ничего такого она не увидала, только сказала, что больно глазки у девочки зоркие, будут ей во благо. Никифор успокоился на этом, хотя и посудачили в селе о том, что он дочку к бабке водил, но мужчина от кумушек только отмахивался.

А в какую красавицу Марьяна начала превращаться, взрослея! Светлокожая, с пронзительными голубыми глазами и толстой русой косой; а сама была гибкая, словно берёзка молодая, смешливая, да за словом в карман никогда не лезла! Была она довольно самостоятельной по характеру, с удовольствием отцу помогала в гончарной мастерской его, а то и вовсе не чуралась испачкать руки глиной. Да так ладно у неё получалось, что немногие могли отличить её работу от отцовской! Хотя раскрашивать и вязать ей всё равно больше нравилось. Кумушки судачили о том, что девка больно норовистая растёт, кто ж такую замуж возьмёт?

Конечно, гуляла с другими ребятами, песни пела, судачила с другими девчонками, но никого близко не подпускала. Закадычных подружек не появилось, но всегда она была готова выслушать, да пожалеть, а, может, и добрым словом помочь.

Хоть и не бросалось в глаза, а люди всё одно замечали: не такая она, как все. Потому и сторонились лишний раз. Шептались промеж себя: "У самой границы родилась, поди, матушка её знается с кем не след..." Услышал как-то Никифор такие разговоры от мужиков подвыпивших. Не стерпел, подошёл да разъяснил по-свойски, чтоб языки прикусили, да и сплетницам своим то же передали. А то ведь он тоже кое-чего припомнить может — все в одном селе живут! Разговоры поутихли конечно, но Марьяша потом пожурила отца, что он на такую ерунду внимание обратил.

- А как иначе? — ворчал Никифор, раздувая жар в печи. — Ты ж дочь мне, кровинка моя, а они про тебя, почитай, невесть что плетут! Сидят, языки чешут, делать им нечего... - Батюшка, ну что ты! Теперь ещё дружинники к тебе будут, да разговоры вести о том, что не дело кулаками решать, надо разговаривать уметь, - улыбалась Марьяна, перебирая собранные недавно травы. – Тем более на каждый роток не накинешь платок, пусть судачат сколько влезет.

- Ты, дочка, аккуратнее будь. Взбредёт какому-нибудь дураку, что ты ведьма, а то или вовсе нечисть какая-то, не отмоешься потом. Люди в общем любят выводы скороспелые делать.

- Всё будет хорошо, - девушка благодарно на отца взглянула. Она действительно видела в людях нечто… особенное. То, что сама объяснить не могла, но сразу понимала, хороший человек перед ней, или нет. Так как дар у неё такой был сызмальства, научилась она им пользоваться.

Ежели человек хороший, видит она внутри него как бы зернышко, и светится то зернышко белым, ясным светом. Любо-дорого глянуть. Бывает, что и потемнее зернышко, либо словно нитями черными опутано — смекнула Марьяна, что это поступки человеческие за ним тянутся, как грехи. А иные и вовсе черные, жуть какие. Взглянешь на такого — и в глазах темнеет, и мороз по коже. Такой человек — злой, лучше сторониться его да дел с ним не иметь.

Видала одного такого Марьяна, на дворе постоялом. Мужик там сидел, не из их села, весь какой-то оборванный, в шрамах, и на девок молодых поглядывал, чуть ли не облизывался! Вот у него и было это самое плохое «зёрнышко», и постаралась Марьяна ему на глаза вовсе не попадаться. Потом уже ребята рассказали, что этот человек из лиходеев был, уж незнамо как его дружинники не схватили, видимо удрать сумел. Лиходеев им ещё в селе не хватало! К счастью, стояла у них дружина княжеская, покой охраняла – село ведь совсем не бедное было, хороший доход в казну приносило. Да и князь иногда в свой терем наезжал, нравились ему эти места, не взирая на близость Леса, иногда даже туда на охоту изволил ездить, зверьё ведь обычное тоже водилось.

Научилась Марьяна на людей вскользь глядеть и понимать, стоит ли общение налаживать. А не сближалась ни с кем по простым причинам – не хватило ей материнского тепла, да и своих особенностей не хотелось рассказывать. Здесь Никифор прав был – мало ли что людям может в голову взбрести?

Тем вечером пошла она на речку, что бежала ровнёхонько между селом и Лесом. Никого больше на мостках не было, вечер разливался вокруг парным молоком, и Марьяна улыбалась закатному солнышку. Корзина с бельём тяжёлая была, но она привычная, да и отца лишний раз отвлекать от работы не хотелось. Ваял он сейчас причудливую вазу с узким горлышком и пузатыми боками, да двумя ручками. И думал: что в такую налить можно? Как толком использовать?

Спустилась Марьяна к реке, да принялась за работу, напевая себе под нос незамысловатую песенку. Речка тихо шумела, шуршала камышом и рогозом, что вдоль берега в изобилии росли. Слышались издалека шум жизни села – лай собак, голоса скотины, да гул человеческих голосов. Когда совсем стемнеет – заснёт село, потухнут костры, что жгут во дворах, только постоялый двор продолжит жужжать словно улей пчелиный.

Полоща враз отяжелевшую от воды простыню, склонилась девушка над самой водой, пыхтя от усердия. И совсем она не ожидала того, что за спиной вдруг зазвучит незнакомый мужской голос:

- Красавица, может помочь тебе?

Хотела резво обернуться, да вместо этого бултых — в воду! Искупалась знатно, с головой. Вынырнула, простыни из рук не выпустив, отплевывается и на берег зыркает: сейчас задаст нахалу трёпку!

Вот только разглядев незнакомца пришлось ей немного злость свою поунять - стоял перед нею совершенно незнакомый дружинник! В лицо-то она знала всех, ведь на улицах села они часто встречались, а этот откуда взялся? Постарше её будет, черноволосый, со светлыми глазами, а то, что дружинник, догадалась сразу: пояс широкий с ножнами, плащ на плече, из-под распахнутого кафтана кольчуга видна, да и княжий знак на вороте. Цепкий взгляд у девушки, даже не смотря на то, что злая она от невольного купания!

Марьяне оставалось только покрепче простыню сжать - вот ежели был бы это деревенский парень, так отхлестала бы его от всей души! А ещё взгляд скользнул на его грудь, там, где “зёрнышко” было. Светлое такое так и захотелось ладошку молодому мужчине на грудь положить, да почувствовать его тепло. А вот на лице у него поначалу отразилось недоумение и растерянность: - Ты что же, искупаться решила? Или напугал я тебя? За это приношу свои извинения, не хотел, - поклонился ей слегка дружинник, и девушка вздохнула: - Ладно. А помощь мне не нужна! - вышла из воды Марьяна, кое-как платье отжала, кинув простыню в корзину. Хорошо, что с остальным управилась, а простыню и дома дополощет, отец воды принесёт. Занята девушка этими мыслями, а у самой щёки алеют от чужого взгляда. - Правда извини, не хотел тебя напугать! - повинился он, первым хватаясь за корзину. — Не хотел пугать. Позволь хоть корзину донести — вину загладить. Меня Святозаром кличут. Я на подмену дружиннику здешнему прибыл, недавно совсем. - Я Марьяна, ладно неси, не отбирать же, - проворчала девушка, горделиво голову вскидывая. Вот ещё, будет она перед мужчиной незнакомым свои слабости показывать! Ну до чего противный тип, зачем напугал её? - Я вот прогуляться вышел, да окрестности оглядеть, - продолжил говорить Святозар, который девушкой был очарован. Такая красавица, а косы какие! Увидал он её в селе накануне, и познакомиться подошёл вот только действительно пугать не хотел. А платье мокрое её фигуру облегает, и сам невольно засмотрелся на стать девичью. Хороша! Покраснел даже от мыслей таких, но рад был знакомству — он ведь сюда надолго.

- Не страшно рядом с самим Лесом жить? - спросил мужчина, пытаясь разговорить Марьяну, которая шла рядом с ним и на дружинника не глядела, только брови сурово хмурила. - А чего страшно должно быть? - спросила она в ответ, бросив взгляд на тёмную стену деревьев, что словно наблюдала за людьми. - Коль с уважением к нему относится, и он уважением отвечает. И охотники туда ходят, и осенью мы там бывает. Как же - рядом с Лесом жить и дары его не принимать? - Верно говоришь, - согласился с девушкой дружинник. - Нигде такого Леса больше нет, так, маленькие лесочки есть и всё. - Мы пришли, - подойдя к калитке в свой двор, девушка открыла её и показала на чурбан, что стоял слева от входа во двор. - Поставь сюда, пожалуйста.

Дружинник явно был разочарован, что их прогулка так быстро закончилась, но навязываться не стал, поставил куда велели корзину и вышел обратно на дорогу: - Может покажешь мне окрестности? - с надеждой поинтересовался он. - Нет уж, я тебе что, нянька? Сам справишься, - горделиво вздёрнула носик Марьяна, которая всё ещё была сердита на мужчину, хотя и по нраву он ей пришёлся, что уж тут таиться. Святозар только вздохнул да улыбнулся в усы. "Ну и характер! — подумал он. — Острая девка, за словом в карман не лезет. Такая не всякому в руки дастся".

- Хорошего тебе вечера, Марьяна, - он кивнул девушке, да неторопливо пошёл по дороге в сторону села. Марьяна проводила его взглядом, а отец, выглянувший из дома, поинтересовался: - Это кто был? И ты чего мокрая, купалась что ли? - Это дружинник наш новый. И искупалась я по его милости! - Марьяна чуть ли ногой не топнула от возмущения, а Никифор улыбнулся, глядя на то, как злится дочь. Неужто удалось парню до сердечка её дотянуться? А то ни с кем вообще из парней не гуляет, к себе не подпускает, и ухаживать не даёт. Шепчутся кумушки о том, что дурной женой будет, гордячка потому что!

Глядя на то, как дочь управляется во дворе, он вновь подумал о том, что быть может не хватило ей материнской руки. Ведь не было той, что девушку бы научила премудростям и хитростям, которые только женщина и знает. Но что уже поделаешь? Назад время не отмотаешь, так что пошёл Никифор обратно в дом, ужин собрать нужно, не безрукий он, а дочь пусть отдохнёт.

Вот с той памятной встречи на берегу реки, начал Святозар за Марьяной ухаживать. Понимал он, что девушка на него сердита, но всё равно никак удержаться не мог. Всегда здоровался с нею, коль на улицах села встречались. Цветы носил ко двору, оставляя букетики, а то и вовсе угощение какое-нибудь. Старался приятное ей сделать, и даже с отцом её познакомился, когда ходил от дружинников посуду попросить для них. Никифор на него внимательно глядел тогда, поглаживая пышные усы, да хмыкал довольно - видать потенциальный зятёк ему по душе пришёлся. Так что никаких препятствий чинить не стал, но и помогать тоже не собирался, пусть всё идёт, как идёт, а там и видно будет.

В компании, с которой иногда гуляла Марьяна, тоже обратили внимание на то, что новый дружинник на девушку заглядывается. Конечно, не подходил, коль видел её в окружении других девушек, дабы не смущать, но смотреть ведь никто не запрещал. Анна, одна из девушек, с завистью поглядывала на Марьяну: - Вот повезло тебе, парень такой славный! Что, не посватал ещё? - С чего ему меня сватать? — Марьяна искоса глянула на дружинника, что стоял на углу с товарищем.

Девчата собрались у колодца - обсудить новости, да воды набрать. Ну и Марьяна подошла, относила она горшок заказанный, вот решила и послушать о чём в селе сплетничают. - Вон как поглядывает, да и говорят цветы тебе с угощениями приносит. Чем тебе не жених? А может и гуляете уже с ним? - продолжала задавать вопросы Анна, и от зависти её так и распирало. Марьяна только вздохнула тяжело - вот что ей ответить? Коль скажет, что нравится дружинник, так вообще не отцепится, а врать не хотелось. “Зёрнышко” у девушки чуть красным отсветом окрасилось - вот что с людьми ревность и зависть делают.

Марьяне очень неприятно было глядеть на такую подругу, поэтому поспешила она уйти. "И чего он в ней нашел? — думала Анна, глядя им вслед. — Я и породой буду покраше, и приданое за мной…”. Не постеснялась Анна первая к дружиннику подойти, да тот только поздоровался вежливо и разговор продолжать не стал. С тех самых пор и начала Анна вокруг дружинника кружить. Коль в компании парней он отказывался, так и она рядом с ним, в глаза заглядывает, так и норовит за руку взять.

А Марьяна смурнела: ну не хотела признавать, что по нраву ей Святозар! А всё боязно — как довериться? Но ведь не век в девках сидеть. Нравится — может, пора и посмелее быть?

Так что решилась Марьяна, и первая к нему подошла, когда вновь повстречались они на улице. Поблагодарила его за букет и спросила, интересны ли ему ещё окрестности села? А то он всё в селе и в деревне, далеко не выходит, так может показать ему что-то? Святозар не ожидал такого и неприкрыто был рад такому предложению. Ух как Анька зубами скрипела, когда увидала их вместе! Пыталась всё равно промеж ними пролезть, гадости всякие про Марьяну мужчине пыталась рассказывать. Да вот только посмеивались молодые над ней.

А осенью пришёл он сватать Марьяну, поклонившись Никифору:

- Доброго дня, хозяин. Пришёл руки твоей дочери просить. Сватов заслать некому — сирота я, сам за себя говорю, — поклонился Святозар.

Марьяна так и замерла с тазом в руках. Такого она точно не ожидала! Никифор оглядел жениха с ног до головы, кивнул:

- Ну, проходи, раз так. Поговорим. Но дочку замуж отдам лишь по её согласию. И никак иначе.

Глава 2

В мужской разговор Марьяна не вмешивалась, хотя и горели у неё щёки. Да и сватовство, по мнению деревенских кумушек, было совсем не по чину — без сватов, без положенных обрядов. Но так сердечко от волнения у Марьяны билось! Неужели дружинник и в самом деле собрался её в жёны брать? Договорив, позвал Никифор дочь, усадил её за стол и спросил: - Ну что, дочь, знаешь ты, зачем он в наш дом явился. Мне жених твой по нраву пришёлся, справный парень, а вот что ты скажешь?

Святозар смотрел на девушку, и было видно, что он волнуется. Может и сам понимал, что жену себе сватает не по правилам, а может и переживал из-за её ответа. Марьяна на него взгляд подняла, пригляделась к “зёрнышку” его, да вспомнила приятное ощущение, когда он её за руку брал. Люб он ей, что уж тут саму себя обманывать? И счастлива от того, что по его вине тогда в речке искупалась. Поэтому кивнула она в знак согласия и улыбнулась Святозару.

Свадьбу решили справлять весной. Уж как всё село всколыхнулось, заслышав, что собралась дочка гончара замуж за дружинника! Кумушки с удовольствием языками орудовали, смаковали подробности: как он пришёл, что сказал, да и саму свадьбу уже вовсю обсуждали. Особенно то, что дружинник пошёл свататься совсем не по традициям, нехорошо это! Да вот только Никифора это вроде как нисколько не волнует, а дочь-то у него единственная!

Анна, от матери такую новость услышав, только кулаки от злости сжала, и губу прикусила. Не получилось у неё бить клин промеж влюблённых! Но ничего, она всё равно его заполучит! Уж неизвестно было, почему ей этот дружинник так по нраву пришёлся. Были в деревне парни и побогаче и покрасивее, но это верно всё от зависти шло. Ведь замуж её никто не торопился звать, первую красавицу на селе! А уж смотреть на то, как помогает дружинник нести Марьяне горшки, что отец её на заказ сделал, да и вообще ухаживал всячески было совсем невмоготу. Всё внутри наизнанку буквально выворачивалось! Съедаемая злостью и ревностью, купеческая дочка дни и ночи напролёт думала, как бы отворотить жениха от невесты. Да только Святозар словно не замечал её стараний, а Марьяна, как назло, была под присмотром отца. И тут случай представился, смогла она пакость придумать!

Тогда осень вовсю хороводилась, ходили люди в Лес по грибы и ягоды, запасаясь на долгую зиму, которая в этих краях хоть и мягкой была, но всегда продолжительной. Глубоко не ходили, и старались не шуметь, дабы не нарушать покой лесных жителей. И те тоже к людям не приставали, хотя особо проказливые иногда путали тропинки женщин и ради развлечения могли на болотце завести, да там приняться за подол платья хватать! Они так забавно кричали и убегали!

Вот и Марьяна в Лес отправилась, по привычным полянкам решила пройти. Святозар был на службе, с самого утра уехал с дозором, так что не мог составить ей компанию. Да и девушка не планировала долго задерживаться, столько ещё дел нужно было дома переделать! Через речку был мостик перекинут и пошла она спозаранку, как только немного рассвело. Было по-зимнему свежо, и девушка прятала нос в воротнике своего осеннего платья. К полудню солнышко разгуляется, тепло будет, а пока поскрипывал у неё под ногами ранний ледок, да белила изморозь ветви деревьев, да листья, что опасть ещё не успели. Летнее разноголосье птиц уже смолкло, и лишь немногие пичуги подавали свои голоса, словно тоже к зиме готовились.

Конечно, все мысли у Марьяны были о предстоящей свадьбе. Понимала девушка, что вся деревня гулять будет, это много угощения нужно будет приготовить! Но ничего, с отцом они точно вдвоём управятся, да и соседка наверняка в помощи не откажет. А платье она себе сама пошьёт, вот только где они жить будут? Святозар же сказал, что не стоит ей об этом переживать, и всё он решит к концу зимы. Интересно, как решать будет? Уж точно к ним жить не пойдёт, а ведь дружинники живут в казармах. Али дом задумал построить? Тогда из села ведь перевестись никуда не сможет. А он, не взирая на то, что сиротой был, родом был из самого Царь-Града! Но от отца уезжать Марьяна совершенно не хотела, и сразу об этом Святозару сказала, чтобы не было никаких недопониманий между ними. Дружинник с пониманием отнёсся к словам невесты, и о переезде не заговаривал.

Марьяна шла по лесной тропе, поглядывая по сторонам. Аккуратно обходила мшистые кочки, которые иногда прямо поперёк её пути словно росли, стараясь их не тревожить. Добравшись до одной из любимых полянок, что находилась на краю небольшого оврага, принялась Марьяна за сбор грибов, что росли здесь в изобилии. Крепкие боровички словно сами ей в руки шли, и она настолько увлеклась этим занятием, что не заметила, что на поляне она совсем н одна. Она как раз присела на краю овражка, собирая маленькие боровички, когда вдруг её резко кто-то в спину толкнул! Марьяна опомнится не успела, как полетела она в овражек этот, да ещё и с корзинкой в обнимку.

Почти кубарем скатилась она по глинистому склону, и очнулась, сидя в ледяном ручейке, от которого платье и всё, что под ним было мгновенно промокли. Голова немного кружилась, но подняв взгляд, девушка увидела, как мелькнула наверху чья-то косынка. Марьяна брови нахмурила — косынка та была больно знакомой, Анькина. Неужели она совсем спятила от ревности?. Нет, нужно ей обязательно разобраться с этим, ну сколько можно! Хватает с Марьяны сплетен, а тут ещё и вот такое! А ну как был бы овражек покруче?!

Девушка себя ощупала, убеждаясь в том, что всё в порядке и она целая, после чего поднялась, заглядывая в корзинку. И половину грибов пока летела в овраг растеряла. Огляделась Марьяна, пытаясь понять, как отсюда выбраться. Никогда вниз не спускалась, а всё вокруг кустами поросло, они вроде листву сбросили, а словно стеной стоят. И карабкаться обратно совсем не получится!

- Девонька, ты что тут? Упала? - неожиданно услышала она незнакомый голос за свой спиной, и, оглянувшись, увидела деда, что стоял на бергу ручья, опираясь на сучковатую палку и рассматривая её добрыми, карими глазами. Второй рукой он поглаживал свою густую, белую бороду, но выглядел действительно тем, кто дожил до весьма почтенных лет, однако стати своей не растерял. Марьяна взглянуло на его грудь, но к удивлению своему ничего не увидела! А где же “зёрнышко” у деда? Иль не у всех людей оно бывает? Никогда она такого ещё не видывала! Сердце ёкнуло, но Марьяна виду не подала — в Лесу свои порядки. Поклонилась девушка со всем почтением: - Доброго дня, дедушка. Да, упала я в этот овражек, не знаю, как теперь мне выбраться и домой вернуться, - ответила она, скрыв своё удивления. Негоже доброго человек взглядами раздражать, но всё-таки, почему у него “зёрнышка” - то нет? - Ох, девонька, как ты умудрилась-то? Ты из деревни-то будешь? Тут никак не подняться, нужно обратно идти, и прямо по ручью. А там наверх забираться, здесь везде склон. Да ты ещё, гляжу, и промокла. Нукось, пойдём со мной, обсохнешь у костерка, да отведу тебя куда тебе надобно, - дед смотрел на неё внимательно, словно пытаясь понять, чего от неё ожидать. От такого взгляда Марьяне стало не по себе. Кто ж его знает, что у лесного жителя на уме? - Благодарю, дедушка, - стукнула зубами Марьяна. - У меня с собой хлеб и морс есть, не хочешь угоститься в благодарность? - О, энто я с удовольствием, - дед улыбнулся в бороду, а после повёл девушку к тому месту, где обосновался. К удивлению своему, на поляне, что была в стороне от ручья - пришлось пробираться по едва заметной звериной тропке между кустов, увидела она большой шалаш. Был он сложен из больших еловых ветвей! Пол и стены в шалаше были в шкурах, чтобы холодно не было. У входа стояли два сундука, тоже накрытые шкурами, виднелись какие-то миски и плошки, а перед входом был устроен очаг. - Дедушка, а скажи, ты что - отшельник? - не смогла сдержать своего любопытства Марьяна, пока тот огонь разводил. - Можно и так сказать, девонька. Давненько я с людьми не встречался, да и не зовут, что уж мне к ним ходить, да навязываться. Ты вот мне попалась, я и рад если скрасишь моё одиночество, да поболтаешь, пока одёжка твоя высохнет. - Вот, дедушка, тогда и грибов себе возьми, и ягод я немного нашла, - Марьяна показала деду свою корзинку, и тот отказываться не стал. Принёс плошку, предварительно усадив свою гостью у огня, да сложил туда и грибы, и ягоды, и хлеб, который ему девушка дала. Сам поглядывал на неё с каким-то теплом во взгляде. - Хорошая ты, даже меня не испугалась, - одобрительно проговорил он, присаживаясь с другой стороны очага, с удовольствием откусывая от свежего хлеба. - А чего боятся? Лихих людей здесь нет, а к Лесу я всегда с почтением обращаюсь. Меня так соседка научила, да и никогда я лишнего не беру, - ответила Марьяна. От деда она действительно угрозы не чувствовала, ну живёт один человек, так пусть живёт! Только вот пламя огня в светлых глазах странно отблёскивает, словно золото у него в глазах горит. Странно выглядит, поэтому Марьяна старается в глаза ему не смотреть, а то как-то страшно становится, хоть и немного.

- Это ты молодец, всё правильно делаешь. Лес пущай и не добрый, и не злой, но уважение к себе любит, как и любое другое существо. Как ты к нему, так и он к тебе. Так как ты в овраге оказалась, расскажешь? Уж ты девка аккуратная, сразу видно, не верится, что ты сама скатилась.

Подумала немного Марьяна, да кратко рассказала деду. И то, что замуж собралась, и про то, что девушка другая ревнует, пытается их с женихом развести. И то, что она в овраг полетела - скорее всего заслуга этой девушки.

- Только что с ней делать ума не приложу, - вздохнула девушка. А вот дед покачал головой: - Вот ведь как сильно ей счастье чужое глаза колит. Но вижу я, что у тебя всё хорошо будет, пущай и трудно, - проговорил дед, улыбнувшись себе в бороду. Марьяна на него глаза вскинула, и снова увидела золотые искорки в его взгляде. И заметила она, как они там словно осенние листья кружатся и очень странно себя почувствовала. Закружилась вокруг осень, затанцевала в своём золотисто-багряном наряде, а девушка не могла оторвать взгляда своего от чужих золотистых искорок. Мысли из головы вдруг исчезли куда-то, и почувствовала она себя так, словно где-то в другом месте оказалась. А дед вдруг заговорил, и голос его странным образом вокруг неё звучал, словно эхом отдавался от невидимых стен:

- Да, красавица, вижу долгий путь тебе предстоит. Но должна ты помнить, что будешь за своё счастье, и за своих людей биться, да за свою любовь, а это многого стоит. Не могу я никак повлиять на то, что предначертано уже, нет у меня власти такой. Но помочь тебе в моих силах, угостила меня, вежлива была - что ещё старику надо? - вспыхнули золотом осенним глаза деда, и почувствовала Марьяна, что в руках у неё что-то тяжёлое вдруг оказалось. Не слишком, но весьма ощутимо было. Девушке хотелось вырваться из плена чужих глаз, вновь обрести себя! Дед улыбнулся ей, так тепло, словно она была его родной внучкой. А потом золото его глаз стало таким ярким, что смотреть стало невозможно и пришлось девушке зажмуриться. Пахнуло на неё запахом прелой листвы, каких-то трав и зверем. И такое ощущение было, что рядом кто-то большой находится, дышит на неё тяжёлым дыханием.

А когда открыла глаза Марьяша, увидела, что сидит она на пеньке и нет рядом никого, и шалаша с утварью и сундуками тоже нет! Вот только всё ещё хранило её платье ощущение костра, да и пропахла она дымом. Вокруг разливался светлый день, а девушка ошарашенно головой вертела, пытаясь понять, кто же её повстречался? Неужели какой-нибудь лесной хозяин, что ей голову заморочил?

Опустив взгляд, она увидела, что сжимает в руках какой-то брусок из дерева, да вот только разглядывать у времени не было. Тем более что нужно было домой торопиться, ведь выходило она, когда светало только, а теперь вокруг день был, ежели ещё к вечеру не перевалило! Отец и Святозар её наверняка потеряли, так что схватила она корзинку, сунув в неё непонятный брусок, да почти бегом с полянки бросилась, благо, что тропка почти сразу нашлась. И вывела ведь она на ту самую поляну, с которой Марьяна в овраг скатилась, действительно пришлось ей вверх немного карабкаться, больно склон здесь крутой был. Но по ощущениям казалось что она в шаге от этой полянки была! Вот ведь странности какие, лучше ей домой поспешить, пусть и не так много она грибов собрала. Тем более желания никакого у неё и не было.

Выбравшись из леса, да подойдя к мостику, что в сторону села вёл, она оглянулась. Казалось ей, что Лес за ней наблюдает на ней, как и говорил дед - без злости или одобрения, просто смотрел в неком ожидании. Марьяна мотнула головой, да поспешила скорее домой - судя по солнцу, время действительно далеко заполдень перевалило, а дел домашних полно! Удивительно, но как-то быстро поблекла в её памяти странная встреча. Да, помнила она деда с золотыми глазами, да вот только страха никакого внутри уже не было. Вот там, у костра да, было, но теперь суетливые женские мысли словно оттесняли воспоминание куда подальше. А может быть тот, кого она повстречала не хотел в её памяти оставаться? Кто знает.

Никифор был во дворе, и на его лице отразилось облегчение, когда он дочь увидел: - Загулялась ты что-то, Марьюшка. Я уж думал идти тебя искать, да и Святозар скоро в гости будет. - Да… хорошо в Лесу, надышаться не могла, - улыбнулась отцу девушка, и показала ему корзинку: - Улов мой невелик, но нам с тобою, да гостя угостить, вполне хватит. - Ну, славно тогда, - Видел Никифор, что дочь что-то не договаривает. Вот только что именно? Но знал, что расспрашивать нет смысла - как сама захочет, так и расскажет. Марьяна же захлопотала во дворе, отец пока ушёл в свою мастерскую. Девушка же заглянула на небольшой чердак дома, смотря на тюки с шерстью - будет у неё занятие длинными зимними вечерами! Напрядёт она пряжи, да свяжет отцу и жениху тёплую одёжку и носки. А ведь приятно было, что можешь своей семье руками своими сделанные вещи подарить. А если удастся краски особой достать, в которой можно будет нити покрасить, так и расшить замысловато можно будет! Пусть она и не очень хорошо пока вязала, но вот прясть умела отменно, ниточка ровной выходила, клубочки аккуратные получались. Сызмальства она больше плести, да вышивать любила, а вот вязать начала совсем недавно, не давались ей спицы в руки прежде. Спасибо соседке, которая её всему научила, и к которой до сих пор было можно прийти за советом, да показать свои изделия. Стала она Марьяне доброй наставницей, хотя и не могла дать ей тепла материнского - видела Марьяна, что у соседки “зёрнышко” треснутое какое-то. Видать случилось что-то в прошлом, но можно ли его починить как-то? Маруся ведь хорошей женщиной была, но пока Марьяна не ведала, как ей помочь можно было.

А ещё видела дочка, как отец на соседку поглядывает, может сойдуться, будет им счастье вместе? Улыбнулась Марьяна своим мыслям - пусть, ежели что, вместе будут, совсем она не против. Наоборот, нахваливала соседку Марусю перед отцом на все лады, да вот только он пожимал плечами, да отворачивался, словно смущался. А потом стоял и болтал с ней через забор, а то и ходил, помогал мужскими руками там, где женщине несподручно было. Но они люди взрослые, сами промеж собою разберутся.

Покрутилась Марьяна во дворе, но словно кто-то толкал её за калитку. "Пойду-ка я Святозара встречу", — решила она, сама не понимая, откуда взялась такая мысль. Нутром чуяла: надо ей сейчас у колодца оказаться. Когда подошла она, небольшая стайка девушек как раз коромыслами мерялись, да друг в друга водой брызгались, подначивая парней, что топтались неподалёку от них. Анна тоже среди них была, смеялась громче них, да платье у неё было богаче и краше. Словно она на праздник какой пришла, а не у колодца с подружками поболтать собралась! Так что когда появился на улице Святозар, первая Анна к нему бросилась, начать причитать так, что остальная молодежь в испуге примолкла. К счастью, не заметила купеческая дочка Марьяну, которая подошла да встала так, чтобы её другие девчонки прикрывали.

- Ой, Святозарушка, горе ведь случилось! - запричитала Анна, подбегая к дружиннику. Тот остановился, с удивлением глядя на девушку, а сам взглядом отыскал Марьяну. Та в ответ брови в удивлении подняла, показывая, что понятия не имеет, что с Анной случилось. А та начала убиваться, словно по покойнику: - Марьяночка-то наша в овраг ковырнулась! Я в овраг заглянула — не шевелится она, лежит! - зазвенел голос её по улице, и все рты натуральным образом пооткрывали. Девушки некоторые на Марьяну оглянулись, которая стояла с таким же ошарашенным видом. Анька ведь её не видела, вот и несла чепуху какую-то! Откуда у неё вообще в голове такие мысли?! Значит, действительно она столкнула Марьяну в овраг, только вот с чего такие выводы сделала? Или… вдруг тот дед и Аньку тоже заморочить смог? Марьяна хотела было вперёд выйти, да слово своё сказать, но Святозар ей взглядом показал, чтобы пока она молчала. Уж больно ему было интересно эту выдумщицу послушать: - И с чего ж у тебя такие выводы? Никто к нам не приходил, о беде не говорил, да и смеялась ты с минуту назад, как та лошадь на лугу, - спросил он спокойно. - Своими глазами видела! А то что смеялась - так я к вам бежала, чтобы сообщить, да так страшно было, что вот, с подружками остановилась словечкам перебросится. Лежит твоя невестушка на дне оврага-то, достать надобно!

Зашептались девчонки между собой, а кто-то и вовсе у виска покрутил - совсем Анька что ли? Что за чушь она городит? Да и самой Марьян это было неприятно выслушивать, нахмурилась она, и подошла ближе: - Что-то рано ты меня схоронить решила, подруженька, коль звать тебя так можно.

Заслышав голос Марьяны, Анна обернулась, и лицо её стало белее снега. Губы задрожали, она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. А потом "зёрнышко" её вдруг разбухло, налилось алым, и она, заорав не своим голосом, кинулась на Марьяну с кулаками! Хорошо, что парни рядом оказались, да успели скрутить буйную, Марьяна растерялась от неожиданности даже. Дочь отвели к купцу, да ему на руки сдали, он потом по всему селу бегал, да извинялся, обильно потея, и вытирая лоб и шею платочком белым. Крики Ани долго ещё слышались из его дома - заперли её в горнице, да та всё пыталась выбраться, грозилась “мерзавку эту” со свету сжить! Люди в шоке переглядывались, никто не ожидал, что в приличной семье такая дочь вырастет!

Святозар только зубы сжал, глядя на дом купца:

- Не дело это, - тихо сказал он Марьяне. - За такое по головке не гладят. Поговорю с сотником завтра. А пока... пусть сидит. Без нас с тобой никуда не денется. - Обняв девушку за плечи, повёл он её домой.

Глава 3

Зима опустилась белым тёплым одеялом на землю, словно обняла её, успокоила, да в глубокий сон погрузила. Сильных морозов не было, зато снегу было завались, и всё это на радость сельским ребятишкам. Рано поутру, ещё затемно, вставали мужики, да брались за лопаты, огромные кучи сгребали, с которых потом ребятня кто на что горазд скатывались. Покрикивали матери на шаливших ребят, но как-то по-доброму, а иногда и сами взрослые к играм присоединялись.

То, что случилось по осени с Анной до сих пор иногда между кумушками обсуждалось. Жалко было девку - красивая ведь, пригожая, за что взъелась на дочку гончара? И с дружинником они пара хорошая, разве виноват он в том, что полюбил Марьяну? Пущай и растил её один отец, но ведь помощница она у него первая, да и рукодельница знатная, вон как горшки и утварь разную расписывает! А вот что с Анькой сталося, это потом доктор сказал, что приехал к ним из самого Царь-Града! Важный такой, на двойке, да в телеге какой-то крытой прикатил, видать купец все свои запасы вытряс, чтобы его пригласить. Вот и сказал доктор этот, что случилось у Анны некая душевная болезнь, и ей надобно лечиться.

Дал все необходимые рекомендации, морщась при виде селян, да быстренько укатил в обратку, предварительно угодив в лепешку коровью! Посмеялись люди над ним, да кто знает, что у царьградских в голове? Говорят, что жизнь там шибко сложная, хотя и всякие чудеса есть. Например желоба по которым бежит вода сама - и руки помыть можно и постирать, и нужду справить коль надо. Словно укротили люди городские речку, да пустили её на свои нужды и в дома. А вообще, много всяких сказок рассказывают, пытались и Святозара расспросить, да он только отмахивался, бурчал, что жил на окраине самой, да сразу в село попросился, как только шанс выпал. Хотелось ему из города уехать поскорее, не его то было место, а тут ему спокойно и хорошо служиться, да ещё и любимая появилась!

Нравилась ему Марьяна и характером крепким, и тем, что мнение своё отстаивала, и в тоже время ласковой, да внимательной была. Да ещё и рукодельница отменная, а какие у неё блины выходили! Кружево воздушное, но вкусные - пальцы себе отъесть вместе с ними хотелось! А ещё красавица, не без этого, как в неё не влюбиться? Много хорошего видел Святозар, а на россказни кумушек о том, что Марьянка-то того, странноватая малость, только плечами пожимал.

Конечно, не обошлось и без тех, кто верил в то, что это Марьяна что-то с Анной сделала. Девушка, заслышав такие сплетни, только вздыхала тяжко - ну что с людьми поделать? Им ведь только языками почесать в радость, а правда или нет - кого это волнует? Зимние дни короткие были, а ночи долгие и тёмные. Как и хотела Марьяна, связала она отцу и жениху тёплую одёжку, да украсила её вышивкой по воротнику и рукаву. Очень хорошо получилось, и Маруся одобрительно на девушку взглянула, когда та, румяная с морозца, пришла ей работу свою показывать.

- Хорошая работа, даже не стыдно такое на ярмарку свезти, да хорошую цену попросить! - Да нет ж, это я подарок, вязать мне не так сильно нравится. - Зато и нить сама спряла, и вон как аккуратно всё! Видно мастерицу. Давай-ка присядем, да чайку попьём, я баранок напекла сегодня, чем у тебя отец занят? - В мастерской, заказ ему большой пришёл, на колокольчики, вот и мастерит там, - улыбнулась девушка. - Ну а что со свадьбой решили? - Маруся с интересом на девушку смотрела. Конечно, не хотела она лезть, коль не попросили, но очень уж интересно ей было! Подумав немного, рассказала Марьяна, что большо бы свадьбы не хотела, но не хочется обижать односельчан. Так что устроят гульбу, как полагается. Вился ароматный дымок от чашек с чаем, коптила свечная лампа, кидая на стены причудливые тени, и душевный разговор между двумя женщинами журчал неторопливым ручейком. Потом Святозар пришёл за невестой, от чая с баранками с трудом, но отказался, хотелось ему прогуляться с любимой по ночному морозцу. Вечер, что постепенно в ночь переливался, словно патока из кувшина в кувшин, был ясным. На тёмном небе уже чьей-то щедрой рукой были раскиданы серебристые искорки звёзд, а прибывающая луна ярко освещала всё вокруг. Крепко держал дружинник свою невесту за руку в кроличьей варежке, и рассказывал ей, что в селе наслушался за день службы: - Анну, говорят, отправили лечится. Мать её из горницы никуда не выпускала, а вчера в повозку затолкали, соседка видела, - проговорил он, немного поколебавшись. - Так что же, не будет никакого наказания ей? - спросила Марьяна. Не хотелось ей встречаться с Анной на улицах села, да и та ведь прилюдно ей плохого желала! - Откупился отец её, я так думаю, - вздохнул Святозар в ответ, - тут ничего не поделаешь. Пожурили, да ничего не сделали, тем более доктора вон, из самого Града вызвали, лишь бы осмотрел её. - А я другое слышала, - вдруг проговорила Марьяна, вспоминая болтовню девчёнок у колодца. - Что видели, как одной ночью увела её мать куда-то в сторону леса. За руку тащила, хотя Аня упиралась, да чуть ли не орала на неё, это было рано утром, видал сосед, что снег чистил на улице. Но говорят, что любит он в кружку заглянуть, может чего и привиделось ему, с похмелья ведь был.

Молодые помолчали, но ведь сплетни это всё, и не более того, верно? На кой матери Анны её в лес тащить? Скорее действительно увезли её куда-то, а купец попросту откупился. Да и ладно, главное чтобы к Марьяне больше никто не лез с глупостями всякими! А люди поболтают и забудут. Святозар, заметив что у невесты щёки румянцем разукрасились как следует, повёл её домой. На крыльце крепко девушку обнял:

- Сегодня мне на службу надо, так что через пару дней загляну. Совсем уж скоро мужем и женой станем!

Марьяна в ответ уткнулась в меховой воротник жениха, чувствуя себя очень счастливой. Отец всё ещё был в мастерской, поэтому засела девушка за роспись тех колокольчиков, когда проводила Святозара. Конечно, все мысли девушки вокруг свадьбы кружились, всё никак она не могла поверить в то, что скоро станет мужней женой! Да ещё Святозар всё никак не признавался, где они жить будут. Сказал, что будет ей подарок от него на их свадьбу, он ведь не шибко завидный жених, как ни крути. Но вот с этим Марьяна была готова поспорить! Ведь внутреннее богатство для неё было гораздо важнее, чем то, что можно в руках подержать. Всё своим трудом заработать можно, а остаться при этом самим собой, да ещё и любовь свою сохранить - сложная задача, как ни крути. Вспомнилась купеческая дочка и то, что с её “зёрнышком” произошло. К слову, своё “зёрнышко” Марьяна тоже не видела, да и ещё у некоторых людей в селе его не было. Хотя обычные ведь люди, как и она сама! И тот дед из леса… пускай и поблекли воспоминания, но она его хорошо помнила, всё равно. Видать не удалось у него ей глаза отвести, вот только кто это был? Лесной хозяин, так леший совершенно ведь другой, пару раз Марьяна его издалека видела.

За печкой завозились и громко чихнули, и девушка вынырнула из омута собственных мыслей. Она взглянула на печку, в которой уютно поблёскивал огонь. Домовой у них старенький был, но очень добрый, хотя и предпочитал спать уже большей частью времени. Оставив уже готовый колокольчик, налила Марьяна в плошку молока свежего, и поставила его за печку, краем глаза увидев маленького человечка, заросшего бородой, который почти сразу к угощению потянулся. Зато дом до сих пор в порядке держал, хранил его ,словно сам был его частью. А быть может так оно и было? Ведь Марьяна с детства росла рядом с духами, что обитали вокруг, и они были для неё привычны, словно домашняя живность, и никогда она не задумывалась о том, откуда они пришли, и почему рядом с людьми селились.

Забрав пустую плошку от молока, девушка вновь вернулась за стол, поглядывая в окно, толстое стекло которого щедро украшал тонкой вязью морозец. Так как с колокольчиками было закончено, она взялась за вышивку пояса жениху, вон и мотив узора нашла, почему бы и нет? Приданое она, как Маруся её учила, своими руками сызмальства готовила, да и отец точно не обидит, хотя видно, как сложно Никифору отпускать дочь от себя. Вот что с этим приданным Марьяна не понимала, пока не влюбилась, хотя она за Святозара и без приданого бы пошла! А ещё видела она, как сложно отцу смириться с мысолью о том, что скоро выпорхнет дочь из гнезда, станет замужней женщиной. Зато наверняка внуки появятся!

Мечталось Марьяне о спокойной жизни, о детях, и о том, что будет она счастлива, а дальше видно будет. Вот только совсем она забыла предостережение лесного деда о трудностях, что её ожидают. И уж никак не могла она подумать о том, что эти самые трудности перед самой свадьбой начнуться!

Весна стучала радостной капелью и пела на разные лады птичьими голосами. После весьма продолжительной зимы, весна ощущалась глотком чистого воздуха. А вот Марьяна испытывала волнение, ведь скоро свершиться очень важное событие в её жизни! Дни наполнились суетой, не только связанной с домом, но и со свадьбой. Так как это была первая свадьба весной в этом году, село радостно гудело. Пусть и много народу здесь жило, но всё равно радовались люди, что создаётся новая семья, да ещё и славная такая!

Вот только Марьяна чувствовала какое-то смутное беспокойство, и возрастало оно, когда глядела она на Лес. Весна хороводилась в селе, а вот в сам лес она словно забыла заглянуть. Стояли деревья голые, с набухшими почками, вот только свежие листочки не торопились радовать глаз своей зеленью. Девушка поджимала губы и старалась гнать от себя дурные мысли, да вот только ничего не получалось. Никифор, видя, что дочь что-то тревожит, всё-таки завёл с ней разговор:

- Что случилось? Неужто из-за свадьбы ты так сильно переживаешь? - Нет, батюшка. Тревожит меня кое-что другое. Лес словно застыл, не поют почти в нём птицы, да и деревья зеленью не украшаются, разве ты не замечаешь? – проговорила она, не в состоянии как-то ещё своё выразить беспокойство. Никифор помолчал, поглаживая свои задумчиво: - Это тебе от твоей матушки досталось. Уж не знаю по какой причине, но была она близка с Лесом, часто ходила туда, хотя и родилась в селе у нас. Может и в родне у неё кто-то оттуда был, вот и тянуло её? Не знаю, а спросить уже не представляется возможным. Но коль тревожит тебя что-то, кажется мне что это не безосновательно. Вот только что нам с этим делать?

Марьяна в ответ только головой покачала, сама не зная ответа на этот вопрос. В Лес быть может стоило сходить, да вот только времени на это ведь совершенно не было. Весна вовсю радовала солнышком и робкой зеленью, что проглядывала то тут, то там среди снежных проталин. Но в один вечер вдруг разразилась страшная буря. Никогда в их краях такого не было!

Налетел ветер откуда-то со стороны Леса, да с воем врезался в ближайший же дом, который жалобно заскрипел под его напором. Люди попрятались в свои дома, да и сама Марьяна с тревогой прислушивалась к буйству стихии снаружи. Внутри всё холодело, и девушка тревожилась, пытаясь понять, что с нею происходит. Буря эта была очень странной! Ветер выл почти человеческим голосом, вот только как бы девушка не старалась, не могла она никак разобрать ни слова.

Лютовала буря три дня, выйти было невозможно. Иногда и какой-то треск можно было расслышать, надеялась Марьяна, что никто из односельчан не пострадает. Никифор хмурился, наказав дочери ни к двери, ни к окнам не подходить. А то мало ли что? Да и невеста за жениха тревожилась, мало ли что? Но не идти же к нему в такую непогоду, да и у него ума хватило, по всей видимости, подождать пока стихнет буря. Скотина в хлеву испуганно по углам жалась, к счастью и хлев крепок был – на славу потрудился Никифор в своё время, да и были запасы кормовые.

- Нехорошая эта буря, - проговорил Никифор, прислушиваясь к вою. – Словно человек кричит, слышишь? Да ещё и со стороны Леса налетела, а домовой наш так и вовсе не вылезает из угла своего, - кивнул он в сторону печи, возле которого плошка с молоком с самого начала бури стояла нетронутой. Марьяна пыталась в щель заглянуть, что была между печью и стеной, но знакомого шебуршания там не слышала. И пахло оттуда как-то странно – прелой лесной подстилкой и сырыми грибами. А обычно ведь тёплым хлебом и свежим сеном тянуло! Неужели с ним что-то случилось? Коль было бы у него «зёрнышко», может и смогла бы Марьяна что-то выяснить, а так… Ничего непонятно, и за печкой никого не было.

Рано поутру, когда проснулась девушка, чтобы скотину покормить, услышала она тишину, от которой в ушах зазвенело. Буря, наконец, угомонилась, и люди могли выйти из домой, чтобы оценить последствия. Марьяна, выйдя на улицу, растерянно огляделась. На первый взгляд всё было… в порядке? Посадки не побило, деревья и кусты тоже были на места, хотя и ожидала она увидеть полную разруху. Бросив взгляд в сторону Леса, она содрогнулась, увидев вывернутые с корнем деревья, которые словно стеной теперь лежали, то ли защищая Лес, то ли наоборот, защищая село от него. Значит буря только ему нанесла вред?

- Я схожу до гридницы, беспокойно мне за Святозара, - сказала Марьяна отцу, и тот кивнул головой: - Беги конечно, тем более делать нечего, только немного солому из стога растрепало, - было видно, что и сам гончар растерян, видя такие малые последствия бури. – А я к Марусе схожу, что-то не видно её.

Марьяна, стараясь не бежать, направилась по дороге в сторону села. Она чувствовала беспокойство, которое огненным цветком расцветало у неё в груди. Хотя вот вроде – угомонилась буря, чего переживать? Ан нет, так и дёргало её, особенно когда думала она о Святозаре! Односельчане тоже из домов выходили, оглядывались в недоумении, а когда девушка дошла до гридницы, поняла она причину своего беспокойства – раскатал буря её по брёвнышку, и никого из дружинников видно не было! Марьяна замерла, разглядывая руины гридницы, обратив внимание на то, что все остальные здания вокруг были совершенно целыми! Словно кто-то намеренно так сделал, но куда делись дружинники?

Девушка чувствовала растерянность и страх, но ещё надеялась – вдруг дружинники просто в другом месте укрылись? Односельчане такую картину увидев, начали роптать, тоже растерянные. Да и дружинников нигде так сыскать и не смогли, словно испарились они! Собрался народ рядом с гридницей, шумели все, пытаясь понять, куда же делись те, кто их защищает? Марьяна стояла, её за плечи обнимал Никифор, а сама девушка сцепила пальцы в замок и сжимала их до боли, пытаясь осознать, что жених её куда-то исчез!

- Да не знаю я, что случилось! – отмахивался от расспросов односельчан староста, который пытался держать себя в руках. В ответ ему вдруг раздался скрипучий смех: - Конечно не знаешь, да никто из вас и не узнает! – народ завертел головами, пока не обнаружили незнакомую старуху, которая стояла, тяжело опираясь на клюку, и с ненавистью во взгляде разглядывала всех вокруг. Большие выцветшие глаза цепко заглядывали в лицо каждому, и люди отворачивались от жуткой старухи. - Потому что слепые вы, словно те котята, - старуха хихикнула. – Поэтому от вас скоро и мокрого места не останется! Дружинников у вас забрали, потом и всё остальное заберут. - Кто забрал? Куда забрали? – голос Марьяны разрезал повисшую тишину, и девушка вцепилась пальцами в отцовскую руку, не сводя взгляда со старухи. Та вытаращилась в ответ, суть склонив голову на бок: - Ох, какая ты смелая. Ну тогда слушай – есть в Лесу курган древний, про который не только люди, но и лесные обитатели давно позабыли, а вот зря! Ту, что давно там схоронили, да цепями заковали – проснулась! Буря, что сюда пришла – её выдох был, ведь она так долго лунного света не видала! Раньше плела она сны для всех, а теперь забирать будет, да кошмары насылать, заслужили! - Зачем же она дружинников забрала? - А чтобы вам страшнее было! – расхохоталась старуха, обводя всех взглядом, после чего взмахнула резко руками и обратилась в чёрную ворону. Птица хрипло каркнула, и взлетела, направляясь в сторону леса. Кто была эта старуха? Зловещее предупреждение? Или что-то ещё хуже?

Марьяна чувствовала, как в глазах закипают слёзы, а в голове билась мысль про курган. Значит там кто-то проснулся и решил себе дружинников забрать? Что же теперь делать, как их вернуть?

Глава 4

Долго промеж собой люди судили да рядили. Никто не хотел в Лес идти, да ещё после зловещего предсказания старухи, которая птицею обернулась и улетела! Марьяна же, слушая односельчан чувствовала. Как внутри неё всё от тоски и беспокойства сжимается. Неужели никто из мужчин не собирается спасать дружинников? Но ведь они защитники!

Но никто действительно не собирался рисковать своей жизнью. Страшно было людям, и разошлись они только когда уже темнеть начало. Марьяна с Никифором тоже домой вернулись, и глядела девушка в сторону Леса, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Мысли в голове у неё метались, словно перепуганные птички. С отцом она ничего не обсуждала, дурно спала, а утром, как только светать начало, сразу начала собираться. Никифор, увидев, что дочь собирается, мигом встревожился:

- Ты что это удумала? Куда собралась? – Марьяна подняла на него серьёзный взгляд. Не хотелось ей огорчать его, но куда уж деваться? Да она жить спокойно не сможет, коль рядом с ней Святозара не будет! Никифор смотрел на дочь, совершенно не желая никуда её отпускать, но также понимал, что не удержит он её. Характер у неё крепкий, вся в него пошла. - Не серчай на меня батюшка, но не могу я сидеть и ждать, когда односельчане на что-то решатся! И без Святозара мне мир этот не мил совершенно. Пойду в Лес я сама, попробую хоть что-то выяснить. - Как же это, дочка… - Никифор растерянно смотрел на дочь и понимал, что никакими словами её не остановишь. Вон как за ночь она словно похудела, вот только на лице написана решимость – понятное дело, что смириться она не сможет, и всё равно задуманное совершит. Крякнул Никифор, да на ноги поднялся – одну он её не отпустит!

Вот только совсем забыл старый гончар, что уже не та у него силушка, да и зимой пришлось ему лежать много – работать толком не мог из-за спины своей. А сдюжит ли он по Лесу ходить, да ещё и много?

- Нельзя тебе со мной идти, - мягко проговорила Марьяна, усаживая отца обратно на лавку, да присела рядом с ним, сжав его ладонь своими пальцами. – Я тебе не рассказывала, но повстречала я в Лесу деда одного, который напророчил, что за любовь свою мне бороться придётся. Вот, видимо и настало это время, да ещё чувствую я, что именно мне нужно туда идти.

Долго ещё дочь с отцом разговаривали, но смогла Марьяна как-то убедить его, чтобы дома остался. А ещё видел Никифор, как разгорается в глазах дочери незнакомый ему огонёк, и думал – а может и правда, только ей под силу выручить дружинников?

Конечно, новость быстро по деревне разнеслась. Многие у виска крутили, а кто-то и не стеснялся высказывать Никифору, что неправильно он дочь воспитал, коль собралась она в лес идти! Тут уже сам гончар покрикивал на односельчан: - Что-то не заметил я, что взяли вы вилы, да пошли в Лес, чтобы с бедой нашей общей разобраться! Все по домам сидите, незнамо чего ожидаете! – против такого людям ответить нечего было, конечно. А вот Марьяна ни на кого внимания не обращала, отцу в одном уступила – попросил он её на следующий день отправиться, а перед этим хорошенько отдохнуть. Вот только как отдыхать, если от мыслей разнообразных голова чуть ли не лопается? И от беспокойства даже трудно дышать становится! И снился ей Святозар, смотрел внимательно, ничего не говорил, но от взгляда его просыпалась девушка с бьющимся лихорадочно сердцем.

Что там старуха говорила? На старом кургане кто-то проснулся? Та, о которой все забыли? Интересно, кто же это может быть? Конечно, в Лесу много кто водится, может и помощник ей отыщется.

Никифор в своей мастерской был, что-то там мастерил, и на следующее утро поднялся с первыми лучами солнца. Уж незнамо было, сколько Марьяне придётся в Лесу провести, так что нужно подумать было, как ей налегке путешествовать, но и чтобы всё необходимое было. Маруся тоже пришла, волновалась она за девушку, но обещала за Никифором приглядеть. Тому вон, даже ходить трудно было, а он всё из мастерской своей не вылезает!

- Не переживай, пригляжу за ним, пока тебя нет, чтобы не перетруждался шибко. Да ещё припарки кое-какие поделаю, полегче спине его будет.

- Да сам бы я справился, - ворчал Никифор. С Марусей они тоже говорили о решении Марьяны: - Она у тебя сильная девочка, и коль что-то задумала, то обязательно это сделает. Так что не неволь её, пусть идёт, - спокойно говорила женщина, и Никифор удивлялся такому её спокойствию: - Тревожно мне за неё, нечисть ведь всякая в Лесу живёт! - А ты не тревожься понапрасну. Лучше давай кое-что сделаем, для её защиты, руки займём, да мысли немного освободим.

Сама Марьяна в свой короб положила ту самую деревяшку, что ей дед на лесной полянке дал. Сама не знала, зачем она это сделала, зимой крутила его в руках, в итоге приспособила деревяшку под веретено. Становилось ей спокойнее, когда она его в руки брала, да и ниточка на диво ровная выходила. Вот и сунула она его к остальным вещам, да словно позабыла, что есть у неё эта деревяшка.

А наутро, простившись с домашними, отправилась она в путь. Прощаться долго не стали, чтобы душу себе не тревожить лишний раз. Закинула Марьяна короб со своими вещами на плечи, обняла отца покрепче, Марусю в щёку поцеловала, да направилась она в сторону Леса. Страшно ли ей было? Вот вообще нисколько, хотя перед тем как в Лес зайти, девушка остановилась, внимательно рассматривая бурелом и прислушиваясь к тишине. Видимо и Лес сам был не в восторге от того, что произошло, но как у неведомой нечисти удалось всех дружинников в своё логово утащить? Наверняка какое-нибудь колдунство, и как ей с ним справляться?

Но об этом Марьяна пока предпочитала не думать, главное любимого и дружину отыскать, а там и понятно будет.

Зайдя глубже в Лес, Марьяна уверено пошла по тропинке, ориентируясь по согнутым или сломанным деревьям. Нужно ей отыскать то место, откуда буря началась, там, видимо, и будет тот самый курган! Тропка словно под ноги сама к ней ложилась, но Марьяна не забывала поглядывать зорко по сторонам. Никогда она так далеко в Лес не заходила, всё ведь по краешку бродила, а теперь чувствовала себя чуть ли не воришкой, что в чужой дом полезла. Донельзя глупое ощущение!

А через некоторое время, когда остановилась Марьяна передохнуть немного, обнаружила она, что стоит она на странной полянке. Со всех сторон сбегались к этой полянке тропы, и прямо в центре неё огромный пень стоял! Облака над головой мчались с огромной скоростью, хотя ветра вообще не было, а ещё чувство чужого, пристального взгляда. Когда Марьяна пыталась с полянки этой выйти, то неизменно на неё же и возвращалась, так что быстро догадалась девушка о том, что дурит ей кто-то голову.

Сев рядом с пеньком, она крепко задумалась о том, как ей выпутаться, или хотя бы выявить того, кто ей все тропинки спутал! Благо. Что тепло было, так что решила Марьяна заодно и перекусить. Наверняка, это леший хулиганит! Вот только по какой причине он это делает? Напуган ли он тем, что произошло, или людей настолько не любит? Хотя с него сталось бы завести её куда-нибудь в топь, или вовсе в ловушку загнать, где бы её и вовсе не стало!

Значит не просто так он ей дурит голову? Марьяна перекусила, после чего повертела головой, да вынула из своего короба маленькую птичку-свистульку, что отец её делал для сельской ребятни. Покрутила она птичку в пальцах – была она окрашена ярко, броско, самое то для ребятишек! А после и дунула в свистульку, извлекая из глиняной птички звонкую трель. Аккуратно поставив игрушку на пенёк, девушка отвернулась, удивляясь собственным действиям, словно подсказывает ей кто-то, что делать необходимо!

А когда она снова на пенёк взглянула, то увидела, что стоит на нём маленький человечек с длинной бородой, в которой запутались шишки и мелкие веточки, и держит в руках игрушку.

Марьяна даже забыла, как дышать, чтобы не спугнуть человечка. А тот вертел в руках игрушку, рассматривая её со всех сторон, словно это чудо какое-то было.

- Покажи! – приказным тоном проговорил он, протягивая свистульку Марьяне и та, подняв брови от удивления, послушно взяла игрушку и снова заставила её «запеть». Человечек захлопал в ладоши от восторга, и девушка показала ему, как именно нужно извлекать звук. Старалась Марьяна не делать лишних и резких движений, чтобы не спугнуть человечка: - И тебе доброго дня. Хорошая сегодня погода, не правда ли? – проговорила она спокойно, ничем не выдавая своей тревоги от того, что она здесь оказалась. - И тебе не хворать. Нормальная погода, - человечек уставился на Марьяну цепким взглядом разглядывая её и дивясь её спокойному поведению. Но игрушка в его руках была тёплой, да и давно ему таких славных подарков не делали! Сердиться на девушку у него ну никак не получалось, хотя и понравилось ему голову ей голову морочить. Хоть какое-то развлечение! - Слышал, что недавно в Лесу произошло? – спросила Марьяна, с интересом продолжая разглядывать мужичка этого: - С трудом я перебралась через бурелом. - А ты зачем сюда полезла? Вы, люди всё по краю обычно ходите. А беря да, страшенная была, всё переломала, тропинки позапутывала, птиц распугала, - заворчал мужичок. – Всё обратно собирать придётся! А сколько осталось без жилищ своих! - Ох, как жаль такое слышать! Буря и до нас добралась. Слышала я, что с какого-то древнего кургана она пошла, да вот забрала кое-что ценное. Вот и иду теперь. - Да ты что о таком вслух говоришь, дурная совсем что ли?! – мужичок завертел головой, оглядываясь, словно боялся, что их подслушать кто-то может. - Я не знала, что нельзя, - прошептала Марьяна в ответ, делая страшные глаза. Мужичок засопел грозно, но взглянув на глиняную птичку – вновь смягчился. Очень ему по нутру подарок пришёлся! - Теперь знаешь. Дурное там место, да и по лесу нехорошие слухи ходят. Не ходила бы ты туда! Там действительно курган старый, уж никто и не помнит, кого там упокоили. Говорят, зимой туда какая-то девка пришла, да провалилась в него. Может из-за неё это всё!

Поневоле Марьяна вспомнила про Анну, которую, по слухам, мать в Лес куда-то отвела. Могло ли это быть правдой? И не связано ли это как-то между собой?

- Но мне нужно туда попасть, некуда мне деваться. Подскажешь дорогу?

Мужичок глаза на девушку вытаращил, он ведь её предупредил об опасности, а она что, дальше идти собралась?! Ну, блаженные эти люди, всё-таки, правду про них говорят!

- Как тебя зовут-то? – пробурчал он. - Марьяна, а тебя? - Лошим кличут, - мужичок криво усмехнулся, после чего припрятал свистульку глиняную куда-то себе под одежду. – Ладно, так уж и быть. Давненько мне никто не дарил таких подарков знатных, так что покажу тебе дорогу. Но ты точно уверена, что тебе туда надо? Пусть успокоится маленько, потом и заберёшь своё сокровище.

- Боюсь, что если слишком долго ждать буду, то время потеряю. Покажи мне куда идти, дальше сама я справлюсь.

Лоший ворчал, а Марьяна всё в нём что-то «плохое» пыталась разглядеть, да не видела ничего такого. Наверное, он какой-то лесной хранитель? На Лешего точно не походит, интересно, чем он занимается? Вот только Лоший болтать попусту не хотел, дождался он, когда Марьяна на ноги поднимется, да засеменил впереди неё, дорогу показывая. Снова заплелись тропинки в причудливые косы, но мужичок очень уверенно шёл, иногда на Марьяну оглядываясь: - Ты уж не серчай, не со зла я тебя заблудить решил, скучно просто. Разбежались кто куда, даже проказничать не с кем. Но теперь будет мне занятие – буду птиц обратно приманивать, - по всей видимости Лоший ничего опасного со стороны кургана древнего не видел. Расстраивался только от того, что лес поломало, да зверью с другими разумными здесь разогнало. Так может для них неведомая нечисть и не опасна? А вот для людей как раз и наоборот? Непонятно пока было, но досаждать Лошему она не стала, итак благодарна была ему за то, что вывел из своих хитростей!

Как удачно она эту птичку прихватила, а ведь даже и не думала зачем, просто захотелось. А может ведёт её кто-то, направляет невидимой рукой? Вспомнился дед на лесной поляне, тяжёлый звериный дух и глаза его, горящие золотом.

- Вот, топай отсюда по прямой, пока до старой бани не дойдёшь. Ты её сразу узнаешь, - заговорил Лоший, останавливаясь и показывая рукой Марьяне направление. – Осторожна будь, и там дальше спросишь, куда идти, - буркнул он как-то неловко, а после исчез в густых зарослях малины, что разрослась вдоль тропы. Марьяна даже поблагодарить его не успела, фьюить – и нет никого рядом, стоит она совершенно одна!

Только и оставалось ей, что порадоваться тому, как ловко получилось ей вопрос с Лошим решить. Зачирикала птичка где-то неподалёку, видимо решил он прямо сейчас начать действовать. Марьяна же, оглядевшись, пошла вперёд по тропе. Интересно, что за баня здесь старая может быть? И кто её построил? А живут ли обитатели Леса в деревнях вообще? Или каждый жилище по своему вкусу выбирает?

Ещё, конечно, думала она о Святозаре, тревожно было – что нечисть с ним и другими дружинниками там сотворить удумала? Конечно, не хотелось ей о дурном думать, так что гнала Марьяна от себя дурные мысли. Старалась она думать о Лесе, о котором ещё многого не знает, и узнает ли? С кем ей ещё встретиться придётся, пока идёт она в нужное ей место? С одной стороны, волнительно было, и немного тревожно.

Вскоре она действительно дошла до старой бани. Здание было весьма основательным, хотя по тёмным брёвная и крыше, что давно мхом поросла было понятно, что построили её здесь очень давно. Но двор выглядел ухоженным, сбоку от бани виднелась внушительная поленница, да и сама банька была на берегу небольшого озерца.

Красиво здесь было, но девушка нутром почуяла, что здесь обычные люди бывают очень редко. Тяжёлая тёмная дверь, что вела в баню, совершенно никакого доверия не внушала, и у кого вообще спрашивать? К слову, бурелома рядом уже совсем не было, словно её куда-то в сторону вывело, так что дороги она действительно не знала.

Так как хозяина бани не было видно, подошла Марьяна ближе к лесному озерцу и поморщилась от гнилостного запаха, что исходил от воды. Словно давно никто озерцо не чистил, застоялась вода, а то и вовсе иссякли подземные ручьи, что его питали. Может поэтому это место такое недружелюбное было? Да ещё и веники, что висели рядом с поленницей совсем негодные были – слишком сухие, а некоторые и вовсе гнилые.

Набравшись смелости, Марьяна постучала в дверь бани, и услышала какой-то шорох, а потом и тяжёлые шаги. Кто-то совсем недовольный шёл дверь открывать, и Марьяна, на всякий случай, отступила на пару шагов назад. Дверь распахнулась, и на пороге замер старик с длинными, белыми волосами. Был он замотан в какую-то грязную простыню, в волосах запутались листья от банного веника, а взгляд был очень недобрым. Он гневно уставился на девушку, словно она его чем-то обидела: - Тебе чего здесь надо? Да ещё и человеческим духом за версту несёт! Закрыта баня! Нечего тебе здесь делать!

- А почему закрыта? – поинтересовалась Марьяна, хотя этот… вернее это существо её порядком напугало. Но деваться было некуда – нужно было дорогу вызнать, да ещё хотелось чем-то помочь. Вспоминая сказки, что ей Маруся рассказывать, Марьяна без труда поняла, что перед нею стоит сам Банник – существо очень капризное и опасное. Редко когда они селились рядом с людьми, предпочитая жить вот в таком уединении. Хотя рассказывала Маруся, что когда-то давно банника можно было под любым полком найти, а потом ушли они, или что-то ещё произошло.

- Потому что! Ты кто такая, чтобы нос свой в мои дела совать? Иди куда шла, да ещё от человеческого духа избавься, а то всё провоняешь здесь!

- Так я потому в баню и пришла! – обиженно проговорила Марьяна, понимая, что толкового разговора с Банником у неё пока не выйдет, по всей видимости.

- Веников нет, печь не работает и вода грязная! Теперь уходи! – заноровил он захлопнуть дверь, но тут уже Марьяна не дала ему этого сделать, возмущённо рассматривая Банника:

- А ну погоди! Где ж жена твоя? - Марьяна сама не поняла, почему про жену чужую спросила, слова уже назад не вернёшь ведь!

Глава 5

- А тебе какое дело? – подивился Банник на бодрую девчонку. Ишь какая прилипчивая! А может и правда так хочет отмыться от человеческого духа? Что ж она средь людей делала? И вон, смотрит как прямо, упрямица – сразу видно! - Так что же она в порядке баньку-то твою не держит? Видно, что давно не было тут женской руки. - Это ты что это хочешь сказать?! – возмутился Банник, чувствуя обиду. Ну да, была у него жена, да нет теперь, только вот он сам не безрукий! Разве что ничего у него толком не получается, привык на полке лежать, да на жену поглядывать, вот и пришла банька в негодность. Не ходит теперь сюда никто, дохода нету у него, и что с этим делать он не знал.

Марьяна, видела, как посмурнело лицом Банник, вздохнула тяжело, да сняла короб с плечей. Вот почему нечисть говорят? Обычный мужчина, которого матушка не приучила за порядком в доме следить. Конечно, за этим больше женщина следит, но хоть немного должен уметь мужик и сам управляться! - Давай погляжу, что у тебя здесь происходит, - проговорила она, и, отодвинув Банника в сторону, заглянула вовнутрь помещения. Да уж, от слоя грязи везде прямо хотелось это всё убрать! Обычная печка-каменка, что была сложена прямо в парной и без дымохода явно требовала ласковых рук и внимания к себе. Батюшка у Марьяны печами промышлял, так что кое-какими знаниями она обладала, главное глину было найти! Банник что-то ворчал ей в спину, но отчего-то, видя такую напористость девушки, не останавливал её.

Марьяна же, обозрев гору того, что предстояло сделать, сходила к озеру, морщась от запаха воды, после чего решительно закатала рукава. Ну неприятно ей такое видеть! Тем более Банник ведь ничем ей не поможет, пока она тут в порядок всё не приведёт!

- Разводи костёр, да ищи в чём воду греть можно будет, убираться будем, - наказала она, и когда Банник попытался возмутиться, только сердито на него глянула: - Ты хочешь свою баню в порядок привести? Вот и буду тебя учить, как за своим имуществом приглядывать надобно!

Тут нечисти ответить было нечего, и пускай сердился он на девушку, но ослушаться её не смел. Вскоре вскипятила Марьяна воды, нашла тряпки подходящие, да принялась за уборку. Кое-что для уборки в самой бане нашлось, пусть тоже отмывать пришлось. Чтобы Банника занять, послала она его узнавать, что с водой в озере случилось, да придумать как её очистить. Слышала она, пока отскребала пол и стены, как Банник недовольно фыркает и водой плещет, на озёрное дно ныряя, а после очищая воду от опавших листьев и водорослей дурных.

Марьяна же оттирала баню изнутри, пока руки болеть не начали. Как же так запустить можно было! Между прочим, сходила на бережок озера, нашла глинистое место, да нашла глины. Печка не в таком плохом состоянии была, просто немного подправить её нужно было, вот и всё. Вот этим и занялась она, когда баню оскребла.

Но дело уже к ночи было, и Банник окликнул девушку: - Слышишь… чай голодная ты? Давай-ка передохни, - проговорил он. Вытирая пот со лба, вышла Марьяна на улицу, и с удивлением увидела, что приготовил Банник ужин. Да и сам он в себя немного в порядок привёл, все листочки и веточки из волос выбрал. По лицу его, которое он отмыл, было видно, что чуть младше он отца Марьяны. Хотя кто уж там разберёт, какого он возраста на самом деле?

Марьяна отказываться от ужина не стала, с аппетитом взялась за простую похлёбку с мясом: - Так как так случилось, что банька твоя в такое состояние пришла? Вижу, что раньше заботились о ней, да ещё и вместе таком красивом. Ты, кстати, с озером разобрался? Что там с водой случилось? - Да, разобрался, камни ручей большой закупорили, но я там порядок навёл и траву всю лишнюю повыкидывал. Через пару дней очистится вода достаточно, - важно кивнул головой Банник, а потом посмурнел лицом: - Сам виноват в том, что жена от меня ушла. Я ведь никогда ей не помогал, а банька наша пользовалась популярностью, ещё от моего отца в наследство осталась, кто только не заглядывал, чтобы попариться знатно! А та буря, что произошла недавно только утвердила мою жену в том, что нужно ей меня бросить. Она у меня очень чистоту любила, а я ведь банник, мне наоборот всё надо.

Марьяна с удивлением взглянула на него – вот, значит, как? Банники сор и грязь везде наводят, вернее в банях, в которых живут?

- Я ведь просто утруждать себя не хотел, тем более, когда наше племя стало отдельно от людей жить, так и надобность в проказах пропала. Вот только привык я лежать, да денежки иметь за то, что в мою баню другие ходят. - Так ежели ты себя к уборке приучишь, может и вернётся она? Видно же, что любишь её крепко, а ведь женщинам поступки нужны. Вот покажешь ты, на что способен, она и вернётся, - Марьяна доела похлёбку, удивляясь тому, как легко ей разговаривать с нечистью. Да и Банник вовсе её за свою принял, только сказал, что людским духом она пропахла. Эх, знать бы, что в ней ещё такого сокрыта! Ведь «зёрнышки» заветные она только у людей видит, ни у кого из обителей Леса она никогда их не видала. Ну да ладно, ей главное жениха своего, да дружину остальную, от беды спасти, а там уже и не до этого всего будет.

- Слова твои слышать приятно, но как самого себя преодолеть? Та и ты вон как баньку отскребла, а вот печку починить даже я не смогу, не обучен я такому. - Есть у меня свои хитрости. Но утро вечера мудренее, отдохнуть надо, пришлось славно потрудиться, так что продолжим завтра, - Марьяна послушала вздохи Банника, да устроилась отдыхать. Вот уж никогда не думала она, что будет маню отмывать для тех, кто в Лесу живёт! Вот знать бы ещё точно, что Банник ей поможет!

От накопившейся усталости спала Марьяна крепко и утром проснулась полная сил и решимости. В воздухе странно пахло, а ещё казалось, что Лес затянул сизый, едва ощутимый туман, который противно лип к рукам и лицу. Создавал он странное неприятное ощущение, и девушка поневоле нахмурилась.

- Что случилось с Лесом? – спросила она у Банника, который высунул нос из бани и недовольно оглядывался. - Это всё курган тот проклятый. Давно про него забыли, камнями его завалили, никто уж и не упомнит о том, кто там. А вот вишь – проснулось там, зашевелилось, незнамо что теперь будет. - Так разве у Леса защитников нет? Иль хозяина какого, что со всем разберётся? Вот в деревне или селе у людей есть старший – староста, например, что за порядком следит. - Ой, словно сама не знаешь, давненько нет у нас никого. Как Князь прошлый сгинул, так никто ин е рискует на себя такую ношу брать. Так что разбежались все, попрятались кто куда от беды подальше. Так может нас стороной обойдёт, да к людям подойдёт. Я слыхивал, как русалки шептались о том, что это – ведунья-ночница, что сны плетёт. А нам-то что, нам никогда ничего и не сниться почти. Так что это будет головная боль людей.

Марьяну такое отношение, конечно, кольнуло. Ведь неизвестно, правдивы эти слухи, или нет, так? Но Банник, словно те односельчане – предпочитает прятаться и от всего открещиваться. Интересно, почему так? Вздохнула Марьяна тяжко, но ничего спрашивать больше не стала, дел у неё полно и без этого. Хотя и размышлять о том, почему все предпочитают проблему нависшую игнорировать она и могла.

Прежде, довольно оглядев почищенную и изрядно посвежевшую баньку, Марьяна отправила Банника веники вязать да мох собирать. Сама она занялась печкой. Кто бы её не складывал, но была она ещё крепкой, так, по мелочи подправить нужно было, для этого использовала она глину, что нашла неподалёку.

Так что когда вернулся Банник, то с удивлением обнаружил, что из бани лёгкий дымок идёт! Марьяна просушивала печь, протапливая её небольшими порциями топлива и вынося угли, когда дрова прогорали. Быстрее так высохнет, хотя для нормальной топки придётся обождать немного.

Но лицо Банника этого точно стоило! Но прежде нужно было и снаружи баньку немного подобновить.

Марьяна с Банником заменили весь старый мох на новый, траву сорную вокруг повыдергали, и девушка отряхнула руки, с удовольствием разглядывая посвежевшую баньку. Ну теперь и поглядеть приятно! А потом принялась вязать веники, веточка к веточке складывая, и с удовольствием в воздухе им помахивая. А вот Банник вокруг неё крутился, пусть и продолжал ворчать, но девушка уже поняла, что это просто склад характера такой. По тому как он длинные волосы свои дёргал было видно, как он радуется тому, что ему привели баньку в порядок!

- Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Может надобно тебе что-нибудь? – наконец спросил он, когда веники были развешаны в предбаннике, а Марьяна отдыхала, приглядывая за прогревающейся печью. - Есть способ меня отблагодарить. Вернее, способ и выполнить мою просьбу. Просьба моя состоит в том, чтобы ты продолжал за банькой следить, как должно. Столько труда с тобой вложили в то, чтобы её в порядок привести, поддерживать порядок – намного меньше труда требует. А вот способ… надобно мне попасть к древнему кургану, меня к тебе Лоший отправил, сказал, что ты поможешь. Лес намеренно тропки путает, не пущает никого туда, куда не нужно. - Это ж что тебе там надо? – вытаращил Банник глаза от удивления. Что же это за девица, которая сама на старый курган хочет дойти, не взирая на то, что он рассказывал? - Жених там мой, - не стала лукавить Марьяна. – Вот эта… что проснулась моего жениха и похитила, добраться мне туда нужно и спасти его. И время терять совершенно не хочется, если честно.

Банник снова глаза свои выпучил, совсем он такого не ожидал! Девица вон какая, тонкая да звонкая, а на такой подвиг решилась!

- Вот оно как… эх, кабы не помогла бы ты мне, то я тебя при себе оставил, убиралась бы в баньке, да помогала, - примолк Банник, после чего шагнул в свою баньку, зашуршал там чем-то. Марьяна с волнением ожидала его возвращения, не понимая, что он задумал. Да и слова его говорил о том, что заслужила она его благосклонность, но всё же. Мало ли что у него в голове может быть?

Вернулся Банник с какой-то вещью, что была в тряпицу обмотана, и заговорил:

- Дурная ты девка, но ничего с этим не поделать. Лошему спасибо, что направил ко мне такую помощницу знатную, да ещё и печку починила! Как обратно с женихом пойдёте, обязательно заглядывайте ко мне попариться, я слово даю – буду содержать здесь всё в чистоте. Я может и вредный, но монетки больше люблю, баньку побольше здесь потом отстрою! – Банник аж лицом посветлел, представляя, как он тут всё устроить может. Вот ведь как изменился, а поначалу казался злым и скандальным!

- Ну, в хорошем смысле дурная – хорошо, что любимого своего не оставляешь. Гляжу я на тебя и думаю о том, что постараюсь жену свою возвратить и доказать, что не такой уж и плохой, - Банник кивнул сам себе головой, а Марьяна в ответ улыбнулась: - У тебя всё получится. Но только если ты стараться будешь. Всем нам иногда лень что-нибудь сделать, но ведь приятнее в чистоте жить, да и сподручнее гостей принимать. - Вот про гостей ты верно сказала. Так вот, хотел тебе это отдать. Слухи-то конечно разные ходят, мало ли кто там в этом кургане завёлся. Ещё слыхивал я, что девка туда человеческого роду приходила, да провалилась в него. Может кого она и растревожила. В любом случае, там кто-то, кого здесь быть не должно. И коль твоего жениха похитила она, то станется ей с него и жизнь тянуть. Вот, возьми, нужно это для того, чтобы душа не охладела, - протянул тряпицу Банник, и когда Марьяна развернула её, увидела небольшой камешек, меньше её ладошки. Он был спокойного янтарного цвета и от него веяло теплом, так и хотелось прижать его к груди.

- Какая красота! Откуда он у тебя? – выдохнула Марьяна с восхищением, понимая, что это очень ценная вещь. - Ай, на озере выловил, давненько уже. Греет он мне внутренности зимними вечерами, но теперь он мне не нужен, коль банька моя исправна, и я следить за ней буду, - проговорил он довольно. Получалось, что баня его уже давно захирела, ещё до ухода жены? Но в душу девушка лезть не стала.

- Ты иди по тропе вдоль озера, а потом сверни в сосняк. Как до болота дойдёшь, покричи Кикимору. Она баба с норовом, но укажет куда тебе дальше идти. Там уже недалеко будет, тем более Лес действительно тропки путает, коль пути не знаешь. Вот с таким характером он у нас.

Сердечно попрощалась Марьяна с Банником – неплохой он всё-таки, просто своеобразный. И видя, как он веником усиленно подметает мелкий мусор у порога баньки, она надеялась на то, что запал его никуда не пропадёт. А там, глядишь, и жена вернётся, смогут они отношения продолжить строить. Марьяна положила камень рядом с деревяшкой, что от деда лесного ей досталась, аккуратно в тряпицу завернув перед этим. Наверняка ведь пригодиться!

А потом подняла свой короб да пошла дальше. Странно ей было в Лесу – словно в дом родной явилась, вроде и незнакомые места, а с другой стороны всё знакомым кажется. Странно это, но может это память какая-то от предков тянется? Ежели мать её и род был с Лесом связан, то мало ли что и как там было на самом деле. И всё равно Марьяне страшно не было, тем более как можно боятся того, чего не видала никогда? Главное Святозара спасти, и остальных тоже.

Шла Марьяна по тропе, что ей Банник показал, любовалась Лесом окружающим и чувствовала, как внутри замерла её тревога, затаилась она, когда девушка отвлекалась на что-то другое. Да и Марьяна старалась в собственных мыслях не вариться, не терзать себя понапрасну – разве с этого толк будет? Боялась и переживала она за Святозара, порой подкатывал к горлу горький комок, от которого дышать даже становилось тяжело. Поэтому и старалась она отвлечься, думала о другом, да и уборка в бане ей немного помогла, переключиться помогла. Но коль местные обитатели ей на встречу идут, то значит у неё всё получится! Хотя и тяжко немного, но это ничего.

И кстати, ведь Банник тоже про девушку человеческого рода неизвестную говорил. Уже двое сказали, но можно ли этому верить? Неужели мать Анны привела её к кургану старому? Но вот с какой целью? Прикрыть позор свой – то, что сталось с дочерью? Но коль правда это, то звучит очень ужасно, кровь же родная!

Но что толку предположения строить, вот доберётся она до кургана, да всё понятно станет. Болото началось неожиданно. Вот вроде шла Марьяна по лесу, а деревья становились всё ниже и ниже, пока совсем не стали чахлыми деревцами, которые торчали то тут, то там. Зато вокруг были шикарные заросли багульника и другой болотной травы. Конечно, не пошла девушка глубже, утопнет ещё, где её искать будут? Да и кто? Жаль, что никак отцу весточку не отправить, не сообщить ему о том, что с ней всё в порядке. Пока что, по крайней мере.

Интересно, а как ей Кикимору эту звать? Марьяна, немного потоптавшись на влажном мху, присела на весьма внушительную кочку. Подумала немного, да негромко позвала:

- Кикимора, доброго тебе дня! Помощь мне твоя нужна, не могла бы ты показаться? – попросила она, и замолчала, в ожидании ответа. Тихо было на болотце, только лягушки квакали, да шуршал ветками куст багульника, что был неподалёку. Поёжилась Марьяна – место какое-то мрачное было, как банька, которую она в порядок привела.

А может места так реагируют на настроение своих обитателей? Эта мысль пришла внезапно, и девушка подняла брови вверх. Быть может чем-то недовольна Кикимора? Интересно, а как она выглядит? По сказкам – это старуха в болотной тине, или что-то в этом роде. Марьяна снова позвала её, но та не ответила, разве что почувствовала на себе девушка чужой взгляд. Значит наблюдает, присматривается к той, кто в гости пожаловал.

Со вздохом поставила короб рядом с собой Марьяна, немного поразмыслила, да нарвала себе травы. Ну, ежели показываться не хочет, пока что, нужно Марьяне себе чем-то руки занять, никуда она не уйдёт, пока Кикимора не покажется! Вот и занялась девушка делом, терпеливо ожидая, пока хозяйка болотца терпение потеряет.

И, через некоторое время, когда плечи и руки у Марьяны уже затекать начали, то раздался плеск воды из ближайшего бочага.

Глава 6

Девушка головы даже не подняла, продолжала мастерить свою поделку, хотя очень любопытно ей было поглядеть на местную хозяйку! Но вдруг рассердится она, или что ещё? Тем более вон – не показывалась столько времени.

- Ты кто такая, что здесь делаешь? – послышался булькающий женский голос. Вот теперь Марьяна уже смело выпрямилась, расправляя затёкшие плечи и чуть поведя головой, чтобы немного снять напряжение. Перед ней стояла высокая, складная женщина в тёмном простом платье, босоногая. С неё ручьями стекала воды, длинные худые руки с длинными пальцами были нервно сжаты в кулачки, лицо у женщины было симпатичным, с большими тёмными глазами, которые с настороженным вызовом смотрели на Марьяну. Длинные волосы тоже были тёмными, волнистыми и в них виднелись цветы багульника, что распространяли вокруг хорошо узнаваемый аромат. Но не такой сильный, как мог бы быть.

- Доброго дня, меня Марьяна зовут. Помощь твоя мне нужна, вот и пришла к тебе на поклон, Банник дорогу мне подсказал, - ответила девушка со всем почтением, поднимаясь на ноги, и кланяясь болотной владычице в пояс. Та, кажется, даже немного растерялась, видя такое отношение от девушки. Она свела тонкие, зеленоватые брови к переносице, смотря на неё не мигая, и словно ожидая какого-то подвоха: - Банник, значит? И по какой же ты нужде ко мне пришла? Хотя нет – даже не говори! Никому я ничем помогать не собираюсь! – Кикимора аж ногой притопнула, явно начав сердиться, и скрестив длинные руки на груди. Женщина поджала губы и горделиво вскинула голову, всем своим видом показывая, что себя в обиду не даст. Но Марьяна видела, как в больших глазах закипают слёзы – неужели её кто-то сильно обидел? - Прости, коль обидела тебя чем. Но может поведаешь, что случилось у тебя? Может сможем сдюжить с твоей бедой? – осторожно и ласково проговорила Марьяна. Это ещё хорошо, что Кикимора от обиды не додумалась девушку в болото заманить, да там притопить тихонько!

А вот у Кикиморы губы задрожали, словно никогда она такого сочувствия к себе не видывала. Плюхнулась она на кочку, что была напротив той, на которой Марьяна сидела, да уткнулась подбородком в свои колени, обхватив их руками. Боролось в ней желание девушку прогнать, но, с другой стороны, она так участливо спросила, да и резких слов не говорит! Может, и правда ей рассказать, что внутри творится? Вдруг поможет чем, али подскажет как быть? Сопела Кикимора, пыталась решение принять, бутоны цветов багульника в её волосах то прикрывали свои лепесточки, то вновь открывались.

Пусть и нечистью она была, вернее жительницей Леса, что отличалась от человечьего рода, а всё равно жалко её было. Ведь пусть и живут лесные обитателе несколько по-иному, а по сути мало чем от людей отличаются. Марьяна думала о том, что вот Кикимора – черты у неё странные, чуждые взгляду человеческому, а всё равно симпатичная она, пусть и совсем по-другому. Странное это было чувство – словно стирались перед Марьяной некие границы, что раньше в её голове существовали. Хорошо это, или плохо – вот этого она пока точно не могла понять. Но ведь общается с жителями Леса, беды их помогает решить, хотя и, вроде как, должно быть ей это чуждо. Марьяна мотнула головой, прогоняя прочь непрошенные мысли, после чего снова взяла в руки игрушку из травы и глины, что она мастерила. Кикимора опустила взгляд, и её тонкие брови вверх поползли: - Это ты что делаешь? - Да игрушку просто. Меня отец научил, и глины у меня с собой немного было. Её размочить нужно немного, да теперь подождать, пока подсушится, - Марьяна показала игрушку, которую делала – маленькую лошадку, с гривой и хвостом из травы. Так же травой она узор на боках лошадки сделала, и держала её на ладони, так как не просохла ещё игрушка.

- А мне никто такого не делал. Мне вообще никто подарков никогда не дарил, - протянула Кикимора, и вдруг расплакалась. Крупные слёзы побежали по её бледному личику, и она зашмыгала носом, не в состоянии больше молчать: - Вот как свела меня матушка на это болотце, да здесь оставила, так никто мне подарков и не дарил. А когда я с матушкой жила – этого я уже не помню. Ну, что мне поделать тогда было? Решила я в этом болотце жить, всё здесь обустроила, с Водяным местным договорилась, чтобы он не трогал меня, да жить не мешал. Русалка его меня научила, как и что делать. Путников пугать, да рыбок в бочагах с вкусными водорослями разводить и выращивать. Пришёл ко мне как-то раз Лешак один, соловьём мне тут разливался.

Замолкла Кикимора, вытирая слёзы. Марьяна с сочувствием на неё смотрела, но пока ничего не говорила, понимала, что она ещё не всю обиду высказала, что на душе у неё была. А ведь получается, что Кикимора не просто так появилась здесь, вон про матушку сказала, значит кто-то её сюда привёл и тогда она стала такой, какая есть сейчас? Наверное, такое тоже бывает, но думать об этом слишком много тоже не хотелось.

- Поселился в самых густых зарослях багульника моего, говорил, что свадебку справим, простенькую. И вроде хорошо всё было, да вот только приметила я, что трескал он моих рыбок, и водорослями угощался безмерно. Клюкву мою всю вытоптал, морошку так и вовсе повыдёргивал, сорняком обозвал! Пыталась я ему объяснить, что так делать не надо, а он как рявкать на меня начал, что он теперь здесь хозяин, и свои порядки наведёт! А потом и вовсе начал обзываться всячески, говорил, что некрасивая я и глупая, раз болотце своё в порядке держать не в состоянии!

Кикимора снова заплакала, а Марьяна подумал о том, что пусть и нечисть, а проблемы ровно такие же, как и у людей. Обманул парень девушку, пожил за её счёт, да небось потом удрал, ещё что-нибудь с собой прихватив. Жалко её, конечно, было, ведь по неопытности собственной она с этим Лешаком связалось. И рядом никого не было, чтобы поддержать, если не от ошибки уберечь.

Марьяна осторожно пересела поближе к Кикиморе, приобняла её за мокрые плечи, дожидаясь, когда поток чужих слёз немного успокоится.

- Знаешь, всякие бывают, к сожалению. Тем более, вроде как, никогда не должен жених к невесте в примаки жить идти, а должен он был наоборот – пригласить тебя к себе. И всё устроить, чтобы тебе удобно было. А он, получается, пришёл на чужое болото, да свои порядки наводить стал! Он ушёл потом? – поинтересовалась Марьяна у Кикиморы. Та, чувствуя тепло и поддержку даже плакать перестала, просто сидела и носом шмыгала.

- Я его сама выгнала. А теперь жалею – вдруг он изменился бы ещё? - Не изменился бы. Такие не меняются. А то, что он тебя некрасивой назвал – так это он точно соврал. Хотя, судя по тому, что ты описала – ему врать, как воду пить. Больно тебе сейчас, но такое бывает, потом легче станет. Особенно когда встретишь того, кто тебя полюбит и сердечко твоё отогреется!

Долго ещё Марьяна успокаивала Кикимору, рассказывала ей разные случаи, что припомнить могла, правда не говорила о том, что это в человеческом селе происходило. А историй было очень много, и смешных, и грустных, но последние Марьяна и не рассказывала. Кикимора довольно быстро плакать перестала, слушала с интересом, да кудри свои на пальцы собственные наматывала. А после попросила Марьяну обождать, да принесла немудрёное угощение – те самые водоросли, да рыбку запечённую. Интересно, а как рыба в болоте живёт? Хотя, быть может, из-за Кикиморы и болото это особенное? Сама болотная владычица рассказала, что её домик маленький совсем, на другом конце болота находится, поэтому совсем неудобно гостей ей звать.

С некоторой опаской полакомилась Марьяна странным угощением, но вроде на вкус неплохо было, а после предложила Кикиморе:

- А давай я тебя научу игрушки делать? Будет тебе чем заняться, так может и подаришь кому-нибудь. Игрушки они всегда игрушки, и хитрости у них свои есть.

Кикимора с удивлением посмотрела на девушку, а потом просто головой кивнула. Хотя не шибко была уверена в том, что это её сможет отвлечь от грустных мыслей.

Кикиморе неожиданно понравилось мастерить поделки. Поняв общий принцип, как правильно траву сплетать, она даже свою выдумку проявлять начала – использовала то, что под руку попадётся. Марьяна, видя, что новая её подруга всерьёз занялась новым своим занятием облегчённо выдохнула. Всё-таки женщины любят уши развесить, да верить всему тому, что другие рассказывают! Вот только своё виденье ведь не вложишь, так что оставалось надеяться, что больше никакой Лешак не задумает её обмануть.

А куколки у Кикиморы выходили очень симпатичные, поглядеть было приятно. Да, неопрятные пока что, но просто нужно было немного потрудиться, чтобы всё на лад пошло! Болотная владычица подняла взгляд на Марьяну. Боль притаилась где-то в глубине её глаз, видать смогла Кикимора хоть немного, да избавится от своей хандры. Разглядывала она первую куколку, что своими руками сделала, а после заговорила: - Никогда я не думала, что коль что-то руками делать – это так приятно оказывается! И всё что угодно ведь сделать можно, получается! Вон какая у тебя лошадка вышла, - кивнула Кикимора на игрушку, что была у Марьяны. Девушка в ответ улыбнулась, да поставила её рядом с куколкой, что получилась у Марьяны. - Когда руками что-то делаешь, это хорошо мысли успокаивает, да мысли ненужные разгоняет. - Ты говорила, что тебя Банник ко мне прислал? – вспомнила вдруг Кикимора, и внимательно на девушку глянула. – Он-то, наверное, не разобрался, кто ты есть. Я ведь тоже не сразу, но поняла, что ты человеческого роду. Редко кто из ваших настолько глубоко в Лес забираются. Что за нужда тебя привела? – говорила болотная владычица спокойно, дружелюбно, с любопытством рассматривая девушку. Словно что-то особенное пыталась увидеть, или наоборот? Марьяне было непривычно, но и скрывать от Кикиморы она ничего не стала. Рассказала и про бурю, и про жениха своего с дружиною пропавших. Болотная красавица аж рот открыла, слушая рассказ Марьяны, после чего с восхищением проговорила: - Я слыхивала, как говорят, что люди духом крепки, а теперь я только лишний раз в этом убедилась! - Кикимора покачала головой, после чего продолжила: - Горестно слышать, что твоего жена нечисть эта уволокла. Я тоже не знаю, кто там живёт, на этом кургане. Коль есть место, что таким как я принадлежит, то его границ мы стараемся не покидать. Ослабеть может, да дорогу назад не найти. Без Князя нашего Лес совсем одичал, но путь я тебе покажу. Тут недалеко осталось, если так подумать. Ты очень смелая, жаль, что не могу с тобой пойти. - Ничего страшного, я со всем справлюсь. – уверенно ответила Марьяна, довольная тем, что Кикимора согласилась ей помочь.

Последняя, между тем, поднялась, и не выпуская из рук свою куколку, подошла к бочагу и исчезла в тёмной воде, только булькнуло негромко. Вернулась она быстро, Марьяна спокойно собраться успела, да теперь ждала просто. Может поэтому никто в Лесу особо не рвётся помогать и бежать разбираться с тем, что на кургане случилось? Все свои границы охраняют, трясутся за них, выйти нормально не могут, да ещё и Лес одичал… Странно у них всё здесь, непривычно, но очень интересно.

Марьяна не думала о том, что увидит она на кургане, да и что думать? Как раньше – что будет, то и будет, никуда она всё равно не денется. Кикимора вернулась с тихим всплеском, и протянула своей новой подруге длинную толстую иглу, которая немного проржавела от времени:

- Вот, мне кажется, она тебе пригодиться. Это навья игла, ею русалки свои наряды шьют, чтобы женихов приманить. Я пробовала шить, да не вышло у меня ничего, но мне кажется, что тебе она пригодиться. Подарок это от той русалки, так что вот, бери. - Это же подарок! Как же я могу у тебя забрать его? – Марьяна была приятно удивлена чужим подарком, хотя, пока что, даже не представляла, как сможет она этой иглой воспользоваться. - А ты не просто так бери, а с возвратом. Вот на обратном пути мне её и вернёшь, - хитро улыбнулась Кикимора. Уж очень ей хотелось на жениха Марьяны поглядеть! Но не из зависти, а просто любопытно ей было, какого парня себе девушка в спутники выбрала.

Марьяна взяла иглу, и аккуратно её положила в короб, совершенно не заметив, что воткнулась игла ровнёхонько в макушку подарка лесного деда. После проводила Кикимора Марьяну до границы своих земель, и показала той тропу, по которой нужно было идти дальше: - Тебе нужна вот эта тропа. Смотри, чтобы рядом с ней росли белые цветочки вот эти. Они всегда указывают дорогу к старым захоронениям. Коль не увидишь рядом с тропой цветочка, значит Лес тебя куда-то в сторону увёл. Тебе нужно будет обратно вернуться, пока цветочек снова не найдёшь.

Марьяна присела, рассматривая цветочки. Пять белых лепестков, расположенных вокруг пушистого жёлтого центра, и тонкий стебель. Цветочки лукаво проглядывали сквозь высокую зелёную траву, и вызвали у девушки невольную улыбку. Хотя в окрестностях деревни она их и не видела, так что как называются – не знала: - А имя у них есть? - А кто как их зовёт. Говорят, что это навьи слёзы, русалки утверждают, что они нарыдали по покойникам; или что это плакали так горько жёны пропавших в Лесу охотников. Но они всегда растут на правильном пути к захоронениям, может и толи правды в болтовне и есть, - улыбнулась Кикимора. Сейчас – спокойная и собранная, она выглядела не молоденькой неуверенной девушкой, которую мужчина обманул, а просто молодой женщиной, которая себя умела в руках держать.

- Марьяна, благодарю тебя. Вовремя ты ко мне пришла, уж не знаю, что было бы коль осталась я одна здесь. Так что загляни ко мне в гости обязательно.

Марьяна в ответ обняла Кикимору, может и нечисть она какая, а всё равно словно человек – совсем почти ничем они с Марьяной не отличаются, если так подумать! Попрощались девушки, Кикимора обратно в болотце своё полезла, а Марьяна по тропе пошла, разглядывая белые цветочки. Даже под сенью этого странного Леса бродят свои сплетни, легенды и слухи. Даже удивительно – если вглядеться в эту жизнь лесную, то очень она похожа на человеческую получается. Просто немного другая, вот и всё.

Лес же вокруг становился гуще, деревья росли друг к другу плотнее, заслоняя пышными кронами небо. Так что стало сумрачно и как-то странно тихо. Белые цветочки хорошо виднелись в этом сумраке, и словно едва заметно мерцали, привлекая к себе внимание.

Таинственность наползала вместе с тенями, таилась посреди травы и обвивалась вокруг древесных корней, которые торчали из земли. Словно когда-то деревни попытались встать, да не смогли осуществить свою задумку, да так и остались. Марьяна чувствовала, как мелкие волоски на руках у неё дыбом встают, а внутри всё скручивается в ледяной комок непонятного предчувствия.

По бокам от тропы стали попадаться какие-то замшелые камни. Было видно, что их тут оставили намеренно когда-то давно, но с какой целью? Тоже для обозначения пути? Камни становились всё больше, и от них веяло могильным холодом, поэтому Марьяна к ним близко старалась не приближаться. Тропа, словно опасаясь этих камней, петляла так, чтобы близко к ним не подходить. Да, страшно было Марьяне, наконец начала она чувствовать, что попала в нехорошее место, которое до краёв было наполнено скорбью и потаённой болью.

Вот только решимости Марьяны всё это нисколько не умаляло. Девушка упрямо сжала губы, да покрепче взялась за лямки короба, вышагивая по тропе, и стараясь лишний раз по сторонам не глядеть. Лес тропу не путал, цветочки всё так же были то слева, то справа.

Долго ли Марьяна шла она не знала, только каждый шаг ей словно с трудом начал даваться. Воздух вокруг становился вязким и тягучим, как будто пускать её дальше не хотели. А потом увидела Марьяна то место, к которому она так стремилась – перед ней вдруг вырос курган, поросший жухлой травой, и девушка замерла, его разглядывая.

Глава 7

Ничего особенного, на первый взгляд, в нём, кургане этом не было. Высокий холм, по кругу обложенный камнями, обращенный входом в ту сторону, откуда солнце восходит. Да тропа ко входу и привела, благо, что Марьяна близко подходить пока не стала. Было ощущение, что вход изнутри разворотили, валялись на земле травы и мелкий кустарник, которым курган порос. А вход темнел чёрной пастью невиданного зверя, видать оттуда и вырвалась та буря. Вон какой бурелом, не пробралась бы Марьяна, коль напрямки шла бы.

Ох, как же не хотелось ей подходить и близко к этому кургану! Но вспомнила она Святозара, его тёплую улыбку и горячую ладонь, в которой её ладошка терялась. Да и дружину остальную – хорошие ведь ребята, нельзя их здесь оставлять! От воспоминания словно потеплело на душе, и девушка решительно отправилась ко входу в курган. Старалась она дышать ртом, потому как пахло какой-то гадостью почти невыносимо! Жаль, что не догадалась она ничего такого с собой взять, чтобы лицо прикрыть.

Внутрь кургана она заходить, конечно, совсем не собиралась. Но вот нужно было выманить ту нечисть, что там сидела! Коль получится разговор, то что сама Марьяна говорить будет? Как успокаивать нечисть эту неизвестную? Девушка глубоко вздохнула, а после крикнула, смотря на чёрный зев входа в курган:

- Эй, выходи! Поговорить надо! – она чувствовала себя немного глупо, но стояла с прямой спиной. Короб с плеч она сняла, и поставила себе в ноги, крепко держа его за крышку. Поначалу никто не откликнулся на зов девушки. Она вновь заговорила, уже повысив голос и гневно топая ножкой:

- Выходи, кому говорю! Разговор есть, нечего там прятаться! А коль не выйдешь – я тебе тут всё подпалю! – Марьяна аж кулаки сжала. Вот ещё, будет от неё нечисть прятаться! Конечно, ничего жечь здесь она не собиралась, не хотела она Лесу вредить, в случае чего. Но и нечисть нужно было выманить. Видать, подействовали слова про огонь, заворочалось что-то в глубине кургана, завздыхало.

А после и на свет белый появилось. Выплыла из темноты какая-то женщина, вся в какие-то чёрные и серые тряпки замотанная. Она была настолько высокой, что ей пришлось наклониться, чтобы выйти. Длинные худые руки и лицо, которое было скрыто чёрной вуалью. В левой руке женщина сжимала тонкий, ржавый серп, и сразу уставилась на Марьяну:

- Ты кто такая? Зачем явилась сюда? – просипела она. Тёмные угольки глаз едва заметно поблёскивали, внимательно изучая Марьяну. Девушка побледнела, но только сильнее пальцы сжала. Нет уж, боятся ей никак нельзя, а нужно своё назад потребовать!

- А ты кто? Что ты тут устроила? – возмутилась Марьяна, показывая в сторону бурелома. – Это ведь твоих рук дело? - Я Ночница-Ведунья. И могу делать то, что пожелаю! Заковали меня в цепи, да заперли в кургане, схоронили, да забыли, - запричитала нечисть тягучим тоном, который, подобно туману, заволакивать всё вокруг начал. Марьяна нахмурилась, плечами повела, пытаясь избавиться от неприятного липкого ощущения. - А как ты пробудилась? – поинтересовалась девушка, пока не понимая толком, как ей с нечистью расправиться, да прогнать её отсюда. Чувствовала Марьяна, что добром и миром не удастся с Ночницей договориться. Но вот как с нею бороться? - Зима была, трещал мороз вокруг, я спала. Цепи мои заржавели давно, да расползлись уже, поэтому могла я пошевелиться, да вот только не хотелось мне, - проговорила Ночница, и чуть шевельнула тонким серпом. Марьяна только разглядела, что были на его лезвии ржавые пятна. Долго он под землёй пролежал рядом со своей хозяйкой. – А вот зимой пришла ко мне девица, всё отомстить хотела, оступилась, да провалилась ко мне, - Ночница довольно причмокнула, а Марьяну аж передёрнуло.

Значит правду тогда сплетничали – отвела Анну мать сюда и… зачем она это сделала, с какой целью? Потом ведь по деревне ходила, всем рассказывала, что дочка на лечении! Стало как-то противно, даже если дочь твоя умом повредилась, помочь ей надо было, а не избавляться! А теперь получается, из-за них всё это случилось.

- По какому праву ты дружинников из деревни увела? – спросила девушка строго, а сама руку в короб сунула. Не по своему желанию, а по наитию скорее, и почти сразу нащупала ту самую деревяшку. Мелькнули в её памяти внимательные золотистые глаза – неужели не так просто он ей эту деревяшку дал? И когда о трудностях говорил – он это и имел в виду? - Потому как захотелось мне. Спят они крепким сном и никогда больше не проснуться. Заслужили, и все, кто в этих землях живут скоро заснут навсегда! Но с мужчин всегда силу хорошо тянуть, когда как девицы сны красивые видят, тоже силой питают, – Ночница вдруг взбеленилась, крутанулась вокруг себя. Взмыли полы её серой одежды, сверкнул ржавый серп. Марьяна вздрогнула, и сжала пальцами деревяшку, чувствуя, как игла, что ей подарила Кикимора, воткнулась в дерево.

- И коль ты сама сюда пришла, ты первой будешь! – Ночница ткнула пальцем в сторону Марьяны. – Все твои сны заберу, сплету себе из них новую одежду, да пойду гулять. В дома загляну, под каждый листик залезу, всех найду, и все усыплю! Спать будете, никто мне не помешает! Отомщу за то, что схоронили меня здесь, металлом сковали, да забыли! – тягучий голос Ночницы начал сочиться злостью.

А вот Марьяна почувствовала, как тяжелеют руки и ноги, как начала наваливаться сонливость. Хотелось присесть – да хотя бы к вон тому камню, да устроится поудобнее.

- От мужчин проку почти никакого, вечно им ерунда всякая снится. А вот ты мне и поможешь отсюда выйти окончательно. У той девушки хорошие сны были, злые, кошмарами оборачивались. Все я себе вытянула, вот только сил хватило бурю пустить, да мужиков сыскать. Так что давай девица, спи, погляжу я, что тебе приснится!

Марьяна уже едва на ногах стояла, и медленно опустилась на колени, едва уже в состоянии побороть сонливость, что на неё навалилась. Нет, нельзя ей, ну никак нельзя ей сдаваться! Надо одолеть Ночницу, а то всех замучает – сны вместе с жизнью вытянет, никого не останется. А ведь получается, что и для Лесных обитателей она угрозу несёт, не только для рода людского. Хотя, может, до них ей проще дотянуться? Вон как она дружинников забрать смогла.

Марьяна больше не могла сопротивляться и последнее, что она запомнила – высокую фигуру женщины, которая склонилась над ней, да сверкнувший серп. Как он сверкать вообще может, если он ржавый весь?

Проснулась она в поле. Лежала на спине, смотря недоумённо в небо. Всё она прекрасно помнила, поэтому, когда на ноги поднялась и огляделась поняла – это проделки Ночницы-Ведуньи. Значит, будет теперь кошмары ей посылать, чтобы вытянуть силу жизненную? Поле с тёмно-зелёной травой простиралось во все стороны, насколько глаз хватало. Лёгкий ветерок играл травинками, заставляя колыхаться безграничное поле травы. Ни деревца, ни строения хоть какого-нибудь, только ровное поле и всё.

Марьяна зябко повела плечами, осматриваясь. Неприятно было находиться на открытом пространстве, словно в любой момент на неё кто-то напасть мог!

Вот только что ей теперь делать? Как из кошмара выбраться, короба ведь её здесь нет!

Марьяна тяжело вздохнула, повела плечами, словно проверяя, как она себя чувствует. Если бы она так ясно не помнила тот момент, когда она заснула, то приняла бы окружающее за явь. Усыпила её проклятая Ночница, и теперь ей нужно придумать, как из сна этого выбраться.

Марьяне даже почти страшно и н было – а чего бояться, коль вокруг трава одна? Хотя, конечно, помнила она про кошмары, что нечисть наслать может. Но что-то их видно не было. А может она хочет напугать Марьяну одиночеством? Да не боится девушка этого, тем более понимает, что это всего лишь сон. Даже за руку себя ущипнула, но не помогло это – сон ведь колдовской, так просто от него не очнёшься. Значит нужно другой какой способ придумать!

Вот и думала она, идя по полю, ладошками два касаясь травы. Тонкие листья щекотали, заставляя мурашки разбегаться по телу, и вызывая на губах девушки едва заметную улыбку. Нечисть, вроде как, хотела её пугать, а получалось ровно наоборот. Долго ли она бродила по этому полю Марьяна нее знала. Чувства времени тут не существовало – солнышко, что светило и не грело, никуда не сдвинулось вообще. Марьяне надоело смотреть по сторонам, и глядела она на траву под ногами, которая ничем не отличалась вообще. В один момент, когда подняла она глаза, вдруг увидела прямо перед собой фигуру!

Девушка замерла, но довольно быстр осознала, что стоит перед нею тот самый дед из леса. Смотрит усталым взглядом, тяжело опираясь на сучковатую палку: - Здравствуй, девонька. Всё-таки попала ты в колдовской сон, не сдюжила? – спросил он спокойно, и в голосе его слышалась усталость. - Да, дедушка. Но я ведь не знаю, как с ней справится, вот и не совладала, - отчего-то щёки Марьяны залила краска стыда. Словно она действительно была виновата в том, что не справилась! Дед легонько стукнул по земле палкой своей: - Ну что ты, твоей вины в этом никакой нет! Наоборот даже – ты очень смелая девушка, раз отправилась спасать своего возлюбленного, ничего не побоявшись. Больше вопросов у меня к твоим односельчанам конечно, но будет это на их совести. - Только вот не знаю, как отсюда выбраться теперь. И я думала, что будет здесь кошмар какой-то, а тут только поле да трава, - Марьяна была рада тому, что здесь находится хоть кто-то знакомый. Почему-то ей и в голову не приходило его имя спросить, но пока бродила здесь устала немного от одиночества. - Как это не знаешь? У тебя же веретено есть, что я тебе подарил. Ты даже им пользовалась, - дед лукаво улыбнулся, и глаза у него блеснули осенним золотом: - Ты за него ухватиться успела, перед тем как уснула, сама погляди, - Он кивнул на её левую руку. Марьяна, опустив взгляд, с удивлением увидела ту самую деревяшку! И игла, что ей подарила Кикимора воткнулась ровнёхонько по центру более широкой части, в макушку.

Вот только теперь видела Марьяна на дереве тонкую вязь неизвестных ей рун, которые смутно мерцали. Дерево было едва тёплым, и она покрутила деревяшку в руках. Да, зимой она её использовала, но теперь более ясно видела – это действительно было веретено! Пусть и грубое весьма, непривычное, но веретено.

- А как…? То есть, я ведь даже не успела его схватить как следует. И оно совсем по-другому выглядит. - Так оно твоё теперь, девонька, тебе и пользоваться. Хорошая рукодельница из чего угодно сможет нить спрячь, вот и ты попробуй, - когда Марьяна подняла взгляд, чтобы ещё что-то спросить у деда, его и след простыл. Даже трава не примята была! Может, и он тоже ей приснился? Но совет, главное, дельный дал. Так что уселась Марьяна прямо на траву, задумчиво поджимая губы. Из чего угодно, значит?

Скорее по наитию, чем осознанно, протянула она руку, да взяла ближайшую травинку тонкую, пропуская через игольное ушко. И пошла работа! Марьяна чувствовала себя странно – словно пропускала она через свою суть вот этот сон колдовской. Даже думать не надо было – пальцы сами всю работу делали, тянули травинку за травинкой.

Словно действительно это пряжа была, а не трава обычная. А может сама Марьяна как-то могла влиять на условия сна? Интересно, а ежели рубаху спрясть из этой травы, какова она будет? Да и в яви, конечно же, прежде чем прясть, нужно было траву особо обработать. Вон, ту же крапиву – сначала собрать надобно в сухую погоду. Потом отделить верхушку, мелкие веточки и хорошенько просушить на печи. Обмять тресту, и от того, насколько добросовестно стебли размяты зависит, какова пряжа потом будет. Затем нужно сделать ошмыгивание – взять два пучка обмятой и обтрёпанной крапивы, крепко сжать их пальцами и хорошенько друг от друга потереть, чтобы избавить от остального мусора. Волокна тогда шелковистыми становятся, приятными, а потом уже и чесать можно. А вот после уже получается кудель, из которой нить прясть уже можно.

Ёмкая работа, но такой потом результат потрясающий! Вот и думает об этом Марьяна, даже не глядя на то, что её руки делают. А сон вокруг шуршит лёгким ветром и словно бледнеть начинает. Спасибо дедушке, что смог к ней прийти, да подсказать! Даже если это ей привиделось, всё равно ведь смогла веретено достать.

Бледнеет сон, Марьяне даже сравнить не с чем. Никогда она такого не видела и не испытывала, страшно немножко конечно, но она продолжала своё дело. Постепенно, заволокло всё вокруг белёсым туманом, от которого голове легче становилось.

Марьяна крепко зажмурилась, почувствовала, как кончики пальцев кольнуло, и тяжесть веретена словно куда-то исчезла. А когда открыла глаза – поняла, что проснулась! Оглядевшись, поняла девушка, что находит в самом кургане, видимо Ночница перенесла её сюда.

Помещение было маленьким, пол был устлан прогнившими от времени досками, а земляные стены немного осыпались. Мутный серый свет проникал через отверстие сверху, позволяя хоть что-то рассмотреть. А ещё пахло здесь сырой затхлостью места, которое не посещают люди. Жуткое место, да ещё и осознавать, что она находится здесь было неприятно.

Зато сердечко у Марьяны радостно дрогнуло, когда у дальней стены она увидела дружинников! Спали они вповалку – как их положили, так они и лежали, бледные все, малость похудевшие. И Святозар среди них тоже был! Марьяна присела рядом с ним, чувствуя, как дрожа руки от волнения. Крепко спал её жених, никак не отозвался на её прикосновение. Борода ещё больше отросла, да залегли под глазами тёмные тени. Но какое облегчение его было видеть живым! А значит нужно было освободить его от оков сна.

Заставив себя ещё раз оглядеться, увидала она и свой короб – видать Ночница его сюда швырнула, когда девушку принесла. От сна липкого Марьяна освободилась, надо было и дружинников освободить! Но прежде нужно было с Ночницей разобраться. Коль может Марьяна прясть, так может что-то с этим придумать?

Поглядев в сторону деревянной, давно уже рассохшейся двери, Марьяна устроилась сбоку от неё, чтобы не сразу заметили те, кто входить будет.

Веретено, которое она достала из своего короба было прежним – без всяких там рун, весьма тяжеловесным. Но игла была глубоко воткнута именно так, как ей снилось. А ещё дерево мигом потеплело, стоило ему только оказаться в ладошках девушки. А это означала, что делает он всё правильно! Снова вспомнила она деда с золотистыми глазами, да губы поджала.

Если во сне у неё получилось спрясть, то получится ли в яви? Сама не понимала толком Марьяна, почему именно прясть нужно. Да и что прясть, коль нет ничего вокруг? Прикрыла девушка глаза, вспоминая, как видела она «зёрнышко». Да что там ходить – вот перед ней дружинники были ведь, и их «зёрнышки» она ясно увидела. Вот только были они опутаны тёмными длинными ниточками, которые уходили куда-то в полумрак кургана, словно растворялись в них.

Видимо, это и было колдовство Ночницы!

Финал

Вот только думала Марьяна - а не будет ли хуже от того, если она этих нитей коснётся? Не прилетит ли Ночница разбираться с тем, кто посмел её колдовство тронуть? Подумала Марьяна, и, не выпуская веретена из рук, принялась вновь в своём коробе рыться.

Маруся ей сказывала, как раньше от нечисти всякой защищались - порог и подоконники солью посыпали. Иль железо какое вешали, чтобы пролезть не могли. Железа у неё не было, да и на ум пришло то, что сказала Ночница - оковы её железные уже в труху развалились. Столько времени прошло, мол! А чтобы такую одолеть, нужно много железа, это точно. Зато вот соль у неё с собой была! Как это - в путь отправиться, да соли с собой для еды не взять? Вот и рассыпала девушка соль по порогу, да вокруг пятна света, что с потолка падал.

Сработает ли? Вот и проверит очень скоро. Вернулась она на то место, которое себе присмотрела. Глаза прикрыла, смотря из-под ресниц на нити тёмные. А после потянулась к ним - не руками, а как-то по-другому. Нутром своим, что ли? Вот знала она что делать и всё тут, хотя и делала такое впервые. Но тут помогло то, что во сне спряла она траву, освободившись от колдовских оков. Нити тёмные обожгли её, вздрогнули от прикосновения мастерицы неизвестной. Но Марьяна только упрямо сжала губы. Взяла несколько тёмных нитей, скрутила их, да через игольное ушко пропустила.

Вот кто бы сказал, что будет Марьяна таким заниматься – ни в жизнь бы не поверила! А теперь прядёт она ниточку из чужого колдовства. И на ощупь колдовство это – словно самая суровая шерсть. Колет пальцы, так и норовит запутаться, но Марьяна всё же упрямее получается. Не взирая на боль прядёт и прядёт, чужие «зёрнышки» распутывая. Те словно начинали чуть ярче сиять, постепенно освобождаясь. Но вот Ночница почуяла, что что-то происходит, взволновалась, по всей видимости. Почувствовала Марьяна, как нити напряглись и задёргались, даже прясть перестала – вдруг порвутся нити чёрные?

Появился какой-то резкий тухлый запах, от которого хотелось нос со ртом ладошками зажать. Но помнила Марьяна, что у неё в руках находится, поэтому замерла, прислушиваясь к тишине кургана. Может и плохо, что за дверь не выглянула, но никакого желания это делать не было. А теперь прислушивалась к шаркающим шагам и злому бормотанию за земляной стеной:

- Что с моим колдовством? Неужто проснулся кто-то? – дверь скрипнула, распахиваясь, но Ночница замерла, не в силах перешагнуть порог. Разразилась нечисть отборной бранью, затопала ногами, и серпом по дереву застучала:

- А ну пусти меня! Кто там проказничает? Я всё равно своё возьму, как бы ты не старалась! Вижу, что мужики вповалку лежат, а девка только ты была. Не подействовало на тебя колдовство моё значит? Чуяла я, что с тобой непросто будет! - ярилась Ночница.

Хотелось Марьяне заткнуть уши, но вместо этого продолжала она прясть. Плохая пряжа выходила, колючая, неприятная. Но уже видела девушка, как розовеют лица дружинников, вот только пока никак они не могли проснуться. Зажав веретено между колен, ухватилась девушка уже за гору пряжи, да начала плести прямо пальцами. Ох, как не хотели они гнуться, да ещё и Ночница уже начала орать, да носится по коридору. А ведь только тонкая полоска соли защищает Марьяну от этого чудовища!

Рукодельница только склонила голову упрямо, из-под ресниц смотря, как что-то у неё получается сплести. Полотно какое-то, видимо, будет. Тут она тоже по наитию действовала, сейчас быстро сплетёт чужое колдовство, да против Ночницы обернёт его! Сложно словами передать, насколько сейчас Марьяне страшно было. Всё внутри тряслось, да ещё и крики злобные эти слушать приходилось! А вдруг сквозняк какой, и сдует её единственную защиту? Она мысленно благодарила соседку Марусю за подсказку, вот только что дальше делать?

Ночница, между тем, поняв, что здесь ей не пройти, метнулась наружу. Хотела, видимо, проникнуть другим способом, да ничего у неё не вышло. Марьяна же продолжала своим делом заниматься, и от этого слабело колдовство Ночницы. Нечисть, понимая, что источник её силы, постепенно, начал иссякать, совсем в безумство впала.

Грохотало и шумело вокруг кургана, словно вновь разыгралась мощная буря, на подобие той, что дружинников унесла. Марьяна тряслась мелкой дрожью, но продолжала своё дело странное. От колдовства чужого всё внутри неё леденело и переворачивалось. Словно норовило чужое в Марьяну проникнуть, да как-то испортить всё. Но девушка думала о любимом, который совсем рядом – только руку протяни – лежит. И спит крепким сном, от которого его пробудить не так просто!

Получившееся полотно Марьяна свернула, и получился огромный мешок. От одного взгляда на который кровь в жилах стыла! Ночница продолжала оскорблениями сыпать, и серпом своим за дверным проёмом размахивать. Только и слышался лязг какой-то и звуки падающих комьев земли.

Марьяна, спрятав веретено за пазуху, медленно поднялась на затёкшие ноги. Плечи расправила, открывая глаза, и в руках сжимая получившийся мешок. Опустив взгляд, она увидела в своих пальцах только какую-то тень и всё. Наверное, только через ресницы она может видеть чужое колдовство? Да и мешок, честно говоря, весьма дырявый получился. Но так надоело вопли нечисти слушать!

- Что ты так раскричалась? – рявкнула Марьяна, делая несколько шагов, и выходя из своего укрытия. Растрепанная Ночница замерла в проёме двери, со злостью глядя на девушку: - А ты что здесь устроила? Ты теперь в моей власти, и должна меня слушаться! А ну пусти! Что ты с моим колдовством сотворила? – лицо у Ночницы было некрасиво перекошено, глаза совсем дикими стали. Может, понимала она, что всё рушится? Что не успела она больше пакостей натворить? Но Марьяне не было дела до чужих думок. Она в ответ фыркнула: - С чего это ты себя моей хозяйкой возомнила вообще? Я за своим пришла. Своё и заберу, и ты мне не указ, - решительно ответила она, не показывая своего страха. Всё-таки лицом к лицу с нечистью встретилась! Да ещё и во второй раз! Но теперь Ночница злая была, вот в чём дело. Решительно Марьяна сделала шаг вперёд, и пока нечисть ничего сообразить не успела, накинула ей сплетённый мешок на голову. Ох, какой вой поднялся в тот же миг! Выронила Ночница свой серп, да нелепо руками замахала. Марьяна назад подалась, да дверь захлопнула, привалившись к ней спиной.

Курган аж дрожать начал, а крик Ночницы превращался в дикий рёв. Не совсем понимала Марьяна, что происходит. Но видать смогла она чужое колдовство обратить против нечисти? Страшно было слушать, как она выла за дверью, и металась по коридору. Девушка и вовсе уши ладонями зажала, и присела, дожидаясь, когда успокоится всё. А то даже думать было невыносимо, а дышать ещё тяжелее. Наваливался курган на неё со всех сторон, словно пытаясь стиснуть ту, что его хозяйку обидела. Так и казалось Марьяне, что стены земляные сдвинулись, да сжали её.

А потом, как-то вдруг, всё просто стихло. Тишина звенящая вокруг повисла, и Марьяна с трудом заставила себя поднять голову. И снова деда увидела! Он стоял, склонившись над дружинниками и что-то бормотал себе под нос. Словно почувствовав, что на него смотрят, он выпрямился, поглаживая свою бороду. А ещё показалось Марьяне, что стал он выше ростом, и шире в плечах, и больше уже походил на медведя: - И снова здравствуй, красавица. Совладала ты с Ночницей, нисколько я в этом не сомневался, умница ты. Не просто так твой дар тебе был дан, вот и пригодился он тебе. - Мой дар? – хрипло спросила Марьяна, поднимаясь на ноги. Её немного знобило, а ещё голова тяжёлая была. Хотелось прилечь, уложить голову на пуховую подушку, да отдохнуть хорошенько. Но не время сейчас о таком думать, хотелось поговорить с дедом. - Верно. Ночница ведь когда-то была как ты. Да вот только не смогла она скрыть того, что видит она истинную суть вещей, да сны чужие плести умеет. Серп ей ведь дан был, чтобы кошмары отсекать, а дар – чтобы хорошие сны плести. Вот только не справилась она, начала прогнивать, словно корень дурной. Такое терпеть не стали, в железо заковали, да здесь заточили. Уж столько лет минуло, что подробностей не помню, да и не было меня тогда здесь. Князь, с которым она помолвлена была, без неё не смог. Потом уж сгинул, оставив этот лес без защиты всяческой. Все лесные жители по своим углам забились, ни в какую не хотят теперь к прежнему порядку возвратиться. Нехорошо это, - покачал головой дед. - А почему вы сами не можете? – спросила осторожно Марьяна, больно грозен был её собеседник, оторопь брала. А ещё тепло рядом с ним было, хорошо и спокойно. - Потому как пора мне скоро дальше идти. Не должон я на одном месте надолго застревать. Так что есть у меня одна мысль, но такое надобно с тобой и твоим женихом обсуждать. Коль разбудешь его, тогда и поговорим, - дед ободряюще улыбнулся девушке, и та подошла к Святозару. Опустилась рядом с ним на колени, провела ладошкой по волосам, после чего наклонилась и поцеловала его в уголок губ.

Дружинник выдохнул, улыбнулся и открыл глаза, не вполне понимая, где он находится. - Марьяшка, я, поди, заснул на лавке у тебя? Ты уже не серчай. Притомился я. Зато выспался на славу! – Святозар потянулся и сел, оглядываясь. И стало ему понятно, почему в глазах у ненаглядной его, слёзы блестят. Совсем не на лавке он проснулся!

Марьяна не выдержала, и бросилась ему на шею, заливаясь слезами от радости. Обязательно ему всё расскажет, но сначала нужно убедится, что с ним всё в порядке.

Святозар невесту успокоил, а потом уже и выслушал её сбивчивый рассказ. Хмурился мужчина – ведь совсем он не помнил того, как попал в этом место. А ещё с восхищением смотрел на жену свою будущую! Какая она у него сильная духом, да так всё складно придумала. И его спасла получается! Деду же Святозар низко поклонился, благодаря его за помощь. Тот сощурил глаза, разглядывая дружинника и тихо стукнул тростью: - Нет нужды их пока будить, надобно мне с вами поговорить. Ночницу Марьяна твоя одолела, больше никто проказничать в Лесу и в близлежащих землях не будет. Но и я здесь надолго не задержусь. А что Лес, что земли – нуждаются в присмотре. Возьмётесь за дело это, пока не прибудет сюда Князь?

Марьяна со Святозаром стояли перед дедом, крепко держась за руки. И в растерянности посмотрели друг на друга, уж больно странное было предложение!

- Дедушка, а как же мы это сделаем? Ни знаний у нас должных нет, ни опыта, - проговорил дружинник. Конечно, догадался он уже, что за дед перед ним, и от этого оторопь его брала. А вот Марьяна себя немного поувереннее чувствовала и смотрела прямо. - Невеста твоя проявила себя с лучшей стороны. И с лесными жителями разговоры она умеет вести, даже помогла нескольким. А вот ты с людьми хорошо ладишь, вот и поделите наместничество. А там уж Князь явится, в Лесу порядок наведёт. Подрасти ему только ещё немножко, - дед довольно бороду свою оглаживал. Знал он, что молодые согласятся, да и оба они были этого достойны. – Но вы подумайте хорошенько. Понимаю, что переживаний вам хватило, так что как решение примете, сам с вами свяжусь.

Сверкнул дед золотом глаз, да просто исчез. Святозар с Марьяной, переглянувшись, принялись остальных дружинников будить. Тут без всякий поцелуев обошлось – Святозар за плечо их тряс и камушек Банника к груди прикладывала Марьяна. Вот и проснулись остальные дружинники. Немного себя в порядок привели, да вышли из кургана, при этом нигде Ночницы видно не было. Только груда тряпья какого-то лежала, да серп её. Марьяна его случайно ногой задела, так он в труху рассыпался. Парни-дружинники, конечно, сильно были удивлены произошедшему. Так что торопились они в село обратно вернуться, а то столько времени и без того здесь провели! Марьяне в пояс поклонились, по-доброму Святозару завидовали. Очень хорошая жена у него будет, и на свадебке славно погуляют!

Так и отправились в обратную дорогу. Конечно, через болото Кикиморы, пошли, а как ещё? Тропа словно сама им под ноги стелилась, Марьяна предупредила мужчин, чтобы не пугали девушку. И отнеслись к ней со всем почтением, ведь она помогла их отыскать! Да и игла свою роль сыграла, так что её похвалить нужно будет. Кикимора, конечно, такую толпу людей завидев сначала спряталась. Мало ли что там на уме у них? Но когда услышала голос Марьяны, всё-таки показалась. Удивлена она была такому количеству народу, но обрадовалась при виде подруги. Да и жених у неё такой славный! Дружинники с интересом рассматривали Кикимору, но старались не смущать девушку особенно.

- Я так рада, что у тебя всё получилось! – хлопала в ладоши Кикимора, улыбаясь Марьяне. – Эх, жаль тебе домой пора, я бы тебе болото своё показала с удовольствием. И игрушки, которые у меня получились! - Может ещё свидимся. Вот только не знаю, как обратно через Банника идти, да ещё с такой толпой. - Да ты не переживай, к нему жена вернулась, он довольный такой! И баньку свою в порядке держит, так что всё хорошо будет, - улыбнулась Кикимора. Время в Лесу, особенно на кургане древнем, немного по-другому бежало. Это у людей медленнее оно течёт, а вот там – побыстрее немного. Странно конечно, и как это объяснить никто не знает. Но Лесные жители к этому привыкли, а люди ведь уйдут отсюда.

Когда Марьяна обернулось, уходя от болота кикиморы, заметила она одного из дружинников, который с хозяйкой разговаривал. Кикимора смущённо отводила взгляд, а дружинник улыбался во весь рот. Наверное, пришлась ему девушка по нраву! Что думать по этому поводу Марьяна не знала, но и лезть не собиралась.

У Банника действительно дела хорошо шли, по всей видимости. Вон как всё чистенько вокруг, да ещё и сдобой какой-то вкусно пахнет. Марьяна захотела в гости заглянуть, а вот дружинники дальше пойти – явно хватило с них приключений. Только Святозар не пошёл с ними, остался с невестой, ну тут никаких сомнений не было. Банник Марьяну встретил с ворчанием, но его глаза радостно блеснули. Всё также в его густой бороде виднелись берёзовые листья, но выглядел он не в пример ухоженным, конечно. С интересом он посмотрел на Святозара: - Хороший у тебя жених, статный. Правда, тоже человеком сильно пахнет, но всякое бывает. А моей жены сейчас нет, ушла она к родне, так что не получится познакомиться. В другой раз. А за банькой я слежу, почуял, что курган затих, благодаря тебе, видимо?

Но и у Банника надолго задерживаться не стали, пошли дальше. Вот только первого своего знакомца из Леса Марьяна не встретила. Даже немного грустно от этого было – хотелось ей убедиться в том, что с ним всё в порядке. Святозар же благодарил свою невесту, и крепко сжимал её руку. Думал он о том, что будет всю жизнь свою жену на руках носить! Но и над предложением деда тоже думал – согласится или нет? Нужно будет с Марьяной об этом поговорить.

Отец встречал молодых на дороге. Увидел остальных дружинников, сразу понял, что и Марьяна со Святозаром скоро придут! Поседел немного Никифор, видимо за дочь переживал, да и соседка Маруся сразу из дома выскочила. Радостная встреча была! Всё село словно улей пчелиный разгуделось, никто ведь не верил в то, что у Марьяны всё получится! И когда девушка из села ушла, нашлись и те, кто Никифору сказал, что пора с дочерью прощаться. А вон оно как обернулось – вернулась Марьяна, да ещё и дружинников привела обратно! Те сразу за гридницу принялись, но особо не рассказывали, что с ними случилось. Может стыдно было, а может ещё по какой причине?

Сыграли свадьбу Марьяна со Святозаром тёплым земляничным летом. Малость пришлось срок подвинуть из-за произошедшего, но никто из-за этого не расстроился. Гуляли, конечно, всем селом, невеста с женихом светились от счастья и крепко за руки держались. Никифор горделиво на соседей поглядывал, радовался за дочь. Да и Святозар своим словам хозяин оказался – привёл, теперь уже, жену в новый дом, который пах свежим деревом и был очень светлым. Со стройкой ему помогли другие дружинники, так что справились они быстро.

Здесь оставим наших молодых героев, и позволим им строить свою новую жизнь так, как им хочется. Приняли они предложение деда лесного, или нет – пока неизвестно. Даже если не приняли, то в Лес потом явился Князь, чтобы порядок должный нанести. А что Кикимора и дружинник тот? Говаривают, что больно часто он в Лес ходить начал, и всегда возвращался очень довольный. Да и Марьяна, которая в гости ходила к подруге, видела, что та довольная. А после дружинник тот уволился со службы, да окончательно в Лес перебрался, к любимой своей.