Ведьма Айна

Глава 1. Непростое варенье

За дверью раздавалось деловитое шуршание. Я не особо тревожилась, во дворе вечно кто-то суетился. Сегодня, например, пришло семейство енотов, а вчера лисья парочка устраивала озорные гонки. Но взглянуть все же стоит.

С неохотой оторвавшись от штопки любимого платья, которое я сегодня безбожно располосовала об коварный сучок, вышла на порог.

О нееет, – застонала я.

Пол двора было заставлено туесками с брусникой.

— Шурх, зараза, куда же столько, мне её неделю варить! – прокричала в сторону калитки, но от лесного духа уже и след простыл.

Каждую осень он приносит мне этот яркий урожай и с каждым разом он становиться всё больше.

Когда это случилось впервые, я даже не поняла, что Шурх от меня хочет. Он вообще не очень общительный, да и с прошлой ведьмой не дружил. Поэтому просто принёс два туеска, да оставил возле калитки. Я решила – это что-то вроде подарка на знакомство. Ела потихоньку ягоды, отбрасывая время от времени попадавшиеся листочки и продумывала ответный дар.

Через неделю лесной дух пришёл снова. Я с улыбкой пригласила его в дом. Налила лучшего молока из соседней деревни, добавила ложечку меда и с гордостью вручила дар – кошелёк со старинными медными монетками. Каждая заговоренная мной лично на здоровье леса.

Шурх дар взял, но смотрел на меня глазами грустного голодного кота.

— А варенье?

О, боги, в этом голосе было столько боли от обманутых ожиданий, что я почувствовала себя худшей ведьмой на лиги вокруг.

Шурх оказался чудовищным сладкоежкой. Лесной дух, теряющий волю при виде варенья. Я расхохоталась в голос, не зло, наоборот от искреннего восхищения такой необычностью. Дух меня не останавливал, все знают: ведьма смеётся – всё живое силой полнится. Да и у самого Шурха впервые появился озорной огонек в глазах. Мы поняли, что подружимся.

С тех пор так и повелось. Каждую осень он меня обрусничивал. Половина моя, за труды мои ведьмины, а половина – духу на варенье. Да только увлёкся Шурх, где мне такие объёмы варить, ээх.

Осенний ветер крутил листья по двору, забирался под шаль. Надо быстро разобраться с этим подарком, пока дождь не пошёл.

— Так, живность, что смотрим. Зря чтоли у меня столуетесь, да лечитесь. Давайте вместе всё в дом заносить, будем кухонную магию творить.

Глава 2. Шанечка

— Ты когда паутину в углу сметешь, растрепа кудрявая?

О нет, только не это.

— Шаааанечка, дел невпроворот. Лекарский огород непаханый и к Анке за молоком сходить надо. Может ты сам?

— Сам. Конечно сам. И волосы ночью тебе так заплету, что ты только к зиме метелку свою прочешешь. Тоже сам.

Вот за метёлку обидно, да.

Слыхали, что когда домовой в доме селится, то в нем сразу уют и чистота? Всё так и есть. Да только забывают уточнить, что чистоту самой наводить и прийдется, да ещё и выслушивать, что полы моешь не в ту сторону, тряпкой возюкаешь и ромашки слишком много в воду добавила. А молоко? Он ведь пьёт его как запойный пьяница, у Анки корова столько не даёт, сколько он в день хлещет.

Первый год Шанечка, или как я его тогда звала – зануда бессовестная, меня натурально изводил. Нет, изжить из дома он меня не хотел, даже наоборот. Жильё стояло пустым десять лет, пока я не приехала, а без жильцов и домовой сил лишается.

Но раз приехала, раз он меня принял, то должна дом идеальным сделать. Это он так решил. Меня его планы в восторг не приводили.

Я приехала равновесие в поселке налаживать, людей мирить, да о природе заботиться. Как говорила моя наставница: «Ведьма должна следовать трем правилам: забота, равновесие, справедливость». К концу обучения правил, правда, стало уже под сотню и я честно забыла половину из них, но уж эти помнила отчетливо. И что же? О каком равновесии могла идти речь, если ведьма уже сутра злая. Злая как...ведьма.

Ещё одно правило которое стоило помнить: с домовыми ссориться нельзя. Вообще не стоит ссориться с тем, с кем живешь под одной крышей, если не хочешь найти таракана в супе. Но в случае с домовыми тараканом может и не обойтись. По-настоящему злой хранитель дома способен на многое. Переступишь порог, а тебе страшно без причины, дышать нечем, стены давят. А как ночь настанет – кошмары такие, что уже и не веришь, что проснешься.

И я терпела. Старалась найти общий язык. Отстоять свои права и свободы. Адвокаты всех стран гордились бы речами которые я составляла в свою защиту. Да что там, будь рядом судья, он бы плакал о моей печальной судьбе и признал бы меня невиновной по всем статьям. Он разрешил бы мне оставлять книгу рядом с кроватью, крошки на хлебной доске и остатки чая в кружке. Шанечка же был непоколебим. Жаль, что домовой, из него вышел бы славный инквизитор. Я даже поинтересовалась судьбой прошлой ведьмы – не повесилась ли часом на идеально чистой веревке намыленной душистым вербеновым мылом. Но нет, живая и здоровая. Даже удивительно. Я же уже была в шаге от того, чтобы сжечь дом и дико хохотать на его пепелище. Всё изменило одно утро.

Я открыла глаза в волчий час. Не свойственно мне, но видно случай пришёл на помощь сжалившись надо мной. Слабый рассеянный свет вежливо огибал маленькую фигурку домового, но зато играл всеми оттенками серебра и жемчуга на нитях в его руках.

— Зачем проснулась? – по голосу было слышно расстроен. – Я тебе сюрприз хотел сделать.

— Сюрприз? Что же это будет?

Стыдно признаться, но мысль о веревке и мыле все же проскочила.

— Да сама глянь, – махнул он себе за плечо.

Я приподнялась на постели и перевела взгляд на дальнее окно. На нем сверкала занавесь из тех самых жемчужно-серебряных нитей. Причудливо переплетенные они изображали дракона летящего над водой. Легкое дуновение ветра заставило занавесь трепетать и дракон будто ожил – зашевелились крылья, засветился гребень, вспыхнули искрами глаза.

— Потрясающе красиво. Я и не знала, что ты так можешь.

— Я много чего могу, ведьма. Ложись спать, завтра всю работу примешь.

— Шандр. Шанечка. А давай мы не будем делать всё идеально? Уют – это же добро выраженное в вещах. У нас всё чисто, ладно, а добра нет.

Я не видела его взгляда и он ничего не ответил, но я знала, что наша война окончена. Кажется, смесь благодарности, печали и усталости в моём голосе, смогла сделать то, что не смогли долгие уговоры и периодические ссоры.

Утром оба окна украшали драконы. К летящему над озером присоединился спящий под деревом. Моё сердце тронуло, что он запомнил – я люблю драконов, хоть и называл это глупостью. Не со зла изводил, хотел как лучше. Да и мне следовало не себя защищать, а его лучше понять. Мы были привязаны друг к другу куда больше, чем нам казалось. С той поры зажили мирно, ну почти...

— Что застыла, рыжая, бегом за веником. Паутина ждёт тебя. А я пока творожка сделаю.

Нет, он всё-таки зануда бессовестная, но до чего же славная зануда.

Глава 3. Золотые мечты

Первая рыжая морда пришла рано утром. Как и положено наглым рыжим мордам, её совершенно не интересовало сплю ли я или занята чем другим. Впрочем, как бы я не стонала выползая из мягкой постели, это моя работа, так что тут ничего не поделаешь.

С середины сентября я собирала мечты. Рыжие и золотые коты подслушивали их у своих хозяев, соседей, друзей и просто добрых людей и приносили мне на своей шелковой шерсти. Мечты лесных жителей, (а они у них конечно же есть, не сомневайтесь) приносили взрослые лисы. Лисятам такое ответственное дело не доверяли.

Каждого посла мне надо тщательно вычесать, собрать всю шерсть в солнечно-осеннюю кудельку, а это не такое уж легкое дело, я вам скажу. Ну а за тем самое важное.

С чердака спускалась старая прялка. Вообще пряха из меня ещё та, но тут главное нитку не порвать, а с этим я справлялась. Прялку я ставлю во дворе, ведь мечты должны быть наполнены ветром и солнцем. Да и детвора из посёлка страшно любит представление «ведьма прядёт». Они не знают, что и их мечты у меня в руках, иначе бы не отвлекали своими любопытными носами, да шутками о моём мастерстве.

Конечно же я не могу исполнить мечты всех. Не в моих это силах, да и если было бы, всё-равно не стала. Но в моих силах сделать так, чтоб путь к мечте был удачлив и все вероятности складывались лучшим образом. Потом они говорят: «подвернулся счастливый случай» или «всё так здорово складывалось». Я на такое тихо усмехаюсь, но тайны своей не рассказываю.

А ниточку ту я потом завяжу вокруг ствола самого мудрого дерева. Оно будет слушать добрые мечты долгими зимними днями, а в замен хранить их от всего недоброго и делиться своей силой.

Глава 4. Гроза

Ох и вечерок выдался, натерпелась я страху. Хоть и понятно было с самого утра – быть грозе, но гроза грозе рознь. Когда гремит где-то вдалеке, перекатывается, как камни по морскому дну, тогда сладко дома пить горячий чай, да читать что-нибудь уютное. Ктож такую осень не любит. Но сегодня был не тот случай.

Ветер поднялся резко и внезапно. Да и ветер ли. Будто великан набирал в свои легкие побольше воздуха. Резко, мощно, хрипя от натуги. С грохотом по двору прокатилось ведро, ударилось об забор и в его звоне можно было четко расслышать: «Нам конец!». Часто вам встречались ведра пессимисты? У меня вот одно такое есть. Листья закружились в панике, деревья застонали. По всему поселку хлопали калитки, дрожали крыши.

Я выбежала закрыть ставни и мимо меня в открытую дверь промчалось несколько лис. Будут под столом прятаться, хитрые морды, в свои норы им уже не успеть. Да и мне бы успеть добежать обратно до крыльца.

Только сделала шаг на верхнюю ступеньку и с неба рухнула вода. Ей богу, это не дождь, это кто-то перевернул море и оно рухнуло на нас всей своей мощью. Тут же увидела, как со стороны леса бегут дети. Мальчик лет девяти и его сестра, совсем ещё малявка. Глупая Анка отпустила своих за ягодами, хоть и предупреждала я её о непогоде.

— Сюда бегите! – замахала я им с порога, – быстрей, быстрей!

Их дом на другом краю поселка. Совсем промокнут пока добегут. Да и младшенькую буквально сбивало с ног бурей.

Придется открыть одно окно, чтоб увидеть, если их кто искать пойдет. Не удалось мне остаться сухой.

Спустя несколько минут мы все втроем вытирались мягкими, пахнущими лавандой, полотенцами и пили чай с медом. За окном раздавался раскат за раскатом. Дети вздрагивали, да и мне было тревожно. Совсем близко сверкали молнии. Судя по звуку одна попала в то самое ведро. Оказывается не так уж оно было неправо.

— Тетушка ведьма, а почему вы не прикажете грозе закончиться, – спросило меня глазастое чудо, едва выглядывающее из-за стола.

— Зови меня Айна, милая.

— Так почему, тетушка Айна.

— Не приставай с дурацкими вопросами, - одёрнул её брат, хотя у самого в глазах светилось любопытство.

— Я не могу ничего приказать природе. Кто я ей такая, чтоб она слушала мои приказы, всего-лишь маленькая щепочка в бурном потоке. Я могу лишь просить. Иногда, из уважения или любви, или просто по собственной прихоти, она исполняет мои просьбы. Ветра слетаются ко мне рассказывать свои истории, дождь ждет пока я дойду домой, растения тянутся вверх чтоб послушать мои песни. Но это всё добрая их воля.

— Так попросите! Больно уж страшно...

— Такую бурю? Бессмысленно. Станешь идти просить у мамы сладостей, когда она кричит и ругается?

Девчонка отрицательно покачала головой, грустно заглянула в пустую кружку и тут увидела лис прячущихся под столом.

— Кисы!!!

Кажется, этот боевой клич перекрыл даже звуки грозы. «Кисы» не будь дураками, тут же дали драпу вверх по лестнице на чердак. Быть ближе к грозе или ближе к детям – выбор для них был очевидным и я не могла их в этом винить.

Сквозь грохот грозы стал слышен вой волков. Боялись серые. Ох, рвут мне душу. Как я их успокою, если мне до них не добраться.

— Госпожа Айна, там кажется отец.

Видно, мальчик решил, что тётушка мне не подходит. Оно и верно, но госпожа это как-то перебор.

Сквозь потоки дождя действительно виднелся силуэт мужчины бредущего в сторону леса. Придется привечать и его.

Дождь затягивался. Йоган решил не тащить детей через непогоду, а дождаться пока хоть немного утихнет. Мать, конечно, перенервничает, но будет ей наука на будущее.

Мы переговаривались тихо, пока дети дремали в креслах. Видно в моём взгляде проскользнуло излишние умиление и Йоган, особым тоном, который бывает только у тех у кого уже есть дети по отношению к тем у кого их собственно нет, спросил:

— Госпожа, а вам лет-то сколько?

Ох, какой тонкий намёк – пора нарожать своих и им умиляться. Тактичен, как мой домовой.

— Мне – вечность, Йоган.

Кажется обиделся. Решил, что я смеюсь ним. А вот его сын остро глянул из под полуопущенных ресниц. Подслушивал и кажется действительно понял о чём я.

Только спустя час я проводила их. Мальчик напоследок тихо спросил:

— А ведь вы могли бы усмирить бурю, да? Просто не стали.

Я не стала отвечать, только улыбнулась в ответ.

А следом, с криками: «Натоптали грязными лапами, морды блохастые!» и подгоняя веником под рыжие хвосты выгнал всех лис домовой.

Он у меня прелесть, я уже говорила.

Глава 5. Свадьба

— Шанечка, а где моё зелёное платье?

— Куда засунула, там и ищи.

— Так я там и ищу, – пробурчала я себе под нос, уставившись пристальным взглядом в шкаф.

— И зачем тебе зелёное? С ёлками сливаться? Её на свадьбу пригласили, да на какую, а она честь нашу ведьмину позорить собралась.

Что такого порочащего честь в том платье, интересно, скромное, удобное. Мне что там, зайцев очаровывать?

— Шанечка, так я же не невеста, зачем мне наряжаться?

— Ага, с таким подходом никогда ей и не станешь. Вот это надевай. – сказал домовой указывая на платье, которого ровно секунду назад здесь не было.

Да, в таком с ёлками не сольёшься. Платье пылало, как спелая гроздь рябины подсвеченная лучами заката, а по вороту и краю рукавов бликами переливалась вышивка в виде золотых листьев. Постарался домовой, я бы такое не сшила.

— Спасибо, Шанечка, – искренне поблагодарила я, – но признайся честно, сам моё зелёное платье запрятал куда подальше?

— Ой, нашла себе камеристку, ничего я не знаю о твоём платье, – лукаво сверкнул глазами домовой и быстро исчез на кухню.

Свадьба, на которую меня пригласили почетным гостем, и правда была совсем необычной. Дух-хранитель каштановых деревьев и хранительница озера решили соединить свои жизни и свою магию. Событие чрезвычайно редкое. Если честно, хранители, духи и прочая лесная братия не очень-то общались между собой, предпочитая передавать редкие сообщения через меня. Нет, они не конфликтовали друг с другом, иначе бы лес начал приходить в упадок, просто предпочитали каждый жить своей жизнью. А может просто очень надоели друг-другу за столетия вместе, кто знает. Так что у них даже собрания были редкостью, не то что свадьбы. Будет чем похвастаться перед другими ведьмами.

Отправляться в лес пришлось в сумерках. Надеюсь о моей просьбе не забыли и дорога расстелется мне под ноги. Иначе буду с лягушками где-нибудь в овраге квакать, а не свадьбой любоваться. Зря я что-ли Шурху варенье литрами варю.

Подойдя к лесу, поняла – не забыли. Кусты, уже окрасившиеся всей осенней палитрой, но ещё не успевшие опасть, светились от множества светлячков ожидавших меня. Да, не сезон им светиться, но в такой день можно немножко и пошалить. При моем приближении они вспорхнули и окружив меня повели тайными лесными тропками. Пришли мы очень быстро, я даже не успела устать и всего разок получила веткой по макушке.

Здесь светлячков было намного больше. Их жёлто-зеленый свет отражался в озере создавая ощущение портала в глубокое ночное небо. В этом причудливом свете, ярче звёзд блестели глаза невесты. Высокая, с бледной до прозрачности кожей и венком из розовых цветов каштана на тёмно-зелёных волосах, она была до пугающего красивой и неземной. Рядом стоял жених, улыбающийся широкой, абсолютно человеческой улыбкой. Его коричневые волосы тоже украшал венок, только в него вплетены были цветы одолень-травы.

Никто не разговаривал, да и не будет здесь сегодня разговоров ни на одном из языков. Древняя магия не любит лишних слов. Только лисы резвились шумно в кустах, да совы ухали не то одобрительно, не то возмущённо. Охоты сегодня ночью тоже не будет – магия разливающаяся по лесу, будто густая патока, насытит каждого, даже в самой глубокой норе.

Ну что же, я сегодня тоже не зря пришла, именно мне соединять судьбы. Достала из кармашка красно-белый плетёный поясок, намочила его в озерной воде, а затем, надрезав аккуратно ствол, и в соке каштана. У людей в таких случаях бралась кровь, но тут то не люди. Так же молча обвязала пояском руки супругов, отпустив свою магию и позволив ей быть посредником для их чар.

С этого момента мир растворился. Остались только вспышки эмоций и ощущений. Всё вокруг затопила нежность и яркий восторг. Кажется я танцевала в кругу духов, носилась с лосями за волками, не со зла, шутки ради. Серым эта забава тоже пришлась по вкусу. Вроде бы даже ныряла в озеро и после отдыхала в куче осенних листьев. А может всё это мне только примерещилось.

Так или иначе, на рассвете я проснулась у входа в лес в идеально чистом и сухом платье. В кармане обнаружились два каштана и болотно-зеленый камушек с золотыми искрами внутри. Дары от духов. Для чего они и когда понадобятся духи не расскажут. Это всегда надо прочувствовать самой, а иногда и случайно угадать. Но что понадобятся это точно, такие дары и жизни спасали и войны прекращали, хоть на вид сущая безделица.

Негромко напевая себе под нос и греясь в лучах рождающегося солнца я шла домой, не думая ни о чём, а просто наслаждаясь ощущением жизни. Позади меня, так же тихо и счастливо напевал лес. Хорошо всё-таки быть ведьмой. Или лесом. Или просто быть.

Глава 6. Гости

— Лучше бы фамильяра завела. У всех ведьмы, как ведьмы, только моя с причудами.

— Будто фамильяру ты был бы рад, – устало протянула я.

— Да уж порадостней, чем этот, – с особо презрительным акцентом на последнее слово, пробурчал Шанечка.

Собственно «этим» был юный маленький ветерок прилетевший ранним утром и поселившийся у меня в волосах. Разные ветра частенько слетаются ко мне. Рассказывают свои истории, играют прядями, радостно носятся по двору, опрокидывая всё на своём пути. Некоторые остаются на пару-тройку дней. Шанечка всегда «очень рад» таким гостям. Боится, что сманят меня, сорвут с места. Зря, конечно. Сто раз ему говорила, что мне тут хорошо. Но он не особо доверяет мне в этом вопросе.

Любая ведьма умеет с ветрами разговаривать, зелья варить, лечить и много ещё чего. Но всякое умение накладывает свои ограничения и каждая из нас выбирает по себе, готова ли она к ним.

Хуже всего приходится тем, чья душа лежит к лекарству. Им даже думать о причинении вреда нельзя. Стоит только с радостью подумать, как треснула бы того балбеса и всё – дар на убыль, а если убьешь кого намеренно и вовсе дар навсегда уйдёт. Я только головную боль снять могу или рану простую заговорить, потому как слишком часто мне в голову приходят картинки, будто я местного пьянчужку метлой луплю за его замечания о моей жо...фигуре.

С ветрами всё легче. Надо быть открытой, не пытаться от них ничего скрыть и при этом не пытаться ничего выспросить, не задерживать и не прогонять. Просто радоваться когда они приходят и слушать что рассказывают. Почти как с котами, только кормить не надо.

Однако, большинство ведьм их не привечали – считали бесполезными. По правде сказать, рассказами истории ветров назвать трудно. Всё что они приносят – обрывки образов и фраз.

Девушка стоит на скале и подол платья из густо-красного шелка хлопает её по ногам. Не спросишь кто она, для чего стоит под резкими порывами ветра, но образ пронзительно красив и я жалею, что не художник. Или кусочек сказки рассказанной мальчугану его дедом. Дед покачивает головой и улыбается, поглаживая то свою окладистую седую бороду, то золотые вихры внука. Не услышать мне сказку от начала до конца, но можно придумать самой или просто согреться теплом этой сцены.

Иногда прилетали и весточки от тех, кто был мне дорог. Сегодня ветерок принес мне образ того, кого я когда-то любила. Тогда, давным-давно, он мою любовь не принял. Его манили дороги и приключения. Я не пошла бы за ним, он не остался бы со мной.

А нынче, уставший и замерзший, но тихо улыбающийся неведомо чему, он шёл куда-то со своей лютней за спиной. Шёл в моих краях. Плохая из меня ведьма была, коли не узнала бы родные тропки. Ко мне ли идёт или просто дорога так легла? Скоро узнаю.

— У нас могут быть гости, Шанечка.

— Что ещё? Этих хоть можно прогнать мокрой тряпкой?

— Посмотрим.

Посмотрим.

Глава 7. Пробуждение

Луч солнца, стремясь побыстрей меня разбудить, запутался в белом кружеве занавесок. Мог бы не торопиться, я сама чувствовала – пришла весна. Она всегда приходит будто любовь – вроде ждёшь её, сил нет дождаться, а стоит только прекратить и вот она, долгожданная и неожиданная.

Накинув шаль выхожу на порог дома. Весь двор уже оделся в бело-розовую пену цветов. Конечно, без Шурха – хранителя леса, не обошлось. Его магия заставила деревья распуститься все разом, я чувствую её медвяный привкус в воздухе. Трогательный подарок сумасбродной ведьме.

Воробьи шумно скандалят в ветках, сбивая хрупкие лепестки и те, будто стая невесомых мотыльков, кружат в порывах теплого ветра, покрывают пенными барашками землю. До чего же хорошо.

Однако, долго нежиться на солнышке не получится. Весна – время пробуждения леса и нам с Шурхом надо следить, чтобы каждый дух-хранитель проснулся вовремя и полным сил. Так что мне пора бежать в лес, сегодня там без ведьмы не обойдутся.

Первым делом спешим помочь хрупким духам первоцветов. Совсем крошечные, лёгкие и озорные будто солнечные зайчики, они просыпаются легко, стоит только Шурху их позвать и тут же мчатся по лесу рассыпая за собой фиолетовые, жёлтые и белые цветы. Такие хрупкие, именно эти крошки, часто оказываются обессиленными после зимы и тут уж вступаю я – леча их и наполняя силой. Одна из вылеченных крох прыгает мне на макушку и прямо на моих волосах распускается полупрозрачный жёлтый букетик. Одарили украшением. Судя по хохоту белок – мне очень идёт.

Следом нужно проведать духов ольхи и орешника. Хоть они этого и не любят. Характер у них резкий, бойкий, будто у подростков. Перед Шурхом они робеют, но будь я одна, может и разговаривать бы не стали.

У желтоглазого духа орешника как-то своя забава была. За ночь вырастит мне куст на участке, а срубать не даёт. Очень ему этот куст нужен, силой он его питает, говорит. А следующей ночью ещё куст. После третьего куста – поставила защиту вокруг дома, да на силы не поскупилась. Так он до сих пор мне простить не может, что всю игру ему испортила.

Не забыть поболтать с ручейком – этот всегда мне рад неподдельно. Отправить ветер передать весточку хозяину грачей. Обязательно сходить к суровым елям. Хоть они не спят зимой, но и им нужна забота, да и все любят свежие новости.

Повсюду в лесу слышатся разговоры. Трава беседует с деловыми жуками. Птицы перекрикиваются через весь лес. Озёрная дева поёт тихонько, расчёсывая длинные зелёные волосы каштановым гребнем. Всё это сливается в единую музыку – музыку жизни.

Прибегает время от времени и всяческая живность, в основном поластиться, да поиграться. Ведьмина нежная рука – всякому живому приятна. Зима была легкой, не успели оголодать, да заболеть. Мечутся в ногах, так и норовят уронить меня в свежую весеннюю грязь. Если честно, я и не против. Ношусь с ними вместе, перепрыгивая через корни да ветки и растрепавшаяся рыжая коса вспыхивает в лучах солнца. Шурх покачивает укоризненно головой, но золотые искры в бездонных карих глазах выдают его. Радуется хранитель леса. Жизнь вернулась, а вместе с ней и магия. Поёт лес и я пою вместе с ним.

Глава 8. Надо слушать ведьму

Сумерки уже сгустились и розово-сиреневым шелком струились сквозь приоткрытые окна. Огонь в камине уютно потрескивал, домовой штопал носки, напевая себе под нос песенку. Слов не разобрать, но ритм её вводил меня в состояние абсолютного покоя. Книга о причудливых зельях одной жаркой заморской страны, где ядовитую змею встретить проще, чем человека, лежала закрытой на коленях. Спокойствие настолько затопило меня, что не хотелось даже читать, и именно в минуту этого полного умиротворения, защитное плетение на калитке дрогнуло предупреждающе, а из-за забора раздались крики.

— Госпожа ведьма! Айна! Впустите срочно, тут человек умирает!

Я тут же вскочила на ноги, аккуратно положила книгу на каминную полку и кивнула домовому Шанечке, чтобы впустил просителей. Проворно застелила стол, на котором обычно готовила зелья, свежей простыней и поставила котелок с водой на огонь.

Два крепких мужика втащили, поддерживая под руки, третьего. Коллес-прощелыга, собственной персоной. Неплохой мужик по сути своей, но вечно искал приключений. Просаживал деньги в азартных играх, иной раз и всякую ерунду людям втюхивал, под видом редких и очень полезных вещей, однако и в помощи никогда не отказывал. Теперь помощь требовалась ему самому.

Смертельно бледный, с испариной на лбу, он не наступал на правую ногу и тяжёло дышал.

— Кладите его сюда. Что случилось?

— Дык это, говорит нечисть его покусала, — будто стесняясь пробормотал один из мужиков.

— Нечисть?! В моих землях? В поселении под моей защитой? Вот это новости.

— Так и знали, что гневаться будете, — грустно промолвил второй.

— Ну что же, моя вина, мне и исправлять. Давайте посмотрим место укуса.

Укус был глубокий и явно ядовитый: кожа вокруг раны вздулась пузырями, как при ожоге и цвет имела весьма специфический — зелёно-фиолетовый, по форме след укуса, будто от человеческих зубов.

— Коллес, слышишь меня? — слегка тронула больного за плечо.

— Слышу, госпожа, — слабо отозвался укушенный, — мертвяк из могилы меня цапнул, говорила мамка: «неча по кладбищам ходить в сумерках»...

— Говорит, рука из-под земли прямо выскочила, за ногу его цап, а потом и голова показалась, страшная такая и без глаз и тут же за ногу его кусь. Чтож эт делается, госпожа?!

Я в это время уже искала всё необходимое на полках, звонко гремя склянками и вытаскивала корпию из ящичка.

— Что творится, что творится. Будто не знаете, что за день сегодня. Грань между мирами тонка, магия поворачивается самыми причудливыми сторонами. И только дурак в такой день идёт на кладбище — повышая голос и добавляя в него упрёка, произнесла я, проворно приготавливая необходимое. Вчера им всем говорила: «Как солнце на закат пойдёт, сидите дома или возле костра», но зачем меня слушать, конечно.

Так, вино, добавить в него кипяточка, туда же чеснока сушеного и перца.

— Держите, пусть выпьет до дна, хорошо бы залпом. Только следите, чтоб не захлебнулся.

Теперь компресс. Масло лавра, лепестки ромашки собранные в солнечную погоду, ягоды можжевельника, мох толчёный — этот наоборот, только в дождь собирать, высушенные и обжаренные водоросли из осенней речки — все руки себе отморозила, когда собирала. Хороший рецепт. Моя наставница научила меня ему, когда я совсем юной была, да и сама она когда-то узнала его от своей наставницы. Говорила, что не одного человека от ядовитых укусов им спасла. Я с тех пор много всякого выучила, может и полезней, но вот же — как беда, так именно его и вспомнила.

Наложила компресс, аккуратно примотала, приговаривая: «Как земля под ногами моими чиста от скверны и болезни, так и ты, Колесс, чист. Как крепки деревья вкруг нас, так и кости твои, жилы твои крепки. Как растут листья по весне, так и кожа твоя нарастет, раны затянет. Ограждаю тебя от этой хвори, крепкими затворами, от лета и до зимы, от полдня до полночи, от начала мира и до конца. Слово моё крепко».

Колесс тихо застонал. Ничего, сейчас стонет, зато потом бегать будет.

— Сейчас полегчает. Как оклемается, отведёте его домой?

— Конечно, госпожа ведьма.

— Вот это матери его отдайте. Это смесь настоя клевера, руты и каплей воды с листьев дербенника. Пусть даёт ему каждое утро по ложке. Я буду наведываться, проверять самочувствие. Там на кухне пироги есть, угощайтесь, только мне немного оставьте.

— Хорошо, госпожа, но вы-то куда собрались, на ночь глядя?

— Как куда? Нечисть успокаивать.

Глава 9. Ведьмины страхи

Милли шла гордо задрав нос. Глаза щипало зарождающимися слезами, хотелось скорее убежать, чтобы не слышать их голосов, но она не должна была показывать как ей обидно. Они не узнают её страхов, не увидят слабости. Пусть считают, будто все девчонки плаксы, но Милли не такая!

— Милли, рыжая метелка!

— Милли, конопатая страшилка!

— Милли-билли, жаба в пиве!

Глупые мальчишки, подумала Милли, даже не могут рифму сносную придумать. Она могла бы крикнуть этому дураку: "Клод-урод, жабу тебе в рот!", это гораздо лучше его дразнилки, но тогда они, скорее всего, погонятся за ней, а если догонят — будут таскать за волосы. Её рыжие кудряшки не давали покоя мальчишкам и она ненавидела их за это. И мальчишек, и кудряшки.

Когда до дома наставницы оставалось совсем немного, Милли всё же сорвалась на бег, быстро вспорхнула на порог и, едва справляясь с тяжёлой дверью, ворвалась в сени. Тут же постаралась выровнять дыхание, вытереть, сорвавшиеся всё же слёзы, расправить платьице. Чуть успокоившись, Милли прошла в комнату наставницы, та сидела за столом погрузившись в книгу, которую не давала девочке потому что: "Нос не дорос такое читать". Милли, конечно же, как-то подглянула в книгу, но ничего там не поняла. Стол вокруг книги был усыпан лепестками яблони, которые ветер забрасывал в открытое окно. Ветра любили наставницу и вечно приносили ей самые разные лепестки, порой даже из дальних стран.

— Утро доброе, наставница, — чуть шмыгнув носом пробормотала девочка.

— Доброе. Ты запыхалась, и глаза покраснели. Что-то случилось?

— Мальчишки дразнят меня! Они кричат мне гадости.

— И что же?

— Но это неправильно, несправедливо!

— Может и так, но разве твои слёзы что-то изменят? Ты будущая ведьма, а знаешь какой следует быть ведьме, дитя?

— Заботливой, справедливой и соблюдающей равновесие, — грустно пробормотала Милли. Эти три основных правила наставница вбивала в неё с прошлой зимы.

— Верно. Но это не всё. Ведьма должна быть стойкой.

— Как это, стойкой?

— Это значит принимать все беды улыбкой.

— Но я не могу улыбаться когда меня обзывают, я хочу плакать. И драться.

Всё это казалось Милли глупостью. Пусть наставница пойдёт и поругает мальчишек, они ведь её боятся и уважают. Когда хулиганы будут извиняться перед Милли, вот тогда она и станет улыбаться.

— Можешь. Ты будешь улыбаться когда тебе грустно и когда тебе больно, иначе я не стану тебя учить.

— Ну и пусть! Я вам и не нужна. Вы меня не защищаете! Вы меня не любите! — Милли растирала кулаками слезы по щекам.

— Что-то из этого правда, что-то нет. Но если я буду тебя защищать, ты никогда не защитишь себя сама. Ступай. Больше ни один урок я не начну, если ты не придёшь с улыбкой.

Спустя шесть лет наставница даст ей другое имя — Айна. Мудрая. Вскоре мы с наставницей разойдемся каждая своими путями. Догадывалась ли она, что вместе со знаниями, силой и мудростью, подарила своей ученице страх. Страх, что кто-нибудь узнает — на самом деле она в тысячу раз слабей, чем кажется. Страх, что если кто-то об этом узнает, то обязательно воспользуется. Страх, что её тогда перестанут любить и уважать.

Никто не любит слабых. Ныть и просить стыдно. Трудности стоит преодолевать самой. Так говорила наставница. Мне самой не раз приходилось узнать — безвозмездная помощь может выйти дороже оплаченной. И всё же ведьма должна быть справедливой: есть те, кто готов помочь от чистой души, ничего не ожидая взамен. Есть и в это надо верить, даже когда встречаешь обратное, но до чего же сложно.

С духами было легче, они никогда не являлись за платой, если не затребовали её сразу и всегда говорили чего хотят. Люди же иные. Они часто ждали особой благосклонности, старались подкупить своей помощью и обижались, когда ведьма ко всем была одинаково благодушна, не выделяя благодетелей. Я боялась принимать помощь людей, опасалась, что не смогу за неё расплатиться. Прослыть неблагодарной, есть ли что-нибудь хуже этого?

Жизнь всегда заставит взглянуть в глаза страху. Кажется мне это как-то сказал пьяный корчмарь, но мысль была хороша. Однажды, глупая юная ведьма бродила по болоту. Ведьмы созвучны с природой и трясина им не страшна, любая из нас почувствует её. Но в тот день я была так взволнована — последний вечер остался, чтобы найти ягоду-воронику. Ванко попросил хорошее зелье для больных костей, без вороники не обойтись. Мне хотелось поразить Ванко умением, хотелось чтоб похвалил. Думая о нём, я улыбалась, так с улыбкой тонуть и начала.

Ведьма тонущая в трясине — стыдоба. Первой моей мыслью была: "Если кто увидит — засмеют". Я не звала на помощь и молча сражалась. Так учила наставница. Но трясина побеждала. Вот уже и кончики рыжих кудрей намокли, руки, охваченные янтарным сиянием, бессильно били по жиже. Иногда удавалось чуть вырваться из густых объятий, но я тут же проваливалась ещё глубже. Гадкий хлюпающий звук был единственным, что нарушало тишину.

Что лучше, расплатиться за свою ошибку и умереть с поднятой головой, или позорно сдаться на милость. Молчать или просить о помощи. Тонуть в болоте одной или протянуть руку за помощью, обнажив слабость. Когда обстоятельства сильней тебя — выбор очевиден. Я понимала, было бы глупо умереть из-за гордости. Все силы, что оставались, призвала не на битву, но на просьбу. Я кричала и умоляла. И меня услышали.

Теперь, много лет и много уроков спустя того случая, я знала — позор только у нас в голове. Знала, что говорить о слабости не стыдно. Знала, что не только я дарю помощь, а не даю её в долг — нас таких много. И ещё, что не стоит бездумно бегать по болотам, стараясь угодить пригожему парню.

И отчего только воспоминания так нахлынули, не иначе ветер сегодня в гостях тот же, что дарил наставнице лепестки. Вот только мне он принёс горсть бурых, остро пахнущих, листьев.

— Шаня! Шанечка! — куда запропастился этот домовой? — Шанечка!

— Чего разоралась, тебя даже коровы на соседнем пастбище услышали и молоко давать перестали.

— Шанечка, милый, я серёжку потеряла и никак найти не могу, поможешь?

— Потеряла она, так бы и сказала, лень под кровать лезть, — бурчал под нос домовой отправившись на поиски.

Я только улыбнулась на его показное недовольство, знаю ведь — он рад помочь, как и я ему.