Важный номер

Глава 1

Фермер Пустышкин часто сидел дома в кресле, и с удовольствием наблюдал за Золотинкой. Нутрия расположилась на полу, перед ней лежал толстый глянцевый журнал. Золотинка фырчала, склонив голову, и методично перелистывала страницы. Сначала слева направо, потом справа налево. Иногда она останавливалась, проводила лапкой по картинке, будто пыталась понять, что там нарисовано, и снова переворачивала.

— Ну и журнал, — посмеивался Пустышкин. — Важный номер. Непонятно только уже, какой.

И правда — глянцевая обложка сильно пострадала от когтей. Однако нутрия продолжала своё занятие, в её быстрых движениях было что-то до того сосредоточенное и важное, что Василий не решился её прервать. Мужчина смотрел на неё и только улыбался.

А потом журнал стал портиться. Золотинка зашкрябала его когтями до дыр, края страниц обтрепались, обложка потеряла блеск, и в конце концов он стал похож на старую, потрёпанную макулатуру, из которой уже сыпался мусор. Острые когти тяжелого зверя делали свое дело. Но нутрия всё равно его листала, уж очень она любила листать именно его. Все остальные забросила.

— Ты бы новый взяла, — заметил Пустышкин. — А этот уже не годится.

Золотинка не обратила внимания. Нутрия посапывала, и даже спала в обнимку с журналом.

Однажды, когда Пустышкин был в поле, его работник, наводя порядок в доме, увидел этот самый журнал. Потрепанный, тот лежал на полу, весь в дырах, с выпадающими страницами. Работник логично подумал, что это мусор, поднял его… и выбросил.

Пустышкин узнал об этом вечером. Работник между делом сказал:

— Я убрал старый журнал с пола в доме. Он уже совсем разваливался, печь топить еще рано. Так что я выкинул.

Пустышкин вздохнул, но ничего не сказал.

Однако он знал: Золотинка будет недовольна.

И точно. На следующий день, когда Пустышкин вошёл в комнату, он увидел, что Золотинка сидит перед пустым местом, где раньше лежал журнал, и смотрит на него с недоумением. Нутрия подошла, понюхала пол, перевернула коврик, заглянула под кресло — журнала не было. Она повернулась к Пустышкину и издала короткий, вопросительный звук.

— Ииииззз! — Словно дверь скрипнула. — «где журнал»? — спрашивала.

— Нет журнала, — пожал плечами мужчина, попытавшись оправдаться. — Выбросили.

Золотинка не поняла. Она ещё раз обошла комнату, заглянула за шкаф, даже попыталась залезть на стол. Потом села и уставилась на Пустышкина, громко фыркая.

А потом началось. Нутрия стала сбрасывать с полки книги, класть их на пол и пытаться «листать». Но книги были небольшими, не глянцевыми, и страницы не шелестели так, как надо. Она расстроилась, отодвинула их в сторону когтями и подошла к кровати. На кровати как раз лежало покрывало. Золотинка вцепилась в него лапками и начала «листать», сминая ткань и перебирая её, как страницы. Покрывало не слушалось! Вот ведь, но нутрия не сдавалась и покрывало стало похоже на спину носорога.

Пустышкин смотрел на это и не знал, плакать или смеяться.

— Ты что делаешь? — протянул руку к животному фермер. — Отдохни хотя бы.

Золотинка не спешила отдыхать. Нутрия продолжала своё увлеченное занятие. В деловитых её движениях была та же сосредоточенность, что и с журналом.

А потом она подошла к самому фермеру… Пустышкин сидел в кресле, на нём была старая фланелевая рубашка, еще с молодости он ее носил. Золотинка встала на задние лапы, ухватилась за край рубашки и начала её «листать». Животное перебирало ткань лапками, пытаясь найти не то страницы, которых не было, не то услышать несуществующий хруст глянца. Пустышкин замер.

— Ты что, мою одежду листаешь? — забеспокоился мужчина.

И Золотинка не унималась. Она перебирала рубашку, скручивала её, упорно пыталась найти что-то, чего не было — журнал. Пустышкин понял: она не отстанет. Раз журнала нет, значит, можно листать всё, что попадётся.

Вечером мужчина с ужасом застал нутрию за учётной книгой, которую он оставил на столе. Золотинка взгромоздилась на столешницу, открыла гроссбух на середине и водила лапкой по страницам, пытаясь перелистнуть. Пустышкин подскочил и вовремя отобрал книгу.

— Нельзя! — крикнул он. — Это важное. Ух ты…

На страницах были царапины от когтей. Золотинка посмотрела на фермера с укоризной и отвернулась.

— Ладно, — проговорил Пустышкин, убирая книгу подальше. — Подумаем, что делать.

Пустышкин уже собирался ехать в город за новым журналом, когда на ферму приехала Лена, девушка из посёлка Солнечный. Она, как всегда, начала забирать заказ с молоком, и заодно решила рассказать, как поживает её виноградная улитка Ульяна, которую Пустышкин подарил ей несколько лет назад. Лена сияла, показывала фото, говорила, что Ульяна выросла и стала настоящей красавицей.

— Я вам подарок привезла, — между делом проговорила Лена, доставая из сумки толстый, глянцевый каталог с картинками. — У нас в магазине остался, подумала, вам пригодится. Тут растения, цветы, как рестораны оформлять. Красиво, может нарисуете что.

Пустышкин взял каталог, поблагодарил и положил на стол. А Золотинка, которая всё это время сидела в углу и делала вид, что ей всё равно, резко дернулась, подошла к столу, взяла каталог лапками и, не спрашивая разрешения, начала его листать. Страницы были глянцевыми, шелестели, как надо. Она перелистывала их своими острыми когтями с той же сосредоточенностью, что и старый журнал. Сначала слева направо, потом справа налево. И на её мордочке, казалось, появилось удовлетворение. Журнал… Вот же он.

— Ну вот, — сказала Лена, глядя на эту картину. — Кому-то похоже нравится.

— Замена, — кивнул Пустышки, рассказывая эту самую историю. — Новый важный номер. Теперь он у неё главный.

Золотинка, словно подтверждая, перевернула страницу и замерла, разглядывая фотографию какого-то цветка. В её позе было что-то такое, что напомнило Пустышкину о женской солидарности. Одна женщина привезла другой журнал. И та приняла его, как родной.

— Спасибо, Лена, — расцвел Пустышкин. — Ты не представляешь, что ты сделала.

— Знаю, — посмеялась Лена. — Спасла вас с Золотинкой от безжурнального кризиса.