Ведьма из сорок седьмой

Глава 1

Первой неладное заметила ведьма.

И вовсе не потому, что ведьмы чувствуют приближение беды, видят чужую зависть или умеют разговаривать с воронами - всё это, конечно, правда, хотя с птицами Антонина Сергеевна предпочитала без особой необходимости не связываться, народ они шумный, нахальный и совершенно не умеют хранить чужие секреты. Просто Антонина Сергеевна была председателем совета многоквартирного дома, а хороший председатель, если разобраться, должен обладать куда более редкими талантами, чем обычная ведьма - он обязан по одному хлопку двери определять, кто вышел курить на лестницу, по луже возле лифта понимать, что у Кольцовых с восьмого снова потекла стиральная машина, и по характерному «тр-р-р-р» в семь утра безошибочно узнавать дрель Михаила Петровича из тридцать шестой квартиры.

Дом номер семнадцать по Кленовой улице стоял в спальном районе обычного современного города - двенадцать этажей, три подъезда, серо-бежевый фасад и балконы, застекленные по схеме “кто во что горазд”. Он был немолодой, но крепкий, и многое успел повидать на своем веку: детей, которых приносили из роддома в белых конвертах, а через несколько лет ловили за рисованием мелом на стенах подъезда, свадьбы, разводы, ремонты, новогодние ёлки.

Антонина Сергеевна жила здесь тридцать семь лет и знала почти всех, причем не только по именам. Ей было известно, что тётя Люда из двадцать восьмой печет лучшие в мире пирожки с капустой, но никогда в этом не признается, потому что считает свой рецепт «самым обычным», а у программиста Алексея из пятьдесят третьей после трех бессонных ночей вокруг головы появляется голубоватое мерцание, похожее на крошечные пиксели; что близнецы Варька и Петька тайком подкармливают во дворе совершенно чудовищного голубя, которого почему-то назвали Аркадием, а Михаил Петрович умеет чинить всё на свете, кроме собственного крана на кухне.

Дом жил.

По утрам он пах кофе, блинчиками, кашей и шампунем. Люди торопились на работу, в школу, в детский сад, сталкивались возле лифта, придерживали двери, передавали друг другу квитанции, забытые перчатки и новости.

— Доброе утро, Людмила Петровна!

— Лёшенька, ты опять всю ночь за компьютером сидел?

— Миш, ну ты хоть сегодня не сверли!

— Дети, лифт придержите!

Из таких совершенно незначительных вещей и состояла жизнь дома номер семнадцать.Но потом что-то поменялось, совсем немного, обычный человек, быть может, и не заметил бы, но от острого взгляда ведьмы изменения не укрылись.

В понедельник тётя Люда встретилась возле лифта с Алексеем, и раньше она обязательно спросила бы, ел ли он сегодня, Алексей ответил бы, что ел, хотя, конечно же, соврал бы, и тогда тётя Люда посмотрела бы на него тем самым взглядом, перед которым были бессильны и программисты, и ведьмы, и председатели советов домов, а вечером отнесла бы ему борща.

Но в тот понедельник они прошли мимо друг друга.

Во вторник Михаил Петрович вошёл в лифт и не придержал дверь соседке, которая бежала к нему с двумя тяжелыми пакетами. В среду две молодые мамы, еще летом вместе покрасившие лавку во дворе, всерьёз поссорились около песочницы из-за красного совочка.

А в четверг Антонина Сергеевна увидела объявление, которое висело возле почтовых ящиков.

УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ! НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МУСОР У МУСОРОПРОВОДА!

Под ним красным маркером было выведено:

САМИ НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ.

Ниже было приписано:

А Я И НЕ ОСТАВЛЯЮ.

Дальше красовалось:

ОСТАВЛЯЕТЕ

И совсем внизу мелким аккуратным почерком кто-то резюмировал:

Позор!

Антонина Сергеевна сняла очки, протерла их краем шарфа, надела обратно и еще раз перечитала объявление.

Ей было пятьдесят восемь лет, хотя сама она утверждала, что ведьмин возраст считать по человеческим годам совершенно бессмысленно. Выглядела она именно так, как, по её собственному мнению, и должна выглядеть приличная городская ведьма - невысокая, крепкая, с прямой спиной и мягкими округлыми плечами; тёмные волосы, густо тронутые серебром, она обычно собирала на затылке в небрежный узел, из которого постоянно выбивались две упрямые пряди. Лицо у нее было живое, с тонкими морщинами — следами привычки много улыбаться и периодически неодобрительно поджимать губы. Глаза у ведьмы были карие, совершенно обычные, ровно до тех пор, пока Антонина Сергеевна не сердилась - при первых признаках злости в глубине ее радужки появлялись крошечные искры.

И сейчас в глазах женщины плясал золотой вихрь.

Ведьма еще раз посмотрела на слово «позор».

— Приехали, — негромко сказала она.

Если бы дом номер семнадцать умел говорить человеческим голосом, возможно, он попросил бы всех немедленно вести себя прилично.

Потому что это «приехали» он хорошо знал.

***

Антонина Сергеевна жила на девятом этаже в квартире сорок семь.

Квартира была теплая, немного старомодная и совершенно не похожая на жилище ведьмы — в нем не было ни черепов, ни пентаграммы на полу, ни пузатого котла посредине кухни. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что котел, конечно, имелся, но стоял в кладовке и вынимался оттуда исключительно по необходимости. На окнах висели светлые льняные занавески, в гостиной жил старый книжный шкаф из тёмного дерева, занимавший почти всю стену. Книги теснились в нем в два ряда, лежали стопками сверху и расползались по квартире, как особенно культурная форма плесени. Среди Чехова, Булгакова, справочников лекарственных растений и потрепанного тома «Домоводства» можно было обнаружить «Практическое проклятие для начинающих», «Нечисть средней полосы» и брошюру «Как снять сглаз и навести порчу в городских условиях». На кухонном мирно подоконнике сушились веточки мяты, зверобоя и полыни, а на холодильнике магнитом была прикреплена квитанция за капремонт - магия магией, а оплатить ее требовалось до десятого числа.

Ведьма открыла дверь, сняла мокрые ботинки и прислушалась.

Из кухни доносилось чавканье, а из гостинной неслись звуки боя, выстрелов и чей-то взволнованный голос командовал:

— Егор, слева! Слева заходят!

— Вижу! - неслось в ответ.

Антонина Сергеевна закатила глаза и первым делом пошла на кухню.

На кухонном столе развалился Федот, который по биологической необходимости был котом, но по убеждениям являлся существом гораздо более высокого порядка, огромный, рыжий, с белой манишкой на груди и пышным хвостом. Правое ухо его было слегка надорвано - память о бурной молодости, подробности которой Федот рассказывал каждый раз по-новому. По одной версии, он дрался с собакой, по-другой - с оборотнем, по третьей - объяснял, что такое справедливость налоговому инспектору, но сама Антонина Сергеевна подозревала в порче уха соседского кота Барсика. Главным же украшением Федота были глаза - янтарные, наглые, с выражением вечного снисхождения к окружающему миру.

И сейчас это совершенство возлежало возле открытой банки сметаны и методично вылизывало её содержимое.

Увидев хозяйку, кот замер, несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

В конце концов кот отмер и мурлыкнул:

— Ты рано.

— Семь вечера, и это была моя сметана, - Антонина Сергеевна посмотрела на часы.

Федот опустил взгляд на банку и изобразил совершенно искреннее удивление.

— Правда? - кот глупо таращился, словно не понимая, как банка сметаны оказалась у него в лапах.

— Федот!

— Молчу, молчу, - с этими словами Федот постарался сесть так, чтобы за его упитанным телом злополучная банка была не видна.

Меж тем из гостиной снова донеслось резкое:

— Рейд сливаем!

Антонина Сергеевна повернула голову и гаркнула:

— Егорка!

— Ребята, я афк, — обреченно раздалось из комнаты.

Выстрелы прекратились, а через минуту в кухню вошёл домовой.

Когда-то, лет сто назад, домовые выглядели приличнее - носили льняные рубахи, подпоясывались веревкой, сидели за печкой и следили, чтобы хозяева не ссорились. Но в двадцать первом веке Егорка считал подобное времяпрепровождение оскорбительным стереотипом. Ростом он был примерно с десятилетнего ребёнка, коренастый, широкоплечий, с круглым животиком и огромными босыми ступнями, густые, каштановые волосы на его голове торчали во все стороны, будто их обладателя только что как следует ударило током. Круглое, веснушчатое, курносое лицо, серая футболка с надписью “Home sweet home” и клетчатые домашние штаны делали его похожими на подростка, если бы не глаза - с лица мальчишки на Антонину Сергеевну смотрели глаза глубокого старика. Глядя в них ведьма вдруг вспомнила, что этому смешному существу несколько сотен лет, что он помнит печи, лучины, сундуки, керосиновые лампы и времена, когда словом «сеть» называли совсем не интернет.

Правда, сейчас вся эта древняя мудрость держала в руках смартфон в ярко-зеленом чехле, на шее домового болтались наушники с микрофоном.

— Ну? — спросил он, всё ещё мысленно находясь где-то в игре.

Антонина Сергеевна медленно сняла шарф и сверкнула глазами.

— Через три дня Самайн, — сказала она металлическим голосом, - Наш профессиональный праздник. А в моём доме люди перестали здороваться друг с другом. Итак, господа ответственные за мистическую обстановку, кто-нибудь из вас желает объяснить мне, какого лешего здесь происходит?

Егорка затарахтел:

— Прошу не втягивать Лешего! Он вообще в другом районе живёт. На Лесной. И, насколько я знаю, к нашему дому отношения не имеет.

— Что? - прищурилась Антонина Сергеевна.

Домовой судорожно сглотнул.

— Почему мне никто ничего не доложил? — рявкнула ведьма и со всей мочи ударила кулаком по столу, где-то в шкафу испуганно звякнули пузырьки.

— Я докладывал, — обиженно промямлил Егорка. - Я еще во вторник говорил, что творится какая-то ерунда.

Повисла пауза, Антонина Сергеевна перевела взгляд на кота.

— Тоже мне доклад… А ты куда смотрел?!

— Что я? - недовольно буркнул Федот.

— Ты фамильяр!

— Попрошу не употреблять это слово таким тоном.— Федот оскорбленно распушил грудь.

— Каким это таким? — Антонина Сергеевна уперла руки в бока.

— Будто это должность какая-то, - кот зажмурил глаза, показывая, что он выше этого разговора.

— Это и есть должность! - сгоняя кота со стола ударом тряпки припечатала Антонина Сергеевна и направилась в комнату.

Она любила этих двоих, но все же порой хотела превратить одного в табуретку, а второго — в чехол для этой табуретки..

— Завтра утром, — устало сказала она, — я хочу знать, что происходит в доме, кто с кем поссорился и почему, когда все это началось, есть ли магический след и замешана ли в происходящим посторонняя нечисть.

Егорка открыл было рот.

— И нет, твой рейд в контру меня не интересует.

Рот закрылся, ведьма подошла к окну.

Внизу блестел мокрый двор, люди спешили от машин к подъездам, прячась под зонтами, ветер трепал голые ветви кленов, в окнах один за другим зажигался свет.

Позади себя Антонина Сергеевна уловила громкий шёпот.

— Это всё ты.

— Почему сразу я?

— Потому что ты сметану сожрал.

—Какая связь между сметаной и напряженностью?

— Прямая.

— Хватит, — не оборачиваясь, процедила Антонина Сергеевна и еле заметно улыбнулась уголком рта - есть все же в этом переменчивом мире вещи постоянные, например, ругань кота и домового.

***

А на следующее утро расследование само постучало в дверь - на пороге стояла тетя Люда, растрепанная, в домашнем халате, и лицо ее не выражало ничего хорошего.

— Тоня, все, - выдохнула она и всплеснула руками.

— Что — всё?

Людмила Петровна вошла в квартиру и захлопнула дверь.

— Докатились! У нас в доме воруют!

Антонина Сергеевна почувствовала, как вчерашняя тревога подняла голову.

— Что украли? - спросила она как можно спокойнее.

Людмила Петровна поджала губы и выдала:

— Половник! Большой, из нержавейки, мне его еще сестра на новоселье подарила.

После ухода тети Люды Антонина Сергеевна открыла ящик стола и достала толстую тетрадь, на обложке которой красовалась надпись: “Протоколы собраний собственников 2025–2026”. Она нашла чистую страницу и вывела: “Дело № 13. О пропаже имущества жильцов”

Федот вытянул шею, посмотрел на надпись и спросил:

— Почему тринадцать?

Антонина Сергеевна пожала плечами:

— Потому что я - ведьма.

Развить эту тему у Федота не получилось - в дверь снова постучали, на этот раз на пороге стоял Алексей. Выглядел он как и все программисты, которых неожиданно заставили существовать в реальном мире раньше двенадцати утра, неважно - мятая футболка, взъерошенные волосы, красные от недосыпа глаза, вокруг головы едва заметно мерцали голубые квадратики.

— Ты вообще спал? — сказала Антонина Сергеевна заместо приветствия.

— Спал, - промямлил Алексей.

— Заходи, — скомандовала его Антонина Сергеевна. — Что случилось?

— Понимаете, - начал парень, у меня вчера вечером флешка пропала. Лежала себе возле ноутбука, я заказал пиццу, спустился вниз на несколько минут, дверь не запер, а когда вернулся - флешки уже не было.

— На флешке была ценная информация? — уточнила ведьма.

Алексей замялся.

— Да так, ничего особенного, пароли от старых игровых аккаунтов.

А к одиннадцати часам на пороге возник Михаил Петрович с пустой коробкой из-под свёрл и заявлением, что три сверла из ящика, который он держал в общем тамбуре, пропали в неизвестном направлении.

Услышав о ящике в тамбуре, Антонина Сергеевна на несколько минут забыла про расследование.

— Миша, сколько раз я просила тебя не захламлять общедомовую площадь? - спросила ведьма, и глаза ее угрожающе сузились.

— Он никому не мешает, - попробовал защищаться Михаил Петрович.

— Сегодня же уберешь! - скомандовала Антонина Сергеевна, - Сроку тебе до вечера!

— Тоня…

— До вечера!

— Хорошо, - повесил голову Михаил Петрович и поспешил ретироваться.

Так в тетради Антонины Сергеевны появилась третья запись, к обеду список украденных вещей пополнился заколкой со стразами, двумя чайными ложками, брелоком в форме месяца, а вечером близнецы Варька и Петька сообщили об исчезновении коллекции фантиков, причем не всей - по словам ребятни, украли только самые красивые, золотые и серебристые.

Антонина Сергеевна сидела за кухонным столом и смотрела на список - половник, флешка, свёрла, ложечки, заколка, брелок, фантики.

— Странный вор, — пробормотала она.

— Бедный, — резюмировал Егорка.

— Почему это бедный? - Антонина Сергеевна подняла на домового уставший взгляд.

— Даже кошелёк ни у кого не взял. Воры вот что берут? Деньги, украшения всякие, а тут ерунда какая-то, так что наш вор либо совсем бедный, из тех, что половнику радуется, либо глупый.

— Должно быть что-то общее, - сказала ведьма, - только вот что?

— Все вещи небольшие, — предположил Егорка.

— И половник? - хмыкнула ведьма.

— Ну, - заюлил домовой, - например, относительно холодильника половник очень даже небольшой.

Федот спрыгнул со шкафа, прошелся по столу, посмотрел на список, ткнул лапой в тетрадь и изрек:

— Они блестят.

— Может, кто-то мстит? — продолжил Егор, желая реабилитироваться.

— Всем сразу? - Антонина Сергеевна водила пальцем по записям. Разные этажи, разный возраст хозяев, никакой связи.

— Ну, бывают же деятельные люди.

— Блестят, — Федот раздраженно ударил хвостом по столу.

— Что? — Ведьма подняла голову, кот посмотрел на нее долгим взглядом.

— Иногда мне кажется, что я живу с олухами, — Федот ткнул лапой в список, — Половник из металла, флешка серебристая, свёрла снова из металла, фантики украли только блестящие, блестят ложка, стразы на заколке и серебряный месяц.

Антонина Сергеевна нахмурилась — обычного вора можно понять, но зачем кому-то понадобились старый половник и фантики, даже если они блестят?

***

Проверять дом было решено с подвала.

Егорка шёл первым, освещая дорогу телефоном, Федот спускался следом, осторожно переставляя лапы по бетонным ступеням.

— Я туда не пойду, - бубнил он себе под нос, — там мокро!

— Ты уже идёшь, - парировал Егорка.

— Это вынужденное перемещение, я не хочу, кот - животное уютное, домашнее! И вообще, у меня лапки.

— Поздравляю, - ответил домовой, не сбавляя шага.

Чем глубже они заходили, тем меньше в Егорке оставалось от смешного существа в растянутой футболке, на его лице проступила серьезность, лохматые брови сдвинулись к переносице. Он то и дело останавливался, клал ладони на стену, прислушивался. Где-то за стенами шумела вода, гудели трубы, по перекрытиям проходила слабая дрожь лифта, вдалеке хлопнула подъездная дверь. Домовой слышал всё, дом для него был огромным живым существом.

— Здесь никого нет, — наконец вынес он вердикт и повернул обратно.

Заодно они проверили кладовую и закуток под лестницей, где обнаружились сломанный стул, три банки засохшей краски и одна лыжа.

— Вот это подозрительно, - сказал кот, уставившись на лыжу немигающим взглядом.

— Что? - вскинулся Егорка.

— Где вторая? - с усмешкой протянул Федот и поспешил ретироваться, покуда Егорка пробовал отвесить ему подзатыльник.

К вечеру друзья устали настолько, что даже перестали препираться.

А дом тем временем продолжал меняться.

Тётя Люда почему-то решила, что её половник могла взять Валентина Павловна, Валентина Павловна в долгу не осталась и в ответ вспомнила историю с пропавшим зонтом четырёхлетней давности. Зонт, конечно, давно нашёлся, но это уже никого не интересовало.Михаил Петрович намекнул матери подростка Глеба, что «если сын балуется с инструментами, то лучше вернуть все по-хорошему», на что женщина сказала, что кто бы сверла не взял, он совершил доброе дело - может быть, хотя бы так Михаил Петрович успокоится и перестанет сверлить по утрам. Алексей сменил пароль от Wi-Fi, которым несколько лет пользовалась половина подъезда, и это почему-то тоже всем не понравилось.

— Странные они всё-таки, — сказала перед сном Антонина Сергеевна, — Столько лет рядом живут, а из-за сущей ерунды перессорились.

— Не в вещах дело, - подал голос Егорка, гревшийся около батареи.

— А в чём? — Антонина Сергеевна посмотрела на него.

— В подозрении. Человеку иногда достаточно один раз подумать, что сосед способен сделать ему плохое, а дальше он всё припомнит - как дверь ему не придержали, музыку громко включили или поздоровались не так, - в глазах Егорки снова появилось что-то очень старое, - Я долго с людьми живу, Тонь.

— И что делать? - спросила ведьма.

Егорка пожал плечами.

— Найти того, кто таскает вещи.

С подоконника донеслось сонное:

— Наконец-то наш дед сказал что-то разумное.

Егорка бросил в Федота сушкой, кот, не открывая глаз, поймал её лапой и отправил в рот.

***

Ночью Антонина Сергеевна непонятно отчего проснулась, попила воды и уже собиралась перевернуться на другой бок, когда услышала тихое:

— Дзынь!

Она села на кровати, посмотрела на пузатый будильник - часы показывали три пятнадцать ночи.

Через несколько минут все трое, сонные и лохматые, стояли на лестничной площадке.

Дом ночью был совсем другим - днём он принадлежал людям, а с заходом солнца — теням, шорохам и тем существам, о которых обычные жильцы предпочитали не знать.

Троица поднялась до двенадцатого этажа, когда Федот вдруг остановился, шерсть вдоль его позвоночника медленно вздыбилась.

— Стойте.

На ступеньке что-то блеснуло, Антонина Сергеевна наклонилась и подняла металлическую пуговицу с четырьмя дырочками.

Федот понюхал ее, отступил и звучно чихнул.

— Здесь везде пыль, — с этими словами он поднял голову вверх.

В тот же момент где-то высоко снова что-то упало, потом раздался быстрый шорох - и наступила тишина.

Антонина Сергеевна сжала пуговицу в ладони.

— Кажется, у нас появилась первая улика.

На тяжелой железной двери, ведущей на чердак, висел замок, пыль возле порога лежала ровным слоем. Антонина Сергеевна приложила ладонь к металлу, закрыла глаза - по железу пробежала тонкая золотистая ниточка, обогнула замок и погасла.

— Свежей магии нет, - вынесла вердикт ведьма, — Но непонятно, откуда тут взялась пуговица?

Никто не ответил.

В квартире Антонина Сергеевна положила находку на блюдце, достала старую деревянную коробку, в которой лежали свечи, мел, красная шерстяная нить, серебряная монета, маленькое зеркальце и мешочки с травами.

Федот вытянул шею.

— Наконец-то колдовать будет, - довольно промурчал он.

— Я сейчас тебя заколдую, - огрызнулась Антонина Сергеевна.

Она поставила три свечи треугольником, между ними положила пуговицу и насыпала вокруг немного сухой полыни, затем погасила свет - и кухня сразу стала другой. Огонь отражался в оконном стекле, запах трав смешался с ароматом корицы и кофе.

Ведьма закрыла глаза и произнесла несколько тихих слов.

Пламя вытянулось, над столом начало проступать слабое изображение - тёмная грубая ткань, рукав, деревянная лестница, луч фонаря и на мгновение все трое увидели знакомое лицо.

Свечи погасли, ведьма недобро смотрела на пуговицу.

— Ну что же, Михаил Петрович, утром поговорим.

***

Антонина Сергеевна звонила как сумасшедшая, пока сосед не открыл дверь с зубной щёткой во рту, видно, визит ведьмы застал его за утренними процедурами.

— Твоя? — спросила она и ткнула ему под нос ладонь с лежавшей на ней пуговицей, лицо Михаила Петровича изменилось.

— Моя, с рабочей куртки.

Кот едва не замурлыкал от торжества.

— Ты зачем на чердак ходил? — Антонина Сергеевна уставилась на мужчину, ожидая ответ.

— Управляйка попросила помочь, антенну проверить, ну я ключ у техника взял и пошел.

— И?

— Что — и?

— Видел что-нибудь странное?

Михаил Петрович задумался.

— Да вроде нет, хотя - там оконце чердачное было приоткрыто, ну я и закрыл, чтобы дождь не засекал.

Федот разочарованно опустил уши - след, казавшийся идеальным, рассыпался на глазах.

— А когда, ты говоришь, антенну проверять ходил?

— Дней пять назад, - чуть помедлив, ответил Михаил Петрович.

“Пять дней”, - подумала про себя Антонина Сергеевна.

Примерно тогда всё и началось.

***

Ключ от чердака Антонина Сергеевна получила официально, для этого потребовалось всего лишь восемь минут послушать музыку на линии управляющей компании, трижды назвать адрес, дважды фамилию и один раз пригрозить письменным обращением.

После этого ключ ей принесли удивительно быстро.

— Вот она, настоящая магия, — заметил Федот.

Чердачная дверь открылась с протяжным скрипом, из темноты пахнуло сухой пылью, старым деревом и железом. Чердак оказался огромным, сквозь маленькие окна проникал серый осенний свет, в котором кружилась пыль. На полу сиротливо лежал красный фантик с золотыми ёлками, в нескольких шагах от него нашлось сверло, потом бусина. След уходил к дальней стене, где громоздились коробки, побитые молью ковры, детская ванночка, чемодан без ручки и старое кресло.

— Здесь, — прошептал Егорка, - за вещами.

Антонина Сергеевна подняла ладонь, на ней вспыхнул маленький золотистый огонёк.

— Выходи.

Серая тень метнулась где-то над ними, быстро пронеслась по балке, Федот предупреждающе выгнул спину и бросился вперед, луч фонаря рванулся вверх, что-то прокатилось по полу, раздалось шипение - а затем грохот.

— Федот! - крикнула Антонина Сергеевна и кинулась за ним.

Когда ведьма и домовой обогнули коробки, Федот сидел на полу, его голову украшала старая плетеная корзина.

— Снимите это, — ледяным голосом сказал кот.

Егорка, покатывась со смеху, стянул корзинку, и тут из-за старого кресла донеслось:

— Не надо, пожалуйста…

Смех оборвался, Антонина Сергеевна опустила руку и тихо сказала:

— Выходи, мы тебя не тронем.

За креслом что-то зашевелилось, показалась маленькая серая рука с длинными пальцами, край лохматого уха и огромный желтый глаз, который испуганно смотрел на замершую троицу.

— Давай поговорим, — мягко продолжила Антонина Сергеевна.

Существо выбралось из своего укрытия - худое, серое, покрытое длинной спутанной шерстью. Огромные уши, круглый чёрный нос-пуговка, непропорционально длинные руки, босые ступни, из одежды на нем была жилетка, сшитая из обрывков старой ткани, а в руках оно держало половник из нержавейки.

— Моё, - сообщило тонким, почти детским голоском непонятное создание и прижало половник к груди.

— Нет, — ответила Антонина Сергеевна, - Где ты его взял?

— Нашёл, внизу, там вкусно пахло.

Федот не выдержал:

— На кухне у Людмилы Петровны?

Существо удивленно посмотрело на него.

— Кот говорит.

— Представь себе, - распушился Федот.

— Ты толстый, - заметило существо.

На чердаке стало очень тихо, Егорка зажал рот ладонью, Федот медленно прищурился.

— Я не толстый.

Существо задумалось, повело ушами и исправилось:

— Ну, то есть большой.

— Вот, - удовлетворенно мурлыкнул Федот, - Совсем другое дело.

Антонина Сергеевна указала на половник.

— А где остальное?

Уши существа опустились, огромные глаза стали ещё больше.

— Ложка? Заколка? Брелок?

Существо развернулось и метнулось за кресло, троица, не сговариваясь, бросились следом - и внезапно все остановились, как вкопанные.

Между старой кирпичной трубой и балкой было устроено гнездо, свитое из газет, обрывков ткани, пакли и старых шарфов, сверху лежало клетчатое детское одеяло, а внутри сияла маленькие сокровища - серебристая флешка, сверла, ложечка, заколка со стразами, фантики, пуговицы. Существо стояло перед гнездом, растопырив руки, в глазах его сверкали крупные слезы.

— Не трогать!

— Тонь, - вдруг сказал Егорка, - это же чердачник.

— Уверен? - переспросила ведьма.

— Да, они в старых домах живут, на чердаках, иногда на колокольнях, людей боятся и блестящее любят до безобразия.

Федот поднял хвост.

— Я же…

— Даже не начинай, — одновременно сказали ведьма и домовой.

Кот обиделся и повернулся ко всем спиной.

Антонина Сергеевна присела перед Чердачником на корточки, и заговорила:

— Пойми, красивое нельзя просто так брать.

Чердачник моргнул.

— Почему?

— Потому что это чужое, - ответила ведьма

—Сложные у вас правила, - грустно опустил уши Чердачник .

И тут Антонина Сергеевна заметила в дальнем углу гнезда старую чёрно-белую фотографию, на которой был запечатлен небольшой деревянный дом с резными наличниками и высокой крышей.

— Это откуда?

Чердачник мгновенно схватил ее.

— Моё!

Голос его изменился, и Антонина Сергеевна это заметила.

— Это твой дом? Где он?

— Нету, - Чердачник опустил глаза, и это короткое слово сделало чердак неожиданно тихим.

— Что случилось?

Вместо ответа Чердачник махнул лапкой в сторону окна, туда, где за новыми высотками ещё год назад стояли старые деревянные дома. Антонина Сергеевна вспомнила - летом их снесли, и теперь строили жилой комплекс с красивым названием и очень некрасивыми ценами.

— Ты жил там? А потом дом сломали?

Чердачник провёл пальцем по фотографии.

— Громко было.

— И куда ты пошёл? — спросила ведьма.

— Искал, - Чердачник пожал плечами, - Дом.

Антонина Сергеевна сглотнула.

— И нашёл наш?

— Тут тепло, сухо, и люди хорошие, - кивнуло нелепое создание.

Ведьма посмотрела на гнездо, фотографию, маленькое существо и тихо сказала.

— Люди у нас и правда хорошие, только сейчас они из-за тебя друг друга в воровстве подозревают, потому что у них вещи пропадают.

— Я взял.

— Они же этого не знают.

— А ты им скажи, - нахмурился и предложил Чердачник.

Антонина Сергеевна несколько секунд молчала.

— То есть я должна собрать жильцов и объяснить им, что вот это все украл ты?

Чердачник снова закивал головой.

Ведьма вздохнула. За свою жизнь она не раз снимала порчу, проклятия и однажды даже выселяла из ванной водяного, который категорически отказывался признавать счётчики, но такого собрания собственников у неё ещё не было.

— Хорошо, — сказала она, — но ты пойдёшь со мной.

Чердачник насторожился, его круглые глаза расширились.

— Вы меня выгоните?

В голосе нелепого создания звенел ужас, он бросил взгляд на свое гнездо, и у Антонины Сергеевны что-то неприятно сжалось внутри.

— Это не мне одной решать, чердак — общедомовое имущество.

Чердачник растерянно смотрел на нее и явно ничего не понимал.

— Люди решат, — перевёл Егорка.

Когда они уходили, Федот на секунду задержался, посмотрел на половник и сообщил Чердачнику: .

— Его тебе придётся вернуть, причем не только его, но и все, что ты наворовал.

— Я понимаю, — кивнул Чердачник..

Кот оглянулся, проверяя, далеко ли отошла ведьма, подошел к Чердачнику вплотную и прошептал ему прямо в пушистое ухо:

— Но я знаю, где лежит рулон фольги.

Глаза Чердачника заблестели от восхищения.

— Федот! — донеслось издалека.

Кот вздрогнул и припустил следом за ведьмой.

***

Объявление Антонина Сергеевна написала от руки.

УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ!

СЕГОДНЯ В 19:00 СОСТОИТСЯ ВНЕОЧЕРЕДНОЕ СОБРАНИЕ.

ПОВЕСТКА:

1. ПРОПАЖА ЛИЧНОГО ИМУЩЕСТВА.

2. УСТАНОВЛЕНИЕ ВИНОВНОГО.

3. ВОЗМОЖНОСТЬ ДАЛЬНЕЙШЕГО ПРОЖИВАНИЕ ВИНОВНОГО РЯДОМ С НАМИ

4. РАЗНОЕ.

— Звучит так, будто ты кого-то выселяешь, - прочитав, заметил Егорка.

— Зато придут все, - резюмировала ведьма.

И пришли действительно все, народу собралось больше, чем два года назад на обсуждении шлагбаума, а это о многом говорило. Люди, приносили табуреты, и складные стульчики, теснились около стола во дворе, за которым уже ждала их Антонина Сергеевна. Положив перед собой тетрадь и ручку, она смотрела на соседей - неделю назад эти люди вместе красили лавочки, а сегодня старались не встречаться взглядами.

Она открыла свою тетрадь и громко сказала:

— Добрый вечер, все пропавшие вещи найдены.

По двору прошёл шепоток, тётя Люда вскочила:

— Половник?!

— И половник.

И тут заговорили все:

— Я знала, что это кто-то из своих!

— А я детей сразу исключала!

— Кому нужны свёрла?

— Может, ненормальный какой…

Голоса становились громче, пока не переросли в гул, в котором уже сложно было что-то разобрать, и Антонина Сергеевна ударила ладонью по столу, не сильно, но ведьма всё-таки была ведьмой - гул стих.

— Хватит. Мне очень интересно, что с вами произошло.

Кто-то отвёл глаза, а Антонина Сергеевна продолжила:

— Людмила Петровна, ты пятнадцать лет дружишь с Валентиной Павловной, и решила, что она украла твой половник? Ты, Михаил, обвинил Глеба? Вы все здесь годами живёте, вместе растите детей, друг другу лекарства покупаете, машины зимой прикуриваете, цветы поливаете, когда кто-то уезжает. И понадобилось всего несколько пропавших железок, чтобы вы решили, будто рядом с вами живут воры?! Так вот, вы все ошиблись.

Тётя Люда подняла голову.

— Так кто вор-то? - раздался чей-то пристыженный голос.

— Сейчас познакомитесь.— Ведьма посмотрела на подъездную дверь, из-за которой появилась маленькая рука и край лохматого уха.

— Иди сюда, — позвала Антонина Сергеевна.

Чердачник высунулся, посмотрел на людей - и вдруг попятился.

Антонине Сергеевне потребовалось всего мгновение, чтобы понять - на чердаке их было трое, а здесь собралось несколько десятков человек, для существа, которое всю жизнь пряталось, это было всё равно что выйти на сцену перед огромным залом.

Она подошла к нему, встала рядом и сказала:

— Всё хорошо, они тоже боятся, ведь не каждый же день их знакомят с Чердачником.

Ведьма протянула руку, после короткого колебания холодные серые пальцы ухватились за её ладонь.

— Знакомьтесь, Чердачник.

— Это имя? — спросила Светлана Аркадьевна.

— Он живет на нашем чердаке, — продолжила ведьма. — И это он взял вещи.

Тётя Люда смотрела на половник.

— Ты?

Чердачник кивнул.

— Зачем?

Он провёл коготком по металлической ручке.

— Красивый.

Людмила Петровна посмотрела на половник так, словно впервые увидела его со стороны.

— Ну… вообще-то да, и нержавейка хорошая.

Чердачник протянул ей половник.

— На!

И женщина, которая ещё десять минут назад была готова требовать сурового наказания для неизвестного вора, растерялась.

— Да ладно уж, только больше не бери.

— Не брать, ясно. А смотреть можно?

Тётя Люда фыркнула.

— Можно.

Кто-то засмеялся, и атмосфера во дворе сразу изменилось.

***

Вещи возвращали по очереди.

Алексей забрал флешку, повертел ее в руках, Чердачник тревожно следил за ним.

— Блестела.

Алексей посмотрел на него и мирно сказал:

— Понравилась, значит? А у меня дома компакт-диски старые есть.

— Что это?

— Круглые такие штуки, серебристые, а как блестят!

Уши Чердачника поднялись.

— Сильно?

— Радугой, - улыбнулся Алексей.

Чердачник замер и, кажется, забыл, как дышать.

— Принесешь?

— Если больше флешки таскать не будешь, - рассмеялся программист.

Михаил Петрович покрутил в руках полученные свёрла и вдруг сказал:

— У меня есть банка, полная старых шайб.

Жена ткнула его локтем, но он досадливо от нее отмахнулся.

— Банка? — недоверчиво уточнил Чердачник.

— Литровая.

— О-о-о…

Антонина Сергеевна посмотрела на людей, сдержала улыбку и произнесла:

— Теперь давайте решим, что будем делать дальше.

Чердачник сразу сжался и затараторил

— Я обещал больше не брать.

Из толпы кто-то спросил:

— А жить он где будет?

— Там же, на чердаке, — ответила ведьма.

— Откуда он вообще там взялся? - нахмурился Михаил Петрович.

Антонина Сергеевна посмотрела на маленькое существо.

— Можно?

Чердачник кивнул, и она рассказала - про старый деревянный дом в соседнем квартале, экскаваторы и чердак, которого однажды не стало, и про то, как маленькое существо осталось среди обломков и пошло искать другое место.

Когда ведьма закончила, все молчали.

— Так чего думать-то? — сказала тётя Люда. — Пусть живёт.

Все посмотрели на неё.

— А что? Кому он помешает?

— А если опять таскать начнёт?

Чердачник быстро поднял голову.

— Не буду!

— Он обещал, — авторитетно заявила Варька.

— А если что, мы ему фантиков дадим, — поддержал Петька, - ненужных.

Люди снова заговорили, кто-то вспомнил про старую гирлянду, кто-то про металлические крышки, бусины, значки, а Михаил Петрович уже рассуждал, как сделать на чердаке полку.

— Ничего не сверлить без согласования, — автоматически сказала Антонина Сергеевна.

Чердачник медленно улыбнулся. До этого Антонина Сергеевна не знала, умеют ли чердачники улыбаться, но, как оказалось — умеют, немного криво и очень трогательно.

Она открыла тетрадь и записала: “Первое - чужие вещи без разрешения не брать Второе - в квартиры без приглашения не заходить.Третье - блестящие предметы для гнезда жильцы передают добровольно”.

Алексей поднял руку:

—У меня предложение

— Какое?

— Надо поставить для ненужных вещей специальную коробку.

— А что, неплохо, - подумав, сказала Антонина Сергеевна.

Чердачник стоял среди соседей, а вокруг него спорили, можно ли нести ему старые компакт-диски, кто в итоге сделает полку и разрешается ли новогодняя мишура.

К вечеру коробка на первом этаже была почти полной - металлические пуговицы, кусочки красивой упаковки, сломанная бижутерия и одна совершенно новая ложка, к которой была приклеена записка: “ Эту можно. Люда”.

Чердачник спустился, когда в подъезде уже никого не было, подбежал к коробке, осторожно взял ложку и повернул ее к свету.

Металл блеснул.

— Моя?

— Твоя, — сказала Антонина Сергеевна.

— Насовсем?

— Насовсем.

Чердачник прижал ложку к груди, а потом вдруг подскочил к ведьме, обхватил её за талию и тут же побежал наверх.

Антонина Сергеевна даже не успела ничего сказать.

— Сентиментально, - заметил Федот, наблюдавший за этой картиной с подоконника.

— Замолчи.

— Ты улыбаешься, а это не по уставу, ты же ведьма.

Она хотела ответить, но тут открылась дверь подъезда, вошли Алексей и тетя Люда.

— Людмила Петровна, добрый вечер.

— Добрый, Лёшенька, ты опять ничего не ел?

Алексей вздохнул.

— Ел, бутерброд.

— Это не еда, поднимись потом, я тебя накормлю.

— Спасибо.

Антонина Сергеевна стояла и слушала. Добрый вечер, спасибо, пожалуйста - совершенно обычные слова, такие маленькие, что люди почти никогда не замечают их присутствия, но почему-то отчетливо чувствуется, когда они исчезают.

***

Самайн наступил на следующий день.

С самого утра город затянуло рваными облаками, ветер кружил по двору последние листья, собирал их возле бордюров в рыжие кучки и тут же снова разбрасывал.Мокрый асфальт пах дождем, из кофейни на углу тянуло корицей, а Антонина Сергеевна колдовала на кухне над тыквенным пирогом:

— Не трогать, — сказала ведьма, не оборачиваясь.

Федот, уже протянувший лапу, замер.

— Я проверял температуру.

— Лапой?

— Это высокоточный прибор!

Егорка сидел за столом и вырезал из черной бумаги летучих мышей. Первая была похожа на голубя, вторая — на картофелину с крыльями, третья напоминала новогоднюю снежинку..

Федот наблюдал за домовым и наконец лениво спросил:

— Что это?

— Летучие мыши, - коротко ответил Егорка, ловко орудуя ножницами..

— Ты их когда-нибудь видел? Это не мыши у тебя, а позор! И, между прочим, дело раскрыл я, ведь я первым заметил про блестящие вещи.

Егорка даже не поднял головы.

— Я вообще-то нашёл фантик, — сказал Егорка.

— После того как я определил направление следствия.

Антонина Сергеевна слушала их и улыбалась.

Она уже собиралась выйти из кухни, но вдруг остановилась и положила ладонь на стену - дом тихо гудел трубами, шуршал водой, поскрипывал перекрытиями, где-то хлопнула дверь, заработал лифт.

Дом номер семнадцать шумел, спорил, жил.

— Ну что, — тихо сказала ведьма. — До следующего Самайна дотянем?

Где-то глубоко в стене негромко скрипнуло, Антонина Сергеевна прислушалась - и улыбнулась.

Она знала, что дома умеют отвечать.