Улемпуль

Глава 1

Я малыш мимикл, по лесу бегу

Литературная редакция

2026

Содержание

Глава 1. Улемпунь и его жители

Глава 2. Признание Грустана

Глава 3. Последняя бровь Радуна

Глава 4. Ремонт для Былуки

Глава 1. Улемпунь и его жители

Я малыш мимикл по лесу бегу, Вижу зверя — точно подойду, Ведь они прекрасны, как ни покрути, Выглядят опасно, добрые внутри. Я люблю природу в мире Улемпунь, Ведь она прекрасна: труле-труле-труль.

Для начала нужны вводные. Мы оказались в удивительном месте — в Улемпуне, стране, где живут мимиклы и другие необычные существа. Но раз уж у нас на пути встретился мимикл да к тому же ещё и любитель сочинять песни и стихи, начнём знакомство с него. Мимиклы — небольшие существа с внушительным носом и огромными выразительными глазами. Волос на их теле нет, если не считать густых бровей. Также у всех мимиклов очень вытянутые лица и почти нет шеи. Название «мимиклы» они получили за то, что необыкновенно ярко выражали эмоции мимикой. Если мимикл удивляется, то эти самые брови взмывают так высоко, словно альпинисты, стремящиеся покорить Эверест.

А если мимикл сердился, то они наползали друг на друга, так что выглядели как единое целое. Мимиклы сразу появлялись на свет взрослыми, хотя взрослыми в человеческом смысле их назвать было трудно с точки зрения человека. Любой мимикл любил поиграть и подурачиться. Старого мимикла от молодого можно было отличить седыми бровями. У стариков были седые брови. А у совсем древних, долгожителей Улемпуня брови начинали выпадать. Старейший из мимиклов, Радун Безбровый, был очень уважаемым жителем города. К сожалению, от его бровей осталось всего несколько длинных волосинок, за которыми он ежедневно тщательно ухаживал.

Он аккуратно мыл их, приглаживал и спал исключительно на спине, боясь, что во сне может произойти непоправимое и он случайно сотрёт о подушку оставшиеся волосинки. По соседству с Радуном жил другой старик — Удивун. Удивун, наблюдая за внимательным отношением своего соседа к остаткам растительности посмеивался над ним. Сам он как только начал терять брови, принял решение приклеивать искусственные. Ввиду неопытности они у него иногда отваливались или были приклеены не совсем ровно, что придавало лицу асимметрию. Волосы обычно брали у зверей из лесов Улемпуня.

Как пел в песне наш маленький мимикл, к которому мы вскоре вернёмся, звери были добрыми, всегда готовые помогать мимиклам. У старика Удивуна была знакомая Розва. Тут нужно уточнение: розва — это что-то вроде пумы, но травоядная, более пушистая, такая пушистая и словно вьётся, если розва попадает под дождь, а затем высыхает когда её шерсть сильно отросла, то кудри становятся слишком объёмными и даже могут мешать зверю видеть, как огромная чёлка пушистых волос сваливается на морду, закрывая глаза. Шерсть розв — разноцветная. Розва Удивуна прибегала к нему из леса когда шерсть её становилась слишком кудрявой и мяукала словно котёнок под его окнами.

Удивун выходил со специальными ножницами и накак мог ровно стриг розву, а всю оставшуюся шерсть оставлял себе на брови. Вот такой выгодный симбиоз получался. Хоть брови Удивуна и были разноцветными. В обществе розв считалось очень привлекательным быть гладковолосыми, чтобы волосы спадали длинными разноцветными полностью гладкими прядями. Поэтому некоторые розвы специально приходили и мяукали под окнами мимиклов в надежде, что те проявят свои парикмахерские таланты. Специалистом по помощи розвам считался местный бровист Отван.

Все приходили к нему подравнять брови, местные модницы выстраивались в очередь, чтобы заполучить модную форму, модная форма к слову менялась очень часто. Поэтому Отван без работы не оставался. Да и к тому же у него была куча трав, позволяющих сделать волосы ровными, поэтому в течение всего дня розвы мяукали под его дверями. У него было строгое правило выпрямить волосы одной розве в день. Розвы в свою очередь образовывали свою загадочную очередь и приходили к нему и горе той, в чей день выпрямления проливал дождь. Несчастная пряталась под деревьями, надеясь сохранить привлекательную гладкость хотя бы ненадолго.

Также в Улемпуне жили голзифы — это птицы, напоминающие очень отдалено орлов, но раскрас их был тоже необычным и в отличие от розв они не стремились к сотрудничеству с мимиклами. История рассказывает, что один мимикл пытался поработить голзифов, остальные не поддерживали его идею и уговаривали одуматься, но он был завоеватель. Хотел заставить голзифов трудиться на благо мимиклов, перевозить тяжести по воздуху, пересылать почту и просто катать, но голзиф — птица гордая и независимая. Они не покорились мимиклам и их возмущение тем фактом, что их хотят использовать как рабочую силу ничего не давая взамен породило в их перьях какое-то вещество.

Теперь голзифы очень неприятно пахли для чувствительных и крупных носов мимиклов. Как только голзиф подлетал к домику мимикла, мимикл был вынужден подносить к носу выжимки из эфирных масел, чтобы перебить этот неприятный запах. Того мимикла выгнали из Улемпуна. Уж слишком пугали его речи, да и сам он был агрессивным. Ещё в лесах Улемпуня жили акимоны, чем-то похожие на медведя, но тоже кудрявого, травоядного и разноцветного. Но в отличие от розв кудряшки акимонов их полностью устраивали поэтому они не обращались за помощью к мимиклам. Они были просто самобытными жителями леса.

Иногда они приходили к мимиклам, если кто-то начинал варить ягодное варенье прямо на улице. Это был условный знак, что ты хочешь угостить всех и на этот аромат собирались и соседи мимиклы и акимоны, которым тоже наливали в специальные пиалочки, ведь акимоны, как и привычные читателю медведи, страшные сладкоежки. А обидеть акимона считалось плохой приметой. Обидел акимона — хорошего урожая не жди. Ну у этой приметы есть и вполне прикладной смысл, акимоны, как очень умные создания, в обиде могли пройтись по грядкам обидчика и чего доброго оставить свою метку на ростки, а моча акимонов была не простой.

Она не имела запаха, точнее запах был карамельный и использовали её как антисептик, но при попадании на ещё маленькие не взошедшие семечки становилась ядом. Словно запечатывающим семечко в своей скорлупке без возможности проклюнуться и появиться на свет. Вот мы немного и познакомились с Улемпунем. А теперь давайте вернёмся к маленькому мимиклу, который гулял по лесу. Звали его Хартс. Хартс был маленького роста, ниже своих сородичей, кареглазый и с очень густыми бровями, что несомненно было признаком красоты у мимиклов. Ко всем своим бедам Хартс был очень робким и даже пугливым, хоть и очень добрым.

Жил он в соседнем доме от Радуна, а ещё через дом от Удивуна. Соседство со старичками его не смущало, лишь иногда когда старики с раннего утра начинали спорить из-за лучшего способа поддержания бровей Хартс сердился, что его разбудили.

У старости есть неизменный атрибут — бессонница, и, к сожалению, мимиклы не исключение. Но в целом старики любили Хартса и всегда старались рассказать ему свежую городскую новость или угостить чем-нибудь вкусненьким, но делали это со словами.

— Покушай, Хартс, скорее, а то ты такой маленький.

Хартс понимал, что они не со зла, а из-за заботы. Но Хартс, и так сильно переживавший из-за роста, огорчался ещё больше тому, что ему регулярно напоминали о его недостатке. У Хартса был друг — Грустан. Грустан был голубоглазый с большим носом-картофелиной и тоже очень густыми бровями. Грустан был интровертом, он очень любил посидеть у речки и порыбачить. Ой, чуть не забыла. Рыба в Улемпуне тоже имеется, правда, только один вид и зовётся он инорма. Инормы были рыбами в привычном читателю понимании значения слова рыба. Только вместо обычной чешуи у инорм было гладкое разноцветное покрытие. Грустан часами мог проводить на рыбалке.

Сама рыба его не сильно интересовала, поймав, он её отпускал. Ему нравилась тишина, единение с природой. Там к нему часто приходила одна из розв. Грустан ей приглянулся и она часами сидела с ним, глядя на воду, а иногда даже давала себя погладить. Грустан прозвал её Свежулей за ярко-мятную шерсть. Так они могли просиживать, часами глядя на воду и плескающуюся в ней рыбу. Иногда Грустан брал у Отвана средство для укладки и немного неумело расчесывал Свежулю. Но Свежуля относилась к этому без восторга. Иногда Грустан думал, что Свежуля, как и он сам очень ценит уединение, а погоня за гладкостью шерсти для неё — трата времени.

Иногда он сам ловил себя на мысли, что куда важнее чувствовать себя красивым, чем реально им быть. Сам он оценивал себя как середнячок, но была одна причина возвращаться к шумным соседям, больше времени проводить не у реки, а в городе. Этой причиной была любовь всей его жизни Патисима. Патисима была очень красива. Её брови всегда лежали идеально — Отван лично помогал ей с укладкой. Когда она смущалась, она очень интересно краснела, вся целиком. Грустан смотрел на эту её особенность с восторгом, а когда она улыбалась у неё появлялись очень милые две милые ямочки.

Засыпая, Грустан часто представлял себе её лицо, но так и не решался рассказать ей о своих чувствах. О её любви знала лишь верная розва, Свежуля. Он иногда рассказывал ей, что чувствует.

Свежуля с неизменной внимательностью слушала его, но дать совет и приободрить она не могла.

В тот самый день, когда случилась эта история, Грустан, как обычно, проснулся рано. Он снял ночной колпачок, повесил его на спинку кровати, умылся и тщательно расчесал брови щёточкой. Надел свой рыболовный костюмчик, взял удочку и вышёл из дома. Ах да, забыла уточнить его дом был на той же улице, что и дом Хартса, он был его соседом с другой стороны. Поэтому выйдя на улицу первое, что он услышал это ежедневный спор Радуна и Удивуна. На этот раз у Удивуна красовались на лице фиолетовые брови, и наклеены они были особенно густо, издалека из-за такой густоты он казался особенно недовольным. Радун хохотал над другом.

— Ты всё молодишься? Ну не твоё это. Два баклажана мохнатых на лице отрастил, надо с мужеством носить, то, что тебе дала природа. Намеренно небрежно коснулся Радун оставшихся бровей, точнее сделал вид, что коснулся, как бы он ни хорохорился перед другом, а он четко понимал, что брови держатся не крепко, луковицы совсем ослабели и надо быть очень аккуратным.

Удивун кипел как чайник на плите.

— Да что ты понимаешь в красоте, лысобровый. Я вот если приду к молодёжи, они и не поймут, что я старый, за своего примут.

— Вон Грустан вышёл, заметив его замахал ему руками Удивун.

— Грустан, а Грустан иди скорее сюда! Как ты? На рыбу пошёл? Слушай вопрос к тебе! Как тебе? А?

Удивун показал на свои брови и, не скрывая восхищения, спросил:

— Замечательно! Очень молодо выглядите. Быстро ответил Грустан, чтобы поскорее оказаться на рыбалке. Он знал, что этот спор похож на зыбучие пески, постоял чуть дольше все, засосало и не выбраться. Для верности он ускорил шаг, проходя мимо стариков, чтобы показать свою целеустремленность, но трюк не сработал.

Радун закричал что было мочи.

— А ну стой, что ты глаза с утра не умыл, что ли, ну-ка подойди поближе посмотри на это творение. Он просто отрезал кудрявые пряди розвы и налепил на лицо, не бывает кудрявых бровей! Да ещё и фиолетовых, а он думает, он модный, а он просто смешон!

— Да, дедушка Радун, не бывает кудрявых фиолетовых бровей, вы правы, но если Удивуну нравится, то хорошо, а я побежал. Хорошего дня! Не скучайте!

И Грустан помчался к реке под бурчание стариков. Теперь Радун и Удивун ворчали на Грустана.

— Эта молодёжь вечно куда-то спешит, просто невозможно поговорить.

— Точно, это пока все брови на месте! Вот они и шустрые, а потом посмотрим.

— Вот придёт к нам, когда первый седой волосок на брови проклюнется.

— А пошли перекусим, — предложил примирительно Удивун.

— А пошли. К Кошу.

Кош был замечательным поваром, все приходили в восторг от его блюд. Он организовал кафе в собственном домике на первом этаже и летнее кафе на улице, там стояли скамейки и столики, чтобы было уютно полакомиться на свежем воздухе. Радун и Удивун были завсегдатаями и Коша. Каждое утро он поил их крепким кофе с яичницей. Радун обожал глазунью с жидким желтком, а Удивун с помидоркой, чтобы всё взболтано воедино. Кош хорошо знал пристрастия своих гостей. Поэтому к их приходу две горячие яичницы уже красовались на столике. Друзья неизменно вовлекали в свой спор Коша. Заодно поспоря о том какая яичница вкуснее. Кош был кругленьким мимиклом и ужасно добродушным, он обожал когда к нему приходили, чем больше гостей, тем счастливее делался повар.

Радун и Удивун обычно проводили у него полдня, помогая Кошу в заготовке продуктов. Они не работали на него, просто это была помощь другу и заодно времяпрепровождение во время спора. Ведь спор куда продуктивнее, когда во время него ты чистишь картошку, или делаешь какое-то другое полезное дело, моешь овощи или режешь салаты. А к обеду весь дом Коша наполняли голодные мимиклы, с нетерпением ожидая какое сегодня будет блюдо дня. Все весело болтали, кушали и обсуждали все новости. Иногда Радун с Удивуном умудрялись вовлечь кого-то в свой бровный спор. Грустан обычно к обеду стремился вернуться с рыбалки, чтобы встретить у Коша Патисиму.

Патисима относилась к Грустану равнодушно. Точнее сказать, она не подозревала о его пылких чувствах к ней. Ведь рядом с ней Грустан терялся, говорил всякий вздор, да что уж даже не одну нормальную шутку не мог сформулировать. А как известно женщины любят мимиклов с чувством юмора. Этот обед не был исключением. Грустан взял поднос с порцией еды и сел за столик за которым ничего не мешало наблюдать за красавицей Патисимой. К нему тут же подсел Хартс.

— Привет! Как ты?

Грустан украдкой поглядывал на Патисиму и нехотя отвечал Хартсу.

— Привет, да нормально.

— Был на рыбалке? — пытался расшевелить друга Хартс.

— Был, хорошо там, сейчас снова пойду. Главное прошмыгнуть мимо стариков, а то я их знаю замучают своими спорами, да ещё и посуду мыть заставят.

Хартс кивнул.

— Точно, а я ещё хотел стихи пописать. Погулять по лесу, природа всегда помогает настроиться на поэтический лад.

— Точно.

— А ты чего на Патисиму любуешься? — спросил Хартс.

Лицо Грустана побелело.

— Тише-тише, ты чего орёшь? А вдруг она услышит? — выпалил он, зачем ты кричишь? Подумает что я странный и всё из-за тебя.

— А что такого она может подумать кроме того, что есть на самом деле? Она тебе нравится, а ты боишься ей об этом сказать? Хочешь я тебе для неё стишок сочиню, ты ей его прочтёшь, она сразу подумает, что ты романтичный.

На этот раз Хартс говорил тихо.

— Ну, сочини, конечно. Но не факт, что я ей его расскажу. Я боюсь.

— А чего ты боишься? Ты высокий красивый мимикл. Гордись собой и вперёд.

— А вдруг она скажет «нет», Хартс, я с ума сойду, моё маленькое сердечко будет разбито.

— А хочешь я ей скажу? Тем более если нет, лучше это знать. Всегда страшнее не знать ответ.

Например, как сегодня. Я шёл к Кошу, думая что сегодня выходной, а в выходные у Коша вафельные трубочки с кремом, я шёл и представлял вкус этих трубочек, как я съем обед и примусь за трубочки, я детально представлял их хруст во рту. Как сладость крема в сочетании с лёгкой тягучестью. А у Коша сегодня безе, не то, чтобы я не любил безе. Но то, что трубочек нет я принял не сразу. Но потом поев безе, подумал, ну может и не так страшно, что не было трубочек, безе тоже хорошо. Понимаешь о чём я?

— Понимаю, ты сладкоежка!

— Не, я хочу сказать, что если бы я встретил Коша с утра и он сказал бы мне. Послушай Хартс трубочек нет, будет безе», я бы не представлял себе вкус трубочек, а представлял вкус безе. И не испытал бы разочарования, что не то представлял. Теперь понятно?

— Понятно, ты самый мощный сладкоежка во всём Улемпуне.

— Эх, я хочу сказать, что надо знать ответ, даже если он НЕТ.

— Хартс, если речь о трубочках и безе, тут я с тобой полностью согласен, но когда речь о самой прекрасной мимикле в мире, всё иначе, я не заменю её безе.

Хартс понимающе кивнул.

— Ну значит, Грустан, надо действовать. Давай придумаем для неё сюрприз! Особенный. Там трубочек с кремом ей напечём.

— Хартс, у тебя в голове один сахар. Ну что мы с тобой напечём. В сравнении с трубочками Коша, наши будут ужасны. Это как тебе на десерт дать морковку.

— Знаешь, если это внезапная морковка, я буду рад. А Патисима от нас ничего не ждёт.

— Хартс, я не могу, она такая. В этот момент брови Грустана так поднялись наверх, а следом за ними и всё лицо, а за лицом словно и он сам воспарил.

— А я такой… Тут всё снова спустилось вниз.

— Не понимаю, какой ты такой, ты мой друг, мой высокий красивый друг. И брови у тебя что надо. Не понимаю чего ты робеешь. А стих я напишу для тебя, да такой, что она сразу в обморок от радости упадет.

— Не надо обмороков, но стих пиши. Грустан посмотрел на Патисиму, которая улыбалась, болтая с подругами и подумал, она совершенство.

Хартс доел, пора было идти. Ребята подошли к Кошу, крепко поблагодарили его и обещались, что завтра точно они будут мыть посуду.

Кош пообещал Хартсу, что завтра непременно будут вафли, если он придёт помогать. Хартс восторженно присвистнул.

— Буду, дорогой Кош!

Выйдя от Коша и отправляясь к лесу, Хартс всё рассуждал о вкусе вафель, как ведёт себя начинка и чтобыло бы волшебно если бы Кош добавил шоколадной крошки. Грустан шёл рядом с другом слушал его восторги про вафли и улыбался. Хорошо быть рядом с счастливым человеком, словно счастьем можно заразиться. На развилке они разошлись Хартс не любил сидеть с удочкой и умиротворённо смотреть на воду, ему становилось ужасно скучно и он начинал донимать Грустана.

А в рыбалке Грустан ценил тишину и уединение и, как бы он ни любил Хартса, слушать рассказы про сладости в момент рыбалки было кощунством. Грустан становился раздражительным, хмурил брови и сопел, Хартс после парочки попыток сходить с другом на рыбалку понял, что этот досуг не для него, он предпочитал гулять по лесу, собирать грибы, встречать друзей мимиклов занимающихся тем же, а как уставал садился на опушку и сочинял какой-нибудь стишок. Но сегодня он понимал, что целью его поэзии будет помощь другу.

А Грустан, подходя к своему излюбленному местечку уже увидел издалека терпеливо дожидающуюся его Свежулю.

— Привет, — сказал он, погладив косматую голову розвы.

К сожалению, розвы были лишены дара речи, но Свежуля мурлыкнула — и этого оказалось достаточно. Считай с помощью одного звука она продемонстрировала Грустану всю свою глубокую привязанность. Они сидели вдвоём и смотрели на гладь реки. Сегодня даже инормы не плескались. «Наверное, у них послеобеденный сон», — предположил Грустан.

Он начал описывать Свежуле смешную фантазию. Как инормы надевают на себя ночные колпачки и пижамки и ложатся в свои кроватки. А потом предположил, а умеют ли инормы храпеть. Может они когда спят выпускают пузырики воздуха, а если все инормы вместе лягут спать получится джакузи, вот такими мыслями он делился со Свежулей. Своим молчаливым внимательным слушателем. Но вдруг в воде появился странный силуэт. Он напоминал что-то большое, белёсое и прозрачное, прямо на воде. Грустан вскочил от испуга.

— Что это? — обратился он к розве.

Но розва сама испугалась и смотрела на него, словно ждала ответов. Так прошло пару секунд и Грустан скомандовал:

— Бежим, Свежуль!

Грустан бежал по лесу и кричал: «Дракон! Дракон!»

Навстречу ему как раз попался Хартс, что-то записывающий. Видимо стих.

Хартс так испугался, что не разбираясь, решил, что надо помогать и вот теперь они вдвоём бежали с Грустаном и кричали

— Дракон! Дракон!

Пока они бежали им попались ещё ребята — это была неразлучная троица, они всё делали вместе. Их звали Манив, Жасу и самый смешливый из них Хемс, он смеялся так заливисто, что его смех могло остановить только изнеможение или неловко вылетевшая сопля, что иногда не останавливало, а усиливало.

Увидев перепуганных Грустана и Хартса бегущих с криками

— Дракон.

Ребята побежали с ними с теми же криками и вот выбежала из леса пятёрка кричащих мимиклов.

— Дракон!

Все попадавшиеся им навстречу по какой-то цепной реакции присоединялись к бегущим и кричащим пока они не добежали до домов Удивуна и Радуна. А старики не могли бежать так быстро и стали кричать

— Что случилось? Кто дракон? Как выглядел?

Шествие остановилось.

Каждый решил, что уточнения и впрямь нужны.

Все вопросительно посмотрели на выбежавших из леса. Они в свою очередь посмотрели на Хартса и Грустана. Ну и Хартс посмотрел на Грустана. Таким образом Грустан оказался в центре внимания.

— Там дракон на воде был! — сказал Грустан.

— А как ты понял, что это дракон? Ты видел дракона? А что такое дракон? Зазвучали уточняющие вопросы с разных сторон.

— Дракон это же что-то страшное в сказках. Вот там на реке было что-то страшное, может не дракон.

— Дракон или не дракон? А вы знаете дракона? Снова раздался гул вопросов.

— А как он выглядел, Грустан? — спросила Патисима.

У Грустана моментально пересохло в горле. Сама Патисима знает его имя. Он так обрадовался, растерялся и разволновался, что не знал, что сказать. Но он знал одно: он не должен упасть в грязь лицом и разочаровать своих слушателей, которые уже были все во внимании.

— Я рыбачил на своём любимом месте. Со мной была розва, которую я зову Свежуля. Вдруг из воды возникло нечто и мы переглянулись, потом побежала розва к своим, а я в город, по пути я встретил Хартса и мы побежали вместе, затем мы встретили Манива, Жасу и Хемса и побежали все вместе, потом мы прибежали в город и встретили… ой уже не помню точно кого, не обижайтесь.

— А дракон злой? Он огнём плюёт? Он хотел вас с розвой съесть? Он плавать умеет? Снова раздались разные вопросы со всех сторон.

— Мы со Свежулей не стали разбираться плюёт он или нет, он белый и большой, а остальное мы не поняли, мы побежали сообщать.

— Так надо взять оружие и идти в лес смотреть, что за дракон такой на воде? — подытожил Радун.

— Правильно, — впервые за все годы дружбы согласился с ним Удивун.

Все разошлись по домам и вооружились предметами быта. У кого-то была скалка, у кого-то сковородка или швабра. У Грустана была удочка и ведро, которое он ловко пристроил как шлем, прикрывающий голову и брови.

— Знаешь, Хартс, Манив сказал, что ему Жасу сказал, а тому Хемс сказал, что драконы могут плеваться огнём, так вот я не знаток драконов, но я знаю, что брови и огонь вещи не совместимы, а если их совместить, то останется огонь, побеждающий брови.

— Хартс с воодушевлением посмотрел на друга. — А дай мне тоже ведро. Слушай так можно придумать игру. «Брови — огонь — пот».

— Чего? Что за игра?

— Смотри Грустан Пот — это вода, Вода побеждает огонь, Пот побеждают брови, не дает попадать ему в глаза, значит побеждает. Огонь побеждает брови. Каждый из нас ставит символ. Пот трем лоб, брови показываем на них пальцем, а огонь можно шевелить пальцами изображая пламя.

— Давай попробуем.

Пока друзья осваивали игру, за окном раздался крик. Это был Удивун.

— Вы чего там возитесь, все готовы на битву. А они там руками трясут.

Грустан и Хартс смутились и скорее похватав оружие вышли на улицу.

Увидев войско Хартс аж присвистнул.

— Мы такие непобедимые ребята!

Армия и впрямь выглядела воинственно. Вооруженные всей возможной кухонной утварью. Манив, Жасу и хохотун Хемс даже сотворили на лице что-то вроде воинственного раскраса. Каждый из жителей любил Улемпунь и был готов сражаться за дом со страшным драконом.

Пока все выстраивались как командовал Радун. Хартс уже всех пытался научить играть в свою игру. Манив Жасу и Хемс сразу прониклись. Ещё и игра на троих, такое они любили. А девочки стали обвинять Хартса в несерьезности.

— Как ты можешь играть, когда мы в смертельной опасности? Хартс смутился.

— Я не прав, извините. Просто хотел обстановку разрядить. Ну страшно же? А ещё мы с Грустаном узнали, что дракон огнём плюётся, вот откуда мы придумали игру да и кастрюли на голову тоже для защиты.

Патисима скомандовала подругам немедленно сбегать за защитными кастрюлями. И вот теперь вся армия была с кастрюлями. Только Удивун не уставал подзадеть Радуна.

— Ой ты то старый куда кастрюлю напялил. Бровей то уж и нету, Так что голову защитить, а ниже не спускай.

Радун явно был не в духе фыркнул и потребовал, чтобы все ускорились.

Прошло ещё время и вот наконец все собрались, выстроились и были готовы к бою.

— Веди нас Грустан, веди! Грустан ещё никогда не чувствовал себя так. Он посмотрел на Патисиму. Она заметила его. Она смотрит. Патисима и впрямь как и весь остальной Улемпунь смотрели на Грустана. Ему хотелось усилить особенность момента и он решил сказать речь.

— Дорогие мимиклы! Мы сильные и любящие Улемпунь. Мы защитим наш дом, от зловещего белого пятна на воде.

Все захлопали, только Радун спросил Удивуна.

— А дракон похожи на пятно на воде?

— Откуда мне знать! Я же их не видел, пошли посмотрим будем знать.

Итак шествие началось. Хартс так волновался, что сердце буквально выпрыгивало из груди. Вот сейчас они столкнутся с чем-то неизвестно-зловещим. А потом он напишет оду, настоящую оду о доблести мимиклов, как он сам проявит мужество и спасет кого нибудь. Толпа мимиклов шла по лесу к тому самому месту где рыбачил Грустан. Подойдя к реке они увидели существо. В чем-то белом. Существо было очень не красивым, но большого размера, пожалуй выше самого высокого из мимиклов. Существо гладило розву. Розва не убегала, а спокойно мурлыкала. Мимиклы подошли поближе перешептываясь, кто это? Что он здесь делает? Зачем? А когда оно начнет плевать огнём и вдруг существо закашлело да так сильно хрипло. Мимиклы с ужасом нахлобучили кастрюли кто-то закричал. Сейчас он нас поджарит, дракон!

Но откашлявшись существо заговорило.

— Привет! А вы кто?

Отван решил спросить первым?

— Вы сударь, дракон?

— Нет, я человек.

Все начали шептаться. Человек, а кто такой человек? Ни одной сказки про человека не слышал? Может это такая разновидность дракона?

— Да нет же повторил человек, я не дракон, а просто человек, я не понимая где я, вы — рай?

— Мы мимиклы, пояснил Радун.

— Вы сейчас в Улемпуне. Вам это о чём-нибудь говорит? полюбопытствовал Удивун.

— Нет, я болел, вот я в больничном халате, что-то случилось и я тут. Я даже подумал, что я умер когда увидел этих удивительных существ, и это рай, поглаживая розву сказал человек.

Радун повернулся к мимиклам и сказал.

— Дорогие, мимиклы, он не дракон.

Затем повернувшись к человеку уточнил.

— Огнем плюётесь?

— Нет, ответил ошарашено человек.

Радун снова повернулся к мимиклам.

— Он не плюёт огнём, а просто хрипит. Можно снять кастрюли, человек выглядит безопасным.

Снова повернувшись к человеку он уточнил.

— А вы безопасны? Вы не пришли нас завоевывать и всё такое?

— Нет.

Радун снова обратился ко всем

— Он сказал, нет!

Грустан подошёл к человеку. Грустан был одним из самых высоких мимиклов и был человеку чуть ниже плеча.

— Пойдемте в город мы вас угостим? Вы едите?

— Вообще-то да, но я не очень уверен могу ли, но конечно пойдём.

Все мимиклы изучали его, он казался каким-то измученным, лохматым, на лице его были борозды от морщин. Мимиклы раньше не видели морщин и все с интересом смотрели. Хохотун Хемс предложил ему полить лицо. Он видел в огороде, что пересохщая земля могла покрывать трещинками похожими на то чтобыло на лице человека.

— Нет, спасибо сказал мужчина, я пожалуй не хочу.

Общим решением постановили идти к Кошу. «Нет ничего в жизни, что нельзя хотя бы чуть-чуть улучшить хорошим обедом», — любил приговаривать Кош.

У Коша человека посадили в центр, и все с любопытством его разглядывали.

Человеку явно было не по себе от столь пристального внимания. Аппетита не было поэтому он просто сидел глядя в стол и иногда украдкой поглядывая на мимиклов. Радун начал первым задавать интересующие всех вопросы.

— А кто такие человеки?

Человек улыбнулся от этого его морщины ещё больше углубились и перепуганный Хемс подал ему скорее стакан с водой,

— На всякий случай. Шепча Маниву.

— Он, наверно может порваться, столько трещин, надо поливать.

Манив кивнул другу.

Человек заговорил.

— Во множественном числе мы звучим как люди. То есть когда один, то человек, если много люди. Я очень хочу ответить на ваши вопросы, но я сам не очень понимаю. Я работал бухгалтером. Считал деньги.

— А что значит бухгалтер? А что такое деньги? Раздался новый шквал вопросов.

Человек глубоко вздохнул.

— Ну видимо надо начинать сначала.

У людей есть имена. Мое Егор.

— У нас тоже есть имена, я например Радун, а Это мой сосед Удивун. А это, но не успел Радун продолжить представлять Егору весь город как возмутившийся Удивун затопал ногами.

— Сосед я ему, я с ним дружу с дураком безбровым, а он гляньте ка сосед!

Радун растерялся.

— Вообще-то я не безбровый, конечно ты мой друг, но я то территориально рассказываю, кто где, ты мой сосед, это же очевидно. Вот чтобы человек понял, что кто и где. Пока они снова заспорились скатившись в тему бровей. Инициативу на дальнейшие расспросы перешла к Грустану.

— Я. Грустан, а это мой друг и сосед Хартс, не стал допускать ошибку стариков. Постепенно представился весь город вкратце рассказывая о себе. Егор увлеченно слушал. Какой удивительный мир. Какие добродушные существа, но где он всё-таки и как он сюда попал, вот то что ему по настоящему не давало покоя.

Грустан продолжил расспросы,

— А что ты умеешь?

Егор посмотрел на Грустана очень задумчиво.

— Не знаю, я такой старый, что ощущение, что вроде бы всего помаленьку умею и одновременно особенно ничего и не умею, а что нужно уметь?

— Летать? Петь? танцевать? Готовить? Снова раздались вопросы со всех сторон.

— Я ну летать точно нет! Петь ну если сильно на любителя, плясать и Егор сделал несколько простых танцевальных движений, готовить чуть-чуть умею, но в основном готовила моя жена. Я больше предпочитал есть.

Все мимиклы оживились, жена.

— Ух ты расскажите какая она, особенно требовали представительницы прекрасного пола среди мимиклов.

— А что с бровями у неё?

Егор откашлялся и начал свой рассказ.

— Я родился в небольшой деревушке, у меня было две сестры и брат. Я был маленьким мальчиком.

Мимиклы заохали у нас мимикл появлялся сразу взрослым и сознательным никто не рос и не взрослел.

Пожалуй, я был улыбчивым и счастливым ребенком, потом переехал из деревни в город поступил в училище, веселое было время. Улыбнувшись ностальгической улыбкой, сказал Егор.

В его взгляде блеснул радостный огонек воспоминаний о былой юности. Мимиклы все примкнули к нему, они внимательно ловили каждое слово и каждый взгляд необычного гостя. Я много учил, мне приходилось тяжелее чем городским, сельская школа уступала в некоторых дисциплинах городской. Учился я на бухгалтера. Бухгалтер — это человек, который считает деньги. А деньги — это то что платят за труд, а потом на них покупают еду.

— Ух, ты обрадовался Хартс, а давайте тоже сделаем деньги, а какие они, красивые?

— Я думаю если вы можете обходиться без денег, лучше продолжайте в том же духе. Деньги, может, сами и красивые, но из некоторых людей они делают уродов. Появляется жадность, зависть. У кого-то больше, у кого-то меньше. Хартс не унимался.

— А почему не у всех одинаково денег, вот будь у меня деньги, я бы со всеми поделился.

Егор улыбнулся столь наивному суждению малыша мимикла.

— Боюсь так не работает. Многие люди очень любят деньги, на них можно купить всё что угодно, а в мире людей это немало.

Вот так я стал человеком который считал чужие деньги и распределял их.

Хартс шептал Грустану.

— Знаешь, если даже они очень красивые я бы тебе их отдал, ведь ты мой друг Грустан. Грустан улыбнулся Хартсу, .

— А я тебе.

Человек продолжил рассказ. Я работал пять дней в неделю, много нервничал, рано поседел. Был очень ворчлив, сейчас почему то мне это кажется таким нелепым. Я сидел одинокими вечерами после очередного рабочего дня и перед следующим тяжелым рабочим днем и у меня были мысли, вот бы прилетела какая-нибудь комета и всё взорвалось, как меня всё раздражало. Но в один день я встретил девушку. Очень красивую девушку.

Мимиклы завозились и стали шептаться.

— Интересно какие у неё брови? А у неё тоже лицо в трещинах?

Егор снова улыбнулся и сказал

— У неё были очень красивые брови, хотя я их плохо помню, домиком вроде. Отван с пониманием одобрительно кивнул. Хорошая форма, подходит многим.

У неё были зеленые глаза, каштановые кудрявые волосы, высокая стройная. Она пришла в соседний отдел и я влюбился. Я потерял голову, я так был счастлив, что совсем перестал ворчать. Я понял, что такое счастье, когда она ответила мне взаимностью.

Мимиклы заохали, кто-то захлопал, кто-то не мог справиться с эмоциями и заплясал на месте.

— Но счастье было скоротечно, год любви и она встретила другого он был новым руководителем её отдела. У него было больше денег и она ушла. Мимиклы забушевали. Да что же это за деньги такие? Да от любимого не уйдешь даже ради самой красивой вещи, чтобы это не было.

— Знаешь Грустан снова шепнул другу Хартс. Я бы наверно не хотел, чтобы у нас появлялись эти деньги, по моему они и впрямь слишком красивые. Раз люди с ума сходят.

Ни один мимикл не бросит другого, если любит.

Человек продолжил. Пожалуй, давно его никто не слушал так внимательно. Мимиклы оказались благодарными слушателями, а Егор уже много лет ни с кем не говорил так подолгу. Дети обычно спрашивали про его здоровье. А когда старик пускался в воспоминания, обычно время сразу заканчивалось, появлялась неотложная работа. И дети быстро простившись с родителем возвращались к своим делам.

— Когда она ушла, я потерял смысл жизни. Работа стала ещё отвратительнее, я вечерами плакал перед телевизором. Мне было так жаль себя. Да и ещё работал я в соседнем отделе и каждый день был свидетелем развития их отношений. Отношений моей любимой с начальником. Я снова стал фантазировать о комете. Меня раздражало всё человечество. Пока в один день я не встретил её. Это была скромная девушка пришла к нам в офис секретарём. Как сейчас помню у неё был порядок во всём. Она носила очки. Знаете что это такое?

Мимиклы не знали.-Что это Егор?

— Это такие специальные стекла, для улучшения зрения.

— А что она могла видеть? Наверно очень далеко? Или под водой? Или сквозь предметы? Снова все загудели с вопросами.

— Нет нет, просто у некоторых людей портится зрение, и они, надев на нос эти стекла лучше видят.

Хартс снова шепнул Грустану.

— Ты понял? Люди видят носом?

— Я понял, надо когда с ним будем говорить смотреть ему в нос, а то я смотрю по привычке в глаза, он наверно думает, что мы странные. Хартс кивнул, точно, ты такой умный друг.

— Я полюбил её, но всегда боялся, что она уйдет, конечно у нас родились дети. Я стал чуть спокойнее, но всё равно я был с ней не так открыт, как следовало, не так ласков, как должен был. Наверно я просто боялся любить, ведь любовь как полет всегда есть страх, что упадешь с этой высоты и так страшно подниматься выше того, что ты сможешь выдержать при падении.

Любить наотмашь, дело храбрых или безумных. А я трус.

Она была со мной всю жизнь, всю свою жизнь она посвятила мне и моему эго. А я… что я? приходил домой, жаловался, ворчал, ругал её за излишние расходы. Я постоянно словно экономил не только деньги, но и нежность. Зачем? Я так корю себя за это.

А потом она заболела я и тогда недооценил весь риск её болезни и по прежнему был ворчлив и сух. А когда я осознал всю серьезность было слишком поздно. Она умерла. По щеке Егора скатилась слеза.

Мимиклы рыдали. Кто-то в голос с всхлипами, а кто-то тихо лил слёзы, но все были так расстроены рассказом человека.

— Дети выросли уехали. Я снова один и я заболел. Помню попал в больницу, запах палаты, холодно, там было очень холодно и вот я тут у вас. Поэтому я принял ваш мир за рай. Вот вам вкратце мой рассказ. А теперь расскажите мне о себе. Смахнув слезу сказал человек.

Радун похлопал его по плечу.

— Ты слишком строг к себе человек.

Грустан подскочил глядя ему в нос

— Не грусти Егор тебе у нас понравится Улемпунь прекрасное место. Не желаеш ли поинормить? Это здорово приводит мысли в порядок.

Хартса подскочил следом или поиграть в новую игру мы придумали «Брови Огонь Пот» или погулять по лесу. Розв ты уже видел. А ещё у нас в лесу гуляют акимоны и летают голзифы, только они воняют не приятно, но если близко не подходить милые.

— Стоп я староват, давайте всё попробуем.

— Но для начала вам необходимо привести брови в порядок. предложил Отван. — Ну это ни в какие ворота, они у вас лохматые, в разные стороны, лишены формы. Егор удивился этой претензии, но покорился. Первое преображение началось с того, что его побрили привёли брови в тот самый мимикловый порядок. После того как Отван закончил преображение он распахнул дверь словно сейчас презентует миру, что-то невероятное. Весь город ждал преображения. Когда Егор вышёл все мимиклы захлопали в восторге. Решили, что жить человеку будет удобно у Радуна, хотя забрать себе его хотели все. Мимиклы по натуре очень гостеприимные, а тут и гость был необычный. Егор быстро нашёл общий язык со всеми. Он рассказывал им истории о людях. Рассказал, что у людей есть похожая игра, что очень развеселило Хартса только называется она «камень ножницы бумага».

Он полюбил инормить с Грустаном, рассказав ему, что у людей это называется рыбачить. Очень много словечек он подарил мимиклам. Каждый день он неизменно приходил помогать Кошу. Оказалось, он знает много блюд, о которых в Улемпуне ещё не слышали. Но и кухня Улемпуня его поражала.

— Знаешь Кош, будь я моложе я бы с твоими рецептами здорово прославился среди людей открыв ресторанчик.

Кош блаженно рассмеялся он как и любой творец был в восторге когда хвалили его творение. Но творения повара одни из самых недолговечных, если это творение конечно. Но Кош так любил лица друзей уплетающих его еду за обе щеки, что ни за что не променял свой труд на другой.

Егор влюбился в Улемпунь, а Улемпунь принял Егора. Иногда он даже чувствовал себя молодым. Снова. Но потом немного ворчания Радуна и всё вставало на свои места. Егор перестал задаваться вопросами, что это за место он просто радовался тому что он здесь. Это место словно помогло ему простить свои несовершенства. В одно ранее утро они сидели с Грустаном инормили или рыбачили. Они так делали почти каждое утро. Грустан поделился с ним своими душевными переживаниями по поводу Патисимы. Егор пытался давать советы, которые казались Грустану дикими. Как он узнал, что люди рвут кучи цветов убивая их, чтобы их трупы принести понравившейся девушке.

Грустан сразу понял, что такой поступок огорчит Патисиму. Потом рассказал, что люди добывают с огромным трудом какие-то блестящие камни, за которые отдают много своих самых любимых денег, чтобы девушка могла этими камнями украсить себя. Особенно Грустана удивило, что камнями украшали уши. Одним словом советы Егора было любопытслушать, но применять на практике было абсурдно. Все в улемпуле потом обсуждали какие странные ухаживания у людей. Егор рассказывал про изобретения человечества, УЗИ МРТ, рентген. телевидение, телефон.

Таким образом можно видеть человека изнутри или другого человека находящегося очень далеко — так далеко, что очки на нос не помогали. Так они болтали, пока

Егор не схватился за сердце, потом за руку. Потом его стало трясти. Розва сидящая неизменно рядом подпрыгнула и ощетинилась. Удочка была брошена Егор стал бледнеть всё сильнее. Грустан испуганно вскочил глядя на старика, но так и не понимал, что случилось и как помочь. Он пытался схватить дрожащего Егора за руку, но это ему не удалось, он словно растворялся в воздухе как пар из кипящего чайника. Так Розва и Грустан просто в ужасе видели как испарился Егор. Он просто исчез. Исчез также внезапно как появился. Грустан так растерялся. Они переглянулись с розвой и побежали в разные стороны Грустан бежал по лесу с криками

— Испарился! Навстречу ему попался Хартс, услышав друга по старой схеме он побежал за ним с тем же криком.

— Испарился. По пути они также встретили неразлучную троицу Манива, Жасу и Хемса и побежали все дружно крича.

— Испарился!

Там же гуляли девочки среди которых была и Патисима. Услышав мальчишек они также побежали за ними с тем же криком испарился. Так кричащая толпа выбежала из леса и вот уже жители города поддержали шествие. Весь городок бежал за Грустаном и все кричали испарился!

Пока снова не оказались у домика Радуна. Который наконец закричал.

— Что? Что испарилось! ?

Все остановились и вопросительно смотрели на Грустана в ожидании ответа.

— Человек, Егор!

— Как? Куда? Зачем? Что случилось? он вернется? Раздавались разные вопросы.

Грустан рассказал как они рыбачили и что произошло. Кто-то снова плакал. Мимиклы привязались к Егору. Он был для них как их собственное чудо. Радун так растерялся что плюхнулся обессиливший на кресло рядом с домом. Ему нравилось жить с Егором, да и к тому же он чаще принимал его сторону в спорах с Удивуном. Это был очень печальный день! Удивун подумав провозгласил, что человек погостил у нас и вернулся к себе домой. В больницу. У него же там дети и друзья. Очень эгоистично с нашей стороны друзья требовать от него оставаться с нами и бросить людей. Но мимиклы были безутешны. Хартс даже написал стих про человека, получилось длинновато для него. Но когда это останавливало поэта от зачитывания своего творения.

Жил был странный человек,

Коротал как мог свой век,

Все ходил и возмущался,

что в округе всё не так,

То природа, то погода,

то правитель размазня,

Жить тут в общем то нельзя,

Все не то, да всё не это,

Вот бы с космоса комета,

Разнесла весь этот мир,

Что пропах и весь прогнил,

Так ворчал наш человек,

До тех пор, пока совсем случайно,

Повстречал необычайно,

Странно, дивной красоты,

Что не в пору и цветы,

такой женщине дарить,

Их ведь запросто затмить,

сможет дамочка собою,

Челюсть поднял он ладонью,

Тут ворчать он перестал,

Прелесть мира увидал,

Как всё мило, как прекрасно,

Вот какое это счастье,

Что дарует нам любовь,

Восхищенье приготовь,

Я к тебе уже иду, я тебя оберегу,

От невзгод и от тревоги,

Ноги не сотрешь в дороге,

Обязуюсь я тебя,

на руках носить любя,

Человек счастливый стал,

прелесть мира увидал,

Не хочу теперь кометы,

Мне прекрасно в мире этом,

И работа хороша,

И начальник прям душа,

Все красивы, все умны,

Мне видней со стороны,

Но красотка роковая,

с ним любовью слегка играя,

Утомилась заскучала,

Невзначай и убежала,

Я другого полюбила,

Но с тобою мило было,

Тут же мир опять потух,

Снова словно всё вокруг,

Раздражают и тупят,

Жить нормально не хотят,

Вот комету бы сюда,

Чтобы поджарить всё дотла,

А потом идя понуро,

В мире где всё грустно грубо,

Он увидел незнакомку,

Та сидела мило робко,

Теребила локон длинный,

непокорнейших волос,

взгляд героя, аж прирос,

Кто ты дива? Красоты,

Ты прекраснее мечты,

самой смелой и упрямой,

Я влюбился как не странно,

Снова новая любовь обуяла его кровь,

Снова всё вокруг светло, ясно, ярко весело,

Как красиво, жить хочу,

Надо бы сходить к врачу,

Только это не сейчас,

А сейчас я весь в любви,

Как прекрасно посмотри,

Все вокруг природа, люди,

Про комету мы забудем,

Годы шли за ними дни,

Страсть потухла изнутри,

Снова вечные заботы,

Снова скучная работа

И опять знакомый наш,

потерял восторга раж,

Ну опять плоха зарплата,

Дураки вокруг ребята,

Все не то и всё это,

Ну пока не прям комета,

Но чуть-чуть унынье есть,

Может вкусненько поесть,

Да поможет не надолго,

Только что же в этом толку,

Вот желудок я наполнил,

А затем опять тоска,

всё не то и не туда,

Что же делать как же быть! ?

Как мне счастье сохранить?

Чтобы вкус его всегда,

был со мной сквозь года!

Нет рецепта одного,

От недуга твоего!

Но что дождь, что грязь

что серость в мире,

что бардак в твоей квартире,

всё такая ерунда,

если в радости душа,

Значит нужно всем сначала,

залгянуть чего внутри,

Я сейчас не про УЗИ!

А про то что перемены

помогают непременно,

То что нужно улыбаться,

видеть лучшее вокруг,

И тогда мой милый друг,

Перестанешь глядя в небо,

ждать когда же наконец,

Быстро мощная комета,

Обеспечит твой конец!

Но Егор наш разобрался,

В Улемпуне оказался!

И не надо нам комет,

Пусть живет две сотни лет!

Зачитав все эти стихи. В которых было столько из того что рассказывал Егор об их мире людей мимиклы расплакались. Прошли дни, недели, но Егор не возвращался. Радун от тоски потерял ещё пару бровинок, что привёло Удивуна ещё в большее огорчение за друга. Город постепенно пытался смириться с потерей. Все утешали себя тем что Егор вернулся домой.

Мимиклы всё правильно рассудили. Егор открыл глаза в больнице. Его выводили из состояния комы, как он узнал позже в которую он впал из-за аллергии на какое-то лекарство. Около его кровати стояли дети. Дочь бросилась на шею Егору, со слезами. Егор почувствовал себя двояко. С одной стороны он в моменте испытал огорчение, неужели Улемпунь лишь плод его воображения. Но он был счастлив снова увидеть родные лица искренние слёзы дочери и перепуганное лицо сына очень тронули старика. Когда врачи разошлись Егор рассказал детям о своем приключении, о мимиклах. Потом внезапно потребовал блокнот.

Сын скорее протянул отцу блокнот с ручкой, он всегда лежал у него в рюкзаке. Егор быстро стал записывать все рецепты Коша которые смог вспомнить. Они были очень необычны. Затем он протянул их детям и предложил непременно попробовать приготовить.

Сам он размышлял что же с ним случилось? Кто-то из мистиков говорил, что кома может открыть для сознания мост в другие миры. Возможно именно это с ним случилось или у него просто богатое воображение. Точный ответ он себе дать не смог, но после выписки из больницы дети устроили ему праздничный обед на котором были блюда из его списка и вкус был тот самый. Рецепты Коша хороши в любом мире подумал Егор. мысленно простившись с прекрасным миром.

Так закончилась эта глава жизни маленького Улемпуня.

Но будут следующие…

Глава 2. Признание Грустана

Было ранее утро Грустан, как всегда, вскочил с постели раньше всех. Умыл лицо наспех мокрой ладонью взлохманил брови. Сегодня ему хотелось производить дерзкое впечатление. Сегодня был какой-то особенный день. Грустан чувствовал, что в нем словно какая-то буря энергии, он словно всё предыдущее время спал и вот проснулся и готов действовать он не пошёл инормить, надел свою лучшую рубашку. И отправился прямиком к Хартсу.

Хартс открыл дверь, зевая.

— Что случилось, Грустан? Ты рано, потирая глаз сказал Хартс. хочешь пригласить меня вместе поинормить?

— Нет, я решился признаться в своих чувствах Патисиме. С гордостью выпалил Грустан.

— В такую рань, боюсь это не лучшая идея. Утро хорошо, для зарядки, рыбалки, работы, завтрака ну всего такого, а для признания в любви больше подходит вечер там или ну день может.

— Хартс, да проснись ты! Я не собираюсь будить своим признанием. Я не такой дуралей. Мне нужно просто подготовиться. Ты как то стих обещал. Да и порепетировать надо. Вот представь, ты Патисима, блаженно закатив глаза предложил Грустан.

— Хорошо, давай. Входи, чай? Какао?

— Да за таким делом чаи гонять не правильно.

Хартс солидарно кивнул и предложил начать.

Усевшись нога на ногу, таким образом он пародировал Патисиму. Он заговорил более высоким голосом.

— Ну, привет Грустан.

— Перестань не так она говорит, заворчал Грустан.

— Прости, я просто как пародист не очень Манив хороший актер, помнишь его постановки?

— Да точно! Ты прав оживился Грустан, пойдём к Маниву.

Так ребята пошли на соседнюю улицу.

Друзья постучали в дверь, но никто не ответил. Они постучали ещё и снова тишина.

Хартс начал переживать. Грустан, а вдруг Маниву плохо стало или он в ванной уснул или подавился или просто упал. Все что угодно может быть, почему он не отвечает? Паника Хартса тут же передалась Грустану.

— Бежим к Радуну у него ключ от всех домов или полезли в окно.

— Давай разделимся я к Радуну, а ты в окно, вдруг ему надо быстро помочь.

Так и решили. Грустан подбежал к окну и начал подпрыгивать, но оно было высоковато. Тогда он постучал в соседний дом к Отвану с просьбой о лестнице. Отван открывший ему в ночном колпачке прекрывая зевающий рот не на шутку перепугался когда Грустан начал перечислять всё то что могло произойти с Манивом.

Отван схватил лестницу и вот они уже вдвоём полезли в окно к Маниву. Отван начал отталкивать Грустана, я первый вдруг там страшно. Но Грустан хотел сам спасти друга, если уж надо спасать он готов. У него в голове моментально промелькнуло, как весь Улемпунь славит его за то что он спас Манива. А Патисима сама подходит к нему и хвалит за проницательность и смелость, но пока он зафантазировался он увидел уже заползавшего в окно по лестнице Отвана. Решил помчаться следом. Так они оказались в гостиной, надо в спальню. Вдруг раздался шорох.

— Что это спросил Отван глядя на Грустана. Грустан не понимал откуда звук, но испуганный взгляд Отвана произвел впечатление и Грустан тоже испугался и предположил.

— Может это чудовище? Чудовище, что похитило Манива.

Отван побелел от испуга, но тут же собрался и сказал надо напугать его, вон швабра и ведро с водой. Слышишь скрип за дверью. Значит сейчас она откроется я оболью чудище водой, а ты бей шваброй, потом свяжем его вон той веревкой и узнаем куда оно спрятало нашего друга Манива.

Грустан кивнул схватив швабру.

Замок в двери щелкнул и дверь распахнулась, Отван как настоящий солдат окатил водой чудище. Грустан тоже не подвел, он с воинственным криком и закрыв глаза бросился колотить монстра. Монстр закричал, в целом было много криков. Приоткрыв глаза, но продолжая неистово орудовать шваброй Грустан увидел Радуна с Хартсом. И осознал, что они просто пришли открывать дверь ключом. Грустан тут же бросил швабру и растерянно начал извиняться перед Радуном.

— Прости мы подумали вы монстр. Парочка стояла мокрая до нитки, а Радуну ещё и потирал поколоченные плечи и руки.

— Какой я тебе монстр! ? Обалдел? Где Манив? Балбесы!

Отван и Грустан виновато потупили взгляд. Не каждый день лупишь шваброй и обливаешь водой самого уважаемого мимикла и заодно друга.

— Мы только зашли, через окно, а я забыл что вы придете с ключом, виновато сказал Грустан.

— Ладно балбесы, пошли искать Манива. И полотенце желательно по пути нам тоже найти.

Хартс побежал вверх по лестнице кликая Манива, но никто не отзывался. Наверху у Манива была спаленка. Вся четверка влетела туда и увидела мирно спящего Манива.

Радун начал расталкивать соню.

— Ты чего так спишь? Что мы испугались? А? Совсем?

Сонный Манив открыл глаза и изумленно смотрел на четверку «героев» пришедших его спасать. Двое из них были мокрые. Отван так и ходил с ведром будто оно прилипло к руке.

Манив сел в постели и вытащил из ушей затычки.

— Что случилось друзья? Немного растерянно спросил Манив.

— И давно ты с этими штуками в ушах спишь? Мы стучали, ты не отвечал и мы подумали, что с тобой что-то случилось. Сообщил Хартс. А ещё Грустан и Отван залезли через окно, а я пошёл за ключом к Радуну. А когда мы начали открывать дверь они приняли нас за монстра и облили водой и побили шваброй, правда все побои достались Радуну. — сказал Хартс.

И грустан пытаясь оправдаться.

— Мы думали это не просто монстр, а похитивший тебя монстр.

— А, значит, вроде как спасибо, сказал Манив, немного растерянно улыбнувшись друзьям.

Потом все впятером спустились вниз Манив растерянно оценил лужи.

— Ну чтож стоишь, давай нам полотенца заворчал Радун.

Манив протянул друзьям полотенце и бросив половую тряпку на лужу. спросил:

— Ребята, а почему вы искать стали меня так рано?

Радун и Отван наверно впервыезадумались над этим. И посмотрели на Грустана и Хартса.

Грустан начал рассказ.

— Я решил, что ты отличный актер и мне нужна твоя помощь, потому что именно сегодня я решил признаться Патисиме в своей любви. Ну вы всё и так в курсе. Мне нужно прорепетировать. Сначала я пришёл к Хартсу, но он отвратительно запищал, будто Патисима пищит.

Тьфу ты, — заворчал Радун, ты перебудил столько народу. Чтобы сказать Патисиме то, что она и так знает. Грустан побелел, как простыня постиранная с отбеливателем.

— Как знает? Кто ей сказал? Хартс усадил растерянного друга. Радун понял что сказал что-то не то. Тут же забрал свои слова.

— Да это я так сказал, просто предположил, ведь все знают, ну я и подумал вдруг ей кто нибудь сказал. Просто предположил, но скорее всего мимиклы умеют хранить тайны поэтому всё в порядке, она в неведении.

Грустан очень проницательно посмотрел на всех присутствующих.

— Никто из вас не говорил, что я влюблен в Патисиму самой Патисиме?

Тут все наперебой начали кричать Нет в разных тональностях.

Отван сказал,

— Ну я никогда бы не выдал твою тайну. Просто как то брови ей делал, получилось премиленько, ну я и сказал ой, Грустан совсем с ума сойдёт. Ну это же не считается.

Затем Радун.

— Ну я сказал ей, у Коша, помыть посуду, а то ей хотелось бежать по делам, а посуды было много.

Ну я и сказал. Хороша жена ждет Грустана если даже посуду не заставить мыть. Ну это же не считается!

Хартс продолжил.

— Ну а я стих для неё от тебя написал, но как понять что ей понравится, я пришёл к ней посоветоваться, что ей больше по душе.

Патисима Патисима,

Ты Грустану очень мила

Или у меня была другая строчка.

Патисима Патисима,

Ты как есть неповторима,

Столько грации в тебе,

Ты Грустану в каждом сне,

Но не успел Хартс продолжить Грустан сидя на стуле схватился за голову и завыл. Она всё знает, вы ей разболтали! Друзья называются.

Манив похлопал Грустана по плечу пытаясь утешить его.

— Послушай, а может это к лучшему? Она готова, она ждет когда ты к ней придешь сам с признанием, хорошо, что она догадывается, разве нет.

Но Грустан был безутешен.

Он решительно встал и отправился домой. Дома у него было чувство стыда, отчаяния, огорчения, обиды, страха, надежды. Слишком мощный эмоциональный коктейль для одного мимикла.

Грустан ходил из угла в угол и размышлял. Ой ой ой если она всё знает и не сказала ему.

— Мол, о Грустан, ты что влюблен в меня?

— А я бы ей такой нет ты что за глупости.

— Нет это очень плохой диалог. Она бы никогда так не пришла ко мне. А если она знает и думает а хоть бы это было неправдой? Ой ой ой я сейчас с ума сойду. Надо обратно идти к друзьям, одному быть нельзя нужны советы. Грустан решительно рванул к двери. Открыв он увидел всю четверку на пороге они пихали друг дружку. Явно споря между собой. Увидев Грустана Радун заторопился. Хартс потупил взгляд виновато вниз. Отван замахал руками. А Манив просто расцвел в улыбке.

— Прости нас, мы правда не подумали, что она подумает, мы подумали, что просто знают все, что это как трава синяя, цветы красно-желтые, а Грустан влюблен в Патисиму. Выпалил Радун.

— Да да прости нас поддержали остальные.

Хартс в растерянности тоже заикаясь начал говорить.

— Но ты не бойся мы всё исправили Грустан. Мы сейчас пошли к Патисиме и сказали ей, что ты её не любишь, пусть не думает такого, потому что мы всё не так поняли и не то ей сказали и сразу к тебе.

Ты рад Грустан мы всё исправили.

— Это была моя идея. добавил Отван. продолжая жестикулировать.

Грустан побледнел. Он только свыкся с мыслью, что Патисима подготовлена, а теперь, что она вообще думает.

— Зачем вы к ней пошли? Зачем!!! Ой. Ну всё пропало, Грустан сел на порог и обхватил голову руками в растерянности.

Радун присел рядышком приобняв его за плечи.

— Что случилось, мы же всё исправили, она теперь так не думает и ты можешь смело идти к ней и будет сюрприз.

— Дед Радун да теперь вообще не понятно, что она думает. А что она сказала?

— Нам показалось, что она расстроилась. Поэтому теперь когда ты придешь её это обрадует. Грустан посмотрел на друзей и понял, что они хотели как лучше, а получилось как-то странновато. Но у него был план и он решил действовать согласно ему.

— Пошли все ко мне. Надо порепетировать. Манив ты Патисима, а я Грустан.

— Но ты и есть Грустан, переспросил Манив.

— Зачем тебе репетировать себя. Грустан задумался.

— Ну да странно наверно. В голове мне мой план казался великолепным, а теперь я не уверен.

— Давай ты — Патисима, а я ты? предложил Манив.

— Давай, воодушевился Грустан.

Манив сунул руки в карман совсем точь-в-точь как делает Грустан.

— Ну привет Патисима, одна тут стоишь.

— Что? ? Завопил Грустан. Как так можно? Я приду к ней домой, она откроет дверь, а я спрошу одна ли она тут стоит? Странно, а вдруг она будет не одна, а я спрошу одна ли она? А вдруг она с кем то будет стоять, а я ты одна. Что она подумает?

— Ну да странно.

Все начали размышлять как лучше начать?

Хартс предложил.

— А может сразу со стиха? Вот представь она открывает дверь, а ты встаешь на одно колено и.

Патисима Патисима,

Ты как есть неповторима,

Столько грации в тебе,

Но договорить ему снова не дали. Отван запротестовал.

— Вы что такое говорите? Да это бред, Хартс без обид, мы все любим твои стихи, но без подготовки, странно.

— Надо сказать, что-то отвлечённое, понимаешь про погоду!

— Сегодня солнечно, она ответит и диалог начнется, а потом ты ей скажешь, что она симпатичная.

Радун вмешался,

— Что за вздор Как ты себе это представляешь? Он приходит, к ней домой и говорит смотри какая хорошая погода.

Отван смутился, но не отступил.

— Конечно, смотри какая хорошая погода, пойдём пройдемся и вот диалог и предложение, лучше не бывает.

Хартс пытался уточнить, а когда же стихи? Манив перед зеркалом пытался скопировать Грустана, даже брови уложил как он. Радун ворчал,

— Вы что устроили? Какие погоды, природы? Все любят конкретику, взял и сказал.

Патисима привет, ты мне нравишься, красивая ты! И жди, не убегай, это самое главное.

Все одобрительно согласились, что убегать нельзя, надо дождаться ответа, как бы волнительно это не было.

Грустан был растерян, что делать? Все репетиции не помогают, становится только хуже, надо идти и говорить. В доме стоял спор, все кричали. Хартс всё пытался рассказать свои стихи. Отван так махал руками и настаивал на погоде. Радун твердил, в лоб, четко конкретно, быстро. Без мусолений! И не беги. Манив уже переоделся в одежду Грустана.

— Я погрузился в роль Грустана. Можем начинать, скомандовал он. Грустан решительно вскочил и скомандовал.

— Стоп, тихо, очень много советов! Я решился, я иду! Хартс пихнул в карман другу листочек со своим творением, только не забудь прочитать!

Радун хлопая одобрительно в ладоши сказал

— Без мусолений! Раз — и сказал!

Грустан окатил лицо ледяной водой, посмотрел на друзей взглядом полным решимости и пошёл.

Он шёл очень быстро, его даже удивила, какой он мужественный, решительный, вот сейчас она всё узнает! Я ей скажу!

Но подойдя к двери Патисимы мужественность оставила нашего героя. Такое ощущение, что вся она потратилась на ходьбу.

Грустан стоял перед дверью и был готов развернуться и сбежать, пока ещё можно было так сделать, но он не успел. Дверь открылась и Патисима ойкнула от неожиданности.

— Привет, Грустан, ты чего это тут? Не ожидала!

Внутри у Грустана всё сжалось: желудок заныл, ладони вспотели, а в голове пульсировала одна мысль — сбегать нельзя.

Грустан заговорил.

— Погода, солнце! Стих где то, копошась в кармане он продолжил. Я — это я, Грустан, Солнце сегодня и я не буду мусолиться, я скажу и все.

Патисима настороженно смотрела на него.

— Ты чего? Ты странно себя ведешь?

— Я просто хотел сказать, что ты красивая, такая красивая Патисима, что я даже не нахожу сравнить с чем! Ты лучшая из всех мимиклов, твои брови лучшие брови. Когда я тебя вижу я так рад, гораздо больше рад, чем когда ловлю огромную инорму. Ой нет плохое сравнение. Мы просто репетировали там, нелепо показывая в строну своего дома бормотал Грустан. А там уже стояла верная четверка поддерживающих, а Радун пытаясь перешептываться с остальными делал это так громко, что до Грустана доносились комментарии.

— Ну точно мусолит! Вот помините моё слово мямлит там. Смотрите поза неуверенного в себе.

— Руки в карманы затолкал, ссутулился надо было ему сказать, ой Грустан. Причитал Манив.

Слыша всё это Грустан старался выпрямить спину, вытащить руки из карманов и продолжить свои излияния.

Но за спиной снова раздались отвлекающий шепот. Теперь все хвалили Грустана за осанку и только малыш Хартс взволновано причитал.

— Он стих забыл, ну точно забыл.

Слыша это Грустан опять вернул руку в карман и начал там копошиться в поисках записки. Под сопровождение самого громкого из наблюдателей, Радуна.

— Ооо замусолил!

Грустан стоял красный понимая что стих Хартса утерян, что возвращаться к обсуждению погоды бессмысленно и по всей видимости он мусолится чтобы это не значило, а значит все советы не сработали. Бежать, — шептал голос в голове! Но это то самое что сказали не делать! К удивлению Грустана Патисима спустилась на ступеньки к нему взяла его за руку и поцеловала, потом тихо прошептала

— Я тоже считаю тебя самым очаровательным мимиклом во всём Улемпуне. Сегодня ко мне пришла четверка стоящая позади, ну уже не стоящая. Оба обернулись, а там все четверо не могли сдержать радость за друга Хартс как самая нежная душа лил слезу счастья, Отван танцевал какой-то танец напоминающий будто он катиться на воображаемых лыжах, а потом красит потолок. Манив хохотал с Радуном от восторга и хлопали в ладоши.

Посмотрев на друзей Грустану стало очень тепло на душе. Большое счастье когда есть те кто принимает твою радость за свою. Но он тут же вернулся к Патисиме, которая продолжала с улыбкой наблюдать счастливую четверку. Потом через пару секунд повернулась к Грустану и продолжила.

— Да вот они, когда они меня уверили, что ты меня не любишь, я была так расстроена, но это оказалось не правдой, я рада Грустан, очень рада. И Патисима обняла Грустана за шею.

Четверка уже пела песни и скандировала.

Грустан на всю жизнь отнес этот момент к счастливейшим в его жизни. Как он признавал позже никакая даже самая огромная инорма не сравнится с тем счастьем, что сейчас было внутри него!

Из соседнего домишки раздался крик, это был Кош созывавший всех на обед.

Весь Улемпунь быстро узнал о случившемся. Грустан впервые обедал вместе с Патисимой, глядя ей в глаза, а не подглядывая украдкой. Так подошла к концу ещё одна история Улемпуня.

Глава 3. Последняя бровь Радуна

Утро! Было очень рано, даже Грустан ещё спал, хотя инорминг любит ранних пташек. И он вставал раньше всех в Улемпуне. Но в это время даже для него было слишком. В этот день самым раньше всех проснулся Радун. Ему не спалось, это было так необычно для него, что он вышёл из дома посмотреть всё ли в порядке. Мимиклы славились своей сильной интуицией. И впервые за всё время Радуна мучала тревога. Радун вышёл на лужайку в ночной рубашке и колпачке для сна. На его лужайке спали две кудрявые розвы. Радун сел на травку рядом с ними, гладить он их не стал пытаясь не потревожить их сон. Что что-то не так.

Надо пойти умыться привести остатки бровей в порядок и ждать пока наконец проснется этот модник Удивун. Радун кряхтя встал с травы и поплелся к дому. Ещё никогда его движения не были такими тяжелыми. Он поймал себя на мысли, что он как будто не смазанный механизм, шестеренки которого трутся друг о друга соскребая слой металла не давая плавного хода. Радун подошёл к зеркалу умываться и обнаружил, что на его лице осталась лишь одна бровь. Тонкий жидкий волосок колосился над правым глазом. Умывшись, переодевшись и приладив последний волосок Радуну не стало спокойнее, он решил идти к другу Удивуну.

Доплетясь до соседнего дома, он начал стучать и услышал родное сердцу ворчание только проснувшегося друга. Удивун распахнул дверь. Не присматриваясь к другу он просто развернулся и пошёл обратно в комнату махом руки приглашая Радуна войти.

— Ну чего ты жидкобровый так рано проснулся с Грустаном что ли на инорминг намылился? Меня хотите позвать? Угадал? Так я тебе сразу отвечу, это Грустан любитель с пустым животом на реке инорм пугать своим урчанием, а я пока к Кошу за завтраком не схожу даже не надейся вытащить меня. Ну раз пришёл подожди, мне человеку прилично стремящемуся выглядить в отличие от тебя надо брови сделать.

И тут он впервые посмотрел на нежно улыбающегося ему друга.

— Ты чего это? Не такой как обычно?

Подойдя поближе он увидел один волосок брови на лице, но как ожидал Радун, Удивун не стал потешаться и придумывать новые шуточки как раньше. У тебя словно две девичьи гладкие коленки над глазами, говорил он ещё вчера. Но сегодня ему словно передалось неизвестное до этого чувство тревоги.

— Радун, дай мне секунду я быстро, пошли скорее к Кошу поедим, погуляем. Я к Грустану сбегаю, пусть снасти собирает. А? Как план дружище? Удивун ещё никогда так мягко не говорил с другом.

— Я мигом, сядь, прошу. Я только колпак ночной смахну. Так пойду нормальные брови, ведь у меня и так, ты всегда так мне говорил, тараторил Удивун стараясь всё делать быстро как будто они сильно куда-то торопятся и словно именно завтрак и инорминг всё исправят.

Но Радун остановил суетящегося друга. Не беспокой ты Грустана. Я чувствую, что сегодня за мной придут акимоны.

У мимиклов была легенда, что именно акимоны являются проводниками между мирами. Никто никогда не видел чтобы акимоны уводили мимикла, а вот приводили да. Последнего привёли хохотуна Хемса. Забавно, что ни один мимикл не помнил откуда его привёли, но весь город видя стаю акимонов выстраивался встречать нового жителя и друга. Потом обязательно плотно кормили всех акимонов. Радун и Удивун помнили приход каждого мимикла в Улемпуне. Но то что акимоны могут кого-то увести Удивун считал сказками Радуна которыми он пугал молодёжь. Особенно пугался Хартс. Как любая творческая душа отличающаяся особой раннимостью.

Удивун явно рассердился, но это была не привычная ворчливая сердитость, а сердитость беспомощности.

— Хватит сказок! Замолчи Радун! Все знают, что акимоны наши друзья и они только приводят нам друзей и никогда не забирают. При этих словах голос Удивуна дрогнул, он почувствовал огромный ком подступающий к горлу.

— Пошли завтракать, безбровый сказочник, выпалил Удивун и расплакался крепко обняв Радуна. Радун обнял его всё с той же нежной улыбкой.

Вдруг за окном раздалось странное шуршание. За окном из леса выдвигались акимоны. Удивун вцепился в друга с такой силой будто пока он его не отпустит он никуда не денется. Радун аккуратно высвободился.

— Удивун, ты для меня не сосед, а самый лучший друг! В этот момент упала последняя бровь. Радун поймал её и вложил в ладонь безутешного Удивуна.

— Прощай, лучший друг! Передавай всем, что я их всех очень любил! Грустану с Патисимой счастья, Хартсу написать что-то стоящее, Маниву больше ролей, Кошу новых рецептов, Хемсу с Жасу всегда веселья. Им больше ничего и не надо. Отвану больше фантазии по бровям, а то уже давно в моде эти домики, наскучило порядком. Да всем добра! С этими словами Радун вышёл к акимонам.

Они окружили его и словно сопровождающие повели в лес. Радун обернулся посмотрев на рыдающего и смотрящего ему вслед Удивуна.

— Вот теперь точно безбровый и похож на девичью коленку, прощай дружище! И скрылся в лесу. Удивун обессиленный сел на диван и зарыдал. Отныне он не брал у розв волосы для бровей, а оставлял свои, как ему всегда рекомендовал Радун.

Жизнь в Улемпуне сильно изменилась. Радун для всех был старым другом. Это была одна из настоящих трагедий в Улемпуне.

Но жизнь как брови, стремится быть плюс-минус равномерной. Грусть сменяется радостью!

В одно ранее утро весь город снова услышал знакомый звук. Это были акимоны. Но на этот раз все были в предвкушении чего-то хорошего, каждый понимал, что сейчас они познакомятся с новым другом. У Коша на этот случай всегда были заготовки которые он быстро достал. Грустан с Патисимой бросились ему на помощь, понимая, что грядет пир!

акимоны привёли очень маленькую девушку мимикла. Весь город приветственно аплодировал новому жителю. Удивун вышёл вперёд и приветственно расставил руки.

— Привет, как тебя зовут.

Крошечная девушка смотрела по сторонам немного растерянно!

— Я Былука, улыбнувшись и застенчиво опустив глаза сказала она. Весь Улемпунь был в восторге! Но особенный восторг вспыхнул в сердце Хартса. Он был самым маленьким по росту мимиклом, Но Былука была ещё миниатюрнее. Хартс ещё никогда не видел никого красивее. Но это уже другая история Улемпуня.

Глава 4. Ремонт для Былуки

Как ни было печально, но Былуку решили поселить в бывший домик Радуна. Хартс был вне себя от радости, теперь они соседи! Что может быть прекраснее. Но Былука вызывала интерес не только в сердце Хартса, Маниву тоже приглянулась очаровательная девчушка. Патисима и остальные девчонки сразу полюбили Былуку, она была так мила, что просто не могло быть иначе. Когда Удивун скомандовал, что для малышки нужно обустроить дом Радуна. Нужно сделать девичий ремонт, другая мебель и в целом.

Хартс выскочил вперёд с предложением, что ремонтом займется он. Ему так хотелось произвести впечатление на девушку, а как известно забота беспроигрышный вариант флирта. Грустан видя решимость друга забеспокоился, он помнил как они красили стены в его домике и закончилось всё не очень, точнее краска закончилась раньше чем стены, а когда Хартс взялся мешать следующую он ошибся со всеми возможными пропорциями и у Грустана немного странный раскрас стен. Как потом ему говорил Хартс. Зато у тебя эксклюзивно, ни у кого такого нет! Грустан был не сильно придирчив, поэтому поблагодарил друга и согласился, что пусть эксклюзивно!

Но сейчас Грустан ясно видел, что Хартс один из худших ремонтников Улемпуня хочет произвести впечатление на малышку Былуку с помощью того в чем он скорее произведет шок, а не впечатление. Грустан, недолго думая, вызвался помочь другу. А вслед за ним тут же Манив Жасу и Хемс.

Удивун одобрительно кивнул.

— Молодцы ребята какие вы дружные. Грустан подошёл к Хартсу.

— Дружище я помогу тебе! На этот раз я займусь смешиванием краски.

— Спасибо! Только меня немного раздражает эта неразлучная тройка Манив, Жасу и Хемс. Я чувствую, что не любовь к ремонтным работам заставила их вызваться, я думаю им нравится моя Былука. И тут Хартс так необычно насупился, что брови мало того что соединились, и словно встали торчком.

— Слушай, ну следовало ожидать, новый мимикл за все эти долгие годы, думаю это просто любопытство. Не переживай! Мы с тобой сделаем для неё лучше ремонт, чем эта троица. Грустан ободряюще хлопнул по плечу Хартса, который поднял на него взгляд полный дружеской нежности.

— Спасибо дружище, я знал, что ты всегда меня поддержишь.

Патисима предложила Былуке заняться нарядами пока мальчишки возятся с ремонтом. Былука растерянно посмотрела на пятерых мальчишек доблесно готовых трудиться для неё.

— Нет, Патисима мне нужно остаться помогать, они и так согласились делать мне ремонт, а это так тяжело!

Но Патисима не унималась.

— Ты маленькая, только мешать будешь, выбери цвета и пошли. Надо ещё к Отвану залгянуть.

— Эй Хартс, ты же не против, чтобы Былука тут не возилась с вами, спросила громко Патисима. Но только Хартс хотел открыть рот.

Как его опередил красавчик Манив.

— О, Патисима какой вздор! Конечно повеселитесь девочками, ремонт мужское дело, а такой цветок как ты Былука достоин лучшей вазы, поэтому лично я решил заняться ремонтом для тебя. Поигрывая бровями и приблизившись очень близко сказал Манив. Это было сказано тем самым голосом, который он использовал в своих театральных постановках изображая роковых красавцев. Хартс в этот момент так рассердился, что стал красного цвета. Грустан схватив друга за руку.

— Успокойся, победа будет за нами. Но Хартс обезумел от ревности и высвободив руку подскочил к смущенной Былуке и Патисиме.

— Так, я первый вызвался делать ремонт! Мы с Грустаном можем справиться вдвоём, зачем нам болтающиеся под ногами ротозеи. Выпалив последнее он притих. Он ведь очень любил и Манива и Жасу, а Хемс вообще был самым жизнерадостным мимиклом. А он обозвал их. Никакие они не ротозеи, но что сказано, назад не втянуть.

Манив растерянно посмотрел на Хартса, а потом его взгляд переменился, это был взгляд вызов! И тут впервые за все годы в Улемпуне образовалась вражда. Но эту перепалку прервал звонок Коша созывающий всех обедать! На обеде Грустан поделился своими огорчениями с Патисимой. Все были его друзьями, конечно Хартс самый близкий и он обязан быть на его стороне, но и Манив и Жасу и Хемс тоже ему дороги. Патисима посмотрела на него понимающе.

— Я думаю всё разрешится после этого ремонта, у мальчишек просто много энергии. У меня есть идея пойду обсужу с Удивуном.

Не успел Грустан остановить её она выпорхнула и подсела за соседний столик к Удивуну обедающему вместе с Кошем, который рассказывал ему тонкости шинкования овощей.

— Я по поводу ремонтных работ в домике Былуки, предлагаю устроить конкурс, а подарком будет твой фирменный десерт Кош. Сможем?

— А чего не сможем то десерт я с удовольствием сделаю, вот ты то мне и поможешь, кстати вместе с Былукой.

— Отлично, одобрительно согласился Удивун.

— Итак, дорогие мои у нас будет ремонт. Это дело важное, ответственное. От Патисимы поступило предложение, что можно разнообразить ремонтные работы можно сделать их на конкурсной основе. Вы мастера делитесь на две команды, делите комнату пополам и чья половина больше придётся по душе нашей Былуке, та получает фирменный десерт от Коша приготовленный Кошем и Былукой, возражения есть?

— Не имеем выпалил Манив, всё тем же манящим голосом, который так нервировал беднягу Хартса. Потом он посмотрел на Былуку, девушка опустила глаза и снова смутилась.

Хартс стал менять цвета от красного до белого. Он то злился, то отчаивался, то словно хотел кричать, то смеяться. Грустан глядя на друга понимал, что сейчас ему нужна поддержка.

— Хартс, дружище, мы её впечатлим, мы сделаем лучший ремонт, у нас в конце концов есть моя Патисима она будет нашей помощницей, мы узнаем её любимый цвет. Узнаем что ей нравится. Ну не робей, мы справимся! Хартс перестал менять цвет, чувствовалось, что он приободрился. Да и вообще она моя соседка, а не этого красавчика Манива.

— Да, так и есть! Согласился Грустан.

— То есть ты считаешь его красавчиком?

— Не знаю Хартс, не считаю, я считаю Патисиму красавицей, а вы для меня все хорошие друзья. Я люблю и Манива и тебя, но если так случилось, что мы соревнуемся, значит победа будет нашей.

Грустан попросил Патисиму разузнать. А в это время отправился за лопатой и ведрами.

— Пошли.

Все необходимое мимиклы брали в лесу там было много разных деревьев, кустов и корней. Скажем дерево залга давало клейкий эффект, а куст кызя при измельчении и смешивании с водой давал цветовой окрас синего, а если больше воды голубого цвета. Было ещё деревцо икеш, тоже обладающее способностью красить в красный, в зависимости от разбавления можно было достичь от розового до бордового, рузон цветок который добавляли для стойкости, точнее не сам цветок, а его пыльцу, было достаточно подойти к цветку потрясти им над ведром и ты получишь пол ведра пыльцы, которой хватит на целый дом. Ещё огромное количество кустарников, но во все детали погружаться не будем.

Таким образом разведка с помощью Патисимы показала что любимый цвет розовый. Все необходимое было быстро собрано. Манив собрал Жасу и Хемса на секретное собрание в противоположном от Хартса и Грустана углу.

— И так, ребята нам надо победить, десерт из рук прекрасной Былуки будет наш, а Хартса назовем ротозеем! Нам нужно, чтобы у них всё пошло не по плану. Хемс дружище, это будет твоя задача, немного клейкого залга им на обувь не повредит. Хемс растерянно посмотрел на Манив в чьих глазах уже горел огонек соперничества.

— Манив, они наши друзья, надо побеждать честно, нас трое, чего ты переживаешь у нас и так преимущество, да и вообще у них вожак Хартс, нет в стихоплетстве ему нет равных, но в работе руками на него даже Кош ворчит, что он овощи режет как палач. Тут к Маниву присоединился Жасу.

— Нет, думаю надо подстраховаться потому что с ним Грустан, а он рукастый. Я приклею им ботинки если ты Хемс боишься?

— Я не боюсь возмутился Хемс. Просто хотел честно! Манив положил руку на плечо Хемса и заговорил тем голосом которым он изображал умудренных старцев, дающих напутствие молодым товарищам на сцене театра.

— Дорогой Хемс, никто не пострадает, мы просто выиграем десерт, получим восхищение Былуки, а потом отремонтируем и вторую половину вместе с Хартсом и Грустаном. А потом ещё все вместе посмеемся и съедим десерт. Вот увидишь! Хемс посмотрел на друга с сомнением, но потом в его воображении осталась последняя сцена где они всем Улемпунем смеющиеся уплитают самый вкусный десерт во всём мире и Хемс кивнул с готовностью. В конце концов это веселье, а повеселиться он был всегда готов.

Итак операция по приклеиванию обуви началась. Залга был разведен и ждал своего выхода.

Комната Былуки была ровно поделена пополам Удивун скомандовал начало и обе бригады приступили. Грустан решил сам заняться разбавлением краски, а Хартсу поручил шлифовку стен. Манив раздал указания Жасу на счет обработки стен, а сам решил заняться мебелью. Он решил сколотить для Былуки скамейку и кресло качалку. Но пока он разбирался с чего начать он посмотривал на уже плотно работающих конкурентов. Движения Грустана были так уверенны он смешивал корни, как химик в лаборатории. Хемс приготовился воплощать шалость. Он приблизился к стене с ведром клейкого вещества и по тихоньку начал продвигаться к половине конкурентов.

Хемс делал приставной шаг потом замирал на месте изображая беззаботность, затем проделывал следующий шаг. От напряжения лоб бедняги весь вспотел. Наконец оказавшись на границе Хемс поставил ведро на пол и абсолютно случайным, неловким движением ноги толкнул его

— Ой, вырвалось у него.

Хартс подпрыгнул в негодовании.

— Хемс, ты чего творишь? Мы тут только зашкурили. Хартс схватил тряпку пытаясь собрать залгу пока она дальше не растеклась, но как известно концентрированная залга очень липкая, тряпка прилипла к рукам Хартса. Он решил что нужно освободить руки с помощью ноги вот представьте картину стоит мимикл в позе бегуна на старте, а под ним тряпка которая не позволяет ему начать забег. Хартс изо всех сил пытался ногой оторвать тряпку от рук для этого он упал на спину руки с тряпкой над головой, а нога пытается выпрямиться, чтобы оторвать тряпку от ладоней, но залг не так прост. Не зря у мимиклов есть присказка о близкой дружбе. Их словно залгом слепили. Хемс увидев друга в столь комичном виде не мог сдержать смех он так хохотал, что раскраснелся и у него сбилось дыхание, несчастный Хемс хрипевший и продолжавший хохотать повалился на пол коснувшись ботинком края разлитой им же залги. Ботинок был приклеён, но это не огорчило Хемса, а напротив, ещё больше развеселило, теперь в его звуковом сопровождении к смеху было хрюканье, хрипение, сопение, и весь этот звуковой ряд венчали присказки в стиле-ой не могу не могу, ой хватит, ой ой, Манив и Жасу бросились на помощь Хемсу который в своем приступе хохота стремясь высвободить ботинок влип и вторым. Он решил чтобы освободить один ботинок нужно дернуть, а для этого нужна опора создаваемая второй ногой, поэтому он поставил её рядом и помогая руками стал тащить ногу с ботинком, но тут же понял, что та нога которая пришла на выручку первой тоже прилипла. Манив скомандовал разувайся и прыгай дальше от этой липкой лужи. К счастью Хемс почти перестал смеяться, от смеха осталось только легкое всхлипывание.

— Нет, я не оставлю свои любимые ботинки. Грустан глядя на влипших двоих провозгласил.

— Нам нужно их отмочить.

— Мы не яблоки качаясь на спине как кресло качалка, кричал Хартс. Манив грациозно подпрыгнул с полной готовностью к спасательной операции.

Жасу подошёл поближе к Хемсу протягивая ему руки.

— Держись, я буду тебя тащить.

— Давай, кивнул уже совершенно собранный Хемс, веселость ушла.

Жасу протянул Хемсу две руки его ноги были рядом с клейкой лужей, но он уперся в сухое место и взяв Хемса за руки стал пятиться пытаясь всем своим весом вытащить друга, но Хемс только прогнулся вперёд и закричал.

— Ой ой ты мне ноги как кузнечику вывернишь. Манив испугавшись резко шагнул вперёд, чтобы вернуть друга в исходную позицию- это и была его главная ошибка. Теперь один ботинок Жасу тоже был намертво прилипшим. Хемс осознав что произошло не смог сдержаться и снова расхохотался. Хемс вообще был хохотуном. Хартс находящейся в самом проигрышном положении начал ворчать. Да чтоже вы делаете, вы хотите всё влипнуть и так останемся тут на веки вечные. Грустан улыбнулся другу.

— Не волнуйся на веки вечные ты тут не останешься. Манив пошли отмачивать. Манив согласно кивнул. Но уже через секунду в его глазах сверкнул странный блеск коварства. Грустан это видел, но не придал значение, но подойдя к Маниву пожалел о своей беспечности. Манив толкнул грустана в сторону лужида еше и так сильно, что Грустан плюхнулся на попу и руки, он был прилеплен и обескуражен.

— Ты чего сделал?

— А, на что это похоже? Я рожден победителем, ребята постойте отдохните или разуйтесь и помогите, а потом отмочим ваши ботинки. Тут до Хемса дошло, что всё это время он мог просто разуться, а уже потом спасти обувку. Но он не показал виду, что сам не дошёл до этого. Хартс был вне себя.

— Ты что делаешь, ты нас так оставишь7.

— Я потороплюсь, я быстро сделаю ремонт на своей половине, выиграю десерт из рук прекрасной Былуки и все. Побегу вас отмачивать. Ребята скомандовал он Жасу и Хемсу, разуваемся, за дело. Хартс перекатываясь завопил что есть мочи.

— Это не честно!

— Хартс, дружище прости, но меня интересует победа, а ты полежи немножко, отдохни, не катайся как мяч. А то совсем прилипнешь. Может мы и не такие ротозеи. Ехидно ухмыльнувшись добавил он. Вся троица принялась за штукатурки стен Босоногий Хемс, Жасу в одном ботинке и главарь обутый Манив. Грустан сидел растерянно прилипшим видя как его друг перекатываясь фырчит, решил, что проиграть они не могут, только не так. Нет.

И Грустан закричал.

— Помогите! У меня очень сильно чешется нос, я сейчас умру, так не приятно! Помогите, аааа.

Манив фыркнул сначала, но потом призадумался, неужеси так сильно может чесаться нос.

— Чихни и все!

— Нееет он не так чешется, помоги!

Манив посмотрел настороженно на Грустана, может потерпишь?

— Нет не могу, о как зудит мой бедный нос словно в нём летают голзифы и щекочут всё своими перьями, помоги. Манив не был жестоким и такое явное страдание друга как зуд в носу огорчал его и он решил подойти почесать, в конце концов что может из этого произойти.

А произошло из этого следующее. Подошедший Манив протянул руку к носу Грустана, но даже не ожидал, что сзади свободной ногой Хартса сможет отхватить пинок, который оказался роковым. Наклонившись к носу Грустана Манив уже стоял на ногах не так устойчиво как того требовали обстоятельства. И произошло то что произошло он упал на Грустана, а точнее в клейкую лужу. Так плечо Манива оказалось приклеенным и Хемса снова накрыла волна хохота. Что-то мне кажется время пришло вас отмачивать. Жасу кивнул,

— Согласен! А ещё наши ботиночки. Манив лежа на боку прилепленный захрипел.

— Нет, ребята докрасьте стены мы должны победить. В этот момент дверь аккуратно раскрылась и в комнату вошли. Это была Былука, Патисима, Удивун, Кош, Отван и ещё половина Улемпуня. В руках Былука торжественно несла огромное блюдо с тем самым призовым десертом, но увидев представшую её взгляду картину девушка испуганно вскрикнула и блюдо оказалось на полу. Кош схватился за голову. Удивун решил уточнить.

— А что у вас тут происходит, вы специально так придумали? Это какой-то слишком современный подход к ремонту. Патисима прикрывая рот хихикала, смеяться во весь голос она не решалась, она боялась, вдруг это сможет обидеть прилипшего Грустана. Как вы уже догадались сегодня ремонт не был завершен. Отван принес раствор нейтрализующий действие залга. Все были отлеплены, пол вымыт и принято решение, что больше подобных соревнований в Улемпуне не будет. — Слишком расточительно это, — сокрушался Кош. — Целое блюдо шикарного десерта пропало! Но всё же на следующий день ремонт был сделан. Только на этот раз от работы отстранили и Манива и Хартса. А весь остальной городишко быстро справился. Стены комнат были выкрашены в нежно розовый, оконные ставни стали белыми. На них появились миленькие зановесочки, мебель также сколотили очень быстро и покрасили в нежно голубой. Теперь глядя на эту очаровательную яркую свежую комнату ни за что нельзя было подумать, что накануне тут были приклеены мимиклы. Манив и Хартс отстранённые от работы по ремонту были отправлены к Кошу, там они чистили овощи для всеобщего обеда. А как известно ни что так не объединяет как совместный труд и общий ворчащий Кош. Который не стесняясь критиковал их технику резки овощей кубиком, находя её не достаточно ровной.

— Ремонтнички, обращался с он к ним. А Манив и Хартс только опустив головы и раскрасневшись продолжали работу с овощами.

— Прости меня, никакой ты не ротозей, шепнул Маниву Хартс.

— И ты прости, надо было честно ремонтировать, а теперь весь Улемпунь над нами шутит, ну и влипли мы. Улыбнувшись своей красивой широкой улыбкой сказал Манив. Хартс улыбнулся в ответ-мир!

— Конечно мир! Ты мой друг Хартс, да и Былука мне уже не очень нравится, пугливая какая-то, уронить блюдо с десертом, из-за такой мелочи. Не мне нужна бойкая девчонка. подмигнул Манив.

Хартс ощутил как в его сердце расцвела радость. Красавчик Манив больше не будет его конкурентом в борьбе за сердце прекрасной Былуки, а это кое-что!

Продолжение следует

Следующая история Улемпуня — «Возвращение Репдеса».