Обложка Утро госпожи Смерть

Утро госпожи Смерть

Валерия Калинина

0% прочитано
Стандартный
Валерия Калинина

Утро госпожи Смерть

Глава 1

Во владениях моего господина утром называют время, когда чёрный огненный всполох вздымается на белом пустом щите неба. Это трудно назвать солнцем: оно не греет, потому что во владениях моего господина нечему страдать от холода, и ничего не пробуждает ото сна, потому что единственный сон здесь - вечный.

Каждое утро я прохожу по дому, раскрывая двери в каждый покой, чтобы равнодушный ветер вымел пыль и память. Это занимает немалое время - в доме моего господина множество комнат, - но иначе здесь невозможно было бы поддерживать порядок. Утреннее проветривание - часть моих обязанностей, а к ним я отношусь очень внимательно.

Затем спускаюсь в сад. Когда-то мой господин пытался высадить здесь цветы и душистые кустарники из людских садов, надеясь, что их вид и запах меня порадуют. Конечно, с этим ничего не вышло: вместо земли во владениях моего господина черный пепел, запахов нет вовсе, а под белым небом ничего не растёт. В конце концов, мой господин всё же воздвиг для меня сад, и очень пышный, хоть и одноцветный. Здесь есть кусты и травы, даже цветы, и только вблизи возможно рассмотреть, что каждая травинка кропотливо составлена из крошечных тонких косточек.

Я люблю свой костяной сад, люблю за его жуткую красоту и за тот безмолвный, тщательный труд, с которым мой господин создал его.

Он прекрасный супруг, мой господин, бродящий отмелями полуночных рек и странствующий на небесных ветрах, а я, смею надеяться, достойная жена. Жаль только, детей никогда не будет - превзошедший все искусства смерти не способен породить ничего живого. Жаль, потому что я бы хотела ребёнка, лучше дочку. Возможно, это дало бы мне покой.

Единственное дерево в моём саду растёт в самом центре, на крошечном островке, опоясанном ручьём, вытекающим из реки забвения и впадающим в неё же. Воды эти черны и горьки на вкус, и я знаю об этом, потому что однажды уже пила их. Не помню, что так стремилась забыть, и было ли что забывать, но ведь для того их и пьют. Может быть, жизнь моя была более горькой, чем самые чёрные воды, а может, я просто хотела остаться во владениях моего господина, не тоскуя по людям, которых знала когда-то, по цветам, по запахам и вкусам, которых здесь совсем нет? Как бы ещё смогла смертная жена стать спутницей сердца того, чей шаг заставляет замолкать сердца?

Дерево огромно, всех ветвей его не счесть, и на каждой - сотни бледных бутонов. По утрам они раскрываются, вместо цветов обнажая человеческие лица, всякий раз разные. Порой мне кажется, что какие-то из увиденных черт знакомы мне, но это самообман - я видела слишком много дней и ночей под этим небом, вдесятеро больше, чем отмерено человеку, так что сама память обо мне давно изгладилась из людской памяти, а Дерево Лиц всегда показывает лишь тех, кто умрёт в этот день.

Каждое утро я перехожу ручей по мосту из десятков искусно составленных в единый узор позвонков, трижды зачерпываю горькую чёрную воду высоким серебряным кувшином и

выливаю к корням дерева. Это тоже часть моих обязанностей - следить, чтобы умершие не страдали, легко отходя в забвение.

Лица на дереве шепчут, каждый - своё, так что ничего невозможно разобрать. Говорят, где-то во владениях огненной госпожи Птицы растёт иное дерево, на котором зреют людские души перед рождением. Говорят ли они что-то? Поют ли? Хотела бы я однажды узнать.

Каждое утро, полив корни Дерева Лиц, я возвращаюсь в дом, чтобы исполнить иные свои обязанности. Их не так уж много, но все важны. Например, до полудня нужно проверить все бесчисленные часы в Покое Безвременья - они не идут, даже простая клепсидра, и можно долго переворачивать её, любуясь пузырьками в застывшей как янтарь воде...

В это утро я нахожу на дереве человека.

Девочка с глазами яркого цвета, какого не бывает во владениях моего господина, пытается спрятаться среди шепчущих лиц, настороженно глазея на меня. Я выливаю чёрную воду к корням три раза, затем жестом показываю девочке спуститься. Она спускается ловко, как белка.

- Что ищет живой человек во владениях моего господина? - спрашиваю я, ставя кувшин на костяной пятачок, отгороженный у самой воды. - Люди нечасто добираются сюда, сохранив дыхание жизни в пути.

- Я пришла торговаться за душу моего возлюбленного, - глухо отвечает девочка. - Хочу предложить за неё свою службу.

- Что ж, раз ты дошла, значит на многое способна. Мой господин сейчас в отлучке, но ты можешь подождать его здесь. В доме моего господина множество комнат.

- Это... можно? - недоверчиво спрашивает она.

- Ты можешь отдохнуть и набраться сил. Только не пей воду из этого ручья и реки, если не желаешь забыть людскую жизнь.

Девочка кивает, всё ещё подозрительно, но с долей благодарности. Я впускаю её в дом и возвращаюсь к делам. Позже нужно будет проверить, как она устроилась.

Мой господин может вернуться уже сегодня - или не вернуться ещё очень долго. У него тоже много обязанностей, и все они крайне важны. Возможно, девочка успеет полюбить эту мёртвую землю и пустое небо, или забудет, зачем преодолела нелёгкий путь. Во владениях моего господина непросто сохранить сердце горящим.

Возможно, однажды она пожелает испить горькой чёрной воды.

В конце концов, я всегда хотела дочку.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге