В другом мире...

История первая. Магазинчик на дождливой улице

Фибби гуляла по городу. Когда от яркого света начинали болеть глаза, переходила с солнечных улиц на снежные, где приходилось наглухо застегивать расстегнутый плащ и уворачиваться от снежков. Что поделаешь на снежных улицах вечно много играющих детей и влюблённых парочек.

Но и снежные улицы неизменно приедались Фибби, душа требовала изменений и девушка шла через ветреные улицы в сторону короткой и дождливой.

Конечно же, там Фибби не была одна, неизменно часть горожан тоже выходила прогуляться после жаркой солнечной улочки под дождем дождливой.

Девушка и сама, накинув на голову капюшон, с улыбкой ловила капли. Впрочем, стоит быть честными, она пришла сюда не ради дождя.

Фибби хотела посетить один магазин.

Ее давно интриговало объявление о поиске нового сотрудника. Неужели дядюшка Сэм готов отойти от дел и принять кого-то в роли своего помощника? Фибби было любопытно, кто со временем может заменить ее старого знакомого. И поэтому девушка вошла в магазин, скинула капюшон и насладилась ароматом кофе с корицей, любимого напитка владельца, и тем запахом, что всегда царит в месте, наполненном книгами.

— О, новый посетитель. Приветствую вас, — Фибби удивлённо подняла левую бровь, за стойкой сидел не дядюшка Сэм. — Здравствуйте, а где дядя Сэм? — Он сегодня не работает, но я его помощник и могу вам помочь с выбором вечернего приключения. — расплылся в улыбке подозрительно приветливый незнакомец. — Вы что не знаете, что чтение на ночь вредно? — Фибби напомнила ушлому молодому человеку про первое правило книжного магазина, не продавать и не давать читать книги после пяти часов вечера. — Девушка, да вы знаток, а не хотите ознакомиться с нашим ассортиментом новинок? О не волнуйтесь, я говорю лишь про аннотацию, это не отнимет у вас больше пяти минут. Снежные горы, блеск королевского дворца, пещера дракона, наполненная сокровищами, дно моря, дикие джунгли, и все это на одной полке. Выберете то, что вам нравится, познакомьтесь с аннотацией, и если вы решитесь на покупку, я сделаю вам очень приятную скидку.

Фибби с трудом отмахнулась от летающих вокруг неё книг, зовущих хотя бы ненадолго окунуться в настоящее приключение, посмотрела на продавца с долей скепсиса: — И что кто-то соглашается? — Конечно. Схема работает, и я работаю по схеме. Предложение — показ — покупка. Только вы не хотите ничего купить или прочитать. Почему? — Потому что она автор, милый Браен, автор десяти книг, имеющих честь стоять на наших полках. — дядюшка Сэм, материализовавшийся из книги про джунгли, поправил очки на носу, стряхнул с плеча лист тропического кустарника и пожал Фибби руку. — Последняя книга — прекрасна. Но эти обезьяны, неужели они и должны быть настолько проказливыми? Одна из них стащила мои ключи, а другие все время пытались стащить очки. — Уверена, они не хотели вас обидеть. — Фибби улыбнулась дядюшке Сэму, а тот пригласил ее на чашечку кофе.

***

Конечно же, старые знакомые не могли обойтись без обсуждения дел, но в какой-то момент, разумеется, они вспомнили и про Браена: — Вы уверены, что он станет хорошим преемником? — Он неплохой паренек и очень целеустремлённый, а ещё он любит читать, вот увидишь, он скоро познакомится с каждой твоей историей и даже попросит оставить автограф в блокноте. Он собирает автографы у всех авторов, чьи книги продаёт. Правда, милая привычка? — Странная... хотя, наверное, логичная. И эти его схемы. Он что программист? Вы допустили в свой магазин любителя техники? — Фибби, не будь столь консервативна, мальчик старается, и да он программист, только тсс, ни слова другим авторам. Кроме тебя ни один не догадался, вот что значит чутьё потомственного писателя, тебя сложно провести. — Ох не льстите мне, дядя Сэм. Если хотите, чтобы он работал тут, это ваше право. Я не буду рассказывать. Но вы же и сами знаете, правила есть правила, их нельзя забывать. Иначе все закончится печально. — Он умный мальчик. — Надеюсь, на это. — и Фибби допила кофе, все же осмотрела названия новинок и решила, что заглянет в магазин утром.

***

А утром в магазине оказался только расстроенный дядюшка.

— Все же не очень умный, да? — Фибби сочувствующе посмотрела на владельца лавки и уточнила: Что он решился прочесть? — Твой второй роман. Я же говорил, он захочет познакомиться с твоими историями. — А поскольку программист и по определению безбашенный, откладывать знакомство не стал. Ох, дядюшка, давайте его спасать. С первого раза ночью эту историю осилит не каждый. — Знаю, милая, знаю. Что нам взять? — Веревку, еду, немного золота для того, чтобы подкупить гномов и тёплую одежду. Все же в горных пещерах довольно прохладно.

Буквально пару десятков минут спустя владелец и Фибби уже были полностью экипированы и готовы к приключению. Писатель подозвала к себе свою книгу, как вдруг на полу материализовался довольный, радостно смеющийся Браен. Старые знакомые переглянулись. Удивленно и с облегчением.

Кажется, программист в местами подпаленной драконьим огнём одежде был цел и невредим, ну насколько это возможно после близкого знакомства с драконом.

***

Через какое-то время Браен делился с Фибби и дядюшкой Сэмом своими приключениями. Пил кофе, заедал пончиками и рассказывал о том, как весело было убегать от дракона.

«Сумасшедший, но везучий и сообразительный», — решила Фибби, слушая преемника старого знакомого.

— Не пора ли тебе придумать новую схему? — спросила девушка у Браена, когда обед закончился. — Зачем? Старая работает хорошо. — Браен, я не только про продажи. Если ты потеряешься, Сэму придётся снова клеить объявление, а я вижу стекло только недавно отмыли от следа старых, пожалей Труди, она ненавидит убираться, именно благодаря ее таланту, на ряде стеллажей есть прекрасная и очень атмосферная паутина. Вижу по лицу, хочешь спросить, почему дядюшка ее не уволит? Потому же, почему не уволил и тебя, глупость и доброта. Позаботься о себе программист, помоги чужим надеждам исполниться, не читай после... — Пяти? — Бинго. — И Фибби, подмигнув Браену, вышла из магазина.

Парень посмотрел на часы. Второй час дня. Выпить чашку кофе или прочить коротенький рассказ?

Разве выбор не очевиден?

История вторая. Сказочный мир

Вообще офис компании «Сказочный мир» выглядел совершенно не сказочно. И если бы не затянувшиеся поиски младшего брата и хватание за все возможные соломинки, возможно Элла сбежала бы еще при виде первой крысы, спокойно сидевшей на обшарпанной лестнице, по которой ее вели.

А тараканы? Эти вестники грядущей свалки? Пауки? Ладно, забудем про антураж. И расскажем о провожающем.

Секретарем в офисе «Сказочного мира» был упырь. И он не был похож на меланхоличного красавчика из современного фильма. Нет. Это был взрослый мужчина с ввалившимися щеками, бледной кожей, длинными клыками и красными глазами.

Бутафорским ли было пятно крови на замызганной рубашке Элла выяснять не решилась. Ей хватало пугающего шепота, которым мистер упырь с ней разговаривал.

— А это точно «Сказочный мир»? – в очередной раз уточнила девушка заметив кровавые следы и на ступеньках.

«Вдох-выдох, нужно успокоиться, экстрасенс, работающий с фотографиями пропавших, не стал бы обманывать. Нужно все проверить. И если место окажется не тем, то, клянусь честью рода, ведун позавидует упырю и тоже сможет питаться только жидкостями через маленькую-маленькую трубочку», -- Элла сжала кулак и невольно посмотрела на пятно крови на чужой рубашке.

— Разумеется, леди, разумеется… — шипел живой мертвец. А потом неожиданно замер у очередной обшарпанной двери и жестом показал, что нужно входить.

«С богом и антисанитарией…» — шумно выдохнув, Элла открыла дверь и вошла в достаточно чистый современный и уютный офис.

— Хм, неожиданно.

— Простите, леди, дальше вы без меня, — прошипел упырь и ушел, не заходя внутрь.

«Все страннее и страннее», — думала Элла, идя по светлому коридору на запах свежих пирожков.

За очередным поворотом девушку ожидала синяя стойка и благообразная старушка в белоснежном костюме, болтающая по современному телефону.

— Сказочное королевство?

— Чавой? – убрав телефон в сторону, уточнила старушка, за секунду до этого говорившая без всяких просторечий. Мысленно Элла пожала плечами и повторила вопрос.

Старушка расплылась в благодушной улыбке и поставила ближе к гостье тарелку, наполненную ароматными пирожками:

— Угощайся, милая. Дорога дальняя тебе предстоит.

Элла посмотрела на пирожки с невольным подозрением. Кажется, во всех сказках подобные дары не несли добра получателям. Впрочем, она не в сказке, пока нет.

— Спасибо, не голодна.

— Глупости все эти диеты... Эх, молодежь, не о том грустите. А я, пожалуй, угощусь, — и пожилая женщина впилась в пирожок неожиданно острыми зубами.

«А не сильно ли у нее большие глаза, и что это шевелится сзади? Пояс? Нет. Серый хвост? Да не может быть! Показалось», — убеждала себя Элла, присматриваясь к жующей пенсионерке и дожидаясь момента, когда, наконец, сможет спросить, куда же ей идти дальше.

— Как я смогу попасть к Виктору Алексеевичу Кощееву? Я заказывала приключение.

— А к Кощеюшке? Говорил, говорил. Ты видимо Аленушка, которая мечтает найти брата?

— На самом деле, Элла, но да. Меня интересует эта сказка.

— Хорошо милая, возьми со стола клубочек и войди в правую дверь. Главное не перепутай, не потеряй нить и ничего не бойся, испугаешься и не сможешь помочь ни себе, ни брату. И помни, приключение заканчивается тогда же, когда и сказка, не раньше. Не бойся, милая.

Старушка улыбалась, обнажив острые зубы, а взгляд волчьих глаз был серьезным и собранным.

Сглотнув Элла кивнула, принимая клубок, чувствуя, как от волнения ладони начинают потеть.

Девушка обошла стойку, сделала несколько шагов и замерла.

«Спятивший сказочный мир… чертовы упыри и волки. Легко сказать не бойся, не волнуйся. Но это же так не работает. Разве можно запретить себе бояться?

Стоп, не важно. Можно или нет. Нужно. Я должна взять себя в руки. С дипломом справилась и с этим справлюсь. Какая она сказала дверь. Левая? Нет. Нет. Правая. Точно же была правая. Но лучше уточнить», — Элла повернулась к стойке. Но за стойкой было пусто и ничего не напоминало о сбежавшей старушке. Даже пирожки пропали.

Пульс подскочил, но девушка выдохнула, повернулась к дверям, подошла и резко открыла одну из них. Делая шаг вперед в густую темноту нового помещения.

Внезапное падения из-за отсутствия пола оказалось неприятной неожиданностью. Недолго Элла летела вниз. А потом начала скатываться по какому-то склону.

И, наконец, падение завершилось в траве и листьях.

— Где я? — спросила девушка у темноты леса и ей ответило уханье совы и далекий вой.

— Так, главное не бояться. Главное не бояться. Не бояться я сказала! У всего должно быть объяснение, например, клубок светится из-за фосфора в нити, платье на мне вместо брючного костюма, потому что я забыла, что надевала платье, а волка я слышу потому что... Черт, а почему я его слышу? И где я вообще нахожусь?!

Элла тихонько выругалась, сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Вспомнив сказочные правила, девушка опустила клубочек на землю, оставив в руках нитку, и неожиданно спонтанное решение сработало. Клубок завертелся юлой и куда-то поскакал. Элле не оставалось ничего другого кроме как последовать за путеводной нитью. Клубок нёсся через лес, иногда притормаживая у каких-то особенно серьезных преград: реки, бурелома. Но и там он находил путь, и Элле приходилось догонять сказочного проводника.

Но из хорошего, злость и усталость сделали своё дело, у Эллы не осталось ни времени, ни сил на страх.

Наконец, лес закончился, и клубочек поскакал по сельской дороге. У Эллы появилось время, чтобы оглядеться и понять, приключение занесло ее в другой мир, а не в специально оборудованную для квеста комнату. Неприятно, неожиданно, но ладно. В такие ситуации она, конечно, не попадала, но из-за приказов руководства ей иногда приходилось бывать и в менее культурных местах, а тут воздух свежий и комары, мать их кровососущую...

Элла прихлопнула очередного комара и не заметила как вероломный клубочек вывел её на скользкий берег озера. Очередное падение было закономерным.

Поскользнувшись, Элла проехала по дну, споткнулась о камень, упала и ушла под воду с головой, но нитку не выпустила.

Встала девушка с трудом, стала отплевывать воду, пытаться убрать с лица волосы и тину. Предательскую потускневшую и промокшую нитку завязала на запястье.

И вдруг стало светло и шумно, незаметно берег окружили люди с факелами и вилами:

— Утопленница! Мертвая госпожа вернулась, чтобы всем отомстить. Сожжём её!

— Да вашу ж сказочную маму, — сплюнула Элла очередную травинку и приготовилась защищаться от недружелюбных аборигенов.

«Будет весело, говорили они, не бойся, говорили они, не приключение, а сказка, говорили они. Да каким боком это вообще похоже на сказку для детей?»

— Добрые люди, не трогайте красну девицу. — на берег выскочил симпатичный всадник в богатом темном наряде. Возможно тот самый загадочный вдовец, похоронивший любимую/нелюбимую жену (нужное подчеркнуть) в озере.

«А ты ещё что за черт? Князь?» — Элла посмотрела на мужчину с опаской, стараясь не терять бдительности раньше времени.

— Ты кто? — тихо спросила девушка у незнакомца, видя, что деревенские жители начали расходиться и вот-вот оставят её с неопознанным гражданином наедине.

— Муж.

— Чей?

— Твой царевна, любимая. Меня привёл на берег Артур.

— Артур?

— Твой брат.

— Мой Артур?! Где он? Отвечай! -- Элла всполошилась, неужели вот оно, она вот-вот увидит брата?

— Любимая. Что с тобой? Он со мной, я прискакал на нем.

— На моем брате?!

— Да. Ты же знаешь, он не любит стоять в конюшне без дела.

— А он разве не козел, в смысле, козлик?

— Нет, козликом ты обычно зовешь меня. Милая, пошли скорее домой. Все будут рады тому, что ты воскресла. Особенно мама, она так тебя ждет.

— Моя мама? Моя мертвая мама?

— Наша.

Элла задумалась, удивленно посмотрела на "мужа", а потом догадалась уточнить:

— То есть твоя?

— Да.

Элла тяжело вздохнула с подозрением посмотрела на "мужа" и "брата", а потом согласилась отправиться домой. Пока сказка не закончится, ничего не закончится. Впрочем, кажется, она уже близка к концовке.

***

Жизнь в сказочном королевстве была не сказочной, матушка у князя считала жену сына прислугой и держала бедную девушку в черном теле, из-за чего видимо местная Аленушка и решила покончить с собой, а ее братец неплохо жил на местной конюшне и, кажется, совершенно не собирался очеловечиваться, что абсолютно не устраивало Эллу.

В какой-то момент девушка не выдержала сказочного быта и потребовала у свекрови, чтобы та расколдовала ее брата. Все же женщина была ведьмой, питающейся чужой ненавистью и страхом. Но после возвращения невестки только первым.

Сначала колдунья отказывалась помогать, но после лучей любви и добра прицельно направленных Эллой в ее сторону, все же сдалась, чувствуя приближение отравления.

В полночь девушку привели на конюшню, где было пять одинаковых скакунов.

— Угадаешь, сказка закончится.

— Не угадаю, продолжу на тебя работать. Понятно... -- Элла задумчиво вглядывалась в похожие лошадиные морды, вслушивалась в ржание, а потом внезапно осознала. -- Артура тут нет.

— Уверена?

— Да, мой брат не стал бы стоять спокойно в стойле, он бы уже куда-то побежал.

— Да его здесь не было. Выходи Артур, ваше приключение окончено, отдай мне клубок.

— Да забирайте, — Элла отвязала от руки измочаленного сказочного персонажа и обняла вошедшего на конюшню брата.

Внезапно брата и сестру окутал свет. А через секунду они оказались на улице перед вывеской с надписью "Сказочный мир. Приключения начинаются здесь".

— Может зайдем? -- спросил Артур и улыбнулся.

Элла радостный настрой не поддержала:

— Ни за что! Артур, не нагулялся еще? Пошли лучше домой. Ты знаешь, как по тебе все соскучились?

— Правда?

— Конечно, больше никогда не участвуй в приключениях в одиночку. Слышишь?

— Слышу. Пошли домой.

Артур и Элла действительно пошли домой, и что удивительно, бывший конь даже не обернулся на здание "Сказочного мира". А вот волчица в окно на ребят посмотрела. Впрочем, это был всего один взгляд, ведь в дверь агенства уже стучался новый клиент.

История третья. Яблочный бог

Зей не верила дядиным страшилкам про Яблочного бога, который может украсть непослушного ребенка или и того хуже в отместку за побег чада от наказания покарать всю его семью. Ну что за глупости, даже пастор и тот был не столь прямолинеен в своих попытках поправить характер купеческой дочери. Однако, в заброшенный яблочный сад Зей не ходила. Не из-за бога, разумеется, нет, из-за змей. Ими графство буквально кишело. И уж их укус представлялся девушке чем-то до боли реальным.

Зей никогда бы и не отправилась в заброшенный сад, не стала бы тревожить ни змей, ни божество, если бы не крайняя нужда.

Однажды перед девушкой встал непростой выбор, подчиниться воле родных или же в очередной раз проявить своеволие и отстоять свою свободу.

Вздорный нрав альтернатив не оставлял и вопреки всем страхам и опасением, сбежав из дома от брачных оков, Зей смело спряталась в заброшенной усадьбе, к которой и примыкал пугающий всех сад.

Нужно было выждать время, немного переждать и дождаться подходящего момента, чтобы продолжить побег.

День тянулся медленно и мучительно, дважды мимо усадьбы проходили люди дяди и дважды не решались войти внутрь. Наконец, убрались восвояси, и в подступающих сумерках Зей выбралась наружу.

Белоснежные цветы, покрывшие яблони так и манили девушку прикоснуться к сказке, и Зей не устояла. Зашла в сад, дотронулась до низко склонившейся ветки и внезапно оцарапала о кору палец.

В досаде Зей прошептала ругательство и вдруг ощутила, что рядом кто-то есть. Девушка испуганно обернулась и увидела, как из лепестков выходит прекрасный юноша, яблочный бог. Злое и коварное божество, если верить словам дяди.

Зей хотела сбежать, девушка ринулась к дороге, но упала, споткнувшись о внезапно вылезший из земли корень.

— Ай-я-яй, как некрасиво гостю сбегать до разговора с хозяином.

— Я не гость, — прошептала Зей.

И бог задумчиво наклонил голову на бок и прищурился, разглядывая ее:

— Действительно, ни подношения, ни молитвы, ни даже почтения. Не гостья и не паломница. Значит, ужин.

— Я... не ужин! Я Зей.

— Какое милое имя, Зей. А я Ий. Но все зовут меня просто Яблочный бог, красивое имя?

— Да, — прошептала Зей.

И бог облизнулся, шепнув:

— Врунья. А ещё беглянка?

Зей вздрогнула, но кажется бог и сам знал ответ:

— Твой дядя не врал, я злое божество, но я божество и если хочу, могу исполнить чужое желание. Твои мысли скучны, но надежды жгучие словно острый перец, их интересно пробовать и смаковать. Я могу отпустить тебя живой и даже наделить удачей или богатство взамен на сущую малость, одно маленькое желание.

— Какое желание? — Зей сглотнула, ей было страшно соглашаться на что либо предложенное яблочным богом, но вдруг все не так плохо, как ей кажется, и просьба у злого божества окажется простой и выполнимой?

Однако Ий не подвёл, облизнув острые зубы, яблочный бог приблизился к девушке и, прильнув к её спине, зашептал в дрожащее ушко:

— Ты должна разрешить мне съесть твою семью. Согласись они поступили с тобой ужасно, когда предложили этот брак с мальчишкой-соседом. Они заслужили наказания, а ты хорошую жизнь. Ну так что, ты или они, кто станет моим ужином?

Тёплое дыхание божества не согревало похолодевшую щеку, напротив заставляло дрожать и сожалеть о всех глупых сделанных ранее выборах.

Зей вспомнила родителей, вспомнила строгое лицо дяди, глупое лицо жениха и лица всех членов их немаленького клана. Что стоит её жизнь в сравнение с жизнями десятков, а то и сотен людей, убитых освобождённым голодным божеством? Разве выбор не очевиден?

— Я — ужин.

Ужасные отвратительные слова сорвались с языка, и Зей почувствовала на шее губы, готовые в любой момент распахнуться и вгрызться в кожу острыми зубами. Но девушке не было страшно, ведь она все сделала правильно и очень скоро увидит своих родителей.

— Что ж, милая, раз ты решила остаться со мной, то пойдем, пыльный наряд не к лицу моей гостье я одену тебя в шёлк и жемчуг.

— Но я...

— Тсс, не бойся, ты справилась и теперь тебе ничего не угрожает, я не ем сокровища, а ты, Зей, настоящая жемчужинка.

***

В подземном царстве было светло и пахло яблоками, а ещё повсюду горели фонарики, висели цветные ленты.

— Какой-то праздник, — спросила Зей у Ия. Тот лишь загадочно улыбнулся. Но, когда подбежавшие слуги стали посыпать их головы лепестками цветов, тихо прошептал:

— Хочу признаться, я женюсь.

Зей посмотрела на смущенное божество и лепестки вокруг и спросила на ком. И все вокруг засмеялись.

— Я серьёзно!

— Скоро узнаешь, Зей, скоро узнаешь.

Девушка подумала и пожала плечами, но не на ней же, правда? А если не на ней, то какое ей дело?

Девушка успокоилась, а в храме ее ждал сюрприз.

История четвертая. Кусалочка

«В подводной лаборатории на дне морском

Жил и работал ученый герцог Рид со своей семьей.

Жил не тужил, растил дочерей, изучая подводное дно,

Пока однажды одна из дочек из-за взрыва не лишалась ног.

Не растерялся ученый и сделал для дочки механический хвост,

Теперь вместе с другими машинами девочка изучает морское дно.

Что же дальше ждет рыбную леди, спросите вы? Слушайте песню,

За звон монет ответы все будут даны», — гад с человеческим лицом продолжала надрываться во дворе, а я вспоминала все прозвища данные мне этим, пусть будет, шутом: «Кусалочка», «Рыбная дева», «Рыбка», «Рыбешка», «Вобла вяленная», вот за последнюю его отец приговорил к наказанию. Но… во-первых, гад быстро бегал, во-вторых, обладал какой-никакой неприкосновенностью как представитель древней расы. И почему родители согласились его приютить в своем герцогстве?

Интересно когда-нибудь Лютиэлю надоест «воспевать» мой хвост и он переключится на свои длинные уши?

Да, согласна, девушка на инвалидной коляске с механическим хвостом выглядит странно, и, конечно, мне бы хотелось, чтобы отец занимался производством других механизмов, тогда бы он сделал мне ноги… Но, то что у меня есть, это тоже неплохо. Я плаваю быстрее других, в воде я полноценнее многих, а на суше... Впрочем, наверное, и на суше было бы не так плохо, не будь тут проклятого эльфа-шута.

Не выдержала, выехала на балкончик и скинула на сволочь горшок с цветами.

Зажмурилась. Наступила благословенная тишина, и я подумала, неужели прибила. Открыла глаза, наклонилась.

Нет. Не прибила.

От горшка гад уклонился, из цветов собрал букет и издевательски кланялся, благодаря.

«Убью».

Постаралась вежливо улыбнуться в ответ на ухмылку эльфа и поехала обратно в свою комнату, закрыв за собой стеклянную дверь.

Как не странно, продолжения не было, Лютиэль скрылся, а народ без главного возмутителя порядка быстро разошелся по своим делам.

Посмотрела через стеклянную дверь на газовые фонари и прозрачный купол, укрывающий наше поселение от водяной толщи.

Что не говори, а подводная резиденция нашего рода прекрасна.

За куполом плавают рыбы и морские коньки, иногда к нам приплывают дельфины. Свет солнца не доходит до нас целиком, но освещение работает исправно.

Вызвала слуг. Служанки помогли снять корсет, платье, укрывавшее меня до самого кончика хвоста, нижние юбки, специально для меня разработанный кринолин. И, наконец, я смогла принять ванну и лечь спать.

Рыжие волосы разметались по подушке, кончик хвоста свесился вниз и коснулся пола. Пытаюсь не терять опору.

Снился мне наглый эльф и огромный торт, который повар обещал испечь к моему совершеннолетию.

***

Шестнадцать лет. Уже взрослая. Так говорят все вокруг, но я этого не чувствую.

Впрочем, возможно все оттого, что я понимаю, что в отличие от сестер никогда не покину подводный дворец. После случившейся со мной трагедии, от брака со мной отказался жених. И навряд ли я когда-либо найду себе нового жениха или поеду куда-то учиться

Но День рождения — прекрасный праздник, меня ждет торт, очередная песня сладкоголосого шута, встреча с сестрами и обещанные подарки-сюрпризы от родителей.

***

Первый подарок заставил сначала грустить, а потом радоваться, прогулка на пляже. Что может быть хуже и лучше одновременно?

Собиралась в нервном возбуждение, понимая, что все продлится от силы час, потому что мне нужно будет вернуться домой до начала бала и успеть к нему подготовиться, но… для меня прогулка на суше – это нечто невообразимо редкое и драгоценное. Каждая минута на солнце будет на счету.

Не пряча слез, поцеловала руки, обнявшей меня матери, а та поцеловала мой лоб и пожелала мне счастья.

Отец тоже расчувствовался и обнял нас, и тут же нас окружили и смеющиеся, улыбающиеся сестры, до этого сидевшее на диване.

Какая же замечательная у меня семья!

***

Солнце слепило глаза до слез, а может это были слезы радости. Плавая, я, разумеется, бывала над водой. Я и сейчас до суши плыла рядом с лодкой, планируя переодеться у берега… Но раньше со мной никогда не плыла моя коляска, и у меня не было и шанса снова как когда-то в далеком детстве увидеть прекрасное бескрайнее море со стороны.

Со мной были служанки. Парочка дам и… Вот как этот шут попал в лодку?

Хотелось подплыть и перевернуть лодку, везшую наглого певца вместе с его верной лютней на сушу, но во мне теплилась надежда, что эльф покидает нас навсегда, да и не один он плыл, к сожалению, поэтому, какое-то время побуравив певца не самым дружелюбным взглядом, я продолжила плыть к берегу.

В какой-то момент отстала от остальных, разглядывая прекрасный огромный корабль.

Конечно же, мне не светит когда-либо оказаться на нем, но даже вид со стороны впечатлял.

По кораблю как муравьи ползали люди, которые с каждым взмахом хвоста становились все больше и громче.

Не заметила как подплыла к кораблю слишком близко. Впрочем, возможно меня вела судьба. Ведь внезапно за борт упал какой-то юноша… И никто, ни один человек не обратил на это внимание.

Юноша неловко барахтался, какое-то время держался на воде и пытался нагнать плывущий корабль, он что-то кричал, но его голос тонул в гуле других голосов.

Вообще, мне не стоило влезать в дела людей с корабля, не хватало моей семье еще слухов обо мне на большой земле, но, корабль уплыл, а юноша, заглотнув воды, стал тонуть… Что было делать?

Человек должен помогать человеку.

Я спасла его, дотащила до берега, радуясь, тому, что он не сразу пришел в себя, а когда очнулся, не стал вырываться, называя прекрасным видением.

Не знала, точно ли ко мне было обращение, но на душе стало приятно. «Прекрасное видение» это тебе не «Кусалочка» или «Вобла», это что-то хорошее.

***

Оставила юношу на берегу. Ему с охотой сначала стали помогать мои дамы, а потом и какая-то девушка в одежде монашки, гулявшая по берегу.

Пока незнакомец приходил в себя, успела переодеться и услышать, как спасенный, который оказывается упал из-за того, что просто хотел поближе посмотреть на море (видимо, сильно ударился о воду головой или действительно хотел, кто их сухопутных разберет?), благодарит монашку за спасение.

Стало немножко обидно, но, наверное, для семьи этот вариант не так уж и плох.

Хотела уехать на коляске прочь, но наглый эльф взял управление на себя и прикатил меня к парочке.

— Сэр Эрик, не хотите познакомиться с младшей дочерью герцога Рида, знаменитой… — прошу только не Вобла или Крусалочка, только не что-то обидное… — и прекрасной леди Ариэль.

Это было так неожиданно, что мои уже покрасневшие в ожидание грядущего стыда щеки, так и не смогли вернуться к естественному цвету. Эрик сказал, что ему приятно наше знакомство, пусть и в таких обстоятельствах, и он приглашает нас всех при возможности приехать к нему в гости.

Какие гости? Может, мне самой стоило позвать всех на бал?

Улыбнулась, а эльф продолжал говорить за меня, пообещал, что моя семья подумает об этом предложении, а сейчас нам пора.

В голове крутилось: «Как уже?», но я понимала, что час не может длиться бесконечно, а потому согласилась и мы скрылись с чужих глаз.

Снова слуги помогли разоблачиться и переодеться в купальный костюм. Коляску поместили на лодку, и я не заметила, как стала плыть рядом с ушастым бардом, что-то тихо напевающим себе под нос. Прислушиваться к мелодичному голосу не хотелось, казалось, что ничего лестного в свой адрес я не услышу. Но впервые за долго время эльф пел не про меня, вернее не только про меня:

«Глупец или хитрец,

Слепой или игрок,

Как можно не узнать

Невесту, что отверг,

Как можно перепутать

Луч солнечный со снегом,

Как можно не заметить

Огромный быстрый хвост?

Глупец или обманщик?

Ты плут или незрячий?

Как мог ты перепутать

Двух совершенно разных дев?»

О чем это он? И вдруг, как обухом по голове. Мои волосы рыжие, волосы у монашки белоснежные. У меня есть хвост, у нее ноги… Эльф намекал, что Эрик разыграл неведенье, а еще эти слова про отвергнутую невесту… Неужели я познакомилась со своим бывшим женихом и спасла его? Судьба насмешлива.

***

Весь бал я была задумчива и тиха, слушая то одну, то другую песню эльфа, посвященную человеческой невнимательности и невежеству. А потом отец пригласил меня в кабинет, и жизнь поделилась на до и после…

Папа смог, он сделал для меня прекрасные механические ноги, а будто подарил крылья.

Первые шаги были неловкими, но со временем я полностью освоилась и ходила по земле уже не хуже тех, кто ходил на настоящих ногах.

***

Неожиданно пришло приглашение на свадьбу Эрика и той самой монашки, оказавшейся его новой невестой, жившей перед свадьбой в монастыре.

Это казалось очередной насмешкой, ведь всюду рассказывали о храброй Анне, спасшей своего жениха от смерти.

Впрочем, мне по-прежнему не хотелось становиться участницей досужих разговоров и слухов, и такое положение дел скорее радовало, чем огорчало. Но не поехать я не могла.

Одна из сестер, пара дам, охрана, служанки и, разумеется, эльф, каким-то непостижимым образом ставший моим неизменным спутником, отправились вместе со мной.

Дорога была долгой но достаточно комфортной, благодаря паровозу.

Новые ноги меня прекрасно слушались, и впервые я подумала о второй своей беде, ранее всегда меркнувшей на фоне невозможности ходить.

***

Поздравления, бал. Невеста была прекрасна, Эрик стал мужественнее за те месяцы, что мы не виделись. Но зависти я не испытывала, разве что к одному…

Звучали поздравления, одно за другим, очередь дошла до меня. Сестра хотела возмутиться, я положила руку на ее ладонь, успокаивая. Но неожиданно заговорил мой вечный спутник-насмешник:

— Неужели прекрасной паре молодых их слуги не рассказали, что их гостья нема уже не один год?

Эрик покраснел, как и его невеста, Анна пробормотала, что никто об этом не говорил, а я улыбнулась.

Да, мне хотелось бы снова заговорить, и я не была немой от рождения, и поэтому вполне могла вернуть себе речь… Так говорил наглый эльф, а врачи разводили руками, не давая хороших прогнозов.

Интересно, если бы вставить мне в рот механический язык, я бы смогла им пользоваться?

В голову лезли глупости, и я тихонько ушла на балкон, чтобы никого не беспокоить.

Бал продолжался, веселье набирало ход, когда на балкон вышел Эрик.

Мне не понравились его улыбка и взгляд.

— Зачем ты явилась ко мне в замок, Безногая Кусалка?

Хотелось сказать о том, что он позвал меня сам, но не смогла издать и звука. От страха и обиды по щекам скатились две маленькие слезинки.

А мужчина, от которого пахло вином, нехорошо усмехнулся и пошел на меня. Стала оглядываться, ища пути отступления, но мы находились на высоте и из всех средств самообороны передо мной были одни лишь цветочные горшки.

Эрик еще что-то говорил о том, как он меня калеку ненавидит за презрение окружающих из-за отказа стать моим мужем и любит красавицу-Анну, не вслушивалась, схватила горшок и с криком… Мама, С КРИКОМ, стала отбиваться от него.

На шум прибежала стража, пришел чему-то улыбающийся эльф, а я все не могла перестать кричать.

Конечно же, под благовидным предлогом нас выставили из замка, постаравшись замять конфликт, а я все не могла перестать радостно улыбаться, впервые за слишком долгое время разговаривая со всеми вокруг.

— Так и голос потерять обратно недолго, — с усмешкой произнес Лютиэль, и я замолчала, а потом снова заговорила расспрашивая о том, что ему известно… Кто знал, что этот прохвост когда-то был лекарем у правителя Зеленого Царства и знал о лечение душевных недугов намного больше человеческих эскулапов? И не случайно он дразнил меня, пытаясь вывести на эмоции. Но я оказалась крепким орешком, а Лютиэль упорным.

Поблагодарила, думая о том, что вот теперь он, наконец, от нас уедет.

— Не дождешься, Кусалочка, сначала я выдам тебя замуж за самого достойного сэра из всех.

— Да он же, наверняка, или стар как вечность или безнадежно мертв… — подумала, а на деле проговорила вслух, Лютиэль лишь усмехнулся, достал лютню и запел очередную песню:

«Сердце свое не закрывай,

Слушай его тихий голос,

Может, подскажет, в какой же край

Скрылась любовь… Скрылась любовь…

До своего срока.

Видишь, по небу плывут облака,

Это похоже на зебру,

Жизнь наша мчится будто река,

Но ведь всегда есть надежда.

Слушай же сердце и не зевай,

Знай, ведь подскажет дорогу,

Встретишь любовь, наверняка,

Только узнай ее все же»

Ох, кажется, начинаю привыкать к бесконечной музыке по соседству. Стала подпевать эльфу, а за мной, хихикнув, запела и сестра.

История пятая. Ателье по замене судьбы

Дзинь-дзинь-дзинь звенят колокольчики над входом, и Кевин морщится.

Противный звон бесит мужчину уже не первый день, но обилие клиентов и забывчивость не позволяют ему избавиться от подаренного другом аксессуара.

Между тем, звук сопровождал посетителей. В ателье вошли амбициозная дама средних лет и худая девочка лет 13 с двумя тощими рыжими косицами.

От вида этих двоих у Кевина сильнее разболелась голова, захотелось объявить обеденный перерыв и уйти в свою комнату. Но мужчина был бы плохим продавцом, если бы так поступил, и поэтому он изобразил на лице вежливое внимание и обратился к пришедшим с дежурным вопросом:

– Здравствуйте. Какую судьбу желаете?

Дама поставила перед собой девочку, крепко сжав длинными пальцами худые плечи.

– Нам нужна пачка примы… Можно пуанты или обычное платье, но именно прима-балерины. И лучше всего балетная пачка.

«Нам?» – Кевин с трудом удержал бровь, готовую взлететь вверх на месте и обернулся, разглядывая свой товар, за спиной продавца висела не одна балетная пачка, как, впрочем, и платье, и костюм. Вещей было достаточно. Но только одна принадлежала настоящей приме театра.

– Обязательно нужна одежда ведущей балерины?

– Разумеется. Вы за кого нас держите? Моей девочке нужно только все самое лучшее.

«Девочке ли», – в очередной раз подумал, но не сказал вслух Кевин и потянулся к дальнему углу, где висело красное платье.

Платье досталось хозяину ателье от истинной примы. Девушка поменяла его на брючный костюм архитектора и осталась довольна обменом. А вот Кевину платье отчего-то не нравилось. Когда он брал в руки ткань, спина начинала болеть, словно на нее сыпались удары кнутом.

«Дрянная вещь, и покупательница неприятная. Одно к одному», – решил Кевин и стал упаковывать платье.

Между тем придирчивой даме наряд пришелся по душе, девочка смотрела без интереса, глаза у девочки были уставшими и немного испуганными.

– Будете оставлять свою вещь на продажу? – очередной дежурный вопрос.

– Зачем? Нет. – Дама демонстративно смотрит на часы, слегка стучит пальцами левой руки по плечу девочки. – Можно быстрее упаковывать? Мы спешим! Сколько с нас за наряд?

Кевин называет цену, дама лезет в сумочку, наконец, отпустив детские плечи. Девочка вздыхает облегченно. Дама выкладывает нужную сумму и начинает угрожать:

– Учтите, если вдруг мой ангел не будет блистать на сцене, я подам на вас и ваше заведение в суд… А если узнаю, что наряд принадлежал не приме – обращусь в полицию, и дело не спустят на тормозах, я знаю законы, у меня брат – капитан.

– Не волнуйтесь, ваша дочь обязательно станет примой, товар проверенный. Спасибо за покупку. Пожалуйста, перед использованием внимательно прочтите инструкцию, – говорит Кевин, но дама не слушает, она схватила покупку, вцепилась в плечо девочки и побежала по своим делам.

Кевин пересчитал деньги, понял, что дама отдала не всю сумму, но решил следом не бежать.

Он не такой мелочный, каким был лоточник Хуан в его детстве.

Да, старик мог удавиться за одну монетку, а торговал всего лишь перчатками с рук успешных дам и мужчин.

Кевин помнил, как долго копил и, наконец, скопил нужную сумму, пришел к лотку Хуана, а тот, пересчитал и сказал, что не хватает. Хотя монет было ровно нужное количество. От несправедливых слов старика маленький мальчик заплакал. И это видели все. И от понимания, что на него смотрят, Кевин плакал только сильнее. Он хотел сбежать от лотка. Но внезапно какой-то мужчина сжалился и доложил поверх денег мальчика несколько своих монет.

Тогда противный старик улыбнулся, взял чужие деньги и всучил мальчику совсем не те перчатки, на которые он смотрел…

Но что было делать? Кевин забрал неправильную пару. И не пожалел.

Каким бы мелочным не был Хуан, товар у него действительно был хорошим.

Дзинь-дзинь звенят колокольчики, и в ателье заходит монах:

– Космос покарает тебя, нечестивец! – обличительно басит мужчина, указывая на грудь Кевина.

Хозяин ателье кивает, конечно, покарает, других же дел у космоса нет, занят одним лишь наказанием грешников.

– Человек не в праве торговать судьбами. Все в руках звезд. Великие звездочеты говорили нам, не покупай одежду с чужого плеча, не меняй судьбы, начертанной на небесном своде.

Кевин снова кивает и посматривает на часы. Ежедневная обличительная проповедь должна длиться не более пяти минут, но, кажется, прошло уже намного больше, а монах все не умолкал.

Наконец, бас стих, и Кевин предложил другу выпить чашечку чая.

– О, Кевин, не забудь про две ложечки сахара. Кажется, я повредил связки, пока кричал на тебя, но ты же не обижаешься, друг? Это просто работа.

Кевин пожимает плечами, он привык. Конечно, ему хотелось бы, чтобы друг снова торговал рыболовными снастями, но он знает, как мало платил приятелю дядюшка Сэм… Да, по сравнению с тем заработком, зарплата проповедника-обличителя кажется более чем хорошей.

Друзья пьют чай, разговаривают. Кевин рассказывает Генри о том, что, наконец, продал красное платье.

– Как хорошо, больше не будешь страдать и прятать его в дальние углы.

Кевин хотел было согласиться, но внезапная боль в спине заставила его промолчать. Впрочем, для разговора Генри не нужен был собеседник, и он продолжил в одиночку рассуждать о платье и покупательницах.

***

Дзинь-дзинь-дзинь.

Кевин смотрит на дверь устало. После продажи платья его спина болит практически беспрерывно. Врач, к которому мужчина обратился за советом, сказал, что в тридцать пять лет это нормально. Выписал какие-то мази, назначил лечебную физкультуру. Кевин выполняет все рекомендации, но боль успокаивается едва-едва.

– Вы нас обманули! – перед лицом хозяина ателье оказывается то самое платье. На этот раз дама одна. И сжимает длинными пальцами наряд прима-балерины.

Уставшие глаза Кевина смотрят в яростные женские, и он тянется к кассе, чтобы вернуть деньги и выпроводить клиентку из магазина. Но та, видя действия мужчины, начинает кричать громче:

– Нет, подлец, так легко ты не отделаешься! Откупиться пытаешься?! Ты не знаешь, с кем связался! Я пойду в суд, я пойду в полицию, я к мэру пойду, если понадобится. Из-за него моя девочка, мой ангел, мой бриллиант сбежала за этим проходимцем, циркачом. Нет! Я так просто это не оставлю! Жди, за тобой придут, ты за все мне заплатишь!

Договорив, дама выскочила за дверь, а Кевин облегченно вздохнул, его спина, наконец, перестала болеть.

***

– Звезды все видят! Они знают, какое преступление ты совершил! – привычно обличает Кевина друг, а хозяин лавки думает про платье, девочку и даму.

«Наверняка, суд обяжет выплатить компенсацию, может быть, даже назначит наказание, но какое? Недавно законы пересматривались, а я даже не удосужился их прочитать, какая невероятная глупость с моей стороны.

Впрочем, возможно, все не так серьезно, да и не вернется ли девочка домой к вечеру, нагулявшись за день?»

Кевин пьет чай, он беспокоится. А Генри кричит и кричит, наконец, замолкает и тоже берет чашку и делает крупный глоток.

***

Полицейский похож на огромного таракана, унылые рыжие усы, маленькие злые глаза, картавость, вечно шевелящиеся губы и руки.

Кевин не хотел идти в участок, но дама действительно написала заявление, и его вызвали для разбирательств.

– Кевин Грин, владелец ателье по замене судьбы, верно?

Мужчина кивает, полицейский заглядывает в отчет, что-то дописывает и смотрит на дверь, будто ожидая кого-то.

Кевин, проследив чужой взгляд, тоже смотрит в сторону выхода из комнаты. Он думает о том, кто еще должен присутствовать, если адвоката он нанимать не стал, а дата судебного разбирательства еще не была назначена.

Ответ оказывается прост.

В кабинет заходит покупательница, одетая в черное платье. Она по-прежнему зла, а голос у нее все такой же громкий и пронзительный:

– Агнесса Дак, явилась, чтобы дать показания и сделать заявление.

Полицейский смотрит на даму благосклонно и та начинает свою обличительную речь:

– Мы с доченькой купили у мистера платье, чтобы мой бриллиантик стала успешной балериной. Нам говорили, что товар качественный и принадлежал приме. Но это совершенно не так. После примерки Сара стала постоянно грезить о каком-то Арчи и плакать.

– Послушайте, если ваша девочка влюбилась, я в этом не виноват, – заметил Кевин, думая о том, что, на самом деле, все не так уж и страшно.

– Если бы она влюбилась в кого-то, кого знала, возможно. Но она толком не могла объяснить, кто такой этот Арчи, хотя весь день о нем говорила. Она плакала, рассказывала, какой он прекрасный. Но, кто он, откуда не говорила. Потому что не знала! – Дама сорвалась на крик. – Она влюбилась в этого проклятого Арчи из-за вашего платья.

«Плохо дело», – понял Кевин, но решил попробовать защититься:

– Сочувствую. Это издержки старых вещей. В инструкции к покупке ясно написано, чужие вещи обязательно нужно стирать перед ноской, иначе велик риск подхватить остаточные сердечные привязанности предыдущего владельца.

– О сердечных привязанностях в инструкции не было ни слова! Что я должна была подумать? Что моя девочка, мой ангел, спятила? Что?!

– Что она влюбилась, вы могли дать ей успокоительных капель и отыскать этого Арчи.

– О, мы нашли Арчи. Этого нищего циркача, и он похитил мой бриллиант. А все из-за вас! Из-за вашего отвратительного платья и глупого магазина! – и дама заплакала.

Полицейский спросил, подтверждает ли Кевин факт продажи, мужчина кивнул и поставил подпись на протянутом к нему протоколе. Но вслух заметил, что если проблема в Арчи, возможно стоило бы привлекать к ответственности его. Дама не ответила, Кевин пожал плечами и, получив разрешение, наконец, покинул кабинет.

Женщина за дверью продолжила демонстративно громко плакать.

***

Кевина еще несколько раз вызывали в участок и опрашивали, пока, наконец, не была назначена дата суда.

В этот день мужчина нервно улыбался. Обещание Генри быть рядом не внушало ему оптимизма, как и измененный кодекс, который он так и не удосужился прочитать.

Судьей была строгая дама чем-то неуловимо похожая на покупательницу и ее дочь.

«Плохой знак», – подумал Кевин, но постарался улыбнуться как можно более приветливо, и при этом вежливо.

Глаза судьи не потеплели, напротив подозрительно сощурились и внимательно осмотрели подсудимого.

Заседание суда Кевин запомнил урывками, в голове пульсировала боль, а вот голос, к сожалению, ему не отказал и говорил все, что мужчина думал.

– Продавали ли вы …?

– Да продавал. Но я не знал, что так будет. Ну, правда, я, что должен был ехать с ними и за них стирать вещь, которую они собирались использовать? Вот вы госпожа судья, вы же понимаете, что одежду, тем более, чужую перед ноской следует постирать?

– Молчать! Я не ношу чужую одежду, такое предположение оскорбительно! Предупреждаю, если вы снова проявите неуважение к суду, будете оштрафованы. Подсудимый, отвечайте строго на вопросы суда!

– Конечно. Просто, я действительно не мог предположить, что эта прелестная дама, моя покупательница, не соблюдает прописные нормы гигиены. Но, звезды с гигиеной, чтение у нее в школе должно было быть. И в инструкции, и на этикетке ВЕЗДЕ было написано, что стирка ОБЯЗАТЕЛЬНА. Такими крупными буквами, что их и слепой смог бы прочитать.

– Он меня оскорбляет, этот человек снова меня оскорбляет, вы только его послушайте! – заголосила истица, а судья снова повысила голос:

– Молчать! Не перебивайте друг друга и отвечайте строго на мои вопросы. Кевин Грин, устно вами было сказано, что стирка перед ноской это обязательное условие?

– Не помню, – признается мужчина.

– Он врет! Он мне ничего об этом не говорил! – кричит дама.

– Истица, перестаньте кричать. Подсудимый, Агнесса Дак говорит правду, вы действительно не сообщили ей, что нужно…?

Кевин сглотнул и признался, что да не говорил. Ощущение было таким, словно он упал с обрыва и летит прямо вниз.

Что можно сделать, когда сделать нельзя ничего?

Что можно сделать, когда твой покупатель идиот, а не прав почему-то ты?

Кевин продолжил отвечать на вопросы, понимая, что ничем хорошим этот суд для него не кончится, штраф, может быть конфискация имущества или даже что-то еще более страшное.

***

«Закрытие магазина, конфискация имущества. Год работы на каменоломне», – Кевин слышал приговор, но не сразу осознал, что приговариваемый он сам.

В глубине души мужчине хотелось закричать, сбежать от полицейских ведущих его куда-то прочь из зала суда под конвоем, но он не мог. Ноги и руки, словно не подчинялись ему, будто он весь превратился в марионетку, которую тянут куда-то прочь за веревки, и она вынуждена подчиняться нитям и кукловодам, держащих их.

У дверей в суд он увидел под конвоем мальчика 14 лет, кто-то окликнул подростка, назвав Арчибальдом. И тут Кевин вспомнил двадцатилетнюю прима-балерину. Могла ли она любить Арчи? Правильно ли суд осудил его?

Кевин хотел закричать об этом, но заметивший его заминку конвоир, поторапливая, ткнул мужчину кулаком под ребра. Бывший владелец ателье закашлялся, но снова пошел прочь от здания суда, опасаясь новых ударов.

В толпе на улице проповедовал Генри, он обличал всех подряд, и, конечно же, досталось и Кевину. Закончив говорить, монах подбежал к мужчине и спросил, все ли хорошо. И тут бывший хозяин ателье не выдержал:

– Иди ты к звездам, Генри, со своей службой и дружбой! Меня осудили! Я не вино…

Кевин не успел договорить, а монах спросить, на какой срок и за что, слишком быстро бывшего владельца ателье запихнули в машину и куда-то повезли.

***

Даже не верится, что в наш просвещённый век возможно такое варварство», думал Кевин разбивая породу. Рядом с ним и другими осужденными, находились надсмотрщики, вооруженные кнутами. Время от времени, когда охранникам казалось, что кто-то работает недостаточно усердно, они стегали живых людей, словно какой-то скот.

Кевин старался работать хорошо, ему не хотелось получить удар.

Но, даже работая на износ, мужчина не смог избежать наказания. Охраннику не понравился брошенный в его сторону взгляд, и вот на спину опускается удар, и от боли Кевин падает на землю.

***

Дзинь-дзинь-дзинь звенят колокольчики.

«Ужасный звук», – думает Кевин и поднимает голову с рук, на которых она лежала. У мужчины болит спина и немного кружится голова.К стойке подходит покупательница, и почему-то Кевину не нравится ее лицо.

«Неприятная дамочка».

– Здравствуйте, – первой здоровается женщина, и Кевин нехотя приветствует покупательницу в ответ.

Дама продолжает говорить, видя, что продавец не спешит предлагать товары:

– Мне нужно платье балерины...

Боль усиливается, Кевин борется с мигренью, когда уточняет заказ:

–Для себя или для дочки?

–Для дочки.

–Сожалею, у нас нет подобных товаров, – Кевин не знает, почему врет, но когда он произносит эти слова, боль как будто становится капельку меньше.

Между тем женщина смотрит за спину продавца и видит среди одежды балетные пачки:

– Как нет?! Вон же висят!

– Это не бальное, – из последних сил пытается настоять на своем Кевин.

Дама начинает злиться:

– Послушайте, у меня брат работает в полиции, я могу тут все прикрыть по одному заявлению. Вы, что не хотите больше работать?

-- Хорошо, сейчас упакую.

Кевин идет в дальний угол и снимает с вешалки красное платье.

Дама придирчиво следит за упаковкой, иногда постукивая длинными пальцами по столу продавца.

– Сколько с меня? – спрашивает, когда видит, что Кевин закончил.

– Вам бесплатно, подарок от заведения, только, пожалуйста, перед тем как одеть дочь в это платье, постирайте его.

– Ну, разумеется. Вы что считаете меня идиоткой?

– Конечно, нет, мадам, конечно, нет.

История шестая. Двойник

Поля ненавидела своё имя и отражение, считала их дурацкими. Она смотрела на своего зеркального двойника, на эту полную неуклюжую девочку и мечтала о том, что однажды, как по велению волшебной палочки, в ее жизни все изменится.

Однажды утром она проснётся худой, мальчик, который ей нравится, улыбнётся в ответ на ее улыбку, учителя будут хвалить, родители не будут ссориться... имя? Бог с ним, пусть останется дурацким, главная беда была не в нем. Да и можно же сократить имя до Лины. Ведь Лина, наверняка, милая ладная, красивая и точно счастливая.

Эх, как бы хотела Поля быть хоть немного похожей на другую Лину-Алину. Старосту их класса. Красотка, балерина, модель, отличница. Есть хоть одно земное достоинство, которое не было присуще Лине? Может быть, доброта?

Но Поля была уверена таким красивым людям и положено быть недосягаемыми и немного высокомерными.

Ох, Алина, она даже двигалась не так, как остальные. Не шагала, а будто танцевала. Не говорила, а словно решала судьбу мира и выносила ему приговор.

Поля мечтала быть похожей на нее, конечно, не второй Алиной, должно быть, вселенная бы схлопнулась, если бы в их 11-б таких старост стало бы две, не выдержала бы ни концентрации красоты, ни запредельного уровня высокомерия.

Но кем-то на нее похожим. Или хотя бы просто не собой. Быть кем-то увереннее, быть худее, быть... да, важно ли какой именно быть, если шансов для этого не было?

Поля высказывала зеркалу одно недовольное замечание за другим, и отражение в ответ хмурило брови, дрожало подбородками, кажется, собиралось заплакать.

"Так ему и надо", — радовалась Полина и словно разделяла себя и зеркального двойника.

"Я не она, я худая, я красивая, я..." — думала девушка и представляла себя в роли худенькой Лины.

И внезапно словно какой-то туман запорошил взгляд. Вселенная мигнула. Зеркальный двойник усмехнулся и вышел из зеркала.

— Что... — но Поля не смогла договорить, двойник толкнул девушку на стенку и вышел из комнаты, поправляя школьную форму. С опаской девушка заглянула в зеркало, из него на нее смотрела красивая незнакомка, лишь отдаленно похожая на прежнюю Полину.

Радость и ужас захлестнули девушку. Она не знала, что будет делать с этим новым лицом, не знала, что скажет родителям, если их увидит, ведь на ее месте теперь есть двойник.

А она кто? Куда ей идти? Кто поверит, что она это Полина?

Лина заплакала и ударила зеркало тоненьким кулачком. Мечты исполнились, но как-то вкривь и вкось. Впрочем, она всегда может найти двойника дома и потребовать все вернуть на свои места. Но как долго она останется такой, красивой даже плачущей? Нужно пользоваться полученным шансом.

Лина засмеялась. Она дождалась, пока родители уйдут на работу, взяла деньги из своей копилки, запасные ключи, рюкзак, на случай непогоды толстовку, ведь новая Поля оказалась одетой в легкое платье и сапожки на небольшом каблуке.

Толстовка внезапно стала ей велика, но девушка вспомнила про оверсайз и усмехнулась, да она в тренде.

— А теперь в школу. Пора побыть Королевой.

Лина постаралась скопировать походку Алины, но чуть не врезалась в шкаф, когда ее нога внезапно сама по себе решила подогнуться.

Вроде бы и невысокий каблук оказался довольно коварным, а облегающее платье мешало широко шагать.

Пришлось какое-то время потратить на тренировку походки. Кто знал, что вместе с красивой фигурой комплектом не идут навыки красивой походки или макияжа? Новой Лине определенно пошли бы стрелки, но Поля уже догадывалась, что сами собой ее руки не проведут ровную линию. А жаль...

Что ж, путь к звездам лежит через тернии. Через очень много терний, догадалась Лина, когда на остановке с ней попытался познакомиться какой-то пьяный мужчина. Повезло, подъехал нужный автобус, и девушка успела в него заскочить до закрытия дверей.

Лина была уверена теперь-то ей обязательно кто-нибудь уступит место. Но, как и прежде, молодые люди изображали спящих, а бабульки защищали свои места словно крепостную стену от нашествия неприятеля.

Стоять на каблуках оказалось еще более неудобно, чем в туфлях или кроссовках. Еще и вошедший мужчина стал подозрительно близко к Лине. Девушка попыталась отойти в сторону, но задела сидящего человека.

Грубость, ее неловкие извинения и закономерный итог: побег прочь из общественного транспорта, под крики, наконец, дошедшего до задней площадки кондуктора.

Где идеальная жизнь, о которой она мечтала?

Но еще же не вечер. Может быть, в школе все будет легче и лучше?

Лина зашла в здание вместе с другими учениками и пошла к кабинету своего класса.

Скоро начнется второй урок. Обществознание. Учительница по предмету невысокая крупная пожилая женщина с короткой стрижкой. У нее добрая улыбка, она часто забывает очки и фамилии своих учеников. Если Лина сядет за последнюю парту, и никто не поднимет шум, то она сможет побыть на уроке со всеми, понаблюдать за двойником, наконец, заговорить со Славой и, может быть, даже подружиться с Алиной.

Ненадежный план, но какой есть.

Лина зашла в класс на перемене, и сначала ее не заметили, потом начались шепотки и разговоры. Вова, самый бойкий из одноклассников спросил:

— Красотка, ты к кому?

Поля засмущалась, опустила глаза, а потом взяла себя в руки, посмотрела на Вову и ответила:

— К Сорокиной.

— Да, она болеет второй день.

"Знаю, и очень рада, что не выздоровела".

— Правда? Жалко, но ехать обратно не хочу. У вас можно на уроке посидеть?

— Красавица, конечно, тебе можно все. Респект Сорокиной. Ты кстати, где с ней подружилась и почему она о тебе ни слова не говорила?

— Правда? Не рассказывала? Я из 30 школы. Мы вместе на курсы ходим. Я пропустила занятие, хотела попросить тетрадь.

— А мессенджеры, что внезапно исчезли? — с усмешкой спросила Алина, — чего не попросила выслать фотки? И почему не спросила у Сорокиной будет ли она в школе?

— Алин, не смущай, красавицу, она растерялась, с кем не случается, — вступился за Лину Вова, пытаясь приобнять подошедшую старосту за плечи. Девушка стряхнула чужие руки, бросила "паяц" и ушла.

— Не обращай внимание, она у нас отличница и идет на золотую медаль. Переживает. Химичка поставила на первом уроке четверку.

— Но четверка это же хорошо?

— Для простых смертных — да, а для Алины и ее семьи — настоящая катастрофа. В общем, не в духе наша староста, чувствует приближение домашней бури.

— А так по ней и не скажешь, что у нее могут быть проблемы.

— Ох, это имидж, красавица. Кстати, как тебя зовут? Я Вова, Алину ты уже запомнила, остальных можно не запоминать. — со всех сторон послышался смех и гневные замечания от прислушивавшихся к разговору одноклассников. И, тем не менее, Поля представилась, одноклассники тоже. Все, кроме двойника, но на отражение Полины никто не обратил внимание.

Начался урок. Лина и Вова сели вместе за последнюю парту, и девушка спросила у одноклассника про прежнюю себя, почему она не представилась.

— Не обращай внимания. Поля неплохая. Но очень замкнутая, она ни с кем почти не общается и все время рисует. И кстати довольно красиво. Я как-то попытался ей об этом сказать, а она убежала. Не знаю почему, наверное, я страшный?

— Нет, Вова, вовсе нет. И спасибо.

— За что?

— За то, что не прогнал.

— О, это всегда, пожалуйста. В компании веселее, да и общество я не сдаю.

Лина уже хотела спросить, а что сдает, когда учительница решила провести опрос. Все убрали учебники, достали листики и приготовились отвечать.

Лина и сама стала отвечать, внезапно осознавая, что она вовсе и не хочет болтать со Славой, что ей приятно разговаривать с Вовой, что жизнь у Алины не сахар, а ее жизнь вполне могла бы быть лучше, если бы она сама этого захотела. Ведь большую часть гадостей в своей жизни она придумала сама.

Учительница не обращала внимания на старую Полину больше, чем на других учеников, и голос у нее вовсе и не менялся, а сам двойник... Хмурая, неподвижная, словно готовая в любую секунду отражать нападение... И тем не менее, это ее тело, ее жизнь, а не его.

Урок закончился, Поля вместо подписи нарисовала маленького дракона и, сдав работу, побежала в коридор следом за своим двойником. Вова пытался ее догнать, но его остановили одноклассники.

Двойник шла в зимний сад. Поля и сама раньше любила на переменах посидеть в нем, отдохнуть от шума и порисовать.

Прежняя Полина что-то чертила в блокноте. Лина подошла к ней и постаралась улыбнуться как можно более дружелюбно и приветливо.

— Я...

— Вернуться обратно захотела? А я не хочу. Просила стать худой, красивой, уверенной... Мало? — хмурился двойник.

— Нет-нет, не мало, даже много. И одновременно, правда, мало. Я не хочу жить чьей-то чужой жизнью под чужим именем, я хочу быть собой, быть тобой.

— Что даже не станешь пытаться сбрасывать лишние килограммы, краситься и... — двойник готов был перечислить, кажется, все о чем когда-либо Полина фантазировала и мечтала.

— Я не знаю, может, и стану, но точно не сейчас, и точно не буду ставить худобу во главу угла. Она не гарантирует счастья.

— Да ладно? Правда? Счастья не выдают всем худым людям? Лина, ты меня обманываешь, — усмехнулся двойник. А Поля просто кивнула, накатывало какое-то бессилие, она не знала, что еще сказать своему отражению, чтобы вернуть все на свои места.

— Лина... не забудь то, что поняла сегодня, иначе я снова займу твое место и больше его тебе не уступлю, — сказал двойник и передал девушке блокнот. И вот уже на скамейке сидит худая Лина, а Полина снова стала собой прежней.

— Кто ты? — спросила девушка, поправляя одежду.

— Двойник, и твоя крестная фея, а теперь, Полина, иди обратно, вот-вот начнется новый урок.

И Поля послушалась и пошла, забрав у отражения свои вещи.

Вова пытался выяснить, где Лина, но девушка ответила, что не знает, сказала, что, видимо, она уехала домой.

Юноша расстроился, а потом взял себя в руки и начал шутить, а Поля поймала себя на мысли, что улыбка у Вовы красивая, а ямочки на щеках очень милые.

Может, ей его нарисовать? Она ведь действительно не так уж и плохо рисует. Поля закусила карандаш и, не слушая учителя, принялась за набросок улыбающегося лица.

История седьмая. Ненависть к четвергу

Этот день Света по праву могла считать одним из самых худших дней.

В обед начальница ее уволила, из-за чего расстроенная девушка вернулась домой раньше.

Но лучше бы не возвращалась, потому что дома ее ждало двойное предательство.

Муж изменил Свете с единственной подругой. Не такой уж и подругой, вероятно, но что уж теперь? Глупо бить себя по открытым ранам.

Света схватила на кухне кувшин и облила предателей водой. Стала кричать.

Но закатив скандал, Света добилась не извинения и выставления за дверь подлой змеи. Нет, муж обвинил Свету в холодности и бесплодии, а потом ей же предатели оперативно собрали чемодан, сорвав одежду с вешалок и неаккуратно закинув вещи в пакет, и выставили за дверь.

Так Света и оказалась в 7 вечера на улице без денег, работы, любимого мужчины и друзей.

Двадцать семь, а ума нет, сказала бы Светина мама. Девушка же разревелась. Себя и свою разрушенную "счастливую" жизнь было безумно жалко.

Внезапно в голову Светы пришла мысль, как было бы хорошо, если бы у неё был шанс все исправить, не портачить с клиентом, не заставать мужа на горячем, дать себе время и возможность все изменить. Она же не дура. Неужели смогла бы все снова запороть?

Свете так понравилась эта идея, что она даже перестала плакать. Почему-то казалось, что как только она ляжет спать, снова наступит четверг, но на этот раз она проживет его «правильно».

И желание исполнилось. Уснув в дешевом хостеле, Света проснулась на родной кровати. Рядом лежал ворчащий муж и требовал завтрак.

Неожиданно девушка поймала себя на мысли, что муж давно ее не баловал, не хвалил, не целовал просто так, только требовал и ругал...

И разве дело в одной змее? Что если Костя просто ее разлюбил?

Света не хотела в это верить и в тоже время с ужасом стала догадываться, что возможно все так и есть.

На работу девушка пришла грустной, но помня старый четверг, избежала прежних ошибок и тут же угодила в новую. Ошибка в договоре. Огромные потери. Необходимость выплачивать компенсацию. Крики, ругань, неловкие извинения и попытка все исправить. А затем снова увольнение.

Но на этот раз Света пришла домой вовремя, два часа девушка мёрзла в парке, лишь бы не заставать мужа с подругой. Пыталась сохранить хоть что-то.

И тем не менее, измена повторилась, как и изгнание, ночевка в хостеле.

Что-то было не так, что-то было ещё в этой истории... Ведь не могло же Свете на роду быть написано, что она проживёт жизнь грустной одинокой неудачницы?

Света стала внимательнее к мужу, к начальнице, и вдруг разглядела на лице мужа решимость, а в глазах начальницы злость.

После очередного увольнения на удачу Света спросила: "это из-за вас меня уволили?". И оказалось, что подруга -- крестная дочь ее босса. И да, она попросила начальницу уволить соперницу.

Бороться? Или уйти с достоинством? Да и можно ли разорвать петлю, если изначальные планы изменились?

Новый четверг.

Света откровенно говорит с мужем, с начальницей и, ура, ее не увольняют, она сама может собрать вещи дома. Жизнь по-прежнему разрушена, но уже не похожа на пепелище.

Кажется, она готова к пятнице. Пора просыпаться.

И Света проснулась...

История восьмая. Вторая дочь

Я не знала имени своего отца. Знала только, что он знатен, богат и ещё не отдал богам душу. О последнем говорили мешочки с золотом, регулярно приходящие в наш старый лесной домик к кривой старухе Зелде, у которой я имела «удовольствие» жить практически со дня своего рождения

Я не знала ничего о своем будущем. Только видела странные сны, в которых, то тонула, то сидела в темнице за решёткой в ожидании казни. А еще время от времени дочь Зелды, некрасивая дородная женщина, приносившая из деревни еду, зло говорила, что отец мой совсем про меня не забыл и только и ждет подходящего случая, чтобы продать подороже или откупиться мной от чего-то страшного, может быть, даже принести в жертву чудищу.

Я не верила в чудищ и в неведомых врагов, от которых нужно будет мной откупаться. Ну, зачем чудищу невеста, умеющая вышивать, танцевать, разговаривающая на нескольких языках? Где, вообще, отец найдет это чудище в наш просвещенный век?

Я еще не знала, что чудовищу необязательно нужно иметь отвратительный облик, чтобы быть монстром.

Я ничего не знала. Глупая семнадцатилетняя девчонка.

Но в холодный летний вечер начала узнавать.

***

Началось всё обыденно, Зелде привезли её награду. Но привезли больше обычного, и старуха вместо того, чтобы сразу же выставить меня во двор и начать болтать с всадником, быстро пересчитав деньги, лишь пару раз охнув, что старость не радость, вышла сама.

Никогда не обращала особого внимания на облик всех этих всадников, но тут запомнила отчетливо, и темную бороду, и тяжелый стальной взгляд, словно прошивающий тебя насквозь иголкой, и приказывающий голос.

-- Переоденься в теплое, через 5 минут выезжаем.

Я кивнула уже закрывшейся двери и спешно стала одеваться. Хотя на самом деле ничего бы не изменилось, опоздай мы на полчаса или даже целый час. Непоправимое уже произошло.

***

Когда мы прискакали в замок моего отца, проведя через половину залов, с меня, наконец-то, сняли капюшон. Интересно, а ребенком меня увозили тоже завернутой в плащ, чтобы никто не увидел? Не успела спросить. Заведя в какую-то явно женскую богато обставленную комнату, всадники оставили меня одну.

Ненадолго. Толком не осмыслила, что мой отец – король, а в комнату уже забежали служанки и стали меня переодевать в дорогое нарядное платье. Никогда таких не носила. Может, все дело в экономии, из-за нее отец оставил меня? Не хотел переплачивать за все эти тряпки? Смешно.

Ответ я выяснила буквально через час.

Сначала посидела за ужином в большом зале, где каждый знал, как меня зовут, и поздравлял с выздоровлением. Удивилась, и в тот момент ничего не поняла, да и кто бы понял? А вот после ужина, когда стража в темно-алой форме проводила к отцу, выяснила.

Король сидел в кабинете за столом в простом кожаном кресле как на троне, он пил вино, а рядом стоял привезший меня всадник и читал вслух какое-то прошение. У отца было уставшее лицо, сильное тело и жесткий цепкий взгляд. Он не был стар и скорее был воином, чем миротворцем. Так мне показалось тогда, так я думаю и сейчас.

Он долго словно не замечал меня, и только, когда советник закончил читать, бросив сухое «отказать», посмотрел в мою сторону.

-- Надеюсь, ты окажешься поумнее своих колдуньи матери и дуры сестры. Садись.

Мне не хотелось садиться. Хотелось вернуться обратно к Зелде, но этот голос нельзя было ослушаться, и я села на неудобный деревянный стул.

-- Как ты выучила женские науки проверит лорд Урик. Он же объяснит, что от тебя требуется и расскажет про твою предшественницу. Никаких слез, скандалов, заговоров за моей спиной. Твоя жизнь нужна мне, но ослушаешься и повторишь судьбу сестры. Поняла?

Кивнула, а к глазам уже подступали слезы. Отец не стал рассказывать про блага, ожидающие послушных девочек, видимо, решил быть до конца честным в нашу первую встречу. Он махнул на меня рукой, как на собаку, и я встала на дрожащих ногах и вышла за дверь. Я ни на что не надеялась, но почему-то было больно.

Стража отвела меня в мою комнату и я, наконец, тихо заплакала. Неужели дочь Зелды была права и впереди только плохое? О какой глупой экономии я думала, если отцу просто не было до меня дела?

Больше в тот вечер никто меня не беспокоил.

Советник пришел на следующее утро. Такой же жесткий человек, как мой отец, он зачем-то притворно улыбался и пытался казаться приветливым. Рассказал, что королева оказалась колдуньей, за что отец её утопил. А сестра пыталась отца свергнуть вместе с изменниками, и отец казнил и ее. А еще мы с сестрой были близнецами, а все знают, что один такой ребенок – дитя темных сил, ворующий судьбу другого. Поэтому у нас одно имя, и я жила в деревне, а сестра в замке. И все думают, что я – это она. У нас один жених на двоих, принц соседнего королевства. И теперь он только мой, раз сестры больше нет. Наверно, этому полагалось радоваться. Не выходило.

Я не знала, был ли отец со мной таким из-за того, что считал нечистью или из-за того, что за годы борьбы с колдунами полностью потерял способность любить. Я постаралась не думать об этом и просто жить. Прошла испытания, улыбалась придворным, читала книги в библиотеке, гуляла в саду.

Все было почти сносным, если бы не сны, в которых я продолжала тонуть, слыша дикий хохот русалки, качающейся на ветках и даже не думающей мне помочь, и если бы не стоны колдуний и колдунов, которых пытали и казнили во дворе. А еще если бы не дневник. Найденный мною дневник сестры, пропитанный болью, ядом, страхами и совсем капельку любовью и надеждой.

Я не хотела ничего знать и никуда вмешиваться, я была слабой и уже немного запуганной. Я знала, что один мой промах, и я повторю судьбу матери и сестры, что отец не пожалеет меня, как не жалел никого.

И, тем не менее, когда услышала имя очередного приговоренного колдуна, не смогла бездействовать. Дэвид, единственный друг сестры, человек, которого она любила. Я знала, что мои просьбы ничего не дадут, поэтому не стала и пытаться поговорить с королем.

Мне сочувствовали, такое предательство (быть колдуном считалось предательством), я улыбалась. Сцепляла зубы, сжимала до боли пальцами края платья и улыбалась. Лицемерные гады.

Советник что-то подозревал, внимательный, пугающе предупредительный, иногда мне казалось, что он следит за мной. Да так и было. В замке все следили друг за другом. Вдруг кто-то окажется колдуном?

Но я старалась быть обычной, привычно вежливой, привычно спокойной.

У меня был план, и были заклинания сестры (да, прав был папа, и жена, и дочь, обе ведьмы). Я не хотела замуж за какого-то незнакомого принца, я уже совсем ничего не хотела. Так почему бы перед уходом не оставить о себе память?

Недооценила «заботливость» Урика, приказавшего в ночь накануне первого дня пыток подсыпать мне сонного порошка. Проснулась от гомона толпы. Оделась, выбежала из комнаты и прислонилась к решетке окна второго этажа. Это был он, привязанный к столбу с исполосованной спиной, но не сломленный, сильный. Его тело вздрагивало, получая очередной удар, незаслуженный удар (сестра знала, что друг бездарен), а губы молчали. Только толпа и кричала, впиваясь голосами в уши. Я вздрагивала вместе с ним. Словно кнут касался и моей спины.

Неожиданно на плечи легли руки и меня повернули к себе, прочь от окна. Урик, это был он, обнял, прижимая мою голову к своей груди и гладя рукой по волосам, зашептал:

-- Глупая девчонка, пожалей саму себя. Не гибни так глупо, ради этого бездаря. Живи, улыбайся, выйди замуж за принца, воспитай нам будущего достойного короля. Не погибай напрасно.

Я понимала, о чем говорил советник, я - единственная наследница, мой первый ребенок будет правителем после моего отца, в моих силах воспитать его достойно. Понимала умом, а сердце разрывалось с каждым ударом, с каждым криком.

-- Не слышишь, да? Хорошо, в память о сестре я помогу тебе. Надеюсь, не пожалеешь.

Урик ушел, а я вспомнила, что да, кажется, сестра писала, что советник – наш дядя, что это нужно скрывать, но ему можно верить, он тоже колдун (каким же злым слепцом всегда был мой отец).

***

Советник сдержал слово тем же вечером, в короткую пересменку мальчишка слуга провел меня вниз в темницу к раненному узнику, и оставил наедине с ним, протянув короткую записку и ключ.

«Будь осторожна, выйдите из замка через калитку, на дороге вас будет ждать повозка. Поторопитесь у вас 20 минут».

Пленник смотрел настороженно и я, вспомнив про плащ, вышла ближе к свету и сняла капюшон. Настороженность из глаз не исчезла.

-- Ты не она.

Я улыбнулась, как Дэвиду, должно быть, показалось весело, а на самом деле грустно.

-- Но похожа, да? Оттого нас вечно путают.

С печалью на душе я прощалась с возможностью уехать прочь из замка с этим рыцарем. С возможностью вместе играть на пианино, в две руки, как он когда-то учил мою сестру, видеть его радостную улыбку, слышать стихи в свою честь. Это была мечта о несбыточном. Дружба, которой не случилось у меня и никогда уже не случится. Дружба, которую я хотела похитить у мертвой.

С тоской на душе и завистью, я довела Дэвида до повозки и осталась в замке. У каждого из нас своя жизнь.

Я знала, что поступила правильно и теперь, не смотря на то, что будет говорить советник, наверняка, буду поступать также и впредь. Помогать, спасать осужденных. А еще выйду замуж и действительно постараюсь воспитать хорошего короля.

Я верила в это, пока утром за мной не пришла стража. Нужно быть осторожной, говорил Урик, глаза, уши, я видела их повсюду, но не понимала. Не осознавала до конца, как легко очутиться по другую сторону решетки. Не понимала, какие чудовища прячутся под масками людей. Но начинала осознавать.

Первый сон сбылся, и очередь была за вторым, но отец все откладывал, решал, выгоднее отдать меня воде или жениху.

Мучительные минуты перерастали в мучительные часы и дни. Я уже устала бояться и сожалеть обо всем, что не успела сделать, когда за мной пришли.

***

-- Просыпайся, Эльза, всадники приехали, – старая Зельда радостно улыбалась, предчувствуя звон монет, а я с тяжким стоном вставала с кровати, мне снова снилась темница, но кажется, в этот раз меня спасли.

История девятая. Бар на окраине

Мэри работала в баре на окраине уже второй год. И раньше она не могла себе даже представить, что будет работать официанткой в какой-то забегаловке. Но развод и необходимость кормить себя и сына расставили жизненные приоритеты по-новому. Теперь Мэри радовалась и такой работе.

Все, что угодно лишь бы не отдавать сына бывшему мужу, готовому продать их одаренного мальчика Ордену для выкачивания силы.

Сколько раз она проклинала одаренного прадеда? Как знать, может быть, родись их ребёнок таким же пустым, как и его родители, ничего бы и не случилось.

Муж не решился бы на подлость, о которой она чудом узнала накануне, а им с малышом не пришлось бы скитаться и голодать.

Узнав о даре, муж перестал считать Майка своим ребёнком, теперь он видел в нем только источник богатства, он говорил ужасные вещи, что можно завести другого малыша, что глупо неодарённым привязываться к магу, даже если выживет, навряд ли станет поддерживать с ними связь или как-то помогать в будущем.

Услышав это, Мэри с трудом сдержалась и даже заставила себя кивнуть мужу, обманывая своей спокойной реакцией, а сама дождалась ухода чудовища на работу, собрала вещи, одела Майка и уехала, через коммуникатор подав заявление на развод.

Связь стоила колоссально, она потратила почти все внутреннее крохи сил, что собирала на протяжении двадцати пяти лет, но зато выиграла время. Ей не нужно было никуда ехать и отвозить бумаги. Все случилось моментально и удаленно.

Носом пошла кровь, лицо побелело, Майк заплакал, а Мэри улыбалась. Почти справились.

Потом были скитания, прятки, голод, холод, муки подозрений, страхи, крохи доверия, бесконечная дорога.

И вот, наконец, они с Майком прижились в маленьком городке. Мэри стала официанткой. Майк учился на дому, потому что его мама боялась, что дар заметят учителя. Заметят и сообщат о ребёнке Ордену.

Все из-за дефицита магии и наращивания производства магических товаров.

В мире почти не осталось волшебных существ, и маги стали рождаться намного реже. Потребность же в магии из года в год лишь росла. И, если когда-то маг мог поделиться своей магией и не сильно от этого пострадать, то сейчас все было совсем не так. За несовершеннолетними магами не признавались человеческие права, их жизнью могли свободно распоряжаться их родители или опекуны, на магов, сбежавших из дома, велась охота как на зверей. Все оттого, что в них была магия так необходимая для поддержания комфортной жизни элиты.

Но разве Мэри могла отдать своего малыша Ордену в качестве батарейки, обречь его на короткую жизнь, наполненную страданиями? Нет, Мэри верила, её малыш ни в чем не виноват. Если бы она могла она бы добралась даже до общины Сопротивления. Но она не знала, как туда попасть и не хотела рисковать. Поэтому выбрала маленький городок и захудалый бар. Удивительно, и зачем она училась на дизайнера четыре года? Но по поддельным документам, Мэри окончила только одну школу, была не очень прилежной ученицей, зато довольно старательной и пунктуальной сотрудницей.

Майк всегда был умнее своих сверстников, Мэри спокойно оставляла малыша одного и врала всем про приходящую няню. Единственное, что её пугало, это то, что возможно на их след выйдут и представители Ордена выкрадут её сына, пока она будет на работе.

Это были страшные, выматывающие мысли, но Мэри не могла позволить Майку голодать, и поэтому заглушала голос страха и шла на работу.

Улыбалась посетителям, заставляла себя реагировать спокойно на использование коммуникатора для игр...

«Сколько детей пострадало ради этой партии?» — думала Мэри, и её губы на секунды поджимались, потом, конечно, она снова брала себя в руки, улыбалась, а дома крепко-крепко обнимала своего самого лучшего на свете ребёнка.

Все, о чем мечтала Мэри это, чтобы мир изменился, чтобы её мальчик жил такой же жизнью, как и остальные дети, ну или хотя бы, чтобы они с сыном вдруг оказались где-нибудь в параллельной вселенной, где магия вещь не только обыденная, но и настолько не важная, что никому и дела нет до того маг твой малыш или пустышка.

Но в жизни все было не так. Впереди был ещё целый десяток лет страха и пряток.

Впрочем, о своём выборе Мэри не жалела никогда. Её сын будет жить. И, может быть, если им очень сильно повезёт, и Сопротивление выиграет, то жить её сын будет без страха и очень долго.

А пока она собирается после смены домой, складывает в контейнер немного еды, улыбается, представляя счастливое лицо сына и надеется на лучшее.

Мэри уже знает, жизнь без надежды не имеет никакого смысла.

Только вера может удержать их на плаву.

История десятая. Колючая Роза (+16)

– Мама, сестренка, прошу вас, идемте со мной. Здесь небезопасно, – Роза стояла на коленях и просила самых близких людей услышать ее.

Но мать и сестра не слышали.

Женщина с маленькой рыжей девочкой отвернулись от Розы, взяли друг друга за руки и вошли в дом, который тут же вспыхнул дьявольским пламенем.

От горя и ужаса Роза закричала и проснулась.

Все было не так. Она не успела ни попрощаться с дорогими ее сердцу людьми, ни тем более о чем-то их предупредить. Ей просто повезло оказаться на улице, когда за семьей мятежника пришла стража. Ей просто повезло. И это было самым худшим везением за всю ее жизнь.

По щекам потекли слезы. Роза быстро стерла их руками и, закусив губу, проглотила ком в горле. Вот-вот набегут сослуживцы и будут спрашивать, что случилось…

Что тут сказать? Снова видела кошмар двухлетней давности о том, как лучший друг предал мать и отца, семью казнили, а она чудом спаслась? Или лучше сказать о том, что она девушка, которая забыла выпить настойку дурмана перед сном?

Роза знала, что снова солжет. Уже два года, с тех пор, как услышала, что стража будет искать девушку, она притворялась юношей. Обрезала свои прекрасные длинные рыжие волосы, поступила на службу, стала учиться драться. Все ради того, чтобы выжить и отомстить человеку, виновному в гибели ее родных.

Предчувствия не обманули. Другие будущие стражи пришли спрашивать о том, что случилось с Риком.

– Все отлично, лекарство не выпил, и опять увидел, как чудовище из леса ест маму.

Роза почти не врала парням, просто не говорила о том, что лицо у монстра было вполне человеческим.

Парни стали шутливо подбадривать и просить больше не мешать спать.

Девушка улыбнулась и выпила горькую настойку.

Было ужасно не видеть свою семью во сне и кошмарно видеть в грезах только их смерть, слышать, как они кричат, мучаясь, видеть, как огонь пожирает здание вместе с ними.

Роза не знала, что лучше — видеть или нет. Но ей приходилось пить настойку, чтобы не будить всех криками каждую ночь.

***

Время шло, и почему-то не останавливалось. Когда подошел третий год жизни Рика, Роза услышала о повышение лорда Тревора, давнего друга отца и решила, что пора начинать действовать.

Роза хотела уже завалить экзамен и уйти из военной академии, когда бог мщения улыбнулся ей.

Пошли слухи, что на выпускной экзамен прибудут приближенные к королевской семье лорды, чтобы отобрать себе телохранителей.

Роза снова, как и в первый год, стала тренироваться по ночам, в надежде, что у нее все получится. Ее отберут, а она улучив момент отберет жизнь у своего хозяина.

– Рик, опять не спишь по ночам? Кошмары или боишься, что тебя выберут, и ты не сможешь сражаться с монстрами? – спросил Мэт, который часто выручал Розу. Не всегда даже подозревая об этом.

– Что ты… Мы солдаты короля. Разве мы можем чего-то бояться? – горько усмехнулась девушка.

– Верно, конечно. Но страх – это полезное чувство. Прирученный страх может помочь стать сильнее или напомнить о том, что и ты сам должен выжить… Рик, ты ведь не собираешься делать ничего опасного?

– Опасного? – Роза засмеялась. – Мэт, неделя и мы новая стража. Все наша жизнь будет сплошным словом опасность.

– Ты знаешь, о чем я, – не дал увести себя в сторону друг. – Пообещай обойтись без самоубийственных идей, дай себе шанс на жизнь, думаю, твоя мать хотела бы этого.

В груди у Розы запекло, и она просто кивнула перед тем, как уйти.

Дать себе шанс на жизнь? Сложно. Но может, и правда, стоит попробовать?

***

Ее выбрали. Ее выбрали двое. И одним из них был лорд Тревор. Мужчина посмотрел на оппонента с прищуром, и тот уступил, поднимая вверх руки.

Девушка даже не обратила внимание на то, что с ней вместе в телохранители был отобран и Мэт.

Ее месть была близка к исполнению. Отправиться в замок они должны были на следующий день своим ходом. Поэтому нынешний день Роза посвятила приготовлениям. Потратила большую часть денег, накопленных за годы службы, но была счастлива, думая о скорой встрече с врагом.

***

– Рик, не переживай, наверняка, телохранители нужны лорду ненадолго, – заметил Мэт нервно-возбужденное состояние друга.

– Ненадолго? – переспросила Роза и замерла на коне.

– Да сейчас в королевстве неспокойно, но скоро заговорщики будут пойманы и тогда…

– Запылают костры.

– Я о том, что нас вернут на службу, но король, разумеется, прикажет казнить изменников.

А того ли дракона она решила убить?

На секунду Роза засомневалась. А потом вспомнила про отца уверенного в друге, подставившего его, про мать, до последнего отказывающуюся уходить из дома. Женщина ждала, что друг мужа, пообещавший помочь, приедет и спасет ее.

Прощения не будет.

Мэт пытался снова заговорить, но Роза не отвечала, так в тишине они и доехали до имения лорда Тревора, расширившегося за счет земель изменников.

Роза с трудом поборола слезы проезжая мимо места, где 3 года назад погибла вся ее семья. Сейчас от дома ничего не осталось.

Следов жизни ее семьи не осталось нигде, изменникам и их родным не полагалась даже могил. Их тела сжигали, а пепел развеивали, чтобы уничтожить всякую память.

***

Роза и Мэт охраняли покои лорда Тревора и, слушая разговоры слуг, девушка поняла, что друг прав, времени мало. Скоро изменников поймают, и надобность в новых охранниках отпадет.

Сначала Роза хотела просто зарезать лорда в свою смену, а потом решила, что будет хитрее. Девушка стала травить предателя и сводить с ума, переодеваясь в белое платье, надевая парик, и притворяясь своей погибшей матерью.

Она знала, что когда-то лорд сватался к матери, тем ужаснее казался его преступление. Как он мог предать не только женщину, которую любил, но и обречь ее вместе с семьей на мучительную смерть?

– Ты поплатишься, Освальд, — шептала Роза в чужие уши, подкрадываясь к врагу со спины, задувала свечи, пугала мужчину по ночам, тот плакал, просил прощения, а иногда хватался за нож, пытаясь ранить и даже раня девушку, но яд все больше проникал в его кровь и сводил с ума.

***

Наконец, Роза услышала крики во дворе и увидела как слуги обступили тело хозяина, лежащее на земле.

– Разбился на смерть, — с ужасом шептали люди, а девушка улыбалась. Ей хотелось петь и смеяться, ее месть свершена, наконец, родные отомщены.

Роза понимала, что чтобы не вызвать подозрений, она не должна сразу же уходить из замка. Поэтому была на отпевание, ответила на вопросы дознавателя, посмотрела в лицо наследника лорда, а потом села на коня и поехала, сама не зная, куда хочет попасть.

Впрочем, одно место было.

Роза приехала к месту, где стоял дом, где погибли мать с сестрой, и, наконец, попрощалась с ними. После смерти врага у их душ должен был появиться шанс на перерождение. Девушка искренне верила в это.

— Роза, — позвал голос. И она оглянулась.

— Мэт? Что ты здесь забыл?

— Тебя. Ты так меня и не вспомнила. Мы дружили в детстве.

Роза забыла прошлое, но, когда Мэт сказал про детство и искренне улыбнулся, вдруг все вспомнила. Как она могла забыть лучшего друга?

— Мэт, я помню. Я вспомнила.

— Я рад. Поедешь вместе со мной?

Роза не понимала, куда именно зовет ее друг, но знала, что Мэту можно доверять, он не предаст, ни разу ее не предал.

— Поеду.

Мэт обнял девушку и, наконец, поцеловал. Он так давно мечтал это сделать. Теперь все должно было быть хорошо.

История одиннадцатая. Кровавая луна

Элли не хотела уезжать из дома учиться в пансион «Темная река». Дело было не в дурных предчувствиях или вещих снах. Просто девушка не хотела расставаться со своими друзьями и ехать учиться в какой-то медвежий угол, где, судя по рассказам тетушки, работали потрясающие специалисты…

«Будто бы, чтобы прилично учиться достаточно, слушать хорошего учителя, а самому можно ничего не делать и оставаться идиотом. Не бред ли? – думала Элли, закидывая вещи в чемодан. – Пора бы уже Маргарет перестать питать иллюзии на мой счет, я и в одну десятую не так умна, как были мои родители».

Элли обо всем всегда судила трезво, и поэтому она прекрасно знала о своих сильных и слабых сторонах. Не очень сообразительная, зато с хорошей интуицией и веселая.

«Кому нужны эти мозги?» – тихонько вздохнула Элли, но как послушная девочка закончила со сборами вещей вовремя, вышла из своей комнаты, окинув ее немного растерянным взглядом, и спустилась вниз к ожидавшей их с тетей машине.

***

В дороге они почти не разговаривали, Элли смотрела на густой темный лес за окном, вечно занятая тетушка в планшете читала документы по какому-то делу.

Приехали к пансиону поздним вечером.

В темноте темное, слабоосвещенное здание показалось Элли зловещим. Вход почему-то напомнил девушке пасть монстра, жаждущую заглотить ее целиком.

«Глупость», – Элли тряхнула кудрявой головой и пригляделось внимательнее.

«Просто над освещенной дверью горят два окна, вот фантазия и разыгралась. Никто не хочет меня сожрать».

И будто споря с оптимистичным заявлением девушки, в одном из окон появился мужской темный силуэт.

Маргарет позвала племянницу, и Элли посмотрела на тетю и встречающего их импозантного мужчину средних лет, владельца пансиона.

– Вы приехали после ужина и отбоя, поэтому юная мисс может тихо занять свою комнату, а экскурсию для нее проведут завтра. А вас, мисс Рид, я попрошу подняться со мной в кабинет, обсудим обучение вашей племянницы. Рина, проводи нашу новую ученицу.

Элли не сразу поняла, к кому обратился директор, но вот из темноты вышла дама плотного телосложения.

Тени странно легли на ее лицо, превращая грубые черты в гротескную маску. Несмотря на легкий испуг Элли не стала спорить, она бросила взгляд на окно, где видела силуэт (теперь там было пусто) и с быстро стучащим от волнения сердцем отправилась следом за Риной по слабо освещенным коридорам. Где-то за ее спиной тетя и директор вели мирную беседу о учебных дисциплинах и экзаменах.

Элли совершенно не хотелось учиться. Но она говорила себе, что все ее волнения проистекают именно из этого нежелания. Что, если бы она любила учебу, ей бы, наверняка, понравилась возможность учиться в «Темной реке». Но она не любит, поэтому и страшно, и люди вокруг напоминают монстров.

«Но день сильнее всех страхов и проклятий, а значит, утром все будет хорошо», – думала с улыбкой Элли, вспоминая, что мама в детстве всегда говорила, что солнечный свет и вера в себя сильнее любых злых чар.

– Пришли, – Рина остановилась возле двери с номером 14. Открыла дверь и включила тусклый мигающий свет. – Из-за дождя проводка выходит из строя, поэтому лучше, не затягивая, заниматься при дневном свете.

«И снова учеба. Кругом одна учеба».

Элли поморщилась, кивнула, закрыла за провожатой дверь, а потом достала из чемодана пижаму и легла спать.

Элли так и не решилась выключить тусклый мерцающий свет, почему-то ложиться спать на новом месте, было страшно.

***

Утром лампа не горела, то ли перегорела за остаток ночи, то ли Элли во сне ее выключила. Маленькое открытие было сделано Элли только благодаря туманному темному утру. Это открытие не было радостным, но было объяснимым, поэтому Элли не предала ему большого значения. А потом увидела на стуле форму и испуганно вздрогнула.

К ней кто-то заходил, у этого человека есть ключ, и он, наверняка, и выключил свет.

Наверное, наличие запасного ключа от комнаты благо, но как же это ненормально, когда у тебя нет права на личное пространство…

Элли переоделась в клетчатую юбку, рубашку и тонкий свитер. Она не знала, как она выглядит, впрочем, навряд ли это имело какое-то большое значение.

Настроение, как и погода за окном, оставляли желать лучшее. Элли искренне пыталась найти повод для улыбки, но правда была в том, что все происходящее вокруг ее удручало.

***

Пансион был общим, в «Темной реке» юноши и девушки учились вместе, но жили в разных крыльях.

Преподавательский состав тоже состоял как из мужчин, так и из женщин. Угрюмые лица были чем-то общим для всех обитателей пансиона.

Даже ровесники Элли ходили сосредоточенными и редко улыбались. Никто не спешил с ней знакомиться или рассказывать о порядках, царящих в пансионе. Только великанша Рина провела быструю немногословную экскурсию и все.

Это было так необычно и неприятно, что Элли с трудом поборола в себе желание позвонить тете и попросить забрать домой.

А потом случилась история, где бархатный голос профессора Мэтьюса рассказывал о первой мировой так завораживающе прекрасно, что Элли не заметила, как подняла руку и вызвалась подготовить доклад. Преподаватель одобрительно кивнул, группе казалось было все равно, а Элли подумала о том, что даже не помнит, где точно находится библиотека. Но когда ее останавливали трудности?

***

Разумеется, Элли нашла библиотеку. Но не смогла сразу же найти нужный материал. Библиотекаря на месте не было, и, казалось, помещение было абсолютно пустым.

Девушка шла мимо шкафов и стеллажей, пока не увидела ученика, работающего с книгами за одним из столов. Незнакомый парень делал пометки в тетради, глядя одновременно в несколько раскрытых книг.

Элли подумала, что этого умника послало ей само провидение, и смело подошла к ученику, прося о помощи.

Парень сначала не хотел помогать, а потом чему-то улыбнулся, встал и дошел до рядом стоящего книжного шкафа, быстро выбрал одну из книг и протянул Элли.

С удивлением девушка поняла, что ей дали ту книгу, о которой рассказывал профессор во время занятия. Элли стала благодарить помощника, но, казалось, ученику и дела не было до ее слов.

Девушка пожала плечами и села за соседний стол, включая планшет и начиная работать.

Парень кинул на нее странный взгляд и хмыкнул.

Элли приподняла бровь, а парень заметил, что электричество работает плохо, и лучше бы ее писать доклад вручную.

Девушка пожала плечами, продолжая набирать текст.

***

Слова юноши оказались пророческими, на следующее утро не заработал ни планшет, ни зарядное устройство. После занятий девушке пришлось снова пойти библиотеку.

И снова пустота, и тишина. А за темным столиком сидит старый новый знакомый.

Девушка кивнула юноше, тот не ответил, продолжая что-то писать в тетради. Элли сама достала нужную книгу и снова погрузилась в чтение, вспоминая рассказы родителей о погибших в годы первой мировой войны родственниках.

Сколько достойных людей ушло, почти не оставив следов?

Когда Элли закончила работать, на улице было темно, а юноша, казалось, никуда не торопился. Девушка спросила у него, собирается ли он уходить, а тот ответил, что пока не закончил, а ей следовало бы поспешить, в ночи кровавой луны лучше не бродить одной по улице.

Элли пожала плечами и отправилась к себе, невольно тревожно прислушиваясь к окружающим звукам. Но вопреки предостережению, все было спокойно. И Элли расслабилась.

***

Доклад бы готов в срок, Элли прочитала его, сама удивляясь тому, как хорошо сделала ранее ненавистную работу.

Профессор поставил девушке, греющую душу "А". И Элли с улыбкой села на место, а соседка по столу тихо заметила, что лучше бы ей не высовываться.

«Что?» – удивленная Элли посмотрела на девушку, а та сделала вид, словно ничего не говорила.

Происходящее вокруг было странным, Элли вспомнила, как за обедом директор объявил, что одна из учениц вернулась домой из-за плохого самочувствия.

И почему ей это вспомнилось и стало казаться таким подозрительным?

Элли улыбнулась своим глупым мыслям, и чтобы развеять плохое настроение после учебы отправилась на прогулку.

Девушка бродила по маленькому заросшему парку, пока в незаметно подкравшихся сумерках не вышла к фонтану и не села на его бортик.

Показалось или в воде мелькнула тень, человека, стоящего над ней? Элли стала оглядываться, но не успела, на голову обрушился удар. От боли Элли потеряла сознание.

Очнулась прикованной к стулу.

Рядом в кресле сидел директор, разглядывая ее блестящими глазами.

– Что вы от меня хотите?

– От тебя ничего, ты просто сосуд, а вот от твоей матери…

– Я не понимаю... Моей мамы... ее больше нет, она умерла. Может, вы хотите шантажировать мной тетю, но мы не очень богаты.

– Замолчи, мне не нужны твои деньги, я хочу вернуть себе Киру. Она бросила меня, и ушла к твоему отцу. Долгие годы я пытался вернуть ее к жизни с помощью тел учеников. Я выбирал только самых лучших, самых старательных, похожих на мою любимую. Но, кто может подойти лучше, чем ее дочь? Сегодня в ночь Кровавой луны у меня все должно получиться, и ты должна радоваться, твоя смерть вернет твою мамочку к жизни.

– Сумасшедший, – прошептала Элли, а потом начала кричать.

– Не волнуйся, милая, тебя никто не услышит, никто не спускается в подвал. Больше нет.

Ласковый голос и улыбка, уже не могли обмануть девушку, и она продолжила кричать, надеясь, что ее услышат.

Директор не нервничал, с мечтательной улыбкой он стал подключать Элли к какому-то непонятному агрегату.

«Вот из-за чего на самом деле не хватает электричества», – вдруг осознала Элли, пытаясь не дать закрепить на себе провода и присоски. Но директор был сильнее.

Элли думала, о том, что главное не верить, главное не бояться и тогда у сумасшедшего ничего не получится, и она выберется отсюда.

Но чем быстрее начинал работать, подключенный к ней аппарат, тем хуже ей становилось. И вот девушка увидела призрак своей матери, стоящий за спиной директора.

Женщина улыбалась Элли, она смотрела на свою дочь и словно просила ее потерпеть и верить, что все будет хорошо.

Элли тихо улыбнулась в ответ, прошептав: «Мамочка».

А призрак ее матери внезапно стал злее и будто плотнее и начал душить директора.

Тот пытался разжать призрачные ладони, но не мог, потому что на помощь к матери Элли с каждой секундой прилетал все новый и новый призрак, пока, наконец, призраки не задушили директора, а пугающая машина не выключалась, вспыхнув искрами.

«Все же проводка оставляет желать лучшего».

Призраки начали таять, а Элли так много всего хотелось сказать своей матери. Но та покачала головой и растаяла, запечатлев на лбу плачущей дочери последний поцелуй.

***

Элли нашли утром, права была ее мама, солнце всегда побеждает зло, как и любовь.

История двенадцатая. Туман над морем

На тихий маленький городок Эйхог наползали туманы. Жители острова смотрели на небо, где не было видно звёзд и ругали ведьм, чьи заклятия мешают островитянам найти свой дом.

И только Айми, дочь смотрителя маяка никого не ругала, ежедневно она отправлялась на мыс грез и высматривала корабль своего мужа.

Айми не могла ждать мужа в порту, не могла ждать мужа на маяке, только мыс оставался безмолвным свидетелем ее тоски и ее колдовства.

Ежедневно ведьма зажигала колдовской фонарь, открывающий путь только одному человеку, только ее муж мог видеть бледный золотой огонь.

Айми надеялась, что любимый не потеряется и найдёт верную дорогу, что не станет слушать голоса сирен и шёпот ведьм, что не встретит в море чудовище или морского дракона.

Айми заклинала ветра, зажигала огонь, пыталась обойти заклятия ведьм, проклявших остров отступников. Но не знала, какой путь выберет ее муж. Не знала, не стал ли он уже одним из воинов в армии ведьм.

Все что могла Айми, молиться, ждать и колдовать.

И однажды, когда ведьма почувствовала, что её муж близко, она спустилась на берег, зажгла фонарь и запела.

Ветер рвал волосы, а вдалеке раздавался стук весел, лодка становилась ближе, а сердце Айми стучало быстро-быстро.

Неужели все закончилось?

Наконец, Айми увидела огонёк фонаря, украсившего мыс лодки. Ещё несколько минут и она смогла различить фигуру человека.

Недолгий стук, плеск, ее магия, и лодка стала ещё ближе.

Сердце пропустило удар. Муж был не один.

Айми хотела перестать петь, но заставила себя не останавливаться, она не верила, не хотела верить в предательство самого близкого человека.

Когда Айми замолчала, ее муж выпрыгнул из лодки и потащил ее к берегу.

Как царица на лодке сидела молодая женщина в красивой одежде. Рыжеволосая гордая. Ведьма.

Айми потушила фонарь, но что это могло дать?

Муж втащил лодку на берег и помог выбраться своей спутнице.

Гостья оглядела пляж и сразу увидела Айми и пошла к ней.

— Сестра, почему ты осталась на острове, когда всех призывали покинуть свои дома? Почему не сражалась вместе с мужем?

— Кто ты такая? Чтобы спрашивать об этом? Ни я, ни он, никто из нас не хотел этой войны. Мы не начинали ее, ни нам и гибнуть на ее полях.

— Сестра, твои слова ветер в ущелье, каждая ведьма должна была сделать вклад. Тех, кто не воевал лишали дара, и я лишу магии и тебя, и каждую из жительниц этого острова, кто не примкнул к нашему воинству.

Айми засмеялась. Она видела, ведьма заколдовала ее мужа, сделала послушным слугой и смеет что-то рассказывать про честь и достоинство?

Дочь смотрителя достала из кармана порошок и кинула в лицо ведьмы и мужа молотую сон-траву.

Шепот заклинания, и муж Айми вместе со своей госпожой уснул.

Девушка погладила любимого по щеке, а потом посмотрела на ведьму. И что ей с ней делать? Кто она? Стоит ли ее убить и закопать в лесу или не стоит привлекать к острову ещё больше внимания, ведь ведьмы почувствуют смерть сестры и могут прийти мстить. Тогда может быть ей стоит поступить по-другому?

***

Муж Айми метался в бреду и все время звал Урсулу. Дочь смотрителя молчала, стискивала зубы, шептала заклинания и меняла повязки на лбу любимого.

Ведьма не хотела рассказывать, что сделала с госпожой мужа. Впрочем, однажды он догадается и сам.

Когда муж, наконец, пришёл в себя, улыбка на лице Айми была усталой и радостной:

— Ты вернулся.

— Я...

— Это все не важно. Она больше не сможет на тебя повлиять.

— Ты убила ее?

— Нет. Ты же знаешь ведьм не так-то просто убить.

— Да, знаю, на это способны только избранные герои и сами ведьмы.

— Любимый, неужели ты считаешь меня колдуньей?

Эван поцеловал ладонь Айми и не ответил, но она догадалась, он знает, давно знал её секрет, а под заклятием рассказал о ней и хозяйке. Но та видимо считала Айми бездарной самоучкой, ни на что не способной, иначе не пришла бы без защиты, а может быть сам Эван даже заколдованный смог рассказать не все.

Девушка улыбнулась мужу:

— Она потеряла силы и заблудилась в море. Ведьмы забыли, что столетие назад этот остров стал тюрьмой для моей бабушки. Они не смогли убить ее, так почему решили, что сильнее ее потомков? Нет, милый больше ни одна ведьма не ступит на этот остров, он мой.

«Моя темница и мой свет», — в отличие от матери и бабушки Айми никогда не пыталась сбежать с острова, у неё не было и мысли соврать ведьмам о себе и получить свободу, стать героиней войны.

Нет, она не мечтала об этом, у неё был дом, была семья и войны, которые устраивали ведьмы, ее не трогали и не касались. А значит и жители острова отступников могли спать спокойно, ведьма стережёт их покой от внимания своих сестёр.