Ведьма выбирает сладости

Глава 1

Если бы вдруг кто-то чужой спросил меня, каково жить в самом странном месте на свете, я бы улыбнулась, мечтательно закатила глаза. А потом ответила бы, что это как вечно находиться внутри конфетти, смешанного с паутиной и тыквенным вареньем.

Да-да. И не надо так удивляться.

Наш городок Блэкхо́ллоу именно такой и есть. Он притулился в долине, которую обычные люди обходят и объезжают стороной, но вовсе не потому, что боятся нас.

Просто дорога к нам имеет скверную привычку перемещаться с места на место по своему усмотрению. Чужаки ее ни за что не найдут. Да и, если уж честно, мы и сами-то не сразу можем иногда вернуться домой, когда вдруг случается уехать куда-то. Вот еще одна из причин, почему мы так не любим куда-то отправляться.

Да и зачем?

В Блэкхоллоу тыквы не просто лежат на крыльце в октябре, чтобы украсить дома. И не только на полях собираем мы урожаи тыкв. Они у нас еще и растут на деревьях как яблоки, маленькие, круглые и ухмыляющиеся. И их сок — главный ингредиент для самого вкусного в мире лимонада. И поверьте, любители яблочных и грушевых напитков, ничего вкуснее вы в жизни не пробовали. Просто потому, что вы не приезжали к нам. И это я сейчас еще не говорю про пироги, каши, варенье, повидло, джем, пастилу, конфеты, рагу… Ох, аж есть захотелось.

В общем, тыкв у нас много.

Фонари на улицах в нашем волшебном городе не электрические, а светлячковые. И вовсе не потому, что мы отстали от цивилизации и электричество не проведено. По вечерам фонарщик, старый гоблин по имени Ба́рнаби, обходит каждый из фонарных столбов с лестницей, чтобы подлить светлячкам сладкого нектара и почистить стеклянные колпаки. Светлячки, когда становятся сытыми, немного ленятся и не хотят шевелиться. Но зато светят намного ярче. А когда они проголодаются, начинается настоящая светомузыка, светлячки суетятся, мельтешат и словно звенят. Все тогда их жалеют и поторапливают Барнаби.

Привидения у нас не прячутся по чуланам или склепам. Это почтенные горожане, как и все остальные жители Блэкхоллоу. Они работают у нас почтальонами, курьерами и частенько заседают в городском совете, яростно споря о новых маршрутах полетов. Учитывая, что им не требуется сон и отдых, они доставят корреспонденцию и посылки в любое время дня и ночи в кратчайшие сроки. А специальные зачарованные сумки не спадают с их бестелесных сущностей.

Наш с Мару́шкой дом — это моя любимая часть городского безумия. Он стоит на краю города, наклонившись так, будто подслушивает, о чем шепчутся грибы на лужайке. Построенный из темного, почти черного дерева, он украшен резными ставнями. И эти шалуньи по ночам частенько сами собой хлопают, если рядом начинают рассказывать слишком страшные истории. Труба дымит не серым дымом, а лиловым, пахнущим корицей и чем-то еще неуловимо волшебным. И хотя так не должно быть, но мы же помним, что это непростой дом в непростом городе.

Крыша крыта не черепицей, а плотно подогнанными друг к другу шляпами. Да-да. Это результат многовекового хобби всех ведьм нашего рода. Там имеются и остроконечные шляпы, и широкополые соломенные, и даже один цилиндр, который мой прадед выиграл в карты у некоего джентльмена-вампира.

Внутри у нас пахнет старыми книгами, сушеными травами и вечным яблочным пирогом, который, казалось, печется сам собой в печи. Почему именно яблочным, никто не знает, ни я, ни мои родственники. Ведь гораздо чаще печется пирог тыквенный. Но пахнет он яблочным. Вот такой вот странный эффект.

Книги не стоят смирно на полках, что крайне досадно. Они частенько перелетают с места на место, громко спорят друг с другом на забытых языках. У нас обширная библиотека, в которой собраны издания со всего мира. И среди них много древних, которые не найдешь больше нигде. Разумеется, имеется множество волшебных книг. Это тайна, которую знает весь город.

Просто так уж случилось, что мои предки не только потомственные ведьмы, но и немного книжные маньяки. Ну ладно, ладно, что уж сразу так строго смотреть? Не немного. Они были ужасно маньячными книжными маньяками. И не было для них ничего прекраснее, чем добытое редкое издание редкой книги.

Счастье, что я не такая. Книги я люблю, но читать, а не добывать.

Ложки в моем доме сами мешают чай в кружках, а любимое кресло-качалка оказывается рядом, стоит только зевнуть. Приходится быть очень осторожной, отворачиваться и прикрывать нижнюю часть лица ладошкой. А то не успеешь открыть рот, а тебя уже укачивает уютное кресло. И как тогда, скажите на милость, делать всякие важные ведьминские дела?

Но сегодня все мое внимание было приковано не к дому, а к большому, в трещинах, зеркалу в прихожей. И вот только не вздумайте говорить, что трещины на зеркале это к несчастью. Или что зеркало нельзя разбивать. Это обычным людям обычные зеркала не рекомендуется. Ну, знаете, все эти глупые предрассудки немагов, мол, семь лет счастья не видать.

Пф-ф-ф… Какая чушь. Я ведьма! Но ладно, мы не об этом.

В старом-старом волшебном зеркале старинного ведьминского рода отражалась я.

Ой, я же не рассказала о себе. Позвольте представиться, Не́лли Брю́стер.

И скажу без ложной скромности, да вообще безо всякой скромности, — я же ведьмочка, откуда бы ей у меня взяться? — я настоящая прелесть. И зеркало это подтверждало.

Не высокая и статная грозная колдунья, о каких обычно пишут в сказках, а… Ну — я. Светло-рыжие длинные волосы, которые никакое заклинание не может уложить в приличную прическу. Немножко веснушек на маленьком курносом носу и огромные карие глаза.

Я уже несколько минут крутилась перед зеркалом, пытаясь оценить свой наряд. Сегодня был не просто день. Сегодня был тот самый день. Бал во дворце Лунного Тумана!

— Итак, платье, — пробормотала я себе под нос.

Мне пришлось заплатить за него очень приличную даже для моего кошелька сумму. И учесть множество всего, чтобы быть в нем не просто прелестью, а сногсшибательной и неотразимой красавицей.

Оно было сине-фиолетово-голубое — цвета серебристого вечернего неба, которое случается в Блэкхоллоу нечасто, и потому особенно красиво. А еще оно все усыпано серебряными блестками, мерцающими при каждом движении, как настоящие звезды. Юбка колыхалась, словно сотканная из шепота ночного ветра и шелковых нитей. Это так красиво звучит, что я даже не стала поправлять портниху, что это шифон, атлас и парча.

Я поправила кружевные оборки на рукавах, которые то раздувались, то опадали, словно дышали сами по себе. Красиво…

Немного смущало слишком открытое декольте. Очень красиво, ужасно непривычно. И неприлично. Но для бала — самое то.

— Ну как? — спросила я у своей единственной зрительницы. — Произвожу ли я невероятное впечатление? Выгляжу таинственной, соблазнительной и слегка опасной особой?

На комоде, уютно устроившись в большой плетеной корзине, лежала Марушка. Мой фамильяр, моя муза, мое вечное наказание и самое большое сокровище. Черная, как сажа, с янтарными глазами и хвостом, который жил своей отдельной, полной достоинства жизнью. Голову ее прикрывал Марушкин главный трофей — огромная, лихо заломленная набок шляпа волшебника, которую она стащила с головы заснувшего мастера иллюзий на прошлой ярмарке. Шляпа была ей катастрофически велика, никакая магия не могла заставить ее держаться на кошкиной маленькой голове. И похищенный головной убор постоянно сползал на глаза или на спину. А при желании кошка вся целиком могла туда поместиться, свернувшись клубком.

На мой вопрос Марушка лишь громко демонстративно захрапела, уткнувшись носом в лапы. Вот ведь маленькая негодяйка! Притворяется ведь. Я вздохнула. Мне было известно, что она прекрасно меня слышит и понимает. Более того, она могла бы мне ответить. Говорить — это одна из многих ее способностей, унаследованных от длинной линии фамильяров, живших в нашем роду. Но Марушка страшная капризуля и вредина, она считала ниже своего кошачьего достоинства вести светские беседы. Предпочитала язык взглядов, унизительного молчания и выразительного хвоста. Разговоров она удостаивала меня только в самых экстренных ситуациях, обычно связанных с критической нехваткой вкусняшек или внезапным исчезновением ее очередной любимой шляпы.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — проворчала я, поправляя корсаж. Все же ну очень глубокое декольте. — Как думаешь, может, надеть жакет? Или шарфик накинуть? Или я смелая и мне хватит колье с камушками? И да, я нервничаю. Это же бал! Во дворце Лунного Тумана! Говорят, его хозяин… Э́двард Вейн…

При этом имени мое сердце сделало глупый кульбит. Я слышала о нем. Все слышали. Маг невероятной силы и такой же невероятной загадочности. Говорили, что он может приручать тени и разговаривать с Луной. Что он ослепительно красив, но холоден, как зимняя звезда. И что он никогда не появляется на публике. Я от любопытства лопну, так хочется узнать, правда ли то, что о нем болтают.

А теперь — приглашение. Лично для меня. Золотистый конверт с сургучной печатью в виде полумесяца все еще лежал на комоде рядом со притворяющейся спящей Марушкой.

Я покрутилась еще разок, и край моей сверкающей звездочками юбки задел стоявший рядом столик. Не успела я даже испугаться, как пузырек с розовым зельем, оставленный с прошлого эксперимента, качнулся, упал и разбился. По полу разлилась душистая розовая лужица, но сразу поднялась вверх облачком.

— О нет! — в ужасе воскликнула я, подумав, что я ужасная неуклюжая поросюшка.

Из облака тут же выросли три маленьких, розовых и надушенных поросенка в крошечных жилетках. Они радостно захрюкали и бросились носиться по комнате, налетая на мебель.

— О нет! Нет-нет-нет! — испуганно уставилась я на них.

Я очень способная ведьмочка, честное слово. Но иногда моя магия дает сбои. Например, в прошлом году я случайно превратила мэра в огромную леденцовую конфету, и тот пролежал на центральной площади до полнолуния. Я не хотела, и он не хотел. Но ему не стоило на меня так громко ругаться, из-за того что я наступила ему на ногу. Я испугалась, расстроилась, ну и вот.

Сонное сопение Марушки оборвалось. Один из поросят пронесся прямо под ее носом. Она приоткрыла один глаз, полный немого кошачьего презрения, посмотрела на поросят, потом на меня и снова смежила веки.

— Марушка! — попыталась я воззвать к ее совести и призвать на помощь.

Бессовестная нахалка дернула ухом и потянулась с видом, мол, опять твои глупости… Не мешай спать приличному фамильяру. Зато поросята выбрали ее объектом внимания.

Один из них почти наступил кошке на хвост, второй задел шляпу, сдвинув ее так, что морда кошки полностью скрылась под нею.

Ой! Вот шляпу трогать не стоило. Даже таким вот, получившимся невесть из чего, волшебным поросятам. Шляпа — это святое! Моя пушистая хулиганка обожала шляпы. Любые. Шляпы волшебников, шляпы прохожих, даже пастухов с ярмарок. Если шляпа была ей велика — тем лучше! Марушка носила ее с таким важным видом, будто это корона.

— Извини! — шепнула я кошке, хватая метлу.

Не самую надежную метлу в мире, надо сказать. Она у меня старенькая, купленная на распродаже по случаю банкротства одного нерадивого гонщика. Она постоянно скрипела и сворачивала вбок, если не концентрироваться.

Я быстренько подмела осколки, а потом провела в воздухе рукой, шепча заклинание рассеивания энергии. Розовое облако и поросятки медленно растаяли, оставив после себя лишь стойкий запах дорогих духов и жареного бекона.

Ну вот, теперь хочется есть. Ну что ты будешь делать!

Я обернулась к зеркалу, чтобы проверить, не пострадал ли мой бальный наряд, и застыла с открытым ртом. На моих плечах теперь красовалось пушистое боа́ из ярко-розовых перьев. Пары́ зелья, очевидно, успели подействовать и на ткань, и на меня.

— Ну вот! Идеально! — схватилась я за голову. — Теперь я выгляжу как таинственная и странноватая особа, которая только что ощипала фламинго!

Марушка приоткрыла один глаз и одобрительно мурлыкнула. Похоже, ее эстетическим идеалам мой новый аксессуар был гораздо ближе, чем мои голые плечи. А может, ей просто было смешно.

Я попыталась снять это розовое пушистое безобразие, но это ведь магия, а не настоящая деталь гардероба. Увы, теперь только ждать, пока само исчезнет.

Глава 2

В этот момент в окно постучали. Я вздрогнула. Вместо почтальона-привидения за стеклом парил огромный ушастый филин. В клюве он держал роскошный конверт.

Я распахнула створку, недоумевая и предвкушая. В таком конверте наверняка что-то необычное.

— От хозяина дворца, мадемуазель, — проскрипел филин, как только я приняла в руки письмо. — Он просит передать, что очень ждет вашего прибытия и надеется, что вы не откажетесь помочь ему с одним деликатным делом.

Сердце у меня ушло в пятки. Хозяин дворца ждет меня? Именно меня? Ведьмочку Нелли Брюстер, а не просто одну из горожанок? И он просит о помощи?

— П-передайте, что я буду непременно, — взволнованно прошептала я.

Филин важно моргнул, угукнул и улетел в сумеречное небо, которое над Блэкхоллоу начинается уже в четыре часа дня. Когда еще не темно, но уже празднично, волшебно и красиво.

Проводив птицу взглядом, я с трепетом вскрыла конверт. Это оказалось не просто еще одно, но уже более личное приглашение, а целая инструкция. Карта с перемещающимися тропинками, рекомендации по выбору транспорта. Это уже была персональная забота, так как к стандартному приглашению ничего подобного не прилагалось.

«Предпочтительны метлы не ниже гоночного класса «Вихрь» или ковры-самолеты с шелковой основой».

Внизу приписка:

«P.S. Будьте готовы к небольшому магическому участию. Во дворце есть небольшая проблема, с которой не справляются традиционные заклинания. Мне нужен нестандартный, творческий подход, и я слышал, что вы — настоящий мастер в этом деле. Требуются ваши уникальный опыт, необычное мышление и икспертиза».

Я хихикнула. Отправитель написал слово «экспертиза» с ошибкой. Этот маленький недочет вдруг сделал его… живым и настоящим. Вот теперь я верю, что он существует и он человек. Весьма могущественный по сплетням, но все же человек, который может торопиться и делать описки.

Эйфория длилась ровно до той секунды, пока я не вспомнила о своей метле. О своей старой, скрипучей, вечно сворачивающей налево метле. На которой я ни за что не смогу прилететь на бал так, чтобы произвести впечатление таинственной и соблазнительной особы. А не девочки, которую только что укачало и вывернуло наизнанку.

Да еще это предупреждение про класс «Вихрь». У моей метлы класс — «Старая развалина, теряющая прутья».

Решение созрело мгновенно: нужно варить зелье. Не простое, а сильное, мощное зелье починки и усиления. То, что заставит мою ветхую метелку летать, словно гоночный «Тайфун-777».

— Марушка, — торжественно объявила я. — Мы идем в лабораторию. У нас есть работа.

Кошка наконец соизволила открыть оба глаза. В них мелькнула знакомая искорка беспокойства. Она ненавидела, когда я варила что-то сложное. Потому что обычно это заканчивалось хаосом. Стены могли начать плакать радугой, а кактусы становились поющими.

— Но на этот раз все будет иначе! — твердо пообещала я сама себе. — Сегодня все будет идеально!

Но сначала переодеться. Снять нарядное платье, надеть то, что не страшно испортить во время зельеварения.

Снять удалось все, кроме пушистого розового боа.

Ну-у, ладно… Такая вот я странная и взбалмошная особа. Ага. Варю эликсиры и зелья, исключительно обмотав шею тушкой розового фламинго… Или нет, стоп, не тушкой фламинго, а тем розовым, что ощипали с тушки фламинго.

Да. Точно.

А, кстати, мысль… Интересно, сколько может стоит настоящее боа из перьев? И из кого их еще делают? Из страусов? А курица подойдет?

Итак, лаборатория. Если кухня была сердцем моего дома, то лаборатория — его беспокойным, вечно бурлящим и периодически взрывающимся мозгом. В комнату на верхнем этаже, под самой крышей из шляп, вела винтовая лестница. Ступеньки были старые и издавали предостерегающий скрип при каждом шаге. Чужой точно не пройдет незамеченным, а я порой сама вслух скрипела голосом вместе с ними. Просто так, за компанию.

Воздух в лаборатории всегда был густым и настоянным на тысяче ароматов. Не помогали ни проветривание, ни магическая очистка. Там всегда смешивались множество различных запахов и запашков. Горький аромат сушеного корня мандрагоры, сладкий душок пыльцы лунного цветка, острый, щекочущий ноздри дух серы, немного вони аммиака и других реактивов. И вечное, неизменное сочетание запахов старой пыли и магии.

Полки, гнущиеся под тяжестью склянок, банок и горшочков со странноватым порой содержимым, тянулись до самого потолка. Некоторые неплотно закрытые баночки тихо стрекотали, другие мелодично позвякивали. А одна, с фиолетовой жижей внутри, время от времени издавала звук, очень похожий на сдержанную икоту. И, честное слово, я бы и хотела помочь ей, но сама не помнила, что в ней находится. И боялась лезть. А вдруг она еще и заговорит? Еще один большой вытянутый флакон иногда чихал. В него заглядывать я тоже опасалась, но всегда вежливо желала «Будь здоров». Он никогда не отвечал, но, пожалуй, это даже хорошо.

В центре комнаты кто-то из моих предков установил массивный дубовый стол, исполосованный следами от магических кинжалов, прожженный кислотой и испещренный древними рунами, которые я когда-то вывела ножом для чистки корнеплодов. Я как-то попыталась переставить стол к стене, мне подумалось, что будет удобнее. Но не смогла его даже с места сдвинуть, будто он пустил корни в пол.

Хм, а это мысль. Надо будет однажды проверить, вдруг он и правда пророс. На него ведь было пролито столько магии и различных ведьминских зелий, что я не удивлюсь, если однажды и этот предмет обстановки начнет чихать, кашлять и желать мне хорошего дня.

— Ну что, Марушка, приступим, — объявила я, водружая на нос зачарованные очки в толстой роговой оправе.

Стекла мгновенно запотели. Впрочем, как обычно. Очки принадлежали еще моей пра-пра… сколько-то там пра-ведьминской прабабушке. Характером они обладали скверным, их нужно было уговаривать, как вздорную старушку, а если не помогало, щекотать за дужки. Крайняя мера — пообещать отправить на свалку.

Я сегодня была настроена на крайние меры и жестокие наказания, поэтому сразу же заявила:

— Кажется, кому-то пора на свалку. Говорят, на окраине Блэкхоллоу наконец-то оборудовали прекрасную помойку для магических отходов.

Стекла очков мгновенно прояснились и стали настолько прозрачными, будто их и не было вовсе.

Марушка в своем трофейном головном уборе устроилась на высоком шкафу. Это единственное абсолютно безопасное место в лаборатории и ее любимый наблюдательный пункт.

Там она обычно пряталась, свернувшись калачиком рядом с забальзамированным ски́ммерскриком[1] с крайне удивленной мордой. Оттуда кошке был виден весь процесс, и в случае чего она могла легко спрыгнуть и убежать.

Моя метла, бедняжка, лежала на столе и выглядела как пациент перед операцией после неудачного падения с пятого этажа. В нашем городе, правда, нет пятиэтажных зданий, только колокольня, но мы туда ни разу не взлетали. Два прута торчали в разные стороны, вязанка хвороста на конце напоминала растрепанную бороду гнома навеселе, а рассохшееся древко издавало тихий, жалобный скрип, стоило до него дотронуться.

Кажется, метла не очень-то мне доверяла. Я ее понимаю, если честно. Я и сама себя порой опасаюсь, а достопочтенный мэр так и вовсе десятой дорогой теперь обходит… Но кому сейчас легко? Мне нужна сильная гоночная метла, придется всем потерпеть.

— Не волнуйся, подруга, — успокоила я метлу, погладив по рукояти. — Сейчас мы тебя не просто починим, мы сделаем из тебя «Тайфун-777». Или вообще «Ураган-888»! Будешь обгонять даже почтовых грифонов!

Метла скептически хрустнула веточками. Погрозив ей укоризненно пальцем, я достала с полки увесистый фолиант под названием «Зелья для чайников, или Не взорви себя сама». Чудесная толковая энциклопедия. Раз я до сих пор жива, советы в ней действительно дельные.

Быстро пробежалась по содержанию, бормоча под нос:

— «Зелье для привлечения внимания» — это не то. «Эликсир вечной молодости» — нет, мне слишком рано. «Отвар для усиления роста волос»… Ой, нет, в прошлый раз я случайно полила им пушистый кактус…

Увы, да. Он теперь волосатый и ходит на сеансы групповой терапии для магических растений. Они собираются в дальнем углу моего огородика, сидят там кружком, потом расходятся по своим горшкам и грядкам.

Со шкафа фыркнула Марушка. Бедняга кактус теперь терпел регулярные издевательства. Я его причесывала и заплетала косички, а мой фамильяр его за эти косички иногда дергала, потому что они смешно свисали и дразнили ее. Кактус молчал, и слава полночным камышам. А то неловко вышло бы, если бы он стал возмущаться.

Но если вы думаете, что он молчал, потому что не мог говорить, то — увы. Он периодически пел, когда думал, что его никто не слышит. И это самое ужасное, что мне доводилось слушать. Даже Марушкины песнопения не так кошмарны.

— Ага, вот оно! — обрадовалась я, дойдя до нужного пункта. — «Экстра-мега-супер зелье мгновенной починки и придания невероятной скорости». Марушка, запоминай ингредиенты. Лунный камень, растертый в пыль. Три слезинки единорога, собранные исключительно от умиления, а не от горя. Щепотка пыли с крыльев скоростной стрекозы. Корень мандрагоры, выкопанный в полнолуние под песню спящего дрозда.

С лунным камнем и пылью проблем не было, я всегда держала их про запас. Пыль со стрекозиных крылышек тоже имелась, обычный товар из лавки, часто используется в зельях. Правда, вот уточнение про «скоростных»… А ладно, стрекозы все носятся как угорелые. Кто где и когда встречал медленных стрекоз?

Со слезинками единорога сложнее. Пришлось достать с дальней полки заветную склянку с надписью «Слезы. Собрано при чтении сказок про котят». У меня тогда аж голос сел, столько времени пришлось провести, читая сказки строптивым единорогам. Они только на вид милые, а так-то склочные и вредные, из них выжать слезинку умиления — практически невыполнимая задача.

Остался корень мандрагоры… Вот с ним всегда была головная боль. Полнолуние? Пришлось напрячь память. Да, как раз сейчас. Отлично. Песня спящего дрозда… Это вообще как? Сопеть, что ли? Сейчас придумаем, как заменить.

Я полезла в большой глиняный горшок в углу, откуда доносилось похрапывание. Осторожно разгребла землю и ухватилась за торчащий из нее пучок зелени.

— А ну, отпусти! — прошипела я, чувствуя, как корень сопротивляется и держится внутри за горшок.

Песня спящего дрозда… Ох ты ж, подлунные грибочки…

Я закряхтела, засопела, надеясь, что эти странные звуки похожи на то, что издает во сне дрозд. Надо бы запастись кристаллами со звуками природы. Почему я об этом не подумала раньше?

Из горшка донесся глухой, надрывный вопль. Не такой пронзительный, чтобы убить, но достаточный, чтобы вызвать мигрень и желание закопать в землю все, включая себя. Марушка на шкафу прижала уши и зажмурилась.

— Да перестань ты ныть! — огрызнулась я, наконец выдернув корень, похожий на страшненького кривляющегося человечка. — Я же тебе только кончик чуть-чуть подрежу! Ты даже не почувствуешь.

Мандрагора продолжала верещать и хныкать, пока я не отрезала необходимый мне кусочек и не сунула ей в рот завалявшийся в кармане леденец. Вопли и нытье мгновенно сменились довольным чавканьем. Ух ты! Я гений! Надо будет рассказать об этом на шабаше девчонкам-ведьмочкам. Сладости еще никогда и никого не подводили. Не зря ведьмочки их всегда выбирают.

Ну что ж, ингредиенты были готовы. Я поставила на огонь крохотный серебряный котелок. Объем зелья из него всего-то на один глоток, но мне хватит попрыскать на метлу. А этот малыш менее строптивый, чем старинный чугунный, и реже плюется в меня закипающей жидкостью.

— Лунная пыль… для блеска, — прошептала я, засыпая искрящийся порошок.

Вода зашипела и стала мерцать, как ночное небо.

— Слезы единорога… для грации. — Я капнула.

Вода забурлила и запела тихую, нежную мелодию. Вау, как красиво!

— Пыль со стрекозы… для скорости. — Щепотка упала в воду.

Вода завихрилась в маленький водоворот. Это было невероятно красиво, но нельзя отвлекаться.

— И, наконец, корень мандрагоры… для прочности и стойкости! — торжественно провозгласила я, бросая в котелок крохотный кусочек.

Зелье громко булькнуло, стало густым и приобрело красивый золотисто-лазурный оттенок. От него тянулись вверх искрящиеся пары́, пахнущие грозой и свежестью после дождя. Идеально!

В этот самый момент мое розовое боа, про которое я даже забыла, потому что ведь снять его не вышло и оно не совсем настоящее, решило проявить характер. Кончик перьев пощекотал мне нос. Я почувствовала, как подкатывает чих…

Нет. Нет! Только не сейчас!

— Апч-чхи-и-и!

Я чихнула так, что очки слетели с носа, а с полки с грохотом упала банка с сушеными жабьими глазками. Чуть котелок не опрокинула... Фух. Однако одна-единственная слезинка — уже не единорожья от умиления от сказок о котятах, а моя, от щекотки, — выкатилась из глаза и плюхнулась в жидкость.

Зелье на секунду помутнело, стало белым с перламутровым отливом, затем снова прояснилось. Уф! Ну, надеюсь, ничего страшного. Слеза ведьмочки наверняка тоже обладает магическими свойствами, надеюсь, полезными. Я ведь тоже редкий вид.

С подозрением изучив зелье, я убедилась, что оно ведет себя пристойно, сняла котелок с огня и поставила его остывать на подоконник. Оставалось только дождаться, пока оно перестанет испускать внезапно появившиеся радужные пузыри, и можно будет наносить его на метлу.

— Почти готово, — обернулась я к Марушке. — Сейчас…

Я замерла. На шкафу никого не было. А где? Я покрутилась, отыскивая фамильяра.

Моя кошка сидела на подоконнике, уткнувшись носом в котелок со свежим зельем. Ее желтые глаза были полны самого неподдельного, самого жгучего любопытства. А на мордочке практически читалась мысль: «Молоко? Пахнет грозой. Но все равно похоже на молоко. Надо попробовать». Ну или это я так решила, потому что мы все же связаны с ней.

— Марушка, нет! — закричала я, делая рывок к окну.

Но было поздно. Марушка, никогда не отличавшаяся особой любовью к правилам, тем более к правилам техники безопасности при работе с зельями, высунула маленький розовый язычок и ловко зачерпнула языком жидкость из котелка.

Наступила секунда абсолютной тишины. Кошка облизнулась, явно оценивая вкус. Кажется, он ей понравился.

А потом она икнула.

Не простым стандартным тихим «ик!», а таким, от которого задрожали все склянки на полках. И из ее рта вырвался не воздух, а целый рой ослепительно-розовых, переливающихся пузырей. Они заполонили комнату, мягко подпрыгивая от потолка и стен.

— О нет! — воскликнула я.

Марушка посмотрела на них, потом на меня с выражением глубочайшего удивления, икнула еще раз — на этот раз выпустив пузырь в форме маленькой шляпы — и принялась с азартом ловить их лапой.

Я стояла в ступоре, в облаке розовых воздушных пузырей, глядя то на свою кошку, которая их пускала, то на котелок с зельем, которого теперь катастрофически не хватало для полной пропитки метлы. Мало мне было лишнего ингредиента — моей слезинки. Теперь и количества маловато.

— Марушка! — сурово позвала я. Мой голос прозвучал так мрачно, что кошка замерла с розовым пузырем на носу. — Ты только что выпила мой единственный шанс произвести впечатление на самого загадочного мага страны!

Кошка виновато прижала уши, икнула пузырем-шляпой, спрыгнула и спряталась под стол. Метла на столешнице жалобно скрипнула. Бал начнется через пару часов, без зелья она никуда не долетит.

Мои мысли метались в панике: украсть метлу у почтальона-привидения? Украсть летучий ковер у старого алхимика? Поехать на карете из тыквы, как Золушка? Но тыквы у нас были своенравные и ездить никуда не желали. К тому же маг прислал мне персональное приглашение и оговорил в нем необходимые условия и пожелания.

И тогда меня осенило. Отчаянный, безумный, категорически не рекомендованный «Зельями для чайников» план.

— Ладно, — сказала я, подергав дурацкое розовое боа, которое невозможно снять. — Если нельзя улететь обычным способом… придется лететь необычным. Телепортация! А метла, ну что уж… Возьму ее с собой в руках. Надеюсь, и так пропустят, а там что-нибудь придумаю.

Марушка высунула из-под стола морду с немым вопросом в глазах. Выпущенные ею пузыри медленно оседали на пол, оставляя липкие розовые пятна.

— Да, я знаю, у меня не очень с этим получается, — отрезала я. — Но выбора нет! Ищи книгу «Порталы и телепорты для нетерпеливых»! Быстро! Я буду сверяться, вдруг не все помню.

Марушка с неохотой направилась к книжным полкам, а я лихорадочно принялась собирать ингредиенты. Телепортация — штука сложная. Нужны точность, концентрация и абсолютно правильные компоненты. Никакой самодеятельности! Никаких лишних слезинок!

Дождалась книгу, открыла на нужной странице.

— Паучьи лапки… — бормотала я, насыпая их в новый котелок, на этот раз чугунный и довольно недружелюбный. — Для прочности портала. Плохо читается, но вроде паучьи. Пыльца с крыльев бабочки-странницы — для точности координат. И… э-э… лягушачьи лапки? Святые тыковки! В книге какая-то слюнявка затерла строчку!

Я судорожно перелистала страницу. Нет, точно, паучьи! Я уже насыпала паучьих. Значит, лягушачьи не нужны. Выбросим. Я вернула щепотку молотых лягушачьих лапок обратно в банку, но, как потом выяснилось, не все. Одна маленькая, почти невесомая крупинка осталась на краю стола и по злой иронии судьбы была сдута очередным розовым пузырем Марушки прямиком в котелок.

Я этого не заметила. Я была слишком занята, перечитывая слова заклинания и мысленно проговаривая их.

Так, все хорошо. Приступаем.

— Ну вот, — выдохнула я, когда зелье в котелке засверкало нужным фиолетовым цветом. — Готово.

Осталось только произнести нужные слова и… представить себе дворец. Высокие башни, сияющие окна, добрый взгляд Эдварда Вейна, потому что я не знала, как он выглядит по-настоящему… Но наверняка у него добрые глаза.

Ой! А переодеться?! Чуть не отправилась порталом в старом рабочем наряде. Совсем голова кругом…

Сбегала и снова надела платье на бал. Обулась в туфельки на каблуках. Подумав, нацепила на шею крупное колье с камушками. Не фамильные драгоценности, конечно, но красивое, хотя его и не очень видно под нелепым розовым боа. Схватила праздничный набалдашник для древка метлы. Очень милый, с камушками. Хоть так бедняжку украсить к празднику. Пусть тоже будет нарядная.

Прибежала обратно в лабораторию. Меня не было буквально минуту, на вид все было по-прежнему, ничего нового не случилось. Марушка ничего не испортила на этот раз. Метла так же и лежит на столе. Кошка сидит под столом. Ладно.

Закрыв глаза, я вцепилась в древко своей несчастной метлы, которая сейчас выглядела хоть немного наряднее с милым розовым набалдашником. Ее я не собиралась бросать, ведь какая-никакая, а моя помощница. Ну и вообще, не принято ведьмочке без личной метелки куда-то отправляться. Сосредоточившись, я громко продекламировала заклинание:

— Перенеси меня сквозь дали и преграды туда, где балы, магия и взгляды… э-э… полные тайны и страсти! Во Дворец Лунного Тумана!

Ожидала головокружения, тоннеля из света, легкого щекотания в животе…

Но последнее, что я помнила перед тем, как мой мозг превратился в кашу, а внутренние органы решили поменяться местами, — это оглушительно квакающий лягушачий хор, оравший «Нокти́ллум!», и ослепительную вспышку ядовито-зеленого света. Мир перекосило, завертело, и меня выбросило с такой силой, что я на мгновение ощутила себя тряпичной куклой в лапах разъяренного великана.

Кажется, это была не та телепортация. Это было что-то другое.

Что-то очень, очень неудачное.

[1]Ски́ммерскрик — мелкое существо-эндемик Блэкхоллоу. Их существование объясняется уникальной концентрацией магии, тыквенных полей, деревьев и вечных сумерек, без которых скиммерскрики чахнут и перестают визжать с должным энтузиазмом. Нечто среднее между летучей мышью и хамелеоном. Название «скример» + «крик» оно получило за уникальный защитный механизм: в момент опасности, чтобы дезориентировать врага и сбежать, издает оглушительно громкий, пронзительный визг, совершенно несоразмерный с его размером. Часто селится на чердаках ведьм и в заброшенных зданиях. Забальзамированные особи используются как элемент мрачного интерьера, а живые как учебное пособие для начинающих магов — чтобы тренировать непроизвольную реакцию на внезапные звуки во время ритуалов. Жители Блэкхоллоу шутят, что если скиммерскрик кричит на вас дважды — ждите, что зелье пригорит, а любимая шляпа улетит в колодец.

Глава 3

Приземление было… мягким. Слишком мягким. И упругим. И пахло жасмином, пылью и чуть-чуть протухшей тыквой. С опаской открыв глаза, я уставилась в сине-фиолетовое небо Блэкхоллоу. Небо куда-то плыло… Или облака плыли…

Так, надо сфокусироваться.

Прямо над моим лицом медленно двигалось пухлое облако, по форме напоминавшее довольного толстого кота.

— Мяу? — раздался озадаченный голосок прямо у меня над ухом. — Живая?

Я повернула голову и увидела Марушку. Мой фамильяр сидела рядом как ни в чем не бывало, лишь чуть помятая шляпа лихо съехала ей на одно ухо. Я машинально потянулась к шее, но розовое боа, к моему облегчению, бесследно исчезло — видимо, магия зелья окончательно рассеялась от энергии неудачной телепортации. Ура! Я больше не выгляжу особой, ощипывающей несчастных розовых фламинго.

— Ты… ты сегодня изволишь говорить? — просипела я, с трудом приподнимаясь на локти. В черепе поселился улей недовольных пчел.

Мой неожиданный вопрос заставил кошку задуматься. Марушка на мгновение замерла, ее глаза расширились от удивления и стали абсолютно круглыми. Она только что осознала, что нарушает собственное правило. Видимо, коктейль из ошеломительной во всех смыслах телепортации и падения с неба оказался достаточно сильным потрясением, чтобы на время отключить ее внутреннего вредного цензора. Так и оказалось.

— Падение с неба с последующим погребением под сеном и атакой орды мелких двуногих — это достаточно экстремально, чтобы я снизошла до вербального общения, — ответила кошка, с достоинством поправляя шляпу лапкой. Шляпа упорно съезжала ей на нос, что Марушку никогда не смущало. — Но это не значит, что я буду делать это регулярно. Это вульгарно, а ты болтушка. Видишь, где мы?

Я огляделась. Мягкость и упругость объяснились мгновенно: мы приземлились прямиком на гигантский стог сена, который зачем-то поставили посреди…

— О нет! — простонала я. — Площадь тыквенного фонаря. Опять! И опять дети?!

Это был самый центр города. И именно тут я превратила мэра в конфету. Случайно! Все время приходится это уточнять.

Прямо перед нами возвышалась знаменитая бронзовая статуя основателя города. Импозантный старик с придурковатым взглядом, потому что лицо скульптору не удалось, держал в одной руке тыкву, а в другой живого, отчаянно дрыгающегося гуся. И боюсь, бедняга угодил головой в слегка сжатую ладонь статуи по моей вине. Наверное, его засосало туда вихрем, когда мы с Марушкой выскочили из того, что должно было быть телепортацией во дворец.

По площади кругом стояли торговые лотки, уже готовящиеся к вечернему наплыву гуляк, а в воздухе витал знакомый запах жареных яблок, печеной тыквы и тыквенной каши, сладкой ваты и магии.

Но самое досадное, что вокруг этого самого стога сена уже начинал собираться народ. А если точнее, его младшая и самая шумная часть. Я испытала постыдное желание закопаться в стог поглубже и не высовываться. Марушка, увидевшая малявок раньше меня, именно на это и намекала.

— Эй, смотрите! — раздался первый восторженный мальчишеский вопль. — Что-то упало с неба!

— И воняет жасмином! — добавил другой голос.

Я попыталась отползти вглубь стога, но было поздно. Детвора, словно стая голодных тыквоголовых глотателей[1], учуявших добычу, уже окружила наше с Марушкой убежище. Мне даже почудилось, что я слышу их тихое, жадное бульканье. Кажется, если присмотреться, то над детскими головами тоже появятся пузыри в виде оранжевых тыквочек. Но возможно, мне так просто из-за паники мерещится.

Местные хищники — жаждущие развлечения дети — были в своих лучших, заранее надетых маскарадных костюмах. Это взрослые девушки вроде меня хотели быть красавицами. А детворе чем страшнее, тем лучше, больше конфет дадут. Набегут всей толпой страшных монстриков с криками «Сладость или гадость»… Да им что угодно отдашь, лишь бы отстали.

Маленькие вампирчики с нарисованными клыками, ведьмочки с пластиковыми метлами, привидения в простынях с дырками для глаз и, конечно, десятки оранжевых пузатых тыковок с ухмыляющимися мордашками и сверкающими глазенками.

— Это ведьмочка! — пронзительно взвизгнула маленькая карнавальная ведьмочка, тыча в мою сторону пальцем в бархатной перчатке. — Настоящая! Я вижу ее метлу!

— Она упала с неба! Значит, она умеет летать без метлы! — с логикой, не оставляющей шансов, заключил юный вампир.

— Это наверняка Нелли Брюстер! Она в прошлый раз превратила мэра в конфету! — выкрикнул ломающийся мальчишеский голос.

Вот поганец! Мог бы и забыть! Я украдкой выглянула через травинки сена, чтобы запомнить, кто это у нас обладает такой хорошей памятью. У-у-у… Ишь, вымахал, дылда лохматая. Мелкая детвора не вспомнила бы.

— Нелли, покажи нам фокус! — завела свою песню обрадованная толпа малышни. — Ну пожа-а-алуйста! Фокус! Фокус! Фокус!

Ритмичный скандирующий крик нарастал, нарушая мое и без того шаткое спокойствие. И так нервничаю и опаздываю, и все из рук валится, а тут еще они! Я метнула взгляд на Марушку, умоляя о помощи. Но та лишь высокомерно встопорщила усы.

— Я не артистка для плебса, — заявила она, отворачиваясь. — Это ниже моего достоинства. Ик.

Вот маленькая негодяйка! Слова-то какие знает.. Плебс, видите ли… А сама притворялась обычной кошечкой и даже разговаривать со мной отказывается всегда.

Изо рта моего фамильяра от икоты вылетел идеально круглый, переливающийся розовый пузырь, пролетел по воздуху, опустился на нос ближайшему человечку-тыкве и лопнул. Малыш захихикал, а его соседи застонали от восторга и зависти.

— Ой, а кошка пускает пузыри!

Внимание малолетней веселой толпы на секунду переключилось на Марушку. Это был мой шанс! Я попыталась незаметно сползти с другой стороны стога, но моя пышная звездная юбка зацепилась за соломинки и громко зашелестела.

— Она убегает! — среагировал их маленький лидер, изображающий вампира. — Держи ведьмочку!

— Стой, Нелли!

— Фокус! Фокус!

— Лови ее!

Кольцо юных монстриков в маскарадных костюмах сомкнулось. Десятки глаз смотрели на меня с неподдельным ожиданием и восторгом. Я была в ловушке. У меня не было выбора.

Очень надеюсь, что ничего похожего на казус с мэром не случится. Ладно, я сильная и взрослая ведьма. Мне уже целых восемнадцать лет. Я самостоятельная. Совершеннолетняя. Опытная… ну почти опытная… Меня вон даже маг из дворца Лунного Тумана персонально пригласил для какого-то специального дела. Я смогу. Маленькие незамысловатые чудеса для маленьких детей. Все получится!

— Ладно, ладно! — сдалась я, поднимая руки. — Один фокус. Только один! И потом вы меня отпускаете, договорились?

— Ура! — хором ответили дети.

Мой мозг лихорадочно перебирал заклинания. Что-то простое, безобидное и зрелищное. Не превращать же их в поросят. Ой, зря я об этом подумала. Никаких поросят! Никаких леденцов, конфет и никаких поросят!

Как настоящая ведьма я должна выбирать не сладости, а гадости! Чем же их отвлечь?

— Э-э… Смотрите! — неуверенно взмахнула я рукой, пытаясь заставить светлячков в ближайшем фонаре завальсировать.

Светлячки лениво шевелились и ярко светились. Значит, их уже накормили.

Фонарь дернулся, чихнул и погас. Дети разочарованно зашумели. Ой. Я усыпила светлячков. Старому фонарщику Барнаби это точно не понравится.

— Скучно! — крикнул кто-то.

— Давайте что-нибудь взорвем! — предложил другой юный подрывник.

Я почувствовала, что краснею. Эдвард Вейн ждал меня в своем прекрасном дворце, там уже собирался народ на чудесный бал, а я тут выступаю перед требовательной аудиторией дошкольного возраста. И так нервничаю, что даже не могу придумать ничего, что их отвлечет.

Если я что-нибудь взорву, то их родители и другие взрослые взорвутся от злости и заставят меня платить штраф. Нет уж!

— Марушка, ну сделай же что-нибудь! — зашипела я в сторону кошки. — Используй свое кошачье обаяние! Ты же умеешь говорить!

Фамильяр, продолжавшая сидеть на самом верху стога сена, как на троне, смерила меня взглядом, полным презрения. А потом громко икнула.

На этот раз это были не просто маленькие розовые круглые пузырьки. И не просто одна пузырчатая шляпа. Это было настоящее представление.

Из ее рта вырвалась целая гирлянда пузырей-шляпок разных видов. Крошечные котелочки, элегантные цилиндры, широкополые соломенные шляпки и даже одна точная копия ее собственного головного убора, той самой шляпы волшебника. И все они, переливаясь всеми цветами радуги, медленно поплыли над площадью.

Дети замерли с открытыми ртами. Воздух наполнился их восхищенным шепотом.

— Вау…

— Смотри, шляпки!

Марушка, почувствовав себя звездой, встала в гордую позу и икнула еще раз, выпустив очередную порцию головных уборов. Она даже начала пританцовывать, перебирая лапками, а ее хвост шевелился.

Дети пришли в такой восторг, что кто-то из маленьких ведьмочек, захлебываясь от смеха, начал выкрикивать знакомую всем считалочку, и скоро ее подхватил весь хор:

Раз-два, колдуем снова, Три-четыре, шляпа новая! Пять-шесть, котенок здесь, В шляпе он, как в беседке весь!

Марушка, подгоняемая ритмом, икнула особенно мощно, выпустив еще одну гирлянду пузырей-шляпок.

Маг взмахнет — огонь зажжет, Ведьма хрюкнет — дождь польет, Кошка икает — шляпы летают, Все в шляпах — чудес ожидают!

Дети хором скандировали забавную старинную считалку, аплодировали в такт, подпрыгивали от нетерпения, глядя на нас.

Раз-два, волшебство опять, Три-четыре, всем играть! Пять-шесть, кто тут есть? Беги скорей конфеты есть!

Это было так заразительно и смешно, что я невольно рассмеялась. А потом меня осенило. Пока все смотрят кошачье шоу…

Я прижалась к стогу и начала шептать заклинание маскировки. Не сильное — просто легкое искривление света вокруг меня, чтобы стать менее заметной и как будто немного прозрачной. Оно сработало! Краем глаза я заметила, как маленький вампир потер глаза, словно не понимая, куда я подевалась.

— Эй, а где ведьмочка? — раздался его голосок.

Но остальные были слишком увлечены Марушкой, которая теперь уже жонглировала тремя пузырями-котелками.

— Бежим! — прошептала я ей.

Передвигаясь вдоль стога на другую сторону, я удирала от детей, потом скользнула в тени от стен.

— Мое выступление еще не закончено! Публика требует на бис! — возмущенно мяукнула Марушка, но все же спрыгнула и побежала за мной, продолжая икать шляпами и тем самым создавая прекрасную пузырьковую завесу.

Перестала она выпускать пузыри, лишь когда мы выбежали с площади. Там мне пришлось подхватить ее на руки, чтобы не потерять в толпе.

Мы неслись по узким улочкам Блэкхоллоу, петляя между лотками с тыквенной пастилой и испуганно шарахающимися привидениями. Я все еще оставалась слегка прозрачной, что вызывало недоумение у прохожих. В одной руке я сжимала свою метелку, другой — прижимала к груди кошку и ее шляпу.

— С тобой, — быстро глянув на Марушку, на бегу сказала я, — никогда не бывает скучно. Ты прелесть!

— Да, я спасла положение, — гордо ответила она и дернула ушами. — Мой перформанс был выше всяких похвал. Дети и горожане еще долго будут говорить об этом. Ик.

Пузырь в виде шляпы-треуголки уплыл в открытое окно пекарни, откуда тут же раздался возмущенный возглас пекаря, но мы уже промчались мимо.

Наконец мы выбежали на окраину города, откуда уже была видна наша цель — дворец Лунного Тумана. Он возвышался на скале, его шпили пронзали сине-фиолетовое небо, а в сияющих витражах отражался свет двух лун. От него веяло тайной, величием и… надеждой.

Я остановилась, чтобы перевести дух. Сердце бешено колотилось не только от бега.

— Ну что, — выдохнула я, глядя на свое отражение в луже — помятое, с налипшими травинками, но все еще в платье цвета вечернего неба. — Пора произвести впечатление.

Марушка икнула в ответ маленькой изящной шляпкой-таблеткой. Да уж, производить впечатление мы умеем.

[1]Тыквоголовые глотатели — пресноводные хищники, обитающие у водоемов Блэкхоллоу. Отличаются скрытным нравом и уникальным способом охоты: заглатывают добычу целиком, а их пасть на мгновение принимает форму светящегося пузыря, напоминающего ухмыляющуюся тыкву. Не представляют опасности для взрослых, но могут стащить на дно башмак или кошелек у зазевавшегося у воды гуляки. Пользуются дурной славой из-за привычки воровать по ночам оставленные без присмотра мелкие вещи и садовых гномов. Местные матери часто пугают детей: «Не будешь слушаться — тебя тыквоголовый утянет!».