В чудесном мире книг, или Не наяву и не во сне

Спасти влюбленных

Вступление

Ветви дубов шумели над головой. Конь, шедший по дороге, замер и вскинул голову, прислушиваясь.

- Игрун, - всадник чуть ослабил поводья, коснувшись изогнутой шеи. - Что случилось?

Вороной захрапел, встряхивая головой и отступил на шаг. Юноша спешился, взял коня под уздцы.

- Снова? - ладонь коснулась широкого лба. - Не бойся. Пойдем, - рыцарь потянул повод, но жеребец, всхрапывая, отступил назад, стараясь скрыться в тени деревьев.

Тристан не знал, что вот-вот в мир древних легенд войдет нечто более страшное, чем треск кустов. Перемены в сюжете легенды…

Шум в кустах нарастал. Опытный слух охотника уже различал тяжелое надсадное дыхание - кабан, трехлеток.

Под рукой мелко подрагивала холка Игруна, но конь замер, доверяя господину.

"Молчи", - приказал Тристан. Копье приторочено к седлу, чтобы его взять - минута, не больше. Зверь не бросится, если ты не подойдешь к нему слишком близко.

Юноша сделал шаг, конь последовал за ним. Пока они скроются в кустах...

С громким визгом боров выскочил из зарослей, Тристан ударил Игруна по крупу, жеребец метнулся в сторону. Тисовое древко разорвало ремень, падая в руки юноше. Но кабану было не до "добычи" - визжа и фыркая, он ринулся сквозь густые заросли, разламывая их широкой грудью.

Игрун замер, вздрагивая и поводя ушами. Рыцарь оперся о копье, чувствуя, как его начинает разбирать смех. Ну, как же можно забыть... Нет, весной этот зверь не взглянет на человека, если охотник ему не помешает.

- Беги, беги, - юноша улыбнулся.

Вороной, мотнув головой, подошел к хозяину и уткнулся головой в ладонь.

- Все позади, - Тристан потрепал его по холке.

С тихим клекотом, между верхушками деревьев мелькнула тень. Тристан поднял руку, и на перчатку опустился белоснежный сокол.

- Вести от Динаса?

Сокол кивнул. Юноша снял с его лапы свиток и размотал пергамент.

В свитке Тристан прочитал:

«Мой господин!

Здесь оказались какие-то странные девушки в странной одежде. Говорят, что хотят помочь тебе и Изольде.

Динас»

- Динас... - юноша свернул свиток и положил ладонь на холку коня. Игрун внимательно взглянул на господина. - Как думаешь... Что это?

Конь покачал головой, фыркнув.

- Если у них с Биренгеной такие шутки, - рыцарь тихо рассмеялся. - Как дети малые...

Игрун тихо заржал, соглашаясь с господином.

- Что ж... - Тристан свистом подозвал сокола и коснулся его белоснежных перьев. - Передай ему, что я возвращаюсь. Помнишь?

Сокол два раза взмахнул крыльями и протяжно вскрикнул, изогнув шею.

- Хорошо, - юноша взмахнул рукой. - Лети!

Когда тень птицы скрылась за деревьями, Тристан вскочил в седло. Игрун, уже знавший, чего желает господин, вскинулся на дыбы и ринулся сквозь рощу.

***

Как же все это началось? Как девушки в странной одежде попали в древнюю Британию? Начнем по порядку…

1

Солнце ярко светило, слепя глаза. Лето в этом году выдалось на удивление хорошим, чего нельзя было ожидать в нашем климате. Брызги воды сверкали в лучах, фонтаны били прямо в небо. У резных перил моста, уже давно нависшего над Исетью, стояла девушка. Каштановые волосы были заплетены в две тугие косы, голову она прикрыла шляпой. Светлые глаза что-то искали, скользили по всем прохожим.

- Ну, где же ты? - прошептала она, доставая из кармана блокнот и снова перелистывая страницы. - Нет, все точно. "Плотинка, час дня."

Ещё раз оглянулась, прикрыла глаза рукой от солнца. Нет. Никого... Порыв ветра сбил с плеч вязаную кофту цвета мякоти апельсина.

Из-за деревьев вышла невысокая девушка, по виду - на год старше первой. Ее волосы были темно-русыми и доходили ей до плеч. Над каре-зелеными глазами чернели дугообразные брови. Глаза девушки были заплаканы.

- Что с тобой, Сашенька? - спросила первая девушка, обняв вторую.

Саша, стирая слезы, прошептала:

— Лена… мне Тристана и Изольду жалко…

Лена, услышав первые слова, выпрямилась и закрыла глаза.

- Успокойся, - она накинула кофту на плечи подруги. - Пойдем...

Они быстро миновали широкую мостовую, нагретую солнцем, пересекли площадь и оказались у высоких тополей. Лена жестом пригласила подругу сесть на скамейку, сама опустилась рядом.

- Саша... - девушка вздохнула и покачала головой. - Знаешь, у меня есть подруга, тоже - Саша. Если бы мы встречали тебя вместе, то я бы могла загадать желание. Но, у Саши сегодня фестиваль, она долго готовила костюм... Вечером созвонимся, все узнаем, - Лена с улыбкой подняла голову, глядя в небо.

- И... И какое же ты желание загадала? - спросила Саша.

Девушка улыбнулась, прищурив глаза.

- Слишком много их, чтобы хватить на одно... Загадала бы, чтобы все влюбленные были счастливы, навсегда, несмотря ни на что... Но... - она вздохнула. - Это невозможно. Любовь - испытание, и если ты хоть раз оступишься, потеряешь все, чем дорожишь... Ни одни возлюбленные не были счастливы, как искренни не любили бы друг другу. Короткий блаженный миг, и все...

- Но ведь это можно исправить!

Лена чуть обернулась, во взгляде её не было радости.

- Исправить? - она тихо улыбнулась. - Саша... Время нельзя повернуть и остановить - многие пытались. Все будет так же... Эвридику укусит змея, Рама изгонит Ситу, Мейджнун умрет на могиле Лейли, Лян Шаньбо умрет... Так случится, потому что в этом мире для любви нет радости - это воля богов... - она сжала ладони. - Как же и я хотела бы это изменить...

- Но вот только как мы переместимся в мир легенд? Вот бы нам что-нибудь вроде машины Архипа Архиповича…

- Кого? - подняла тонкие брови Лена.

- Это такой ученый. Он персонаж передачи «В стране литературных героев». Она сначала в советские времена, на Всесоюзном радио, шла, а потом - на Детском. Только в передаче с Детского радио герои уже другие. В советской передаче были Архип Архипович и мальчик Гена. А в современной - библиотекарь Василий Андреевич, девочка Соня и попугай Флинт!

- Надо будет послушать, как выпадет свободная минутка, - сказала Лена. - Хотя… Недавно один мой сосед изобрел машину перемещения в книги. Он - бывший учитель литературы. Сергей Владимирович планировал с ее помощью помогать школьникам «подтянуть» литературу. Но его проект посчитали нелепой выдумкой - и все в один голос объявили его сумасшедшим. Кроме меня…

- Пойдем к нему! - обрадовалась Саша.

***

Девушки пришли в многоквартирный дом, где жила Лена.

- Вон там. Через две квартиры от моей… - шепнула Лена.

Саша отсчитала две квартиры. Вот и нужная дверь. За столом сидел худощавый мужчина с густой седой шевелюрой и доходящей до груди бородой. На его горбатом носу были очки. Если бы вместо белой рубашки и синих брюк на нем был серый свободный плащ, а борода была чуть подлиннее, он бы сошел за Гэндальфа Серого. Да и то без очков.

Лена улыбнулась.

- Здравствуйте, Александр Сергеевич, - она улыбнулась.

- Лена... Но ведь ты говорила, что он...

- Александр Сергеевич Тимофеев, построил машину времени, именно в его квартире жил Иван Васильевич четвертый, Грозный. Из фильма "Иван Васильевич меняет профессию".

- А! Помню! - воскликнула Саша. - Но почему же он тогда называет себя Сергеем Владимировичем?

- Сергей Владимирович, Александр Сергеевич... - Лена картинно подняла руки к небу. - Как сказал один мой друг: "Не важно, как тебя зовут, главное, что ты сделал.."

- Милые девушки, я получил невероятное удовольствие, встретив вас, - наконец улыбнулся Сергей Владимирович.

Лена чуть склонилась, Саша сделала реверанс.

- Дядя Сережа, могу ведь я вас называть по-домашнему?

Ученый кивнул, разгладив бороду.

- Тогда... Саша, ванная там, направо по коридору. Я сделаю чай, и мы все обсудим.

***

- В общем, идея в порядке бреда. И спасибо, что я ещё не прошу отправиться в Древнюю Элладу. Хотя... - Лена вздохнула. - Какой соблазн наконец-то поговорить с Одиссеем или Ахиллом... А Древняя Индия... Познакомиться с царицей Сумитрой, - она сжала ладони. - А ещё лучше с её старшим сыном, о...

Девушка подняла глаза и тихо рассмеялась.

- Пожалуйста, простите, снова ушла в фантазии.

- И никто тебя за это ругать не будет, - улыбнулась Саша, наливая чай из самовара.

- Да... Дядя Сережа, вы нам поможете?

- Да. Только что за идея? - спросил Сергей Владимирович.

- Помочь Изольде с Тристаном… - сказала Саша.

- Ступайте за мной, - сказал ученый, делая приглашающий жест.

Они прошли в гостинную. Сергей Владимирович провел ладонью по опушке махрового ковра, и стена тут же открылась. Девушки вместе с изобретателем спустились вниз, в маленькую "студию". Посреди комнаты, стены которой были завешаны чертежами и набросками, стоял какой-то предмет, накрытый покрывалом.

Сергей Владимирович сбросил ткань, и Саша изумленно вскрикнула. Прямо на земле, подогнув длинные ноги, лежали два коня. Один был белый с черными пятнами, другой - огненно-рыжий.

- Помнишь, в "Волшебнике Изумрудного города" были механические мулы? - Лена лукаво на неё взглянула. - Вот, что-то такое и здесь...

- Они тоже на солнечном свете работают? - спросила Саша, повернувшись к ученому.

- Нет, - он покачал головой. - У этой технологии есть свои недостатки. Я немного переработал... - он щелкнул пальцами, и над лошадьми загорелся светильник. - Кони быстрее мулов, кроме того, вам, скорее всего, будет удобнее.

- И седельные сумки в нашей ситуации - просто подарок!

Сергей Владимирович кивнул.

- Можно сказать, это почти живые лошади. У них искусственное зрение, натуральный мех, они даже едят траву.

- Соединение органического и механического, только живого в них все же больше, - Лена опустилась на колени и потрепала огненного коня по холке.

- Только кости их обиты булатными пластинами - так кони смогут выдержать переход из одного времени в другое. В остальном - обычные лошади. Они понимают голосовые команды, и когда надо, просто скажите им: "Спать."

- А ещё их не берет ни одно оружие... Ну... Кроме божественного, разумеется.

- Надеюсь, вам они послужат хорошо.

- Не беспокойтесь, - улыбнулась Саша.

- А как же они перемещаются по книгам? - И только после этих своих слов Саша заметила на стене экран, под которым была клавиатура.

- Очень просто. Набирай название нужной книги или эпохи на клавиатуре - и ты уже там, - пояснил Сергей Владимирович.

- Да, - он обернулся. - Ещё одно: четко произнесите имя героя, четко произносите имя героя, которого хотите увидеть, и все - кони принесут вас туда, куда надо.

- Главное, без ошибок. А-то получится, нидрасана вместо Индра-саны, - Лена тихо рассмеялась.

Сергей Владимирович продолжил:

- Можете ещё указать событие, но они умные, сами дорогу найдут.

- Как вас отблагодарить? - спросила Саша. - Это не просто подарок, это... Настоящее чудо!

- Чудеса мы создаем сами, - ученый хлопнул в ладоши.

Кони глубоко вздохнули, поднялись на ноги.

Рыжий жеребец взглянул на Лену, фыркнул, требуя, чтобы она его погладила.

- Ашвинка, - девушка улыбнулась. - Шельмец мой.

Пегая кобылка осторожно потянулась к Саше и коснулась нежно-розовыми ноздрями её ладонями.

- Погладь, погладь, - кивнула Лена, забирая из острых зубов Ашвина рукав кофты. - Она ласку любит.

- Альтфильм… Поедем… - сказала Саша, гладя гриву своего скакуна. - Это от немецкого словосочетания «старый фильм». Она черно-белая, как старое кино.

Затем она подошла к клавиатуре и ввела название книги:

«Софья Прокофьева, Нина Гарская, Вера Маркова. В стране легенд. Тристан и Изольда».

И сказала:

- Динас!

- Хороший выбор, - улыбнулся Сергей Владиславович. - А теперь, девушки, прошу вас.

Он нажал какую-то кнопку из из стены выехал шкаф.

- Я так понимаю, двенадцатый век, Англия, Франция, Ирландия.

Ученый отдернул шторы. На манекенах сверкал шелк, парча, искусно расшитые жемчугами блио, светлые сюрко.

- Дядя Сережа, - Лена улыбнулась. - Как же нам без легенды? - она коснулась двери, и из шкафа вырвался луч света, осветив подруг.

Напротив Саши оказалось изумрудное блио с длинными рукавами, расшитыми узором из листьев по краю, белоснежная сорочка с вышивкой и темно-голубое сюрко. Перед Леной - пурпурное блио, рукава которого были уже подтянуты лентами и алое сюрко.

- Мужской костюм будем брать, нет? - Лена выжидающе обернулась к подруге, уже что-то выстукивая по стенке шкафа. Тот тут же открыл ей большой ящик-сундук.

- А зачем? - спросила Саша.

- Для маскировки.

Лена достала второй сундучок. На стол лег легкий тисовый лук с прочной тетивой, колчан, полный оперенных стрел. Девушка взвесила на ладони кинжал с ястребиной головой на рукояти и подняла обоюдоострый меч с широким клинком.

- Я не думаю, что вам следует брать с собой оружие, - покачал головой ученый.

- А, как же защищаться? - Лена сжала ножны.

- Не ты ли говорила, что слова - лучшее нападение?

Лена опустила голову.

- Хорошо... - она положила клинок, но кинжал все равно взяла. - Саша... Пойдем, подготовимся.

***

После недолгих сборов девушки уселись на лошадей и приготовились к перемещению.

Вскоре из экрана вышел бледно-голубой луч, упавший прямо на Сашу и Лену. Кони поскакали по серебристой дорожке в неведомую даль прошлого…

Сильный порыв ветра вздыбил густую гриву Ашвина, удила его позвякивали в такт шагам.

- Шат! - приказала Лена, и конь замер.

- Что значит, "шат"? - спросила Саша, поглаживая Альтфильм по шее.

- "Спокойно" на хинди. Я попросила Сергея Владимировича дать ему сердце индийского коня марвари[1], поэтому... - Лена запустила ладонь в густую гриву, - приходится учить хинди ещё тщательнее, а-то мальчишка меня не понимает.

Ашвин фыркнул.

- А имя его означает: "Конь".

- Конь по имени Конь. Как в «Хрониках Нарнии», где был не только Великий Лев по имени Аслан, но и олень по имени Черво… - вспомнила Саша. - Или как в «Песне моря»[2], где у Бена был пес по кличке Ку. Хотя Ку - это по-ирландски не всякая собака, а только гончая собака. А Ку был не гончей, а бобтейлом.

- А в одном переводе коня Шасты[3] звали Бри, - Лена похлопала Ашвина по шее.

Пока девушки беседовали, серебристая тропинка закончилась. Они оказались в легенде.

2

Из-за деревьев вышел невысокий, очень худой, но крепкий мужчина средних лет с темными волосами. На нем были темная короткая куртка с блестящими пуговицами и белая рубашка.

Лена остановила Ашвина.

- Это же Динас, - прошептала Саша, указывая на незнакомца, но девушка развернула коня, чтобы он загородил собой Альтфильм. Ладонь легла на перстень.

- Явись, - едва слышно повторила Лена, направляя кольцо на мужчину. Языки огня побежали по траве, и в одно мгновение свились вокруг незнакомца.

Саша попыталась пришпорить кобылку, но подруга вытянула руку, приказывая ей остановиться. Через мгновение огненный круг опал на траву, и от охотника осталась только кучка пепла.

- Что сделала?! - вскрикнула девушка.

Лена поднесла пальцы к губам и негромко свистнула. Ей ответили.

- Старый трюк, - она улыбнулась. - Это - не Динас. Один из лесных старцев - леший. Поиграть решил, хранитель...

Ашвин глухо фыркнул, грызя удила.

- Откуда ты знаешь, что это - не Динас?

Лена положила ладонь на шею коня, постукивая пальцами.

- Напомни мне, с какого возраста посвящали в оруженосцы?

- С четырнадцати лет, - быстро ответила Саша.

- А он - средних лет. Точно не Динас.

- Еще, если бы это был человек, то он принял бы нас, невесть откуда появившихся, за нечистую силу… - добавила Саша.

- В точку! - Лена щелкнула пальцами.

- Значит, о нашем появлении кто-то знает, - девушка ослабила повод. - Не думаю, что бароны могли заручиться поддержкой духов.

- Нет, - покачала головой её подруга, - эти гадюки слишком осторожны...

Лена приказала Ашвину опуститься на колени и сошла с коня.

- Приветствую тебя, сестра благодатной Бхуми[4] и плодородной Геи, - прошептала девушка, касаясь земли. - Назови имена твоих слуг, чтобы мы могли подать тебе полную чашу, назови имена твоих детей, чтобы мы могли поклониться тебе, назови имена духов - помыслов твоих, чтобы не совершили мы зла.

Порыв ветра поднял листву, и швырнул под ноги коням.

- Это - не леший. Колдун... - Лена поднялась. - Надо поскорее уходить отсюда.

Ашвин дождался, пока хозяйка запрыгнет в седло, фыркнул - можно было быстрее, - и ринулся по узкой тропке.

Издали послышался мужской голос:

- Не бойся, Игрун. Здесь никого нет…

- Это Тристан! - радостно воскликнула Саша.

- Что это? Уж не лесные ли феи манят меня в свою страну? - продолжил голос.

Лена положила ладонь на холку Ашвину.

- Что будем делать? - спросила она Сашу.

- Объясним ему, что мы хотим ему помочь… соединиться с Изольдой… - сказала Саша.

- Хорошо.

Девушка кивнула, и Ашвин пошел вперед.

Когда подруги выехали на поляну, Игрун поднял голову. Ашвин тихо заржал, что-то ему сказав, Альтфильм взглянула на жеребца светлыми глазами.

Из-за кустов показались два коня. На первом - вороном - ехал высокий черноволосый юноша с правильными чертами лица и глазами разного цвета: левый был синим, второй - золотым. На втором - белом - ехал молодой человек, лицом и одеждой похожий на замаскированного под Динаса колдуна - только без бороды.

Лена спешилась, взяв Ашвина под уздцы.

- Медлить нельзя, - прошептала Саша. - Иначе...

Девушка ударила коня по крупу и бросилась к всадникам.

- Сэр Тантрис! - она схватилась за стремя, заставив рыцаря остановить жеребца. - Сэр Тантрис!

Динас рванул узду гнедого.

- Поднимитесь, леди, - проговорил Тристан.

Лена встала с колен, склонила голову.

- Сын Ривалена, - прошептала она, чтобы слышал только рыцарь. - Сын Бланшефлор, госпожи Лоонуа, вы в опасности.

- В опасности? - поднял брови Тристан. - Откуда вы это знаете? Вы умеете видеть будущее?

- Да… Немного… - сказала Саша.

- А не лжете ли? - Динас нахмурился.

- Не в моих обычаях врать, - Лена улыбнулась и с усмешкой добавила, увидев, как он покраснел: - Динасик.

Оруженосец грозно посмотрел на неё, девушка в ответ улыбнулась. Белый конь, который шел за всадниками, фыркнул.

- И что же сейчас случится?

Лена положила ладонь на холку Ашвину.

- Сэр Тристан, скажите мне, что случается, когда ядовитое дыхание дракона касается доспехов?

- Они чернеют, будто зола.

- А если яд коснется живой плоти?

- Человек может умереть, - ответил Тристан.

Девушка кивнула, глядя ему прямо в лицо.

"Поймите, мой господин. Вы знаете обо всем не хуже, чем мы."

- Что вы хотите этим сказать, леди? - Динас положил руку на клинок.

- Тоже предчувствуете события, - улыбнулась Лена.

Она обогнула оруженосца и подошла к белому коню.

- Лебедушка, - девушка провела ладонью по упругой шее. - Лебедушка. А что скажет друг твоего хозяина, если ты погибнешь, милый?

Лена обернулась к Динасу, поглаживая коня.

- От драконьего дыхания падет даже самый сильный жеребец.

- Послушайте, - Динас подвел коня совсем близко, и девушка с усмешкой смотрела ему в лицо. - Перестаньте пророчить беду! Уходите!

- Какой знакомый гнев. Какой знакомый... - рука не дрогнула, продолжая перепелетать гриву.

- Здесь опасно, леди, - тихо сказал Тристан.

- Даже если бы хотели... Мы не можем, сэр рыцарь, - сказала Саша.

- Мы не можем оставить вас, сэр Тристан.

Меч сверкнул, замерев рядом с шеей девушки.

- Откуда вы знаете настоящее имя моего господина?!

- Я много знаю, Динас из Лидана. Мы много знаем.

Саша испуганно взглянула на подругу. Та коснулась ладонью лезвия, отклоняя его в сторону.

- Гнев и ярость помогают только два раза, - она подняла голову. - Послушай своего друга, Динас. И, поднять меч на девушку... Так рыцарь не поступает.

Тут издали вышла сухонькая старушка. Она в страхе оглянулась.

- Что ты боишься? - спросил ее Тристан.

- Ох, верно, ты нездешний, раз про нашу беду не знаешь, - покачала седой головой старушка. - Поселился в наших краях злой дракон. Ест он юношей и девушек, и каждый день новых требует. Сказывают, будто король нашего Зеленого острова свою дочь Изольду Белокурую в жены победителю дракона обещал.

- Вот и они мне говорили… кстати, как вас зовут? - кивнул Тристан в сторону Саши и Лены.

Подруги кинули взгляд друг на друга.

- Настоящие? - тихо спросила Лена. - Или...

- Кто настоящие? - ответила вопросом на вопрос Саша.

Лена едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу, шепнула:

- Прости. Имена - настоящие, наши?

- На английский лад их перекроим… - шепнула я. - Ты будешь Хелен, а я полным именем назовусь. Но разрешу Тристану и Динасу для краткости звать меня Экси. Как девочку, которую Льюис Кэрролл фотографировал[5]…

Лена радостно улыбнулась и тихо добавила:

- Но все же Александра тебе идет: "Поражающая мужей".

- Красотой? Ты думаешь, что Тристан меня полюбит, а не Изольду?

Лена наклонилась прямо к уху подруги и прошептала:

- Это имя носил Парис - мужская форма: "Александр". Уж не знаю, красотой он поражал или ловкостью - не испытываю к нему теплых чувств, но... Тристан полюбит только Изольду, об этом не беспокойся.

- И тебе не следовало бы так говорить с Динасом, - заметила Саша.

- Не беспокойся, - подруга махнула рукой. - Это я его готовлю к Биренгене, а у неё такой характер...

Оруженосец нарочито громко кашлянул.

- Вы нам не ответили.

- Я Александра! - ответила Саша.

- А меня зовут Хелен, - поклонилась Лена.

- Очень приятно, - улыбнулся Динас.

Тристан кивнул.

- Можем ли мы отправиться в путь с вами?

- Такую, как вы, леди, дракон даже есть не станет, - едко заметил Динас.

- А такого, как вы ни один рыцарь в оруженосцы не возьмет, - ответила Лена.

- С чего это? - поднял брови Динас.

- Знаете, предчувствие, - Лена улыбнулась, легко вскочила в седло и подвела Ашвина к Игруну.

Динас хотел ещё что-то сказать, но замер под пристальным взглядом друга. Саша вздохнула.

Тристан же вспомнил слова старушки:

- Зеленый остров. Мы в Ирландии! На родине Морольта! Но даже с родины этого злого воина я готов привезти златокудрую невесту своему королю.

- Этот брак не должен состояться! - крикнула Саша.

Лена обернулась к ней.

- Ты хочешь переписать всю историю? - прошептала девушка, глядя на подругу.

- Разве это невозможно?!

- А чем крепка любовь Тристана и Изольды? Обстоятельствами и милями, что их разделяют, судьбой, что разлучает.

- Разве они не могут полюбить друг друга сейчас?!

- Может, и могут. Но финал легенды изменить мы не в силах.

- Дорогие леди, уже темнеет, - Динас посмотрел на них. - Вы поедете с нами или останетесь здесь, в лесу?

- Как же вы похожи на одного царевича, - сама себе прошептала Лена, одаривая оруженосца взглядом, полным насмешки.

- Сэр Тристан... - Саша обратилась к рыцарю. - Можете ли вы...

- Разве рыцарь оставит двух дам одних, без помощи?

За спиной послышался тяжелый вздох Динаса.

- Делайте, как велит вам долг, сэр Тристан, - сказала Лена.

- А нам просто позвольте следовать за вами, - закончила Саша.

Девушки вслед за Тристаном поехали по лесу. Вблизи мы увидели поляну, окруженную тремя могучими дубами - молчаливыми стражниками леса.

- Здесь и заночуем, - сказал Тристан.

Они спешились. Лена и Саша привязали коней, Динас ушел собирать хворост. Тристан, подозвав Игруна, стал его расседлывать.

Все улеглись. Спать на жесткой земле Саше было привычно - летом она иногда спала в палатке. Перед сном она решила рассказать Лене, Тристану и Динасу сказку. Она рассказала им историю Алана Милна о девочке Джейн Энн, которая собиралась поехать в Индию, где жили её папа и мама[6].

Тристан слушал, опершись головой о руку, Динас делал вид, что его какие-то сказки не интересуют, переворачивая ветви в костре.

Лена улыбнулась и сложила ладони, чтобы жестом сказать подруге: все хорошо.

Тристан слушал, опершись головой о руку, Динас делал вид, что его какие-то сказки не интересуют, переворачивая ветви в костре.

Лена улыбнулась и сложила ладони, чтобы жестом сказать подруге: все хорошо.

***

Из-за туч показалась луна. Тристан кивнул девушке, и та вернулась на плащ, расстеленный на земле.

- Лена, - Саша обернулась к ней. - Скажи... Ты - колдунья?

- И давно этот вопрос тебя мучит? - Лена подложила руку под голову. Она будто всегда жила так: в древние времена, скакала сотни миль, не слезая с седла.

- Да... Твой перстень, все путешествие...

- Просто воля провидения. А что касается перстня - подарок бабушки... На память.

- Ведь ты не впервые идешь сквозь века.

Девушка кивнула.

- Не в первый раз... Я пыталась все изменить. Я пыталась что-нибудь сделать... - голос её стал слишком тихим. - И судьба раз за разом опрокидывала меня на землю, будто слепого котенка. А они умирали... Раз за разом, бой за боем, век за веком... - девушка закрыла глаза. - Все должно идти так, как предсказано. Прошлого не изменишь...

- Изменишь! Можно изменить, если веришь! - Саша вскочила.

Динас кинул на девушек недовольный взгляд, Тристан обернулся.

- Динас настроен к нам не очень доброжелательно, - шепнула Саша.

- Ничего, - Лена улыбнулась. - Я знала одного такого человека... Это только снаружи кажется, что он нас ненавидит. На самом деле, да, не доверяет, потому что боится, вдруг мы сможем навредить Тристану. Просто нужно время... А на самом деле он оруженосец, каких мало. Хороший... мальчишка.

Динас поворошил ветви в костре и тихо шикнул на подруг.

- Завтра будет долгий день, - Саша натянула на плечи плащ.

- Доброй ночи, - вздохнула Лена, закрывая глаза.

3

Наутро Тристан отправился на поиски дракона. Искать чудовище ему долго не пришлось: дракон выполз навстречу юноше, ломая кусты и деревья.

Лебедь, увидев, запрял ушами, дрожа всем телом.

Динас едва удержался, чтобы не ударить рукой по хребту своего гнедого: не выдержит конь, струсит...

Игрун замер за спиной. Почему боевого не взял, почему этого, турнирного?

Не испугался лишь Тристан. Он смело поднял копье и пошёл в бой. Разжав руку, юноша метнул копье в пасть чудища и пронзил его сердце.

Умирающий дракон дыхнул своим пламенем на Тристана. Доспехи воина почернели, словно уголь.

Дракон наклонил голову и в последний раз потянулся к рыцарю разверзшейся пастью. Динас вырвал из налуча лук, целясь в огненную глотку, но дракон был слишком далеко, чтобы попасть. Тристана спас только Лебедь - в последний раз, дал ускользнуть из-под драконьей пасти. Они упали на землю вместе: умирающий конь и всадник, рядом тяжело рухнула туша дракона.

Из пасти дракона Тристан вынул язык и положил его себе на грудь. Но язык дракона был ядовит. Медленно яд начал пропитывать тело юноши. Он вот-вот мог умереть…

- Тут бы живую воду, - вздохнула Саша. - Ну, как в русских сказках: «Долго ли ворон летал, коротко ли, принес он живой и мертвой воды. Серый волк спрыснул мертвой водой раны Ивану-царевичу, раны зажили; спрыснул его живой водой — Иван-царевич ожил».

- Тут Изольда нужна, - сказала Лена. - Пошлем письмо Верховному королю: Тристан умирает… Его яд дракона отравил.

Первым вышел из оцепенения Динас. Припадая к земле, будто гончая, он бросился к господину. За ним - подруги.

- Живая вода, - Лена издала какой-то глухой смешок, разрывая рукав рубахи на куски.

Динас рванул тяжелую стальную пластину, разрезал ремни наручей. Кровь, потемневшая от яда, тут же пропитала повязки.

Послышался стук копыт, девушки замерли, Динас потянулся к кинжалу.

- Сенешаль, - прошептала Саша. Лена что-то бросила сквозь зубы, глядя на ладони, - и её, и Динаса, - покрывшиеся волдырями от ядовитой крови.

К Саше и Лене приблизился серый конь, на котором восседал важного вида человек с недобрыми серыми глазами.

Саша едва заметным движением приказала Динасу, и тот заслонил собой господина.

- Кто вы? - проговорил всадник, вскинув голову.

- Просто девушки, господин, - прошептала Саша, покорно опуская голову, и Лена склонилась вслед за ней. - Отец приехал в Ирландию шелка продавать, а нас с нянюшкой воины встретили... Только заплутали мы в лесу, а дракон... Нянюшку...

Слезы на щеках подруг были наполовину настоящими.

- Пожалуйста... - Саша склонилась, хоть ей тяжело было опускать голову перед этим человеком, Лена с трудом подавила глухой стон. - Укажите дорогу в город. Помогите нам...

- Хорошо. Садитесь на моего коня… - сказал сенешаль (а то был он).

Девушки уселись позади. Следом побежали Ашвин и Альтфильм.

Сенешаль натянул поводья, конь фыркнул, пытаясь лягнуть задними ногами. Красуется...

"Спокойно", - кивнула Лена, подхватив подругу, чтобы та не упала с седла - слишком худая лошадь.

"Надо найти Изольду..."

"Она поймет. А вот Биренгена..."

Они переглянулись и умолкли.

Вот показался вдали суровый каменный замок, окруженный высокой стеной. Стражники спустили подъемный мост через ров, и сенешаль, Саша и Лена спустились с коня. По саду, окружавшему замок, ходила стройная девушка с золотыми волосами, заплетенными в тугие косы. Она пела что-то на ирландском.

Лена тихо зашептала:

"Я сердце потерял, плененный.

Израненный, без рук, без ног,

Я без любви живу, влюбленный..."

"Однажды счастье посулив,

Любовь мне принесла напасти,

Однако у нее во власти

Останусь я, пока я жив."

Когда Саша произнесла последние слова, девушка обернулась, и луч солнца застыл в её темно-карих очах.

- Изольда...

- Да, имя мне - Изольда, - девушка улыбнулась. - А как Вас зовут?

- Я Александра. Можете звать меня «Экси». А это моя подруга Хелен, - сказала Саша, слегка поклонившись. Лена сделала то же самое.

- Не надо, дочери иной земли, - Изольда покачала головой. - Я знаю, что не мили разделяют нас, а вехи и годы.

- Откуда вы знаете? - удивилась Саша.

- Мать Земля все откроет своей дочери.

Лучи солнца заскользили по её тугим косам.

- Изольда... - Лена подошла к царевне. - Помогите, умоляю вас. Сэр Тантрис, помните? Он учил вас игре на арфе... Он умирает, царевна.

- Тогда я срочно иду к нему на помощь!

Изольда куда-то удалилась. Затем она вернулась с полотном и какими-то снадобьями в пузырьках.

Саша подвела царевне Альтфильм, самую спокойную из лошадей, но девушка покачала головой. В тот же момент, появившись будто по волшебству, из густых зарослей вышли два гнедых коня. Их вела под уздцы крепкая девушка в простом платье.

- Биренгена, - догадалась Саша, глядя, как рыжие кудри огнем бегут по плечам служанки.

Изольда отдала подруге суму со снадобьями, которую та приторочила к седлу. Биренгена придержала стремя, чтобы царевна взошла в седло, и сама легко вскочила на спину коню.

Лена и Саша едва успели взять в руки уздечки, как королевские жеребцы уже ринулись к воротам. Они обогнули стражу и выехали из города, петляя по узким улочкам.

4

Игрун всхрапывал, но повод не пытался оборвать, не пытался убежать, чувствуя запах, исходящий от туши дракона. Все понимает... Наверное, за этот ум, которым не обладают иные кони, Тристан и выбрал этого вороного.

Динас сидел, прислонившись спиной к поваленному дереву. Тристан хрипло просил пить. Руки так ныли, что невозможно было поднять флягу с водой, не то, что кинжал.

Девушки... Колдуньи или феи, не иначе. Сбежали, когда увидели путь.

Тем временем Саша, Лена, Изольда и Биренгена ехали по лесу. Светило солнце, щебетали птицы… Но вся эта безмятежная картина была нарушена стонами умирающего Тристана. Он лежал под могучим дубом. Его глаза вот-вот могли закрыться навеки.

Изольда спешилась, наклонилась над ослабшим телом юноши и влила в его рот снадобье, а затем накрыла его лицо повязкой.

Служанка подошла к Динасу.

- Руки, - потребовала она.

Оруженосец покорно протянул ладони, испещренные язвами.

- Больно же! - взвился Динас, когда Биренгена затянула повязки.

- Заживет, как на собаке, - парировала служанка.

В другое время они бы все рассмеялись...

- Надо перенести его в замок, - Изольда поднялась с колен.

- Но, как?! - воскликнула Лена. - Стража, воины...

Динас бросил на землю лук, приказывая им замолчать. Игрун лег на колени, юноша поднял на его спину Тристана, привязав его к седлу ремнями.

- Тихо, - повторил оруженосец, оборачивая доспехи другим ремнем, чтобы взвалить их себе на плечо. - Чтобы ни звука. Царевна поедет впереди, если можно обойти замок - так и сделаете.

- Через калитку для слуг можно, а дальше - в сад, - Биренгена тоже подхватила мешочек со снадобьями.

Динас кивнул.

Изольда снова взошла в седло, Игрун встал, склонив голову к земле.

- Дракон... - вдруг вспомнила служанка.

- Какой дракон?! - закричал Динас.

Биренгена изумленно потупилась и быстро вскочила на спину Ашвина позади Лены. Саша тронула Альтфильм за узду, и маленький отряд двинулся к королевскому замку.

- И что там с драконом? - спросила Саша у Биренгены.

- Сенешаль его забрал, - ответила та. - Не всего дракона, точнее: только голову. А убил его этот рыцарь. Король должен знать, кто спас нас от напасти. Зачем пробираться в замок тайком? - спросила она у Динаса.

Оруженосец уже повернулся, и взгляд его не сулил ничего хорошего, но Лена опустила ладонь, показав юноше перстень, и он вдруг умолк.

- Разве об этом мы сейчас должны думать? - тихо добавила Саша.

Вот и замок верховного короля! Изольда, Динас и Биренгена уносили Тристана в одну из комнат замка, где Изольда должна была выхаживать молодого воина.

А сенешаль тем временем слез с коня и ушел в тронную залу. Саша и Лена пошли следом, желая увидеть, что же будет дальше.

- Что мы будем делать? - прошептала Саша, выглядывая из-за резных дверей. Лена щелкнула пальцами, прислонившись к стене.

- Напрямую нам идти нельзя, так?.. Сначала найдем место, где можно посовещаться...

Девушка обернулась и вдруг с улыбкой ударила себя по плечу. Лена вынула из сумы простенькую деревянную флейту и приложила её к губам.

- Тихо? - успела только прошептать Саша, и в тот же момент в дверном проеме возник сенешаль... И замер, подняв ногу. На лице его отразилось изумление. Следом за ним застыли и стражники.

Саша осторожно выглянула в коридор. У окна замерли служанки с корзинами белья, маленький котенок застыл, подпрыгнув за мышкой.

Девушка изумленно обернулась к подруге, которая продолжала играть на флейте.

- А почему не замерла я? - удивилась Саша.

Лена загнула мизинец, умоляя Сашу не спрашивать, и двинулась по коридору. Они беспрепятственно миновали ещё стражников, спустились по винтовой лестнице, вошли в широкую трапезную. И каждый, кто вставал на пути девушек, застывал, словно статуя, повинуясь звукам флейты.

Когда подруги вышли на широкий двор и оказались у задней стены конюшни, Лена наконец отняла флейту от губ и тяжело вздохнула.

- О, мой друг... - она огладила флейту. - Ты ещё раз помог мне, пастушок.

- Какой пастушок? Разве ты уже была здесь?

- Нет, - улыбнулась Лена, целуя флейту и осторожно заворачивая её в шелк. - Один сын южной земли... Он повелел этой флейте подчиняться моему желанию, а на тебя она не действует, потому что я не хочу.

- Так... владеешь ты магией или нет?

- По материнской линии, - рассмеялась Лена. - Не важно. А теперь, к делу...

Они осмотрелись.

Стоги сена касались стен, в некоторых местах вымазанных глиной. Тут же стояли вилы.

- Спрятать что-то лучше у всех на виду...

Лена подхватила вилы и вонзила их в стог. Откуда-то снизу повалил дым, послышался неприятный запах.

- Она, - прошипела девушка, зажимая нос рукой и выставляя вперед руку с кольцом. Дым прекратился. - Значит, отнести не успел...

- Кто не успел отнести и что? Умеешь ты наводить таинственность.. Уж не сенешаль ли?

- Что есть, то есть, - Лена опустилась на колени, осматривая землю. - Стог по размеру, как драконья голова. Дым, запах - все сходится. Кроме того, если бы он принес голову, служанки тут же бросились готовить Изольду к свадьбе. В таких случаях все совершается быстро...

- А не вижу ли я первого Шерлока Холмса? - улыбнулась Саша.

- О, не согласитесь ли вы быть моим доктором Ватсоном? - в тон ответила Лена, подавая ей руку. - Да, о голове... Мы можем как-то её забрать?

- Ага. Все равно никто не двигается и никто ничего не увидит! Айда в замок.

И девушки пошли…

- Тьфу ты… - хлопнула себя по лбу Саша. - Голову забыли.

Саша и Лена повернули к конюшне. Лена вилами извлекла из стога голову дракона.

- Тяжелая, - прошипела девушка, отстраняя от себя рога чудовища.

Когда они возвращались к тронному залу, в коридоре столкнулись с Биренгеной.

- Что здесь случилось, фейри? - спросила подруг служанка, поставив на пол деревянную кадку с полотнищами.

- Две невмы магии, - невинно улыбнулась Лена, помахивая головой.

- А вот и нашлась, милая, - Биренгена легонько щелкнула драконью голову по лбу, и с неё осыпался пепел.

- Это не опасно?

- Да, что уже будет? - пожала плечами служанка. - Лучше всего вам обратиться к королеве, она поймет.

На этом месте Лена испустила смешок, отчего Саша и Биренгена изумленно на неё посмотрели.

- Тогда разделимся, - Саша подошла к служанке. - Мы пойдем к королеве, а ты найди Динаса.

- Всегда мечтала успокаивать котят, - ответила Лена и спокойно зашагала вперед.

- При чем тут котята? - спросила Саша.

- Ты ещё не знаешь Динаса, - отмахнулась Лена и скрылась за поворотом.

5

Ашвин и Альтфильм фыркали, Игрун молчал, прижавшись головой к деревянному столбу конюшни.

- Одиннадцать дней...

- Одиннадцать, - кивнула Лена, заматывая платком ладони. Динас уронил голову на руки.

Биренгена поставила перед собой деревянную кадку.

- Слышали бы вы, что говорила королева Изольда, - она выжала тряпку. - Богов должны молить, что их величество помочь согласились.

Саша кивнула, садясь рядом с подругой.

- Как я понимаю, Динас задумал что-то недоброе. Может, против Тристана… - сказала Саша.

Оруженосец поднял голову, на лице его промелькнуло выражение изумления, смешанное с ужасом.

- Упаси тебя Луг! - вскрикнула Лена, подскочив.

Игрун глухо фыркнул, обернувшись к подругам. Они быстро отошли в дальний угол конюшни.

- Почему ты так решила? - спросила Лена, опершись о старое седло, висящее на стене.

- Ты ж говорила, что я еще не знаю Динаса.

- Правду молвят люди: язык мой - враг мой. Я просто немного не так выразилась про котят... - Лена вздохнула. - Динас никогда даже не подумает о таком. Как можно обнажить меч против своего лучшего друга? Да, пусть другие оруженосцы могут, позарившись на золото, предать своего господина, но только не Динас!

- Значит, все же он хороший?

- Да. И это тот человек, которому Тристан может доверять, как самому себе.

- И ты, конечно, рассказала ему все?

- Почти.

Саша улыбнулась.

Тем временем в тронном зале…

Сенешаль сказал, склонившись перед королем:

- Ваше величество! Я принес вам голову дра… Ой! Я же спрятал её в стогу!

Король взмахнул рукой, приказывая слугам отправиться к конюшне.

- И... - сенешаль, мявший в руках берет, поднял голову и подобострастно взглянул на короля. - Вы... Я получу положенную награду?

Темные брови незаметно сдвинулись к переносице.

- Позволь спросить, не мою ли дочь ты называешь наградой? - рука легла на рукоять меча. - Хочешь получить её, будто золотое украшение?

- Нет! - закричал сенешаль, бросаясь на колени. - Ваше величество... Я буду любить вашу дочь, я буду хранить её, как...

- Как птицу в золотой клетке.

Сенешаль вздрогнул.

Король поднялся, задрожал подол мантии, зазвенел клинок в ножнах.

- Ваше величество... - проскулил сенешаль, отступая.

- Ваше величество! - стражник склонился в дверях. - Головы нет!

- Как?! - сенешаль подпрыгнул на месте и обернулся, будто хорек, вытянув вперед руки, как когтистые лапы.

- Головы в стоге сена нет.

- Как - нет? - удивился король.

- А вот так. Видно, кто-то из слуг её украл…

Сенешаль рухнул на колени и подполз к ногам короля.

- Ваше величество! Ваше величество, я не лгал - голова там была! Ваше величество...

Правитель Ирландии легко обогнул сенешаля и подошел к стражнику.

- Прикажи своему отряду обыскать замок. Каждый уголок, каждую милю. Даже отрубленная голова дракона может быть опасна.

- Слушаюсь, ваше величество! - воин поднял копье и ринулся по коридору.

Король склонил голову, проведя ладонью по бороде. Драконья голова украдена... В молодости ему пришлось выйти победителем из схватки с этим чудовищем. Дорогой ценой далась эта победа, золотая чешуя...

Взгляд ещё раз коснулся тщедушного сенешаля у ног. И этот человек мог пронзить копьем сердце чудовища, мог поднять его рогатую голову?.. Нет, что-то здесь...

Правитель Ирландии сделал знак слугам и те подняли подол мантии.

- Ваше величество! - взвыл сенешаль, но тронный зал уже опустел.

6

Биренгена склонилась над маленьким деревянным сундучком.

- Куда же я его положила? - пробормотала она, протирая доски краем фартука. - И здесь нет...

- Что-то ищешь? - Саша подошла к служанке.

- Корень мандрагоры в ступке, а териак я вылила в болото, все равно не помогает, - Лена встряхнула мешок, и травяной туман взвился над полом.

- Осторожнее, - прошипела Биренгена, прикрыв лицо рукавом платья.

- Отравить кого-то вздумала? - спросила Саша.

- Упаси тебя Луг, - в один голос вздохнули девушки.

- Изольда просила одну травку найти, а я её куда-то...

- А ещё мне пеняешь, что порядку в книгах старинных нет, - усмехнулась Лена, складывая мешок и бросая его в плетеную корзину. - У меня только тысячелистник... Сейчас...

Она поставила на стол суму и тоже начала доставать оттуда какие-то пузырьки, мешочки, перевязанные ленточками.

- Барсучий жир...

- Оставь! - вскрикнула Биренгена, бросаясь к мешочку, будто в нем была вся её жизнь. - Откуда он у тебя?!

- Из дома. Бери, второй есть, пригодится.

- Зачем?

- А как стрелу из раны вынуть, кожу не прожигая? Тысячелистник кровь останавливает да и как память он мне... Об одном хорошем человеке.

- Расскажи нам о нем, - сказала Саша.

- Боги... - Лена села на стул, откинувшись на спинку. - Даже не знаю, с чего начать... Двое их было, да ещё сотни... Длинную сказку желаете или короткую? От дела пытаете али от дела лытаете?

Подруги рассмеялись.

- Лена… Чьи это шаги? - спросила Саша.

Девушки оглянулись. Мимо них двигалась фигура статного черноволосого юноши с большими глазами разного цвета.

- Тристан! Он здоров! - воскликнула Саша. - Ладно, Лена, историю потом расскажешь.

Откуда-то слева раздался радостный возглас, и на Тристана налетел Динас, заключив друга в объятия.

Лена прикрыла рот рукой, пытаясь спрятать улыбку. Биренгена поднялась, помахивая веткой тополя с засохшими листьями. Оруженосец отступил на безопасное расстояние. Рыцарь кинул на него лукавый взгляд.

- Вы что-то ищете, леди?

- Вьюнок, - вздохнула Биренгена. - Только в прошлом месяце приняла с перелетными птицами, а забыла, куда положила...

Взгляд рыцаря скользнул по стенам кладовой, по склянкам, мешочкам, корзинкам, расставленным и развешанным на них. Он улыбнулся.

- Вьюнковые, пять листьев... - Тристан указал рукой куда-то налево. - Видите, висят у вас стебли девичьего винограда? Поищите рядом, может, туда и положили. Всегда его хотят убрать подальше.

Биренгена кивнула и взобралась на сундук, чтобы достать мешочек, но Динас уже снял его со стены и протянул девушке.

- Спасибо, - бросила она.

- Вьюнок явно нужен вам для колдовства… - сказала Саша. - Или для зелья…

- Вовсе нет, леди, - отозвался Тристан. - Если соком вьюнка пропитать повязки и проложить из к ране, то язва быстрее затянется.

- А сейчас его сорняком считают, - негромко заметила Лена.

- Хорошо. Ступайте, Биренгена, и вылечите рану Тристана… - сказала Саша. А затем переглянулась с Леной: - Фух, слава богам, жив Тристан. Сможем мы теперь доказать королю, что не сенешаль убил дракона, а Тристан.

- Только поверит ли нам король? - Лена убрала в суму мешочек. - Лучше пойти к королеве, и... И преподнести ей голову Тристана на серебряном блюдечке. Ирландские женщины мстительны, а если это кровная месть...

- Не отомстить кровью за кровь для древних народов считалось позором… Не только у ирландцев, но и у горцев на Кавказе. Про это я в поэме «Каллы» читала. У Лермонтова[7]… - вздрогнула Саша. Видимо, вспоминать поэму ей было страшно.

- Вот поэтому столько ночей и провели князья над "Русской Правдой", чтобы исчезла кровная месть, а вместо неё за убитого платил виру. Но это - Ирландия. А ты кельтов знаешь лучше...

Девушки поднялись.

- Но стоит попробовать...

- Осколок! - вдруг вскрикнула Саша. - Осколок меча...

- У Тристана... Боги!..

Подруги бегом вылетели из кладовой и помчались вверх по лестнице.

- Только бы Динас унес ножны, только бы Динас унес ножны...

Они уже приближались к оружейной, когда мимо прошел слуга, неся наручи. Изольда ведь приказывала вычистить доспехи... Лена резко обернулась, и подруги бросились совсем в другую сторону - к покоям царевны.

- Надо, значит, Изольде рассказать, кто победил дракона… - догадалась Саша.

Она громко забарабанила в дверь:

- Изольда! Открывай! Медведь… тьфу ты, Александра и Хелен пришли…

За дверью показалась стройная девичья фигура. То была Изольда. Она спросила:

- Здравствуйте… О чем это вы хотели мне сказать?

- Изольда, мы...

Саша указала ладонью вперед. На полу лежали ножны, на столе стояла шкатулка, устланная бархатом. Саша закрыла рот руками. Обнаженный меч был прислонен к ножке стола.

Изольда стояла перед девушками. В нежных ладонях сверкал осколок лезвия, будто серебряная подвеска.

- Тантрис, - повторила она, и голос из нежного стал глухим. - Тант - рис... Может, Тристан?

- Изольда, это...

Царевна сделала шаг вперед.

- Тристан, убийца моего любимого дядя. Тристан, рыцарь принесший горе моей матери.

- Но все же Морольт был убит в честном бою. И Тристан победил дракона, а не ваш сенешаль, который там расхвастался: я, мол, дракона одолел, - сказала Саша.

- О, госпожа, ведь вы все видели своими глазами...

- Изольда... Если не ради нас, не ради рыцаря, которому ты спасла жизнь, но ради справедливости... Скажи своему отцу. Король примет верное решение.

- Хорошо. Пойдем к нему! - сказала Изольда. Мы вместе прошли в тронный зал.

Король уже собирался сказать сенешалю, что Изольда станет его женой. Но тут царевна воскликнула:

- Это неправда, отец! Не сенешаль убил дракона! Это сделал Тристан. Я сама видела, как он умирал от яда, вышедшего из этого чудовища.

- Неправда!

- Ты собирался обвинить царевну во лжи?

Сенешаль вздрогнул и снова обернулся к королю.

- Царевна Изольда говорит правду.

В дверях показался Тристан.

- Ваше величество, - рыцарь преклонил колено перед королем. - Я - воин, убивший змия.

- Ложь!

Динас перекинул в другую руку меч и шагнул к сенешалю. Король поднял руку.

- Я верю каждому слову, но хочу, чтобы глаза тоже узнали правду.

- Принесите тогда драконью голову.

- Украдена, - сенешаль рассмеялся. - А принес-то её я! И кто теперь...

Биренгена щелкнула пальцами. Слуги вошли в тронный зал и поставили перед королем какой-то предмет на тяжелом подносе. Сенешаль сдернул ткань и с криком отпрянул. На него смотрели пустые глазницы дракона.

- Голова... Да, голова! Но я её принес, я! Кто подал королю рога чудовища, тот...

На губах Тристана мелькнула улыбка.

- Хорошо, - кивнул он. - Но загляните ему в пасть.

Стражник поддел копьем челюсть дракона... На краях черной глотки сверкали капли яда, но языка в пасти чудовища не было.

Тристан бросил отравленное жало рядом с головой.

- Теперь вы видите правду, король? Прошу вас, рассудите по справедливости. Я едва не лишился жизни из-за этой безделицы и не хочу, чтобы все это было зря.

- Отрезать голову, - сказал король, - можно было и мертвому дракону. А язык - только пока он жив и может открывать свою чудовищную пасть. Значит, Тристан возьмет Изольду в жены…

- Нет, - покачал черной головой Тристан. - Не для себя я прошу руки златокудрой красавицы, а для короля Марка.

Будто туча разразилась громом в тронном зале. Изольда замерла, бледнея. Король поднялся.

- Марк, правитель Корнуола... Ты просишь руки моей дочери для господина, чей воин убил лучшего воина Ирландии.

- И я знаю, какую должен за это заплатить цену, - рыцарь поднялся. - Знайте, ваше величество... Я - Тристан, племянник короля Марка.

На мгновение все замерли, шепот волной пробежал по рядам баронов, а затем в небо взвились мечи. Динас бросился к другу, обнажая клинок, но рыцарь остановил его движением руки.

- Да, ваше величество, - повторил юноша. - Вы ведь знаете, что даже слабая лисица защищает свою нору и своих детей. Мы не желали этой дани, мы не могли увидеть будущего... Я всего лишь освободил от горя народ короля, которому обязан. Разве за этим следует смерть?..

- Убить его! - прогрохотал барон. - Сейчас он в нашей власти! Отомстим перед богами за смерть Морольта...

- Я готов пасть в честном бою, если вы хотите пролить кровь во дворце, - Тристан отвязал от пояса ножны и, опустившись на колени, протянул их королю. - Но я вверяю меч вам, как отцу жены моего сюзерена, и я склоняюсь перед вами, как ваш вассал. Я теперь в вашей власти, в вашем краю, можете делать все, что желаете.

Бароны поднялись со своих мест. Динас встал за спиной друга, перехватив клинок. Лена сжала руку Саши, прошептав: "Не время."

- Отец, - Изольда сделала шаг, и круг доспехов расступился. - Отец, - она склонилась до земли, встав на колени. - Я готова выйти замуж за того, кого изберете вы. Я отдам свое сердце королю Марку, но прошу, не совершайте беззакония. Сэр Тристан избавил нас от дракона, а вы учили благодарить каждого, даже врага. Прошу, отец.

Король поднял руку, и клинки вернулись в ножны.

- Поднимитесь.

Изольда и Тристан встали, не глядя друг на друга.

- Пора настала для мира между нашими королевствами, - король спустился с возвышения и взял ладонь царевны в свои руки. - Я, правитель Ирландии, благословляю дочь свою Изольду на союз с королем Марком перед лицом небес!

- Лена… Этого быть не должно! - шепнула Саша. - Мы должны помочь Тристану и Изольде.

- Ничего не выйдет... Биренгена подменит напитки - она им поможет. А дальше... Любовь в разлуке только крепнет, но если она умрет... - Лена повернула перстень на пальце. - Кого мы сейчас должны бояться: герцогов Марка во главе с Андретом и Изольду Белорукую. Остальное - не важно.

- Изольду Белорукую? Я эту легенду только в пересказе советской писательницы Софьи Прокофьевой читала. В книге «В стране легенд».

- Вторую Изольду... - Лена прикусила губу. - Жену Тристана, которая скажет... - она опустила голову. - "Черные паруса..."

- Как в мифе про Тесея и Минотавра! - сказала Саша. - Безвестный автор рыцарского романа там все в кучу намешал.

- Одинаковые мотивы, одинаковые истории... Бойся, что мы когда-нибудь в Индию поедем. Там такие параллели с "Илиадой" и Троянской войной, что я тебя этим, наверное, замучаю, - Лена улыбнулась.

Тристан и Изольда тем временем помахали рукой королю и отправились на корабль, на котором Тристан плыл в Ирландию и обратно.

Саша и Лена последовали за ними.

Слуги суетились, вносили тяжелые сундуки с приданым, платья, золото, под уздцы вводили коней. Динас и Биренгена каждый раз сталкивались. То он проверял оружие, а она несла тяжелый мешок с зерном, и оруженосец конечно не мог оставить девушку без помощи; то они вместе несли на большом полотнище кувшины. Ашвин и Альтфильм следовали за хозяйками, время от времени пофыркивая, рядом шел Игрун.

- Сейчас Биренгена принесет кубки... - Лена подняла голову, взглянула на солнце. - Пора отправляться, скоро полдень.

- Возвращаться назад? - догадалась Саша. - А то Сергей Владимирович заволновался. Или еще куда-то… А?

- Нет, Сергей Владимирович знает, что я долго не возвращаюсь. Да и время идет не так: у нас, в реальном мире - секунда, а здесь - тысяча лет.

- Как в Нарнии!

Лена кивнула.

- Можем... Можем взглянуть на волшебный напиток. А потом переместимся на двенадцать лет вперед. Там... Там мы будем нужны.

- Ну, давай на двенадцать лет вперед… - кивнула Саша.

Девушки вскочили в седла и сказали:

- Через двенадцать лет, легенда «Тристан и Изольда».

7

Над головами вновь зашумели кроны деревьев. Ашвин и Альтфильм вздрогнули и ринулись вперед по дороге, снова почувствовав под ногам землю, а не прибрежный песок. Девушки предоставили коням выбирать дорогу.

- Прошло двенадцать лет... Тристан женился в Нанте, на сестре своего боевого друга Каердина. Хотя... Кто-то говорит, что была она племянницей короля, а когда пошла под венец Каэрдин был совсем мальчишкой; кто-то, что отвоевал владения Каердина Тристан, а тот и отдал ему сестру... А Белорукая, конечно, любила, но, как золотое украшение. Она - жена Тристана, жена отважного рыцаря, почет и слава. Колечко золотое на пальчик надеть и не снимать, - Лена ударила ладонью по холке Ашвина, тот замер и негромко фыркнул. - Прости...

Альтфильм тоже перешла на шаг.

- Ты помнишь руки Изольды? Посмотрев на них, назвала бы ты её царевной?

Саша покачала головой.

- А у второй Изольды ладони, как шелк, ни морщин, ни ранок. Она вышивала гладью, за это и звалась: Белорукая. Белоручка.

- Бездельница! Не выношу таких праздных девиц… - передернула плечами Саша.

- Помнишь, как у Пушкина? "А ещё горда, ломлива, своенравна и ревнива." Точный портрет Изольды Белорукой.

- Ну да. Её коллега из сказки братьев Гримм[8] еще и колдовством промышляла. Так что мачеха Белоснежки пострашнее будет… Во внутреннем плане. Ох, чем только думал Тристан, беря её (Изольду эту Белорукую) в жены…

- Все они на одном деревце змеином выросли, - поморщилась Лена. - А про свадьбу... Изольда. Изольда Златокудрая - Изольда Белорукая. Что в имени тебе моем... Все дело в имени. Даже произносить его, даже говорить "Изольда" для Тристана это - счастье. Только Белорукая видит, что муж к ней холоден, а когда жена не получает любви, в ней начинает крепнуть ненависть. И это страшно.

- Неужели она убьет Тристана? Все… все, Лена, пора домой. А то уже страшно.

Лена придержала узду, Ашвин обернулся.

- Ты ведь сама хотела исправить, изменить легенду. Это шанс!.. Шанс, которого у нас не будет, - уже тише повторила она. - Сейчас Тристана трудно найти, но попытаемся... Он часто бывает в походах, на турнирах. Один раз даже с Ланселотом встретились да так, что по ошибке друг друга чуть не убили. Потом, когда забрала подняли, признали. Общие несчастья объединяют, - она тихо рассмеялась. - Я уже написала письмо Динасу, он должен нас встретить. Надо бы только успеть...

- Значит, нам надо пойти в эту… Ристанию? Нет, Ристания - это из «Властелина колец» в переводе Муравьева и Кистяковского[9]. Как же там еще турнирное поле называют? А! Ристалище! - воскликнула Саша.

Лена покачала головой.

- Если бы это случилось на ристалище... Мы во владениях барона Бедалиса. Он силой отнял у друга Тристана невесту и увез к себе в замок. А ты же знаешь, что любой другой рыцарь проехал бы мимо, но... Но только не Тристан.

- Тогда надо спешить, чтобы не случилось непоправимое!

Альтфильм взвилась на дыбы.

Лена положила ладонь на холку Ашвину, и тот бросился вперед.

***

Вот и мрачный замок барона Бедалиса. Неподалеку от замка ехал на своем верном Игруне Тристан.

- Александра! Хелен! - крикнул он девушкам.

Динас, верхом на гнедом, уже мчался к ним.

- Что вы удумали? - прошипел оруженосец. - Это опасно, быстро...

- Это вы что удумали?! - прошептала Лена, приказав Ашвину встать круп к крупу с конем, как во время боя. - Против барона, без доспехов, в одиночку...

Динас рванул узду, и Ашвин отпрянул в сторону.

Послышалось глухое ржание, стук копыт. Тристан перехватил копье, придержал Игруна.

На поляну выехал всадник, облаченный в темные доспехи. Вороной жеребец глухо ржал, грызя удила и вскидывал голову.

- Значит, побоялся сам прийти, - рыцарь усмехнулся. - Вместо себя другого подослал. И чем же обязан такой честью?

- Неуважением к законам, которые написаны не людьми, более - ничем, - Тристан чуть склонил голову.

Рука в железной перчатке легла на копье.

- Какое же тебе, сэр Тристан, дело до этого? После споров всегда наступает мир. А леди пожелала приехать в мой замок, и разве мог я отказать...

- Больше, чем поступком, ты очернишь себя ложью, - покачал головой рыцарь. - Рыцарь обязан защищать честь каждой...

- А что до чести королевы Изольды? Сладки ли объятия жены своего сюзерена?

Динас вспыхнул. Тристан вздрогнул, но не изменился в лице.

- К чему слова? - все так же спокойно сказал он. - Сразимся.

Белидас рассмеялся.

- Двое против одного... Честно ли это?

Зашуршали ветви, зафыркали кони. За спиной Белидаса замерли его братья.

- А восемь против двух - по законам рыцарства?! - вскрикнул Динас.

- Про это не говорится в законах, - покачал головой Белидас.

Рыцари обнажили мечи. Игрун и гнедой встали спина к спине, наклонив головы. Умирать - так вместе.

Братья Белидаса бросились первыми, и их настигла участь каждого, кто хоть раз сходился с Тристаном в бою.

Саша прижалась к плечу Лены. Девушке было не по себе - ведь Саше не нравилось смотреть на битвы.

Лена закрыла глаза и взмахнула рукой, будто давая сигнал. И Динас послал вперед пику.

8

Игрун тяжело дышал, встряхивая головой.

Надо уходить... Кони уже вернулись в замок, и сейчас слуги Белидаса придут сюда, чтобы отомстить...

Рыцарь кивнул Динасу, приказав ехать вперед, отер меч, вложил его в ножны.

- Тристан!

За спинами нарастал храп коней герцога - новый отряд мчался следом.

- Опять битва? - спросила Саша. И битва не заставила себя ждать…

Кони сшиблись грудью, зазвенела сталь. Белидас с трудом приподнялся, метнул копье... Динас не сразу услышал глухой крик Игруна, рухнувшего на колени. Вороной встал... Без всадника.

- Тристаааааана убииииииили…. - зарыдала Саша. - Не спасем мы их теперь…

- Нет!

Лена сорвала с пальца кольцо и бросила его на землю. Огненная лента побежала от камня по траве, опоясывая кругом Динаса, склонившегося над господином.

- Да примет вас Гостеприимный царь! - прокричала девушка.

Пламя змеем бросилось на воинов, и в одно мгновение войско превратилось в пепел.

- Кто этот гостеприимный царь? - подняла брови Саша.

- Аид, правитель Загробного Мира, отворяющей двери.

Девушка вновь надела кольцо на палец и поспешила к рыцарям.

- А Изольда? Белокурая… Значит, и её не спасем! Неужели наш путь проделан зря?

Саша заплакала.

- Нельзя отчаиваться раньше времени.

- Значит, её еще можно спасти… Только как? Неужели придется солгать ей, что Тристан жив?

- Ложь во спасение...

Отравленное копье вонзилось в землю. Динас, разрывая рубаху, перевязывал глубокую рану. Игрун уже ждал, склонившись перед ним на колени.

- Вы... Вы сможете добраться до Карэ?

Оруженосец кивнул. Саша вскочила на спину Альтфильм.

- Тогда мы отправимся в Корнуол.

Прежде чем пришпорить Ашвина, Лена обернулась к Динасу.

- Позаботься о нем.

И кони ринулись в чащу.

- А Карэ - это где? И зачем нам туда?

- Карэ - родовое владение Тристана, его замок. Туда они вернутся с Динасом. А мы - в Корнуолл, к Изольде.

- Ясно, - ответила Саша. - Скорее к Изольде!

Девушки вскочили в сёдла и уехали.

- Хотя, - вспомнила Саша, - ты же говорила, что Изольда попала в руки Бедалиса. Значит, она у него в замке. Повернем обратно!

- Нет!.. Изольда в Тинтагеле. Белидалис захватил жену... - Лена приложила палец ко лбу. - Все время забываю, как его зовут... Но сейчас не важно.

Она рванула узду. Кони бросились по узкой тропинке.

- Но... Как мы так быстро доберемся до Корнуолла? Сколько времени у нас есть?

- Тинтагель… Знакомое название… - прошептала Саша и запела:

"Нерадивый колдун, недостойный прощенья..."

Утер в бешенстве от твоего "невезенья" -

Только сутки, и все бы стало законным.

Но зачатому мальчику быть рожденным,

Как никто он будет достоин короны

И в свой час шагнет на ступени трона,

Он придет рождественской ночью темной...

Обессилен, избит и ранен,

Проклят, брошен и одинок,

Над лицом качается дрок,

Ты уже покинул Тинтагел,

Впереди - Димилиок. [10].

- Знакомое...

Кони пролетели между деревьями и углубились в чащу.

Через некоторое время Ашвин остановился, всхрапывая. Лена похлопала его по шее.

- Нам нельзя...

Конь замотал головой, пытаясь встать на дыбы. Девушка сжала узду.

- Ты ошибся...

Ашвин захрапел, обернувшись вокруг себя и из его горла вырвался звук, похожий на визг.

- Что с ним?

- Гневается, раджа, гневается!.. - Лена рванула пряди огненной гривы.

- Видимо, он недоброе почувствовал, - сказала Саша.

Девушка подвела коня к Альтфильм.

- Мы свернули не туда, - прошептала она, потянувшись к седельной суме. - Это - край Змей. Вниз не смотри.

Саша, уже желавшая опустить взгляд к широкому оврагу, зажмурилась.

Послышалось глухое шипение. Темные кольца змеиного тела заскользили по камням.

- Пришла, матерь цмока...[11]

Голова с золотыми глазами смотрела на девушек, не мигая.

Лена поднесла к губам флейту, и пасть, готовая раскрыться, запахнулась. Темный хвост начал ритмично бить по земле, тяжелая змеиная голова закачалась в такт мелодии.

- Отпусти нас, царица змей, отпусти нас, - прошептала девушка, склоняясь в седле. - Яд тебе дарован богами для защиты, а кому ты его отдала, чье копье целовали твои уста, чьим рукам вверила ужасную силу?

Саша сначала не на шутку испугалась змеи. Но то, что проделала с нею Лена, согнало с девушки всякий страх перед этим существом.

- А что за копье, которое царица змей целовала? - спросила Саша, когда Лена кончила играть.

- Копье Бедалиса. Копье, что поразило... - девушка сжала ладони и подняла голову. - Царица, отпустите нас. Мы не причиняли вреда змеенышам. Барон убил ваших детей, чтобы получить яд. Разве это правильно?..

- Неправильно! - пылко воскликнула Саша. - А как нам выбраться из царства змей?

- Это во власти королевы...

Змеиная голова наклонилась низко-низко.

- Я знала одного царя змей, который был предан великому богу, - прошептала Лена. - Пусть вас разделяют сотни миль, но он был человеком. Пожалуйста... Помогите нам... Великая мать, прошу...

- Хорошшшшшо… - прошипела змея и уползла - только зеленый хвост мелькнул в траве.

- Фух… как-то спокойнее теперь стало! - сказала Саша. - Едем к Изольде!

И кони ринулись по узкой тропинке у края обрыва.

- Мы же могли попросить у нее противоядие! - вдруг вскрикнула Саша.

- Нет! Змея может исцелить от своего укуса, только, когда яд принадлежит ей. Но если воин обмакнул в ядовитую желчь свои стрелы, даже сама мать змей бессильна.

- Жалко-то как… - вздохнула Саша.

Альтфильм мотнула головой. Они выехали к обрыву.

- По суше до Тинтагеля пути... Несколько недель. По морю... Но у нас нет корабля... - Лена ударила ладонью по седлу, и Ашвин отступил на шаг.

- Разве мы не можем перелететь на несколько миль...

- И на несколько минут, иначе ничего не получится.

Девушки отвели коней от края берега.

- Ничего не остается...

Лена положила ладонь на холку Ашвина. Конь кивнул.

- Прыгаем, - спокойно сказала она.

Жилистые ноги Ашвина в один миг оказались у края обрыва, следом за рыжим конем бросилась Альтфильм. Саша вскрикнула. Лена сорвала с пальца кольцо и подбросила его в небо. Водная гладь стремительно приближалась. Лена что-то быстро зашептала, и среди шума ветра зазвенело только: "гиппос"[12].

Они уже должны были упасть, но Саша не чувствовала холода воды. Открыв глаза, девушка замерла.

Ашвин и Альтфильм бежали по морской глади, будто под ногами их была земля. Рядом - справа и слева, - вились сверкающие тени двух коней.

Девушка обернулась к подруге, та облегченно вздохнула, прижав ладонь к груди и опустила голову, будто склоняясь перед кем-то. И Саше показалось, что призрачный юноша, оседлавший одного из чудесных коней, кивнул.

- Чудеса, да и только! - воскликнула Саша. - Лен, а кто этот юноша возле тебя? Дух?

- Конеборец Кастор, сын Тиндарея, один из Диоскуров. Один из Близнецов... Они спасают мореходов и помогают путникам в беде. Вот и сейчас...

На другом берегу девушки увидели замок.

- Мы скоро будем на месте! - сказала Лена.

Лошади быстро взошли на берег и повезли Сашу и Лену в сторону замка.

***

У ворот стражники выставили вперед копья.

- Откуда вы, леди?

Девушки придержали коней.

- У нас послание королю Марку...

- От монаха Оргина!

Воины глухо рассмеялись. Ашвин переступил с ноги на ногу, Лена, понимая его, придержала узду. "Не сейчас."

- Откуда нам знать, лжете вы или правду говорите.

Девушка достала из сумы пергамент и развернула лист, чтобы была видна печать. Воины усмехнулись.

Кони отступили назад, мотая головами. Рука девушки потянулась к флейте, но замерла - не получится. Не поймут.

Лена хлестнула Ашвина по бокам, и конь ринулся на стражников. Засверкали наконечники копий, взвились в небо тугие копыта. Вслед за ним бросилась Альтфильм.

Кони пролетели по узким улицам, приблизились к кованым воротам, окружавшим королевский сад. Когда лошади оказались за оградой, девушки спешились. Лена ударила Ашвина по крупу - иди, - и он вместе с Альтфильм исчез среди высоких зарослей.

В одном из башенных окон Саша заметила знакомую белокурую голову.

- Это же Изольда! Бежим к ней! - крикнула Саша.

Девушки бросились к замку. За их спинами послышался глухой лай. К подругам спешил гончий пес с обрывком веревки на шее.

- Хиндан!

Хиндан подбежал к Саше, схватил её за подол блио и потянул к маленькой двери, оплетенной диким виноградом.

- А! Изольда там! - догадалась Саша.

Они оборвали изумрудные ветви и быстро поднялись по узкой лестнице.

- Королева Изольда! - Лена рухнула на колени у ног девушки.

В дверях показались Динас и Биренгена.

- Леди Изольда! - оруженосец тоже склонился перед ней.

- Здравствуйте… С какими вестями вы ко мне пришли? - спросила Изольда.

- Леди Изольда, Тристан ранен отравленным копьем и вскоре должен умереть... Он просит вас... Вспомните... Помогите, я молю вас!

Изольда покачала головой. Биренгена видела, как слезы жемчугом покатились по щекам госпожи.

Динас умолк и, вынув из складок плаща кольцо, передал его девушке.

- Если же и этого вы не узнаете, то не на что надеяться моему господину...

Перстень. Простой перстень с медной оправой, ветвями оплетающей изумрудный камень.

Изольда поднялась, кольцо осторожно легло на указательный палец. Она кивнула: "да", и Биренгена уже подняла переметную суму.

- Я прикажу спустить на воду корабль! - сказала Изольда.

9

Ветер надувал белоснежные паруса, будто крылья птицы. Волны бились о широкий нос корабля.

- Король Марк уже выслал отряд, - Динас сжал копье, вглядываясь в бушующие воды.

- Не в добрый час отплыли, - бросил кормчий. - Буря надвигается.

Биренгена молилась, прижав ладони к груди. Изольда протянула руку вперед, что-то прошептала... По пальцам пробежала темная дымка, и королева бессильно опустила голову.

- Я не могу... Договор, кубок...

- Её сила умирает вместе с Тристаном.

- Значит, зря мы все это затеяли… - тяжело вздохнула Саша.

- Нет, - Лена подняла голову. - Нет, - она обернулась к подруге. - Ты знаешь молитву Мананнана Мак Лира?

- Нет… Научишь?

Девушка кивнула.

- Повторяй слово в слово, а остальное... Воля богов.

Она закрыла глаза.

Я взываю к тебе, отец морской, волн властитель,

Выезжающий в полдень из дворца на белом коне.

Дочери твои, волны бурные, слову внемлите...

С улыбкой даришь ты отраженье луне,

Ты держишь в узде диких морских скакунов,

Ты злато хранишь во дворце, и то, что его ценнее.

Волны не ярости не умерят перед лицом великих богов,

Лишь тебе они поклонятся, как иные люди умеют...

Подымись из морских пучин, усмири волн дикий гнев,

Пусть копыт коня не коснется жемчуг, что каплет из глаз...

Ты благосклонен к храбрым, что, гибель презрев,

Уходят в последний путь... Так ответь мне сейчас!

Волны лягут дорогой далекой, но не к землей твоей,

Обрывая нити канатов, не сорви любви печать!..

Если желаешь: над головами венок из цветов морских свей,

Но не дай, не позволь полотно судеб разорвать.

Я заклинаю тебя, мудрейший, властитель моря.

Разве мало им страданий было в жизни земной?..

Разве напрасно испили полную чашу горя?..

Мананнан великий, воды ты успокой!

- Сработало! - воскликнула Саша, когда они закончили молиться.

И вправду: море успокоилось, волны рассыпались хрустальными брызгами. Изольда опустила ладони и закрыла глаза.

Ветер вновь надул паруса, так что туго натянулись канаты, и корабль птицей полетел вперед.

И вот вдали показались суровые стены замка Карэ.

- Там, в Карэ, умирает Тристан, - сказала Саша.

- Мы здесь не причалим, - сказал Динас, кивнув на кормчего. - Вплавь?

Биренгена попыталась усмехнуться. Ашвин и Альтфильм подошли к борту, обернулись к хозяйкам.

- А! Мы на них поедем! - поняла Саша.

Девушки сели на коней, а Лена свистнула. Лошади побежали по воде.

***

Кони с трудом выбрались на берег, отфыркиваясь. Всадники дали им шпоры, и жеребцы ринулись в лесную чащу. Изольда прижимала к груди мешочек с заветными травами, Биренгена погоняла коня, Динас хлестал гнедого по бокам.

Густые заросли раздвинулись. Игрун поднял голову и закричал, чувствуя приближение госпожи.

Лена придержала Ашвина, взвившегося на дыбы, Альтфильм тоже остановилась. Королева бросилась к широким воротам замка. Динас поднял копье, подвел гнедого к Игруну.

- Не может все быть так просто...

Изогнутые уши Ашвина дрогнули. Девушки припали к шеям коней, Биренгена подняла тонкий лук.

- Ой, страшно… - вздрогнула Саша. - Кто же там выйдет из кустов?

Подруга взглянула на неё и приложила палец к губам.

Хиндан вскочил, вздыбив шерсть на загривке и глухо заворчал. Послышался легкий цокот копыт. Белоснежная лошадь выступила из тени деревьев.

- Чья же это лошадь? - спросила Саша.

- Королева Ниам... - Лена прижала ко лбу ладонь с перстнем.

- Неужели это та, которая полюбила Оссиана[13], а когда он умер, не потеряла надежду на то, что он жив… И до сих пор его зовет? - спросила Саша.

Лена кивнула, ещё ниже склоняясь к шее коня.

С белоснежной лошади легко сошла молодая девушка, золотые кудри катились по её плечам. Рядом с королевой, будто по волшебству, появилась женщина в изумрудном платье.

- Изумрудный - цвет фей...

В ладонях женщины сверкали серебряные яблоки.

- Что же это за женщина? - спросила Саша. - И зачем нам эти яблоки? Неужели они с Авалона?

- Да...

Хиндан, скуля, подошел к фее и лег у её ног.

- Фея Син, защитница Тристана...

Фея взглянула на девушек, луч солнца скользнул по подвескам в черных кудрях.

- Царицы...

Лена приказала Ашвину опуститься на колени и сошла с коня.

- Зачем вы здесь? - прошептала Саша, уже зная ответ.

Син склонила голову, и ладонь, сжимающая серебряный плод, дрогнула.

- Скоро пряха перережет нить, и эта история закончится, - нежный голос Ниам лился рекой. - Мы пришли, чтобы увести за собой две души. Как велят боги.

- Вы не можете... - прошептала Саша. - Ведь... Леди Син, - она обернулась к женщине, - ведь вы - фея, вы владеете магией. Разве... Разве так сложно?.. Сэр Тристан... Вы любите его, как сына, леди...

- Ничего не изменить, - глухо ответила фея.

- Га Булга[14] уже вонзилась в землю, богиня. Бланшефлор уже встретилась с Риваленом в небесных садах, леди Син. Разве... Разве их сын не заслуживает счастья? Хоть на мгновение?..

- Разве нельзя починить арфу, связать разорванные нити?

- Вы - дочери богов, вам подвластно все!..

- Не все, - печально ответила фея. - Нам неподвластны сюжеты тех историй, которые должны стать великими легендами. Иногда печальные концы нужны людям… Слышали о катарсисе?

- Очищение через слезы, вихрь чувств, - Лена усмехнулась. - Кого это спасало, леди? Это - огонек свечи. Вспыхнул, согрел, и погас. Все... Все...

- Зачем же тогда вы дали людям секрет напитка любви? Для смерти?..

- Сначала мы думали, что этот напиток сделает так, чтобы все любили друг друга… Но вот только любовные зелья настоящей любви не вызывают… И искусственный вызов любви не доводит до добра.

- Но напиток действовал три года, а прошло двенадцать лет! Разве это не воля богов?! Разве это не настоящая любовь?!

Ниам покачала головой, Син закрыла глаза. Лена сняла с пальца кольцо и протянула его феям.

- Это - знак моего рода. Я отдаю его вам, берите!

Кольцо покатилось в траву и замерло у ног королевы. Алый камень, сверкнув, упал в ладони феи Син.

- Кольцо... - Ниам приняла украшение из рук женщины. - Кольцо... Он ведь ничего не значит для тебя, правда? А истинная магия - воля богов, и есть одна вещь, которую ты никому не отдашь, не так ли?

Пальцы девушки сжали деревянную флейту.

- Бесполезны ваши жертвы... - Ниам легко дунула, и кольцо возвратилось к хозяйке. - В этих яблоках, - она указала на серебряные плоды, - их смерть и жизнь, эти яблоки положит в головах леди Син. И история закончится.

- Так, как хотите вы, но не желают...

Ниам улыбнулась.

- Неужели вы думаете, что сэр Тристан не услышал наших шагов? И на что ему эта жизнь без королевы Изольды?..

- Да, такая жизнь ему ни к чему… - сказала Саша. - Значит, нам не надо было ввязываться в эту историю? Не надо было ничего менять? Так ведь, Лен?

Девушка кивнула.

- Прошлого не изменишь, - Ниам подняла руки, - над прошлым властвуют боги. Но... Я могу обещать: в Стране Вечной Жизни Изольда и Тристан никогда не разлучатся.

- Думаю, так и будет, - сказала Саша. - А теперь нам пора…

Подруги подошли к лошадям.

Ниам улыбнулась все так же светло, как и подобает королеве. Фея Син исчезла, только слезы хрусталем упали в траву.

- Наше время... - Лена положила руку на холку Ашвину. - В путь, друг мой...

- Идем, Альтфильм, - сказала Саша.

Девушки сели на своих лошадей и шепнули им на ухо: - Настоящее время, Екатеринбург, квартира Сергея Владимировича, изобретателя машины времени…

Ашвин и Альтфильм взвились на дыбы и исчезли в тумане.

Эпилог

Через несколько минут девушки снова были в квартире Сергея Владимировича.

- Вернулись, - ученый улыбнулся в усы.

Подруги спешились. По мановению руки кони опустились на колени и замерли, будто статуи, склонив головы.

- Ух, ну и долгое же было у нас путешествие! - вздохнула Саша и устало опустилась на стул. - Но Тристана с Изольдой мы так и не спасли… Да и не надо! «Неразлучные до жизни - разлучены в жизни - неразлучны в смерти» - говорят друиды…

- "Любовь не заканчивается, она только меняет облик", - так говорят на Востоке.

Лена налила две кружки, подала одну подруге и сама тоже села на край раскладного кресла.

Допив чай, подруги попрощались с ученым и ушли. Они шли по улицам Екатеринбурга, оживленно беседуя о том о сем. И только к вечеру они разошлись в предвкушении очередного путешествия…

[1]Марвари - редкая индийская порода лошадей, известная своей выносливостью. Название породы переводится как «победившие смерть».

[2]«Песнь моря» - знаменитый ирландский мультфильм об уходе волшебных существ из Ирландии.

[3]Шаста - главный персонаж повести Клайва Льюиса «Конь и его мальчик», одной из «Хроник Нарнии». Олень Черво появляется как раз в этой книге.

[4]Бхуми - в индийской мифологии богиня земли, супруга и возлюбленная Вишну. Гея - греческая богиня земли.

[5]Эту девочку звали Александра Китчин.

[6]Рассказ Алана Милна «Путешествие в Индию».

[7]«Каллы» - поэма Михаила Лермонтова. Название поэмы в переводе с черкесского означает «убийца».

[8]Не Изольды Белорукой, а злой царицы из «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях».

[9]В оригинале и во всех других переводах эта страна называется Рохан.

[10]Слова из песни Скади - "Димилок и Тинтагел".

[11]"Цмок" (белорусск.) - "змей".

[12]"Гиппос" (греч.) - "лошадь".

[13]Оссиан - персонаж кельтской мифологии, бард, сын Финна Макулла.

[14]Га Булга - копье кельтского героя Кухулина.

Полет в Шотландию

1

Легкий ветерок раскачивал ветви низких акаций. Солнечные зайчики, пущенные карманным зеркальцем, скакали по мостовой.

- Не люблю весну... - вздохнула Лена, заложив книгу сережкой березы на нитке.

Из-за акации вышла невысокая темноволосая девушка в джинсовой куртке с металлическими пуговицами. Это была подруга Лены - Саш а.

- Привет! Фух, наконец-то я тебя нашла! - сказала Саша.

- Неужели это так сложно? - протянула Лена, откладывая книгу и вставая, чтобы обнять подругу.

- Да. Я заблудилась… видно, меня феи водили. Кстати, я недавно выучила стихотворение, написанное потомком человека, побывавшего у фей! Это стихотворение Лермонтова «Желание». Знаешь такое?

- Конечно.

Лена продекламировала, постукивая пальцами по корешку книги:

"Зачем я не птица, не ворон степной,

Пролетевший сейчас надо мной?

Зачем не могу в небесах я парить

И одну лишь свободу любить?"

- Все же волю не отнимешь... Кстати, узнаешь? - она повернула книгу обложкой к подруге.

- "Герой нашего времени"!

- Да... А какую из героинь этого романа тебе жаль больше всего?

- Наверное, Бэлу. Потому что… не того полюбила. И не смогла сказать «Я вас ненавижу», как княжна Мери.

- Бэла и Вера... Одна была для Григория диковинкой, пока не надоела, а другая... Любила его все же... Знаешь, - Лена поднялась. - Вот каким бы... плохим человеком Печорин не был, все же его понять можно. А если сравнивать его и Грушницкого, думаю, выбор очевиден! Вот бывают в литературе персонажи... Змеи, конечно, много неоднозначных дел совершают, но они такие харизматичные, что можно все простить!

- Нельзя, - покачала головой Саша, - если человек был зол... Но, каждому надо давать второй шанс.

- Надо, - Лена откинулась на спинку скамейки. - Ты уже подумала, куда отправимся?

Прошло две недели.

Вновь девушки встретились в парке, на скамейке у акаций.

- Придумала! - крикнула Саша. - Мы отправимся к Томасу Лермонту.

Лена прикрыла глаза, и, как показалось, даже замурлыкала.

- В Эрсилдун[1], так в Эрсилдун, кто спорит... - она громко свистнула. Из-за тополя показалась сухая голова Ашвина. Конь фыркнул, приветствуя хозяйку и обернулся к Альтфильм.

- Платья те же... Или как шотландцы оденемся? - спросила подруга Сашу, доставая из кармана маленькое кольцо - подарок Сергея Владимировича.

- Давай как шотландцы. Только про женскую шотландскую одежду я не знаю ничегошеньки. Мужскую знаю - килт (а до этого плед), куртка-дублет, берет с помпоном, башмаки с пряжками и спорран[2] на поясе.

- Ничего, сейчас узнаем... Напомни только, в какой мы век едем?

- В тринадцатый.

- Тринадцатый... Тогда рубахи лейне, поверх них - платья, похожие на блио, с длинными рукавами и подолом, а плащи подколем булавками.

- Только шкаф с нарядами - он ведь у Сергея Владимировича… к нему за нарядами пойдем? Или закажем у Орешника?

- Нет, все здесь, - Лена похлопала по медному колечку. - А что за Орешник? С волшебными орехами из "Золушки"?

- Ну да.

- Я думала он только один раз помогает, - девушка пожала плечами, перекинула кольцо на другой палец и бросила на землю. В тот же миг перед подругами возник шатер. В шатре Саша нашла легкую белую рубаху, зеленое шерстяное платье и такой же плащ, который она приколола к плечам золотыми булавками.

Лена подняла со стола темное платье, расслабила нити на рукавах, накинула на плечи плащ, прихватив его серебристыми булавками.

- Да, не забудь расплести косы, - сказала она, и каштановые волосы побежали по плечам. У затылка Лена подхватила их лентой. - И это, тоже - знак незамужней девушки.

Саша распустила косу и подвязала волосы легкой голубой лентой.

- Теперь можно и в путь?

- Что ж, можно!

Девушки сели на коней и прошептали им на ухо:

«Шотландия, тринадцатый век, Эйлдонская роща».

Какой-то неведомый голос считал в обратном порядке от двадцати одного.

- Двадцать один. Двадцать. Девятнадцать. Восемнадцать. Семнадцать. Шестнадцать. Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать!

- Стоять!

Кони замерли, вскинувшись на дыбы, и врезались копытами в дерн. Девушки едва удержались в седлах.

- А что же будет, когда мы в древние времена поедем? - поежилась Саша.

Лена выдохнула, опершись о шею Ашвину, и спрыгнула с седла.

- Ничего, - она осмотрела подпруги коней. - Сергей Владимирович решил испытать новые временные часы, надо будет сказать, чтобы как-то замедлил - неудобно...

Ашвин фыркнул.

***

Девушки огляделись. Они были неподалеку от какой-то прозрачной быстрой реки, возле которой дремал под дубом молодой мужчина с лютней.

Подруги придержали коней, спешились. Ашвин ударил копытом по земле.

- Видишь? - Саша указала на светлый узор травы, складывающийся в кольца. - Следы фей.

- Вижу, - ответила Лена.

- Кстати, а кто тот мужчина с лютней? - сказала Саша.

- Наверное, Томас-рифмач... - Лена пожала плечами. - Сама посуди, кому ещё здесь спать в его владениях?

Ашвин мотнул головой, Альтфильм затанцевала на поводу.

- Чуют волшебного жеребца... - девушка усмехнулась. - Недолго ждать и королеву.

И тут вышло все, как в Сашином стихотворении:

«И тут я вижу:

Всадница, чья лошадь златогрива,

Всадница с косою ярко-рыжей

И лицом пригожим - всем на диво.

Под ногою лошади не гнутся

Полевые травы и цветы,

А глаза у всадницы смеются…»[3]

- Королева эльфов! Это ты! - крикнула Саша.

Всадница остановила белоснежного коня, зазвенели подвески в золотой гриве. Девушек в одно мгновение окружили гончие и борзые, оскалив зубы. Проснулся и Томас Лермонт. Ашвин развернулся, готовый лягнуть первого, кто бросится на хозяйку.

- Ваше величество, - Саша сделала реверанс, вслед за ней склонилась и Лена. Ашвин и Альтфильм припали к земле, только рыжий недобро косился на волшебного жеребца.

- Ашвин, мой Златогривый Ветер не сделает тебе зла, - улыбнулась всадница.

- Прошу прощения, госпожа, - Лена положила руку на холку коня. - Неужели вам известно, из чего сделаны сердца наших лошадей?

- Мне известно, откуда вы, я смотрю в ваши глаза и вижу души. Разве ещё что-то надо?

Альтфильм, склонив голову, подошла к Златогривому Ветру и осторожно коснулась носом его морды. Ашвин захрапел.

- Шат! - прикрикнула на жеребца Лена. - Ревность потом будет. Шат!

За спиной послышался негромкий кашель. Все обернулись. Томас Лермонт сидел у дуба, трепля гончую по холке.

- Примите мой поклон, королева, - он улыбнулся. - Здравствуйте и вы, милые девушки.

Струны лютни зазвенели, когда мужчина подошел к королеве и опустился перед ней на колено.

- Простите меня за дерзость, но не согласитесь ли вы дать мне один дар?

- Больно быстры вы, Томас Лермонт, - нежно улыбнулась королева.

- Быть может, - он поцеловал белоснежную руку. - Всего-то безделица: слова ваши легкие, как листья деревьев.

- Наверно, этим даром будет песня… - подумала Саша.

"Любовь не попроси ненароком", - мысленно бросила Лена.

- Что ж... - королева переплела в ладони золотую уздечку. - Я дам тебе счастье фей, но и ты сослужи мне службу.

- Все, что вы прикажете.

- Говорят, ты - лучший певец на земле, в искусстве игры на лютне с тобой никто не сравнится, - королева фей прошла мимо певца, и подол её охотничьего платья зашелестел по траве.

- Много слухов ходит меж людьми.

- А если правду они говорят? - тонкие брови изогнулись, на алых губах сверкнула лукавая улыбка. - Хочу испытать я тебя, Томас Лермонт. И тогда бери от нас силу песен, бери от нас голос нежный - все отдадим, не пожалеем.

Томас Лермонт провел пальцами по струнам лютни.

- Тогда, позвольте поцеловать вас, королева.

- Слишком много ты просишь, - усмехнулась девушка, - только не дозволено это. Если поцелует фею смертный, пропадет её красота, а человек вечно слугой станет...

- Пусть! - Лермонт шагнул к королеве. - Позволь взглянуть в твои небесные очи, и я пойду, куда пожелаешь: в Рай, в Ад, в Земли Фей, хоть на Блаженный Остров!

- Что же… Садись на моего коня, менестрель, - сказала королева. - Только смотри, не произноси ни слова… Стоп! А кто эти девушки? - она кивнула в сторону Саши и Лены.

- И вы только сейчас вспомнили! - рассмеялись подруги, опершись о спины коней.

- Значит, так… Я Аластайра. Сиречь Александра, - представилась Саша.

- Лена. По-здешнему Эйлин, - добавила Лена.

- Возьмите нас с собой, - попросила Саша.

- Хорошо. К тому же, - обратилась королева к Саше, - ты - одна из нас!

- Я эльф? - удивилась девушка.

- Да. Неужели ты забыла собственные стихи:

Что же взрослых нам слушать:

«Нет ни эльфов, ни фей!»

Ведь эльфийские души

Есть еще у людей.

Такие вот эльфийские души посылаются на землю с особой миссией - умножать красоту и добро.

Королева взмахнула рукой, и на спине Альтфильм появилось вышитое изумрудное седло, по поводьям побежали золотые нити. Ашвин отпрянул, мотая головой, Лена придержала его за узду.

Лошадь подошла к хозяйке, потерлась головой ей о ладонь, Саша потянулась к узде, задрожала струна на лютне Томаса Лермонта.

- Постойте, ваше величество, - девушка обернулась к королеве. - Ведь мы все знаем, на что способна магия фей. Знаем, какую ложь она может нести.

- И в чем же ты хочешь меня обвинить? - усмехнулась фея, взмахнув пальцами, и на запястьях Саши закачались узорчатые браслеты.

- Если Луг прольет на вас свой свет, не увидим ли мы истину?! - выкрикнула Лена. Ашвин вцепился зубами в рукав хозяйки, гончие с рычанием приблизились к ним.

- Не забывайся, дочь умерших и живущих богов, - прошептала королева, близко подойдя к девушке, глядя ей прямо в глаза.

- Те, кто стоят за мой спиной, могут обратить в прах любое колдовство, не имея и капли крови фейри.

- Они, но не ты сама, - на губах феи засверкала улыбка. - Попадешь в силки, соколица, пытаясь взлететь к солнцу.

- Не стоит вам смотреть в глаза дикому кабану.

Королева звонко рассмеялась, будто зазвенели серебряные колокольчики.

- Лена, - Саша стиснула запястье подруги. - Опомнись.

- Это почему? - спросила девушка.

- Ты окончательно запугаешь ее эльфийское величество.

- Лиса в нору сама не побежит...

- Леди! - Томас Лермонт с улыбкой поднял ладони. - Думаю, довольно иносказаний. И, вправду, - он обернулся к Лене, - из-за чего весь этот спор?

- Понимаете ли, приворотные зелья, любовные чары...

- Не думаю, - он покачал головой. - Ваше величество, вы хотите, чтобы я прибыл в ваше царство...

- Я не буду тебя неволить, Томас. Ты сам выбираешь свой путь. Видишь впереди три дороги? - спросила королева эльфов.

Густые деревья расступились, и три тропинки полотном убежали вдаль.

- Одна ведет к блаженству, - королева указала на дорогу, вымощенную мраморными плитами, - другая - к мечтам и счастью, - нежная ладонь махнула в сторону непроходимых зарослей, - а это - королева легко дунула, и в небе засверкали золотые капли, складываясь в узорчатые перила моста, - путь в мой край. Куда ты пойдешь?

- В твой край! - ответил Томас. Слова Томаса подхватили и Саша с Леной.

- Смотри же... - королева покачала головой. - Ты сам выбрал, как бы не пришлось пожалеть...

- Ни за что! - отозвался музыкант, и лютня зазвенела.

Девушка улыбнулась, подозвала коня. Собаки закружились возле Томаса Лермонта, норовя лизнуть его в лицо.

Саша, Томас и Лена долго ехали по дорожке, которая, петляя, вилась меж болот. Эта дорожка вела в Эльфландию.

У Саши на этой дорожке начался внезапный приступ творчества. Она сочиняла сказку о мальчике, который подружился с волшебником: а когда вырос - стал писателем.

- Ваше эльфийское величество, - спросила Саша, - почему же на меня накатило такое вдохновение?

- Ты чувствуешь силу своей земли, дитя, - улыбнулась королева. - В замке мы отведем тебе лучшие покои рядом с библиотекой. Как волшебны наши книги, написанные на листах деревьев...

- А что проживет дольше, папирус или листья осины?

- Память, - прервал спор Томас Лермонт, потрепав по шее гнедого коня, явившегося по зову королевы.

- Память человеческая тоже не вечна.

- А песни? - он тронул струну лютни, улыбнулся, и девушки не могли не рассмеяться в ответ.

- Что же вы нам собираетесь спеть? - спросила Саша.

- Позвольте, - девушка что-то зашептала ему на ухо Лермонту.

- Попробуем, - улыбнулся Томас, сняв с плеча лютню. Лена начала отстукивать ритм по луке седла, музыкант засвистел.

- Песня без слов?

- Недурно, - королева ослабила поводья.

***

Но вот вдали показался прекрасный эльфийский дворец из блестящего камня. Вокруг дворца шумел яблоневый сад.

Ашвин вздрогнул, запрял ушами. Альтфильм обернулась к Златогривому Ветру, тихо заржала.

- Вот мы и дома, - улыбнулась королева. Она легко взмахнула рукой, и широкое полотно расстелилось под ногами лошадей до самых ворот.

- Какой красивый замок! Такого, может, и у его ривенделльского величества короля Элронда нет… - восторженно прошептала Саша.

- У кого? - недоуменно поднял брови Томас.

- У короля эльфов из «Властелина колец», - ответила Саша. - Приходи в наши времена, Томас. Дам тебе почитать! Такая увлекательная и мудрая история…

- Была сказка одна... Преданье давнее. Про гусляра искусного, что к царю-батюшке морскому под воду спустился на дощечке кипарисовой. Напомните, Томас, как-нибудь рассказать вам. Очень уж интересная история.

Музыкант кивнул, Лена похлопала коня по шее.

- А эти яблони я узнала! - воскликнула Саша. - Как там было в балладе…

Но вот пред ними сад встает.

И фея, ветку наклонив,

Сказала: - Съешь румяный плод -

И будешь ты всегда правдив!

- Верно, Саша Эльфийское Сердце, - улыбнулась королева.

- Эльфийское сердце... - Томас Лермонт провел пальцами по струнам.

- Хорошее имя, - кивнула Лена. - А что до замка... Эльфы и феи ведь мастера по части волшебных кружев, не так ли?

Королева фей улыбнулась.

- Ваше величество, - Томас Лермонт подвел гнедого ближе к белоснежному коню. - Мой вопрос нельзя назвать дерзостью, но скажете ли вы мне свое имя?

- Меня зовут Фирэсс. Светлый эльф… Ибо я повелеваю эльфами Благого Двора, - сказала королева.

- Фирэсс...

- Счастливы эльфы, когда ими правит такая госпожа.

- Вы льстите мне, - улыбнулась девушка.

- А лесть всегда так сладка...

- Зато правда - горька… «Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть», - вспомнила Саша сказку про Федота-стрельца.

- Правда… Спасибо, что напомнила, - сказала королева и сорвала с дерева яблоко. - Вот, Томас. Съешь его - и обретешь дар пророчества. А с ним - и редкостную правдивость.

Луч солнца скользнул по наливным бокам.

- Благодарю вас, королева.

- Что-то мне подсказывает, будто ты не очень благодарен мне за такой дар, - сказала королева.

- Да. Ведь с таким правдивым языком нельзя ни купить, ни продать. Да и ухаживая за девушкой, нельзя не приукрасить. Да и какой же поэт без фантазии!

- Ох, Томас, Томас… - покачала головой Королева. - Спутал фантазию с ложью. А это две разные вещи. Очень разные… Так что молчи и делай, о чем я тебя прошу.

Музыкант пожал плечами, отер яблоко рукавом.

Звук изящного охотничьего рога королевы разнесся по лесу звоном колокольчиков. Резные ворота отворились, и у самого замка появились два воина, облаченные в золотые доспехи.

- Ваше величество! - отсалютовали они копьями, склоняясь.

- А покажете нам замок, Ваше эльфийское величество? - спросила Саша.

- С превеликим удовольствием, - улыбнулась королева, спускаясь со своей лошади.

Королева повела Сашу и Лену в замок. Как же там было красиво! Высокий сводчатый потолок переливался то одним, то другим цветом, на стенах висели картины с эпизодами из старинных сказок и баллад.

- Красота какая! - прошептала Саша.

Особенно ей понравилась лившаяся неведомо откуда нежная и мелодичная музыка.

- Похоже на музыку Элизбара, - сказала девушка. - Такой музыки с невидимыми музыкантами даже у Галадриэль с Келеборном не было… Они тоже из «Властелина колец».

- Отдаю вам должное, королева, - Лена чуть кивнула и указала на механических птиц, - и это, тоже - магия?

- Есть у нас и такие умельцы, - улыбнулась в ответ Фирэсс. - А вы, как я вижу, не очень верите в прекрасное.

- Fatal, - отозвалась Лена. - Судьба, волшебство, боги. Я верю во все, только не в ложь.

- И где вы её видите? - в голосе королевы мелькнула усмешка.

- Но и не отрицайте, что у нас есть основания не доверять вам, - девушка положила ладонь на рукоять кинжала.

Королева пожала плечами, одна из птиц слетела ей на ладонь, переступила механическими лапками.

- Я не хочу никого разубеждать, - Фирэсс погладила короткие перья.

- А можете ли вы создать настоящего соловья?

Фирэсс легко взмахнула рукой, и на витраже с цветочным садом запел соловей.

- Но и мы знаем, что дальше будет, - Лена приложила медное кольцо к оправе витража, из стебля розы вырос темный шип.

- Не надо, - сказала Саша. Фирэсс щелкнула пальцами, и роза замерла.

- А покажете нам наши комнаты? - попросили девушки и Томас.

- Покажу. Идите по лестнице… - и королева повела Сашу, Лену и Томаса по винтовой лестнице, устланной зеленым ковром с цветочным узором. Саше даже вспомнилось: «Наш ковер - цветочная поляна, наши стены - сосны-великаны…»

- Наша крыша - небо голубое, - улыбнулась Лена, обведя ладонью потолок, выложенный мозаикой из голубовато-лазурных кусочков стекла.

- Наше счастье....

- Жить такой судьбою, - вдруг окончил Томас Лермонт.

- Боги великие, - подруги вздрогнули. - Сэр Томас...

- Откуда же вы это узнали? - изумленно спросила Саша.

- Взгляните, - Фирэсс указала на подсвечники в форме маленьких деревьев с кристаллами вместо листьев.

- Что за подсвечники?

- Это - деревья желаний, деревья мысли. Когда они стоят рядом, ваши друзья могут узнать, о чем вы думаете.

- Никакой тайны, - усмехнулась Лена.

- И полное единодушие, - так же отшутился Томас.

- Вы не находите, что это немного... опасно.

- Они не загорятся, пока вы не пожелаете, - Фирэсс положила ладонь на ветку, и кристаллы перестали сверкать. - А ведь так приятно с полуслова понимать друг друга.

- Для этого есть долгая дружба.

В самом конце лестницы были две двери: на одной была надпись «В библиотеку», а на другой «В комнату Саши».

- Прошу, - по знаку феи двери распахнулись.

Комната Саши была очень уютной: кровать с мягким балдахином, свеча в резном подсвечнике на столе, пушистый ковер и много-много книг на полках в шкафу. Были тут книги всех времен и народов. Саша извлекла томик шотландских баллад.

Королева указала Лене на дверь напротив.

- Благодарю, ваше величество, - девушка чуть кивнула.

- На следующее утро я представлю вас своему отцу, а пока - отдыхайте, - Фирэсс обернулась к музыканту. - Прошу за мной, сэр Томас.

3

Они прошли по коридору и свернули в сводчатую галерею. Под ногами рекой лился мрамор, устланный коврами, ветер колыхал шелковые занавеси, раскачивал подвески.

Музыкант и не заметил, как королева сменила охотничий костюм на небесно-лазурное платье с длинным подолом, украшенное цветочным узором.

- Видимо, неспроста вы принарядились, - заметила Саша. - Во дворце явно намечается пир!

- Ты права, Силванна… - сказала королева.

- А откуда Вы знаете мое ролевое имя? - удивилась Саша.

- Я знаю все о тебе. Ты ведь одна из нас, - ответила королева эльфов.

- Ролевое? Ты… как там их… толкиенистка? - спросила Лена.

- Да. Правда, я только в словесных ролевых играх участвую… С мечом по лесам не бегаю.

- Благородной даме достаточно и этого, - рассмеялась девушка, подойдя к подруге. - Вот вернемся домой, познакомлю тебя с подругой, её тоже зовут Саша, и она тоже разыгрывает сцены, костюмы хорошие подбирает, танцует. Все же, сколько людей нас окружает...

- Не описать счастья, когда увидишь знакомые лица.

Фирэсс перекинула на другое плечо кудри.

- И вы правы, дорогая Каллиопа, юная Дария. Или, Агн...

- Ваше величество, - Лена подняла ладонь, - вы же знаете: кроме него никто не имеет на это права.

- Что ж... - королева кивнула. - Хорошо.

- Вот бы и нам на пиру побывать… - сказала Саша. - Вдруг и лембаса поесть удастся. Это волшебный такой хлебушек. Съешь его - и весь день сыт. И мы бы выступили на этом пиру. Мы же все трое - поэты.

- Поэты, говорите? - спросила королева.

- Да. Только я на лютне не умею играть… - покачала головой Саша. - Только на пианино. Это… даже не знаю, как эльфам объяснить, что это за штука.

- Представьте множество струн, натянутых над полотном, - Лена сняла с плеча сумку и достала оттуда кусок угля и какой-то листок. - Эти струны, будто закованы в деревянный сундук. Нет... Как арфу положили в лодку из дерева. Над струнами, - она провела линию, - висят молоточки. А здесь - клавиши. Когда мы нажимаем на клавишу, та опускается на досочку, досочка толкает молоточек, он ударяет по струне, и струна звенит, издавая звук. Мы можем сделать звук выше, - она закрасила черным до диез, дорисовывая остальные клавиши, - а можем, ниже.

Девушка развернула листок к музыканту и королеве.

- У нас в классе нотной грамоты пианино фирмы "Мелодия" было. А рояль... - она вздохнула. - О... С прекраснейшим звуком, который стоит огромного труда. Любит инструмент опытную руку, как верный конь.

- А, что до арфы, - улыбнулся Томас Лермнонт, - вы можете надеяться на меня.

- На востоке говорят, что голод утоляет еда, приготовленная мамой, - добавила Лена, вспоминая о яствах. - И, да, ваше величество, не смотрите на облик, смотрите в душу. Вы ведь это умеете.

4

Саша принюхалась.

- Пахнет вкусно. Хлебом каким-то. Наверное, это и есть лембас…

- Время ужина, - королева подала руку музыканту. - Я спрошу у отца про празднество... - Фирэсс ещё раз взглянула на рисунок. - Пианино... Странное слово.

- Вообще-то, официально его зовут "фортепиано". От двух итальянских слов: forte - громко, piano - тихо.

- Если я попрошу мастеров создать диковинный инструмент, не согласитесь ли вы сыграть?

- В четыре руки? - подруги посмотрели друг на друга. - Но, мы никогда вместе не играли...

- Надо обдумать. И нам нужно будет порепетировать.

- Об этом не беспокойтесь, - улыбка девушки ясно говорила: молодая королева загорелась новой идеей. - Мы все сделаем.

- Тогда и я преподнесу вам дар, - Томас чуть склонился.

- А кто же ваш отец? - спросила Саша у королевы.

- Повелитель фей, брат короля Оберона.

- Брат Оберона, шурин Титании, - Лена стала загибать пальцы.

- Титания - это Маб, то есть...

- "Родоприемница у фей", как говорил Меркуцио.

- Все же великим человеком был Шекспир.

- Овидий не менее талантлив, - усмехнулась Лена, принимая из рук служанки плащ.

- Постой... - Саша обернулась. - А где Фирэсс? И Томас?...

- Уже исчезли, - Лена протянула подруге накидку. - У нас есть время до вечерней трапезы, можем прогуляться в королевском саду.

- Но, как мы найдем...

- Ты же - фейри. Просто скажи: "сад", и дорога нас сама туда приведет.

Саша повторила слова подруги. Ковер под ногами поднялся, лениво потянулся, зевнул и превратился в змею.

- Не шали, - пригрозила ему пальцем Саша, и коврик стал собакой. Ушастый пес с кисточкой на хвосте весело затрусил к резным дверям.

***

Лучи луны серебрили листья высоких деревьев, трава под ногами была мягче, чем пушистый ковер.

- Наши лошади уже в конюшне... - Лена достала из сумки платок, развернула его и снова сложила. - Ашвинка, мальчишка... - она покачала головой.

- Красота-то какая… Как будто в саду Чудища из сказки про аленький цветочек, - сказала Саша.

- Да... - Лена подняла голову. - Помнишь, как в мультфильме, когда двери распахивали, а за ними свет неземной... Умели же делать люди...

Пение дудочки спугнуло задремавшую птицу.

- Что это за звуки? - Саша обернулась. - Лена, твоя флейта...

Подруга показала ей пустые руки и щелкнула пальцами. Музыка продолжалась.

- Господин Ганконер![4] - выкрикнула девушка в пустоту, и из-за дерева вышел приятной внешности мужчина с дудочкой в руках. - Ганконер... Перестаньте. Простите за дерзость, но ваша игра не сравнится с умением молодого пастуха...

- У каждого есть свое мнение, - мужчина подошел к подругам, снял широкополую шляпу, раскланялся. - Честь имею, милые дамы. Хотел засвидетельствовать свое почтение гостям нашей Фирэсс...

- Очень приятно, - кивнула Саша.

- Намного лучше было бы... - Лена сдула пылинку с колокольчика. - У вас анютины глазки из петлицы выпали.

- Вы так внимательны... - Ганконер шагнул вперед.

- Опомнитесь, мистер, - Лена прищелкнула пальцами, Саша накинула на плечи плащ.

- Простите, - он улыбнулся. - Привычка, знаете ли... Я вынужден вас оставить, милые дамы.

- И вам всего хорошего! - крикнули вдогонку фейри подруги.

- Никогда не видела ганконера вживую, - проговорила Саша, открывая глаза. - Хорошо, что он не доиграл свою песню.

- Ничего, к тем, кому благоволит юная королева, он не подойдет - осторожен, тоже.

- А еще жалко, что он не подарил нам то колечко… Которое он подарил Мойре Манахан. Помнишь сказку о строителе Гобе?

- Да... Прекрасна была Цветущая Ветка Долины Эйни. И, кто знает, может мы встретили именно его... - девушка глянула вслед ганконеру.

- Ганконер! А ну отдавай колечко! - крикнула Саша вслед ганконеру.

Ответа не последовало. Только лист пергамента прилетел к ногам Саши.

- «Кольцо ты найдешь, вернувшись в наш мир», - прочитала девушка.

5

Послышалось козлиное блеяние.

Саша вздрогнула, отпрянула к дереву, Лена вынула из ножен кинжал.

- В сторону, леди! - послышались крики. Пять воинов на белоснежных конях молниями ринулись в темноту сада.

- А зачем кинжал? Вдруг это обычная коза?

- М... - Лена бросила клинок в ножны, коснулась ладонью шеи. - Сегодня ночь броллаханов[5], забыла...

- Тут болото раньше было, - один из рыцарей спешился, подошел к подругам, - до того как предки нашего короля замок построили. Вот и выходят ночью...

- Благодарю, один из светлых Дини Ши, - поклонилась Саша.

- Пусть победа всегда будет с тобой, - Лена прижала ладонь к сердцу.

- Ой… А вдруг в нас броллахан вселится? - вздрогнула Саша.

- Пусть сначала попробует договориться с моим внутренним пессимизмом, - рассмеялась Лена.

- Шутки здесь неуместны, - покачал головой юноша, - но вы правы. Ещё ни один из темных духов не уходил от нас.

- Лучше бы мы сидели во дворце, - сказала Саша. - Здравур пили, лембасом заедали… Пойдем обратно?

- Возвращайтесь, - кивнул рыцарь, - не следует молодым леди подвергать себя опасности.

- Тогда скажите ваше имя, - улыбнулась Лена.

- Айльдрим - Летящий рыцарь. Так меня прозвали из-за того, что конь мой бежит быстро, как будто летит.

- Отважному воину и друг верный под стать, - Саша взглянула на белого жеребца с черными пятнами, усыпавшими шкуру.

- Я провожу вас, - Айльдрим взял коня под уздцы, тот ткнулся носом в плечо хозяину.

***

- Леди Аластайра! - услышали подруги звонкий голос. - Леди Эйлин!

К ним спешила служанки с платьями.

- Леди, - старшая из девушек склонилась, подхватив цветастую ленту. - Я - Мурин, служанка королевы Фирэсс. Госпожа поручила принести вам наряды для бала...

- Леди Мурин, вы...

Девушка обернулась, Айльдрим склонился.

- Я возьму, - Саша подхватила платья из рук девушки. Мурин приложила ладони к щекам, запылавшим румянцем.

Служанки рассмеялись, Мурин, пряча взгляд, поправила подвеску.

- Мне... - рыцарь обернулся и шагнул к двери. - Мне пора.

- Какое красивое платье… - прошептала Саша, разглядывая свой наряд. Это было шелковое струящееся платье цвета вероники с широкими рукавами и треугольным вырезом, украшенное золотой каймой. К платью прилагались кулон с голубым камнем и изящные белые туфельки.

- Спасибо вам, мастерицы... - улыбнулась Лена, развернув ткань. Длинное платье аметистового цвета с воздушными рукавами, которые оставалось только завязать у запястий, подол, подшитый алой нитью. Мурин протянула девушке кольцо с яшмой в виде наконечника стрелы.

Девушки отправились в свои комнаты, переоделись и пошли за служанкой, проводившей их в бальный зал.

- Леди Мурин, - Саша подобрала подол, перешагивая низкий порожек, - вы тоже будете на балу?

- Да, - девушка кивнула. - В день Весеннего Равноденствия всем девушкам и всем юношам разрешено танцевать в Большом Зале Небесного дворца.

- Но вы, я так понимаю, скорее фрейлина королевы, чем служанка, да? - Лена поправила алую ленту, стягивающую темные волосы. - Так почему вы все ещё не придворная дама?

Мурин пожала плечами.

- Не знаю. Так заведено...

У золотого коридора они столкнулись со служанкой, несущей горшок с цветами. Та прошла мимо Мурин и бросила:

- А что означал тот румянец, а? - и чуть толкнула девушку в бок.

Мурин замерла.

- Кхм, - прокашлялась Саша. - Простите, но если леди Мурин не хочет рассказывать, значит, её и не надо спрашивать.

- Это невежливо, в конце концов, - кивнула Лена, подходя к служанке.

- О, вы, леди, даже не знаете, - рассмеялась девушка. - Правда, Мурин? Открыть ли им твою тайну?

Мурин только открыла рот, чтобы сказать, как в конце коридора показался мужской силуэт. Служанка выпустила из рук горшок, но подруги подхватили его у самого пола.

- Сгиньте, сделайте милость, - прошептала Лена, бросив на девушку такой взгляд, что она и сама рада была бы покинуть коридор.

Мурин вела Сашу и Лену по коридору, который кончался у золотой двери с табличкой «БАЛЬНЫЙ ЗАЛ». За дверью уже звучала музыка.

По знаку служанки двери распахнулись. Свет на мгновение ослепил девушек - так много было в зале подсвечников, пламя трепетало, будто крылья бабочки. Кружащиеся в танце пары замерли, обернулись к дверям.

- Опоздали... - тихо прошептала Саша.

Подруги склонились, прошли мимо гостей к возвышению, на котором сидели король и королева.

- Звезда сияет в час нашей встречи[6], - сказала Саша, почтительно склонившись перед их эльфийскими величествами.

- Приветствую тебя, Сильванна, - ответил король эльфов.

- Поклоняюсь вашей волшебной силе, - Лена встала на колени, коснувшись рукой мрамора.

- Пусть легкой будет твоя дорога, - с улыбкой проговорила королева.

- А можно нам потанцевать тоже? - спросили девушки.

- Конечно…

Из-за колонны, подпирающей потолок, выбежали два красиво одетых молодых эльфа - темноволосый и светловолосый.

- Позвольте пригласить вас на танец! - сказал светловолосый эльф - более задумчивый и поэтичный по виду - обращаясь к Саше.

- Что же! Я согласна… - ответила та.

- Вот только я не знаю никаких шотландских танцев… - добавила Саша, обернувшись к Лене. - Только джигу. Но её не парами танцуют.

- Можем исполнить женский танец, только это тоже не парный...

- Если вы подумали о Хайланд флинге, - брюнет подошел к Лене, - то духов мы разгромили в прошлом месяце, сейчас же его танцевать... немного неуместно, - он чуть склонился. - Вы опоздали, леди.

- Намного ли? - приподняла бровь девушка. - Может, кейли?

- А что такое кейли? - не поняла Саша.

- Деревенские танцы на балу у короля фей, - юноша усмехнулся.

- Парный танец, где вместе начинают и девушки, и юноши. Польки, вальсы, мазурки.

- Вальс… волшебное название, - ответил темноволосый эльф. - Только… Как его танцевать? И какая музыка подойдет?

- Конечно, воин не может ничего решит в делах, касающихся красоты...

- А девушка - ничего не смыслит в оружии.

- Уверены? - Лена усмехнулась.

- Разубедите меня - станцую с вами.

- Только одну мазурку, - она подняла палец.

- Хорошо, - кивнул эльф.

Леди Мурин неслышно подошла к ним.

- Не найдется ли среди вас эльфа, владеющего магией мыслей? - спросила Саша.

- Обернитесь, леди Сильванна, - её спутник улыбнулся. - Что вы хотите?

- Сможете ли вы сотворить то, о чем подумаем?

- Так же легко, как написать оду нашему повелителю.

Подруги закрыли глаза, юноша взмахнул рукой, и под витражом тут же появилось фортепиано.

- Боги! - радостно вскрикнула Лена, бросаясь к инструменту. Девушка огладила покрытую лаком крышку, будто бок скакуна, осторожно подняла её, опустила пюпитр.

- Красота какая! Жаль, что нот нет… - вздохнула Саша.

- Omnia mea mecum porto[7], - ответила подруге Лена, снимая сумку, оказавшуюся на крышке инструмента, и доставая оттуда свернутый в трубочку листок.

- Один мастер сделал, - она показала изумленной Саше совершенно чистый лист.

- Это все? - усмехнулся темноволосый эльф.

- Имейте терпение, - Лена поставила лист на пюпитр. - Какой вальс будем играть?

- Из «Детского альбома» Чайковского.

- Простите, феи цветов, но сегодня вечер не ваш, - улыбнулась Лена, положив ладонь на листок, и тут же на бумаге вспыхнули ноты.

Пальцы девушек легли на клавиши, и полилась нежная мелодия. Эльфы и феи закружили в танце.

Музыка сплеталась в нити, рекой лилась по залу. Даже король и королева сошли с тронов, подали друг другу руки, и как же отличался их танец... Они, будто всю жизнь танцевали вальс. И пока другие гости, юноши и девушки, пытались попасть в музыку, по-привычке повторяя простые движения, правитель обнял жену за талию, нежно сжал её ладонь, и повел, будто джентельмен из девятнадцатого века. И на мгновение показалось: король во фраке, высокий, с вьющимися каштановыми волосами, а королева в белоснежном платье с пером, прикрытым жемчужиной, приколотом к плечу...

Саша и Лена никогда не играли вместе. Да, что там играли. Для подруг было открытием, что они обе так хорошо знают один, обе учились на фортепиано...

Пальцы быстро находили нужные клавиши, хотя вальс они не повторяли с прошлого года, но почему-то каждая из девушек знала: они сыграют. Опускала Лена ногу на педаль - делала паузу, уходя к большой октаве, Саша. Отыгрывала аккомпанемент Саша - Лена, не прекращая, вела тему. И все это было так четко, так слаженно, будто они много лет репетировали и играли вместе...

Юноши-эльфы стояли рядом. Светловолосый волшебник смотрел на Сашу, как легко двигались её руки, и, кажется, для него не существовало всего мира, замка, зала: только эта девушка в небесно-светлом платье, заставляющая чудный инструмент издавать диковинные звуки. Его друг стоял вполоборота, вся фигура говорила: "Меня это не слишком-то занимает". Но юношу выдавали пальцы, выстукивающие ритм по ножнам клинка, и взгляд темных глаз, нет, нет, будто невзначай, замирал на лице Лены.

- Красиво звучит ваше… пи… ни… - сказал король эльфов.

- Пианино! - хором ответили девушки.

- Фортепиано, - улыбнулась королева, положив ладонь на руку мужа. - Спасибо вам... дочери.

- Ой… А про Томаса-то мы и забыли! - воскликнула Саша. - Пойдем, проведаем его.

И, покинув танцевальный зал, они побежали к служанке - спросить о местонахождении комнаты Томаса.

В тени балкона стоял Айльдрим, рядом, положив голову ему на плечо, леди Мурин. Лена прижала палец к губам, и они с Сашей бесшумно пересекли галерею, выходящую в сад.

6

В конце галереи стоял мужчина в зеленом бархатном плаще и зеленых туфлях с пряжками, обшитых шелком. За спиной у него была арфа.

— Томас! - крикнула Саша.

Музыкант обернулся, подруги поравнялись с ним.

- Как прекрасны вы, - улыбнулся Лермонт.

- Тебе тоже идет этот зеленый наряд. Прям от эльфа не отличишь, - ответила Саша.

- И вы стали похожи на фей.

- Вы третий рыцарь, искусный в комплементах, которого я встречала.

- Позвольте спросить, кто же ещё?

- Сэр Тристан, - Лена улыбнулась. - Но плащ... Подшит наизнанку.

- Ты собираешься в дорогу? - обернулась Саша. - Уже уходишь из этого благодатного королевства?

- Увы, да… - покачал головой Томас. - Ведь ни на что я не променяю мою родную Шотландию.

- Глупа та птица, коей свое гнездо не мило, - улыбнулась Лена. - Что ж...

- Постойте. Но, как же королева Фирэсс...

- Королева подарила мне правдивый язык, дала лютне силу, - он коснулся струн, вдруг засверкавших золотом. - Я благодарен ей и народу фей за все. Но надо возвращаться...

- В гостях хорошо, а дома - лучше.

- Кажется, кто-то не с птицей-говоруном встретился, а с птицей-знатоком-поговорок, - улыбнулась Саша. Лена и Томас рассмеялись.

- Ой… В балладе же говорится: «В зеленый шелк обут был Том, в зеленый бархат был одет, и про него в краю родном никто не знал СЕМЬ ДОЛГИХ ЛЕТ»! Лена, зачем мы вообще полезли в это путешествие?

- А кто говорил, что будет легко? - со вздохом напомнила девушка, снимая с пальца кольцо. - Это - мимолетное счастье. Ну... Как в сказке про Золушку. Она на балу потанцевала, побыла в своем мире мечтаний, и сбежала, когда пришло время. С небес на землю, в свой темный чулан, к мышам.

- За счастье мы иногда должны платить слишком большую цену, - проговорил Томас, и на мгновение показалось, будто оленьи рога узором свились на плаще.

- Помнишь, я тебе про историю говорила? - обратилась к музыканту Лена. - Садко, гусляр искусный. Попал он в царство морского князя, и там должен был играть на гусельках яровчатых[8], ведь не платили купцы дань царю морскому. А вызволила его дочь царя, Чернавушка. И ты, Томас... Фирэсс тебя охранила от дурных фейри, за это, за свою душу ты такую плату и несешь.

- Ведь люди могут попасть к фейри только в ночь Весеннего Равноденствия, сегодня... - Саша подняла голову. Послышался глухой удар.

- Колокол бьет, скоро наступит рассвет.

Задрожали витражи, из густых зарослей вылетели оседланные Ашвин и Альтфильм.

- Спасибо, сэр Альдрим! - вскрикнули девушки, вскакивая в седла, Томас натянул поводья гнедого.

— Колокол… Рассвет… И опять я вспомню песню! - сказала Саша и спела песню о колоколах из фильма «Приключения Электроника».

Кони тем временем несли Сашу, Лену и Томаса сквозь годы. И вновь девушки оказались на поляне, где встретились с Томасом.

- Ваше эльфийское величество! - как бы между прочим крикнула Саша. - Сколько лет мне, а сколько - Лене?

- Тебе шестнадцать, а Лене пятнадцать! - отозвался голос королевы эльфов. - Вы не можете поменяться вместе с героями легенды. Вы же из другого времени.

Дубы зашелестели, приветствуя старого друга. Музыкант спешился.

Луч солнца замер на пряжке, Томас Лермонт обернулся. Золотой Ветер замер, пропал... Вместо королевы на музыкната смотрела прекрасная золотая олениха, и слезы градом катились по её щекам.

Ашвин вздрогнул, готовый взвиться на дыбы, Лена положила ладонь ему на лоб.

- Жаворонок... - прошептал музыкант.

Олениха выступила из тени, подошла к нему, коснулась головой ладони. Томас Лермонт наклонился, и небесно-голубые глаза лани заглянули ему в самую душу.

- Не забуду, - повторил он, - ни за что, никогда. Ты хочешь моей клятвы?..

Олениха покачала головой, сделала шаг назад... Порыв ветра поднял ворох палых листьев.

Подруги обернулись к Томасу Лермонту. Тот сжимал в ладони подвеску и улыбался, только слеза катилась по щеке.

- Значит, она и придет за тобой, тогда...

- Белой оленихой, белой ланью...

- Ваши слова пусть услышат боги, - музыкант вздохнул. - Теперь же... Простите меня, леди. И прощайте.

- Фейри тебя точно не забудут, - улыбнулась Саша. - Как и мы не забудем этот вечер...

- Иди, сладкозвучный певец... Пусть великие сохранят тебя.

- Счастья и вам.

Он кивнул, поднял лютню, поправил плащ. Зеленое сукно - сукно фей, - вскоре затерялось между стволами вековых деревьев.

Лена закрыла глаза, сняла с пальца кольцо и прижала его к губам.

- Пора... - она обернулась к подруге. - Саша, пора возвращаться назад.

Альтфильм взглянула на хозяйку и тут же склонила голову. Ашвин глухо фыркнул.

- Она уже поняла свою ошибку, - Саша погладила любимицу по шее и взошла в седло. Лена щелкнула пальцами, и Ашвин ринулся в лесную чащу.

Снова послышался голос, снова начался отсчет времени, и в ушах засвистел ветер. Девушки закрыли глаза...

Когда засверкало солнце, они уже оказались в парке, на старом месте.

Лена спрыгнула со спины Ашвина, потрепала его по холке, и кони исчезли.

- Ну-ка... - она достала из сумки часы. - И минуты не прошло!

- И минуты? - Саша подошла к подруге.

- Да...

- Но какие это были минуты, - вздохнула девушка. - Ничто не повторяется дважды.

- Время - бесконечный круг, колесо, - Лена убрала часы. - Так что, однажды и мы встретимся с другим Томасом Лермонтом.

- А быть может, он и пришел в наш мир... Но теперь я точно знаю: похож Михаил Юрьевич на волшебного певца.

- Хитросплетенье небесных путей, - девушка подняла руки к небу и улыбнулась. - Судьба такая. А впрочем... Не нам решать.

- Да, - Саша кивнула. - Пойдем.

- А платья? - Лена указала на костюмы.

- Скажем, что - ролевики, пока домой дойдем, пока...

- Ты же не врешь, - девушка изумленно посмотрела на подругу.

- Один раз, - Саша ей подмигнула. Лена рассмеялась. - А куда же мы направимся в следующий раз?

- Есть у меня одна задумка... Но сегодня я хочу... Знаешь, чего?

Саша покачала головой.

- Сесть в кресло, достать томик Скотта, и налить себе чаю с шоколадным зефиром.

- Не так уж много невозможного.

Они снова рассмеялись и пошли по тропинке, ведущей из парка.

[1]Эрсилдун - замок Томаса Лермонта.

[2]Спорран - кожаная сумка, которую носят шотландские мужчины на своих килтах.

[3]Цитата из стихотворения Александры Настечик «Томас-рифмач и королева эльфов».

[4]Ганконер - ирландский дух влюбленного, фейри.

[5]Броллахан - шотландский дух, лишенный постоянного облика и подселяющийся в тела людей.

[6]У Толкиена это приветствие использовал Фродо при встрече с эльфом Гилдором.

[7]Все свое ношу с собой (лат.)

[8]То есть, сделанных из явора - дерева из рода клёнов.

Другая белая змея

Пояснение.

В России и в Европе больше известна белая змея из одноименной сказки братьев Гримм. А китайская белая змея - совсем другая.

1

Асфальт сверкал после первого весеннего дождя. Крепкие копыта стучали по нему, отбивая ритм давно забытой песни.

- Тише, - шикнула девушка, поправляя сумку на плече. Все же задумка с невидимыми плащами была хорошей, только веревка может перетереться. А она ведь говорила Косте, что не надо подвязывать под подпругой...

Ашвин наклонил голову к хозяйке, как бы говоря: "Да перестань ты волноваться."

- Не выдавай себя, - она взмахнула рукой, будто заслонив глаза от солнца, на самом деле чуть щелкнув коня по носу. Ашвин обиженно фыркнул.

***

Тем временем в небольшой уютной комнате, которую её обладательница называла «кабинетом», за белым письменным столом сидела темноволосая девушка с большими зелеными глазами. Это была Саша.

— Лена обещала телепортироваться ко мне. Говорит, что путешествие не такое далекое, как в прошлые разы. А Лены все не видно, - думала Саша, записывая что-то в своем дневнике и то и дело заглядывая в окно.

***

- Вот вернусь, готовить не буду, - девушка перетянула потуже конский хвост. - Напишу ему, приедет, хоть раз в сто лет поговорим нормально.

Ашвин глухо рассмеялся.

- Да, да. Может, я тоже хочу, чтобы и Ахилл явился. Давно мы не спорили.

Конь толкнул хозяйку в спину, отчего та чуть не упала. Лена взмахнула рукой, пытаясь удержать равновесие, проскакала на одной ноге, пытаясь сделать вид, что поднимает туфлю. Жеребец снова фыркнул.

- Несносный мальчишка, - бросила она, поднимая голову. - Ну и где это? Ты вообще тут адрес видишь?

Ашвин кивнул на табличку.

- А, да. А какое окно?

Конь фыркнул, как бы говоря: "Ничего ты без меня не можешь", прошел несколько метров и встал. Лена направилась к нему.

- Уверен? - спросила она, прислонившись к широкой спине. - Я не хочу петь "Выйди ко мне, Татьяна."

И тут на телефон Лены пришло сообщение от Саши:

«Пароль - да здравствует сказка! Ответ - наконец-то мы встретились!»

Лена изо всех сил забарабанила в калитку. На стук вышла пожилая худощавая дама в больших квадратных очках, за которыми блестели внимательные карие глаза.

— Здравствуйте… Вы кто? - спросила Лена.

— Галина Николаевна… - ответила женщина.

— Очень приятно. Елена. Подруга Саши, - сказала Лена, учтиво поклонившись.

— Саша мне про тебя говорила… Входи в дом. Мы тебя чаем напоим, пирогом угостим. Ты ведь проголодалась с дороги?

— Не то слово.

Галина Николаевна открыла калитку.

И не дожидаясь пирога и чая, Лена закричала:

— Да здравствует сказка!

— Наконец-то мы встретились! - ответила ей из окна Саша и выбежала на улицу.

Подруги бросились друг к другу и крепко обнялись.

- Вот и встретились, - повторила Саша, отходя на шаг, чтобы ещё раз оглядеть Лену. Та улыбнулась, пожав плечами.

Девушки пошли в кабинет Саши, где уселись на кровать и стали обсуждать свое будущее путешествие.

- Ты говорила, что путешествие секретное, - сказала Саша. - Теперь мы наедине… И ты можешь рассказать.

- Не то, чтобы секретное... - Лена посмотрела на руки. - Долго думала, куда мы поедем, но оказалось, выбор небольшой. В Грецию... Знаешь, некоторые герои мифов живут до сих пор.

- Какие же? - удивилась Саша.

- Обретшие бессмертие, - девушка засмеялась и вздохнула. - Формально. Например, армянский богатырь Мгер ждет конца света, чтобы спасти мир, навеки уснувший в горе Агравакар. По воле Фетиды дух Ахиллеса живет на острове Левка, в его святилище. А с ним ещё и Ифигения - дочь Агамемнона, Пентесилея - амазонка, Кассандра и Патрокл, ещё Ксанф и Балий - их кони божественные. Да, про девять собак забыла, - она улыбнулась. - Много кто... Только мы их не видим. Зато они часто приходят... Индийские боги живы, потому что в них верят до сих пор, поэтому, видишь, все завязано на чувствах и вере. Это... Сложно объяснить.

- И... - Саша сделала движение кистью, как бы спрашивая: "К чему ты клонишь?"

- Так вот... - Лена повертела на пальце кольцо. - Можно я тебе кое-что покажу? Маленькое чудо техники.

Саша кивнула. Кольцо вдруг засветилось.

- О, только вспомни, они уже появятся! - Лена сняла кольцо с пальца и ударила по нему. Две голограммы слетели на пол. Одна из них оказалась круглолицым широкоплечим юношей в синем тюрбане, опершимся на плуг, другая - худым остроносым молодым человеком с луком и колчаном за плечами.

- Кто же они? Наверное, крестьянин и воин из какой-нибудь восточной истории. А?

- Да... Намасте, мальчики... - улыбнулась Лена.

- Утро доброе, - буркнул "пахарь", - но не для нас.

- Но все, что я делала, это было частью нашего плана!

- Агниюшка, - скрывая за нежным тоном гнев, начал второй юноша. - Скажи, пожалуйста, кабанье логово, а в нем - хвост ракшаса, это... как называется?!

Он взмахнул рукой, понял, что крикнул, умолк, кивнул, извиняясь.

- Ну... - Лена сжала руки. - Счастливчик... Лакш, это... Я просто не заметила.

- И угадай, кому за это выговаривала невестка?

- Лакш, четно, извини...

Старший из юношей подошел ближе.

- Ба... - Лена предостерегающе подняла ладонь. - Ба-ба-бал...

- Я уже почти тридцать лет - Бал, - громыхнул он басом. - И ты не Канха[1], меня не разжалобишь. Да, скажи, как ты умудрилась сжечь конюшню Кауравов и лишить нас лошадей?!

На этот раз на "пахаря" посмотрели изумленно не только Саша, но и Лена с воином.

- Что? - спросил лучник.

- Что значит - вас лишить?! - Лена вскочила.

- Там стояли и наши лошади.

- А... А, - она вдруг улыбнулась. - Это, наверное, гениальный план Канхи, да?

- Да, - буркнул воин, как показалось, даже обиженно. - И знаешь, он-то тебя поддерживает. А мне лошадей доставать откуда, из воздуха?!

- Не злись, - почти промурлыкала Лена.

- Не злись! Да Ангарадж[2] едва Ваю своего спасти успел. Ты хоть понимаешь, что...

- Агниюшка, ты хоть понимаешь, в какое положение нас ты поставила? Мы втроем от этих полчищ не отобьемся, - вставил слово лучник.

- Признаю свои ошибки, - вздохнула девушка.

Юноши устало посмотрели на неё.

- Ну, мальчики... - Лена подошла к воинам. Стоя, она едва доставала до плеча лучнику. - Вы ведь мне поможете?

- Дай мне сначала уладить все дела с нашими кузенами, пока они не напали, - "пахарь" вздохнул. - Агниа, ну мне Канхи достаточно, тут ты ещё...

- Я понимаю, - кивнула Лена. - А с Ситой я поговорю, - она обернулась к лучнику.

- Да, уже ничего, - тот улыбнулся.

- И, кстати, - она встала между юношами, - почему вы вместе?

- Аватары Шеши[3] - объединяйтесь, - вздохнули воины.

- Так, значит? - Лена прищурилась. - Ну, ждите меня, как соловьи лета.

- Будем. Радха вон уже скучает.

- А невестка просила передать... - лучник замялся, отошел в сторону, потом отвернулся, снова поравнялся с Леной, закрыв глаза, что-то быстро прошептал ей на ухо и отошел. Девушка улыбнулась.

- Я в индийской мифологии вообще не спец, - покачала головой Саша. - Да и Индия далеко. Как-то не сходится. Ты ведь говорила, что путешествие не дальнее.

- Нет, Дэви, - лучник покачал головой, отвернувшись к окну, Лена хмыкнула.

- Дэви, скажу сразу - вы прекрасны....

- Бал, ты комплементы делать не умеешь, -Лена шутливо подтолкнула его в бок.

- Но, - продолжил юноша, не обращая на подругу никакого внимания. - Но сейчас у нас в стране... Не так спокойно. Приехали бы вы через несколько лет. В общем, Агниа, у меня сейчас итак дел полно, а тут ты ещё.

- Но Канха меня пригласил.

- О, боги... - простонал "пахарь".

- Можешь сначала и к нам, - лучник улыбнулся, потом уже серьезно добавил: - Но будьте осторожны.

- Хорошо, - Лена кивнула. - Так... До встречи?

Юноши махнули ей в ответ и испарились.

2

- И... - Саша указала на окно. - И, что это было?

- Это значит, что нас там пока не ждут, но любят, - Лена опустилась на кровать. - Это был Баларама, старший брат Кришны из "Махабхараты" и Лакшмана, брат Рамы, из "Рамаяны". Пока в Индию поехать не сможем.

- Так куда? - Саша встала и подошла к шкафу.

- Не пришпоривай гнедых, - Лена тоже поднялась. - Поедем в Древний Китай, я как раз со стихами Ли Бо[4] закончила.

- Китай… Значит, насчет недальнего путешествия ты права. Китай граничит с Россией. Альтфильм у меня в шкафу. Маскируется под обычную фигурку лошадки.

Из коробки с одеждой, не уместившейся на вешалку, Саша извлекла деревянную фигурку лошади.

- Ашвинка, какие мы с тобой муртики, - пробормотала Лена, и брови Саши взлетели к переносице.

- Ты на каком-то новом языке говоришь? Или это - хинди?

- Хинди, - кивнула Лена. - Перевожу: "Мой дорогой Ашвин, какие же мы с тобой дурачки." У меня ведь тоже фигурка гнедого есть, могла бы его привезти, - она обернулась, - а не накидывать на тебя этот плащ.

Из пространства послышалось недовольное фырканье.

- Знаю, жарко, потерпи.

А Саша поставила лошадку на землю, что-то прошептала… И Альтфильм выросла до нормального лошадиного роста.

Из-за спины Лены донеслось радостное ржание.

- Ты сюда коня привела?

Лена опустила голову и тоненьким голосом, как у провинившегося щенка, протянула: "Извини". Не хватало только свершившегося хвоста и опущенных ушек.

- Лена… Нас заметили! Пора перемещаться… - вздрогнула Саша.

Они быстро запрыгнули в седла.

- Междумирье, дубовая роща! - выкрикнула Лена, и кони ринулись в темноту.

***

- Междумирье. Прям как в Нарнии[5]…

- Есть немного, - улыбнулась Лена, соскакивая на землю.

Старые дубы расступились, открыв довольно ровную тропинку, кажется, посыпанную песочком.

- Пойдем, - Лена подхватила сумку и направилась вперед.

- Подожди, - Саша придержала Альтфильм, уже готовую последовать за Ашвином. - Где мы? Это же не Китай.

- Не Китай. "А выходит из того Китая-города Миша, и говорит: "Подите сюда, маменька, в Китай-город". Знаешь, откуда?

- Из «Женитьбы Бальзаминова»[6], - ответила Саша.

- Да, - улыбнулась Лена. - А в Китай мы поедем вот так? - она указала на свои светлые брюки.

- Нет...

- Вот поэтому мы и здесь. Не бойся - врагов нет. Пойдем.

Лена повела Ашвина по дороге, Саша и Альтфильм пошли следом.

Вскоре подруги оказались перед резными воротами.

- Отворитесь, милые, терем высокий, ставеньки резные открой, - проговорила Лена.

Ворота распахнулись, девушки подошли к высокому терему.

- Как красиво... - прошептала Саша, поднимая голову. - Интересно, кто здесь живет?

- Одна из лучших девушек на земле, - улыбнулась Лена и, достав из сумки флейту, начала что-то наигрывать.

Послышался лай. По дорожке бежал большой пес с длинной золотой шерстью, похожий на лабрадора, но все же...

- Ксанфик![7] - Лена раскинула руки и тут же оказалась на земле - пес, прыгнув ей в объятия, повалил девушку на спину. Альтфильм и Саша изумленно наблюдали, как огромный золотой зверь облизывает Лену, утыкается мордой в нос Ашвину, пытающегося изображать недовольство.

Кто-то мерно захлопал в ладоши. Саша обернулась. К подругам приближалась высокая девятнадцатилетняя девушка в брючном костюме. Её темно-каштановые волосы были стянуты в хвост, темно-карие глаза смеялись.

- Ксанф, - позвала она, и лабрадор послушно подбежал к незнакомке. Та потрепала его по холке, шагнула вперед, чтобы протянуть руку Лене, помочь ей подняться.

- Как же он вырос... - девушка отряхнулась, вытерла руки.

- Молоссы быстро растут, - пожала плечами незнакомка.

- Да, - Лена обернулась к подруге. - Саша, это, - она указала на девушку. - Ксюша, историк-искусствовед, участница многих экспедиций. Ей мы можем полностью доверять.

- А в Китае она тоже была?

- В Чанъане, во времена его расцвета, с 312 по 316 годы. Если слышали, много китайских сериалов включают в названия "Чанъан". Например, "Пламенный Чанъан" или "Обещание Чанъаня", хотя, насчет их историчности можно и поспорить, - она улыбнулась.

- И, кстати, в прошлом году мультфильм вышел, как раз про Ли Бо. И называется: "30 000 ли до Чанъаня", - добавила Лена.

- У всех народов Востока и Азии есть одно достоинство, за которое я готова пасть им в ноги, - сказала Ксюша, - они столетиями сохраняют свою культуру. Вот поэтому невозможно представить Индию без сари, пышных танцев, молитв дэвам, а Китай - без фениксов, пекинесов, золотых императорских драконов.

- Так что вы будете рассказывать нам о культуре и обычаях Китая… - сказала Саша.

- Если вы так желаете, - улыбнулась Ксения - А теперь, чаем напою...

- В баньке попаришь и спась уложишь, - смеясь, подхватили подруги.

Ксанф подошел к коням, взял Альтфильм под уздцы и повел в сторону конюшни, Ашвин пошел за ними.

- А Ветерок с Месяцем, как?

- Лучше их братьев, - вздохнула Ксения, поднимаясь по широкой лестнице.

***

Девушки миновали сени, вошли в просторную горницу. Комната на удивление оказалась обставлена довольно современно: у стены стоял широкий диван, несколько кресел, круглый стол на изогнутых ножках, напротив - книжный шкаф, был даже компьютер.

- Слушай, тебе Даша с Дианой не звонили? - спросила Лена.

- Нет, - Ксения нажала на какой-то рычажок, и из ниши в стене выехал столик на колесиках. Там уже стояла ваза с фруктами, три стакана с морсом.

- Соберемся, видимо, только на годовщину выпуска, - девушка покачала головой.

- Ничего, - Лена подошла к календарю, оторвала лист с февралем и вернула на стену март.

- Располагайтесь, - Ксения указала на кресла, открыла ставни, искусно замаскированные под головы коньков и достала из "окна" в стене душистый пирог.

Подруги отрезали себе по куску вишневого пирога, Лена даже замурлыкала, и Саша ещё раз отметила эту странность звукоподражания.

- В какую легенду ты хочешь уйти на этот раз? - Ксения поставила чашку на стол.

- "Белая змея."

- Бай Шэ... Значит, Ханчжоу, 1127-1279 годы...

Ксения достала из ящичка стола зеленоватую ручку, что-то написала на прозрачной бумаге, и из ниши в стене выехал шкаф.

В шкафу были китайские платья для Саши и Лены. Саша выбрала себе красное платье с разрезами по бокам, короткими рукавами и черной каймой, украшенной голубыми листьями, а также большой веер, украшенный рисунками цветов.

- Переодеваемся в ханьфу.

Девушка подошла к шкафу, открыла дверцу, оттуда показались отрезы ткани.

- Здесь есть Дуань, Чжицзинь, Ша, Хуан, Кеси...

- Атлас, парча, пряжа, шелк, гобелен, - переводила Лена.

- Определитесь, кем вы будете: простолюдинками или...

- Лучше дворянками, Бай Шэ и Сяоцин переоделись в служанку и госпожу, значит и мы будем соблюдать такую же конспирацию.

- Но местным жителям покажется подозрительной наша некитайская внешность… - вздрогнула Саша.

- Посмотри на изображения воплощения Нараяны...

- Лена, не уходи в религиозные дебри или мы завязнем в этих болотах, - Ксения вынула из шкафа искусственные цветки. - Поверьте мне, выбирая между дворянами и крестьянами нельзя сделать один выбор. Девушек из благородных семей ждет брак, девушек из низших... Вспомни про лотосовые ножки.

Лена вздрогнула и поежилась, положив руки на колени.

- Нам что - ради лотосовых ножек предлагается отрезать пальцы ног? Как сестрам Золушки?

- Нет. С детства ноги обматывали бинтами, чтобы они были маленькими, как лепестки лотоса. Считалось, чем меньше нога, тем состоятельнее женщина - ей не нужны резвые ноги, чтобы работать по дому, ведь есть служанки.

- Бинтовали так сильно, что ломали пальцы, начиналось гниение тканей, девушки больше не могли нормально ходить...

Ксения предостерегающе приподняла руку, и Лена умолкла, понимая, что подробностей достаточно.

- В древние времена жизнь сказкой не была.

- И женщину может защитить только воин.

- Ты же знаешь, что первая встреча в мифе -брак на все жизни! - взвилась Лена. - А я ещё не нашла его...

- Тогда никуда не поедете, - Ксения пожала плечами. - Я никого позвать не могу. Артем на работе, Роберт уехал на родину.

- Да лучше бы с Гефестионом[8] поехала, он хотя бы реалист, - проворчала Лена.

Кольцо на её пальце сверкнула, и оттуда донесся спокойный голос: "Факел ненаглядный, у меня впервые появился свободный день, я собираюсь отоспаться.А дальше - долг царского архитектора: строительство так и не окончили!.. Простите меня великодушно, но отправиться в путь с вами я не могу..."

- Спасибо, Аминторид.

- Эфхаристо и тебе, - ответило кольцо, потухая.

- Ну все нам отказывают, некуда больше ехать!

Ксения вздохнула.

Лена подошла к шкафу, вынула оттуда простенькое зеленое ханьфу, с черным узором по краю, вплела алую ленту в волосы.

- Плодородие, свобода, - Ксения усмехнулась. - И радость жизни.

- Странное сочетание, - кивнула Саша.

- Почему же? - девушка подала подругам шпильки, которые они вставили в волосы. - А теперь... Когда вы родились?

- Летом, - ответила Лена.

- А я весной! - ответила Саша. - А разве это важно?

- Ещё как. Кстати, - добавила Лена, - не знала, что ты в душе востоковед, как и я.

- Люди меняются...

Ксения достала из шкафа нефритовый ящичек и начала что-то в нем искать.

Саше девушка подала медную фигурку золотого дракончика, открывшего пасть, только голова его была похожей на коровью и среди гривы выступали два острых рога, как у молодого бычка.

- Дракон - символ весны, хранитель Востока. А это, сын великого дракона: Цюй Ну, любящий музыку.

Лене получила из рук подруги фигурку птицы-феникса, обернутую алой нитью.

- Феникс - символ лета, хранитель Юга.

- Только как-то странно, - продолжила Ксения. - Дракон - символ воды, Феникс - земли. А вы, Саша, рождены в год огня, а Лена - в год земли.

- Ну, мышь земляная. Крыской, конечно, называли, но это по-доброму. А собственно, что ещё ожидать? - пожала плечами девушка.

- Просто как у вас все переплелось, как разнятся символы... Я такое встречаю впервые.

- Да, парадокс. Я возьму? - Лена подняла со стола неизвестно откуда появившуюся книжечку и открыла её. Саша увидела какую-то таблицу.

- Если просто... Цифра, на которую заканчивается год, указывает на стихию. Вот... У огня движущая сила - эмоции, а у земли - разум. Да, разум, - она усмехнулась. -То-то я, поддаваясь логике, с архитектором вступила в геометрический спор. Проиграла.

Ксения пробормотала что-то похожее на "Спорить с человеком, который..." но решила не продолжать.

- Теперь вернемся к легенде. Обычаи... Лена, ты сможешь все наглядно показать?

Девушка кивнула.

- Берегите эти фигурки - обереги. Они защитят вас... Ты знаешь от чего.

- Можно теперь перемещаться? - в нетерпении воскликнула Саша.

-Что же, перемещайтесь, - улыбнулась Ксения.

3

Сев на коней, девушки задали маршрут:

— Китай, аптека Сюй Сяня…

И оказались на месте. У невысокого деревянного домика толпились бледные, болезненного вида люди.

- Спешиваемся, - прошептала Лена, отводя Ашвина за заросли. - Нет, - она рванула узду. - Подожди. Сначала мы должны увидеть Бай Шэ. Без проводника в древнем мире мы не сможем.

-То есть... Летим в другое время?

Лена кивнула, натянула узду, кони взвились.

Через несколько минут девушки оказались на берегу озера Сиху.

- И кто же будет нашим проводником? Я помню… в той легенде был какой-то старик волшебный…

- Нет. Увидишь.

По воде плыли лодки, гребцы отталкивались длинными шестами.

Подруги спешились, подхватили корзины и смешались с толпой, идущей к рынку.

- Смотри, - прошептала Лена, щелкнув пальцами. Саша обернулась.

Рядом с ними шла высокая девушка. На ней было белоснежное ханьфу, расшитое синими цветами, в волосах сверкала нефритовая шпилька.

- Бай Шэ - белая змея.

Девушка остановилась у прилавка торговца. На деревянной дощечке были разложены резные украшения, чаши.

- Не хочет ли госпожа купить гребень?

Бай Шэ покачала головой.

- А этот сосуд с резьбой... - торговец поднял чашу, но рука девушки замерла в воздухе.

- Нет, - твердо сказала Бай Шэ. - Мне нужен фонарь.

- Фонарь? - мужчина поднял голову.

- Фонарь для сверчков, - что-то мелькнуло в её голосе, и торговец, доставая товар, поспешно задвинул один фонарик, сверкающий зеленым, за гору чашек.

- Мне нужен этот, - Бай Шэ указала на фонарь.

- Не могу отдать, -тут же забормотал торговец, - это подарок моей матушки, она уж была женщиной в годах, да...

- Сколько вы хотите?

Глаза мужчины жадно блеснули.

- И зачем ей сверчки? - не поняла Саша. - Явно для колдовства.

- Нет, - покачала головой Лена. - Не все так просто... Смотри. И слушай.

- Двадцать юаней серебром! - быстро выкрикнул мужчина.

- Так много... - послышалось в толпе зевак, уже собравшихся на улице: все хотели посмотреть, что выйдет у молодой госпожи, вступившей в спор с самым алчным из торговцев.

- Берите.

Монеты брызнули на стол. Торговец бросился их собирать, а Бай Шэ подняла фонарь и прижала его к груди. Зеленоватый свет стал сильнее.

Быстро проскользнув через толпу, девушка направилась к набережной. Подруги последовали за ней.

Спустившись к самой кроме воды, Бай Шэ открыла фонарь. Зеленый свет превратился в изумрудный сполох, напоминающий северное сияние. Светлая лента вылетела из фонаря и упала в воду. Озеро засверкало.

Девушка опустилась на камни, радостно глядя на неведомый свет. Вода заклубилась, от неё пошел пар.

- Я говорила - колдовство! - Саша прикрылась накидкой.

- Не смотри на одежды, смотри в душу!- выкрикнула в ответ Лена.

Большая волна поднялась на озере и хлынула на берег. Бай Шэ обдало брызгами, но на губах её засверкала улыбка.

Из воды вышла молодая девушка. На ней было изумрудное ханьфу, в волосах черных волосах сверкала ветвь, похожая на рог дракона. Незнакомка приблизилась к Бай Шэ и упала перед ней на колени, прижав руки к груди.

- Видимо, это какая-то китайская русалка. Иначе бы она не жила в воде, - сказала Саша.

- Благодарю тебя, - прошептала девушка, вновь склоняясь перед Бай Шэ.

- Встань, - улыбнулась та.

Незнакомка поднялась и снова села на землю, у ног Бай Шэ.

- Кто ты?

- Мое имя Сяоцин, - девушка выпрямилась. - Торговец фонарями, это демон. Я проиграла битву, в наказание он заточил меня в фонарь, который ты купила. Но... - незнакомка внимательно посмотрела на Бай Шэ. - Ты... Ты ведь змея, - прошептала она, и на щеках её сверкнули слезы. - И я... Я тоже принадлежу к роду великих змей..

Сяоцин поднялась, и прямая спина её, резкие движения, все невольно говорило: эта девушка знает искусство битв.

- Бай Шэ, - улыбнулась белая змея.

Лезвие кинжала прорезало воздух, капли крови упали на песок.

- У берегов озера Сиху, я, зеленая змея Сяоцин, беру имя названой сестры госпожи Бай Шэ, - проговорила девушка, сжимая кулак. - Я приношу клятву на крови, и я клянусь верно служить тебе... сестра.

Бай Шэ взмахнула рукой, и рана на ладони духа зеленой змеи тут же затянулась.

- Я принимаю твою клятву, мей мей.

- "Младшая сестра", - перевела Лена.

- Дже дже, - радостно вскрикнула Сяоцин, но тут же умолкла.

- "Старшая сестра".

- Кто это разговаривает на чужом языке? - Бай Шэ оглянулась.

Сяочин перекинула в другую руку кинжал, по её плечу сползла змея.

- Да хранит вас Бэндзайтэн, госпожа, - Лена склонилась, обернулась к Сяочин. - А вам пусть дарует удачу Бисямонтэн[9].

Девушки кивнули, воительница убрала оружие в ножны.

- Пусть вас хранят боги, - нежно улыбнулась Бай Шэ, взмахнув ладонью. - Успокойся, сестра. Разве ты не видишь?

Сяочин на мгновение закрыла глаза. Когда она вновь посмотрела на подруг, гнева во взгляде не было.

- Вы - дочери иной земли.

- Ваша правда, госпожа.

- Меня зовут Александра. Саша, - сказала Саша, почтительно склонившись. - А это моя подруга Лена.

- Лена... - произнесла Сяочин, разделяя имя на слоги. - Саша...

-Нет, - девушка рассмеялась. - Саша, какой твой любимый цветок или животное?

- Я люблю оленей. А из цветов - незабудки. А к чему ты об этом спросила?

- Зовите мою подругу: Méiguì, - сказала Лена. - А меня: Sheli. Фамилий наших, уж простите, но на ваш язык не переведем.

- Довольствоваться именами, - Сяочин усмехнулась. - Странное сочетание.

- В этом мире вообще часто происходят странные вещи, - заметила Саша.

- Бай Гуня[10], - Лена подошла к белой змее. - Ведь вам нужно в Ханчжоу. Мы видели вас на рынке.

- Да... - девушка поправила шпильку в волосах. - Я ищу одного человека...

- Кого же? - полюбопытствовала Саша.

Сяочин хотела что-то сказать, но передумала.

- Когда мы встретились в последний раз, он был маленьким мальчиком. Вы... Когда вы проходили у моста Дуаньцяо, не видели там торговца таунтуанями?

- Нет, - покачала головой Саша. - А что такое тантуань?

- Вареник китайский, - шепнула Лена.

- Думаешь, Люй Дунбин будет ждать тысячу лет? - Сяочин разломила надвое травинку. - Я видела его десять лет назад, хоть и принял другое обличие, но ореол бессмертия... Больше я такого не чувствовала. Да и похоже в Ханчжоу он не появлялся.

- Что же тогда... - Бай Шэ вынула из волос нефритовую шпильку.

- А кто такой Люй Дунбин? - спросила Саша у Лены.

- Люй Дунбинь, человек, который жил в Китае, отмечен богами, разрабатывал техники медитаций... В общем, его после смерти приняли к себе боги, и он стал одним из Восьми бессмертных - это выдающиеся личности, которые попали на небо. Ну вот один раз его на землю отправили с поручением. Собственно, С Люй Дунбиня эта история и началась.

- И что же он такого сделал особенного?

- Он продал вареник бессмертия мальчику. А когда отец понял, что сын не просит есть, потому что на всю жизнь насытился, бросился искать торговца. В общем, вареник оказался в пруду, где его увидели черепаха и белая змея. Быстрее оказалась змея, поэтому... - Лена указала на Бай Шэ. - А черепаха... - она чуть приподнялась, чтобы быть вровень с подругой и зашептала ей на ухо, - а черепаха - монах Фахай, который будет строить козни Бай Шэ. Из-за вареника.

- Мне уже не терпится увидеть, что будет в новой жизни этих змеи и черепахи.

- Ну, черепаха будет черепахой со злостью на весь свет. А вот змея...

Лена указала на Бай Шэ, покрутила руками в воздухе, подняла над головой косы, будто завязав их в узел, выпрямилась.

- Хватит этого сицюя, - бросила Сяочин. - Не разыгрывайте тут представления. Если знаете, так прямо и скажите.

- Ну, лично мне с Люй Дунбином встречаться не приходилось. Вот с Хоу И было дело, а...

Сяочин усмехнулась.

- Пойдем, сестра, - она поправила полу ханьфу. - Лучше уж искать по запаху, как собаки, чем стоять здесь. Ты ведь сама говорила, что узнаешь, да и нефрит поможет... - Сяочин обернулась, понимая, что Бай Шэ стоит на месте.

- Бай Гуня, - Лена переступила с ноги на ногу. - Вы не будете против, если мы пойдем с вами...

- Шели... - Сяочин взглянула на девушку сверху вниз - она была высокой, прикидывая, как лучше будет обратиться.

- Можете просто по имени, хоть это и не в ваших обычаях.

- Хорошо... Просто, я надеюсь, вы представляете, какой опасности подвергаете себя, доверяя демонам.

- Представляем… - отозвались девушки.

Тут настал через сестер удивляться, потому что Бай Шэ только повела плечом, а лицо Сяочин вытянулось и она даже отступила на шаг. Потом взмахнула руками, как бы говоря: "А, делайте, что хотите!" и направилась по дороге к мосту так быстро, что полы её ханьфу развевались при ходьбе.

- Она на нас обиделась… - подумала Саша.

- Ничего, отойдет.

Бай Шэ неспешно последовала за сестрой с грацией молодой лебедушки.

Лена подозвала Ашвина, положила руку ему на плечо.

- Пока мы верхом ездить не будем, если, что, наймем паланкин. Вы спрячтесь в лесу, как понадобится, позовем. Да, Альтфильм береги, шельма.

Конь кивнул.

4

Капли дождя постукивали по каменному мосту через реку.

- Огня кузнечного духам в пасть, а тебе - долгой жизни, отец-Лунь, - проворчала Сяочин, поднимая над головой сестры плащ. Сама девушка уже порядком вымокла, и из всех вещей сухим оставался меч, который зеленая змея обернула кожей.

- Лунь… А кто это?

Саша и Лена, предусмотрительно запасшиеся зонтиками, - но только одним, - спокойно шли за ними.

- Лунь - дракон, он связан с водой, речной дух. Для змей - отец, а когда и старший брат.

- Значит, нас встретит дракон… - поняла Саша.

- Нет. Ну, вообще, это образное выражение, как... - Лена посмотрела на худую спину Сяочин, удостоверившись, что она не слышит, и шепнула: - Сяочин хочет, чтобы дождь поскорее закончился. А ещё - ей он не нравится, так что вот, иносказательно. А ещё встреча в дождь - очень символично...

Послышался громкий чих, и зеленая змея едва удержалась от резких слов, пытаясь запахнуть промокшее насквозь ханьфу.

- А кто же нас ждет на другом берегу?

Лена подняла голову, всматриваясь в пелену дождя.

- Вон там, видишь? - она указала рукой куда-то вперед.

- Никого не вижу. Дождь слишком сильный.

Сяочин уже заворчала, угодив кожаным сапогом в лужу, с пол ханьфу капала грязь.

Вдруг пелена дождя расступилась, и Бай Шэ поняла, что стало сухо. Девушка подняла глаза. Перед ней стоял высокий юноша в белоснежном ханьфу с зелеными узорами по краям. Над головой девушки он держал зонт.

- Молодой господин, - донеслось из-за спины, и Сяочин выпрямилась, выжимая волосы. - Как мне вас отблагодарить?

- Спасибо... - тихо прошептала Бай Шэ.

- Сюй Сянь гунцзы, - Лена чуть склонилась.

- Значит, Сюй Сянь... - зеленые глаза Сяочин сверкнули, но сказать она ничего не успела, согнувшись от громкого чиха.

- Тот самый… - прошептала Саша. - Или из прошлой жизни?

- Тот самый, - ответила Лена подруге.

- Да лучше бы в военный поход, - проворчала наконец зеленая змея, и намокший плащ треснул.

- Вам нельзя здесь оставаться... - Сюй Сянь встретился взглядом с Бай Шэ.

- Помощь девушкам вас никак не очернит.

- А почему вы считаете, что нам тут нельзя быть? - спросила Саша у Сюй Сяня.

- Ну... Дождь же... идет...

Сяочин подтвердила это кивком, обхватив себя руками за плечи.

- А зонтики на что?

- Ну, зонтики из...

Сяочин подошла к Сюй Сюаню, встала под его зонт, выжала подол ханьфу и повернулась.

- Показывайте дорогу, - тоном, не допускающим возражений потребовала она, и все двинулись по мосту.

- Наверно, мы сейчас побываем в его доме. Чайку попьем… Кстати, а что едят китайцы на десерт?

- Сладкие супы, тофу - пирог из бобов, фрукты в карамели, желе, сладкий паровой хлеб... Смотря, что можно себе позволить. Вот помню был император, на обед которому подали...

- Что подали? Это, наверное, китайская сказка? Сказочный был император?

- Нет, реальный. Пу И. У него на обеде были: мясо духовое с капустой на пару; филе из баранины с редисом; вырезка из утки; пирожки из тонко раскатанного теста; жареное мясо с китайской капустой; жареные овощи в кисло-сладком соусе...

- Вкуснятина, наверное… - облизнулась Саша.

- Да. Из книги "Пу И. Первая половина моей жизни."

5

Дождь лил и лил, не переставая.

- Слава богам, - простонала Сяочин, грея руки над небольшой жаровней.

- И сколько вы за это отдали? - спросила Лена, повесив плащ на небольшую бамбуковый столбик.

- Ну, юаней десять, если память мне не изменяет. Она старая, но добротная.

- Хорошо, что мало. Сейчас их вон, как раскупают.

- Тот, кто имеет большой кошель, маленькой душой часто бывает обижен, - вздохнул лекарь.

- Ваша правда, Сюй Сянь гунцзы.

- У вас "Травник Шэн-нуна" есть?

Лекарь кивнул на шкаф, заставленный бамбуковыми дощечками, перевязанными нитями.

- Я... возьму?

Сюй Сянь кивнул, снова пожав плечами.

Лена подхватила свиток. Лекарь направился в другую комнату, за ним последовала Бай Шэ.

- А зачем тебе травник? Будешь искать ядовитые травы, чтобы этого вредного монаха накормить?

Сяочин издала глухой звук, похожий на смех и приложила ладонь к горлу.

- Ну, это терпит, - девушка развернула книгу, пробежалась взглядом по иероглифам, вертикально расположенным на дощечках. - Нет, а вот этого он все же не нашел, - она приподняла кольцо и, прикрыв камень, сказала: - Солнце мое, я проиграла, буду тебе должна.

Кольцо полыхнуло. Лена поднялась.

- Где он женьшень хранит, или... - она посмотрела на мешочки, развешанные под потолком. - М-да... Сюй Сянь гунзцы, я воспользуюсь вашей жаровней и чашами?

Из комнаты донесся ответ, похожий на утвердительное: "Да", и послышался неторопливый разговор.

Девушка подняла маленький чайник, налила в него воды из чаши, достала из сумки мешочек, высыпав в воду какие-то листья и поставила на огонь.

- А… Чай! Замечательно… - сказала Саша. - Ну, какие сладости есть в запасе?

- Фрукты в карамели, - ответил Сюй Сянь.

- Фрукты? - хрипло спросила Сяочин. - Не смешите меня. Откуда...

- Есть, - ответил ей юноша, возвращаясь с блюдцем в руках. - Конечно, немного, но...

Вскоре из носа чайника пошел пар. Обмотав ладони полотнищем, Бай Шэ подняла чайник, налила напиток в чашку и поставила на циновку.

- Подожди, пока станет теплым, потом пей.

Сяочин усмехнулась. Лена пожала плечами.

- Я просто говорю, как подруга, только и всего, - она чуть обернулась и улыбнулась, увидев, что Бай Шэ села рядом с Сюй Сянем. - Воркуют голубки.

Сяочин закашлялась, морщась.

- Дальше они поженятся. А потом понесется… - сказала Саша.

- Не будем торопить события, - Лена потянулась.

Сяочин кинула на подруг взгляд, от которого у Лены невольно на лице появилась улыбка кролика, увидевшего перед собой питона.

- Уж простите, Сюй Сянь гунзцы, - начала зеленая змея, - но с рассветом мы покинем ваш дом...

- Простите и вы меня, Сяочин гуня, но сможете ли вы завтра продолжить путь?

- Вы сомневаетесь?

Девушка поднялась и тут же была вынуждена опуститься обратно на циновку, прижимая ладони к горлу.

- Не выдумывай, - прошептала Бай Шэ, придерживая сестру за плечо.

- А если захочешь снова выйти под дождь, горло будет ещё сильнее болеть, да и не только оно. А если старые раны откроются...

Сяочин замахнулась на Лену, закрывая глаза.

- Но ты же говорила, что Сяочин - опытная воительница, её не может...

- Для одних дождливый день принес радость любви, а горе, что он должен был им дать, перешло на Сяочин. Вот в такой не очень хорошей форме.

Зеленая змея тихо зашипела, растирая шею и легла на циновку, закинув руки за голову. Бай Шэ положила ладонь на лоб сестре.

- Так она навеки останется змеей? - ужаснулась Саша.

- Ну... Да, это - их природа, они только превращаются в людей. А... А что тебя удивляет?

- Ведь ты говорила про горе, которое на нее перешло. Это и есть горе?

Лена оперлась ладонями о колени и тихо рассмеялась. Бай Шэ прижала ладонь к губам, Сюй Сянь, промывавший инструменты, обернулся.

- Я опять неправильно выразилась. Горе... Ну... Просто вместе с сестрой будет страдать и Сяочин. Заметь, не с сестрой родной, а названой. Вот такая история...

Девушка поднялась, взяла зонтик.

- Шели гуня, - вздохнул лекарь, убирая иглы в маленький "кожух", и указал на капли дождя, все ещё мерно падающие на землю.

- Ничего, - она улыбнулась, обернулась к подруге. - Саш... Мейгьи, пойдем.

- Куда пойдем?

- Нам надо... заглянуть в монастырь, испросить благословения у богинь на открытие фабрики по производству шелка... - девушка улыбнулась: лгала она прекрасно, но по делу.

- Шелк? - Сюй Сянь обернулся. - А не можете ли вы...

- Конечно, - Лена поманила за собой Сашу, поднимая зонт. - Как только дела пойдут на лад, мы вам пришлем с первой партии... - она обернулась. - До встречи, Сюй Сянь гунзцен, до встречи, Бай Шэ гуня.

Они вышли на улицу и направились к бамбуковой роще, начинавшейся сразу за домом. Девушки тихо свистнули, и кони тут же появились перед ними.

- А куда нам надо на самом деле, Лена? Прости, не знаю, как произносить твое китайское имя…

- Шели. Я и сама, честно говоря, не знаю, - она улыбнулась, приказав Ашвину встать на колени. Конь фыркнул. - Знаю, но ты сам меня госпожой выбрал, так что - терпи. Но!

***

Бамбуковые деревья шумели над головой.

- Хорошо бы из такого флейту сделать...

- Сделаем, - Лена потрепала коня по шее.

- Так зачем мы здесь? Это же слишком далеко от дома Сюй Сяня.

- Есть у меня один план... Ну, так, чтобы Фахай не...

Ашвин фыркнул и попытался выгнуть спину.

- Что значит, я подвергаю опасности?! Да! А ты в прошлый раз, когда...

Конь недовольно повел головой.

- А-а. То есть, когда тебя попрекают, ты это не любишь, а меня, значит, можно?!

Ашвин топнул ногой и демонстративно сел на землю. Лена съехала с его спины.

- Ну и сиди тут, - отмахнулась она, поманив за собой подругу. - Пойдем. Ждите.

Кони со вздохом скрылись в бамбуковых зарослях.

- Я хочу вызвать Суаньи, он львенок хороший, должен помочь, а с монахами...

За спиной хрустнула ветка, зашелестели тонкие листья. Подруги обернулись, Лена шагнула в сторону. Послышалось заунывное пение, от которого девушка глухо заворчала.

- Ш-ш... Фахай, - она сжала ладонь. - Сами попали в ловушку, сами будем выбираться...

К ним приближался низенький полный мужчина с выбритой головой[11] и черной бородкой. На руках его покачивались четки, опирался монах на суковатый посох.

- Да будет счастье вечно пред вами, дочери мои, - начал "почтеннейший", подходя к девушкам.

- Да будет светел ум ваш, отец мой, - Лена склонилась, сложив ладони. - Да благословят вас все боги.

Монах улыбнулся. Послышался глухой лошадиный крик. Рука Лены дрогнула, пальцы заскользили по лезвию.

- Отчего две юные госпожи идут по дикому лесу без охраны?

- Я хочу помолиться за души моих друзей в храме Драгоценности в лотосе.

- Хорошее желание, - монах закивал головой, будто китайский болванчик. Лена отступила на шаг, стараясь держать и подругу, и монаха в поле зрения.

- Хорошее... - продолжил Фахай, чуть выставив посох. - Только вот... Не похожи вы на юных барышень.

- Понимаете, вместе с кочевниками пришли родители мои...

Посох дрогнул, взвиваясь в воздух. Ашвин закричал уже громко, и земля задрожала. Лена вцепилась в кинжал до побелевших костяшек.

- Но буддийские монахи должны быть милосердны и спокойны, будто лотос, что плывет в стоячей воде пруда, - начала Саша.

- Милосердие не распространяется на демонов.

- Быть может, вас ввел в заблуждение наш внешний вид...

- Демон может принять любое обличье. Особенно - молодых дев, чтобы сводить с пути истинного...

- Вам бы в Средневековье ведьм жечь, - буркнула Саша, не меняя тона.

Четки на руках монаха задрожали.

- Но, демон белой змеи мог вас околдовать. Тогда остается лишь изгнать его, и освободить ваши души...

Лена вздрогнула, отводя руку назад.

- Ваши слова - бальзам на душу Клода Фролло.

Фахай сделал выпад, но почему-то промахнулся - подруги успели отпрянуть. Судя по изумленному лицу монаха. такое с ним было в первый раз.

Девушки снова оказались у деревьев. Уйти они не могли - духовная сила монаха создала над рощей прочную сеть из четок.

"Будем прорываться?" - спросила взглядом Лена, Саша покачала головой. Ведь должен же быть другой способ...

Вылетевший из воздуха клинок прорезал ствол дерева, как раз над их головами, и бамбук застонал Девушкам пришлось упасть на колени. Сеть из разросшихся четок дрогнула.

Фахай поднял посох.

- Хватит! - выкрикнула девушка.

- О, вы готовы признаться? - изумленно спросил её монах, и в голосе снова заскользила доброжелательность.

- Что ты делаешь? - прошептала Саша, видя, как подруга заносит руку. - Он же нас...

- Я не люблю лгать, - бросила Лена. - А предавать друзей - ещё больше.

Монах взмахнул посохом, сотни мечей, сверкая лезвиями, полетели к девушкам... Саша вскрикнула, её подруга же с улыбкой вытянула ладонь вперед.

Фахай взревел. Мечи испарились, осыпались на землю прахом.

- Как?! - взвыл монах. - Как вам, порождениям духов...

- Слишком громко и фальшиво, - усмехнулась Саша.

- Вы-то точно славу Гуань-Инь не поете.

Фахай взмахнул рукой, и новая тугая сеть устремилась к подругам. Лена что-то прошептала - нити рассыпались пылью.

- Хотите, укажу вам на ошибку?

- Ты в ловушке! - взревел Фахай. - Ты в ловушке, но ты насмехаешься надо мной!

- Никогда не видела черепаху в гневе, - улыбнулась Лена, и монах, как показалось, даже побелел. - А мышь будет смеяться и в мышеловке.

Фахай поднял посох, но из темного навершья не вылетело и столпа света.

- Вы поклоняетесь пришедшим богам, но не знаете их истинных имен. И не знаете, что великий Хари - целое, а Будда - лишь его частица.

- Ложь! - взвился Фахай. - Она - женская формы боддхисатвы сострадания..

- Как и Мохини - женская форма Вишну.

Фахай ударил посохом о землю. Бамбуковые деревья задрожали, чернеющая трещина змеиной пастью поползла к девушкам.

Лена закрыла глаза, глубоко вздохнула и спокойно произнесла: "Ом Намо Нараяна.

Саша видела, как монах застыл на месте, побагровев. Раскаты грома замерли, заглушенные тяжелыми грозовыми тучами, трещина в земле исчезла, не дойдя до девушек.

С посоха Фахая слетела змея.

- Ом Намо Нараяна, - повторила Лена. - Нюйва Гуня.

Змея замерла у ног подруг, коснулась головой земли, будто склоняясь и обернулась, готовая броситься на своего повелителя.

- Не шутите с великими, отец мой, - улыбнулась девушка. - Кто бы ни сказал, кем бы вы ни были...

- Демоницы! - хрипел монах, отступая. - Я... Я заключу вас в пагоду! Я прикажу всем духам, всем богам... Ваши души никогда не найдут покоя!

- А ты сам не душа ли, потерявшая облик человека? Черепаха.

Фахай взмахнул руками, змея открыла пасть.

- Но вы не сможете разрушить моих пут! Никто... Никогда...

Лена пожала плечами.

- Ом Намо Нараяна! - вновь произнесла она, и сеть разлетелась, открыв путь.

Змея бросилась... И упала на песок - Фахай исчез.

Девушка опустила ладонь, отерла шею. К подругам уже спешили кони, сбросившие веревки.

- Все в порядке, - улыбнулась Лена, поглаживая Ашвина по шее. - Нараян ке прабхасе. Милостью Вишну.

Конь облегченно вздохнул.

- Что это за магия? - Саша обняла Альтфильм. - Не могла предупредить? Фахай теперь знает о твоих силах, а спросить у него мы так ничего и не успели.

- Не моя магия, - Лена закатала рукав ханьфу - на её запястье поблескивали четки на алой нити, только они были не деревянные, и не нефритовые. - Это - семена рудракши[12], символа Шивы. Если бы не они - Фахай погубил бы нас в первый раз. А волшебные слова.... Имя богини Нюйвы, полузмеи, прародительницы людей, усмирило кобру. Будда - воплощение Вишну, поэтому я воззвала к Нараяне, и земл - его вторая супруга, не разверзлась у нас под ногами. Да и обереги нам Ксения дала не просто так.

Саша тяжело вздохнула, мотнув головой.

- Надо найти Бай Шэ и Сюй Сяня, - она вскочила в седло. Лена тоже пришпорила Ашвина, и конь с радостью ринулся вперед.

- А с чего это ты индийские мантры читала? Мы в Китае. И что это за мантра?

- Ну, понимаешь, буддизм - ответвление от индуизма, потому что Гаутама-Будда - аватара Вишну. Ну, там непонятно, то ли буддисты пытаются себя привязать к древней религии, то ли у богов такие планы. А мантра: "Ом Намо Нараяна" - "Я поклоняюсь Нараяне." С неё начинаются все молитвы Вишну-Нараяне. Как-то так... А потом буддизм пришел в Китай, и прочно там прижился.

Девушки ехали по высокому берегу, выступающему над водой.

- Мы переместились на несколько лет вперед. Вот, - Лена вынула из-за пазухи алую бумажку. - У Бай Шэ и Сюй Сяня уже была свадьба. И... - она улыбнулась. - Скоро Сяочин станет тетей!

- Как хорошо, - улыбнулась Саша.

Вдруг Ашвин, всхрапнув, начал пятиться. Земля задрожала. Девушки рванули коней, Альтфильм вскрикнула. Лена разжала ладонь, оберег феникса рухнул в низ - в реку, куда вслед устремились и всадницы.

-Фэн-хуан... Сунь Укун!

И в тот же миг они упали на что-то мягкое, даже не успев испугаться. Саша вскочила, а Лена так и лежала на спине, борясь с приступом смеха.

Девушки приземлились на огромный бамбуковый плот, устланный листьями. Саша обернулась и невольно вскрикнула Опершись о борт руками и гребя лапами, рядом плыла обезьяна, очень похожая на шимпанзе, только шерсть у неё была золотая, даже огненно-рыжая, руки - почти человеческие, в волосах сверкала корона, а на плоту лежал посох.

- Неужели ты не рад, - обратилась Лена к обезьяне. - Даже не взглянешь на старых друзей.

- Не хочу силы тратить, - последовал ответ. - Нам против течения ещё три ли плыть.

Обезьяна поморщилась и что-то проворчала на своем языке.

- Но, как же кони... - прошептала Саша.

- Кони своим ходом придут, не заблудятся, - успокоила её Лена, и села, поджав ноги.

- Простите, а вы...

- Сунь Укун, - девушка вглянула на обезьяну, та взмахнула хвостом, обдав подруг брызгами и приосанилась. - Царь племени обезьян с горы цветов, герой древнего романа "Путешествие на Запад", бессмертный, воин, хранитель персикового сада Нефритового императора, и прочая, и прочая, и прочая. Китайский Хануман, хотя... Вы с ним - троюродные братья?

- Пятиюродные, - поправил Сунь Укун. -И почему же ты решила на монахов бросаться? Гнев богов...

- Слышал о Фахае?

- Не только слышал, но и видел, - Сунь Укун поморщился. - Приходил несколько тысяч лет назад, просил. Но яблоки только для бессмертных, а вареник уже змея съела.

- В этой жизни он преследует эту змею и мешает её счастью.

- И не думаешь, какие неприятности для нас всех создала, помогая ей?

- Говоришь, как мудрец, - девушка улыбнулась. - А не с тебя ли обычно начинались все приключения?

Царь обезьян взмахнул хвостом, девушка рассмеялась.

- К озеру Суху привизи нас, а до Сюй Сяня сами доберемся, - Лена невинно улыбнулась. - Пожалуйста.

Сунь Укун взмахнул хвостом, фыркнул.

- Но ты же - наш спаситель, великий герой. Разве помощь девушкам, попавшим в беду, это не подвиг?

Царь обезьян отвернулся, с минуту раздумывая, потом хвост начертил на воде узор.

- Хорошо... - наконец добавил Сунь Укун, поправив венец на голове.

- И как нам его обезьянье величество поможет? - спросила Саша.

- Для начала до берега донесет.

Сунь Укун заворчал, но продолжил грести.

- Да... Ты же охранял сад бессмертных, можешь...

- Нет, - Сунь Укун чуть показал клыки и тут же их спрятал. - Мне запрещено менять людские судьбы.

- Конечно! И ты всегда соблюдаешь правила, да? - она попыталась дотронуться до кисточки его хвоста.

- Не проси, - царь обезьян обдал девушку брызгами и закрыл глаза. - Не буду. Не буду...

- А знаешь, как тебя потом будут хвалить...

- Шели, не проси! - замерло между крутыми берегами.

6

Ашвин недовольно фыркал, глядя на хозяйку. Сунь Укун выжимал алый плащ, по-собачьи отряхивался.

- Не злись, - Лена толкнула коня в бок, тот тоже показал клыки. - Да, я виновата. Я признаю свою ошибку. Чего тебе ещё надо?

Ашвин демонстративно обернулся.

- Ничего, сена тебе зимой не дам, будешь знать.

Саша была единственной, кто не выказывал недовольство. Она вспоминала, как Чуковский катал своих детей на лодке и читал им стихи - об этом ей довелось прочесть в воспоминаниях его дочери Лидии[13].

- Вот знаете, - Лена все же похлопала коня по крупу, рискуя лишиться руки - когда Ашвин был не в духе, он ненавидел почти всех. - Знаете, раджа марвари, один царевич, который всегда гневался, даже он на меня не злился столько, сколько вы. Между прочим он мне - друг, а вы - конь, а конь и всадник всегда зависят друг от друга. Получается, придаете вы меня сейчас, раджа.

Ашвин лениво повернул голову.

- Куда вы? - Сунь Укун поднял свой жезл-посох, выпрямился, поправил корону, решая прервать этот разговор.

- К Сюй Сяню, я же тебе сказала. Ах, да... Дом такой же, как у небесного лекаря. Правда не знаю, может они что-то перестроили: у мужа и золовки руки золотые. В общем, на берегу озера, рядом с бамбуковым лесом. Или спроси лекаря Сюй Сяня, тебе дорогу покажут.

- В гости его, что ли, приглашаешь?

- А куда идти обезьяне, что ищет приключений? - Лена легонько толкнула Сунь Укуна в бок, тот рассмеялся. - Эх, вот за что люблю вас: Ханумана и тебя, так это за характер и чувство юмора. Вот даже когда все плохо, вы смеяться будете.

- Боевой дух, - называется.

- Или глупость.

Сунь Укун насупился.

- Иди уж. Мы следом.

Обезьяний царь кивнул, подхватил посох и одним прыжком перелетел через мост.

Девушки догнали Сунь Укуна у знакомого Саше и Лене деревянного домика, возле которого собрались люди болезненного вида.

7

Дом лекаря невероятно изменился за несколько лет. Из неприметной хижины он превратился в подобие усадьбы. Широкая крыша покоилась на каменных стенах, духи-хранители наконец обрели роскошные наряды.

- Ничего себе как устроился! - удивилась Саша. - Красота… Внутри, наверное, еще краше.

Лена с улыбкой подошла к воротам и чуть склонилась, сложив ладони.

- Да принесете вы благоденствие хозяевам этого дома, Шэнь Шу и Юй Лэй, да будет у них всего в достатке. Дайте нам переступить порог, Сыновья небесного императора.

Ворота отворились.

- Это что - а-ля «Сим-сим, откройся»? - спросила Саша. - А то ворота открылись сами. Я даже не слышала ничьих шагов за воротами.

- Ну, значит сноровки за время мирной жизни я все же не потеряла, - послышался знакомый голос. - Ну, обернитесь, роза и рысь, дайте я на вас посмотрю.

За их спинами стояла Сяочин.

- Лет у нас прошло много. А вы, я смотрю, все те же! - удивилась Сяочин.

- Ну и вы не изменились, Сяочин гуня, - заметила Саша.

- Все так же прекрасны, все так же отважны? - Лена усмехнулась. - И все так же одиноки.

- Вы сами знаете, как я отношусь к сестре и свояку, - девушка поправила рукав ханьфу, в другой руке она держала корзину, полную спелых плодов.

- Может, помочь? - Лена тоже закатала рукава. - Две руки лучше, а шесть...

Сяочин кивнула. Они направились к маленькому саду, разбитому у дома.

- Сейчас посетителей стало много, Сюй Сянь едва успевает вернуться к закату. За домом слежу я. Мейгьи гуня, не могли бы вы занять сестру, пока мы не управимся с делами? Поговорите... Заодно и хоть кто-нибудь послушает, как она на цине играет. А-то у меня тоже нет времени, - Соячин вздохнула. - Тяжело с большим хозяйством управляться.

- Ну, теперь вы знаете, каково знатной барышне.

Девушка вздохнула.

- Так вы согласны, Мегьи гуня? - обернулась она к Саше.

- Да. Согласна. Я знаю много сказок и песен - ими её и развлеку, - сказала Саша.

- Я в долгу перед вами, - вздохнула Сяочин, кивая Лене. - Даже не думала...

- Это ещё ничего, - донесся до Саши голос подруги. - А вот у одной царевны было три сестры. Сестры вышли замуж, а она, раз старшая, то и им, как мать, и их мужьям. И только представь, когда к тебе подходят вот эти три молодых оленя, косая сажень в плечах, глаза полные мольбы, и в один голос: "Невестка!"

Раздался звонкий смех.

- Что за царевна? - не поняла Саша.

- Царевна Сита! - откликнулась Лена.

Сяочин поставила на бамбуковый столик корзину. Девушки прошли в широкую комнату. Пол устилали плетеные ковры, в глубине стояло просторное ложе, застеленное светлым покрывалом. У низенького стола сидела Бай Шэ, перебирая струны циня[14].

- Барышня Бай Шэ, - Лена склонилась. - Пусть боги благословят ваше дитя.

- Что же, спасибо. Мне сказали, что Мейгьи знает прекрасные сказки и песни… Пусть она со мною побеседует, - сказала Бай Шэ.

Сяочин подняла со стола бамбуковую табличку и постучала по ней пальцем.

- Ты помнишь? Если свояк узнает, что ты что-нибудь пропустила, на правах младшей сестры...

- Не беспокойся, - улыбнулась Бай Шэ. Сяочин сдула со лба черную прядь и направилась к выходу. Лена последовала за ней.

- Са.. - обернулась она. - А - Мейгьи, не бойся, со всем остальным разберемся мы, а Бай Шэ гуня...

Рука Сяочин высунулась из-за двери и утащила за собой девушку.

Саша осталась наедине с Бай Шэ. Она рассказала ей все сказки, какие вспомнила. А вспомнила она не так уж и много сказок - от волнения все слова растеряла. Так её волновало то, что семейное счастье Сюй Сяня и его жены нарушит монах Фахай…

Двери скрипнула, повеяло сладким запахом, послышались голоса.

- Он - родственник оленей, пришлось умолять...

- Хотела бы я на это посмотреть!

- Пожалуйста, потише...

- Но, Сюй Сянь-гунзцы!

- Но, свояк!

- Кто родственник оленей, Лена? - спросила Саша через дверь.

Послышался тихий кашель, все умолкли.

В комнату вошли Сяочин и Лена с высушенными покрывалами под мышкой. Сюй Сянь, в добротном ханьфу, подшитом темной нитью, нес чашу.

- Что там, в этой чаше? Вдруг что-то опасное? - испугалась Саша.

Сюй Сянь замер на пороге с поднятой ногой, в глазах его отразилось изумление. В спину свояка чуть не уткнулась Соячин, едва успевшая остановиться. Лена выглянула из-за её плеча и тихо взвизгнула, получив толчок в бой.

- Не тревожьтесь, Мейгьия гуня, - улыбнулась Бай Шэ.

- Чтобы муж свою жену травил?!

Толчок от Сяочин был сильнее первого.

- Олень - посланник бога долгой жизни Шоу-синя, - тут же перевела тему девушка. - По цвету шкуры можно определить его возраст... Сяочин встретила оленя, - или духа, кто знает? - расспросила о вашей судьбе...

Лена хотела положить покрывала, но Сяочин ловко подхватила их у и унесла в другую комнату.

- Дыни, - наконец сказал Сюй Сянь, подходя к ложу жены и осторожно ставя чашу на низенький столик.

- Мать должна есть только светлое, - Лена тихо хмыкнула в кулак, и уже вернувшаяся Сяочин только вздохнула.

Девушки пододвинули к себе второй столик, поставили на него чаши, и трапеза продолжилась в полном молчании.

И тут послышались голоса:

- Сюй Сянь… нам нужно лекарство… Чума гуляет по Китаю. Она коснулась и нас…

Лекарь кинул на пол палочки и бегом бросился к выходу.

Сяочин ударила себя ладонью в лоб, морщась, щелкнула пальцами. Невидимая ткань протянулась над комнатой, закрывая окна.

- Никто не сдвинется с места, никто не покинет этого дома! - крикнула она, выращивая в руках какие-то травы и зонт.

- Соячин-а...

Змея обернулась и дунула на сестру. Звериные шкуры пологом шатра упали на ложе, зеленоватая парча расстелилась по небу.

- Для твоего блага, - прошептала девушка. У входа она кинула шпильку, и неведомый забор не позволил подругам последовать за ней.

- Не вздумай использовать духовную силу! - донесся до них как всегда жесткий голос зеленой змеи, обращенный к Бай Шэ.

- А почему же нельзя? - удивилась Саша. - Духовную силу использовать?

Белая змея закрыла глаза. Лена поднесла кольцо к губам, что-то прошептала, и ей на руки упали два плаща.

- Накинь, - она протянула накидку Саше. - Ничего, на это уйдет несколько дней...

- Сяо-эр... - прошептала Бай Шэ, прислоняясь лбом к столбику кровати.

- Они что, сделают нас невидимыми? - спросила Саша. - и что значит Сяо-эр?

- Ничего... - девушка перевернула знак феникса. - А про духовную силу... - она чуть приподнялась, чтобы прошептать подруге в ухо: - Бай Шэ носит под сердцем дитя. Китайским женщинам нельзя даже сидеть неправильно, а уж чары использовать... Повредит младенцу. С"яо - эр" - обращение к Сяочин - "милая". "Сянь - эр" - к Сюй Сяню. А плащи от духов защитят. Остальное...

Белая змея закрыла глаза и выпрямилась. Лена, почувствовав движение, сняла кольцо с пальца, готовая бросить его на пол.

- Бай Шэ гуня, - голос её был спокоен, - подумайте, что вы делаете. Оставьте это молодым душам.

Кольцо вернулось на палец. Девушка закрыла глаза, сложила ладони у груди, и повторила: "Я обращаю свои молитвы к Бань Цяо, побеждающему смерть." Губы Бай Шэ дрогнули, повторяя имя божества.

- Я молю Бай Цао, что спас сотни воинов, - ясно послышался хриплый голос Сяочин.

- Я приветствую того, кому дал клятву, я молю Бай Цао, покровителя ведающих жизнь.

- Ведающих жизнь? Как это? - не поняла Саша.

- Лекари, - ладони Лены замерли, сжав большой и указательный палец.

Божественный свет коснулся трепещущих штор. Бай Шэ закрыла глаза.

- Да будут всегда почитать вас, покровитель души, - прошептала девушка, склоняясь до земли.

- Боги сказали, что нам надо напоить больных отваром из гнилых трав, - сказала Бай Шэ.

Саша шагнула вперед, изумрудная сеть дрогнула, осыпалась. На пороге появилась Сяочин в новом платье.

- Змея сбрасывает кожу?

Девушка спокойна бросила у порога травы, подожгла её, возвела новую сеть и села на пол у ложа сестры.

- Демоны?

Сяочин кивнула, откупорив маленький флакон и выпив две капли.

- Подожди, это травник?

- Двенадцатого года, - отозвалась она, протягивая его девушкам. - Одна капля.

- Знаешь, тут Бай Цао проходил, - Лена передала пузырек подруге.

Сяочин глухо усмехнулась, глядя, как трава тлеет.

- Боги милостивы.

- Не думаешь... - Лена наклонилась к девушке и что-то зашептала. Темные брови зеленой змеи сдвинулись, пальцы сжали подол ханьфу.

- Нет, - резко бросила она.

- Но ты ведь чуяла...

- Ошиблась, - повторила Сяочин вставая, одним взмахом руки убирая горящую траву.

***

Капли дождя стекали по крыше, падали на бамбуковый столик. Сюй Сянь стоял, прислонившись к двери, прикрыв глаза. Сяочин чистила медную чашу, пересыпая в ладонях песок и траву.

- Что вы думаете об этом, Сяочин-эр? - спросил лекарь, не двигаясь с места.

- Можете считать меня необразованной, но уверена, что это - происки духов! -Сяочин крутанула чашу, вцепившись в её края до побелевших пальцев. - И если хоть один из них...

Чаша пролетела по циновке и упала на землю, тут же наполнившись дождевой водой.

Послышались тихие шаги. Бай Шэ положила голову на плечо мужу, в ответ на его недовольный взгляд, прижала палец в губам и тоже закрыла глаза.

- А вы, Мейгьи гуня?

Подруги, накинувшие на плечи покрывала, обернулись.

- Я слушала легенду, и я помню, что настой из гнилых трав их вылечил, - сказала Саша.

- Про гниль, - совершенно спокойно донеслось из кольца на руке Лены, и девушка дернулась, чтобы прикрыть его рукой. - И не пытайся - это невежливо... Свет мой, гниль применялась в медицине давно. Чем египтяне выводили гной? Плесенью. При болезнях кишечника давали хлеб, смешанный с плесенью. И, на будущее, если ты чего-то не знаешь, зачем говорить?.. А...

- Спасибо, - девушка ударила по кольцу. Оттуда донеслось: "В следующий раз тысячелистник можешь не просить - не отдам."

- Эфхаристо на сотни лет!

Кольцо сверкнуло и погасло.

- А он ещё обижаться будет, сам первый начал, - проворчала Лена, переворачивая кольцо.

- А что за тысячелистник? - не поняла Саша. - Наверное, это волшебный тысячелистник. И что значит «эвхаристо»? Я знаю, что евхаристия - это так называют Таинство Причастия.

- Тысячелистник. Ещё называется порезной или Ахиллесовой травой. Кровь останавливает, раны заживляет, ожоги. Много видов есть. В общем, полезная травка. А ты сейчас слышала голос её "хозяина" и "первооткрывателя" - Ахиллеса. Он, кстати, медик по второму образованию, если можно так сказать. А эфхаристо, это "спасибо" по-гречески. Евхаристия тоже слово греческого происхождения, корень у них один.

- Про целебные свойства растения я не в курсе. И… Лена, можно мы выйдем?

- Да, конечно... - девушка встала.

Лекарь кивнул. Сяочин подняла голову. Дождь все не кончался. Сюй Сянь подал жене руку и увел её в дом.

Девушки вышли на улицу.

Саша шепнула на ухо подруге:

- Ох, такое у меня чувство, что дальше их ждут опасности. По легенде, к ним дальше придет этот монах. И все испортит…

Мимо действительно пошёл бритоголовый скуластый мужчина.

- Придет, - Лена кивнула, глядя в небо. - Только не скоро. До лета будет ждать, выслеживать... Тоже мне охотник. Когда наступит Праздник начала лета, Фахай сюда явится, и... Давай подумаем, что можем сделать.

Подруги сели под навес, Лена вынула из маленькой сумки, которая на деле казалась почти бездонной, плащи.

- Можем попросить Сяочин поскорее отправиться в горы. Она послушает.

- А Бай Шэ? Она ребенка под сердцем носит, а для женщины, пусть и в виде змеи, это путь трудный.

- А они нам зачем? Плащи, которые позволяют сливаться с пространством? Как у назгулов во «Властелине колец»?

- Нет, - девушка пожала плечами. - У меня из волшебных вещей только обереги, оружие, кони да колечко. А это просто, чтобы не замерзнуть. Давай, давай, на плечи накинь. Это ты ещё не знаешь, как в Холодных дворцах Императорских Запретных Городов холодно.

- Но ведь этот город запретный. Откуда ты знаешь?

- Мало кто оттуда выходит, кто выйдет, не говорит, но способы у меня есть, - девушка улыбнулась. - Познакомилась как-то с терракотовым воином, а тот Хоу И брат названый. Духи хранители-дверей Хоу И очень сильно обязаны, их на воротах дворца рисуют даже слуги императора, вот они все и рассказали... Получается, новости я получала "из первых рук", да ещё от евнухов, служанок... Если император невзлюбил наложницу или она провинилась, государь ссылал её в Холодный дворец, даже императрицу. А зимой снег, жаровень нет, одежды нет, еды дают мало да и то, спасибо, что не помои. Все чем могли заработать денег девушки, это вышивкой... Только кажется, что жизнь во дворце прекрасна, а как внутри окажешься... Как-то познакомилась с одним стражником, у него сестра - служанкой любимой наложницы была в гареме. Потом их обеих казнили, а провинилась только госпожа. Вот так...

- Почему-то ледяной дом вспомнился, который императрица Анна Иоанновна сделала…

- Развлечение. Хорошо, что туда хотя бы никого не ссылали, а построила императрица его для свадьбы своей карлицы Авдотьи Ивановны и придворного шута Михаила Голицына. Любила веселье государыня, тетеревов с балкона дворца стреляла.

- Можем попросить Сяочин поскорее отправиться в горы, - вернулась к разговору Саша. - Она послушает.

- А Бай Шэ? Она ребенка под сердцем носит, а для женщины, пусть и в виде змеи, это путь трудный.

- Отобрать у Фахая сосуд?

- Не отберешь и посоха не отнимешь. Надо как-то опередить Сюй Сяня. Беременным же нельзя вино!

- Но Фахай скажет, что это вино особенное, отгоняет злых духов.

- Да он сам злой дух!

Ашвин, вовремя вышедший из-за бамбуковой стены, взглянул на хозяйку, которая уж слишком громко говорила, если не сказать - кричала. Лена поспешно умолкла, конь кивнул.

- А давай перенесемся во времени… А то, когда все хорошо, даже как-то скучно… - предложила Саша.

- У нас с тобой одинаковые взгляды, - улыбнулась Лена, и Ашвин на этот раз фыркнул уже как-то обреченно.

8

Осень мгновенно сменилась прохладным летом, солнце ещё не взошло.

Подруги спешились. Лена достала из сумки два белых платка, сшитых в виде конусов, очень похожие на фату, чтобы покрыть голову.

- Возьми, - она протянула один Саше, вынула такие же плащи. - Так положено... - девушка прикусила губу.

А потом добавила:

- А зачем нам эти плащи?

- Одежды плакальщиц, - Лена убрала волосы шпилькой. - Белый... Пойдем.

Они направились по мощеной дороге и вскоре перед девушками появился знакомый дом с деревянной дощечкой "Баохэтан" над дверью. У живой изгороди, - разросшегося сада, - толпились люди, слышались крики, плач, стоны: "Нет нам больше подмоги!" Увидев девушек в белых одеждах, толпа зевак расступилась и пропустила их в дом.

- Наверное… в доме кто-то умер… - прошептала Саша.

Лена кивнула, по обычаю приложив ладонь ко лбу.

Было непривычно видеть Сяочин в белом ханьфу, черные ленты почти сливались с её густыми волосами.

- Пришли посмеяться над горем? - глухо спросила она, все же отходя от двери.

- Почему? Мы пришли оплакать того, кто умер… - ответила Саша.

- Сяочин-эр... - Лена вздохнула и осеклась. Глаза девушки из темных стали золотисто-янтарными, змеиными. Но Лена все же продолжила: - Мы узнали, что Владычица Запада забрала господина Сюй Сяня в свои сады...

- Из-за вас.

Мешочек выпал из рук девушки, разорвалась лента, и темный порошок истолченных трав рассыпался по земле.

- Забери свое, - змея бросила к ногам Лены шпильку, которую она носила, когда была в доме Сюй Сяня в последний раз. - Ваши руки держали сосуд с вином.

- Сяочин, это колдовство Фахая, он одурманил тебя!

- И я должна вам верить, - воительница усмехнулась. - Я уже достаточно слышала и твоей лжи о знакомстве с великим Хоу И, и льстивых речей.

- Кто такой Хоу И? - не поняла Саша.

- Великий лучник, я тебе говорила... - прошептала Лена.

Сяочин подняла ладонь, темная нить пут зазмеилась на пальцах.

- Это - козни Фахая!

- Как же нам ее спасти? Развеять обман?

- Нет, - прошептала Лена, отступая к изгороди, следя, чтобы Саша не отходила от неё. - Она в это верит, а когда мы верим, даже ложь становится правдой...

Изумрудная нить тяжелой сетью покатилась по ладони Сяочин, она даже не боялась, что люди могут увидеть её колдовство. Ашвин закричал, пытаясь прорваться через толпу к изгороди.

- Сяочин, - послышался за спиной едва слышный голос, но этого было достаточно, чтобы зеленая змея обернулась.

- Что она собирается сделать? - вздрогнула Саша. - Наверное, как в сказке про Астрель и Хранителя леса[15]: «Волшебная веревка, мне службу сослужи - надежно, крепко, ловко скрути их и свяжи!»

- Помнится, была одна такая веревочка в восточных странах, правда не совсем веревочка, но вот точно, скрутит, свяжет, ещё и задушит, как змея...

Бай Шэ теперь и правда оправдывала свое имя: в белоснежных одеждах, с черными волосами, обрамляющими бледное, почти бескровное лицо. Сяочин в одно мгновение оказалась рядом с сестрой, вышедшей на крыльцо и поддержала её. Сколько нежности было во взгляде зеленой змеи, когда она помогала Бай Шэ, и сколько ненависти огнем заплясало в темных глазах, когда девушка обернулась к Лене и Саше.

- Лена… Нам надо раскрыть обман Фахая!

- Только бы вот ещё нам поверили те, кто нужен, - прошептала девушка, на всякий случай передвинув ножны с кинжалом на другую сторону пояса.

- Сяо... - Бай Шэ посмотрела на сестру. - Не надо, я тебя прошу... Ты ещё не понимаешь...

Зеленая змея промолчала. Сестры подошли к девушкам.

- Простите, - прошептала Бай Шэ.

- Мы понимаем, госпожа...

Бай Шэ приподняла ладонь, прося Сяочин, готовую вскрикнуть, замолчать, и Саша услышала тихие слова подруги: "Я это видела уже давно..."

- Снимите плащи... Вы не должны нести наше горе...

- Мы обязаны вам.

Бай Шэ покачала головой.

- Чем же мы обязаны? - спросила Саша у подруги.

- Кто приютил нас в дождливую ночь, кто спас, когда духи пришли в город? Вы, Бай Шэ гуня...

Лена собиралась поклониться белой змее до земли, но услышала лязг булата.

- Вас не простит великий Ананта! - вскрикнула девушка, когда меч замер в руках Сяочин. Бай Шэ с трудом подняла ладонь, тонкая белоснежная нить выбила клинок из рук зеленой змеи.

- Мей мей... Не время, - Бай Шэ опустилась на скамейку. Сяочин, забыв о девушках, подошла к сестре.

- До горы Куньлунь путь неблизкий. Поверь, Сяочин-эр, когда за вами гонится монах, вдвоем... Вы просто погибните.

- Будто вы можете помочь, - бросила зеленая змея.

- Мы - нет, а боги... Боги нас хранят, если их молить...

- Они не ответят, - Сяочин поднялась, порошок трав захрустел под её ногами. - Если желаете, следуйте за нами. Нет - уходите из города.

- Мы с вами, - сказала Саша.

Зеленая змея обернулась, в глазах её на мгновение сверкнуло пламя и пропало, губы дрогнули в подобие улыбки - единственная благодарность. Сяочин взмахнула ладонью, невидимое покрывало замерло над домом, от дверей отделились две тени.

- Чего желаешь, Шэ гуня, - спросили хранители домашнего очага, опираясь на копья.

- Храните господина, пока солнце его жизни не закатилось, - ответила Сяочин. Духи кивнули.

- Пока не закатилось… Значит, он жив! - радостно крикнула Саша.

- Для людей мертв, для духов - жив, так бывает, - откликнулась Сяочин, вызывая из воздуха изумрудного жеребца. Конь скосил на госпожу глаз, фыркнул, закусив удила - дикий. По второму знаку рядом появились легкие носилки.

- Нет, - Бай Шэ раскрыла ладонь, приказывая колдовству жену исчезнуть. - Я должна сама...

- Идти на Куньлунь!?

- Идти, - повторила Бай Шэ и прошла мимо подруг. Спокойная, безмолвная, подобная богине.

- А что нам нужно на Куньлуне? - спросила Саша. - Наверное, там нам как-то помогут…

- Там растет волшебная трава. Ну, или, что нам даст страж, - Лена усмехнулась, только это было не радостно.

Сяочин ударила коня по крупу, приказав ему исчезнуть, и так же пошла за сестрой.

10

Снег искрился, сверкал на склонах великой горы.

Бай Шэ остановилась, опираясь о камень. Иней белоснежными кружевами замерз на ханьфу и волосах. Сяочин поддержала сестру, припав на одно колено, и капли крови из раны в ступне покатились на снег.

Ашвин и Альтфильм, вздрагивая, замерли за их спинами, из ноздрей коней вырывался пар. Подруги спешились.

Янтарные лепестки цветка, будто парили над холмом, капли тающего снега стекали по стеблю, окрашиваясь изумрудным цветом.

- Красота какая… - восторженно сказала Саша. - И где же нам искать волшебную траву? Тут так много цветов!

- Это Хануман потом задаваться таким вопросом будет, а тут путь только один, - Лена указала на тот самый янтарный цветок. - Слезы богов.

Гора зашевелилась, снег затрясся. Перед девушками сверкнули темные глаза, из-под снега появилась собачья-драконья морда с длинной бородой и рогом во лбу. Лапы с острыми когтями взрыли снег, хвост прочно обвил янтарный цветок. На солнце сверкнула чешуя, будто доспех.

- Уже страшно. Вдруг он нас съест? - испугалась Саша.

- Тебя - нет, - прошептала Лена, пытаясь склониться перед зверем, в то же время не давая Ашвину вырваться вперед, чтобы ударить лягнуть чудовище.

Сяочин приблизилась к дракону Куньлуну, хранителю горы.

- Доброго здравия тебе, брат Цилиня, - прошептала зеленая змея, приложив ладонь ко лбу.

- Да будет твой путь безоблачен, - повторила Бай Шэ.

Послышался звук шуршащей ткани. Из-за спины Куньлуня вышел высокий старец в золотых одеждах, в руках он держал суковатый посох. Куньлунь, на удивление не попытался съесть или напасть на незнакомца, даже вдруг заурчал и попытался дотянуться до его ладони.

- Ну, не балуй, - проворчал старец, легонько щелкнув чудовище по лбу посохом. Куньлунь фыркнул.

- Великий отец Запада? - изумленно прошептала Сяочин.

- Да, дочка, - старец оперся о посох. Куньлунь, видя, что незнакомцы не могут причинить вред господину, лег, уткнувшись носом в передние лапы.

- Но... Почему вы в таком облике, о, почитающий юную Си-ван-му? - осторожно спросила Лена.

- Хранители небес все видят... - старец воздел сухие руки к небесам. - В эту луну я храню великую гору, а этот облик - щит и парча.

- Отец Дун-Ван-Гу, - прошептала Бай Шэ, желая встать на колени, но Сяочин вовремя подхватила сестру, а бог поднял ладонь.

- Не надо, дитя.

- Отец Дун-Ван-Гу, - сказала Сяочин. - Вы и ваша жена, воплощения сострадания, не откажите моей сестре.

- Умоляю... Позвольте дочери из рода змей взять Янтарный цветок. Только он может вернуть к жизни моего супруга.

- Но за просто так он его вряд ли отдаст, - предположила Саша.

- На то он стражем здесь и поставлен, - вздохнула Лена.

- Исполняю обязанности стража, но только на время, - поправил её Дун-Ван-Гу, улыбаясь в бороду. Бог взмахнул рукой, и цветок с корнями вылетел из земли. Куньлунь, разочарованно урча, проводил "сокровище" взглядом, потоптался на месте, обвил лапы хвостом и закрыл глаза.

- Возьми, Белая Змея, - Дун-Ван-Гу отдал Бай Шэ цветок и поднял ладонь. - Благословляю твоего сына на долгую жизнь.

- Отец...

- Велика ваша милость, супруг юной Си-ван-му, - Сяочин склонилась, сложив ладони.

Дун-Ван-Гу кивнул и рассеялся туманом. Сяочин зычно свистнула, и изумрудный жеребец возник среди снежной пустыни. Бай Шэ взошла на носилки, которые подняли семь маленьких карликов, Сяочин оседлала коня.

- Возвращаемся, - кивнула Саша, и Альтфильм последовала за "кортежем".

***

Сяочин рубила дрова, когда зеленая ящерка выскочила на порог и подбежала к ней. Девушка бросила топор, утерла пот со лба.

- Ну, что? - спросила она, поднимая на плечо ящерку. Та высунула янтарный язычок, качнула хвостом и снова спрыгнула на землю.

Зеленая змея вошла в дом. С кухни доносились приятные запахи: Саша и Лена что-то готовили.

Бай Шэ осторожно приблизилась к сестре. Белоснежные одежды, подшитые золотой нитью, снова сверкали.

- Обед готов! - послышалось из коридора, что-то зашипело, кто-то взвизгнул, раздался удар деревянной ложки.

Сяочин вздохнула.

- Кого вы там нашли? - спросила зеленая змея, входя в столовую. У окон уже стояло несколько маленьких столиков, на них - тарелки. Саша держала в руках кувшин с водой, Лена крутила в пальцах ложку, поджав босую ногу - в левой руке она держала туфлю.

- Что за вид, - проворчала Сяочин, подходя к окну. Вдруг зеленая змея принюхалась, поморщилась, взмахнула рукой. Пепел сдуло с резного окоема.

- Он был здесь? - спросила воительница.

- Один всего, - Лена посмотрела на ложку, прожженную посередине. - Мы его... Все, что осталось там лежало. Хотела ещё сандалией, для верности.

- Обуйся, - Сяочин прошептала заклинание. Ложка испарилась, подоконник покрылся полотном с вышивкой.

- Значит, плащ уже износился, - вздохнула Бай Шэ.

- Чешуя драконья ещё осталась в запасе, - Сяочин отряхнула руки. - Все, забудем. Да... - она обернулась в коридор, щелкнула пальцами, послышался звон медного колокольчика.

Через несколько минут в комнату вошел Сюй Сянь, поприветствовал девушек, сел за стол рядом с женой.

- Спасибо вам, свояченица.

- Благодарности не принимаю, - усмехнулась Сяочин, пододвигая к себе чашку с фасолью. - К тому же, когда вы работаете, помешать может только...

- Конец света, - подсказала Лена, получив в бок от зеленой змеи.

- Возможно, - улыбнулся Сюй Сянь. - Знаете... Видел я один сон.

Бай Шэ опустила чашку, Сяочин осторожно отложила палочки.

- Будто на твоем ложе свилась в кольца огромная змея с чешуей из белого мрамора. Ведь это только сон, дорогая?

Бай Шэ постаралась как можно спокойнее покачать головой, чтобы не выдать страха.

- Бросьте, свояк, - улыбнулась Сяочин. - Вы верно видели Цань Луня, а если этот дракон явился, значит, жди счастья и дара госпожи лазоревой зари.

Сюй Сянь взглянул на жену, та зарделась.

- А к чему на самом деле такой сон? - спросила Саша.

- К детям, - Лена положила себе фасоли.

- Вам и сестре благоволят боги, - Сяочин поймала на ладонь лист, залетевший в окно. - А я молю этих богов.

- Бессмертные услышат тебя, - прошептала Бай Шэ, и зеленая змея, поймав взгляд сестры, улыбнулась.

11

В галоп подруги отпускать коней не спешили, но и поводьев не ослабляли. Ашвину это начинало надоедать, он мотал хвостом.

- Потерпи, - Лена похлопала его по шее. - Сейчас...

- Как только Фахая остальные монахи терпят, - изумилась Саша. - Он ведь совершил такой проступок!

- Ну, украсть у Золотой Статуи Будды... Меня больше интересует, почему боги его не покарали. Обычно, Нараяна с такими вещами разбирается быстро. Ну, может, трудности воплощения, - Лена пожала плечами.

- Мы переместились на несколько лет. У Бай Шэ и Сюй Сяня родился сын, почему на этом их беды не закончатся?

Альтфильм кивнула, соглашаясь с хозяйкой.

- Никто не может сказать, что в голове у Ананки-судьбы.

Ашвин вздрогнул и мотнул головой, заставив хозяйку поклониться на три стороны и мысленно испросить прощения за свои слова.

- Фахай заточил Сюй Сяня в монастырь...

- О нет… Теперь ему нельзя жить с женой… Монахи ведь не могут жениться…

- Об этом не беспокойся, он не слишком глуп. Лис может выбраться даже из петли, если он мудр, - усмехнулась Лена.

Ветер взметнул листья бабмбука, кони вздрогнули.

Девушка щелкнула пальцами, ударив коня по холке, Ашвин бросился вперед.

- Бай Шэ и Сяочин сейчас сражаются с Фахаем, - выкрикнула Лена, обернувшись. - Если они проиграют... Мы должны помочь Сюй Сяню, с остальным змеи сами справятся. Но!

Кони перелетели через поваленные деревья.

***

Волны поднялись до небес, будто сетью укрыв озеро. Сяочин отступила в сторону, взмахнула ладонью, и вода ринулась на Фахая. Тот только поднял посох, и волна рассыпалась у берега.

Зеленая змея вскрикнула, ударив ладонью по рукояти меча, монах усмехнулся.

Земля дрожала, со стен падала каменная крошка. В монастыре стоял переполох, монахи сновали туда-сюда, унося статуэтки, курильницы, книги, одежды. Лучше момента и не придумаешь.

Сюй Сянь выбрался из ямы, следом за ним выскочила белая собака, которую Фахай держал подле себя. Именно она помогла лекарю сбежать, прорыв ход.

- Сюй Сянь гунзцы! - Саша держала на поводу пегого коня. Юноша в одно мгновение вскочил на спину жеребцу, собака подбежала к девушке и коснулась головой её руки.

- Это - благословение богов, - улыбнулась Лена.

- Скачите в Ханчжоу, возьмите сына и отправляйтесь в город Чженьцзян, там вам помогут, - Саша подозвала Альтфильм.

И снова взгляд Саши стал испуганным и взволнованным.

- Ох, боюсь, опять вмешается этот противный Фахай. Когда ж его наконец победят?

Лена покачала головой - она не знала, - хлестнула Ашвина, и кони обогнули монастырь, приближаясь к берегу.

Небо разрезала молния. Фигура Фахая, будто буддийская статуя, высилась на берегу. Что-то рухнуло в морские волны, на мгновение окрасив воду изумрудом, и вслед за этим над берегом пронесся крик Бай Шэ. Не крик - стон.

- С ней явно случилась беда… - испугалась Саша. - Пойдем, посмотрим, что с ней.

Но девушки не успели сделать и шага. Фахай обернулся, посох вернулся в руку господина. Ашвин, хрипя, закрыл собой подруг, пригнув голову к земле. Монах поднял посох...

Бамбуковая палка, свистя, пролетела над берегом, и монах растянулся на земле.

- Сунь! - закричала Лена. Из воды вылетел царь обезьян, держа что-то на руках.

Девушки вскочили в седла, погнав коней к западным горам. Темная тень Сунь Укуна следовала за ними.

***

Солнце клонилось к закату, на берегу Безбрежного Моря было тихо.

Цинь Линь высушивал травы, развесив их пучки на веревку перед хижиной. Уже несколько лун никто не обращался к нему за помощью, и старый лекарь начал уже тешить себя надеждой, что вскоре сможет уйти на покой. Конечно, почетно прослужив Небесному Императору он имеет полное право. Густой лес, медитации... Счастливые мечты.

Старца было трудно чем-то удивить. То людей лечить, то животных, то сам царь драконов с семьей заходит - доверяет их величество... Но когда у порога хижины он увидел самого златохвостого Сун Укуна с духом змеи на руках...

Надо отдать лекарю должное, он сдержался.

За Сунь Укуном появились две девушки верхом на конях. Первая была невысокой, плотной, с густыми темно-русыми волосами, а вторая - тоже темноволосой, но более легкой и тонкой.

Последней в хижину вошла черноволосая женщина в белоснежном ханьфу.

- Цинь Линь шифу, - прошептала она, - прошу...

- Вся надежда на вас, - неумело буркнул царь обезьян.

Сун Укун опустил Сяочин на циновку.

- Булатный меч с шипом стоцветного лотоса в рукояти, - прошептала Бай Шэ, бессильно опускаясь на песок.

Цинь Линь потер бороду, взглянул на едва дышащую воительницу.

- Корень мандрагоры, жилы, цветок нефрита, шерсть оленя, шип розы, - приказал он, и Лена с Сун Укунем бросились в хижину. Сам лекарь достал из-за поса маленький отрез ткани, похожий на коробочку, в которой портные носят шило, вынул иглу, уколол Сяочин чуть пониже плеча. Змея вздрогнула, мышцы, сведенные судорогой, расслабились.

Вернулись девушка и обезьяна со всем необходимым. Цинь Линь прокалил ножи над огнем, девушка достала из сумки тяжелый мешок, наполненный чем-то вязким. До заката они вынимали из язв наконечники стрел, прижигали раны, сшивали разрозненные сосуды и ткани.

***

Сун Укун развел второй костер, Саша поставила на огонь чайник. Бай Шэ сидела под навесом, закрыв глаза, и молилась.

Солнце утонуло в волнах. Лекарь и обезьяна внесли Сяочин в хижину, Лена подошла к костру, грея замерзшие руки.

- Милостью Матери Нюйвы, - прошептала она, и с губ Бай Шэ сорвался вздох облегчения. - Да наградят догой жизнью лекаря Цинь Лина...

- И как же нам он поможет? - спросила Саша.

- Цинь Линь долго живет на свете, много видел. Он исцелил самого Короля Драконов, Отца-Луня, а это... - Лена подняла руки к небу. - Он умелый лекарь.

- значит, он спасёт Бай Шэ! - радостно воскликнула Саша.

Тем временем Цинь Линь снял с огня чайник.

- Всех спасти нельзя, дитя, - вздохнул он, направляясь к хижине, Бай Шэ последовала за лекарем.

Сунь Укун вонзил в песок копье, оперся о него спиной и тут же заснул, помахивая хвостом.

- Всех спасти нельзя… - вздрогнула Саша. - Скоро никого нельзя будет спасти из-за Бай Шэ. Она же потоп устроила.

- Да, а монахи вот просто так бросят свою обитель. Ты бы знала, что там сейчас Фахай делает... - Лена поморщилась. - А каике слова... Спасли они храм. И это ещё один удар нам в спину. Сейчас начнет говорить людям, что демоны живут повсюду, соберет армию, и... Охота на ведьм. Другого нет, - она щелкнула пальцами. - Одно радует, что Цинь Линь живет у самого Бескрайнего Океана. Сюда даже боги с трудом добираются.

- Наверное, Бескрайний океан - это какой-то волшебный океан… А, Лен?

- Отчасти, да. В легендах не говорят, где живет Цинь Линь, а вот Сун Укун это откуда-то знает, - девушка покосилась на обезьяну, уже свернувшуюся клубком, улыбнулась.

- Но что же там натворит Фахай? - испугалась Саша.

- Как говорил один мой хороший друг: "Этого хватит для царского указа о казни, даже останется." Помнишь, как монах обворовал статую Будды? Это было ещё в бытность Фахая черепахой. Так вот... Дух черепахи украл шафрановое одеяние и посох, так он стал монахом. А ещё припрятал золотую чашу Будды. Вот в этой чаше вся его сила и опасность. Посох-то... Посох только с духовной силой связан, а Фахай опускается все ниже и ниже, и вскоре совсем потеряет свои умения. А вот чаша - часть статуи, имеет силу Будды. А ещё золото - гибельный металл.

- А давай перенесемся во времени… А то хочется увидеть победу добра.

- Хочется, только... Придется нам ещё на кое-что взглянуть... Не забоишься?

- Нет!

Лена улыбнулась. Ашвин и Альтфильм бесшумно появились за спинами госпожей, подождали, пока девушки сядут в седла.

- Чженьцзян, Праздник Начала Лета, - проговорила Лена, и кони бросились в воду.

12

Улицы были пышно украшены, в небо взвивались сотни летающих змеев. Беловатые камушки на дорожке к домму сверкали.

- Сяочин-эр! - крикнула Саша, постучав молоточком в дверь. Через несколько минут резные створки открылись, перед подругами возникла зеленая змея.

- Рада видеть тебя в добром здравии.

- Взаимно, - улыбнулась Сяочин, пропуская девушек во двор.

- Как, старые раны не беспокоят? А, что, Сун Укун...

- О, Шели! Божественная милость увидеть Царя Обезьян... Хотя, его характер...

- Ну, вот Ананта...

Сяочин вздохнула и закрыла уши руками, но на губах её появилась улыбка.

- Кто такой Ананта?

- В Индию поедем, познакомлю. Человек с прекрасным чувством юмора. Кстати, Сяочин, вы с ним характерами очень похожи. А уж как...

- Шели, прошу, - зеленая змея взмахнула ладонью.

- Я скучала по вам, - просто ответила Лена. Девушка улыбнулась.

Подруги уже подошли к дому. На пороге показались две женщины. Одна - почти девушка, молодая, с иссиня-черыми волосами, в ханьфу цвета сочной мякоти персика, подшитом зеленой нитью. Другая - высокая, статная, с длинными каштановыми волосами, в изумрудном ханьфу. В подоле её платья можно было разглядеть длинный змеиный хвост.

- Матушка Нюйва, - прошептала Лена, склоняясь. - Си-ван-му гуня.

Создательница людей и богиня вечной юности подняли ладони, благословляя девушек.

- Мы пришли благословить сына Бай Шэ, - голос Нюйвы был тихим, нежным, но так походил на приглушенное шипение змеи.

- Он проживет счастливую жизнь, - Си-ван-му легко взмахнула рукой.

- А его мать? - Сяочин не смела поднять головы, но в голосе её на мгновение звякнула сталь.

- Мы не можем изменить судьбу, что уже написана, - покачала головой Нюйва, проходя мимо, положила ладонь на плечо зеленой змеи. - Будь сильной, дочка.

- Насколько я помню, мальчик тоже какой-то волшебный был… - сказала Саша.

- Сын духа змеи несет в крови силу матери, - Си-ван-му улыбнулась, так же бесшумно покидая двор. В ладони Сяочин сверкнуло лезвие клинка и пропало.

С улицы донеслись какие-то крики, ржание лошадей.

- Что там? - Саша обернулась.

- Повозки столкнулись, - Сяочин пожала плечами, но взгляд её был прикован к тени, скользнувшей мимо ворот. Тени с тяжелым панцирем.

- Бай Шэ!

Девушки обернулись, они узнали голос Сюй Сяня. Тень проползла под воротами, поднялась, выросла. Уже сам Фахай стоял у дома, потирая жидкую бородку. Сяочин обнажила меч, шагнула вперед, но вдруг выпустила клинок из рук и схватилась за горло, падая на колени.

- Она… умерла? - вздрогнула Саша.

Лена не ответила, только отступила на шаг, заводя руку за спину.

Зеленая змея с трудом поднялась, опираясь о землю, частицы зеленой чешуи заблестели на её руках, лице.

- Сгинь, демон! - прорычал Фахай, поднимая посох.

Сяочин только усмехнулась, щелкнула пальцами. Тяжелая палка отклонилась в сторону.

Из дома выбежал Сюй Сянь.

- Господин лекарь, - лилейно улыбнулся Фахай.

Юноша подошел к Сяочин, помогая ей встать, с презрением взглянул на монаха.

- Я избавил вас от демона...

Сюй Сянь сделал ещё шаг, глаза Фахая забегали.

- Призови чашу, - глухо прошептал Сюй Сянь. - Освободи мою жену... лжец.

- Лишь ма-ал-аенькая плата за услугу, господин...

- Освободи Бай Шэ, - спокойно повторил Сюй Сянь, глядя монаху прямо в глаза. Когда смотришь врагу в лицо, он боится.

- Я... Я н-не могу сразу...

- Сейчас, - лекарь выпрямился. - Ты не имеешь права касаться дочери Нюйвы. Ни ты, никто из вас.

- Демонам помогают лишь старые боги! - вдруг почти взвизгнул монах. Посох задрожал.

- Берегись! - выкрикнула Сяочин.

Порыв ветра отбросил лекаря в сторону. Зеленая змея, задыхаясь, рухнула на землю. Фахай стал надвигаться на девушек. Ашвин взвился на дыбы, в один прыжок перелетел через изгородь, загородил собой хозяйку, рядом с ним замерла Альтфильм.

- Все, Лена, мне уже страшно! - прошептала Саша.

- Вы, порождение демонов, - прорычал монах.

- Ракшас! - бросила девушка, поднимая ладонь. - Ты сам нечисть, и боги...

Фахай взмахнул посохом. Камни, будто стволы деревьев, ринулись вверх, закрыв небо.

***

Потолок пагоды был высоко, у самого неба. Сотни ярусов нависали над головой, сотни тянулись вниз, под землю. Лучи солнца проникали в маленькие окна.

Ашвин не отходил от хозяйки, настороженно принюхиваясь, поводя изогнутыми ушами. Альтфильм положила голову на плечо Саше, лошадь било мелкой дрожью.

Лена закрыла глаза, сжав оберег феникса. Птица слабо дрогнула в руке и замерла.

- Где-то рядом с этой пагодой и зарыта змея… Ну, чаша с ней, - сказала Саша.

- Да, на вершине Горы Грома... - девушка ударила себя по колену. - Попасть в ловушку, как котенку!

Голос отразился от стен пагоды.

Ашвин вдруг вздрогнул, отступил на шаг. И толкнул хозяйку в спину. Девушки рухнули на колени.

Волна света захлестнула коней, Альтфильм вскрикнула.

- Нет!

Огонь пробежал по шкурам коней, сжигая кожу, и лошади осыпались на пол пеплом. На месте Альтфильм осталось белое перо с брошью, на месте Ашвина - осколок меча.

- Нехи! - она обхватила голову руками и рухнула на колени. Саша стояла, не дрогнув, только слезы катились по её щекам.

- Будь ты проклят! - закричала девушка. - Сын демонов, алчный, лживый!... Ты никогда не родишься собакой! Ты...

Саша обернулась. Свет отразился от сотни зеркал, установленных у стен.

- Лен, - она положила ладонь не плечо подруге и указала на медь.

- Испытание... - девушка поднялась. - Испытание прошлыми жизнями... Вот, чего он желает...

- Каково же это испытание?

- Зеркало. Когда ты отразишься в зеркале, он выйдет оттуда... Тот, кто был твоей судьбой в других веках. Это - иллюзия Фахая. Но он будет просить, умолять, клясться... Если ты скажешь: "Да", если ты скажешь, что "Любишь", мы никогда не выйдем из этой пагоды. И если я так же отвечу суженому...

- То будет ужас что… - вздрогнула Саша.

Лена кивнула.

Луч солнца скользнул по стене, стрелой вонзился в начищенную медь.

- Моя любимая, - раздался голос, и из зеркала вышел юноша. Лена отпрянула назад, будто её кто-то оттолкнул.

- Ме прия[16], - шептал он, обращаясь в смуглого индуса, и глаза его сверкали, будто сотни солнц. Девушка молчала, сцепив ладони.

- Свет очей моих, - улыбался дух, принимая облик греческого воина в медных доспехах.

- А кто они?

- Мои женихи, мои возлюбленные, - побелевшими губами прошептала Лена, стараясь не смотреть в лицо юноше, который уже превратился в средневекового рыцаря и стоял всего в нескольких шагах от неё, положив ладонь на рукоять короткого кинжала. - Один... Из жизни в жизнь, из века в век...

Второе зеркало засверкало. Саша обернулась. Как художник кистью обозначает линии, так проявлялся на меди силуэт юноши. Уши у него были заостренные, волосы - длинные и светлые. Словом, вылитый Леголас из «Властелина колец».

- Сильванна… У тебя не было прошлых жизней. Ты - эльф в теле человека, - сказал юноша. - Такие эльфы посылаются на землю с миссией умножить красоту и добро.

Девушка сделала шаг вперед, Лена схватила её за руку, но взгляд юноши, будто огнем обжег пальцы, заставив повиноваться.

- Каханне[17], - прошептал юноша, подходя к ней. - Прем. "Агниа" - вот твое настоящее имя, Свет мой.

- Не для тебя, - ответила девушка, закрыв глаза. Он стоял рядом, будто тигр, готовый к прыжку. Это была не нежность, это... страх. Страх иллюзии монаха.

Лена подняла голову. Воин улыбнулся, только очи его стали совсем темными, как змеиные глаза... Оборотень. Дурной сон... Иллюзия.

- Ты - майя[18], - повторила она, приближаясь к юноше. - Ты - морок.

- Но сердце ведь говорит иное, - он улыбнулся. И Лена не ответила на улыбку. Она подняла голову, взглянула ему прямо в лицо.

- Цмок, - голос её был тверд. - Цмок! Наг!

Воин на мгновение замер.

- Посмотри ему в глаза! - крикнула девушка подруге. - Назови его змеем!

И Саша улыбнулась эльфу, шагнула к нему. Светлые, как небо глаза, были холодны, будто лед.

- Значит, эльф липовый? И это неправда, что я эльф? - сказала Саша.

Видение дрогнуло. Юноша протянул вперед руки, качнулся, как тис, ставший рукоятью лука.

- Правда... - прошептал он, и снова по силуэту воина пробежала рябь. - Он призвал нас....

- Nathair[19].

Эльф вздрогнул.

- Обернись, крылья яви, облик свой открой! - прокричала Лена, сжав подвеску феникса, и птица вдруг расправила крылья.

- Под маской скрыто лицо, по порогу катится кольцо, что было чужим - в сердце верни, что было чужим не отними!

- Стань прахом, стань пылью, мороком стань!

Феникс вырвался из рук девушки, и пламя от его крыльев янтарным потоком хлынуло на духов. Лена что-то прошептала. Золотая стрела, пробив потолок пагоды, ринулась вниз, прямо на юношей. Свет заполнил все пространство... А когда девушки открыли глаза, ни стрелы, ни феникса, ни духов уже не было.

Саша глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Лена приложила ладонь к горлу.

- Дханевад[20]... Эфхаристо... - прошептала она в пустоту, подняв голову туда, где среди обвалившихся балок сияло ночное небо.

Послышался отдаленный гул. И вдруг вода хлынула в окна, неукротимым потоком сметая все на своем пути.

В ладони Саше упал оберег дракона, нефритовый хвост изогнулся на ладони. И, сама не зная почему, она вдруг отчетливо произнесла: "Отец Лунь."

Среди волн разлился изумрудный свет. Тяжелое тело, покрытое мягкой чешуей, больше похожей на шерсть, скользнуло вокруг девушек. Острая морда с длинными усами показалась над их головами, из ноздрей вырвался пар, и дракон, надежно обвив хвостом подруг, взвился в небо.

- Ты нас отсюда унесешь? Жаль, что китайские драконы не летают… - сказала Саша.

Дракон усмехнулся, пророкотал: "Не летают?!" и, кружась, достиг крыши пагоды. Опустившись на уцелевшую черепицу, лунь дождался, пока девушки сойдут с хвоста и свернул его клубком.

- Как отблагодарить тебя, великий мудрец? - прошептала Саша, склоняясь.

- Да будешь ты вечно пребывать в сердце Матери-Нюйвы, и да будет Ананта благосклонен к тебе, - прошептала Лена, сложив ладони.

- Ну, вообще-то вам помог не он.

Девушки обернулись. Чуть поодаль от дракона стояли два воина. Один был старше, высокий, смуглый, с черными волосами, завязанными в узел, в легком доспехе. На плече его покачивался лук с шелковой тетивой. Рядом - молодой юноша в доспехах всадника. Только присмотревшись, Саша поняла, что это не человек - терракотовый воин.

- А кто их сюда привел?! - Сун Укун вынырнул из-за спины дракона, бросился к подругам и заключил их в объятия.

- Задушишь, - прошипела Лена, отбиваясь от цепких лап. Воины рассмеялись.

- О, боги... - послышалось рядом. Сяочин сняла с головы шлем, утерла пот со лба. Изумрудный доспех был в нескольких местах пробит, наплечник сорван, меч уже замер в ножнах.

Подруги наконец смогли вырваться из медвежьих объятия Сун Укуна. Сяочин взглянула на воинов, склонилась.

- Вот, а ты не верила, что Хоу И увидишь, - усмехнулась Лена. - Хоу И, великий лучник, хранитель людей, герой, спас мир от жара десяти солнц, - она указала на старшего из юношей. - А это - Хун, терракотовый страж, любимый приемный сын Матушки Нюйвы и названый брат Хоу И.

Воины поклонились. Сяочин обернулась к Хоу И, тот опустил лук.

- Мне что-то передать Чан Э, - усмехнулся Хун, за что получил шутливый подзатыльник от Сун Укуна. Лучник только взглянул на брата и улыбнулся.

- Что же это за что-то?

- Семейные дела, - прошептала Лена. - Хоу И принес напиток бессмертия, а жене стало любопытно, она выпила, превратилась в богиню луны и улетела на небо. Сейчас живет на луне вместе с нефритовым кроликом. Чан Э - жена Хоу И. А кое-что, это... Это Хун так шутит. Не умеет, но шутит.

- А что же будет с Сюй Сянем и Бай Шэ?

- Что же ещё может быть? - раздался за спиной знакомый голос.

Сяочин бросила на землю шлем. Дракон склонил голову. На крыше пагоды стояла Бай Шэ. Рядом с ней - Сюй Сянь, держа на плече мальчика лет четырех.

- Ура! Все спасены. Как говорится, вся семья вместе - так и душа на месте… - прошептала Саша.

- Напейся, и ты будешь счастлив несколько часов, - проговорила Сяочин, обнимая сестру.

- Влюбись, и ты будешь счастлив несколько лет, - улыбнулась Бай Шэ.

- Посади сад, и ты будешь счастлив всю жизнь, - окончил Сюй Сянь. - Вот что у нас говорят о семье.

- Может, нам пора? - сказала Саша.

-Вы уже уходите? - Сун Укун подскочил к подругам, и сразу же глаза его стали похожи, на глаза умоляющего щеночка. Хоу И негромко кашлянул, но промолчал.

- Так вышло...

- Возвращайтесь, - ответила за всех Бай Шэ. - Приходите, когда Сюй Линю исполнится пять лет.

- Не забудем, не забудем...

Саша обернулась к великому дракону и раскрыла ладони. Змей наклонил голову.

- Если вы можете, господин... Оживите наших коней. Мы не просим иного дара.

Дракон кивнул, закрыл глаза, дунул...

Радостный крик лошадей раздался совсем рядом. Девушки обернулись. Ашвин и Альтфильм, живые, с гривами, заплетенными в косы, облаченные в новую сбрую, бросились к хозяйкам.

- Какая ты теперь красавица, Альтфильм… - Саша погладила гриву своей лошадки.

- Тум бохот сундар хе! Мере дживан... - воскликнула Лена, обнимая Ашвина за шею. Конь недовольно покосился на людей, но потом склонил голову хозяйке на плечо. - Как же ты прекрасен, жизнь моя...

- Эта земля всегда будет ждать вас, - пророкотал дракон и взвился в небо.

- Летим… Дома дорасскажешь, что там с ними было, - сказала Саша, садясь в седло.

- Пора, загостились, - Лена вскочила на спину Ашвину.

Кони вздрогнули, легко задрожали уздечки с кистями, и только стук подков замер среди бамбуковых зарослей.

- Кратово, улица Высоковольтная, 14. Двадцать первый век! - хором крикнули девушки.

***

На ветке дерева устроились несколько воробьев, которые весело переговаривались. Ашвин недовольно покосился на птиц, фыркнул, позволили хозяйке сойти на землю.

Девушки, страшно уставшие после столь долгого путешествия, пошли отдыхать в Сашину комнату. Они лежали и глядели в потолок, думая, куда же им полететь потом.

- Есть несколько вариантов, - Лена с наслаждением потянулась, подложив руки под голову. - Греция, во времена Троянской войны. Можем побывать ещё у Адмета или Орфея. В Индии целых три маршрута, везде весело!

Ашвин фыркнул.

- Да, а какие у тебя идеи?

- Древний Уэльс. А то недавно я открыла для себя весьма неожиданную сторону творчества Чуковского. Он валлийскую легенду пересказал!

- Твоя очередь выбирать, и я - за. Но потом поедем туда, куда захочет Ашвин.

Конь изумленно поднял брови - с чего это хозяйка, решила и его в это втянуть?

- Манавидан, сын Лира. Знаешь эту легенду? Вот туда мы и полетим…

[1]Баларама - сын Деваки и Рохини, воплощение змея Шеши. Канха - уменьшительное от "Кришна".

[2]Ангарадж -"царь Анги". Титул Карны, сына Сурьи, героя эпоса "Махабхарата".

[3]Аватара - в индуизме, земное воплощение божества. Шеша (Ананташеша) - тысячеголовый царь змей в индийской мифологии.

[4]Ли Бо (701-762/763) - великий китайский поэт, прозванный «бессмертным в поэзии».

[5]Точнее - Лес-между-мирами (в книге «Племянник чародея»).

[6]"Женитьба Бальзаминова" - пьеса Александра Островского.

[7]"Ксанфик" - уменьшительно-ласкательное от греческого имени "Ксанф" - "рыжий/светловолосый".

Молосс - греческая порода охотничьих собак, мастифы.

[8]Гефестион - сын Аминтора, придворный архитектор, соратник Александра Македонского.

[9]Бэндзайтэн (Бэнтэн) - в синтоизме богиня долгой жизни, мудрости, достатка и музыки. Бисямонтэн - один из семи богов счастья.

[10]Гуня - госпожа(кит.).

[11]У буддийских монахов принято сбривать все волосы на голове.

[12]Рудракша (буквально - глаз Рудры) - вечнозеленое широколиственное дерево, главным образом произрастающее в Индии. Из его семян в Индии делают четки. Символ бога богов, Шивы.

[13]В книге Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец - Корней Чуковский» рассказывается об этом.

[14]Цинь - общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространенных в Китае. В данном случае - гуцинь.

[15]Сказочная повесть Софьи Прокофьевой.

[16]"Ме прия" - моя любимая (хинди).

[17]Каханне - любовь (белорусск.)

[18]Майя - в буквальном переводе с санскрита - иллюзия: в индийской мифологии - особая сила, или энергия, которая одновременно скрывает истинную природу мира и обеспечивает многообразие его проявлений/чудеса, совершаемые богами.

[19]Это слово читается как «нАхарь». В переводе с ирландского - "змея".

[20]Дханевад - спасибо (хинди).

Валлийская семья Робинзонов

1

Саша сидела за письменным столом и читала, а вернее, перечитывала pdf-версию первого тома собрания сочинений Чуковского - «Произведения для детей».

— Ничего себе поворот… Чуковский еще и кельтский миф пересказал! А я-то, когда два с лишним года назад впервые читала валлийские мифы, все думала - сюжет какой-то знакомый. А я незадолго до этого у Чуковского эту историю читала! Расскажу Лене. То-то она удивится!

И Саша забарабанила пальцами по клавиатуре телефона:

«Лена, прилетай скорей! Чуковский, оказывается, кельтский миф пересказал однажды! Про Манавидана!»

Вдруг зазвенел телефон, оповещая о приходе сообщения.

"Жду под твоим окном, как соловей лета. Лена."

В тот же момент окно открылось, и в него вместе с ворохом листьев, ворвался рыжий вихрь.

- Сбой в программе, - проворчала девушка, поднимаясь на ноги и выдергивая из волос травинки. - Доброе утро.

- «Что ты хочешь мне этим сказать? Просто желаешь мне доброго утра? Или констатируешь факт, что утро доброе?», как сказал бы старина Гэндальф… - сказала Саша. - Ладно, Лена, переходим к делу. Ты знаешь, что среди произведений Чуковского есть ряд пересказов сказок Британских островов?

- Ну, да, я читала "Джека победителя великанов" в его переводе. Был ещё "Храбрый портняжка" и... Ну, специалист по сказкам из нас двоих, это ты, - девушка села на стул.

- «Джек - покоритель великанов» (ну, здесь понятно), «Ная» (по «Кэт-щелкунчику»), «Краснозубый Аин» (по «Рыжему Эттину») и… «Горе счастливого царства». Это пересказ валлийского мифа о Манавидане. Читала этот миф?

- Читала. Туда и направимся?

- Да.

Лена потянулась к сумке, вынула оттуда глиняную фигурку коня.

- Вот, последовала твоему примеру, заставила Ашвинку превратиться...

Из сумки выпал длинный свиток папируса.

- А что в свитке написано?

- А, это из прошлого путешествия... - Лена подхватила папирус. - Прости, я без тебя ездила кое-куда. Гефестиону срочно нужен был план одного храма, у Птаххотепа его не было, так что пришлось мне лететь в прошлое, чтобы вот это достать. Мальчики, - она стряхнула со свитка песок. - Но с Тутмосом пообщалась, это тоже хорошо. И ты бы видела его новый парик и украшения! - она усмехнулась. - Тутмос, это герой книги Болеслава Пруса "Фараон", наперсник Рамзеса тринадцатого.

- Каюсь, Пруса не читала. Знаю только, что это польский писатель. Видела куклу Даму Эпохи (Дамы Эпохи - это такие фарфоровые куклы в виде литературных героинь) в костюме какой-то его героини[1].

- Дама Эпохи? Надо посмотреть...

Глиняная фигурка прошлась по столу, фыркнула, обернулась к хозяйке.

- Да... Платья возьмем такие же, как у Изольды и Биренгены или найдем что-нибудь ещё?

- Платья в кельтском стиле. На дворе шестой век. Ибо в легенде о Бранвен, дочери Ллира, упоминается Талиесин. А он жил в шестом веке. А Манавидан, Бран и Бранвен - дети от одного отца.

- Шестой век... Значит, рубашки, поверх темные платья, вышитые пояса, кожаные туфли, ленты...

Лена пододвинула к себе кольцо, перекинула с одного пальца на другой. Шатер возник в комнате, едва не задев потолок.

- Что ж за день, все время промахиваюсь, - она перевернула камень, шатер уменьшился.

- Мы что - голые пойдем? Или в современной одежде?

Девушка обернулась к подруге и с минуту молчала.

- Ну... Шатер... - она указала на полотно. - Там одежда...

В шатре Саша обнаружила темное мягкое платье, белую рубашку с широкими рукавами и пару сандалий. В свои густые темные волосы Саша вставила неожиданный для шестого века черный ободок - такой, как у принцессы Эйлонви в мультфильме «Черный котел».

Лена взяла из корзины льняную рубаху, простое шерстяное платье, поправила пояс с изображением оленей.

- Вот, - она протянула подруге бляшку на алой нити. По меди вились собаки, кусающие собственные хвосты. - Возьми.

И тут же её запястье обвил простой медный браслет.

Глиняный Ашвин уже сам соскочил со стола и недовольно ткнулся хозяйке в ногу лбом.

- Нам пора! - поняла Саша и подозвала Альтфильм.

Кони приняли свой настоящий облик, девушки оказались в седлах.

- Твое время назвать место, - сказала Лена, доставая из сумки маленький микрофон, который Сергей Владимирович сконструировал вместо клавиатуры.

- Уэльс, шестой век, Дивед.

И вновь таинственный голос повел обратный отсчет:

- Двадцать один. Двадцать. Девятнадцать. Восемнадцать. Семнадцать. Шестнадцать. Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать. Одиннадцать. Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть!

Кони замерли на вершине холма у ворот замка.

Лена выдохнула, потрепав Авшина по шее. Альтфильм мотнула головой.

- Ну, в этот раз удачно, слава богам, - она осмотрелась, кинула взгляд на одежду, достала из сумы зеленые плащи. - Накинь. Женщины должны прикрыть голову, а зеленый, ты уже знаешь, дорогой цвет. Вот только думаю, не примут ли нас за лепреконов.

- В лепреконов в Ирландии верят… И высоковаты мы для них. Вот, смотри! Там кто-то идет. Какой-то красивый молодой мужчина в короне. Он высокий, стройный, а волосы у него золотистые! Это же Придери! А вот эта девушка - наверняка Кигва. А вот смотри… высокая темноволосая женщина. Лицо её мудрое и благородное. А вон светловолосый бородатый мужчина. Глаза у него серо-голубые. Это Манавидан! Я его во сне как-то видела.

- Женщина, это Рианнон? Значит, мы прибыли на свадебный пир... Все же промахнулись немного.

- В смысле - промахнулись? И у кого пир? Это я что-то запамятовала…

- Да уже не важно. Была свадьба у Придери и Киквы. А после Придери отдал семь областей Диведа во владение Манавидану, только ими правила Рианнон, и... И Придери выдал свою мать замуж за Манавидана, чтобы все было по праву наследования.

- Как бы не так! - отозвался Придери. - Пир еще идет. Приходите, юные девы. Как вас хоть зовут? И откуда вы знаете наши имена? Вы провидицы? Не зря же у вас зеленые плащи, как у оватов.

- Лен, напомни, кто такие оваты? - Саша повернулась к подруге.

- Род друидов, предсказатели.

- А! Точно! Ну так пойдем. Ой… Мы не представились. Я Аластайра. А мою подругу зовут Эйлин. И мы не оваты. Мы барды. Лена просто пишет стихи, а я посвящена в барды. Сама посвящалась[2]…

- Эйлин, - тихо напомнила Лена. - Не забывай про конспирацию.

- Слышал о девах-воинах и бардах, но, чтобы видеть их своими глазами...

- К чему это, юный царевич? - улыбнулась Саша. - А ваша мать, чернокудрая Рианнон, разве не превосходит она других дев?

- Превосходит по мудрости и любви к близким, - сказал Придери. - Таких пойти да поискать - не найдешь. Ну, идите…

- И силей души, королева, - прошептала Лена. На указательном пальце её сверкнул светлый конский волос, зазвенели собачьи головы на запястье Саши.

- Будьте гостями в радостный день, - Рианнон улыбнулась гостьям, только глаза волшебницы оставались темными, без капли счастья.

- Как будто она предчувствует, что случится беда, - сказала Саша.

- Говорят, когда женщина избирает мужа, они обмениваются сердцами, и из их душ рождается дитя. Она ещё помнит Пуйла...

- Долг может охладить пламя любви, - негромко произнесла Рианнон, проходя мимо и подавая руку Манавидану.

Все пошли на пир. Стол ломился от вкусной еды.

Саша взяла хлеб, душистый суп с корнеплодами[3] и ножку утки.

По знаку распорядителя слуги внесли блюда с бараньим мясом, кабаном, запеченным в яблоках, оленьи языки.

- Сегодня на охоте поймали, - заметил Придери, бросая первую кость лучшему псу из своры. Тот подхватил "дар" хозяина и принялся за трапезу.

— Ммм… Вкуснятина! - протянула Саша.

Лена разделила утиное мясо между двумя пятнистыми гончими, оставив себе грудинку.

- За здоровье короля и королевы! - охотники подняли рога.

- Да будет счастлив юный Придери!

- Слава Манавидану, мужу Рианнон!

- Слава! - подхватила Саша.

- Недолго продлится ваша радость… - прошипел чей-то голос. Кому он принадлежал - непонятно.

И тут всю пиршественную залу стало заволакивать туманом…

Ветер распахнул резные ставни. Задрожал родовой герб с белоснежным оленем, тот самый, что повелел вышить Пуйл после первого возвращения из Низшего Мира, отдавая дань уважения Господину Гончих, чтобы вошел он в их дом лишь с миром, с легкой ветвью кипариса. Порвалась шитая золотом кисть, и тяжелое полотно рухнуло на землю.

- Дурной знак! - разнеслось по зале. Стражники схватились за оружие.

Вязкий туман заполз в пиршественный зал, будто огромный осьминог, распустивший холодный щупальца.

Послышались крики коней, заворчали псы, завизжали собаки, поджав хвосты.

2

Когда туман рассеялся, рядом с девушками уже никого не было - только Придери, Рианнон, Манавидан и Кигва.

- Боги всемогущие, защитите... - прошептала Кигва, прижимаясь к плечу мужа. Придери, выпустив из рук ненужный меч, крепко обнял жену. Потом придется решать, что делать, но дайте ещё несколько минут...

Манавидан поправил клинок у пояса, толкнул ногой кость, брошенную одной из собак.

- Посмотрю, кто ещё жив остался, - пробормотал он, направляясь к выходу из зала.

Рианнон бережно подняла с земли гобелен. Тяжелое полотно задрожало к руках королевы. На мгновение голова оленя изменилась, стала похожа на лицо человека. И губы, вышитые алой нитью, прошептали: "Прости, жаворонок мой." Умолкли.

Ладонь женщины замерла над краем гобелена, сжались пальцы.

- Луд, - в глазах Рианнон на мгновение сверкнуло пламя и тут же погасло. - Не иди, сын мой, - остановила она Придери, собиравшегося последовать за Манавиданом. - Никого ты не найдешь больше в благодатном Диведе.

- Тогда, может, пойдем в Англию? Научимся работать, чтобы выжить! - сказал Манавидан.

- Да. Без труда в такой ситуации не выжить… - сказала Саша. - А не то выйдет, как в той песне про «что этот остров, что этот остров, что этот остров необитаем!»[4]

Придери кивнул.

- Только куда мы пойдем...

- Ллгор, - Рианнон поднялась. - Этот город издавна славился ремесленниками и мастерами, отовсюду на рынок съезжаются купцы.

- А бардов туда пустят? - спросила Саша.

- Тех, кто труда не боится, всегда привечают...

- Уходим на рассвете, - окончил Придери, сняв ненужную корону с голову и все же бережно положив её на резной подлокотник. Что ж... Иногда приходится забывать, что ты правитель. Забывать на всю жизнь...

"Но мне иного не надо", - улыбнулся юноша, глядя, как Кигва помогает девушкам собрать утварь. Теперь молодой царевне придется делать все самой, без служанок.

- Луд, - юноша сорвал с плеча плащ, и пряжка покатилась по полу. - Знай, если увижу тебя, если встретимся на одной дороге... Встретишься с великим правителем Двиведа, моим отцом.

- Не боишься, мальчишка? - прошептал кто-то на ухо, сжимая ледяной ладонью плечо.

- У олененка тоже есть рога, - усмехнулся Придери.

- Не играй с колдовством, сын мой, - Рианнон разжала ладонь сына, принимая пряжку с оленьими рогами.

Подготавливались к походу, будто к долгожданной охоте. Пока мужчины покрывали шкурами доспехи и оружие, королевы положи в кожаные меха оставшиеся яства, взяли оставшиеся платья, - ткань хорошая, пригодится для шитья да и продать, - собрали золотые украшения.

Уцелевшие кони мотали головами у ворот замка, уже оседланные. На них и приехали сюда к свадьбе...

Рианнон коснулась золотой вышивке на гобелене. Он останется здесь, пусть хранит замок. Если когда-нибудь ещё вернуться домой... Королева прижалась лбом к белоснежной голове оленя и закрыла глаза. А потом долго смотрела в родные светлые очи, прежде чем узор вновь принял облик зверя.

К воротам вышла Рианнон, жена Манавидана, навсегда оставив за спиной волшебницу Рианнон, возлюбленную Пуйла.

Когда все было собрано, Саша, Лена и персонажи легенды отправились в Англию.

- Сейчас бы еще песню какую-нибудь… решительную… - сказала Саша. - О! Спою «Ты - человек!»

И Саша запела:

Куда подует ветер,

Туда и облака.

По руслу протекает

Послушная река…

Но ты - человек, ты и сильный, и смелый.

Своими руками судьбу свою делай,

Иди против ветра, на месте не стой…

Пойми - не бывает дороги простой!

***

Дорога, извиваясь, спускалась с холмов к широким полям.

- Херефорд, - Рианнон придержала белоснежную кобылу, указав вперед. Придери остановился рядом с матерью.

- Удобно устроились, - Саша похлопала Альтфильм по холке.

- И гавань для торговых кораблей имеется, - Манавидан потер подбородок.

- Пожалуй, будем мастерить седла… - предложил Манавидан.

И вот показался неподалеку город.

Мимо прошел какой-то человек.

- Простите, где тут можно купить кожу и всё, что необходимо седельным мастерам? - спросил Манавидан по-английски.

- Там неподалеку городской рынок. Там все есть… - пробормотал человек, указав рукой направление.

- Кожа, дерево: кедр или ясень, пенька, - Манавидан начал считать. - Думаю, сначала на рынок. Там и обменяем украшения, и на первое время что-нибудь приобретем.

- Хорошо бы и о ночлеге подумать, - Придери чуть провел коня вперед, чтобы лучше осмотреть окрестности. - Разделимся?

- Да, - сказала Саша. - На две равные группы по трое человек. Манавидана и Рианнон - как самых старших и мудрых - назначим предводителями групп. И будем разделяться на группы, как в детских играх: Манавидан и Рианнон назовутся, скажем, «наливным яблочком» или «золотым блюдечком» соответственно. А остальные выберут наливное яблочко или золотое блюдечко. Что выберут - с тем и пойдут.

В итоге этого распределения Саша пошла с Манавиданом и Кигвой, а Лена - с Рианнон и Придери.

3

Херефорд был похож на другие торговые города. Главная улица вела на широкую площадь, где располагался рынок.

Торговцы на все лады зазывали покупателей:

- Проходить мимо меня нелепо; у меня вкуснейшая репа!

- Яблоки! Сладкие яблоки! Таких и на Авалоне не сыщешь!

- Сюда, красавицы! Не ходите по рынку без толку - купите гребень или заколку!

- Эру мой… Как шумно! - зажала уши Саша и подошла к человеку с целым ворохом покупок. - Простите… где тут магазин «Все для седельных мастеров»?

- Магазин? - мужчина усмехнулся, хлестнув по крупу приземистую лошадь. - Странными словами разговариваете, леди. Чего захотели... Где же это видано, чтобы все в одной лавке продавали? А для седел... К кожевнику за шкурами, он выделает, только узоры не просите, а-то цену запросит... - мужчина усмехнулся, подняв глаза к небу. - Хотя, к кому идти... У него же все для сбруи купите. Недавно ветви ясеня привезли, вон там, видите прилавок, - он указал в сторону, - основу возьмете. А уж с вышивкой сами решаете.

Он ещё раз окинул придирчивым взглядом Сашу, Манавидана, придержавшего жеребца, Кигву, прячущую лицо за накидкой.

- Ой… А где же мы на все это денег возьмем? - удивилась Саша. - Лен, а тогда, в шестом веке, деньги уже были?

- У кельтов деньги появились в начале пятого века до нашей эры. Благодаря одному великому человеку... - девушка прикрыла глаза. - Величайшему. И его стране.

Ашвин фыркнул, глянул на торговца.

- А вы, милый человек, как в Херефорде оказались?

- Почему это волнует такую знатную даму? - торговец с усмешкой кивнул на зеленый узор на платьях.

- Простите, но мы… неместные в этих краях, - покачала головой Саша. - А деньги мы дома забыли.

- И у каких только феодалов такие дочери... - проворчал торговец, водружая на телегу ещё один сверток, отчего кобыла фыркнула.

- Всего не купишь за деньги, - заметила Саша.

- А нам много и не надо, - мужчина запрыгнул на место возницы. - Лошадь не увезет, так корабль понесет. Удачи вам, приезжие, - он рассмеялся, щелкнув кнутом.

Подруги обернулись. Манавидан уже возвращался из лавки кожевника, ведя на поводу коня - шкуры воин приторочил к седлу.

- Теперь осталось только мастерскую найти седельную… Или самим построить, - сказала Саша. Увидев унылые лица Придери и Кигвы, она сказала: - Может, нам песню спеть? Повеселее…

- Только птицы могут от зари до зари петь, - усмехнулся Придери. Рианнон взглянула на сына, покачала головой.

- Ваше величество, нам ждать хороших новостей? - осторожно спросила Лена.

- Боги благосклонны, - Придери прихлопнул коня по шее. - Один купец товары увозит на Восток, там торговать будет, а дом продает. Только вот цена...

Манавидан подкинул на ладони кошель.

- Ничего. Выкупим.

Рианнон передала ему мошну.

- Это за алмазное ожерелье.

- Матушка, его подарили вам в день моего рождения! - вскрикнул Придери. - Как вы могли...

- Берите, - спокойно сказала Рианнон. - Разве в камнях драгоценных счастье?

- А я отдам золотой гребень и медную фибулу с рубинами, - сказала Кигва, протягивая торговцу названные украшения.

- Раз уж так... - Лена вынула из сумы медную чеканку и золотую заколку. - Берите.

- А я не ношу украшений… - сказала Саша. - Почти не ношу. Только они дома остались. Брошь-значок «Книголюб» и самодельный браслет.

- Вернемся, подарю тебе медный браслет, - Лена запустила пальцы в гриву коня. - Хватит?

Манавидан кивнул, принимая мошну. Гнедой повернулся, повинуясь хозяину. Маленький "отряд" направился к дому купца.

***

Дом был невысокий, каменный, но довольно большой и просторный.

- Добро пожаловать в мое скромное жилище… - сказал купец.

В доме имелись стул и несколько длинных скамеек. На этих скамьях и собирались сидеть Придери и Манавидан, мастеря седла.

- Что же, можно и за работу приниматься… - сказал Манавидан.

- Надеюсь, ваше высочество знает, как выделывать кожу, - бросил напоследок купец, скрываясь за дверью.

- Вы бы золотые нити на рубахе спрятали, мой принц, - заметила Саша. Придери потянулся за накидкой.

- Муж в дом припасы приносит, а жена его душу потчует, - рассмеялась Лена, подхватив корзину с кочанами капусты. - Пойдем, приготовим что-нибудь...

- Все же не понимаю, как он узнал, что мы...

- Украшения видел, - Манавидан наточил о кожу нож.

- Да и такие люди знают, к кому идти за прибылью. За милю и принца, и короля, и ростовщика видят.

И вот закипела работа. Манавидан варил голубую эмаль, Придери кроил кожу, а затем первый стал делать дратву, а второй - шить седла.

Когда первая партия седел была окончена, Придери сказал:

- Пойдем-ка мы на рынок да продадим седла.

Придери и Манавидан отправились на рынок - туда, где продавалась конская упряжь.

- Сразу видно - хорошие седла! - сказал какой-то человек: судя по луку и колчану со стрелами за спиной, он был охотником. - Моему Гвинту[5] такое седло бы понравилось.

- Испытать работу мастеров не желаете? - в круг вошел юноша, на поводу он вел белоснежного коня с пятнами на крупе. - Беру седло!

Незнакомец кинул на древесину кошель, полный монет, в одно мгновение оседлал своего жеребца, только засвистели подпруги. Юноша легко вскочил в седло, хлестнул коня, тот сделал круг по рынку, потом поднялся на дыбы, повинуясь хозяину, взбрыкнул.

- Только для боя и создано, - улыбнулся юноша, подъехав к Манавидану. - Двадцать таких когда изготовишь?..

Словом, седла были нарасхват. Но тут торговавший в соседней лавке человек шепнул соседу:

- Эти чужестранцы скоро помешают нам продавать наш товар.

- А, как гости из-за моря перестанут приезжать? - бросил другой. - Только кожевникам от них и прибыль.

- Выгнать их из города, да дело с концом, - проворчал другой торговец, очищая нож и шкуру.

Придери и Манавидан, услышав эти слова, убежали с рынка, собрали пожитки и велели Рианнон, Кигве, Саше и Лене идти с ними.

Королева только вздохнула, как бы говоря "этим и должно было закончиться", собрала старые свитки, Кигва спрятала в платок оставшиеся украшения, девушки захватили седельные сумки, мужчины - оружие. Они покидали второй дом под покровом ночи.

Было темно и холодно. Все горожане уже крепко спали, а дома их были закрыты, поэтому переночевать нашим героям было негде.

- Придется в лесу ночевать, - сказала Саша. - На голой земле. Тогда, когда мы были у Тристана и Изольды, нам уже приходилось так спать.

Манавидан придержал приземистого мерина.

- Спешиваемся, - кивнул он.

Путники сошли с коней и расположились под высоким деревом. Придери ушел собирать хворост, Саша достала из седельной сумы полотно и натянула его над ветвями, наподобие шатра. Когда разожгли костер, Манавидан нанизал на вертел заячье мясо. Все собрались у огня, чтобы обдумать, что делать дальше.

- К Северу отсюда есть ещё один город, - Рианнон коснулась ладонью ствола дуба, и широкие листья зашелестели. - Там нас, быть может, примут...

- Оксфорд? Туда же они пошли! - вспомнила Саша.

- В моей версии "Мабиногиона" названия города не было, - Лена постучала пальцами по колену. - Во всяком случае, лучше довериться Рианнон.

- Эх, Лена, жалко, что мы не в девятнадцатом веке и не в двадцатом. А то увидели бы Кэрролла. Или Толкиена… В Оксфорде. Они же оба там преподавали в университете.

- Жалко, - вздохнула девушка, - я бы тоже хотела с одним писателем встретиться, только надо отправляться в Америку. Даже не с ним, а с героем одного из его романов... Чувство юмора и золотые руки этого персонажа нам бы пригодились!

- Кто же он?

- Писатель - Эдгар Райс Берроуз. А герой - Джек Арно, матрос флота Её Величества, если я ничего не напутала. Он был офицером в первых книгах, потом продвинулся по службе... Просто прекрасный человек, несмотря на маленькие недостатки, но их можно и простить.

- Знаю. Берроуз Тарзана придумал. Я мультик про него смотрела.

- Да, вот из "Тарзана" и Арно. Если бы не он, Тарзан бы Джейн не нашел, потому что даже разговаривать по-английски не умел. Писать-то писал, а вот с речью... И Арно учил ему всему, что требуется знать лорду и обычному человеку. И как они ещё до Балтимора добирались... Это надо прочитать. Просто "Тарзан" - один из моих любимых романов, поэтому мне там все нравится. А уж служанка Джейн, Эсмеральда, это отдельная история! - девушка рассмеялась. - А ты бы кого из литературных героев хотела сейчас увидеть?

- Мэри Поппинс! Или Белоснежку Ричардс[6].

- В саквояже лучшей няни нашлось бы что-нибудь нужное. Даже не удивлюсь, если бы там был клубок, который указал бы дорогу до Оксфорда или даже к колдуну.

- А Белоснежка из повести Ричардс бы рассказала нам сказку. А то спать уже хочется… Но Мэри все-таки нам нужнее будет.

А затем Саша спросила:

- Лен, а как вызвать Мэри Поппинс?

- Вызвать?.. Я скорее знаю, как вызвать ведьму, духа, божество иногда, один раз получилось призвать архитектора... Может, няню приготовить? - девушка улыбнулась. За её спиной устало фыркнул Ашвин.

- Это такое блюдо, которое вроде хаггиса?

- Да, только там запеченная утка вместо баранины. Её у Собакевича подавали. Просто... Названия похожи...

Ашвин фыркнул громче и отвернулся.

- Хотя я знаю, как её позвать. Ну, Мэри. Лен, подпевай!

Кто от шпильки до булавки,

Кто от туфелек до шляпки

Элегантность сама?

От меня без ума

И весьма почтенный

Джентльмен седой,

И мальчишка любой…

Раздался шум ветра, а затем послышался мелодичный женский голос, подпевающий песне Саши и Лены.

- Это точно Мэри? Лена, посмотри в небо!

- Из тех, кто может прилететь, самое безопасное, это - Мэри Поппинс, Сун Укунь и одна летающая обезьяна, - пробормотала девушка, поднимая голову, и тут же сделала реверанс.

С неба спокойно, будто не было ветра и вечернего тумана, спустилась женщина. Она легко коснулась земли подкованными башмачками, придержала зонтик, готовый вырваться из рук, сложила его, оправила темное пальто.

- Кто это? богиня? - Придери замер.

- Вы слишком льстите мне, молодой человек, - Мэри Поппинс улыбнулась, поставив на землю саквояж. - Прошу запомнить, я - Мэри Поппинс. Или можно просто мисс Совершенство.

- Рада, что вы посетили нас, сестра, - Рианнон чуть склонила голову в знак приветствия.

- Взаимно, - Мэри поправила темные локоны.

- А почему она называет Мэри сестрой? И ничего себе у Мэри семейка: кузина - королевская кобра, а дядя - Человечек с Луны[7].

- Рианнон - фея, волшебница, Мэри Поппинс - тоже немного волшебница... Они обе это знают, да и друг с другом знакомы. Это ещё ничего, вот у одного царевича тесть - змей с тысячью головами...

- Зачем вы звали меня? - спросила Мэри.

- Понимаете... - Лена оправила платье и выпрямилась. - Нам нужен совет... Если коротко, родной дом разрушен, из города выгнали, продавать нечего, идти некуда...

- Одну минуту, - волшебница достала из саквояжа стул и села. - Это был не ваш замок?

- Да, - тихо добавила Лена. - Вы простите, что потревожили...

- Ничего… Ведь я не была занята. Просто летела на своем облаке, пудрилась…

- А! Да! В диснеевском фильме вы живете на облаке.

- Не самый удобный способ передвижения, знаете ли, - Мэри Поппинс достала пудреницу. - Не желаете ли попасть на несколько месяце вперед?

- А вы и это умеете?..

- Не забывайте, юные леди, я - мисс Совершенство, - улыбнулась волшебница. - И думаю, никто не будет против.

- Что же, согласны! - сказала Саша.

Мэри Поппинс раскрыла зонтик, подала руку Саше и легко взмахнула рукой. Зонт раскрылся, вихрь подхватил девушек и их спутников.

4

Солнце клонилось к полудню. Высокие дубы зашумели листвой, встречая господ. Рианнон сошла с белоснежной лошади и поклонилась на все четыре стороны света.

- Спасибо вам, мисс Мэри, - улыбнулись подруги.

- Ваши манеры для меня - высшая благодарность, - волшебница поправила кольцо на перчатке и перехватила зонтик. - А теперь позволю себе откланяться.

Зонтик снова раскрылся, и Мэри Поппинс, как всегда прекрасная, взвилась к облакам.

Придери спешился. Гончие тут же окружили хозяина, виляя хвостами и преданно глядя ему в глаза.

- Спусти свору, - Манавидан поднял копье. - Пора на охоту.

Вслед за звонким свистом собачьи тени бросились в лес, оглашая его лаем.

- Поедем с ними? - Лена придержала Ашвина.

- Поедем… - ответила Саша.

- Только охота, это не прогулка, я тебя предупреждаю, - Лена хлестнула коня. - Но!

Когда подруги достигли рощи, вся свора замерла вокруг большого куста. Брыластые псы порыкивали, показывая клыки, шерсть на их спинах встала дыбом. Молодая гончая, скуля, прижалась к ноге коня.

Кусты зашевелились. Из зарослей показалась широкая спина, поросшая белоснежной шерстью, такой чистой, что она сверкала в лучах солнца. Огромный дикий кабан выступил из кустов и наклонил голову, разрывая копытом землю. Сверкнули его золотые клыки.

- Странный кабан… Шкура у него подозрительно белая… Только вот уши не красные, - сказала Саша.

Ашвин отступил назад, готовый затанцевать, и хозяйке пришлось стиснуть повод.

Псы, издав один дикий лай, бросились следом за вепрем, что, взвизгнув, спокойно побежал в лесную чащу.

- Ваше высочество, не идите за этим зверем, - Лена намотала на руку поводья, Ашвин, хрипя, отпрянул назад. - Мой конь чувствует волшебство.

- Моя мать - волшебница, чего вы боитесь!?

Придери хлестнул жеребца. Манавидан со вздохом направил коня за ним. Девушкам ничего не оставалось, как последовать за воинами.

***

Собачий лай стих на опушке, Придери придержал коня. Сверкающая тень вепря устремилась к замку, замершего среди поля, и в одно мгновение исчезла в широких дверях.

- Кажется, я даже помню, что было дальше, - шепнула Саша. - Придери соблазнится золотой чашей, прилипнет к ней и замрет.

- Вот уж гусь-гусь, приклеюсь, как возьмусь[8], -проворчала Лена. - Помнишь, как Таран[9] с друзьями тоже "приросли" к Черному Котлу, когда хотели его унести?

- Смутно. Давно не перечитывала книгу…

Ашвин фыркнул, как бы спрашивая: "И чем нам все поможет?"

Манавидан рванул жеребца вперед и схватил коня Придери за узду.

- Остановись, - бросил воин. - Подумай, Придери. Замок не может вырасти из земли, будто дерево. Верно, его создал колдун, наславший бедствие на Дивед...

- Но я не могу бросить моих охотничьих собак!

И он скрылся. Только стук копыт был слышен вдали.

По следам скакуна Придери Саша и Лена дошли до замка.

— Как там у Чуковского? «Первое, что увидел Златокудрый, был великолепный бассейн, а возле бассейна колонна, на которой сверкала роскошная чаша, кованная из чистого золота. Чаша так полюбилась царю, что он забыл обо всём остальном и потянулся к ней обеими руками. Ему захотелось по трогать её, рассмотреть, но едва только он к ней прикоснулся, его руки прилипли к ней, словно припаянные. Как он ни отрывал их, ни дергал, они прилипали всё крепче. И так как чаша была на цепи, то и царь оказался как бы прикованным к колонне», - процитировала сказку Саша. И все произошло именно так…

За воротами замка кричал гнедой Манавидана, вскидываясь на дыбы. Девушки спешились. Собаки, скуля, окружили хозяина, все же не решаясь взойти на каменную плиту.

- Боги всемогущие, - прошептала Саша. Лена подкинула на ладони камень, примериваясь для броска. Камень так же намертво прирос к чаше.

- Мама дорогая… - вздрогнула Саша. - Зачем, зачем мы только влезли в эту историю?

- В любом случае, пути назад нет... - Лена осмотрелась. - Интересно, что бы на нашем месте делал Тристан? - она тихо усмехнулась.

Послышался стук подков, звенящих, будто серебряные колокольчики. Порог замка бесшумно переступила королева Рианнон.

- Ваше величество, - девушки склонились, отступая.

- Не стоит пытаться спасти вашего сына, - сказала Саша.

- Скажите, чему доверяет мать, когда её ребенок в опасности? Сердцу или разуму? - королева с грустью улыбнулась. - Я знаю, что это - ловушка. Но разве волчица не готова прыгнуть в охотничью яму, пытаясь спасти свое дитя?

- Вы правы, госпожа, - раздался за их спинами смутно-знакомый голос.

- Кто же это? - вздрогнула Саша.

Королева и девушки обернулись. Позади стоял темноволосый юноша в кафтане, расшитом узором из дубовых листьев.

- Постойте... Это ведь вы купили у нас седла...

- Вы правы, юная леди, - юноша улыбнулся, сделал шаг вперед и преклонил колени перед Рианнон. - Как тяжела разлука, моя госпожа. Рад вас видеть в добром здравии, но ещё большую радость мне принесла бы свобода, - он взмахнул руками, и на запястьях вспыхнули браслеты. Собаки, вплетенные в ветви, тут же оскалили зубы.

- Джинн? - Лена изумленно подалась вперед.

- Скорее, дух-пленник, если вас это успокоит, - улыбнулся незнакомец. - Мое имя Энайд... Я... Слуга короля Пуйла.

- Зачем же вы пришли сюда? И кто пленил вас?

- Мы охотимся на одного оленя, - бросил Энайд. - Колдун, лишивший вас царства, погубил мой род. А это... - он взглянул на ладони. - Усмешка. Глупая усмешка... - из горла юноши вырвался звук, похожий на сдавленный рык. Слуга обернулся к Рианнон. - Моя королева, бегите, умоляю. Даже ваши силы не смогут освободить господина. Спасайтесь.

- Я хотя бы разделю с ним его беду… - покачала головой королева и прикоснулась рукой к сыну. Тут же она замерла на месте.

— Пойдем отсюда, - тяжело вздохнула Саша.

Девушки направились к дверям. Вдруг порыв ветра распахнул узорчатые ставни. Огромный черный волк возник в зале, разрывая когтями каменный пол. В руках Энайда сверкнуло лезвие клинка.

- Бегите! - воскликнул юноша, когда зверь бросился на него.

Последнее, что увидели подруги, вскакивая на спины подлетевших лошадей: меч, вонзенный в камень, белоснежного волка, повергнутого на землю, и темную тень колдовского зверя, нависшего над ним.

Воздух разорвал вой гончих.

- Это гончие Гвина Охотника[10]? - догадалась Саша.

- Или свора Арауна, - Лена хлестнула коня. - Во всяком случае... Оборотней он примет, как подобает.

- А как их подобает встречать?

- Отдавая во власть свору, когда они покинут этот мир...Ты же видела, какой огромный черный волк. А Энайд... Он не выстоит против колдовского зверя.

- А меч, воткнутый в камень… Как в легендах о короле Артуре. Кто вырвет клинок из железных теснин, тот законный Британии властелин[11]!

- Нет, это не имеет к королю Артуру никакого отношения. Просто... У сына вожака оборотней, наверняка клинок не простой. Волк выбил меч из рук Энайда. А без меча... Без оружия сражаться со зверем, это - безумие.

И тут перед нами появился светловолосый мужчина в сером плаще.

- Гвин… - вздрогнула Саша.

Лена низко склонилась к холке Ашвина, конь замер, всхрапывая.

- Доброй охоты, повелитель сыновей великого леса, - прошептала девушка.

- Пусть твои гончие никогда не собьются со следа.

- Приветствую тебя, Эшлинг, - он обернулся к Саше.

- Эшлинг - это мой псевдоним, - ответила Саша. - Я его взяла из мультика про тайну аббатства Келлс.

- Гончие чуют все, Сильванна, - усмехнулся охотник, натягивая свору. Псы мгновенно опустились на задние лапы. Один из них подошел к Саше, ткнулся в ладонь, другой тихо гавкнул, глядя на Лену.

- Вы нам чем-то поможете, Гвин? - спросила Саша.

Охотник покачал головой.

- Повелитель, вы готовы начать последнюю охоту? - прошептала девушку.

- Таков закон земного мира. Каждый гон имеет конец и начало.

- Даже, если зверь загнан в ловушку?.. Если этот зверь, зверь лишь наполовину...

- Закон неизменен, он держит мироздание.

- Значит, дух погибнет? - прошептала Саша.

- Гибель в бою почетна. Если это вас обрадует, - он тихо усмехнулся. - Пропустите меня, леди, я не люблю ждать.

- Вы всегда ненавидите медлить. Кала, Жестокосердный, теперь вы...

- Жизнь и смерть - две стороны одной монеты, два кольца. Человек и зверь рождаются, а затем умирают. И ни я, ни мой повелитель не могут этого изменить. Ведь король Пуйл тоже мертв.

- Что же… - пожала плечами Саша. - Попробуем перенестись на какое-то время вперед. И посмотреть, как там живут Манавидан и Кигва.

Лена кивнула, перекидывая кольцо с одного пальца на другой. Гончие Гвина завыли, и к их вою присоединился другой голос - звонкий, чистый, волчий.

- Мне даже жутковато стало… - вздрогнула Саша.

- Энайд воссоединился со своей стаей, - вздохнула Лена. - Пусть и не в этом мире... Как сказал один мой друг: "Смерть может принести горе, но душе она дарит покой. А душу живую учит жить, чтобы она стала ещё сильнее."

5

Ветер шевелил изумрудную траву. Кони спускались с холма к широкому полю.

- На таком бы пшеницу садить, - Лена окинула взглядом землю. - А пустое... Постой... Кто это там? - девушка указала вперед. Посреди поля стояла одинокая фигура. В руках фигуры была перчатка, в которой что-то шевелилось.

Альтфильм повела ушами и вдруг отступила на шаг. Из земли под её ногами выскочила мышка, ловко вскарабкалась по сбруе и оказалась прямо пред Сашей.

- Простите, милая, но не приходитесь вы случайно родственницей королеве Рамине? - тихо засмеялась Лена.

- Не имела чести быть знакомой с этой госпожой, милые дамы. Но прошу вас, спасите мою сестру. Этот человек, - мышка приподнялась, указывая на поле. - Боги всемогущие, этот человек...

Она тихо пискнула и скатилась в ладонь Саше.

- Мыши, - проворчала Лена. Ашвин, всхрапывая, повернулся к Альтфильм и что-то ей сказал. После кинул на мышь взгляд, каким удав смотрит на кролика.

- Спокойно, спокойно, - девушка потрепала жеребца по шее. - Думаешь?

Ашвин уверенно кивнул, гухо фыркнул, ударил копытом о землю.

- Он чует любое колдовство. Отпусти, пожалуйста, эту мышь, Саша.

Саша отпустила мышь.

- А что это у тебя в перчатке, Манавидан? - спросила Саша.

- Мышь, - ответил Манавидан. - Она ест пшеницу, которую я сжал.

С холма к ним спустилась Лена, едва удерживая Ашвина. Конь, фыркая, встряхивая головой, остановился прямо перед монахом, что о чем-то разговаривал с Манавиданом и взглянул на человека с ненавистью.

- Откуда в языческие времена взялся монах? - удивилась Саша. - Хотя, как я поняла, это стараниями все тех же монахов. Они переписывали старинные легенды и добавляли в них христианские реалии. В ирландских как-то этого меньше.

- Кто переписывал книги, тот от себя в них что-то добавлял, - пожала плечами девушка, ударив коня по холке. - Тпру!

Ашвин остановился. Мышь наполовину высунула голову из мешка и теперь попискивала, глядя на монаха.

- Скажи, что ты хочешь сделать с этой мышью, о Манавидан? - сказал монах.

- Повесить её! Нечего мое зерно воровать, - ответил Манавидан.

- Отдай мне "вора", - монах протянул ладонь, мышь теперь запищала громче, пытаясь вырваться из рук Манавидана. - Любую цену требуй, только верни живой.

- Нет, ну у Тука были собаки, они хотя бы... Но мышь, зачем? - спросила Лена уже спешившись, но все ещё не отпуская узды.

- Тук? Тот монах из баллад о Робин Гуде? - спросила Саша.

- Да, у него была прекрасная свора. Вот если их спасать, я понимаю: любимые собаки. Но мышь... Это же не Риппичип[12]. Просто полевка.

Манавидан тем временем сказал, что не примет выкупа, ибо желает отомстить за свое погубленное добро. Монах пожал плечами и сказал:

- Вижу, тщетно тебя уговаривать. Прощай…

- Подождите! - воскликнула Саша, оборачиваясь к Манавидану. - Можно обменяться!

- Да, поле же не кобылица белоснежная вытоптала [13]- все вырастет, - кивнула Лена.

В это время мышь выбравшись из рук Манавидана, быстро подбежала к нему, взобравшись на плечо. Когда зверек оказался рядом, монах нежно погладил мышку по мордочке.

- Это - не просто полевка, - сказал он, глядя на белую шерсть зверька. - Это - моя невеста.

- Невеста?..

- Будь она хоть королевой, она украла мой урожай! И должна ответить за все.

- Манавидан... - Саша тихо кашлянула. - Но, подумайте сами, вешать мышь...

- Понесет она наказание, а дальше? На поле сразу вырастет вся пшеница? Это... - Лена повертела ладонью в воздухе. - Вы же понимаете, что это неразумно, а точнее - глупо.

- Я не отпущу, пока не узнаю, почему ты называешь мышь своей невестой! - ответил Манавидан.

- Это хорошо, но... - Лена подошла к колдуну. - Пока вы решаете, можно нам поговорить с королевой? Просто... Уж очень интересно, никогда с царицами мышей не общалась.

Монах кивнул, мышка перешла на ладони Лене.

- Очень приятно познакомиться, ваше величество, - улыбнулась девушка. - Не расскажете, как вы оказались в таком... виде.

Мышка кивнула, Лена подняла её поближе к уху и поманила к себе Сашу, чтобы было слышно.

- Да? Боги благословили вас, госпожа, - Саша покачала головой.

- Это бесценный дар, юные леди, - прошептала королева. - Но я желала помочь своему мужу...

- Слишком опрометчиво, ваше величество. Лесные коты, лисы... Вы подвергали себя опасности. Из-за колдуна.

Ашвин глухо фыркнул.

- Пусть так, - кивнула мышь. - Но он - мой муж, кем бы он ни был. Любовь не смотрит на обличье.

- И для чего вы превратили свою жену в... зверя? - спросил Манавидан. - Уж не счастье ли рода Придери вам жить не дает?

- Да… не дает, - ответил монах. - А еще был я другом Гуала, сына Клуда. И мщу роду Пуйлла, отца Придери, за то, что он некогда отнял Рианнон у Гуала.

- Послушайте, но, согласно законам, фея не может выйти замуж за колдуна. Это... Неправильно.

- С местью все ясно, но зачем превращать вашу жену в мышь, если... - Лена посмотрела на монаха. - И жители Диведа ни в чем не виноваты. Нельзя наказывать род из-за ошибок короля. И даже вы не можете судить королеву Рианнон.

- Если так, юные девы, - сказал монах, - то я расколдую свою жену.

- А еще освободи от чар мою жену Рианнон и сына её - Придери, - добавил Манавидан.

- С превеликой радостью, - монах улыбнулся и взмахнул рукой. Ряса слетела с него, открыв темное одеяние, расшитое золотой нитью.

Ллуд поднял посох. В тот же миг поле засияло золотыми колосьями пшеницы, зазеленела трава. Послышалось мычание коров, крики птиц, лай собак - жители Двиведа возвращались в родные дома.

Мышка прыгнула на землю и в тот же миг превратилась в прекрасную золотоволосую девушку. Нежная шерстка стала светлым платьем, расшитым птицами.

Собаки, окружившие Манавидана, вдруг завиляли хвостами и расступились. Между рядами склонившихся рыцарей шел Придери, позади - королева Рианнон. Под руку её держал высокий светловолосый мужчина.

- Король Пуйл...

- Разве он не умер? - удивилась Саша. - Ну, Пуйлл.

- Вообще-то, да, но... Ты же знаешь, Араун дорожит друзьями, а если они помогают в управлении царством, то... Но сейчас Придери здесь.

Пуйл взял жену за руку и подвел к Манавидану.

- Так велит обычай. Береги королеву, правитель Двиведа.

Рианнон склонилась перед мужем, Придери поцеловал её в лоб и повернулся к подданным, навсегда отдав возлюбленную другому. Энайд, тенью вставший за спиной господина, опустил голову.

- Жители благородного Диведа, славьте вашего повелителя - короля Манавидана! Да станет этот день радостным, да будет задан великий пир! Королевич Пуйл вернулся в родные земли, свободные от колдовства!

Радостные крики заглушил голос короля. Придери кивнул сыну и направился в обратный путь. За плечами его сверкнул плащ с белоснежным оленем, так похожий на гобелен из дворца.

- Ну вот… Теперь - счастливый конец! - сказала Саша. - Нам пора домой.

- Постойте, - Манавидан обернулся к колдуну. - Какое наказание в вашей стране несли Рианнон и Придери?

- Самое малое, - усмехнулся Ллуд. - Придери носил на шее кольцо от ворот моего дворца, а Рианнон - ослиный хомут!

- Боги вам воздадут после последнего пира, - заметил Энайд, похлопав по шее Ашвина.

- Вы тоже уходите? - Лена обернулась к слуге.

- Стая не может без вожака, как королевство - без правителя, - юноша улыбнулся. - А ведь жертва была не напрасной, не так ли? - он с усмешкой взглянул на колдуна.

- Мог бы, в камень тебя обратил, волчонок, - отзвался Ллуд. - Благодари мою жену, иначе даже от духа твоего и клочка шерсти не осталось бы.

- У вас доброе сердце, - Энайд склонился перед королевой и, обратившись волком, последовал за Пуйлом. Рианнон, глядя вслед, незаметно утерла слезу краем рукава.

- Приглашаю вас во дворец, - жена Ллуда обернулась к Лене и Саше. - Вы помогли мне обрести истинный облик. Прошу, милые девы, благословите наше дитя.

- Королевича, - бросил колдун, призывая вороного коня.

- Обязательно придем, - улыбнулась Саша.

А потом обернулась к подруге:

- Лен, мы останемся благословлять дитя Ллуда? Лично я бы осталась.

- Как пожелаешь. Только боюсь, придется мне пешком идти. Кое-кто колдунов и темные силы не любит, - она похлопала Ашвина по шее. - А на самом деле... Загостились мы, пора и честь знать.

- Ладно, поехали.

- Постойте, - раздался за их спинами спокойный голос. Рианнон и Кигва подошли к подругам.

- Что случилось? - спросила Саша.

- Примите эти украшения в благодарность, - в руках королевы появился ларец. Под невесомой тканью лежал браслет, украшенный собаками и пес, кусающий себя за хвост, заключенный в круг на алой ленте.

- Я себе браслет возьму, - сказала Саша.

А затем она села на Альтфильм и сказала:

В мир обычный, где всюду шумят леса,

Льются воды и воздух колышется голубой,

От Мерлина, из страны волшебства,

Мы вернемся теперь домой!

Кони взвились в небо и через несколько минут оказались в комнате.

- Это заклинание, которому меня научил Талиесин, когда во сне ко мне явился, - сказала Саша. - Когда я хочу попасть в сказочный мир, то говорю другое заклинание:

Не в обычной стране, где шумят леса,

Льются воды и воздух колышется голубой,

Но у Мерлина, в стране волшебства,

Станем странствовать мы с тобой.

Это эпиграф к «Мечу в камне» Уайта[14]. А вот то, которое я говорила, когда на Альтфильм села - на возвращение.

Девушки сели на кровать, переводя дыхание. Еще бы - путешествие у них было страшное, длинное и трудное.

- Знаешь, работать с волшебными силами не так-то и просто. Я просто тобой поражена, - Лена перевернула бляшку на узде, и Ашвин в одно мгновение стал деревянной фигуркой.

Саша проделала то же самое с Альтфильм.

- Отдохните пока, - девушка поставила лошадей на стол и опустилась в кресло. Лена села прямо на пол, прислонившись к спинке кровати.

- Ну... Чья очередь выбирать страну для путешествия?

- Твоя… - ответила Саша.

- Ловлю на слове, - девушка вынула из кармана платок, расшитый змеиным узором. - Поедем в Индию. В "Рамаяну". Согласна?.. Или можем улететь на несколько лет вперед и просто пожить у царя, как на курорте. Но там интриги, жены, скучно не будет.

- Я «Рамаяну» не читала... А еще варианты есть?

- "Махабхарата". Есть ещё одна деревенька. Коровы, леса, молочко парное. Все спокойно, тихо, только сын главы деревни... В общем, веселый мальчишка. Или ты хочешь в Европу?

- Да. Европейские мифы мне как-то больше по душе.

По столу прошелся Ашвин, ткнувшись в вазу с виноградом и издал звук, похожий на глухое ворчание.

- Знаю, - откликнулась Лена. - Ты не один здесь. Тогда... К "Диким лебедям"?

- Ага… Обожаю эту сказку! Только перечитаю…

[1]В виде Изабеллы Ленцкой - героини книги Болеслава Пруса «Кукла».

[2]Это действительно так. (Примечание Эйшлинг)

[3]Это знаменитое блюдо валлийской кухни - каул.

[4]Песня из фильма-сказки «Про Красную Шапочку».

[5]Гвинт - ветер (по-валлийски).

[6]Героиня повести американской писательницы Лауры Ричардс (1850-1943) «Белоснежка, или домик в лесу», девочка-фантазерка. В повести названа просто Девочкой.

[7]Персонаж английской песенки:

Человечек с Луны

Упал с вышины

И спросил, как пройти ему в Норич.

Купил он пирог

И горло обжег -

Такую почувствовал горечь.

[8]«Гусь-гусь, приклеюсь как возьмусь» - в повести Джеймса Крюса «Тим Талер, или Проданный смех» название спектакля, основанного на сказке братьев Гримм «Золотой Гусь»: в этой сказке был волшебный гусь, к которому прилипал каждый, кто до него дотрагивался. При виде «цепочки» из прилипших к гусю людей рассмеялась принцесса. Кстати, в оригинале Тима водили на спектакль по записанной Людвигом Бехштейном сказке «Лебедь, приклей» с похожим сюжетом.

[9]Таран - главный герой цикла сказочных повестей «Хроники Придайна» («Хроники Прайдена»), созданных американским писателем Ллойдом Александером (1924-2007).

[10]Гвин ап Нудд (в «Хрониках Придайна» назван Гвином Охотником) - в валлийской мифологии повелитель фей и психопомп (то есть, проводник душ в загробный мир). Араун - бог смерти, повелитель Аннуна, царства мертвых. Оба считаются предводителями Дикой охоты - группы призрачных всадников, сопровождаемых собаками.

[11]Так гласит надпись на рукояти воткнутого в камень меча, который смог вытащить только юный Артур, в книге Софьи Прокофьевой, Веры Марковой и Нины Гарской «В стране легенд».

[12]Риппичип - воинственный мышонок, рыцарь, персонаж книг из цикла "Хроники Нарнии" Льюиса Клайва Стейплза.

[13]"Кобылица не вытопчет" - белая кобылица, персонаж сказки Петра Ершова "Конек-Горбунок"

[14]Теренс Уайт (1906-1964) - английский писатель, автор цикла книг «Король былого и грядущего», основанного на легендах артуровского цикла. «Меч в камне» - первая из них. Кстати, эпиграф взят из стихотворения Редьярда Киплинга «Песня Пака».

Не до свидания, Дания. Часть первая

Весенний ветер трепал раскидистые ветви яблонь.

Девушка сидела на подоконнике, положив на колени книгу. Рядом лежала кошка, подставив солнцу белое брюшко.

- Твой ход.

Напротив за шахматной доской сидел высокий юноша в темном хитоне, черные волосы его были перехвачены лентой надо лбом.

- Войско лишится одного слона, - спокойно ответил грек, одним движением руки "съедая" офицера. Лена посмотрела на ладью, остановившуюся перед другим "слоном".

Фигурка коня проскакала по столу, отчего белая собака, дремавшая в тени, с грохотом выскочила из-под дивана и, зевая, сонно посмотрела на друзей. Юноша похлопал по коленям, почесал собаку за ушами, и та снова легла у ног.

- Проигрываешь, - заметил незнакомец, подперев голову рукой.

- Выиграю!

Юноша пожал плечами, оттесняя короля к концу доски. Лена, сдавшись, подняла ладони.

- Шах и мат. Я в долгу.

Грек кивнул, помогая собирать шахматы, прислонился к стене. Кошка, мурлыча, перевернулась на спину, оказавшись совсем черной, потянулась.

- Вот, - юноша протянул девушке письмо. - Патрокл просил тебе передать.

- Спасибо... А у вас...

- Все, как обычно. Выход на один день, а после - труд, вознагражденный богами, опять в поход, строить мосты, крепости осматривать. И план города следует написать вновь... - юноша коснулся черных кудрей.

- Не перестаю тебе удивляться...

Фигурка коня заскочила в ладонь девушке, встала на дыбы, пофыркивая.

- Нет, я не могла его... - хозяйка потянулась к телефону, извиняясь, обернулась к юноше. - Ко мне сейчас подруга придет, а...

- Как раз вовремя, - юноша поднялся. - Мое время окончено. Но, - тут он чуть склонил голову, - зовите, если, что случится.

- Да, плести рубашки из крапивы и сети, - в тон рассмеялась Лена.

- Человек рабочий в отряде никогда не бывает лишним, - улыбнулся юноша, щелкнув пальцами, и исчез.

Лена подкинула на ладони фигурку коня.

- Ладик, Ладик, - она почесала собаку, дунув в лоб. - Хоть раз бы ты с нам побывала, цуца... Мурка, остаешься за главную.

Кошка недовольно приоткрыла глаза, зевнула и фыркнула.

Через несколько минут из подъезда выходила девушка в длинных брюках и темной блузе. За плечами её висел зеленый рюкзак, в кармане покачивалась фигурка коня.

- Лена, привет! Ух и долго же я в Екатеринбург летела… По пути изрядно продрогла, - сказала Саша.

- Перепады температуры, известная история - летом снег, весной - снег с дождем... Вот, накинь, - Лена расстегнула рюкзак, подавая подруге вязаную кофту. - Не хочешь прогуляться? Небесная канцелярия все же порадовала хорошей погодой.

- Теплая… уютная… - сказала Саша. - Может, музыку послушаем?

И Саша включила на телефоне песню «До свидания, Дания»[1].

- Грустная песня.. - произнесла Саша, когда песня кончилась. - Сказки ушли из жизни Герды.

- Но пришли в другую жизнь. Сказки, как и память, могут жить вечно... - Лена вздохнула. - Плохие мысли. Вот, что значит, с утра пообщаться с архитектором, да ещё весной.

- Это Гефестион? Ты столько о нем говорила, - сказала Саша.

- О, да, человек с прекрасным характером. Архитектор, командир полка, личной охраны, правая рука Александра Македонского... И никому бы не пожелала такой работы, как у него, - Лена прищелкнула пальцами. - Тяжело охранять покой царя, исполнять его поручения и руководить строительствам. Но Гефестион всегда все делал просто прекрасно!.. А уж какое у него чувство юмора, о!..

- А еще помнишь… мы как раз к Андерсену собирались, - шепнула подруге Саша.

- Да, к Элизе и братьям. Всегда удивлялась, как звездочеты двенадцати принцам разные имена дали. Главное, чтоб не было, как в "Гусарской балладе": "Таков у нас обычай: всех мужчин зовут в семье Винсенто!", - она тихо рассмеялась.

- Но в сказке не говорится, как их звали.

- Быть может, они сами расскажут.

Девушки как раз остановились у большого дуба. Лена перекинула на другой палец кольцо, и у подножья дерева вырос уже знакомый шатер.

- Так... Какой это век?..

- Раз уже есть инквизиция, то между началом тринадцатого и концом восемнадцатого века. А печально известная «охота на ведьм» проходила с пятнадцатого по семнадцатый века. То есть, где-то в XV-XVII веках.

- М-м... - девушка развернулась, повернув кольцо на пальце, подошла к шкафу, открыла ящичек, достав оттуда клавиатуру. - Тогда, пятнадцатый. Женские платья Дании. Там же страна не названа, а ласточки могут и в Дании перезимовать.

Фигурка коня фыркнула, притопнув ногой, готовясь принять свой настоящий облик.

- Один момент, - Лена нажала на клавиатуру. Шкаф открылся.

Саше досталось белое платье с золотой вышивкой, длинными рукавами, отороченными изумрудными лентами, темно-синей накидкой, цвета морской волны, туфли из легкой кожи, вуаль, искусно украшенные бутонами заколки.

Лена взяла пурпурное платье с темной юбкой, украшенной красной нитью, пару крепких башмаков, подвязала косы красной лентой.

- Зеленый - цвет невинности, белый - чистоты, синий - цвет Девы Марии.

- А пурпурный?

- За пурпурный можно и без головы остаться, - усмехнулась девушка. - Цвет королей. А мне просто нравится оттенок.

- Можно ехать?

- Можно, - кивнула Лена, коснувшись кольца. В тот же миг глиняная фигурка вспыхнула огнем, обращаясь в молодого рыжего жеребца, рядом с ним засверкала фарфоровая кобылка, становясь прекрасной белоснежной лошадью с черным пятнами.

- Дания, пятнадцатый век, замок короля Хейдрига. Где Элиза с братьями живет, - задала маршрут Саша.

Голос повел обратный отсчет:

- Двадцать один. Двадцать. Девятнадцать. Восемнадцать. Семнадцать. Шестнадцать. Пятнадцать!

Ветер взвился, обдав всадниц духом весенних листьев, и кони приземлились посреди дубовой рощи.

- Здесь, - кивнула Саша, спешиваясь. Лена взяла Ашвина под уздцы.

- Да, видишь? - девушка указала на широкий ствол дерева и раскидистую крону. - Скальный дуб, растет в холмах, не очень редкий в Дании, но все же... Вот поедем на север, такой ясень покажу, просто загляденье, крона уходит в небо... - девушка вздохнула. - Красивые все же деревья...

- И где же тут ваш хваленый замок, уважаемое Управление Летающими Лошадьми? - топнула ногой Саша. - Хотя нет, вижу, башни виднеются.

Ведя в поводу лошадей, Саша и Лена побрели к замку.

- Как представимся? Не думаю, что королеве понравится присутствие двух неизвестных девушек в замке. Зная такой характер, - Лена тихо усмехнулась, подняв голову. - Мо... Смотри!

Над девушками кружил молодой сокол. Перья птицы были почти серебряными, на лапе бился свиток пергамента.

- Королевский... - Лена сбросила с плеч платок, обмотав ладонь, подняла руку. Сокол, взмахнув крыльями, опустился на полотно, стискивая узорчатую ткань когтями.

- Назовемся Хелена и Александра. А что в послании?

- Чужие письма читать не хорошо, попробуем по-другому...

Лена подняла ладонь, приказывая соколу перелететь на луку седла. Когда птица замерла, девушка вынула из сумы флейту и заиграла какую-то мелодию. Сокол курлыкнул, Лена кивнула, когда флейта снова запела, птица приподнялась и расправила крылья с тихим криком.

- Боги... - девушка отпустила флейту, убирая её в шелк. Сокол посмотрел на подруг, тихо курлыкнув.

- Чудеса, да и только… - ахнула Саша.

- Это - Аргентум[2], сокол старшего принца... Роберта? - птица кивнула. - Не надо мешать слуге исполнять волю господина, - девушка тихо свистнула, Аргентум взвился в небо. - Роберт отправил сокола с письмом к своей невесте: он хочет отложить свадьбу. Аргентум должен охранять царевну, пока Роберт не вернется. Как в балладе "Верный сокол".

Ашвин толкнул хозяйку в плечо, коснувшись края плаща.

- Представимся герцогинями? Нет, с родословной долго... Король Хейдриг уже взял в жены мачеху... - Лена вдруг щелкнула пальцами. - У меня идея!

Ашвин обреченно закрыл глаза.

- Ты не против перенестись немного в прошлое, когда в семье короля все ещё было... хорошо?

- Не против.

Лена снова достала флейту и приложила её к губам. В тот же миг изумрудный вихрь подхватил коней.

Когда девушки открыли глаза, они оказались в густом саду с цветущими яблонями.

На скамейке сидела задумчивая белокурая девочка с книгой на коленях. Книга была наполнена чудесными рисунками.

Послышались неспешные шаги, на скамью опустилась высокая женщина в белоснежном платье, вышитом цветами. Такие же светлые кудри, как у девочки, рассыпались по её плечам. На шее сверкал медальон с лебединой головой - символ королевской семьи.

- Мама! - девочка обняла её. - Какую интересную сказку я прочла!

Саша и Лена подошли к Элизе и её матери.

- Здравствуйте, Ваше Величество и Ваше Высочество, - сказала Саша, чуть поклонившись.

- Как Вас зовут, юные девы? - спросила королева.

- Меня зовут Александра. А это моя подруга Хелена, - ответила Саша.

- Простите, что посмели без приглашения войти в ваш замок, - Лена склонила голову. - Мы лишь хотим пожелать принце Роберту счастья и благословения Всевышнего.

- Ветер быстро разносит радостные вести.

- А плохие - в одно мгновение, ваше величество.

Королева чуть качнула головой, - будет, - и обернулась вглубь сада. Перед девушками тут же очутилась молодая служанка в зеленом платье.

- Филлис проводит вас в покои для гостей.

- А принцы? - спросила Саша.

- Старшие сыновья в полдень собираются в библиотеке, там вы и найдете Роберта.

- Но, ваше величество, разрешать никому неизвестным молодым леди видеться с принцем перед его свадьбой...

- Роберт -сын короля, он не совершит ничего порочащего род. Мне известно, откуда вы пришли, - взгляд упал на браслеты, обхватывающие запястья подруг. - Дочери иной земли во дворце - дорогие гостьи.

- Спасибо, ваше величество...

Девушки поклонились.

- Прошу за мной, леди, - Филлис открыла другую калитку, смежную с галереей.

Проходя мимо Элизы, Саша коснулась плечо подруги, указав на книгу. Слишком знакомый рисунок - девочка в окружении цветов и молодая ласточка, сложившая крылья. Дюймовочка.

***

В коридорах было на удивление шумно. Сновали слуги с блюдами и чашами, служанки несли полотна, кувшины, несколько советников спешили на доклад к королю.

Подругам все же удалось найти путь в библиотеку.

- Интересно, какие же книги ждут нас в библиотеке. Наверное, рыцарские романы. Библия… Ну, вряд ли. Ведь в средневековой Европе за чтение Писания могли и на костре сжечь… - говорила Саша подруге.

- За чтение Библии?! - Лена изумленно подняла брови. - То есть, еретиков на кострах сжигать, и тех, кто писания... Это нелогично.

- Тоже всегда этому удивлялась. Но, что же мы преподнесем принцу?..

- Все продумано, - Лена извлекла из маленькой сумки, с которой не расставалась, сверток, перевязанный нитью. - Трагедия, переведенная на датский.

- Трагедия на свадьбу?..

- М-да, - девушка постучала пальцем по корешку книги. - Считаешь, надо было взять комедию?

- Если это хорошая трагедия, то можешь и подарить. Кто-то из писателей говорил: «Все виды искусства хороши, кроме скучных»[3]. Но что за трагедия? Уж не Шекспир ли? А?

- Вы догадливы, Ватсон. "Двенадцатая ночь".

Девушки открыли дверь библиотеки и замерли на пороге.

Во главе стола сидел высокий юноша в белом камзоле. Остроносый принц в синем камзоле что-то высчитывал, склонившись над картой. Черноволосый подросток стоял на лестнице, доставая с полки толстый том, ему помогал ещё один брат. Но самое главное... В кресле сидел мальчишка с каштановыми волосами. В ладонях он держал фигурку птицу, только крылья её двигались, повинуясь невидимым нитям, скользящим между пальцами.

Лена коснулась дверного косяка, дверь скрипнула. Подросток на лестнице обернулся, неудачно перехватил книгу, лестница покачнулась. Все мгновенно оказались на ногах. Мальчишка бросил птицу, щелкнув пальцами, лестница вернулась на место, и принц приземлился точно на руки старшему брату.

- Здравствуйте, Ваши Высочества, - сказала Саша, чуть склонившись. - Кто же из вас Роберт?

- П-прекрасное явление, - первым опомнился виновник переполоха, прижимая к груди книгу. - Роб, это, кажется, от Альмы.

Высокий юноша с каштановыми кудрями выступил вперед, поклонившись.

- А! Это и есть Роберт… - шепнула Саша на ухо Лене, а затем обратилась уже к Роберту: - Здравствуйте, Ваше Высочество. Вы готовитесь к свадьбе? Так ведь?

- Вы правы, леди, - Роберт кивнул.

- Ваше высочество, - Лена приложила ладонь к плечу. - Простите, что потревожили. Мы не слуги леди Альмы, только девушки, что волей судьбы оказались в ваших владениях.

- А кто же ваша невеста...

- Невестка - лучшая из принцесс, - начал подросток, но был прерван тихим шиканьем. - Это - работа Питера, - ответил он брату, толкнув юношу в бок. - Умна, красива, а как танцует...

Карта свернулась, и к подругам подошел черноволосый принц.

- Позвольте узнать ваши имена, леди.

- Хелен и Александра, - Лена подняла сверток. - Если вам удобно, не откажите. Пища для души и ума всегда в почете.

Прежде, чем Роберт успел взять книгу, её схватил подросток, проведя ладонью по ткани.

- "Двенадцатая ночь?" Интересно.

- Он может читать и с закрытыми глазами, - заметил один из принцев. Старший сын короля вздохнул.

- Мои братья, - Роберт обернулся к юноше в синем камзоле. - Герберт, - указал на второго принца, - Виктор, Эдмунд, - подросток, искавший книгу, чуть склонил голову, - и Тристан, - "волшебник" улыбнулся.

- А Вас самих как зовут? - спросила Саша у черноволосого юноши.

- Герберт. Нет, нет, леди, - юноша увидел на лице Саше смущение - ошибка, - мы и сами иногда забываем свои имена.

- И придумываем прозвища.

- Так что четыре принца в семье, это ещё хорошо, - пробормотала Лена.

- Четыре… Но вас же, вроде, одиннадцать, - сказала Саша. - Я сказку хорошо помню!

- Я не про "Диких лебедей", а про другую королевскую семью.

- Какую?

- Дети царя Дашаратхи[4], братья Рамы. Да, да, я могу об этом думать всегда... У одного царя был один сын, которого тот хорошо устроил в "гимназию" на тринадцать лет. Унес в лес младенца, вернулся - образованный подросток, умеющий держать оружие в руках. Что бы цари делали без Хирона[5]... - Лена вздохнула. - Отвлеклась, простите.

- Ничего, мы не обижаемся, - ответил черноволосый принц.

- Спасибо, радж... - тьфу-тьфу, что за день такой! - Спасибо, ваше высочество, Герберт.

- А еще поведайте нам о себе, - сказал Роберт. - Кто вы и откуда?

- Мы из России, - сказала Саша. - Мы эти… скальды. Поэты, то есть. Скажите - вы любите поэзию?

- Описания времен года.

Эдмунд тяжело вздохнул, взмахнув ладонью, - это был его привычный жест, обозначающий все эмоции, - поднял книгу.

- У Браги Боддасана есть довольно интересные тексты...

- Язык девятого века, - проворчал Виктор.

- Мне нравится, - спокойно ответил Эдмунд, очищая рукав камзола. - Что до других... Помнится, была одна хроника...

- Некоторые мореходы обладают чудесным слогом, - улыбнулся Герберт.

- Поэты Гипербореи тоже наделены талантом.

Герберт поднял было руку, но Виктор перехватил карту, подав её брату.

- Хоть их пожалей, землемер, - проворчал юноша. - Потом обо всем расспросишь.

- Географ, - кивнула Лена. - Принц Тристан... - она обратилась к мальчишке, - не могли бы вы объяснить... Вы колдовали?

В библиотеке повисла тишина. Виктор и Герберт замерли, вцепившись в карту, Эдмунд, до этого что-то бормотавший под нос, поднял голову, Роберт сделал шаг, чтобы оказаться рядом с младшим братом. И только сам Тристан бесхитростно ответил: "Да."

- Как же во времена охоты на ведьм король и королева терпят то, что их сын - волшебник? - удивилась Саша.

- А, что вы предлагаете? - в голосе Эдмунда послышались едкие нотки. - Отправить сына на костер? Нам... Нам самим привязать брата к шесту и поджечь хворост?..

- Вы, верно, ошиблись, леди, - Герберт сжал тонкую нить, стягивающую свиток.

- Попрошу больше не заговаривать на подобные темы, - твердо произнес Виктор.

Роберт положил ладони на плечи принцам. Эдмунд тяжело вздохнул, Тристан прижался к брату.

- В роду матушки были волшебницы. Добрые феи...

- Каким бы ни был отец, он не пошлет дитя на смерть сам. Король северной земли милостив. Да, мой брат владеет магией, но волшебная кровь не должна утечь в землю. Не его это желание и не наше - так решено на другом совете. Ведь каждая сила может покориться. Если посадить вереск, он не вырастет терновым корнем. Не бойтесь - эта магия вас не коснется. Что же до королевской семьи... - Роберт вздохнул. - Как наследник и, как старший брат, я приму все, что бы не решили, что бы не сделали, но они - мои братья, с волшебными силами или без.

Тут в библиотеку зашла уже знакомая Саше и Лене светловолосая девочка из сада. Следом за ней - высокий юноша с золотистыми волосами.

- Да, - пробормотал он, оглядывая библиотеку, взгляд его остановился на Эдмунде. - Эд, что опять здесь случилось?

- Неудачное знакомство с древней литературой, - улыбнулся принц, обернувшись к девушкам. - Питер, мой брат.

Виктор тем временем поднял на руки Элизу и с улыбкой слушал, что шепчет ему сестра.

Элиза повернулась к Саше и Лене.

- Здравствуйте, Ваше Высочество, - сказала Саша. - Меня зовут Александра.

- Зови меня просто Элиза, - сказала юная принцесса.

- Как я поняла, Вы любите сказки, Элиза…

- Очень люблю. Как прекрасны волшебные истории, а картинки в книге, будто живые...

- Похоже, меня променяли на книгу, - послышался обиженный комментарий Эдмунда и дружеский подзатыльник Питера.

- Питер и Эдмунд, - Лена улыбнулась. - Тебе ничего не напоминает?

- Хроники Нарнии! - сказала Саша. - Обожаю эту книгу.

- И "Хроники Прайдена"...

Дверь скрипнула, на пороге показалась леди Филлис.

- Ваше высочество, - служанка обратилась к Роберту. - Король просит вас в тронный зал.

- Что же случилось? - спросил принц. - Это что-то срочное? Да?

Служанка покачала головой, давая понять, что ей ничего не сообщали.

- Простите, леди, - Роберт кивнул, за ним поднялись Герберт и Виктор. Вместе юноши покинули библиотеку.

За ними последовали и Саша с Леной.

***

Девушки оказались в тронном зале. На троне сидел высокий, крепко сложенный мужчина с густыми светлыми волосами.

- Это и есть король Хейдриг, - догадалась Саша.

Но затем поглядела на подругу и сказала:

- Ой… Мы ж без доклада вошли. И явно помешаем столь личному разговору. Уходим. А с королем познакомимся чуть позже.

Саша и Лена вышли из тронного зала и встали у дверей.

- Что-то я порядком проголодалась, - сказала Саша. - Чем хоть в Дании кормят? Наверняка одной только рыбой. С костями. Ненавижу рыбу с тех пор, как в детстве косточкой подавилась. А тут еще, как назло, интернет не работает. Посмотреть негде…

- Оказывается, мы товарищи по несчастью, - Лена потерла горло. - Тоже не люблю рыбу, только икру ем, иногда - мясо. А датская кухня... Много мясных блюд, рыба, свиная печень - около десяти видов подачи. Хлеб, лесные ягоды, овощи, когда сезон. Мясо фазана с лесными травами, конечно, кабан, оленина. Знала одного человека, так оленье мясо готовил, о... - девушка зажмурилась от удовольствия. - Другой "повар", тоже родом с Севера, мог в одно мгновение мясо завялить.

- Из мифов и сказок? Или из жизни?

- Из мифов, все из мифов. В датской культуре уж очень много от Исландии, а Локи, - это он, "повар", - любит не только охоту, но и хорошо пообедать.

Где-то неподалеку находилась дворцовая кухня - это Саша поняла по доносящимся оттуда вкусным запахам.

- А столовая, наверное, тоже недалеко, - сказала Саша.

- Может, лучше будет пообедать в тишине, где-нибудь в саду... Блюда возьмем, попрошу леди Филлис помочь. Просто... Не хотелось бы, чтобы все знали о нашем присутствии.

- Особенно после того, как появится ОНА. Королева-мачеха. Лишь бы она ни в кого нас не превратила, когда она появится…

- Не хочу смеяться, но до появления мачехи у нас есть время. Король Хейдриг - не Клавдий, он не будет играть свадьбу через два месяца после смерти жены.

- Клавдий? Из «Гамлета». Но пошли все-таки есть…

Мимо как раз проходила Филлис.

- Уважаемая Филлис, - сказала Саша, - чем тут сегодня кормят?

- Свининой с яблоками, - ответила Филлис.

- Свинина, так свинина, - вздохнула Лена. - Леди Филлис, пожалуйста, не трудно будет вам помочь нам?.. - девушка подошла к служанке и о чем-то тихо заговорила. Филлис кивнула. - Вот и хорошо... - Лена обернулась к подруге. - Пойдем.

***

Северное солнце было на удивление благосклонно, даря тепло в последние дни лета. На скамье, прячущейся среди зарослей, был расстелен платок. Ломти хлеба, простые тарелки с узором, душистое мясо со специями, запеченные яблоки, - нехитрый ужин принесли под открытое небо. Девушки сидели на скамейке по обе стороны, держа в руках маленькие кубки с ягодным соком.

Где-то неподалеку играли в догонялки принцы. На деревьях щебетали птицы…

- Красота! - сказала Саша.

- Вот бы всегда было так. Тихо, мирно, спокойно... - Лена подставила лицо теплым лучам. - Во всех мифах. И в жизни.

- Перемещаемся во времена, когда все стало плохо, что ли?

- Если ты так хочешь... Можем на время стать невидимыми и просто поприсутствовать во дворце... В последнюю ночь перед свадьбой короля и мачехи. Или, когда братья обратились в лебедей.

- Когда они лебедями стали. А невидимыми-то почему?

- Думаешь, мачеха захочет оставлять свидетелей? Колдуньи и через стены видят...

- Не думаю…

Девушка вздохнула, вынимая из сумки флейту.

- Летим? - спросила Лена, приложив инструмент к губам.

- Летим…

Первый звук вырвался из флейты, заставляя дерево задрожать, вихрь подхватил девушек.

Сумерки укрыли их теплым покрывалом, пропуская в покои принцев. Комната была чуть поменьше царской столовой, обставленная просто, но со вкусом. У стены ряд кроватей, по бокам несколько столов, на которых лежали листы бумаги и чернильницы. Напротив окон висели оленьи рога, придерживающие шпаги.

Высокая тень Роберта замерла у открытого створчатого окна; свеча стояла рядом. В руках юноша держал перевязанный изумрудной нитью. На плече принца сидел Аргентум.

Роберт погладил сокола по голове. Птица переступила с ноги на ногу, глядя на хозяина.

- Забудь дорогу назад. Бог даст, свидимся... Будь моими глазами рядом с ней, - прошептал юноша, подняв ладонь. - Лети, Аргентум... Лети!

Сокол взвился в небо. Юноша долго стоял, прислонившись к оконной раме и глядя вслед птице.

- Роберт отправляет письмо своей невесте, Альбе. Подготовка к церемонии была остановлена после смерти королевы... Теперь мачеха Агнета желает помешать союзу с соседним государством. Роберт клянется, что будет вечно верен Альме, но о свадьбе пока придется забыть...

Но тут девушки заметили высокую черноволосую женщину с бледным лицом и злыми, черными, как уголья, глазами. Под мышкой она несла толстую книгу с таинственными знаками на переплете.

- Уж не руны ли это, Лена? - сказала Саша. - Эх, жаль, что я не умею читать руны.

- Руны... - девушка протянула ладонь, сжимая пальцы, незаметно коснулась кольцом книги. Медь побелела, оставив на коже след. - Нет!.. Это заклятия, которые знает только пророчица Вельва, она запретила их говорить... Но, откуда у королевы такая сильная магия?!..

Женщина спокойно прошла мимо невидимых подруг, коснулась двери.

За спиной послышались шаги, Роберт обернулся. Самый младший из принцев, Роланд, стоял перед братом, кутаясь в тонкую накидку.

- Мне снова приснилась мама...

Юноша склонился, взял мальчика на руки, принц обнял брата за шею, прижавшись к нему.

Скрипнуло дерево. Тристан вскочил на постели, сжимая ладонями горло.

- Проклятие...

Зашелестел шелк. Королева вошла в покои, задрожали украшения, сверкнули камни в ожерелье.

- Ваше величество, - склонился Роберт, отпуская брата. Тристан и проснувшийся Эдмунд тоже поприветствовали королеву.

- Уже поздно. Почему вы здесь? Вас что-то тревожит?..

- Да… тревожит, - холодно изрекла Агнета.

- Быть может, мы найдем решение... - Герберт поднялся.

- О, оно очень простое, - ладонь коснулась тяжелого корешка, обращая его в дерево. - Исчезнуть.

- Что?! - вздрогнул Питер, вскакивая.

- Вы должны исчезнуть, - спокойно повторила королева, темные нити рун налились под пальцами. - Растаять, как снег, рассыпаться пеплом. Знаю, этого сами не пожелаете... Но пойдете ли против приказа?..

- Нет. Вы все-таки королева. И заменяете нам мать… - сказал один из принцев.

- Это решение короля? - ровным голосом спросил Роберт, не двигаясь с места.

- Можете мне не верить. Взгляните.

Свиток упал к ногам братьев. Зигфрид подхватил его, сорвал сургучную печать. Та самая подпись, узорчатый лист... Герберт покачал головой.

- Вы знаете, что обманывая, очерняете корону, которую носите? Очерняете саму себя, читая заклинания...

- Есть ли среди стаи черный лебедь? - губы изогнулись в усмешке, Тристан отпрянул.

- Вы, верно, ошиблись... - прошептал Григо. Агнета покачала головой.

- Какую смерть предпочитает отрасль благородного рода? От яда? - кубок возник в воздухе. - От меча? - кинжал упал к ногам. - Или... Иное обличье.

- Иное обличье! - сказал Григо.

Королева рассмеялась.

- Ваше величество, - Роберт сделал шаг вперед. - Я - наследник отца. Если вы желаете править, я вверяю вам мою жизнь. Лишите принца головы, но не убивайте его братьев - они невиновны.

Ладонь коснулась книги. Змея, шипя, подползла к ногам Ганса, но замерла - Тристан сжал ладони, приказывая гадюке отпрянуть.

Принц поднял ножны. Королева усмехнулась, изогнув темные губы.

- И ты сделаешь это?

Роберт склонил голову, ладонь сжала узорчатую гарду, увенчанную головой лебедя.

- Нет... Пусть вы... Я не могу убить женщину...

Сверкнуло лезвие клинка, принц одним движением руки остановил Виктора, заставив брата бросить шпагу.

- Это не наш бой... Сын короля должен быть верен своему слову, - юноша обернулся. - Да простит вас Бог, королева.

- Бог? Ты забыл, что я… Ладно, неважно, - сказала королева.

- В вас есть страх, вы боитесь правды, - Эдмунд усмехнулся, приблизившись к брату. - Ваш бог - ваша гордыня.

- Делайте, что пожелали, - сквозь зубы бросил Виктор, отпуская клинок.

Зашелестели страницы. Книга обратилась в свиток, а затем в деревянные дощечки. Агнес подняла ладони над головой, темная тень легла на пальцы королевы.

Старшие принцы стали кольцом, защищая младших. Гарды шпаг сверкнули, падая на пол. Луч луны замер, касаясь узорчатого лебедя, сплетенного из золота.

- Летите большими черными птицами без голоса на все четыре стороны! - крикнула королева. Но принцы превратились в лебедей.

Тень магии вспыхнула золотыми лучами. Рубахи обратились в легкие белые перья, затрепетавшие на ветру.

- Не сработало мое колдовство. Видно, уж больно чистая душа у этих принцев! И им помог… ну, Он. Их Бог, - королева поморщилась.

Первым опомнился Виктор, бросился на королеву, но развернулся и ринулся в окно. Следом за ним взлетели братья. Роберт, придерживая когтями Роланда, совсем молодого лебедя, обернулся к королеве. Черные, как сам хаос очи, встретились с чистыми небесными глазами.

"Я прощаю вас," - движением головы ответил принц и скрылся в переплетении звезд. На полу так и осталась лежать шпага с головой лебедя на рукояти.

- Великое правление, слава, честь, закон, - королева усмехнулась, поднимая клинок. - И в этом заключена ваша сила? В верности одиннадцати мальчишек, едва испивших молока матери? Прекрасное войско, непобедимое войско! - она рассмеялась. - Кажется, на охоте сложнее поймать молодых оленят.

Шпага дрогнула, рассыпаясь пеплом, огонь свечи затрепетал, сжигая карты, белоснежные покрывала...

- Принц жил, принц умер, а король правит. Королева повелевает.

- А Элиза? Что с ней будет? Это я забыла… А говорила, что хорошо помню сказку… - заплакала Саша, прижавшись к плечу подруги. - Но нам на помощь может прийти Оле-Лукойе. Он все сказки Андерсена знает!

- Я предпочитаю, конечно, Гипноса, но можно... Закрой нос.

Лена вынула из-за пазухи цветок, похожий на маковый, взмахнула им в воздухе. Ветер подхватил девушек, и они в одно мгновение очутились в седлах. Ашвин и Альтфильм бежали, дрожали уздечки.

Рядом размеренно шел приземистый белый конь. Грива его была густой, как молоко или пух, стекала по шее, достигая земли. Вокруг вился туман, обращаясь в облака на уздечке. Конь брел медленно, опустив голову, но, как ни старались, Ашвин и Альтфильм не могли его догнать. Верхом, удобно прислонившись к спине тяжеловоза, сидел и сам Оле-Лукойе. Под мышкой он держал темный зонтик, светлый раскрыв над головой, ветер трепал полы пиджака, чулки утопали в небесном тумане.

- Оле, здравствуй… Как давно мы не виделись… Ты мне никаких снов не приносил, - сказала Саша. - Может, потому что я плохая? Или взрослая? Хотя мы тебя не для этого звали. Ты все сказки Андерсена знаешь? А то я кое-что подзабыла.

- Кто же взрослый от снов откажется? - волшебник улыбнулся, покрутив в воздухе зонтиком. - Может, сама ты меня гонишь, волнуешься, сердце свое гложешь.

- Будет вам, - Лена отпустила узду. - Благодарность забыла принести за все сны прекрасные.

- Поменьше думай перед сном о плохом, - Оле-Лукойе взмахнул рукой. - Сон ведь и телу даст отдых, и душе, - он обернулся к Саше. - А ты не бойся, дочка, - под глазами проглянули морщинки, когда волшебник улыбнулся, - явятся к тебе сны и все, что пожелаешь. Волшебство своих друзей видит во всех мирах.

- А про сказку...

- Сказку «Кое-что»[6]? Или кое-что из сказки? - спросил Оле-Лукойе.

- Кое-кого, - улыбнулась Лена. - Прошу, остановите своего шайра, наши кони за вашим не поспевают.

- Кто же сон остановит? - волшебник погладил коня по гриве. - Тогда и само небо со светилами заставьте замереть.

- Какой-то "Сон с продолжением"[7], честное слово!

- Великое искусство, - зонтик перевернулся.

- Спасибо за совет, Оле, - сказала Саша.

- О какой же сказке моего дорогого человека вы забыли?

- И все-таки, напомни, что стало с Элизой после того, как её братьев заколдовали. Помню, там было что-то про жаб.

- Много пришлось претерпеть девочке от злой мачехи. Что королеве надо пуще всего? - красоту молодости, а Элиза сама, будто вешний цветок. Что больше красоты желают люди? - власть. А власть она носит с короной в кудрях. А магия, которой владеет Агнета, очень сильна. Хотела мачеха сделать Элизу страшной, как жаба - превратились жабы в розы, хотела погубить - не смогла. Только ложь и смерть обойдет. Легко ли добрую душу обмануть?.. Лицо Элизы она изменила колдовской мазью так, что отец родной не признал. И выгнал принцессу из дворца...

- Переместимся в это время… - сказала Саша и села на Альтфильм. - Когда она уже изгнана и в лесу блуждает.

- До встречи, господин Оле-Лукоей! - крикнула Лена.

- До встречи во сне, - улыбнулся волшебник, сидя на спине огромного коня.

Девушки пришпорили коней, и в одно мгновение оказались на поляне. Среди зарослей, будто зеркало, сверкало широкое озеро.

- Так... - Лена спешилась. - Здесь Элиза смоет мазь... Ну-ка, ну-ка.... - девушка достала из сумки маленькую палочку, коснулась её головки, подкинула... Палка, обратившись, в ветку, упала к ногам.

- Что?!

Лена подняла ветку, осмотрела её, бросила обратно в сумку, сделала несколько шагов по поляне.

- Так, значит, так?! Пятнадцать-двадцать, весенний день, - произнесла она, подбросив на ладони платок. Тоже ничего - ткань спланировала к ногам. - Ах... Вот, вот... Аппаратура полетела... Так и знала! - проворчала девушка, что-то бросив сквозь зубы.

- Что такое? - не поняла Саша.

- Да... - девушка зашипела. - Бесполезно все! Не перемещаемся! Королева уже узнала, что мы здесь, помогаем лебедям и "закрыла" временной проход. Все...

- Так мы и останемся тут торчать?

- Нет, почему? Сможем, но только, когда закончится сказка, птицы превратятся в людей. Все же волшебство в Дании сильнее, чем жалкая магия колдуньи. Но... Теперь из-за закляться нам нельзя пропускать важные события в истории Элизы, хотя перемещаться во времени се же получтся, на несколько месяцев или даже лет. Я с таким раньше не сталкивалась, да и Сергей Владимирович похожих случаев не припомнит. Когда вернемся, надо будет у него спросить.... Самое интересное, что литературные персонажи могут сюда прийти, и магия не причинит им вреда, - Лена погладила кольцо на пальце. - Все же не надо во всем полагаться на технологии.

- А что же с ней стало после конца сказки? С мачехой?

- Что со всеми ними?.. Привязали к четырем лошадям, да пустили в поле... Честно говоря, точно не помню. Но такая казнь ей и должна достаться.

- Или приняла свое истинное обличье - безобразной старухи. Думаю, что она красоту колдовством сохранила. Но все равно продолжила считать себя прекрасной. И в итоге сошла с ума. Безумие для меня - самое жестокое наказание для книжного злодея. Надо будет в «Белоснежку» подобный финал запихнуть. Я по этой сказке писать пьесу собираюсь.

- Безумие разрушает даже чистые души...

Задрожали кусты. Ашвин обернулся, всхрапывая, услышав шаги человека.

Из кустов вышла девушка с черным, как у негритянки, лицом. При этом черты лица у нее были вполне европейские.

- Саша! Лена! Это вы! - воскликнула девушка.

- Аааааа! - завопила Саша. - Хотя голос знакомый… Лена! Это же Элиза!

- Боги, пощадите мои уши! - внесла свою лепту в сумятицу девушка, зажимая уши, прежде, чем Саша бросилась обнимать принцессу со слезами радости.

- Долго я, обезображенная черной колдовской мазью, блуждала по лесу, - рассказывала Элиза. - Но даже в самые трудные минуты я уповала на Бога. Не иначе, как Он указал мне на дикую яблоню с чудесными плодами. Она тут, неподалеку. Вы, наверное, голодны…

- Не настолько, чтобы есть яблоки, не зная, кому они принадлежат. Но, спасибо за вашу доброту, принцесса. Истинная дочь своей матери...

- О чем вы? Это ведь лесная, а не садовая яблоня.

- У леса есть свои господа, свои хранители.

- Лен, тогда попросим этих хранителей дать нам сорвать яблоки, - сказала подруге Саша.

- Что ж, можно... Как там в песенке было?.. - девушка подошла к дереву, поглаживая ветви, склонившиеся под тяжестью плодов. - Ты прости нас, матушка, милая, дай напиться воды студеной, дай облегчить твою ношу, утоли наш голод. За каждое яблоко наливное, за каждый листок изумрудный благодарность прими...

Ветви яблони задрожали. Плоды посыпались на землю, подруги едва успели развернуть плащ, подхватив яблоки.

- Мммм… яблочки просто вкуснятина! - сказала Саша, надкусывая яблоко. Когда от яблока остался только огрызок, Саша вынула из него зернышки и закопала в землю: - Чтобы новая выросла.

- Теперь бы чем-нибудь запить… - добавила Элиза, доедая яблоко. - О, тут есть озеро! Попьем из него.

- Сдается мне, что озеро ТО САМОЕ, - Саша загадочно переглянулась с подругой.

- О чем вы? - не поняла Элиза.

- Да, так. Говорят, вода - сила жизни, волшебством обладает, раны излечит... Пригубите, царевна, утолите жажду.

Элиза подошла к озеру, опустила в воду сложенные лодочкой ладони, а затем решила еще и умыться. Не успела она нанести воду на лицо, как… о чудо!.. кожа её вновь побелела.

- Боги великие... - прошептала Лена.

Девушка поднялась с колен, вновь убирая лентами длинные пшенично-золотые кудри.

- Да… чудеса… Хотя чудо великой веры и самоотверженности еще впереди… - сказала Саша.

Тем временем мало-помалу начало темнеть. Надо было подумать о том, где бы переночевать.

- Конечно, идея глупая... - Лена оглянулась по сторонам, придерживая Ашвина за повод. - Но, быть может... Какое-то чудо пошлет нам хижину или дом?!

- Или уютную мшистую полянку, - сказала Саша.

- Тоже было бы хорошо...

- Жаль, - вздохнула Саша, - что зрение у меня слабовато в последнее время. И я не могу разглядеть…

- Ничего, сейчас...

Лена достала из сумы огниво, чиркнула по кремню кресалом, чтобы искры попали на ближайшую ветвь. Пламя осветило лес, замерло, повинуясь движению кольца.

- Вижу! Там полянка! - воскликнула Саша. - Бежим!

Девушка тронула коней, приказав следовать за спинами и перешла с шага на легкий бег.

Вскоре подруги достигли густых зарослей орешника, кольцом окружившим поляну. Ашвин примял ветви, открыв проход, пропустил девушек вперед, а сам вместе с Альтфильм встал по бокам от "крепости".

Элиза, страшно уставшая (ведь она еще до перемещения Саши и Лены долго блуждала по лесу), легла на мягкий пушистый мох.

Подруги тоже опустились на лесную перину. Кони пофыркивали за изгородью.

- Доброй ночи... - вздохнула Лена, закрывая глаза.

- Приятных снов, - ответила Саша. - Завтра будет тяжелый день...

- Ты все сможешь, - прошептала девушка, засыпая.

***

Разбудил девушек негромкий треск лежащей неподалеку толстой сухой ветки.

Саша, Лена и Элиза открыли глаза и увидели маленькую старушку с корзинкой. Она не была похожа на обычную крестьянку. В её голубых добрых глазах было нечто светлое и высокое.

- Утро преподносит нам сюрпризы... - пробормотала Лена, помогая подруге подняться. Девушка тут же склонилась, обращаясь к незнакомке: - Доброго здравия вам, матушка. Не скажете ли, где мы очутились?

- В лесу, возле моего дома, - улыбнулась старушка. - Угощайтесь ягодами, дорогие мои.

Ягоды, вынутые старушкой из корзины, оказались очень вкусными.

- Наверное, - думала Саша, - дом у нее такой же добрый и светлый, как она сама.

- Спасибо, матушка...

- Зовите тогда бабушкой, - улыбнулась старушка.

- Вы слишком молоды, - так же ответила Лена. - Простите за дерзость, но не приютите ли девушек у себя? После долгого пути лучше пуховых перин поможет участие и забота.

- Идите ко мне в дом, хорошие мои, - сказала старушка.

***

Дом старушки и вправду был уютным и светлым, несмотря на простую обстановку - деревянные стулья и стол, каменные стены и сложенный из дикого камня камин. Но зато дом был очень чистым, а из окон открывался красивый вид.

- Именно таким я и представляла жилище Тома Бомбадила… - вспомнила Саша. - Это из «Властелина колец» такой персонаж.

- Слышала я про эту книгу… Кстати, Арагорна в фильме, что по этой книге снят, датский актер играет, - сказала старушка. - Вот только Толкиен сказки Андерсена не жаловал[8].

- Странная какая-то бабуля, - шепнула Саша Лене. - На дворе пятнадцатый век. А она Толкиена знает. А! Так вот почему Элизе фея напомнила эту старушку… А феи бессмертны. Поэтому она и до времени Профессора дожила.

- Видишь, как нам повезло, - девушка подняла корзину, поставив её на низкий стул. - А, что, бабушка, водятся ли в этом лесу птицы диковинные?

- Водятся. Недавно видела я на пруду одиннадцать лебедей в золотых коронах, - сказала старушка. - А потом голоса слышала: «Элиза, Элиза…» По голосу видно - юноши. Хотя, может, показалось.

- Боже... - тихо прошептала девушка на колени. - Госпожа... - слезы блеснули на бледных щеках. - Бабушка... Это - мои братья... Мои братья!..

- Братья? Ты же человек. А то были лебеди… Хотя, может, это заколдованные принцы. Да… Заколдованные принцы! - повторила свои последние два слова старушка.

- Вам лучше знать, госпожа, - прошептала Саша.

- Вы знаете все, что было в этом лесу, что будет, что уже случилось, - Лена склонила голову. - Заклинаю Медом Поэзии, что принес в когтях орел, что испил Браги. Помогите нам.

Старушка кивнула. В ту же минуту девушки покинули дом.

***

Заросли рогоза и камыша дрожали, наклоняясь от ветра. Высокий берег нависал над водой.

- Идите вдоль реки, - старушка указала на маленькую речушку, что, достигнув опушки леса, превращалась в спокойный поток. И обернулась к Элизе: - Птицы на Юг летят. У берега моря найдешь ты своих братьев.

- Спасибо, бабушка, - прошептала Элиза, готовая встать на колени. - Как благодарить тебя?

- Благодарность не в золоте, - покачала головой старушка. - Доброе слово сказала ты, добрым словом и я отвечу... Сильванна...

Саша вздрогнула, услышав свое имя.

- Бабушка, как Вы догадались, как меня зовут? Вы что - сами эльфийка?

- В Дивном Народе много мудрецов есть, - с улыбкой ответила старушка. - Наказ мой запомни: глазам своим не верь, сердце слушай. Закружит дух леса, заворожит, а ты заговор прошепчи, ложь правдой оберни - отступит беда. Осторожна будь, дочка, не в простой путь собираешься... - взгляд остановился на Лене, поглаживающей Ашвина по шее. - Агниа.

- Да, госпожа, - девушка кивнула.

- Призывая друзей на помощь, знай, что однажды придется и самой ответить, - старушка качнула головой. - Впереди всегда идет олень, увенчанный короной, а за ним уже молодые оленята.

Старушка подняла из травы продолговатый сверток, будто он всегда лежал у её ног.

- Встретите принца Роберта, отдайте ему это, - она улыбнулась. - Негоже юному рыцарю быть таким забывчивым.

- Что же сказать?..

- "У старика Иврига по весне осел черный убежал да корова бодливая".

- Простите, что перебиваю... - Лена озадаченно подняла голову. - Но... Какой тут смысл?

- И в дикой земле зерно может прорасти, - так же загадкой ответила старушка. - Передайте, что бабушка Клог внуков давно не видела, скучает. Только её, - пальцы указали на сверток, - не потеряйте. Великое горе принесете роду Элизы. Великое...

- Спасибо... - повторила девушка, взвешивая на руке сверток. Взяв предмет правой рукой, Лена вдруг радостно вскрикнула. - Бабушка, неужели?!..

Старушка прижала палец к губам.

- Не время, дети мои, не время, нельзя вам медлить.

- Прощай, земля? - улыбнулась Саша.

- В добрый путь...[9]

- А почему она назвала сверток бабушкой Клог? - удивилась Саша. - Ну и путешествия с тобой у меня, Лена. Загадка на загадке. Вроде бы, клогс - так англичане называют башмаки из выдолбленного куска дерева: французские сабо или голландские кломпы.

- А, может, надо подумать, что означает "клог" на датском языке?

- Мудрость, - быстро ответила Элиза. - А "ивриг"... это алчность.

- Вот такие вот загадки, - пожала плечами девушка.

Принцесса, прощаясь, поклонилась доброй бабушке до земли. Лена приторочила сверток к седлу Ашвина, перетянув пеньковой веревкой, взяла марвари по уздцы.

- Может... Одного-то коня Элизе отдадите? Негоже дочери короля идти пешком, - лукаво улыбнулась старушка.

- Подвезем… - сказала Саша. - Есть заклинание, чтобы один предмет раздвоился? Наверное, надо впихнуть мою лошадку в волшебный горшок… Из пьесы Павла Маляревского[10]«Чудесный клад». Когда в этот горшок клали какую-то вещь, то на её месте появлялись целых две. А если вещь была старая… Попробую объяснить на конкретном примере. Когда пастух Баир (главный герой) уронил в этот горшок свою старую залатанную шапку, то на её месте появились две абсолютно новые шапки без единого следа починки. Лена, - обратилась Саша к подруге, - ты, наверное, смотрела мультик по этой пьесе - «Волшебный клад». Там вместо горшка был сундук.

Альтфильм вздрогнула, отступив на шаг, Ашвин глухо фыркнул, подойдя к подруге.

- Каюсь, не смотрела, но нет, нет и нет, не надо никого раздваивать, - Лена погладила кобылу по лбу. - Есть один вариант надежный... - она поднесла ладонь к губам и свистнула.

Ветер пригнул траву, послышался собачий лай. Через минуту на берегу сидел огромный волк с серебристой шерстью.

- Вук[11] Волкович, - Лена поклонилась. - Простите нас неразумных, что сон сына самого Серого Волка потревожили.

- Серый волк что, в Сербию эмигрировал? - удивилась Саша.

- Отчего в Сербию? - пожал плечами волк, потягиваясь. У него был приятный глуховатый голос. - Именем брата кличешь, а различать так и не научилась, - он тихо фыркнул. - Вук у нас младшенький, а я - Хорт. А старшего, как и отца, Волком кличут.

- Прости... - сконфуженно прошептала Лена. - У нас тут... сам видишь.

- Сивку Бурку бы позвала, - Хорт оглядел коней, кивнул. - Или царя попросила, у него конюшня большая...

- Или Ветер. «Догони меня, Ветер, мечтою… Догони меня, Ветер, листвою…» - запела Саша.

- Песня красивая, - кивнул волк.

- Хорт...

Волк размеренно вздохнул, потянулся, подошел к Ашвину, что-то тихо гавкнул и снова вернулся к подругам.

- О, волчата, волчата, волчата... - Хорт обернулся к старушке. - Доброго здравия вам, матушка.

- И тебе, сынок.

- Хорт, - Лена подошла к волку, коснувшись его загривка. Тот вздрогнул, ощетинившись, но тут же успокоился. - Помоги, сделай милость.

- Элизу подвези, - добавила Саша.

Волк качнул головой.

- Простите, княжна, но царевен возить не обучен. Рост не тот, да и сам, - волк тихо усмехнулся, лукаво взглянув на Лену. Та вздохнула.

Зверь кивнул, опустившись на колени. Девушка села на широкую спину, крепко сжав загривок.

- Но, но, - глухо рыкнул Хорт, вставая. - Я - не лошадь скаковая, на дыбы взовьюсь - ищи по всем лесам.

- Извини...

Когда Саша села на Ашвина, тихо фыркнувшего, но присмиревшего, а Элиза взошла в седло, погладив Альтфильм по шее, волк поднялся.

- В добрый путь, дети, - старушка подошла к всадникам. -А бабушкой Клог меня величают. Одна загадка уже разгадана.

Кони взвились на дыбы, волк завыл, и все трое вихрем бросились вперед так, что земля только замелькала под ногами.

- А в свертке, что?! - пытаясь перекричать ветер, обернулась Саша.

- га... - донеслось с берега. - Гар... Ле...

И все стихло.

***

Вдали показалась река, впадающая в море. Побережье было усыпано камнями и стекляшками, выброшенными на берег волной.

- Неужели?.. - Саше не было нужды даже приподниматься на спине коня - все видно прекрасно. - Добрались?!

- Слава богам, - прошептала Лена, поглаживая Хорта по спине. Волк кивнул, тяжело дыша, высунув язык.

- Значит, мы на месте! Скоро при… - Саша зажала рот - лишь бы не «проспойлерить» Элизе весь сюжет сказки.

- Умно, умно... - выдохнул Хорт, мотнув головой. Лена послушно сошла на землю, давая волку размять плечи и потянуться.

- Так... А, что все же в свертке? - принцесса указала на дар бабушки Клог.

- Вы должны знать, княжна, - Хорт лег в стороне на песок, уткнувшись носом в лапы.

Элиза развернула сверток… Луч солнца скользнул по светлому клинку, ослепив. На рукояти замерла изогнутая лебединая голова.

- Шпага принца Роберта, - окончила Лена, потянувшись к оружию, но Хорт толкнул её под локоть.

- Заклятье... Ну-ка, отойдите шага на два.

- Зачарована? - спросила Саша, выполняя просьбу волка.

- Колдуний северных спросите, - Хорт обошел оружие по кругу, рисуя лапой какой-то странный символ. - Сыграй плясовую.

Лена вынула флейту и успела извлечь только один звук, как зверь прыгнул на шпагу, коснувшись лапой клинка. Лучи солнца отразились от гарды, белым светом упав на густую шерсть. Хорт глухо завыл, запрокинув голову. Темная тень отделилась от шпаги, уродливым осьминогом сползла в море. Волк с глухим ворчанием бросился за ней.

- Стой!..

Ашвин в один прыжок оказался у берега, ударил копытами по осьминогу, принявшего облик гадюки. Подоспевший в этот момент Хорт вцепился змее в шею. Через мгновение тень безвольной тряпицей упала на песок и исчезла.

- Что за осьминог? - вздрогнула Саша. - Уж не Кракен[12] ли? Он на гигантского осьминога ведь похож.

- Нет... - протянула Лена, с тревогой следя за друзьями, но увидев, что те невредимы, облегченно вздохнула. - У европейской магии есть одно свойство... как бы это назвать... Она "остаточная." Если ведьма колдует, все её злые намерения и силы остаются в предмете или человеке, которого она хочет погубить. И появляются в виде таких теней.

- Это Агнета прислала! - догадалась Саша. - Ух я ей покажу! Было бы у меня при себе пианино, то я бы играла на нем и так по клавишам колотила, что она бы оглохла!

- Пожалей инструмент, он ни в чем не виноват...

Волк приблизился к девушкам, кивнул.

- Заклятие снято, княж...

Договорить Хорт не успел - Лена заключила его в объятия, прижавшись к плечу, потом так же бросилась на шею Ашвину.

- Постарайся сдерживать свои чувства, - тихо проворчал Хорт, прикрыв глаза. - О, великий Симаргл[13]... Княжна, - он обернулся к Александре. - Простите, но я вынужден вас покинуть. Отец позволил оставить княжество всего на несколько дней, они уже пролетели, будто осенние листья. Простите.

- Уже уходишь? - вздрогнула Лена. - Ты же обещал...

- В Элладу отправимся позже, - Хорт мотнул хвостом, прижав уши к голове. - Вожак не может оставить стаю. Будьте осторожны, прошу, княгини.

С этими словами зверь завыл и исчез в вечернем тумане.

Где-то на горизонте показались молочно-белые лебеди в золотых коронах.

- Братья! Милые! - закричала Элиза.

Хрустальные капли воды застывали на широких крыльях, украшая бисером каждое перо. Золото венцов искрилось в лунном свете. Одиннадцать птиц приблизились к берегу.

Первым на песок выскочил молодой лебедь, обратившись в рыжеволосого мальчишку, на него налетел точно такой же принц.

- Близнецы Ханс и Ганс...

Следом вышел юноша с длинными золотыми кудрями, о чем-то возбужденно рассказывая и жестикулируя тонкими руками, как у музыканта. Его слушал молчаливый блондин.

- Григо - музыкант, Зигфрид...

Перья ещё одного лебедя вспыхнули белым молоком, стройный юноша с каштановыми кудрями изумленно обернулся, взглянув на Элизу и замер, только капли слез блеснули на щеках.

- Сестра...

- Тристан.

Послышалось тихое ворчание, черноволосый принц отряхнулся, перевив ремнем отросшие кудри, усмехнулся, слушая старшего брата, выжимающего рукава рубахи.

- Эдмунд и Питер.

Старшие принцы, оба высокие, прошли по песку несколько шагов, что-то обсуждая и так же одновременно обернулись к Элизе.

- Виктор и Герберт.

Последним, подняв тучи брызг, на берег выскочил молодой лебедь, даже забыв обратиться. Перья взметнулись, становясь белоснежной рубахой, и пятнадцатилетний мальчишка бросился к принцессе.

- Роланд!.. - воскликнула Элиза, не в силах сдержать радости.

Сын короля шагнул вперед, братья расступились, будто морские воны. Та же осанка, размеренный шаг, как ступает спокойный конь, каштановые кудри, по-отечески теплый взгляд темных глаз.

- Принц Роберт... - прошептала Лена. Ашвин склонился, опустившись на колени.

- Сестрица! Милая… - в один голос произнесли принцы.

Как весенний вихрь бросились братья к Элизе, подхватили на руки, закружили, поцеловали. Слезы радости высыхали на щеках, снова смеялись принцы.

- Как вам жилось в облике лебедей? - спросила Элиза.

- О, сестра, - рассмеялся Эдмунд, сев на песок. - Ужасно неприятно, если не сказать хуже.

- Тяжело искать дом зимой, - ограничился Зигфрид, оправляя ворот рубахи.

- Не прочтешь и строчки, не споешь и песни, когда руки - крылья, - ответил Григо.

- Похоже на стихи… Может, ты еще и поэт? - спросила Саша у принца.

- О, вы бы знали, какой... Скромный просто.

- Не так страшны испытания, как неизвестность, - Тристан опустился на колени возле сестры. - Мы искали тебя...

- И я искала вас… Но Бог послал мне добрую старушку, видевшую вас, - сказала Элиза.

- О, чудная бабушка, дай ей Бог здоровья, - улыбнулась Лена, обернувшись к принцу Роберту. - Ваше высочество. Мудрая Клог просила передать вам... Примите. Если воин отвергает оружие, он предает своего короля.

- Благодарность мою не опишет сияние всех звезд. Но не так дорога шпага, как милая сестра...

Юноша поднял шпагу. Пальцы легко пробежали по узорчатым ножнам, сжали гарду. Лезвие сверкнуло серебром в свете луны, заискрилось. Лебедь на гарде вздрогнул, вздохнул, крылья замерли, оплетая медь.

Роберт шагнул, сделал выпад, отразил невидимый удар. Оружие признало хозяина, обретенного после стольких лет. Ещё выпад, блок, отступил, снова удар...

В какой-то момент, перебросив клинок, Роберт оступился. Пальцы скользнули по лезвию, рука дрогнула. Юноша отступил на шаг, неудобно отставив шуйцу в сторону, будто что-то мешало, стискивая плечо.

От принцев не укрылось неудобное движение брата. Герберт и Тристан вскочили, Роланд вздрогнул. Но Роберт перехватил гарду правой рукой, отсалютовал шпагой и вложил оружие в ножны.

Виктор проворчал что-то похожее на: "только дети... избавьте меня...", забрал шпагу, буркнув: "пусть у меня пока побудет" и направился к пещере, видневшейся чуть поодаль от берега. Роберт остановился, растирая плечо.

- Вы ранены, принц?

- Нет, это не стоит вашего внимания.

- Да просто кое-кто решил в сумерках полетать наперегонки, - тут же начал Эдмунд, бросив взгляд на близнецов, быстро изобразивших вместо изумления полное раскаяние. - А орлица-мать все же всех своих детей защищает, как...

Лена кивнула, хотя было видно, что её не удовлетворило объяснение.

- Мне это не нравится, - тихо прошептала девушка, обращаясь к подруге.

- А где вы живете в облике лебедей? Кажется, на какой-то скале… - сказала Саша.

- Нет, нет, - рассмеялся Эдмунд. - На скале, знаете ли, не очень удобно. Даже принцам иногда хочется часок-другой поспать на пуховых перинах или хоть на траве.

- Мы живем в далекой стране, похожей на нашу родину, как отражение на человека. Долгая дорога в чудесный край защищает его от дурных людей.

- Достигнуть это земли можно, перелетев безбрежное море. На пути нет ни одного острова, лишь одинокая скала высится посреди вод - холодный камень дает нам отдых. Только места на утесе мало, - Виктор взглянул на близнецов, - поэтому некоторые рискуют по неосторожности попасть в неприятности.

- Путь через море труден, - Роберт поднялся. - Когда наступает самый длинный день в году, мы можем перелететь безбрежные воды, возвратившись домой, чтобы остаться здесь на одиннадцать дней.

- А после - снова в путь...

- А в той стране, наверное, красиво… - мечтательно сказала Саша.

- Будто в сказочном сне, - вздохнул Григо. - Высокие горы окружают землю, касаясь небес, трава на полях сверкает изумрудом, леса полны диких зверей, что живут в мире... И небо синее-синее, как лазурь...

- Отнесите меня туда, - попросила Элиза.

- Хорошо. Мы сплетем из травы огромную сетку и в ней отнесем тебя в эту страну, - ответил Роберт.

- Как пожелаешь, - кивнул Герберт, подняв с земли ветку, - но это легче сказать, чем сделать...

- Сдается мне, что ваши спутницы, сестра, должны будут проделать этот путь с нами, - Зигфрид обернулся к девушкам. - А коней лебеди в воздух не поднимут.

- Мы согласны! - ответили Саша и Лена.

- Согласны, верно... Только бы придумать, как вам море пересечь...

- Мы не можем перелететь на несколько дней, - напомнила Лена. - Заклятье...

Она щелкнула пальцами, подняла флейту и заиграла какую-то мелодию.

Кусты раздвинулись. На берег вышел юноша в темном греческом хитоне. Поравнявшись с принцами, он поклонился, приложив ладонь к плечу.

- Хайре. Приветствую вас, царевичи. Гефестион, сын Аминтора, по воле судьбы, - взгляд метнулся в сторону девушек, - прибыл, чтобы помочь вам.

Роберт кивнул. Быстро расспросив о сути дела, юноша отвел Герберта и Эдмунда в сторону, вскоре все трое вернулись с охапками травы и тонких ветвей орешника. Гефестион вынул из складок одежды стилос, прикусив кончик, и начал что-то рисовать на песке. Герберт, взяв веточку, тоже вносил изменения в план, Эдмунд, развернув чудом уцелевший свиток, помогал брату. К тому времени, как архитектор, "географ" и советник закончили совещаться, остальные принцы уже успели сплести "дно" сети.

Пока Герберт укреплял нити, Гефестион подошел к подругам. Только при свете костра Саша смогла повнимательнее его рассмотреть. Это был стройный, чуть худощавый юноша с черными кудрями. В уставших серых глазах вспыхивали лукавые искорки.

- Точные размеры, да? - он взглянул на Ашвина и Альтфильм.

- Ну, ошиблась... - Лена виновато улыбнулась. - На десяток...

Гефестион вздохнул, вынул из сумки кожаный ремень, на удивление быстро обмерил коней, сверился с записями в свитке, кивнул. Юноша покрыл спины коней попонами, сплетенными из гибких трав, обмерил копыта кожаными ремнями. Осмотрев работу, он снова расседлал Ашвина и Альтфильм, свернув попоны.

- Все в жизни делал и коней укрывать приходилось, но, чтобы так... - Юноша ещё раз взглянул на чертеж в свитке. - Попона сплетена из травы куша, - Ананта получил твое письмо, - стебли сохранят от злых чар, - он тихо усмехнулся. - Боги, неужели я сам в эту магию верю?.. Здесь, - он поднял маленький "туесок" из кедровой коры, - мазь, передал Менетид. Покрой ей копыта, и кони пойдут по воде, не зная усталости.

- Как вас благодарить? - спросила Саша.

- Могу ответить одним: "Награда мне не нужна." О, боги... - Гефестион устало вздохнул, потирая шею. - Пообещайте, что постарайтесь не подвергать себя опасности. Для вашего блага, для нашего спокойствия.... Девушкам нужен спутник, что их защитит. Я же не могу отправиться с вами, простите. Есть свой долг...

- Воин здесь, - Лена похлопала Ашвина по холке. Гефестион усмехнулся.

- Будьте осторожны.

Архитектор закинул на плечо суму и плащ, спокойным шагом направился вдоль берега. Вскоре тень исчезла среди зарослей.

- А кто такой Ананта? Вроде, это кто-то из монгольских сказок. Только там был Ананда. Сказка называется «Счастье Ананды», - сказала Саша.

- Эпитет Великого Змея, держащего землю - Ананта Шеша. Ну, так иногда зовут все его воплощения. Ананта, которому я писала - царевич Лакшмана.

- Вылетаем на рассвете, - Герберт поднялся, сворачивая сеть.

У костра остались Ганс и Ханс, Виктор и Питер. Роланд сел у ног сестры, положив голову Элизе на колени. Роберт, пожелав всем доброй ночи, куда-то ушел. Вслед за ним исчезли Тристан и Зигфрид, заставив Лену в очередной раз проворчать: "Не нравится мне все это... Колдовством пахнет..."

- Значит, ложимся спать? - сказала Саша.

Девушки опустились на песок у ног коней, завернувшись в плащи. Ашвин и Альтфильм дремали, положив головы друг другу на плечи.

***

Солнце светило так ярко, что слепило глаза. Белоснежные лебеди парили над берегом, готовые взять сеть.

Роберт, обратившись в птицу, замер над морской гладью, отдавая последние указание. Роланд сидел на камне, возле сети, заслоняя спящую принцессу от солнца крыльями.

- Уже утро. Нам пора лететь, - сказал Герберт.

Девушки оседлали Ашвина и Альтфильм, покрыв попонами, обернули копыта ремнями с мазью. Кони вступили в воду.

Лебеди легко подняли сеть за края, взмахнули крыльями, взвились в небо. Неслышно скользнули нити трав, подхваченные утренним бризом, Элиза лишь улыбнулась во сне.

- А кто такой Менетид, передавший тебе мазь? - спросила Саша у подруги.

- Сын царя Менетия, Патрокл, возница Ахиллеса, господин бессмертных коней-близнецов, Ксанфа и Балия. О лошадях знает все, всегда выслушает, даст совет. Когда нужна помощь с конями, всегда к нему обращаюсь да к Кастору.

Вода едва касалась ног огненно-рыжего жеребца. Альтфильм легко шла за Ашвином, будто парила над морской гладью, лучи солнца застывали золотыми подвесками в белоснежной гриве.

- Кастора знаю. Он один из тех Близнецов, которые знак зодиака! - вспомнила Саша.

- Да, он, сын Тиндарея...

Солнце клонилось к закату. Чешуя диковинных рыб вспыхивала самоцветными камнями, озаряя морские воды.

- Может, уже пора лететь? - сказала Саша, влезая в седло.

- Кони не летают... Или, что ты имеешь в виду?

- Я предпочла бы полететь в гамаке с Элизой. Но и на коне, ходящем по воде, круто бы было прокатиться.

- Как хочешь, - Лена тихо свистнула.

Лебеди осторожно спустились к воде, на миг замерев, и девушка очутилась на изумрудной перине.

- А наших лошадок превратим в фигурки и спрячем в карманы.

- Альтфильм может отдохнуть, а Ашвину полезно немного поплавать, - Лена ослабила поводья, наклонилась в седле, подхватила фарфоровую кобылку, пряча её в суме. - Не хочется причинять вам неудобства, ваши высочества, - эта фраза предназначалась принцам. Эдмунд махнул хвостом, изображая усмешку.

Золотые лучи, давно обратившиеся в тонкие нити цвета апельсиновой кожуры, стали пурпурными, касаясь воды. Темная грозовая туча замерла над морем, подобно шкуре огромного овна.

- Буря... - в голосе Роланда послышались нотки страха.

Лебеди молчали, намокшие перья тяжелели, крылья немели, сеть тянула вниз, к воде... Роберт, летевший во главе, начал останавливаться. Взгляд, прорезавший вечерний туман, наконец нашел высокую скалу.

Среди волн серебром сверкнула вершина утеса. В одно мгновение, собрав последние силы, принцы ринулись вниз. Дождевые капли иглами ударили натруженные крылья, молния расцветила небо.

Братья опустились на камни, принимая человеческий облик. Герберт подхватил сеть, Виктор поднял на руки Элизу, Питер - Сашу, и юноши бросились к вершине утеса. Роберт помогал подняться младшим принцам. Ашвин вылетел из морских волн, Лена так и осталась на спине коня, приняв на седло Григо.

Вихрь гнал волны, тяжелые валы обрушивались на утес, грозя уничтожить скалу, увлечь в морские глубины. Снова сверкнула молния, расцветив небо. Кровь алым цветком вспыхнула на рукаве Роберта. Показалось? Нити магии сорвались с пальцев Тристана. Показалось? Засверкала рукоять шпаги с лебединой головой. Показалось?..

- Птицы и на воде гнезда из ветвей строят, а у нас - целый утес, - послышался на удивление спокойный, но все же насмешливый голос Эдмунда.

Элиза положила ладонь на плечо Роланду, не отпуская от себя брата. Близнецы стояли совсем близко к ним.

- Возблагодарим Господа за наше спасение, - прошептал Григо.

- У нас лишь одна надежда теперь - на Бога, - сказала Элиза, возводя глаза к небу. - Чтобы нам не было страшно, споем гимн…

- Песню на христианские темы? - спросила Саша.

- Да.

- Честно, Элиза, я только один гимн знаю. Да и тот тут явно не к месту. «Что за Дитя?»[14] Так что лучше споем одну весьма воодушевляющую и мудрую песню.

- Какую? - спросил Григо.

- «Дорогою добра», - ответила Саша.

Затем Саша обернулась к подруге:

- Лена, у тебя хоть одна неволшебная флейта есть? И на чем ты еще умеешь играть, помимо флейты? А то могла бы нам аккомпанировать. Мы будем петь «Дорогою добра». - А потом добавила, повернувшись к Элизе и братьям: - Так как вы песню не знаете, то подхватывайте хотя бы на строчках «всегда иди дорогою добра».

- Не флейта волшебная, а чувства того, кто на ней играет, - улыбнулась девушка. Пальцы легли на корпус, коснулись павлиньего пера, вырезанного на дереве. Первые ноты каплями дождя упали в воду.

- Спроси у жизни строгой, - Саша выпрямилась и, будто ветер отступил, когда первые слова песни сорвались с её губ, - какой идти дорогой...

Нежный голос Элизы зазвенел хрустальным колокольчиком, горлицей взвился над волнами. Близнецы несмело присоединились к хору, изумленно глядя друг на друга, нежно подтолкнул к правильным нотам Григо, незаметно для себя ведя партию сопрано. Зигфрид положил ладонь на плечо Тристану, тихо запел, прикрыв глаза, Эдмунд подставил лицо холодному ветру, и в тонкую нить песни вплелся голос среднего принца. Тяжелым урчанием альтов отозвались старшие братьев, будто по струнам арфы ударили чистые высокие голоса Тристана и Герберта. Роберт долго молчал, вглядываясь в ночное небо, и, когда наконец старший принц запел, его голос, внушающий веру в сердца, отозвался спокойным рычанием великого льва, повелителя всего живого.

Когда песня закончилась, буря понемногу начала успокаиваться.

Вот уже волны присмирели, в последний раз изогнулись дельфиньими спинами, замерли, будто опавшие листья.

- Летим? - девушки обернулись к принцам.

- Не все так хорошо видят в темноте, - снова отшутился Эдмунд. - Подождем до рассвета.

Золотые нити лучей солнца уже сливались с пеной, облачая воду в предрассветный пурпур.

И вновь руки принцев превратились в крылья, тела покрылись белыми перьями.

- Лена, теперь поедем по воде. А Элиза в гамаке из травы… - предложила подруге Саша. - Мазь еще работает?

- Чтобы дело рук Хирона да не работало! - девушка рассмеялась. - До конца света будет действовать!

***

Белые тени лебедей скользили над лазурной гладью. Ашвин без устали шел по морю, иногда замирая, чтобы испить холодной воды, и снова пускался галопом. Альтфильм ехала вслед за Ашвином, а Саша все думала о чем-то.

- Что тебя тревожит? - Лена придержала коня, чтобы оказаться вровень с белоснежной кобылой подруги. - Испытание Элизы?

- Да… Оно уже совсем близко… Всегда, когда читаю эту сказку, волнуюсь за главную героиню.

- Мама говорит, что испытания посылаются только тем, кому они по силам - если душа сильна, значит выдержит.

Кони кивнули, мотнув головами.

- Меня беспокоит не только Элиза... - Лена положила ладонь на шею жеребца. - Ещё принц Роберт и принц Тристан...

- Почему именно они?

- Когда мы передали Роберту шпагу, видела, как он фехтовал? Нет, техника прекрасна, но... Обычно левая рука на весу, чтобы удержать равновесие, усилить толчок, помочь... А Роберт будто не хочет задеть шуйцу. Но, если у него сломана рука, как принц летает в образе лебедя? Именно на левом пере у Роберта черные перья. У всех братьев нет, а у него - есть... Ашвин может учуять не только колдовство, но и добрую магию, так я поняла, что ещё и принц Тристан стал колдовать слишком часто. Волшебство отнимает силы... Не знаю, может, напрасно волнуюсь, но...

- Что - но?

Но сразу после этого вопроса копыта коней соприкоснулись с прибрежным песком.

- Попробуем разузнать сегодня вечером, - окончила девушка, спешиваясь.

Лебеди опустили сеть на землю, помогая Элизе сойти на берег.

И тут с неба полил сильный дождь. Крупные капли падали на землю и на плечи девушек. Окатывание из пластикового ведра в турецком аквапарке (тогда, как вспоминала Саша, на нее скатилась самая крупная в её жизни струя воды) было ничем в сравнении с ТАКИМ ливнем.

В седельной суме нашлись два плаща, из которых братья тут же соорудили подобие зонта для Элизы и подруг, чтобы те не промокли на пути к пещере, служившей домом для лебедей. Последними "под крышу" вбежали Герберт и Роберт, ещё раз проверив, все ли на месте и не забыв забрать драгоценную сеть.

Пещера оказалась мрачноватой, но теплой. С потолка её свисали острые, но не очень длинные сталактиты.

- Тут и «пол» каменный, - сказала Саша. - Где ж нам спать? Тут же твердо!

Питер вернулся из темного "коридора", неся охапки душисто пахнущей травы.

- У лебедей нет пуховых перин, - усмехнулся он. - Хотя, иногда хочется кое-кого общипать...

- Он шутит, - поспешно заметил Герберт.

- Мягко как, - сказала Саша, улегшись на траву.

Элиза тоже улеглась на траву.

- Кажется, во сне ей должна явиться… эта, как там её… - шепнула Саша подруге.

- Бабушка Клог, предсказательница, Фата-Моргана... - Лена приподнялась на локте. Принц Роберт снова тенью скользил в пещерный коридор. - Прости, я пойду.

- Куда? - испугалась Саша. - Темнеет ведь.

- Нет, не успокоюсь, пока не пойму в чем дело, - девушка потуже перетянула ремень пояса, отряхнула подол платья. - Надо спросить у принца Роберта... Ты со мной?

- Да.

Девушки направились к темнеющему проходу, окруженному сталактитами. Один камень оставалось только обвязать тряпицей, чтобы использовать, как факел. Вода, стремясь к свету, вымыла длинный коридор, расширив пещеру.

- А зачем мы идем? - спросила Саша.

- Хочу узнать у Роберта о шпаге, перьях, про проклятье выведать, - девушка подняла "факел" повыше. - Понимаю, что вот так врываться, это невежливо, что у принца должно быть личное пространство, а с десятью братьями это даже объяснимо - ни подумать в тишине, ни отдохнуть, но... но мне нужны ответы! В таких пещерах почти всегда есть потайные коридоры, а лебеди, раз давно здесь живут, должны знать...

И Саша пошла вслед за подругой.

- Вот… Я вижу какой-то проход. А там - чьи-то голоса слышны. Уж не там ли прячутся принцы?

Девушки достигли другой пещеры, поменьше. Пол был усыпан песком, сталагмиты поднимались к потолку, посреди высился широкий камень. Роберт сидел, прислонившись спиной к мраморной плите, Тристан шептал заклинания, сжимая ладони.

Лена достала флейту, прикрыв ладонью отверстие, что-то заиграла. Темная тень метнулась по полу, рассыпавшись пеплом у ног. Братья обернулись.

- Простите, ваши высочества, что посмели прийти без приглашения, - Саша склонилась, Лена кивнула, не выпуская из рук флейту.

- Леди Александра... - Тристан сделал шаг вперед, - это дела семейные, и...

- Все же позвольте вам помешать, - девушка сыграла ещё одну ноту, позволяя другой тени упасть на песок. - С магией, как сами знаете, шутки плохи.

- К чему бы это? - спросил Тристан.

- Сами не знаете...

Роберт поднял ладонь, Тристан отошел в сторону. Лена опустилась на колени рядом с принцем, осторожно ослабила нити рубахи, опустила рукав. По плечу юноши темными лентами рассыпались воспаленные шрамы, уродуя кожу. Не от оружия - глубокие язвы от когтей... птичьих когтей. Вот, что означали черные перья на крыле.

- Коршун...

- Я предупреждал, - спокойно ответил принц. - Это зрелище не для женских глаз. Ваша помощь не требуется.

- Рану можно исцелить только магией, больше... - по пальцам Тристана скользнули белые искры. - Это заклятие королевы Агнеты, завороженная птица. Через несколько лун после превращения, Роланд оказался во владениях коршуна, Роберт спас его... Вы видите, чем все кончилось.

- Просто прекрасно, - прошипела девушка, сжав корпус флейты. - Ещё и летать...

- У меня более нет выбора, - произнес Роберт, поднимаясь. Темные нити шрамов снова затянулись над язвами. - Даже стая птиц не может без вожака. А принцы - без старшего брата...

- Четырнадцать-пятнадцать лет... И за это время яд не погубил и не исчез?! Это немыслимо!..

- Вы ещё не знаете, на что способна королева, - качнул головой Тристан.

- Леди, - Роберт поднял с земли плетеный плащ из травы, - я хочу, чтобы все осталось тайной для Элизы и остальных моих братьев. Каждый, обращаясь в птицу, страдает не меньше. Просто забудьте о том, что видели. Леди Хелен, вы удовлетворили свое любопытство, - он чуть кивнул. - Леди Александра, простите, что отняли у вас время.

- Ничего, я и не думаю обижаться, - ответила Саша. - И да… мы никому не расскажем. Кстати, как там Элиза? Можно нам переместиться в её сон?

- Теоретически - можно, - прошептала Лена, поглаживая флейту по бокам. - Практически я не пробовала, но, что мешает узнать... Доброй ночи ваши высочества, - она обернулась к принцам, те кивнули.

Покинув пещеру, подруги свернули в узкую галерею и остановились у одного из сталактитов. Лена расстелила на земле плащ, села, поджав ноги.

- Предупреждаю сразу: заклинание ещё ни разу не пробовала. Но волшебник, который меня этому обучил, уверяет, что все исполнится. Хотя, с его чувством юмора... - девушка тихо усмехнулась. - Закрой глаза, подумай о диких лебедях, о том, что хочешь увидеть. Остальное оставь музыке.

Лена поднесла флейту к губам, коснулась отверстий. Деревянный корпус дрогнул, павлинье перо затрепетало, накрыв ладонь. Порыв ветра откинул за спину темные косы.

И тут Саша и Лена оказались в каком-то месте, полном сияния. Там стояла высокая светловолосая девушка, а перед ней - темноволосая женщина в золотистом платье и голубой накидке.

Женщина была странно похожа на бабушку Клог.

- Лена! Это она… Фата-Моргана! - шепнула Саша.

- Кто вы, прекрасная дама? - спросила Элиза.

- Я - Фата-Моргана, - сказала женщина. - Я знаю, что ты хочешь спасти своих братьев. Но хватит ли у тебя мужества и стойкости? Вода мягче твоих нежных рук, и всё-таки она делает камни гладкими и круглыми, но вода не чувствует боли, которую будут чувствовать твои пальцы; у воды нет сердца, которое сжимается от страха и муки, как твоё сердце. Видишь, у меня в руках крапива. Такая же крапива растёт.здесь возле пещеры, и только она да ещё та крапива, которая растёт на кладбище, может тебе пригодиться. Запомни же это! Нарви крапивы, хотя руки твои покроются волдырями от ожогов; потом разомни её ногами и свей из неё длинные нити. Из этих нитей сплети одиннадцать рубашек с длинными рукавами и, когда они будут готовы, набрось их на лебедей. Чуть только рубашки коснутся их перьев, колдовство исчезнет. Но помни, что с той минуты, как ты начнёшь свою работу, и до тех пор, пока не окончишь её, ты не должна говорить ни слова, хотя бы работа твоя длилась целые годы. Первое же слово, которое сорвётся у тебя с языка, пронзит сердца твоих братьев, как кинжалом. Их жизнь и смерть в твоих руках! Помни же всё это!

Элиза только низко склонилась перед феей. В руках Фаты-Морганы полыхнул изогнутый стебель, опустившись на нежную ладонь.

Трава на лужайке заколыхалась, порыв ветра отбросил девушек назад, засверкало солнце, поднимаясь из-за гор.

[1]Песня, написанная композитором Еленой Колесниковой на слова Юрия Печурова.

[2]Аргентум - серебряный (лат.)

[3]Высказывание это принадлежит Вольтеру.

[4]Дашаратха - персонаж индийского эпоса «Рамаяна», отец Рамы, царь Кошалы.

[5]Хирон - персонаж греческих мифов, мудрый кентавр, наставник Ясона, Диоскуров (Кастора и Полидевка (Поллукса) - тех самых, которые созвездие Близнецов) и Ахилла.

[6]Такая сказка действительно есть у Андерсена.

[7]Повесть-сказка Сергея Михалкова.

[8]Толкиен не даст соврать: «Разумеется, когда я был совсем маленьким, мне подарили Ганса Андерсена. Одно время, когда мне читали его сказки вслух, я слушал с вниманием, которое, вполне возможно, походило на восторг. Да и сам их часто читал. А на самом-то деле я его просто терпеть не мог; и эта пылкая неприязнь — главное, что я пронес сквозь годы в связи с его именем». (Из письма к Джейн Нив)

[9]«Земля, прощай… В добрый путь!» - в мультфильме «Летучий корабль» заклинание, благодаря которому летучий корабль поднимался в воздух.

[10]Павел Маляревский (1904-1961) - русский советский писатель, драматург; известен благодаря пьесам-сказкам.

[11]Вук по-сербски означает «волк». Поэтому Саша и подумала, что Серый волк эмигрировал в Сербию.

[12]Кракен - мифическое подводное чудище, похожее на гигантского головоногого моллюска. По преданиям, давит корабли своими щупальцами.

[13]Симаргл (Семаргл) - славянский бог огня.

[14]Английский рождественский гимн. Кстати, эпизод с пением гимна во время бури действительно был в оригинальной сказке Андерсена.

Не до свидания, Дания. Часть вторая

С потолка пещеры мерно капала вода, золотые лучи касались потемневших камней.

- Боги... - Лена потерла шею, запрокинув голову. - Почему нельзя использовать простое колдовство без морока? Если она ещё и бансури[1] мне сломала... - девушка коснулась флейты, поправив павлинье перо, попробовала сыграть. Инструмент отозвался тихим вздохом, и рядом расцвел пышный пион. - Хорошо, тик хе, в порядке, радость моя, - девушка погладила флейту. - О, божественная фантазия, теленок...

- Какой теленок? - не поняла Саша.

- Обычный. Я так пастуха называю, который мне эту флейту подарил, когда он не слышит. Просто коров сильно любит, да и... Как-нибудь вас познакомлю.

- Хорошо бы... Элиза!

Девушки вскочили и бросились по узкому коридору в главную "горницу".

- Доброе утро, Элиза, - сказала Саша.

Ответом ей было молчание. Элиза была слишком занята плетением крапивной рубашки.

Перед ложем, устланным свежей травой, лежала охапка крапивы. Тяжелые стебли, свившиеся, будто тела змей, изумрудные листья с острыми краями, покрытые темными жгучими волосками. Ладони царевны уже покрылись волдырями, обращающимися в мелкие кровоточащие язвы.

- Элиза, - Лена коснулась павлиньего пера, - знаю, этот путь предназначен только тебе, но позволь помочь. Только один раз...

- Как? - спросила Саша. - Вылечишь крапивные ожоги?

- Да, но несовсем...

Девушка коснулась флейты, дрогнувшей в руках. Язвы на руках Элизы исчезли, и жгучие листья мягко прильнули к ладоням. Боль ушла, стебли обратились в длинные нити, простую пряжу.

- Это иллюзия, скоро она исчезнет. На самом деле крапива так же жжется, и нити тугие, и плести тяжело, только, когда играю на флейте, кажется, что крапива - просто ткань. Музыка может защитить только один раз - таково условие Фаты-Морганы.

Лена снова поднесла флейту к губам, прикрыв глаза.

Элиза не чувствовала боли, и работа шла легко и быстро. Вскоре уже была готова зеленая рубашка. Причем была она как раз по размеру старшему из принцев.

***

Еще долго плела Элиза рубашки. Когда уже была готова третья, вдали послышался охотничий рог и стук копыт.

- Неужели это едет король? - сказала Саша подруге. - Ну, тот, за которого Элиза вышла замуж.

- Может быть… Пойдем проверим, - сказала Лена.

Девушки направились к выходу из пещеры, скользнули в густые заросли орешника, начинавшиеся сразу у горы. Тонкие ветви едва касались потных плащей, не причиняя боли.

Лай становился все громче, заставляя Ашвина и Альтфильм, последовавших за хозяйками, глухо всхрапывать.

- Большая свора, голосистая, - Лена почти урчала, жмурясь, как сытая кошка, - гончие, а ещё, судя по ворчанию, даже брохольмеры[2]. Это древняя порода собак, родственники мастифов, охотятся обычно на крупную дичь, кабаны, олени... Вот бы хоть раз погладить. Нет, если я расскажу, точно не поверит... - девушка вовремя прикрыла рот ладонью, улыбаясь.

На поляну одна за другой выскочили три поджарые гончие с шерстью цвета палых листьев. Следом за собаками последовали загонщики, держа ещё нескольких молодых псов на привязи. Тот самый брохольмер - крупный брыластый зверь со светло-каштановой шерстью, короткими висячими ушами, как у бигля, хвостом-прутом, глухо гавкнул, отчего, кажется, дрогнула растущая рядом сосна.

Топот копыт нарастал. Вскоре к пещере приблизился принц во главе охотников. Молодой юноша с длинными черными кудрями до плеч, облаченный в охотничий сюртук, восседал на высоком жеребце. Огненный плащ спускался с плеч всадника, у пояса покачивался кинжал с крашенной рукоятью, через плечо был перекинут длинный тисовый лук. Шерсть коня была темно-каштановой, грива отливала цветом спелого персика, узда прочно облегала большелобую голову.

- Семиконная колесница... - пробормотала Лена. - Да это же фредериксборгер! Но, как... Такую лошадь в конце следующего века - в шестнадцатом, а при смешении, получится ещё одна известная порода - кнабструппер. Ну, это так, к слову.

Только собаки успокоились, и наступила блаженная тишина, как среди замерших деревьев раздался неприятный рев.

- Валаамова ослица!..

И правда, из зарослей показался осел со шкурой пепельного цвета. На нем верхом сидел невысокий мужчина в светлой рясе, расшитой узором. Волосы его уже побелели, голову прикрывала островерхая шапочка. В одной руке архиепископ, - как нетрудно догадаться, это был он, - держал тонкую плетку, другой сжимал ременную уздечку. Осел косил глазом и вертел длинными ушами.

- Только еще одного не хватало нам, - сказала Саша. - В советской экранизации… в мультфильме - а то был еще и фильм… у архиепископа был помощник, монах. Противный такой, глазки плутоватые, голос льстивый - эдакий Молчалин в сутане[3]…

Охотники остановились. Саша и Лена поклонились черноволосому юноше.

- Приветствуем вас, Ваше Высочество! - сказала Саша. - Нас зовут Александра и Хелена. Я Александра, а рядом со мной, в красном - Хелена. А Вас как зовут?

Принц спешился, придержав жеребца, ответил на приветствие.

- Отец назвал меня Уилфредом, леди. Но скажите, куда держите путь? - продолжил юноша, после того, как подруги поклонились. - Почему две молодые девушки оказались одни в лесу?

- Мы странствуем по сказкам. Слагаем стихи, - ответила Саша. - Скальды мы.

- Скальды? - архиепископ даже не посчитал нужным сойти с осла, подъехал к подругам, придирчиво их осмотрел. Даже сейчас, верхом, он был ростом с девушек. - Девы - скальды? Вздор.

- Разве нельзя так прославлять свой род, святой отец?

- Почетный брак - лучшее, что надлежит совершить женщине.

- Вы правы, святой отец...

- Все же вы не ответили мне, - напомнил Уилфред. - Если вы и вправду скальды, то, должно быть, очень отважны, раз согласились путешествовать по землям без сопровождения.

- Кто же захочет променять счастье на кочевую жизнь? - улыбнулась Лена. - О, ваше высочество, немногие согласятся на такое.

Тем временем из пещеры вышла Элиза - рвать крапиву.

- Приветствую тебя… Кто ты, прекрасная дева? - спросил принц.

Но Элиза ничего не ответила.

- Ты меня боишься? - вновь обратился к девушке Уилфред.

Элиза помотала головой.

- Видно, ты не простого рода - таких благородных черт лица не бывает у простых крестьянок. Такой не годится жить в пещере. Хочешь со мной в мой замок? - спросил Уилфред. Элиза закивала и стала показывать пальцем на лежащие рядом с ней готовые рубашки.

- Хочешь рубашки взять? - осведомился принц. Элиза вновь кивнула, а затем указала на крапиву.

- Крапиву тоже бери, - сказал принц. Принцесса нарвала охапку крапивы.

Уилфред усадил Элизу на коня позади себя. Саша и Лена тем временем подозвали своих скакунов и последовали за конем Уилфреда.

Гончие ещё рвались с поводов, но, понимая, что охота окончено, тихо повизгивали. Брохольмеры спокойно дожидались свой очереди, пока ловчие подвяжут ремни к тяжелым ошейникам. Загонщики двинулись в обратный путь к обозу, нагруженному добычей, что ждал у развилки.

Ашвин глухо фыркал, сжимая удила зубами, и Лене приходилось то и дело ослаблять поводья.

- Надо как-то предупредить лебедей, - прошептала девушка, привстав в седле, чтобы Саше был слышен её шепот. - Сказать, что Элиза в безопасности.

- Они умеют читать? - спросила Саша. - Ну, братья-лебеди?

- Конечно! Тут король-отец позаботился об образовании сыновей.

- Эх… Сюда бы карандаш да бумагу. Блокнот где-то затерялся у меня в рюкзаке, - вздохнула Саша. - Да и, сидя верхом, неудобно его в рюкзаке искать.

- У меня есть свиток, кисточка и чернила, только надо дождаться привала - верхом писать неудобно. И сделать так, чтобы архиепископ не увидел, - девушка кивнула на духовное лицо.

- Хорошо. Так… Где бы нам остановиться? Вон вдали какой-то замок виднеется? Уж не в нем ли живет Уилфред? - сказала Саша.

- Возможно... Только это очень большой замок. Раньше феодалы строили сторожевые башни донжоны, а потом крепостную стену расширяли так, что кроме ярмарки в замок приходили и другие люди из деревень, торговцы. Получался такой город... в замке, - Лена хлопнула в ладони и пожала плечами.

- Будем ждать, когда всадники остановятся, - ответила Саша подруге.

***

Через какое-то время кавалькада остановилась перед высоким замком у реки. От реки шли два канала, объединенные между собой еще одним, так что получался ров.

- Лена, а как сообщали стражникам, что надо опустить мост через ров? - спросила Саша.

- По-разному, когда сигналами - опускали флаги, когда пением рожка. На башнях дозорные, они увидят, кто подъезжает к замку.

Принц затрубил в рог. Стражники опустили мост, и участники охоты - а с ними и Саша с Леной - въехали в распахнутые стражниками ворота.

Широкая главная улица, полотном стремилась к рыночной площади, находящейся западнее от королевского замка. Город муравейником вырос вокруг крепости, построенной в незапамятные времена первыми из правителей.

У площади охотники разделились - молодые господа в сопровождении слуг отправились по домам, загонщики и псари увели зверей.

Слуга Уилфреда тронул пегую кобылку, поравнявшись с девушками.

- Простите, леди, - обратился он к Саше и Лене, - господин желает принять вас во дворце. Позвольте проводить, - юноша кивком указал вперед.

- С огромным удовольствием отправлюсь туда! - сказала Саша. - А то устала и проголодалась. Ведь охотники так быстро ехали, что я еле за ними поспевала.

- Вот и отдохнем... Благодарю их высочество за щедрость, - Лена склонила голову. - Спасибо.

У широкой мраморной лестницы, ведущей к резным дверям, путники спешились, Уилфред помог Элизе сойти с седла. Конюхи увели лошадей.

- А где у вас спальня для гостей? - спросила Саша.

- Вон там, третья дверь справа от лестницы, которая за входом в замок, - объяснил Уилфред.

- Самое главное - есть ли во дворце библиотека? - спросили девушки.

Принц кивнул.

- Разумеется, - добавил слуга, пожав плечами. - Если желаете, могу проводить...

- Сначала дамам не мешало бы отдохнуть, - вступила в разговор невысокая женщина средних лет, незаметно появившаяся рядом.

- Вы правы, - пробормотал слуга.

- Ида, моя кормилица, - представил женщину Уилфред. - Она покажет вам покои, леди. А теперь простите, - он кивнул слуге, - должен вас покинуть.

Когда за юношами закрылись резные двери, Ида обернулась к девушкам. Элиза пыталась скрыть израненные ладони платком, чем вызвала у кормилицы тяжёлый вздох.

- Ох ты бедненькая… - сказала она. - Где ж ты столько ожогов получила?

Элиза промолчала.

- Позвольте не отвечать, госпожа, - тихо бросила Лена. - Она дала обет молчания, а против воли никто не может рассказать о судьбе человека.

- Ладно, спрашивать не стану, - сказала кормилица. - Отдохните пока…

Три девушки удобно устроились на постелях.

- Эх, жаль, что сказки Несбит дома забыла, - вздохнула Саша. - А то почитала бы…

- Несбит? - Лена подняла голову.

- Да. Английская детская писательница, известная как автор сказок. Цикл о пяти английских детях и волшебном существе Псаммиаде, духе песка - самое известное произведение Эдит Несбит. Считается, что оно и на «Хроники Нарнии» повлияло - в особенности последняя часть, «История с амулетом». Но есть у нее и другие сказочные истории - как большие повести (например, «Заколдованный замок»), так и просто сказки. Я вот читаю её сборник «просто сказок» «Принцесса и кошка».

- Надо прочитать... И время бы скоротали...

Девушка и встала.

Покои располагались в одной из башен замка. По углам стояли сундуки, окованные медью, три кровати, укрытые балдахинами, располагались у стены, а напротив высился широкий деревянный стол.

- Мы хотели послать весть принцам, - Напомнила Саша.

Лена кивнула, доставая из сумы пергамент, свёрнутый в трубку, несколько заточенных гусиных перьев и флягу с чернилами.

- Что же им напишем? - спросила Саша.

Лена опустила перо в чашу, куда перелила чернила, с минуту смотрела на листок, а затем начала писать.

"Королевским сыновьям от ваших покорных слуг, живущих через сотни веков. Ваши высочества, зная, в какое волнение вы придете, не увидев сестры в пещере, сообщаем: принцесса Элиза сейчас в безопасности. Её не похитили, она не стала добычей диких животных, а живёт, как гостья, в замке принца Уилфреда, где имеем честь находиться и мы. Если дозволите, могу ли назначить время для встречи у высокого дуба на опушке столетнего леса?

Сердечно благодарю и спешу откланяться. Леди Хелен.

Vale."

- Только с кем же такое письмо отправить? - задумалась Саша. - Наверное, тут нам поможет Ветер. - И Саша прочитала заклинание:

Ветер, Ветер, милый друг,

Полети-ка ты на юг

И на север полети -

Наши письма опусти.

Ветер, Ветер, наш дружок,

Полети-ка на восток

И на запад полети,

Наши письма опусти:

Нам из уваженья

Сделай одолженье!

Это заклинание из сказки Монтейру Лобату[4] «Орден Желтого дятла». Когда один из её героев, мальчик Педриньо, отправлял приглашения на праздник сказочным героям, то он этим заклинанием велел ветру отнести приглашения.

- Ветер - не ветер, но кое-кто крылатый нам поможет...

Лена сложила ладони в замок, поднеся к лицу, и издала тихий свистящий звук. Потом повторила призыв ещё несколько раз.

Послышался ответный свист. На подоконник опустился сокол с серебряными перьями. Увидев Элизу, он захлопал крыльями.

- Аргентум, Аргентум, - Лена вынула из сумы кожаную перчатку, чтобы защитить ладонь, и сокол сел на руку девушке. - Не сослужишь службу? Письмо хозяину отнеси, сделай милость.

Сокол взял послание в клюв и вылетел из окна.

- Счастливого пути, Аргентум! - помахала ему Саша.

***

Настала ночь. Саша и Лена уже собрались спать, но Элиза даже не думала ложиться. Она медленно сошла по ступеням и вышла из замка.

- Кажется, я догадалась, куда она пошла, - шепнула Саша. - На кладбище, крапиву рвать.

- Ночью... Крапива... Ка... - Лена закрыла глаза, откинув за спину косы. - Знаешь, три дамы на пути к изгороди, это, как минимум, странно, хотя...

Она поднялась, накинула верхнее платье, подхватила плащ направилась к двери. После условного стука створки отворились, и в дверном проёме показался слуга принца с каким-то свертком в руках.

- Прошу, простите, леди, - прошептал юноша, отворачиваясь.

- Ничего, Видар, я попросила, мне и благодарить... - Лена приняла у слуги ещё плащ, после обернулась к подруге: - Ты с нами?

- Да. Надеваем плащи…

Девушки вслед за Элизой направились в сторону кладбища. Но они не знали, что за ними идет еще кто-то…

***

Элиза шла вдоль высоких каменных крестов, стоящих над могилами, часто наклоняясь, чтобы нарвать крапивы. Её напугали чьи-то шаги…

Затем послышался мужской голос:

- Так эта лесная девушка - явно ведьма… А на кладбище травы для своего зелья собирает.

Дочь короля обернулась. Позади, среди густых зарослей, виднелась пола рясы и длинная пеньковая верёвка, служившая поясом. Монах.

- Не беспокойтесь, госпожа, – рядом неслышно появился Видар, придерживая фонарь. – Позвольте мне два слова сказать братцу-монаху.

Юноша направился к зарослям, непринуждённо насвистывая. Каштановый брохольмер сел возле Элизы, доверчиво глядя на неё, кивнул, метя хвостом по земле.

- Лишь бы он не сказал монаху: «Да, Элиза ведьма!» - вздрогнула Саша. - Но мы во дворце лишь недавно и еще не знаем, какой он человек. Ну, Видар.

-Не беспокойся, не будет он лгать. Да и их высочество сами попросили Видара позаботиться о Элизе, так что... – Лена положила ладонь на колено, подзывая пса к себе. – Не беспокойся.

Слуга вскоре вернулся. Царевна уже перевязала нитью плащ, в который собирала крапиву.

- Теперь нам пора… - шепнула Саша подруге. - Не домой, в наше время, а во дворец.

Лена кивнула. Видар закинул на плечо крапиву и направился к кованой изгороди.

***

На следующее утро в покоях девушек появился сам принц, в сопровождении Видара и нескольких служанок.

- Что случилось, ваше высочество? - спросила Саша.

- Доброго здравия, ваше высочество, – так же повторила Лена, склоняясь.

-Для леди приготовлены новые покои в западном крыле, – ответил юноша, подойдя к Элизе. – Прошу, дитя.

- А нам покои тоже отделили? - осведомилась Саша. - Мне бы хотелось поближе к библиотеке.

Уилфред подал руку девушке. Слуги собрали нехитрые пожитки царевны и последовали за господином.

-Видар... – Лена окликнула юношу.

-Таково решение господина, леди, – ответил слуга. – Не беспокойтесь. Уилфред желает оградить госпожу от ненужных глаз, дворцового шума и сплетен.

-Почётная ссылка в башню?

-Нет, леди...

- А нам покои тоже отделили? - осведомилась Саша. - Мне бы хотелось поближе к библиотеке.

-К библиотеке... – Видар взглянули на девушку, после обернулся к Лене, что-то тихо сказал и произнёс: -Простите, леди, но пока мажордом получил приказание освободить только одни покои... Я постараюсь поговорить с распорядителем.

-Мы спросим сами, – Лена кивнула. Слуга поклонился и вышел.

- Был бы у нас план замка… - вздохнула Саша. - И на нем было бы написано, где кто живет.

-Да не в покоях дело... Уилфред пытается защитить Элизу, слухи по замку уже ходят. Ну, стоит радоваться, что здесь нет матушки принца, как в «Шести лебедях»[5]... Зато епископ, тоже, лицо... – девушка вернулась к окну. – Если бы ещё и принцы ответили на письмо...

«Ответом» была стая лебедей, пролетевшая за окном.

— Присмотрись, Лена… Есть ли у них на головах короны? - сказала Саша. - Но я и без корон пойму, что это те самые. Их одиннадцать. Эх, жаль, очки забыла… а то меня зрение подводит. Было бы со зрением все в норме, я бы короны разглядела.

-Одиннадцать... Больше двадцати лет на свете живут, а об осторожности вспомнить... – девушка тихо свистнула. Аргентум опустился на плечо, сжимая когтями сукно. – Хозяину скажи, чтобы возвращался, сделай милость.

Сокол кивнул, но исполнять просьбу не торопится.

-Постой... -обернулась Саша. – Помнишь, когда мы только увидели Аргентума, ты играла на флейте. Может, сейчас попробуешь перевести с птичьего на человеческий?

-Можно, – согласилась Лена.

Сокол слетел на стол. Девушка достала из сумы бансури и сыграла несколько нот, Аргентум тихо курлыкнул.

-Что бы это значило? – спросила Саша.

-Это ответ принцев, значит Роберт письмо прочёл... Умница, – девушка тронула перья на шее сокола, тот качнул головой. – Так понимаю, братья решили пока осмотреть город, на всякий случай. Только вот, почему, всей стаей? Да, будет... Эдмунд предлагает встретиться сегодня на закате у старых дубов на опушке. Там всё и обсудить...

Аргентум сжал клювом палец девушки. Да поморщилась и осторожно щелкнула птицу по плечу, отчего сокол мотнул головой.

-Да, да, помню, лети., -Лена подняла ладонь. – Хозяину всё передашь.

Серебристое оперенье сверкнуло на солнце.

- Будем ждать заката… - сказала Саша. - Надеюсь, что без нас не произойдет САМОЕ СТРАШНОЕ…

-Успокойся, всё будет в порядке. Во всяком случае, Уилфред и Элиза уже обвенчались. Представляю выражение лица епископа!... Церемонию провели в небольшой часовенка, а жителям, думаю, к полудню объявят... Вот принцы обрадуются, узнав, что у них и зять есть, – Лена усмехнулась. – Двенадцать королевских шуринов, да, да... Про свадьбу от Видара узнала.

- Эх, жаль, что я с собой телефон не взяла. А то узнала бы время заката, поставила бы таймер… - вздохнула Саша. - Но мы можем, чтобы время скоротать, почитать книжку. Я как раз с собой захватила сказку «Синяя птица». Она у меня с детства есть. Или, может, что-то еще. Интересно, есть ли в сказочном мире библиотекари?

-Должны быть, всё же, книги без присмотра оставлять... Только обычно библиотекарями были монахи. Сам книгу переписал, сам за ней и следишь.

Послышался цокот когтей, в дверь кто-то начал скрестись. Лена открыла резную створку.

-Цуца, – девушка улыбнулась. – Тебя сюда послали?

Ответом было довольное ворчание. Уже знакомый брохольмер вошёл в покои и устроился на ковре, подперев голову лапами.

- Интересно, с собакой через твою флейту тоже можно поговорить?

-Говорить и не надо. Смотри.

Лена указала на тяжёлый ременный ошейник, обхватывающий широкую шею. Под медной пряжкой виднелся край пергамента.

- И от кого?.. – девушка развернула листок. – «Леди...» Это ясно, когда зайдёт солнце... «Примите...»Как всегда, – она сложила письмо. – Можем время скоротать и заняться полезным делом. Как на это смотришь?

- Согласна. Но что это за полезное дело?

-Вышивка оберегов. Их Высочество, конечно, человек не суеверный, но после свадьбы хочет сделать Элизе подарок, а вышитый платок или вуаль на эннен, – это головной убор в виде конуса, – в самый раз.

- Ага. Только есть ли тут ткань, нитки, иголки? - спросила Саша. - За ними, видимо, придется сгонять в сказку «Веретено, челнок и иголка». У братьев Гримм такая есть. Но у девушки в этой сказке игла волшебная, а не обычная. И слушается, наверное, только свою владелицу…

- Можно. А ещё можно пойти к Иде, кормилице принца. Она нас и позвала.

- Пойдем! Так… Где она живет?

- Здесь же, в замке, где ж ещё? Как маленький принц на свет появился, так Ида ему мать и заменила. Мне конюх старый рассказал, он ещё в бытность отца Уилфреда принцем на конюшне служил.

Девушки покинули покои и направились к восточному залу. Пёс, помахивая хвостом, указывал путь, и вскоре подруги оказались у неприметной двери, окованной медью.

- Тук-тук! - постучала Саша по двери. - Кто там?

Из-за двери вышла невысокая женщина с добрым лицом.

- О, Ида, здравствуйте! - сказала Саша. - Мы за нитками, иголками и тканью.

-Долгой жизни, госпожа, – Лена чуть склонила голову. – Вам, кажется, помощь нужна?

-Не помешает, – улыбнулась кормилица. – Только, не забоитесь...

-Чего бояться? Солнце и луна на небе, волки на земле, – усмехнулась Лена, потрепав пса по холке.

-Проходите, – Ида посторонилась, пропуская девушек. -Нитки и иглы там...

- А как мы будем вышивать эти обереги? - спросила Саша. - Ну, вышивать я, конечно, умею… Но магических узоров не знаю.

-Обереги вышить просто, а от глаз чужих укрыть...

-За магические узоры можно и поплясать на углях – так теперь монахи говорят? – Лена прикусила нитку, завязывая узел. Брохольмер глухо фыркнул, удачно устроившись под столом. – Собачку, случайно, не Фреки зовут?

Ида кивнула, доставая из сундука новые отрезы шелка – сам принц передал.

-Фреки, – Лена улыбнулась. – Ну, какой же ты «хищный»?.. А не боитесь, что узнают? – обернулась она к Иде.

-Кто ж теперь помнит?

-В забвении– спасение? – Лена положила на середину стола рисунок сделанный углем. – Да... Уж.

- Фреки… Знакомое имя… - шепнула Саша. - Что-то из скандинавской мифологии?

Брохольмер зевнул, прикрыв глаза.

-Фреки – имя одного из волков, что сопровождали Одина, отца богов у скандинавов. Гери и Фреки. Видар, так звали сына Одина, который победит волка Фенрира, когда настанет конец света. А Ида... Пошло от имени Идунн, богини, хранящей яблоки вечной молодости. Если монахи и епископы узнают настоящее значение имен... – Лена прижала иглу пальцами.

Ида уже подшивала край платка. На столе оказалась и вуаль с цветочным узором, складывающимся в контур лебедя.

- Будем вышивать лебедей? - спросила Саша. - Скорее всего, шипунов. Шея у них изогнута, как… да простят меня датчане за столь прозаичное сравнение… Как вопросительный знак. Клюв красный. Пусть Элиза не забывает о братьях и Родине[6]. Или… Лен, а почему именно этих птиц выбрали? Может, у них есть какая-то символика?

- Не знаю. Шипуны они все, птицы недовольные... Пусть так, -Лена кивнула, вдевая в иглу новую нить.

Дверь отворилась, брохольмер приоткрыл один глаз.

-Ма... – Видар обернулся к девушкам и тут же поправился: – Госпожа. Леди, – он чуть склонился.

Ида подала юноше маленький коробок, тот кивнул и так же бесшумно вышел.

- Так… Хорошо, что я взяла с собой карандаш. Им я начерчу контуры лебедя… Сейчас. Я быстро… - Саша побежала в комнату для гостей, где оставила рюкзак. Карандаш был вложен в пружину, скреплявшую страницы её дневника. Вскоре Саша вернулась и принялась рисовать контуры лебедя.

- Дайте мне, пожалуйста, нитки, - попросила Саша у Иды. - Белые нитки для перьев. Черные - для глаза (потому что лебедь в профиль) и круга вокруг клюва. Красные для клюва.

Женщина достала из корзины белые и чёрные нити, после, развязав узелок, достала заветный моток дорогой красной нити, купленной несколько лет назад у восточных купцов, каким-то чудом оказавшихся в этих местах.

-Госпожа, вы можете... – Лена протянула кормилице зелёное сукно, а сама взялась за платки.

-Дорогая ткань, – объяснила девушка. – Вдруг испорчу...

Ида расправила готовые платки, уложив их на дно корзины, Лена перевязала полотно нитью, чтоб было удобнее, отрезала испорченный кусок, буркнув: «Вот, я же и говорила...», вдела новую нить.

- Так… еще не вышита шея… - шептала Саша. - Осталась голова… Остался клюв…

- По контуру... Может, на конец ткани перо Лебединое пришить? Здесь есть, – Лена вынула белоснежное перо с загнутым верхом. – Вы поможете?

Ида кивнула.

- О… Даже красивее получилось с пером… - сказала Саша. - Ой… Лена… Уже вечерняя заря видна. Бежим в конюшню… Там твой Ашвин и моя Альтфильм.

-Успеем...

В дверях девушки столкнулись с Видаром, которому пришлось отпрянуть в сторону. Юноша пробормотал: «Прошу прощения...», подхватил готовую работу, что-то шёпотом спросил, кивнул, поднял несколько птичьих перьев, завернул в полотно, сказал: «Спасибо!» и снова бросился по коридору.

Саша и Лена добежали до конюшни. Там их уже ждали Ашвин и Альтфильм. Девушки уселись на своих скакунов и задали маршрут:

- Опушка леса. Того, где Уилфред нашел Элизу.

Кони качнули головами. Ашвин глухо фыркнул, вновь почуяв седока, повёл ушами, как привык каждый марвари, и бросился с места размашистой рысью. Альтфильм вздохнула, прикрыв глаза, изогнута шею, отчего длинная, как у всех аппалузских лошадей[7], грива, рассыпалась белоснежными кольцами. И пошла, легко ставя ноги.

***

Леса всадники достигли, как раз с последним лучом солнца.

Длинная тень скользнула с верхушки дерева, отряхнулась.

-Опаздываете, леди, – Эдмунд чуть опустил зажженный факел. – Добрый вечер.

- Добрый… Что же вы хотели нам поведать? - спросила Саша.

-Так, планы на будущее, – юноша улыбнулся, чуть прикрыв глаза. – Прошу вас.

Девушки спешились, конец под уздцы взяли Зигфрид и Тристан, бесшумно вышедшие из вечерней темноты.

***

В пещере было тихо, покачивались ветви, шуршал лапник, трещал хворост в костре.

Роланд спал, устроившись на коленях у старшего из братьев, тут же дремал и Григо. Питер и Виктор тихо переговаривались, прислонившись к стенам пещеры у входа – сегодня они сторожили. Герберт свернул пергамент и подошёл к девушкам, которым близнецы уступили места на охапках свежих листьев.

- И какие же у Вас планы? - спросила Саша.

-Пока ничего не случилось, останемся в лесу. Предупредите Элизу – каждый из нас, сменяясь, будет летать в город, её проведать. Да, опасно, – юноша кивнул, – но по-другому не получится.

-И хорошо бы план замка иметь на руках, – вздохнул Эдмунд.

-И луну с неба, – буркнул Питер, отлично слышавший брата.

-Можно и Луну, – принц пожал плечами и тихо рассмеялся.

-Вы говорили о слуге, – Зигфрид опустился на колени рядом с Леной, – поподробнее не расскажете?

-С радостью, – улыбнулась девушка, доставая из сумы пергамент. Свиток перешёл в руки Герберту, тот, прочитав, отдал Роберту.

- Видар - это слуга принца Уилфреда. Ну, который увез Элизу в свой замок, - сказала Саша. - Вроде, добрый. Да и то это можно понять лишь по тому, о чем он разговаривал с этим монахом - помощником архиепископа…

- Каким монахом? Какого архиепископа? - спросили принцы.

-История долгая. Если в двух словах...– Лена поморщилась. – Элизу хотят обвинить в колдовстве.

В пещере повисла минутная тишина, только было слышно, как из рук Тристана выпал какой-то ремешок. После воздух в одно мгновение наполнился криками. Давал клятвы Виктор, ворчал под нос Питер, читал молитвы Герберт, готовились выть близнецы, нервно ломал ветви Зигфрид, только Эдмунд зажал уши ладонями и опустился на пол, пытаясь хоть что-то сообразить

Какофонию прервал спокойный голос Роберта, сказавшего: – Тихо!

Принцы тут же умолкли. Роланд сонно потер глаза, спросил «Что случилось? », получив в ответ удесятеренное: «Ничего, спи, спи.»

Девушки молча наблюдали за этой сценой.

Когда всё успокоились, сын короля вернулся к письму. Пробежав глазами послание, юноша свернул лист, перевязав лентой, придержал деревянную основу и замер. Пальцы всё так же ерошили непослушные кудри Роланда, губы едва заметно двигались – Роберт думал. После обернулся к братьям, кивнул. Тёмный пергамент и перо тут же были извлечены из ниши, выдолбленной в стене пещеры, и пока Герберт писал под диктовку, используя вместо стола собственное колено, Эдмунд подсел к девушкам.

-Не надо было вот так сразу, – заметил юноша. – Видар... Он?

-Он, он, – кивнула Лена. – Род, верно, древний, слуга принца. Точнее... – она чуть подалась вперёд и что-то прошептала на ухо Эдмунду и Зигфриду. Те кивнули.

-Письмо передайте, пожалуйста, – Герберт уже вернулся, неся два свитка. – Одно сестре, другое – этому юноше. Уж простите, что прошу о многом.

- Хорошо. Передадим, - сказали девушки и сели на своих коней.

А тем временем в покоях архиепископа…

***

Огонь трепетал в лампаде, но и этого было достаточно, чтобы в свете пламени ярко засиял золотой рулём распятья.

Епископ стоял, опустившись на шёлковую подушечку, совершая вечернюю молитву.

Дверь натужно скрипнула, и в тишине тут же раздалось:

– Доброго здравия, святой отец! Да простит великодушно...

Епископ взмахнул рукой, щелкнули золотые перстни. Тщедушная тень монаха в длинной рясе, всё так же подпоясанной пеньковой верёвкой, скользнула в покои и тут же растянулась на полу. Сначала в земном поклоне – перед молитвенником, потом в подобострастном – перед самим духовным лицом.

-Говори, сын мой.

Старик поднялся, опираясь о подлокотник богатого кресла.

- С чем пожаловал? - спросил Архиепископ.

- Хочу вам сказать… Я недавно на кладбище ТАКОЕ видел! - ответил монах.

Архиепископ кивнул, приказывая продолжать, монах скользнул к креслу и зашептал на ухо, низко наклоняясь, почти втягивая голову в плечи.

-Правда ли...

-Клянусь священными книгами! – быстро ответил монах, подобострастно заглядывая в глаза духовному лицу, но вдруг понял, что прервал речь епископа и снова съежился.

-Будет, – пальцы снова щелкнули, будто придавили муху.– Ступай.

Худая фигура, беспрестанно кланяясь, исчезла за дверью.

***

Время шло к полуночи, когда девушки возвратились в замок. У конюшни их встретил Видар, сидящий на ограде загона.

- Вот. Отнесите вот это письмо Элизе… Той девушке, которая не может говорить, - Саша протянула Видару письмо, на обороте которого было написано «Элизе». - А это - Вам. - И Саша дала ему второе письмо.

-Благодарю, леди, – юноша чуть склонился. После спрятал свитки с взял под уздцы Ашвина с Альтфильм и повёл в стойла.

Лена достала из сумы свиток. Над плечом тут же дрогнул свет факела, - Видар вернулся, - освещая нити букв.

-Если ничего не путаю, – повторила девушка, – это случится завтра... Видар, – она обернулась к слуге, – скажи, принц Уилфред... Слово госпожи Иды имеет для него значение?

Юноша кивнул.

-Да. Но в этом нет нужды– я постараюсь исполнить вашу просьбу. И волю Их Высочеств, - добавил он чуть тише.

- Пойдем, Лена… - прошептала Саша. - Отдохнуть надо. Хотя вряд ли я сумею отдохнуть. А то что-то за Элизу тревожусь.

-Будет. Утро вечера мудренее... – девушка накинула плащ подруге на плечи. -А принц Уилфред поразмыслил да решит. Если, конечно, неписанных законов не забыл...

- Что за неписаные законы? - спросила Саша.

-Разные. Что муж жену защищать должен, как перед Ним, – она подняла голову, – поклялся. И, что кроме кровных уз другие есть... Видара ведь он, тоже, не случайно слугой своим сделал... – Лена осмотрелась по сторонам, потом чуть привстала, чтобы сказать подруге на ухо: – Видар – молочный брат принца Уилфреда, сын кормилица Иды. Одна женщина на руках качала, одно молоко вкушали. Вот так... Не чужой он принцу, да и Элизе... А к чему Их Высочество прислушается, к голосу сердца, разума или слухам доверится... Самому решать придётся.

- Хочется, чтобы послушал сердце. Или разум. Но только не слухи! Только не слухи! - сказала Саша.

-В этом случае говорят только слухи... – Лена вздохнула. – Да, что уж воздух сотрясать. Пойдём...

Взявшись за руки, девушки отправились в спальню для гостей, где улеглись спать.

***

Утро встретило осенним холодком, обычным для этих мест, и ветер, завывающий над крышами дворца, не сулил ничего хорошего.

Служанки перешептывались по углам, слуги молчали, в конюшне всхрапывали жеребцы, и был слышен глуховатый, – всё от того же холода, – голос Ашвина, который пытался что-то сказать...

Именно глухое ржание лошадей, разбудило подруг.

В коридорах было на удивление пустынно. У покоев Иды лежал Фреки, уткнув голову в лапы, даже не ответив на утренней приветствие.

Стража, замершая у покоев принца, подняла короткие копья, а потом расступилась – отворились двери. Видар, бледный, с разорванными рукавами рубахи, быстрым шагом бросился по коридору, потом вдруг остановился, обернулся, словно желая что-то сказать. Замер, вздохнул, махнул рукой, и только порыв ветра качнул тяжёлый гобелен, изображающий королевскую охоту.

- Что… Что произошло? - вздрогнула Саша. - Что-то не так с Элизой?

-Не знаю... -Лена качнула головой. -Но, кажется, догадываюсь... Пойдём.

- Куда? - спросила Саша.

Лена взмахнула рукой и быстрым шагом направилась к восточному крылу замка. Фреки уже не лежал у двери – сидел чуть поодаль, наблюдая за хозяевами. Видар, перевязав понадёжнее суму, помогал матери укладывать хлеба и овощи в корзину.

- Для кого вы еду собираете? - спросила Саша.

-В дороге всё пригодится... – Видар остановился, поняв, что уже давно вертит в руках ремень от коротких ножен, отер кинжал и приторочил к поясу.

Ида опустилась на сундук, закрывая в платок простенькие медные и деревянные украшения.

-Простите, леди, – обернулся юноша. – Но я должен покинуть дворец, такова воля Их Высочества... – он взглянул на мать. – Мы должны.

- До свидания… Или «прощайте», не знаю, - сказала Саша Иде и Видару.

- Что же Фреки? – Лена указала на брохольмера.

-Он остаётся. Да, – повторил Видар, обернувшись к девушке. -Фреки – прекрасный загонщик, свора не может без вожака.

-И, что же, для принца...

-Для принца на первом месте его народ. А кровные узы... Считайте, их нет. Королю... – Видар замер, а потом усмехнулся. – Король делает то, чего желает народ. Не более...

На пол скатился медный оберег, Лена наклонилась, чтобы поднять его.

-Позаботьтесь о них, – тихо шепнул слуга. – Прошу... Прощайте.

Он ещё раз склонился, подал руку матери, и две тени растворились в длинном коридоре.

Саша прижалась к подруге и заплакала.

- Лена… Мне так страшно… И грустно… - шептала Саша, утирая слезы.

Внезапно за окном зазвучала труба.

- Явно какой-то указ собираются сообщить… - подумала Саша.

-Разве не знаешь, какой?– Лена положила ладонь на плечо подруге. – Королева – ведьма, а дальше... – она вздохнула.

***

В западное крыло, где поселили Элизу, вошли два стражника.

- Эй ты, немая… Как тебя звать? Элиза? - грубым голосом сказал стражник. - Тебя велено отвести в тюрьму. То, что ты там наплела, и твой сорняк можешь с собой взять. Эту ночь ты просидишь в тюрьме. А наутро тебя сожгут на костре!

Элиза повиновалась. Что она могла сделать, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, перед чудовищами, подобным голодным псам?

Один воин поднял охапку крапивы, другой схватил девушку за запястье, но тут же отпустил, – видно, помнил, что ещё каких-то три дня назад обещал сделать король с тем, кто хоть пальцем тронет его супругу, – и просто толкнул вперёд.

-Иди!

***

Всю ночь она просидела в тюрьме. Но и там Элиза не бросала работы. Трудно ей было работать, и её уставшие, покрытые ожогами руки невольно разжимались. Тюремные мыши подбирали рассыпавшуюся крапиву и давали Элизе. А наутро дрозд, севший на окно тюрьмы, прощебетал ей веселую песню.

***

Холодные камни поднимались к небу, оплетенные паутиной и плесенью. Темноту подземелья разрушал единственный луч солнца, что пробивался меж прутьями решётки.

Элиза улыбалась. Пусть так, пусть здесь... Но под ногами снова стебли крапивы, – больно, кажется, она уже привыкла. В руках спицы и тяжёлые нити, которые надо свить в последнюю рубашку – одиннадцатую. И всё будет позади...

Мыши, попискивая, возились в норах, и маленькие усатые мордочки всё чаще высовывались на свет. Одна, – уже старая, с облезшими лапами, – выскочила, вцепилась в крапиву, пытаясь оторвать хоть лист, а потом просто сидела и смотрела, моргая глазами-бусинами, как девушка вяжет. Смотрела, глухо попискивала и, кажется, подпирала голову лапами.

В тишине послышался иной звук – кто-то пел, тихо, спокойно, будто это было не подземелье, а берег реки.

Элиза обернулась. Совсем близко, прислонившись к решётке, сидел юноша. Пеньковые верёвки прочно стискивали лодыжки и запястья, дорожный кафтан был разорван, а он что-то насвистывал себе под нос и только. Уловив движение, пленник обернулся и, если бы могла, Элиза вскрикнула.

-Госпожа? – в голосе Видара послышалось изумление. – Вы?..

Девушка опустила голову. Юноша с минуту молчал, а потом тихо рассмеялся.

-Да... Клятвы... Защищать, быть рядом, верить.... Вот, что с человеком делает власть, вот, какую силу они имеют... Как видите, всё меняется, но не думал, что Уилфред... – он покачал головой. – И для такой добычи они пожалели плаху!..

Юноша прислонился к стальным прутьям.

-Будь, что будет... А вы не бойтесь, – вновь обратился он к дочери короля. -Боги вас хранят, Он услышит... – Видар что-то произнести совсем тихо, а потом спросил, улыбаясь: – Позволите... Хоть пред смертью назвать вас невесткой?..

И царевна кивнула, с трудом сдерживая слезы.

***

Наступило утро. Вновь Элиза увидела двух стражников, которые вчера бросили её в темницу.

- Сегодня тебя казнят… - сказал один из стражников.

- Ну-ка, вставай. Немедленно! - добавил другой.

И Элиза побрела за стражниками.

- Видара тоже сегодня казним, - сказал первый стражник. - Вместе с Элизой.

Стражники сняли путы с рук Видара - иначе как же они поведут его к телеге, на которой жену принца и слугу повезут к костру?

Элизу и Видара вывели на улицу, где их уже поджидала телега. Принцесса не забыла рубашки, которые плела для братьев, и оставшуюся крапиву.

***

Видар и Элиза ехали в телеге. Толпы народа собрались посмотреть, как будут сжигать невинно осужденных (впрочем, о том, что они осуждены невинно, никто не знал).

- А, вот едет ведьма! Плетет там свои колдовские штучки! - смеялся народ. - Да и слуга, видно, тоже колдовством промышлял!

Где-то в толпе затерялся худой монах с лукаво бегающими глазками. Он потирал руки, явно радуясь будущей казни Элизы…

Но были среди людей и две девушки, которые не радовались, не злорадствовали. Они-то знали, что ни Элиза, ни Видар не виноваты… Этими девушками были Саша и Лена. Они смотрели даже не на злую толпу, не на несчастную Элизу. Они глядели в небо - высматривали, не летят ли лебеди в золотых коронах?

-Только бы поторопились, Роланд ведь должен уже сказать, – Лена приложила ладонь к глазам. У ног глухо ворчал Фреки, сдерживаемый одним приказом:«Ждать».– Только вот стража вчера, верно, в лес выезжала. Не случилось бы... – и прижала согнутый палец к губам.

- Так. Что-то белое летит… Жаль, зрение подводит, а то разглядела бы… - сказала Саша.

Чем-то белым оказалась лебединая стая. Она приближалась к повозке, на которой сидела Элиза…

- Это знамение небесное! - воскликнули все. - Она невинна!

-Огня! – будто безумный, воскликнул архиепископ. Он давно потерял жезл, ветер беспощадно рвал седые волосы.– Убейте птиц!

-Будто кто-то позволит, – сквозь зубы бросил Видар, выпрямившись.

Архиепископ не успел ничего ответить– послышался звон подков. На площадь выехал Уилфред, во главе отряда из воинов.

-Остановить казнь! – возвестил глашатай. -Воля короля!

Палач отбросил факел, и хворост полетел на землю.

Лебединая стая кружилась над столбом. Не теряя времени, Элиза подхватила рубахи, и тёмные нити крапивы взвились в воздух.

Перья взлетели над площадью. Один за другим на помост спрыгивали принцы, помогая подняться братьям. Но лебедей всего девять...

- Где же, где же еще два брата? Если бы только прилетели… - думала Элиза.

- Где Роберт?! – Виктор взглянул на небо и тут же обратился к Эдмунду: – Где Роланд?!

- Летят утки... – не к месту начал Ганс, пытаясь успокоиться, а Эдмунд отмахнулся, продолжая вглядываться в безбрежную синеву.

Наконец, над городом мелькнули две тени.

Саша и Лена замерли…

Первый лебедь, увидев Элизу, громко вскрикнул и молнией ринулся к земле. Второй отставал, летел всё медленнее, взмахивая крылом.

Девушка бросилась к рубашке, обернулась... Нити сорвались с пальцев, а вслед за ними – отчаянный крик. Последняя одиннадцатая сорочка без рукава...

- О нет… - вздрогнула Элиза. - Мой брат так и останется с крылом вместо руки…

Питер подхватил Роланда, что-то бормоча под нос, Тристан только улыбнулся, но взгляд его замер на широком Лебедином крыше, выпавшем из рукава. Почему?.. Почему?..

Старший из лебедей достиг площади, вздрогнул и камнем рухнул вниз. Зигфрид не помнил, как Элиза кинула рубаху, как он и Эдмунд бросились в толпу...

Роберт поднялся с колен. Старший принц, живой, со шпагой у пояса... А рядом стояла прекрасная девушка, облаченная в изумрудное платье. Тёмные кудри её были украшены белоснежными перьями голубя.

- Кто эта девушка? - спросила Саша. - Элиза, вроде, блондинка.

-Королева Альма... – прошептал Герберт, опускаясь прямо на помост.

-Невестка... – так же повторил Эдмунд.

-Невеста... -уточнила Лена. - Теперь уже жена принца Роберта. Была обращена мачехой братьев в голубку

-С возвращением, – тихо прошептала царевна, Роберт едва-слышно повторил: «Жаворонок.», касаясь её ладони.

-Долгой жизни королеве и принцам, – за спинами раздался голос Видара, который уже успел о чём-то поговорить с принцем и сейчас сидел на гнедом жеребце рядом с Уилфредом.

Элиза склонилась перед мужем и обернулась к жителям города, что ждали объяснения.

-Теперь я могу говорить, – отчётливо произнесла девушка, и все увидели в спокойной прямой фигуре королеву. – Я невиновна. По воле судьбы мне пришлось стать немой, ибо иначе не возможно было спасти моих братьев, – Элиза указала на принцев. – Мачеха обратила королевских сыновей в птиц, лишь рубашки из крапивы вернули им настоящий облик. Это не колдовство, – она подняла голову, – это выше всех чар, что есть в мире – любовь.

И… Но тут лучше предоставим слово Андерсену.

«И народ, видевший все, что произошло, преклонился перед ней, как перед святой, но она без чувств упала в объятия братьев — так подействовали на нее неустанное напряжение сил, страх и боль.

— Да, она невинна! — сказал самый старший брат и рассказал все, как было; и пока он говорил, в воздухе распространилось благоухание, точно от множества роз, — это каждое полено в костре пустило корни и ростки, и образовался высокий благоухающий куст, покрытый красными розами. На самой же верхушке куста блестел, как звезда, ослепительно белый цветок. Король сорвал его, положил на грудь Элизы, и она пришла в себя на радость и на счастье!

Все церковные колокола зазвонили сами собой, птицы слетелись целыми стаями, и ко дворцу потянулось такое свадебное шествие, какого не видал еще ни один король!»

Саша вновь заплакала.

- Это я… От смешанного чувства радости и грусти. Вроде бы… конец хороший. Но младший брат так и остался с крылом вместо руки…. - сказала она. - И… Еще потому, что нам… пора… Но так мы и не узнаем, что же там случилось с отцом и мачехой Элизы.

- Король уже покинул этот мир, - девушка вздохнула. - А Агнету настигла кара... Что до младшего брата - Роланд всегда любил риск и свободу. Намучается ещё с ним Роберт... А, что делать? Всех любит, всех своих маленьких утят. Ну, согласись, не во всех сказках же должен быть слишком хороший конец – весёлым пирком да за свадебку....

Лена обняла подругу за плечо и тоже незаметно утерла глаза, глядя, как король поднимает на седло Элизу, а радостный Фреки прыгает вокруг Видара, который что-то говорит Иде и шепчет: «Матушка, не волнуйтесь.»

- Теперь можно и домой… - сказала Саша. - За нас, наверное, уже все волнуются. Ну, твои и мои родители.

-Верно. Пора и честь знать.

-Даже на празднество не останетесь? – Эдмунд вынырнул из толпы, снова улыбаясь.

-Уж простите. Заклятие снято, Элиза с мужем... Пора.

-Всегда будете желанными гостями, – принц наклонился к Лене и прошептал: – А жизнеописание принца датского мне всё же придётся у вас попросить.

-Пожалуйста.

Девушка протянула принцу «Гамлета», тот кивнул и направился за братьями, бросив: «Счастливого пути!».

-А про время – пока мы были здесь, в нашем мире прошли всего две секунды, – вернулась к разговору Лена. - Успеем.

Подруги направились к конюшне, где их ждали Ашвин и Альтфильм.

- Садимся… и летим! - сказала Саша. - Двадцать первый век, квартира Лены.

Голос начал отсчитывать:

- Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один!

Кони медленно поднялись в воздух. Элиза, её братья, Альма, Уилфред, Видар и Ида стояли на земле и махали вслед Саше и Лене.

- Встретимся на страницах сборника сказок Андерсена! - крикнула им вслед Саша.

***

Солнце светило в окно. Альтфильм прошлась по столу, уже обратившись в фарфоровую фигурку, а Ашвин сёл рядом с вазой для фруктов.

-Цуца, мы дома!

Белая собака вихрем вылетел а из комнаты, вскочила на задние лапы, бросившись облизывать подруг.

-Знакомься – Лада!

Кошка недовольно приоткрыла один глаз, подождала, пока живой вихрь ускачет на диван, подошла к девушкам и села, сощурила глаза.

-И Мурка.

- Очень приятно. А я Саша… - сказала Саша, погладив Мурку.

Девушка наклонилась, чтобы погладить кошку, та отступила в сторону, коснулась коленей хозяйки и исчезла в коридоре.

-Больше живности дома нет. Ты располагайся – диван там, только Ладе надо будет всё же пузико почесать, а я сейчас вернусь – Мурка желает трапезничать.

Когда корм был положен в миску, усы довольно топорщились, а Лада лежала на диване, показывая язык, Лена присоединилась к подруге, поставив на стол вазу с яблоками.

-Угощайся.

- Мммм… Вкусно! - сказала Саша, надкусывая румяное яблоко. - Как тогда, в лесу… Во время нашего путешествия.

-Своё, из сада. Ещё дедушка садил, в прошлом веке сорт выведен.

Саша улыбнулась, а затем переглянулась с подругой:

- А куда дальше полетим? Есть идеи?

-Идея к нам летит, – Лена подняла письмо, точнее – свиток, перевязанный лентой. – Это Гефестион принёс, от Менетида. Посмотрим...

Девушка развязала нить, прочитала, а потом хлопнула в ладоши.

-Да! Царь Ахиллес согласен – я его уговорила! – Лена прошлась по комнате. – А давай... Давай, во Францию, восемнадцатого века! Версаль, балы... И Тристана с собой возьмём, он аристократа сыграет просто замечательно!

Уняв первый восторг, она обернулась к подруге.

-Ты согласна?

- Да, согласна, - ответила Саша. - Но какого из знакомых нам Тристанов? Брата Элизы или того, который с Изольдой?

-Тристан, племянник короля Марка, возлюбленный Изольды Златокудрой, – девушка произнесла, будто перечисляя титулы, и откинулась на спинку стула. – А братья Элизы ещё долго будут отсыпаться, пусть отдохнут, мальчики... Да, вот ещё, что... С нами поедут Ахиллес и Патрокл, потому что одни не справимся, да и защита не помешает. Как на это смотришь?

- Замечательно смотрю. Ты как-то говорила, что твое любимое произведение о Французской революции - это «Роза Версаля». Отправимся мы как раз туда!

-А не забоишься? Кто знает, что произойдёт?.. Хотя, с такой охраной, – Лена улыбнулась. – Да и персонажи этой истории, люди в большинстве своём, прекрасные.

- Не забоюсь. Ведь ты со мной, - сказала Саша, обнимая подругу. - Пойду, посмотрю аниме «Роза Версаля»…

И Саша набрала в поисковом запросе название нужного мультфильма.

- Посмотрю дома… - сказала девушка. - А то меня там папа с мамой заждались.

Девушки обнялись на прощание. Саша спрятала в боковой карман рюкзака фигурку Альтфильм и направилась домой.

[1]Бансури - индийская флейта, распространенная на севере Индии. Почитается как божественный инструмент самого Кришны.

[2]Брохольмер - порода собак, выведенная в Дании.

[3]Сутана - длинная темная одежда католических священников и монахов.

[4]Жозе Бенту Монтейру Лобату (1882-1948) - бразильский писатель, известный циклом детских повестей «Ферма Желтого Дятла». Девять из них были переведены на русский Инной Тыняновой под общим названием «Орден Желтого дятла».

[5]«Шесть лебедей» - сказка братьев Гримм на тот же сюжет (к слову, широко распространенный в Европе), что и андерсеновские «Дикие лебеди».

[6]Лебедь-шипун - один из символов Дании (видимо, с легкой руки Андерсена).

[7]Аппалуза - чубарая (то есть, с темными пятнами на светлой шерсти) порода лошадей, выведенная и популярная в США.