В некотором царстве

В некотором царстве

В некотором царстве

Алена, не разуваясь, в изнеможении опустилась на диван. За последнюю неделю слишком много всего навалилось на ее хрупкие плечи.

Маме внезапно стало плохо, ее срочно увезли на скорой, но самое скверное –неделю спустя врачи так и не смогли поставить диагноз. По результатам анализов и обследований все должно было быть в норме, никаких особых отклонений. Однако маме с каждым днем становилось хуже.

Алена нащупала пульт от телевизора на тумбочке рядом с диваном, нажала на кнопку, чтобы хоть немного отвлечься. В комнату неслышно вошел Лео, вальяжно переступая мягкими лапами, запрыгнул на колени хозяйке, устроился буханкой, пытливо заглядывая в лицо Алены ясными голубыми глазами.

– Вот такие дела, Лео, заболела наша мама. Что делать, ума не приложу, бабушка в деревне, на нее рассчитывать не приходится. Дядя Коля в Питере, да и чем он поможет, если даже диагноза нет. Кот внимательно слушал, навострив уши и поглядывая на экран телевизора. Алена мельком взглянула на экран. Там показывали знакомую сказку, где главный герой должен был выполнять приказы царя, один сумасброднее другого. Под мерное бормотание телевизора, она прикрыла глаза, чтобы просто собраться с силами и заняться домашними делами.

Просыпалась она с трудом, снилась ей какая-то белиберда, говорящий кот, сгорбленная старуха со смуглым лицом и крючковатым носом совала ей что-то в руки, при этом Алене казалось, что ноги ее то ли что-то щекочет, то ли покалывает тонкими острыми иголочками.

Девушка открыла глаза и уставилась на серые каменные стены. Она сидела, опершись спиной о холодную стену на грубо сколоченной деревянной лавке, покрытой пыльным тюфяком, набитым примятой соломой. Высоко под потолком, обнаружилось маленькое окошко, забранное решеткой, сквозь которое струилась зябкая прохлада и тусклый утренний свет.

– Сон какой-то дурацкий, приснится же. Она закрыла глаза, но тут опять почувствовала непонятное щекотание на правой ноге. Открыв глаза, она увидела рядом с собой усатую мордочку с черными поблескивающими глазками.

– Ой, мамочки, крыса! – завопила Алена. Адреналин ударил по нервам, сна как не бывало.

– Ну чего орешь, как резаная, будто крыс ни разу не видела!

– Кто здесь? – с опаской спросила, оглядываясь, Алена.

– Да ты никак слепая? – услышала она в ответ.

Девушка со страхом посмотрела на крысу. И основания для этого были – размером та была с 2-ух месячного котенка, смышлёные черные глазки насмешливо изучали Алену.

– Крыша поехала, – обреченно подумала она.

– Да не спятила ты, просто не поняла еще, где оказалась, – ответила ей крыса.

– А где я оказалась? – спросила Алена, не заметив, что крыса поняла ее без слов.

– Так в сказке нашей и оказалась.

– Точно тронулась, – горестно произнесла девушка вслух. Этого мне только не хватало, дома столько дел, мама в больнице, учеба, а я с крысами разговариваю!

– Да ты не убивайся, девонька, можно твоему горю помочь. Поделишься со мной обедом, научу, как из беды выпутаться. Крыса легко запрыгнула на лавку поближе к Алене, с надеждой протягивая к ней когтистую лапку, от которой девушка невольно отшатнулась. Крыса опустила лапку, склонила голову и печально вздохнула.

– Ой, прости, пожалуйста! Не обижайся, просто репутация у вашего «брата», сама понимаешь, – смущенно объяснила Алена. Как зовут-то тебя, продолжила она, меняя тему разговора.

– Лукерьей Филипповной кличут, а то и просто Филипповной, – огорченно ответила крыса.

– А я Алена, будем знакомы. Девушка заставила себя протянуть руку навстречу маленькой когтистой лапке с розовыми тонкими пальчиками.

Черные, словно смородинки глазки радостно блеснули, и Лукерья Филипповна церемонно пожала протянутую девушкой руку.

– Ну, уважила, так уважила тетушку, не побрезговала! – довольно произнесла крыса. Теперь спрашивай, что хотела узнать, чем смогу – помогу.

– Как я здесь оказалась?

– Вот этого я тебе сказать не могу, не знаю, но если ты здесь, знать судьба тебе выпала пройти непростые испытания и пока ты не выполнишь приказание царя Федора, домой не вернешься!

– Как так? У меня мама больна, врачи не знают что за болезнь… – у Алены перехватило дыхание, комок в горле не дал договорить.

– Ты погоди печалиться, словами, да причитаниями тут не поможешь. Лучше послушай меня хорошенько. Скоро стража придет, поведет тебя к царю, он тебе наказ даст, ты не спорь и не удивляйся ничему, а чтобы приказ его выполнить попроси у него в дорогу хлеба ржаного краюху, мешочек с солью, да свечку со спичками.

Не успела Лукерья Филипповна договорить, как за дверью послышались тяжелые шаги стражников, снаружи загремел засов, и дверь со скрипом отворилась. Крыса с неожиданным для ее комплекции проворством соскочила с лавки и ловко юркнула в дыру в дальнем углу темницы.

– А ну, кто там есть, выходи – царь-батюшка кличет! – раздался грубый голос стражника.

Алена, робея, медленно слезла с лавки и подошла к отворенной двери.

– Ну, долго ждать-то тебя? – услышала она высокий нетерпеливый голос другого стражника. Обедать пора, а нам возиться еще с тобой! – раздраженно продолжил он.

Алена, собравшись, наконец, с духом, вышла за порог темницы.

Зрелище, которое предстало перед глазами, было настолько комичным, что она чуть не прыснула со смеху. Один из стражников был высоким и дородным, с густой рыжей окладистой бородой, в коричневом кафтане с оранжевой отделкой, в зеленых шароварах и такого же цвета просторной рубахе, с выпирающим животом, на ногах грубые оранжевые сапоги, с загнутыми вверх узкими носами. «Толстый» смотрел на Алену строго и требовательно, мол, не задерживайся!

Второй был маленький, тщедушный, с реденькой острой бородкой, с жидкими седыми волосами, в таком же нелепом, как и у «толстого» одеянии. Маленькие бледно-голубые глазки нетерпеливо рассматривали Алену.

– Выходи, чего встала, некогда нам с тобой возиться! Сказано тебе, царь-батюшка на эту, как ее, удиенцаю требует, – многозначительно произнес «тонкий», как его тут же окрестила Алена.

– На аудиенцию, машинально поправила его девушка.

– Давай, давай, проходи, не задерживай, больно умная – проворчал «тонкий».

***

Стражники ввели Алену в большой зал с высоким потолком и узкими высокими окнами, наполовину задернутыми темно-синими шелковыми портьерами. Гулкое эхо шагов стражников, отражалось от светло-серых мраморных плит пола, от которых веяло холодом.

Царь Федор, сухонький тщедушный старичок, сидел на большом деревянном троне темно-коричневого цвета, покрытом чудным витиеватым узором. Лицо его морщинистое, как печеное яблоко могло бы показаться добродушным, если бы не маленькие, близко посаженные глазки, настороженно разглядывающие ее. Одет он был в длинный просторный балахон из мягкой ткани причудливой аляповатой расцветки и красные сафьяновые сапожки. Довершала царский наряд золотая корона, украшенная разноцветными сверкающими каменьями.

– Батюшки, кто же его так вырядил, что стажа, что царь, как шуты гороховые одеты?! – подумала Алена.

– Кто такая, из какого царства-государства к нам явилась? – раздался высокий голос царя. Да, смотри, правду говори царю! – грозно сверкнул он маленькими глазками.

– Алена я, – робко отвечала девушка, вся похолодев. Какая уж тут правда, даром, что сказка. Из заморского царства, к бабушке в гости шла, да не дошла, в темницу к вам попала, – сочиняя на ходу, жалобно продолжила Алена.

– Вижу, что из заморского, больно чудно ты одета для наших краев.

– Отпустите меня, пожалуйста, я ничего плохого не сделала.

– Отпустить, говоришь? Ну что же, можно и отпустить, – вкрадчиво ответил царь, изучающе разглядывая Алену.

Алена, было, оживилась, услышав ответ царя, но взгляд его говорил о том, что радоваться рано. Краем глаза она заметила тень, мелькнувшую из-за ближайшей портьеры.

Тень, скользнувшая из-за портьеры, тут же материализовалась у трона царя, почтительно склонившись к его уху. Это был худой высокий человек в черном с серебристыми проблесками одеянии до пят. Черты лица его были заостренными, резкими, как у хищной птицы, глаза черные, круглые, что еще больше усиливало сходство со зловещей птицей, волосы черные, волнистые, зачесаны назад. И, хотя, он не смотрел на Алену, по спине у нее поползли мурашки от неприятного предчувствия.

Царь выслушал собеседника и удовлетворенно кивнул в ответ.

– Я отпущу тебя домой, – сделал паузу царь, но с условием, – снова замолчал он.

– Ты должна принести мне шкатулку, простую, деревянную шкатулку, которая хранится у Лешего в Черном лесу. Принесешь шкатулку, так и быть, отпущу тебя домой, по доброте душевной, – хихикнул, не удержавшись, царь. Но тут же, приняв грозный вид, добавил – а не принесешь – голова с плеч!

От этих слов у Алены потемнело в глазах. Она попыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Наконец, она вспомнила о том, что говорила ей крыса и, набравшись храбрости, попросила в дорогу краюху хлеба, соль, спички и свечку.

– Зачем тебе? – подозрительно глянув на девушку, спросил царь. А впрочем… Эй, стража, принесите ей, все, что она попросила. Мельком взглянув на своего советника в черном, он добавил.

– Да смотри, не вздумай шкатулку открывать! Откроешь – тут и смерть тебе придет!

Алена шла назад, сопровождаемая все теми же комичного вида стражниками, понурившись, все еще не до конца веря в реальность происходящего. Мысли в голове медленно прокручивались, словно во сне в поисках выхода из жуткой передряги, в которую она угодила.

– Еще и грозится на каждом шагу, – бормотала Алена себе под нос, не замечая, что говорит вслух. Только и знает, голова с плеч, голова с плеч…

– Ты чего это там бурчишь? – подозрительно нахмурился «тонкий».

– Не вашего ума дела, нечего подслушивать, не для того вас ко мне приставили! – вспылила Алена.

– Ах так! Как с царевыми стражами разговариваешь, девчонка?! Сейчас царю доложу – будет тебе порка!

Алена едва не задохнулась от возмущения! Она словно очнулась от ступора и пошла ва-банк.

– Порка, говоришь, – ехидно глянула она на стражника. Ну тогда сам и пойдешь за шкатулкой к Лешему!

«Тонкий» набрал воздуха в легкие, но тут, сказанное Аленой дошло до него, он осекся, переглянувшись с «толстым», и сердито засопев, закрыл рот.

Остаток пути прошел в молчании, стражники больше не решались поучать девушку, а у Алены пропала всякая охота к «светским беседам».

***

Дверь темницы со скипом отворилась, и уже входя внутрь, она вспомнила о своем обещании поделиться обедом с крысой.

– Обед не забудьте принести и все необходимое в дорогу! – обернувшись, вдогонку бросила она. А не то, царю-батюшке пожалуюсь, получите нагоняй!

В ответ возмущенно грохнула дверь темницы. Алена с тоской огляделась и увидела крысу, которая уже поджидала ее на лавке. Она опасливо поглядела на Алену.

– Не слишком ли ты сурова со стражниками, они ведь люди подневольные?

– Не трави душу, Филипповна, и так тошно, так они меня еще воспитывать взялись! Вот и пришлось их пугнуть малость.

За дверью снова послышались тяжелые шаги, загремел ключ в замке. Через дверь просунулась рука «толстого» с небольшим узелком из рогожи, который он бросил у порога, рядом примостилась простая деревянная тарелка с коричневатого цвета жижей, ложка и деревянная кружка с молоком, накрытая сверху куском черного хлеба.

– Приятного аппетита! – раздался из-за двери насмешливый голосок «тонкого», дверь снова захлопнулась, сопровождаемая дружным ржанием стражников.

Крыса, при виде угощения нетерпеливо облизнулась и вопросительно посмотрела на Алену.

– Угощайся, – девушка взяла тарелку и поставила на стол, скептическим взглядом оценивая обед. Поболтав ложку в коричневом вареве, Алена подвинула тарелку Лукерье Филипповне, решив про себя, что это она точно есть не будет.

Подняв узелок и кружку с пола, она села на лавку, намереваясь угоститься хотя бы молоком с хлебом. Крыса, тем временем, с аппетитом уминала содержимое тарелки. Алена, вздохнув, сделала глоток из кружки и тут же выплюнула, молоко было скисшее, с горьковатым привкусом.

– Вот паразиты! – выругалась она, вспомнив издевательский хохот стражников. Надеюсь, хлеб здесь съедобный. Хлеб и вправду можно было есть, был он с небольшой кислинкой, похож на обычный бородинский.

– Будешь? – протянула Алена ломоть крысе.

– Спасибо, девонька. Оставь себе, отобедала я на славу, а тебе еще пригодится, припрячь на дорогу.

– Теперь, слушай меня внимательно. Скоро за тобой придут, выведут тебя из города, там тебе придется идти самой.

– Куда идти, я дороги не знаю.

– Не перебивай, дорогу тебе укажет веретено. Крыса проворно юркнула в свою нору и вынесла оттуда небольшое веретено с белой нитью. Как одна останешься, брось на землю веретено, оно вперед покатится, следи за нитью, не теряй из виду, да не зевай!

Доведет тебя веретено до избушки бабы Яги, ты ей угощение предложи, то, что у тебя в узелке.

– Так там только хлеба краюха, да соль, что это за угощение?

– Ничего, баба Яга – она женщина неприхотливая, разберется, что к чему. Если придешься ей по душе, она тебе поможет, подскажет, что дальше делать. А теперь, прощай, девонька, спасибо за угощение!

***

Алена стояла одна у края леса, который высился перед ней сплошной непроходимой стеной.

– Как же я проберусь через эти дебри, тут даже мышь не проскочит? – в отчаянии подумала она. Опустив взгляд на свой дорожный узелок, она вдруг вспомнила про веретено. Девушка развязала узелок, вытащила веретено и осторожно положила перед собой на землю. Веретено не шелохнулось.

«Брось его на землю», вспомнила она слова Филипповны. Алена кинула веретено в сторону леса, оно завертелось, разматывая тонкую белую нить, и устремилось в лесную чащу, открывая узкий проход между деревьями.

Алена во все глаза смотрела на волшебным образом открывшуюся перед ней узкую тропку, но быстро опомнилась, бросившись вслед за веретеном, стараясь не упускать его из виду.

Не так-то легко было это сделать. Еловые ветви хлестали по лицу, по рукам, словно пытаясь задержать, она с трудом поспевала за веретеном. Ноги то и дело цеплялись за коряги, выраставшие на пути, она несколько раз падала, но упорно продолжала бежать за веретеном, выбиваясь из сил.

И вот, когда, казалось сил уже не осталось, лес неожиданно расступился, веретено выскочило на поляну и замерло перед небольшой деревянной избушкой.

Девушка, задыхаясь, в изнеможении опустилась на траву, тяжело дыша, не спуская глаз с застывшего у избушки веретена. Лицо и руки саднило от хлестких ударов еловых веток, ноги ныли от бешеной гонки, отказываясь двигаться, джинсы на коленках запачкались землей.

Хороша-а-а-а, – подумала про себя Алена, – видела бы меня сейчас мама!

Негромко заскрипела, открываясь, дверь избушки, из которой показалась сгорбленная седая бабуся в коричневом потертом балахоне, опираясь одной рукой на деревянную клюку.

– Ой, мамочки, кажется это… – подумала про себя Алена. А глаза-то! – поразилась она.

Баба Яга с усмешкой изучающе разглядывала Алену глазами прозрачного янтарного цвета. Ну никак не вязались эти ясные молодые глаза с образом старой немощной старушки.

– Здравствуйте, бабушка, простите, что потревожила, – боязливо начала Алена.

– Здравствуй, девица! Зачем пожаловала?

– Не по своей воле я здесь, царь Федор меня отправил службу ему сослужить.

– Царь Федор? – нахмурилась баба Яга.

– Да, а Лукерья Филипповна просила гостинец вам передать, – заторопилась Алена.

Баба Яга чуть заметно улыбнулась, – давненько подружка моя не объявлялась. Ну что ж, заходи в избу, показывай свой гостинец.

Алена шагнула за порог маленькой деревянной избушки вслед за бабой Ягой и разинула рот от удивления. Она оказалась в светлой просторной горнице с множеством полок вдоль стен, заставленных баночками, туесками мешочками, пучками трав, свечками и прочим скарбом.

Рядом с окном стоял добротный дубовый стол, вдоль которого располагалась широкая лавка. На столе стоял большой кувшин и глубокая глиняная миска.

– Проходи, не стесняйся, уморилась, поди, с дороги? – баба Яга бросила на Алену проницательный взгляд.

– Спасибо вам, бабушка, торопиться мне надо.

– Ничего, ничего, успеешь. Приведи себя в порядок, не то всех обитателей лесных распугаешь! Давай-ка, я тебе умыться помогу, сказала хозяйка, взяв со стола кувшин.

Алена подставила руки под струю прозрачной, свежей воды, брызнула на лицо и сразу ощутила, как все ее ссадины и царапины перестали гореть. Она почувствовала такой прилив сил, что была готова хоть сейчас бежать к своей цели.

– Какая вода у вас чудодейственная!

– А то как же, другой не держим, – усмехнулась Яга.

– Ой, а гостинец-то, – спохватилась Алена, достав из узелка черный хлеб и крохотный мешочек с солью. Простите за столь скромное угощение.

Баба Яга взяла краюху, отрезала ломоть и посыпала солью, положила на стол и стала внимательно наблюдать за хлебом, не обращая никакого внимания на девушку. Спустя минуту, Яга оторвала суровый взгляд от хлеба и испытующе посмотрела на Алену, которая, не понимая, что происходит, испуганно переводила взгляд с куска хлеба на Ягу.

Наконец, лицо хозяйки осветилось теплой искренней улыбкой, морщинки вокруг глаз разбежались веселыми тонкими лучиками, напомнив ей лицо ее любимой бабушки.

– Светлая у тебя душа, не ошиблась Филипповна, прислав тебя ко мне. Слушай внимательно – веретено выведет тебя к избушке Лешего, сразу не входи, прислушайся, если пичуги лесные не поют, хозяин внутри. Придется ждать, когда выйдет. Если птицы гомонят, зайди тихонько и жди, как только услышишь, что хозяин подходит, сразу зажигай свечу. Яга сняла с полки тонкую зеленую свечку и подала Алене. Пока свеча горит, Леший тебя не видит, глаз со свечи не спустит. А ты, должна ему сказать вот что:

– Хозяин – царь лесной, сделай милость, покажи свои шкатулки.

Он тебе и покажет, где они у него хранятся.

– Выбирай самую неказистую, старенькую, сила великая в той шкатулке заключена. На крышке вот такой знак вырезан. Яга достала из-за пазухи круглый деревянный медальон с искусно вырезанной восьмиконечной звездой. Оберег это – Алатырь-камень.

– Слыхала про такой?

– В детстве бабушка что-то рассказывала, сейчас и не припомню.

– Эх, молодежь, молодежь! – укоризненно покачала головой Яга.

– Бабушка, а что в шкатулке? – робко поинтересовалась Алена.

– Вот как шкатулку откроешь, сама и узнаешь, – усмехнулась Яга.

– Царь Федор приказал строго-настрого шкатулку не открывать, смертью грозился.

– А ты всегда такая послушная? – иронично взглянула на девушку Яга. В общем, решай сама, выбор за тобой. Теперь идем, времени у тебя почти не осталось.

Они вышли из избушки, Яга хлопнула в ладоши, веретено мгновенно ожило и полетело вперед, увлекая за собой Алену.

– Прощай, бабушка, спасибо за все! – донеслось из глубины леса.

***

До избушки Лешего, расположившейся на краю поляны, Алена добралась быстро. Остановилась, прислушиваясь. Птицы, скрывавшиеся в кронах деревьев, распевали свои немудреные песни, так что, Алена уверенно направилась к избушке. Она осторожно потянула на себя дверь, та со скрипом поддалась и нехотя впустила незваную гостью.

Алена остановилась у порога, оглядывая незамысловатую обстановку жилища Лешего. В окно светило солнышко, в комнате было тихо, только деревянные ходики мерно отбивали свое тик-так. Алена почувствовала вдруг, как она устала, как ей хочется сесть на лавку у стола и передохнуть хоть несколько минут. Выложив из узелка на стол свечку и спички, девушка села на лавку и стала ждать.

Очнулась она от острого чувства опасности, пронзившего ее, словно молния. Она с трудом разлепила веки, оказывается, она умудрилась уснуть и не услышала шагов Лешего! На пороге стоял хозяин – невысокий крепкий, словно кряжистый дуб, седой старик с длинной седой бородой. Ледяной взгляд серо-стальных глаз сковал Алену холодом, так, что она не смела пошевелиться. Хозяин дома, в руках которого Алена заметила тяжелый дубовый посох, молча шагнул вперед, крепче перехватив посох.

Это, наконец, вывело гостью из ступора, и она, схватив дрожащими пальцами спички, судорожно зачиркала спичкой по коробку. Зажечь спасительную свечку ей удалось только со второй попытки.

Леший, стремительным шагом, направлявшийся к Алене, замер на полпути и не мигая, уставился на свечу.

Алена в изнеможении выдохнула, но расслабляться было некогда. Она дрожащим голосом произнесла заговор, подсказанный бабой Ягой. Леший, зачарованный зеленым пламенем свечи, не поворачивая головы, указал на сундук, стоявший в углу комнаты.

Алена кинулась к нему, кое-как подняла тяжелую крышку и увидела множество шкатулок. Каких здесь только не было: серебряные, золотые, хрустальные, из красного дерева, из слоновой кости, все инкрустированы сверкающими драгоценными камнями! В другое время, у нее бы глаза разбежались от такого великолепия, но сейчас, любоваться не было времени. Взгляд, наконец, зацепился за простенькую, потертую деревянную шкатулку с вырезанной на крышке восьмиконечной звездой.

Она схватила свое сокровище, закрыла сундук и бросив взгляд на свечу, бросилась вон из избушки. Выбежав из избушки, она остановилась, не представляя, что делать дальше. Вспоминая наставления царя Федора и ироничное замечание бабы Яги, Алена решила – была-не была!

Она присела на траву, положив шкатулку перед собой, и нежно коснулась вырезанного на крышке оберега. Под ее пальцами звезда вспыхнула неярким золотистым отсветом, и крышка сама открылась. Из шкатулки показался призрачный силуэт благообразного старика в светлом балахоне. Алена ахнула и прикрыла рот рукой.

– Кто ты, как тебя зовут? – невольно вырвалось у Алены.

– Как назовешь, так и будут звать, – с улыбкой ответил старичок.

Алена задумалась, вспомнила слова бабы Яги про силу великую в шкатулке. – Вот бы мамочку мою вылечить от ее непонятной болезни, доброе дело бы сделал этот неведомый обитатель шкатулки! – подумала Алена. Так и назову – Добродей.

– Нравится ли тебе имя Добродей?

– Хорошее имя, подходящее. Вижу, есть у тебя просьба ко мне.

Алена погрустнела, с сомнением глядя на старика, по силам ли ему выполнить ее заветное желание. И все же решилась попросить Добродея вылечить маму.

– Злые чары наложены на твою матушку, но это легко исправить. Вот тебе мой оберег, положить ей на грудь, чары рассеются, вернутся к злодейке.

Добродей вынул из шкатулки такой же оберег, что был у бабы Яги и отдал Алене.

– Спасибо, – все еще не веря в скорое избавление от напасти, – задумчиво произнесла Алена.

– А как же я домой попаду? Царь говорил, что назад не вернусь, пока шкатулку не принесу.

– Проще простого, шкатулку ему преподнесут пред ясны очи, да только толку от нее не будет, – саркастически усмехнулся Добродей.

– Почему?

– Да потому, что только тот, кто добыл шкатулку, открыл ее и дал мне имя, имеет право загадывать желания.

– Так вот почему этот деспот мне запрещал открывать шкатулку под страхом смерти! Ай да царь Федор, ай да хитрец-молодец!

– А как же ты теперь без шкатулки, где жить будешь?

Старик загадочно улыбнулся.

– Жить, как ты говоришь, я могу где угодно, мне ведь дом не нужен. Если ты меня, конечно отпустишь.

– В смысле, отпустишь? Ты и так свободен, разве нет? – удивилась Алена.

– Ты шкатулку открыла, имя дала – имеешь право на исполнение желаний.

– Свое самое главное желание я тебе сказала. А что до остального, хмыкнула Алена, бабушка мне в детстве читала «Сказку о рыбаке и рыбке». Так что увольте меня от этих соблазнов!

– Добродей, миленький, пожалуйста, верни меня поскорей домой, а лучше, сразу к маме в больницу!

Не успела Алена договорить, как все перед газами у нее закружилось, завертелось – Добродей, шкатулка, баба Яга, царь Федор, Черный лес, избушка Лешего…

***

Алена стояла в большой палате реанимации рядом с постелью мамы. Она смотрела на исхудавшее лицо, закрытые глаза с темными кругами, бледные пересохшие губы. На глазах у девушки выступили слезы, такой беззащитной и слабой казалась мама, которая всегда была такой жизнерадостной и полной сил.

Алена вынула из кармана джинсов оберег и положила маме на грудь. Оберег, казалось, завибрировал, кончики лучей заискрились фиолетовыми, темно-синими, голубоватыми искорками, которые постепенно гасли, уступая место чистому серебристому сиянию.

За окном, вдруг ярко засияло солнце. Девушка оторвала взгляд от оберега, глядя в окно, а когда посмотрела на маму, та со слабой улыбкой глядела на Алену.

– Мамочка, ты очнулась, слава богу! – со слезами на глазах прошептала девушка. Ты непременно поправишься!

– Я очень постараюсь, дочка, – прошептала она в ответ

Дверь открылась и Алену выдворили из реанимационного отделения.

Алена вышла на улицу, в воздухе ощущалась прохлада – конец осени. Несмотря на это, небо было удивительно синим, с белоснежными пушистыми шапками облаков, сквозь которые пробивался яркий солнечный свет.

И вдруг, сквозь это лучезарное сияние посыпались, медленно кружа, пушистые белые снежные хлопья. Алена запрокинула голову, с радостью подставляя лицо под этот невесомый чистый снег.