Уфо-Батор и голубой порошок

Глава 1

Памяти Ивана Ефремова — биолога, палеонтолога, геолога и лучшего сказочника моего детства.

Давно это было: может, сто лет назад, может, тысячу — никто уже не помнит. Жил в монгольской степи охотник. Охотился на летающие колёса, что издавна над той степью летали, и потому звался Уфо-Батор.

Нелегка была та охота, не каждому давалась. Нужно охотнику сначала колесо выследить, выманить, да дождаться, когда спустится оно с неба пониже, на выстрел из тугого монгольского лука. Подскочить к нему на резвом коне и на полном скаку попасть стрелой в хрустальный глаз. Ослепнув, опустится колесо на землю, и откроется в нём нора. Выйдут из норы зелёные зверьки с новым глазом — так охотнику тех зверьков следует убить, а самому, не мешкая, лезть в нору. В той норе лежат сокровища, одно чудеснее другого: хватай и беги, пока колесо не исчезло. А не успеет охотник убежать — исчезнет колесо вместе с ним, только его и видели.

Год за годом добывал Уфо-Батор небесные сокровища, менял их у проезжих купцов на нужные вещи, тем и жил: и он, и жена его. Полна была их юрта, ни в чём нужды не было. Только настали однажды плохие времена. Не стало в степи летающих колёс, пропали вдруг все до единого. Почему — никто не знает.

Скудной стала жизнь Уфо-Батора, скудной и скучной. Вместо небесных сокровищ добывал он лишь зайцев да тарбаганов. Совсем уж было решил податься в улус в пастухи-араты, да судьба иначе распорядилась.

Повстречал однажды Уфо-Батор в степи русского человека Ефрема. Ехал Ефрем с помощниками на железных яках в поисках костей драконов, и случилось у них несчастье. Кончилась у яков еда: огонь-вода. Подохли яки, застыли в степи мёртвые и холодные, только ветер рыжие шкуры треплет.

Позвал Уфо-Батор путников в свою юрту, как того степной закон велит. Обогрел, напоил кумысом, накормил зайчатиной. Расспросил про то, как белые люди живут, про свою жизнь рассказал. И жена его рядом крутилась, гостей угощала, сама к разговору прислушивалась — любопытно ей. Как услыхала, что Ефрем кости древних драконов ищет, толкает Уфо-Батора в бок, шепчет на ухо: «Отведи, мол, Ефрема к тем огромным костям, что в сухом русле лежат. Всё равно от них никакого проку, а русский человек богатый, хорошо заплатит, будет нам на что жить».

Задумался Уфо-Батор. Помнил он и другой степной закон: «Выслушай женщину и сделай наоборот». Однако и жить на что-то надо: соль-сахар покупать, жене бусы, себе табак. Очень он жену любил, потому и согласился. Говорит Ефрему: «Отведу тебя туда, где кости дракона лежат, и яки твои снова живыми станут, если не поскупишься».

Обрадовался Ефрем, что так быстро помощь нашёл, а погонщики его, что железными яками правили, — те особенно. Смотрят на Уфо-Батора с надеждой, но, видно, счастью своему ещё не верят.

Открыл тогда Уфо-Батор сундук, что на западной, мужской половине юрты стоял. Достал из сундука кожаный, расшитый бисером мешочек. Высыпал из него на ладонь голубой порошок и говорит: «Порошок этот мёртвое живым делает. Идём к твоим якам!» Про то, что порошок этот он в летающем колесе взял, говорить не стал. Ни к чему это знать белым людям.

Пошли они вместе к железным якам, и жена Уфо-Батора пошла — любопытно ей. Велел Уфо-Батор погонщикам принести три ведра воды, и, когда принесли они воду, насыпал в неё голубой порошок и сказал: «Напоите этой водой своих яков!»

Напоили погонщики железных яков чудесной водой, и тут же ожили яки. Зарычали, замычали, затряслись железными боками, окутались синим дымом. А погонщики кричат, руками машут, радуются, собственным глазам не верят.

Говорит тогда Ефрем Уфо-Батору: «Едем скорее к месту, где кости дракона лежат. Что хочешь тебе за это дам: тугрики дам, бусы дам, медный чайник, а ещё ружьё и патроны в придачу!»

«Ладно, — говорит Уфо-Батор. — Так и быть, покажу тебе кости дракона. Вот только жену домой отправлю».

Отдал он жене мешочек с голубым порошком и велел домой идти, а сам с Ефремом на железного яка уселся. Едут они: погонщики правят, Уфо-Батор дорогу показывает. Не увидел он только, что жена его домой не пошла. Потихоньку на последнего яка забралась и с ними едет — любопытно ей.

Вот приехали они к сухому руслу. Видят: торчат из земли огромные кости. Такие древние, что в камень превратились. Ходит Ефрем между костей, радуется — нашёл, что искал. И погонщики его радуются. А ещё больше удивляются: каков же был дракон, если один череп его размером с железного яка. Только Уфо-Батор не удивляется — чему удивляться, камень и камень.

Жена его тем временем за железным яком спряталась, смотрит: зачем белым людям старые кости — любопытно ей. Вот только плохо видно из-за яка, решила поближе подкрасться. Кралась, кралась, да о камень споткнулась. Рассыпала голубой порошок прямо на драконьи кости.

Тут же зашевелились кости, задвигались. Стали из земли и песка выворачиваться и одна к другой сползаться. Соединились вместе в один костяк, и поднялось с земли костяное чудище — древний дракон. Встал дракон на две задние лапы, огромные, как китайские пагоды. Махнул хвостом из тысячи позвонков, длинным, как Китайская стена. Разинул пасть безразмерную в тысячу зубов и давай вокруг ею щёлкать да хватать наугад, потому как не было у дракона глаз, а была лишь одна слепая ярость. Только передние лапы у него были маленькие, видно, не хватило на них костей.

Вот схватил он зубами одного неловкого погонщика и подбросил в воздух. Упал погонщик в раскрытую пасть, пролетел сквозь череп прямо в драконьи рёбра, но и там не удержался. Снова свалился на землю, лежит, не верит, что живой. Остальные погонщики половчее были: разбежались кто куда, за железными яками попрятались. Только наткнулся дракон и на железных яков. Давай их терзать да рвать на железные кусочки. Одного растерзал, за второго принялся. Остался последний, третий як.

Заволновался тогда Ефрем: разорвёт последнего яка дракон, не на чем им вернуться будет. На Уфо-Батора смотрит, надеется. А Уфо-Батор лук натягивает, сам в мыслях жену ругает. Пустил одну стрелу — влетела стрела в одну пустую глазницу, из другой вылетела. Пустил вторую стрелу прямо дракону в лоб, отскочила стрела от костяного лба, как от чугунного казана. Вложил он третью стрелу в тетиву, натянул, да уже не знает, куда стрелять. А дракон вот-вот до последнего яка доберётся.

Вдруг застыл дракон, замер костяным изваянием. Голова тяжёлой глыбой поникла, и хвост не шевелится. Оглянулся Уфо-Батор на жену: чего ещё она учудила? А жена смотрит на него испуганно, пальцем в небо показывает. Посмотрел Уфо-Батор вверх, а в небе, прямо над ними, висит летающее колесо, и из его хрустального глаза дивный свет на землю льётся. Чуть было не выпустил стрелу в этот глаз Уфо-Батор, да вовремя спохватился. Понял, что от этого чудного света замер древний дракон.

А дракон постоял, постоял да стал разваливаться. Сначала голова о землю ударилась, облако пыли подняла. Потом передние лапы отвалились. Затем задняя, как сухое дерево, подломилась, а следом и весь он рассыпался. Лежит мёртвая груда костей, как до этого лежала. Потух хрустальный глаз в летающем колесе, а само колесо тут же исчезло.

Вылезли погонщики из укрытий, радуются, что всё хорошо закончилось, особенно тот неловкий радуется, которого чуть дракон не сожрал. И жена Уфо-Батора радуется: думает, раз снова летающие колёса в степи появились, опять богатая жизнь настанет. Только Ефрем с Уфо-Батором не радуются, смотрят друг на друга, не знают, что сказать. Так до дома молча и ехали. И расстались молча, только руки друг другу пожали крепко, словно легла между ними великая тайна.

С тех пор никто над монгольской степью летающих колёс не видел, а если бы и видел, дал зарок Уфо-Батор никогда на них не охотиться. Но и бедствовать тоже не стал. Выучился русской грамоте, стал в школе учителем, во всём улусе уважаемым человеком.

И Ефрем своё слово сдержал. Прислал Уфо-Батору ружьё-двустволку с патронами, а жене его — бусы из янтаря и медный чайник: начистит она его до блеска и смотрит на себя в отражение, не нарадуется. А ещё прислал книжку про Золотого коня и Железную звезду, которую сам написал. Читал Уфо-Батор книгу и удивлялся, какая замечательная жизнь у людей бывает.

А ведь и то верно! Лучше книжки писать, чем по степям да пустыням бродяжить, древних драконов беспокоить.