Ученицы ведьмы

История первая. Эфир и пустота.

Родителей Эвы убила утечка газа. Сама она сумела выбраться из дома и дорваться до спасительного воздуха. Ее нашли на ступенях: беспомощную, потерявшую сознание, с едва бьющимся сердцем.

И ничего не помнящую ни о себе, ни о родных, ни о доме, в котором она прожила пятнадцать лет. Даже имя, Эва, казалось чуждым и невесомым, парящим над ее головой. Но другого не было, все обращались к ней так, и она приняла его, как приняла отражение незнакомки в зеркале: длинные светлые волосы (тонкие и мягкие, взлетающие даже от малейшего ветерка), руки и ноги-веточки (медсестры называли ее тростинкой), бледную кожу и глаза совершенно непонятного цвета. Серые? Желтые? Серо-желтые? Они были слишком светлыми для карих, хотя ближе к зрачку имели более темный ореол. Но все вместе смешивалось в нечто неопределенное, странное, мутное.

Эве не нравились ее глаза. Голубые или зеленые смотрелись бы лучше. Остальное тело не вызывало у нее эмоций: оно просто было и очерчивало границы пустоты. Ведь внутри него ничего не существовало. Ни памяти, ни знаний, ни желаний. Эва была бесплотна, беспола, бестелесна, как дух.

Немного реальнее она стала, когда за ней в больницу города Морланд пришли ее родственники: дядя, тетя и два кузена. Они обнимали ее, сочувствовали и говорили, что позаботятся об Эве. Кузены обещали защищать и для того перевелись в одну с ней школу. Медсестры в больнице радовались за нее, журналисты брали интервью, норовя выяснить подробности гибели родителей и ее удивительного спасения, а родственники сердито выговаривали им за это. Ведь такие вопросы могли повредить Эве.

Она уже почти поверила, что сможет наполнить себя их любовью и заботой, но когда попала домой, все резко переменилось. О ней забыли и вспоминали лишь когда требовалось убраться, помыть посуду или почистить кузенам ботинки. Они не защищали ее в школе (да и перевелись, потому что их исключили из прошлой), а дразнили и высмеивали дома. Иногда щипали или кидались жеваной бумагой. Требовали делать за них уроки. Сваливали на нее вину за разбитые чашки и разлитый суп. А дядя и тетя всегда вставали на сторону сыновей, даже если их причастность к хулиганству была очевидна.

Так Эва узнала, что такое лицемерие. Притворство. Игра на публику. Ложь. Несправедливость. За это она лишила родственников имен, и это была единственная форма протеста, на которую она решилась. Они о ней даже не узнали.

Эва была слаба. Откуда взять силы на борьбу, когда ты – пустота? Она ведь ничего не знала о себе. Нет, о той, другой Эве: дочери богатых родителей, которой хватило сил выбраться из заполненного смертельным газом дома.

– Эй, балерина, иди приберись!

– Ишь ты, балерина! Думаешь, раз прыгать умела, тебе все можно?

– Балерина-шмалерина!

В ее спальне висели грамоты и фотографии девушки в балетной пачке. Эва отказывалась считать ее собой: у этой балерины был гордый, даже чуточку надменный взгляд и вздернутый подбородок. Ее тело было гибким, сильным, грациозным, а Эва лишь в глубокой задумчивости могла встать на мысочки или красиво приподнять голову. Балетная осанка принадлежала не ей, это было наследство той Эвы, что умерла. Она была прекрасным лебедем. Эва-выжившая – никем. Пустым местом. Эфиром, который по непонятной причине не мог рассеяться и перестать существовать.

Слово “балерина” стало оскорблением для нее. Она не хотела быть балериной. Она вообще ничего не хотела и жила по инерции.

В ее жизни не происходило ничего необычного, пока она не стала видеть один и тот же повторяющийся сон: в нем Эва возвращалась из школы, но не прямо к дому родственников (своим она его не считала), а сворачивала к парку, долго брела по аллее и приходила на небольшой пятачок, скрытый от чужих глаз деревьями. Там ее ждали две размытые фигуры, выкликавшие ее имя:

– Эва! Эва!

– Дана! Лили! – звала она их.

– Эва, ты где? Иди к нам! Мы ждем тебя!

Обычно сны Эвы были так же бесплотны и легковесны, как и она сама, но этот запомнился на удивление хорошо. Возможно потому, что в нем был запах: нежный, горьковато-свежий, едва уловимый аромат цветов, за которым Эва следовала в парк. Стылой зимой он наполнял ее странным трепетом и подобием радости. Он манил ее, и Эва легко поддалась его зову: бездумно пошла в парк после школы, ища место из сна.

Нашла. Пустое.

Эва постояла с минуту, поежилась под пронизывающим февральским ветром и отправилась домой. Но каждый шаг отчего-то давался труднее предыдущего.

Разочарование пригибало ее к земле, как плакучую иву.

Пустое место для пустого места. Кузены были бы в восторге от этой шутки.

А сны не прекращались. И аромат цветущего вереска тянул ее на пустырь.

Эва не знала, как пахнет вереск. Не знала, почему назвала цветочный запах именно так. Но сон о ждущих фигурах был реальнее всей ее нынешней жизни, и она вновь позволила надежде увлечь себя в парк.

Там ее ждала девочка.

– Эва! Ты пришла! – радостно воскликнула она.

– Лили, – отозвалась та, – ты ведь Лили?

Вопрос был глупым: конечно же, это была Лили! Девочка, которую Эва никогда не встречала раньше. Они бросились друг к другу и схватились за руки, даже сквозь перчатки ощутив тепло чужих ладоней. Лили расплылась в счастливой улыбке. Ее глаза сияли. Она была рада, что встретила Эву.

И в этот миг хрупкую, едва существующую пустоту, носящую имя Эва, заполнили крохотной горсточкой земли с зеленым ростком. В ее жизни появилась Лили, и тоненькие ножки Эвы плотно прикрепились к земле.

По крайней мере пока Лили держала ее за руки.

Эва начала соображать. Мыслить и существовать одновременно.

– Я ведь тебя не знаю. Откуда же мне знать, как тебя зовут? – спросила она.

– Из сна, – уверенно ответила Лили, – мне приснилось, что ты меня зовешь, и я пять раз уже приходила сюда днем, а вас с Даной все не было! Вы что, заблудились?

– Извини, – пробормотала Эва, – я пришла один раз, и тут было пусто.

– Значит, разминулись. Дана, небось, тоже в другое время приходит.

– А Дана – это кто?

– Не знаю, – бодро ответила Лили, – я никогда ее не видела.

Эва задумалась. Все это было как-то неправильно: знать и не знать одновременно. Она внимательно оглядела Лили, пытаясь хоть что-то о ней вспомнить. Может, они дружили до того, как Эва-выжившая заменила Эву-балерину?

Лили была плотной, невысокой и носила ужасные, почти квадратные очки, делавшие ее похожей на подслеповатого крота. Зато за ними Эва разглядела светло-зеленые глаза: красивый цвет, не чета мутным желтым гляделкам самой Эвы. Круглолицая, улыбчивая, дружелюбная, с парой растрепанных каштановых косичек и портфелем в руках, Лили, однако, была незнакомкой. Ничто в памяти Эвы ее не признавало.

Одновременно с этим она будто знала Лили всю жизнь.

Забавно, если учесть, что жизнь Эвы длилась всего пару месяцев.

– А вон и Дана бежит, – оживилась Лили и замахала портфелем. Другой рукой она все еще держала Эвину ладонь. – Дана, сюда! Мы тебя ждем!

– Дана! Вот и ты! – тут же подхватила Эва. – Наконец-то ты пришла!

Они обе были искренне рады ее видеть: очередную знакомую незнакомку, абсолютно необходимую в их жизни. Без Даны им было никак не обойтись.

Дана остановилась и замерла, разглядывая их.

С минуту она молчала.

– Ты – Эва. Ты – Лили. Вы не призраки?

Они дружно рассмеялись. Смеяться было приятно.

– Нет, конечно! Мы – живые! А ты?

– Не знаю, – Дана качнула головой, – пока да, вроде бы.

Эва смотрела на нее во все глаза. У Даны были мелкие черты лица и еще более мелкие черные кудряшки, торчащие, как воронье гнездо, вокруг лица. Глаза были серыми, губы – бледными. На щеке – ссадина. Некрасивое коричневое пальто выглядело слишком тонким для зимы и явно велико по размеру.

На Дане была одежда с чужого плеча.

Эву захлестнула волна сочувствия, и она немедленно взяла Дану за руку. Лили повертела головой, вздохнула и бросила портфель на снег, после чего сделала то же самое.

В Дане было что-то горькое, черное, хрусткое, как стекло во рту. И, одновременно, манящее, словно увлекательная тайна. Она тоже наполняла и приземляла Эву, делая ее существующей.

Интересно, а как они ощущали саму Эву? Дала ли ее воздушность им что-то важное?

Эва, Лили и Дана стояли в зимнем парке и держались за руки, испытывая странное чувство завершенности. Как будто выполнили какую-то важную миссию. Что даже мысленно звучало глупо: кто поручит что-то важное трем школьницам-подросткам?

Эва краем глаза заметила лиловый блеск среди черно-белого парка, но он исчез, стоило ей повернуть к нему голову.

Лицо Даны посветлело.

– Хорошо, что вы есть, – тихо пробормотала она.

– Ага. Наконец-то у меня будут подруги! – радостно сказала Лили.

– И у меня. Но почему мы встретились так? – спросила Эва. – Нам ведь всем снился сон про это место?

– Всем. Это неспроста, – заметила Дана.

– Похоже, это связано с ведьмами, – предположила Лили, – наведенные сны – это колдовство. Госпожа Вилсон говорит, что наш город перешел под власть ведьм и вересковой богини. Все ведь оставляют ей подношение в воскресенье?

Эва и Дана кивнули.

– Я думала, так всегда было, но госпожа Вилсон сказала, что это началось всего пару месяцев назад, – продолжила Лили, – а раньше люди ходили в церковь и верили в другого бога. Но священник из нее сошел с ума и стал рабом злой ведьмы, которая поселилась в Морланде, так что все теперь поклоняются только Калунне, вересковой богине. Все ее жрицы – ведьмы.

Эва тут же сообразила:

– Думаешь, нас позвала сюда одна из них?

– Наверняка. А ты что скажешь, Дана?

Та молча пожала плечами.

– Но зачем мы ей? – удивилась Эва. – Вряд ли она захочет нас съесть.

– Отравится, – буркнула Дана.

– Тогда все очевидно! Она возьмет нас в ученицы! – торжествующе провозгласила Лили.

Эва ахнула. В ученицы к ведьме! Это было бы потрясающе!

– Да кому мы нужны? Никому, – нахмурилась Дана, – и никакой ведьмы здесь нет.

– Мы наверняка с ней просто разминулись, как друг с другом, – возразила Лили, – я очень хочу стать ведьмой, а вы?

– И я, – робко призналась Эва.

Дана помолчала и отвела глаза.

– Я тоже хочу. Но у ведьм должны быть черные кошки, метлы и волшебные происшествия. А со мной ничего не происходило, кроме того, что я чуть не умерла.

– Когда?

– Пару месяцев назад. Родители умерли, а я выжила и попала в приют, – равнодушно ответила Дана.

– И у меня было так же, – растерянно сказала Лили, – только меня отдали госпоже Вилсон. Бабушке.

– И вы тоже не помните себя прежних? – спросила Эва.

Повисла тишина, которая тут же взорвалась криками и галдежом:

– Да! Но как так?

– Мы – троица беспамятных сирот?

– Может, ведьма убила наших родителей?

– Нет, моих точно нет, там целый автобус в реку упал.

– Да где эта ведьма-то? Чего она от нас хочет?

– Взять в ученицы!

– Я колдовать не умею, меня не возьмут в ведьмы! Может, никто нас не заколдовывал, и никому мы не нужны?

Девочки замолчали.

Вокруг потихоньку начало темнеть. Лили тревожно оглянулась.

– Мне домой пора, госпожа Вилсон будет волноваться. Завтра встречаемся здесь, в это же время, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Эва.

Дана вновь лишь молча кивнула.

Они встречались в парке две недели подряд, каждый день. Эва бежала туда со всех ног, потому что Лили и Дана стали частью ее жизни, причем лучшей частью. Их всех объединяла тайна: три сироты, потерявшие память, соединенные невидимыми узами – кем они были? Почему так случилось? Где ведьма, что собрала их в зимнем парке? Когда они узнают, что все это значит?

– Ведьм в Морланде две: первая – прекрасная Адалинда, певица с голосом сирены, умеющая лечить любые болезни. Говорят, она – добрая белая ведьма-целительница. А помощница мэра, Голди – злая. Заколдованный священник теперь живет в ее доме и исполняет любую ее прихоть, – размышляла Эва, суммируя всю информацию, которую им удалось добыть за это время. – Одна из них зачем-то собрала нас здесь.

– А почему не прислала свою волшебную кошку за нами? – нахмурилась Дана. – Раз самой было лень приходить.

– Может, ее кошки заняты?

– Или ведьмы Морланда тут не причем. Мы просто сироты и никому не нужны. Даже ведьме на обед.

– Нужны, – спорила Лили, – конечно, нужны! Просто надо научиться колдовать, и нас тут же позовут в ученицы! У нас в школе ходит по рукам тест: “Какая ты ведьма?”. Давайте пройдем его и определим.

Тест показал, что Лили – добрая ведьма, а Эва с Даной – злые. И Дана действительно разозлилась:

– Это дурацкая выдумка! Ничем она нам не поможет! Нет никакой ведьмы, и мы не ведьмы тоже! Это все глупости!

– Ты что, не хочешь быть ведьмой? – укорила ее Лили, поправляя очки на носу.

– Мало ли чего я хочу? Я этого все равно не получу!

Эва закусила губу. Сомнения грызли ее изнутри, но она не хотела их озвучивать. Если она – ведьма, то почему у ее противных родственников до сих пор не выросли поросячьи хвосты и пятачки? Они ведь обижают ее! Она уже неделю шептала перед сном: “Превратитесь в жаб или свиней, превратитесь в жаб или свиней!”, но ничего не происходило. Разве что смех у кузенов стал похож на кваканье, но он и раньше был противным. А дядя и тетя вели себя как свиньи, но не спешили в них превращаться. Только уборки у Эвы прибавилось. Выходит, Дана была права? Они не были ведьмами, а странный сон, один на троих, никогда не найдет объяснения?

– Эй, мелюзга, хорош ругаться! Это вы, что ли, Дана, Лили и Эва?

Девочки замолчали и принялись судорожно озираться, но вокруг никого не было.

– Головы-то поднимите, – фыркнул голос.

Эва послушалась и обомлела: прямо над ними, на метле, сидела ведьма! Черноволосая, синеглазая и пронзительно красивая. Метла у нее тоже была обалденная: не просто палка с ветками, а покрытая лаком, с ровными прутьями, выкрашенными золотой краской и золотой же гравировкой на ней! Эва прищурилась, читая надпись: “Валери от Голди”.

– Это вы, что ли, те, кого я ищу? Или вы другие?

– Это мы! Ты пришла взять нас в ученицы? – радостно спросила Лили.

– Да делать мне больше нечего, – та приземлилась и спрыгнула с метлы. Небрежно бросила ее в сторону, но та зависла вертикально и не думая падать. – Я исполняю волю вересковой богини. И выкупаю свою свободу, меняя ее на трех послушных девочек. Кстати, я – Валери. А это Дымка.

Из-за пазухи у нее высунулась кошачья мордочка, а секунду спустя на снег спрыгнула светло-рыжая кошка. Не черная, значит, Валери была доброй ведьмой, а не злой. На вид она была их ровесницей, но кто ее знает? Может, ей на самом деле было лет триста?

– А кто сказал, что мы – послушные? – настороженно спросила Дана.

– Ты ведьмой стать хочешь?

Дана не ответила.

– Хотим! Очень хотим! – Лили едва не подпрыгивала от восторга.

– Значит, будете слушаться, – просто сказала Валери, – ученичество у ведьмы – не сахар. Придется работать и подчиняться приказам. В культе Калунны бесполезные лентяйки не нужны. Зато там вас научат колдовать, покажут, как призвать фамильяра и подарят новую жизнь. Согласны?

– Да, – резко ответила Дана.

– Согласны, – сказала Лили, присевшая на корточки и гладящая мурчащую Дымку.

Эва судорожно соображала.

– А что значит “меняю свободу на трех послушных девочек”?

– Это наши с Беатой дела, – ухмыльнулась Валери, – если кто и будет вас учить, так это она. Ты согласна?

– А кто такая Беата? Тоже ведьма?

Валери расхохоталась.

– Нет, ну вы и отсталые! Ничего, что ли, не знаете, что творится в вашем городе? Беата – главная жрица Калунны. Она самая сильная ведьма среди нас. В Хисшире тут недавно была одна заварушка с взбунтовавшейся ведьмой, так Беата ее раскатала в магической битве и уничтожила сотни призванных бесов! Как можно было о ней не слышать?

Эва замялась. Но все же спросила:

– Если мы станем ученицами ведьмы, то нам придется вступить в культ Калунны и поклоняться ей?

– Разумеется. Но вы и так ей поклоняетесь, Морланд-то принадлежит ведьмам. Ты согласна?

– А если наши опекуны будут против?

– Беата с ними разберется, – раздраженно ответила Валери, – ты долго будешь кочевряжиться? Хочешь остаться унылой пустышкой, так и скажи!

Эва похолодела.

– Не хочу! Я хочу быть ведьмой!

– И ты согласна вступить в культ Калунны?

– Да!

– Наконец-то! Меня, блин, не спрашивали, хочу-не хочу, а с вами пришлось расшаркиваться, как с королевами, – недовольно выдохнула Валери, притопывая ногой. – Вы приняты. Но прежде я должна убедиться, что у вас есть колдовской дар. Глупо будет, если я притащу Калунне троицу обычных девчонок.

Она вытащила из кармана костяной нож и присела на корточки. Свистнула, и Дымка скользнула под ее ладонь. Валери тихо что-то забормотала, чертя ножом круг с символами внутри. Границы круга засветились голубоватым светом. Валери разделила его на три отрезка.

– Суйте руки ладонями вверх, каждая в свою часть, – велела она, убирая нож и доставая маленький мешочек, – и не шевелитесь.

Девочки сгрудились вокруг, выполняя ее указания. Сердце Эвы колотилось как бешеное. Лили сияла. Дана не сводила глаз с колдовских символов.

Они правда ведьмы! Их приняли в культ Калунны и научат колдовать!

Валери вытащила горсть порошка и сдула его им на руки.

Порошок рассыпался вокруг, но над их ладонями завис в воздухе, переливаясь перламутровой пудрой. Лили ахнула. Дана замерла. Эва завороженно смотрела на него.

Но тут порошок над ее рукой резко почернел и вспыхнул. Ладонь опустела.

– Убирай клешню, – велела Валери.

Эву замутило. Не получилось! Что-то пошло не так! Должно быть, она – не ведьма, и колдовского дара у нее не было.

Она обреченно опустила руку.

– Ох, – огорченно сказала Лили, – а можно, Эва попробует еще раз?

– Зачем? Все и так ясно.

– Тебе жалко, что ли? Всего одна попытка! – вмешалась Дана. – Вдруг что-то изменится?

Валери удивленно посмотрела на обеих.

– И зачем это? А ты чего скисла, дуреха? Поздно уже отказываться, ты теперь член культа.

Эва вскинулась. Губы у нее дрожали.

– Но я… я же не… я буду уборщицей? Готовить и прибирать?

– С чего это?

– Я ж-же не ведьма…

– Пфф, с чего ты взяла? Ты всосала пыльцу фей, потому что куда-то разбазарила магический резерв. Колдовать, что ли, пыталась?

Лили и Дана дружно выдохнули.

– Так Эва – ведьма?

– Конечно. А, вот ты чего нюни распустила! Так чего колдовала-то? И что вышло?

Эва смущенно кашлянула.

– Родственников в жаб пыталась превратить. Или в свиней.

Валери рассмеялась.

– Наш человек! Но без правильного заклинания это невозможно. Да и чары сложные, для таких нужен фамильяр. Черный, раз уж ты собралась вредить людям. Так, а у вас там что? Ты, убирай руку.

Лили подчинилась, и пыльца фей резко позеленела, разбухла, словно мох, и исчезла. Валери хмыкнула.

– Природный талант к магии земли. Сможешь вытягивать травы и призывать волшебных существ. Полезно, хоть и скучно. Кошка будет белая, для зелий, или рыжая, чтобы защищать тебя в глухих лесах.

– Ура! А можно обеих? Я люблю животных!

– Можно, но не сразу, – махнула рукой Валери, – теперь давай ты, молчунья.

Как только Дана убрала руку из круга, пыльца над ней вдруг закружилась метелью. Дана внезапно направила ладонь в сторону Валери и с силой дунула. Пыльца фей ударила в Валери. Та заорала, а Дымка моментально атаковала Дану. Вцепилась острыми зубами в руку, и Лили бросилась ее отдирать.

– Тише-тише, киса! Она не специально! Это случайно вышло!

Валери потрясла головой. Лицо ее исказилось гневом, и она вскинула ладонь, начиная зло твердить непонятные фразы.

В воздухе запахло вереском.

Валери остановилась.

– Ладно, но я ей это припомню! Ты чего натворила, полоумная?

– Я просто хотела узнать не мертвячка ли ты, – Дана зажимала кровоточащую ладонь, и Эва поспешила дать ей чистый платок. – Ты белым светишься, как они. Но живая. Ты умирала?

– Было дело, – процедила Валери, – Беата меня вернула.

Эва вздрогнула и переглянулась с растерянной Лили.

Как это “вернула”? Разве можно вернуть мертвого? Смерть – это ведь навсегда.

– Я хочу знать: я тоже мертвячка? – резко спросила Дана. – Ты можешь определить?

Валери фыркнула.

– Нет, дурында. На нежить я бы среагировала сразу. А если бы тебя воскресила Беата, я бы знала. Ты – живая, идиотка. Хотя, то, что ты видишь ауру смерти, занятно. Калунне пригодится. Все, вы трое меня достали. Надеюсь, от вас будет толк. Завтра я поведу вас к вересковой богине. Встречаемся в Хисшире, у края леса. Из Морланда топать не больше двух часов, дойдете.

Эва замерла.

– П-пешком через лес? Одним?

– С ним все в порядке. Хисширского демона, нападающего на ведьм, давно убили, – Валери ухмыльнулась, – кажется. Не мог же он просто спрятаться в ожидании новой добычи, правда? Но с тропы, на всякий случай, не сходите. Дымка, ко мне!

Она засунула кошку за пазуху, вскочила на метлу и взлетела.

– Поздравляю, дурехи! Теперь вы – ведьмы культа Калунны! И ой какой веселой станет ваша жизнь!

Она расхохоталась и умчалась прочь.

– Надеюсь, мы все сделали правильно, – озабоченно заметила Лили. – Дана, рука болит?

– Ничего, мне привычно. Сейчас снег приложу, и все пройдет.

Эва глубоко вздохнула и взглянула на свои ладони.

Она чувствовала себя живой и реальной, как никогда.

Пустота наконец заполнилась. Эва теперь знала кто она.

Ведьма культа Калунны. Подруга Лили и Даны. Ученица ведьмы, у которой обязательно будет черная кошка. Она – не Эва-балерина, она – совсем другой человек. И создаст новую себя сама.

Осталось лишь добраться до Хисшира через лес с затаившимся демоном.

История вторая. Преступная жизнерадостность.

Родители Лили насмерть отравились грибами. Саму ее спасли в больнице. Наверное, она должна была ненавидеть грибы, но Лили, напротив, с удовольствием их ела. Она вообще все делала с удовольствием: лепила снежки, учила уроки, заплетала косички из своих редких каштановых волос и болтала с людьми. Отравление привело к странному эффекту: Лили потеряла память о прошлом и чувствовала себя заново рожденной. Мир вокруг был прекрасным и удивительным местом, полным тайн, загадок и радости. Лили представляла себя его отважной исследовательницей.

Госпожа Вилсон была в шоке от ее поведения. По ее мнению, Лили должна была скорбеть о том, что она теперь несчастная сирота.

– Но ты же любишь меня, бабушка? Значит, мне не о чем переживать, – бодро отвечала Лили.

Госпожа Вилсон схватилась за сердце.

– Да что ты за бессердечная особа! Неужели совсем ничего не помнишь о родителях? Иди сюда, посмотрим фотографии. И ты поймешь, кого потеряла.

Смотреть фотографии Лили тоже любила. Поначалу. Ей было интересно подмечать разные детали: что оба ее родителя носили очки, как и она, что зеленые глаза у нее в папу, а круглое лицо – в маму. Но когда она радостно делилась этими мыслями с госпожой Вилсон, та начинала плакать.

– Они были такими хорошими людьми! Как ты могла их забыть?

– Это из-за отравления грибами, бабушка.

– Да где это видано, чтобы при отравлении теряли память?! Ты просто не хочешь их вспоминать! Ну же, постарайся! Ведь это твои родители!

Лили старалась. Она всегда и во всем старалась: в учебе, в готовке, а теперь вот старалась порадовать бабушку, но со своей беспамятностью ничего не могла поделать. Она выучила каждую фотографию родителей и могла безошибочно назвать нужную страницу альбома, но ничего не помогало ей их вспомнить.

Зато она впервые заметила, что почти все улыбки родителей на фото были вымученными, а сама она и вовсе не улыбалась. Взгляд у нее был угрюмый, а плечи опущены. Почему? Мир же был чудесным местом, и Лили любила его! Кто ее мог так расстроить, что она не хотела улыбаться?

А вот дома становилось все меньше радости день ото дня. Госпожа Вилсон никогда не хвалила ее, не обнимала и не говорила, что любит. Она жалела Лили и скорбела за них обеих о ее загубленной жизни. А когда Лили бойко рассказывала о сотне разных профессий, которые позволят ей вырасти и жить счастливо, госпожа Вилсон сердилась и ругала ее.

– У тебя каменное сердце! Сухое и черствое, как прошлогодний хлеб! Что ты, как заводная кукла, всему радуешься?!

Госпожа Вилсон не любила, когда Лили радовалась. И та старалась больше не делать этого в ее присутствии.

И дом перестал быть местом, куда Лили хотелось возвращаться.

Вне дома было получше: можно было играть в снегу, гладить собак и кошек, пинать камни и кататься с горок. Правда, по мнению госпожи Вилсон, в пятнадцать лет этим заниматься было уже поздно: так развлекались только дети. А Лили уже не была ребенком и должна была стать серьезнее.

Но она все равно хотела, чтобы ее любили. Хотела веселиться и радоваться своей единственной, неповторимой жизни! Почему она должна была скорбеть? Разве ее родители не хотели бы, чтобы их дочь была счастлива, раз уж выжила, а не умерла? И разве горе не должно было быть искренним? Не притворяться же ей, что она грустит?

Но, кажется, именно этого госпожа Вилсон от нее и хотела. Ей нужна была грустная, угрюмая Лили с фотографии, а не жизнерадостная Лили в реальности.

Она начала ощущать себя неправильной. Не соответствующей чужим ожиданиям. Приносящей разочарование и огорчение.

Это было неприятно. Лили никому не хотела вредить.

Она стала мечтать о собаке: такой же радостной и энергичной, как сама Лили. Они бы вместе гуляли и играли (с собаками можно было играть и взрослым людям!), обнимались и любили друг друга, но госпожа Вилсон и слышать об этом не желала. За озвученное желание Лили ждала часовая нотация, из которой выходило, что хотеть собаку во время траура – отвратительно. Но и после него – тоже. Госпожа Вилсон отчаянно пыталась выжать из внучки хоть каплю горя и скорби, но все было тщетно. Преступную, осуждаемую жизнерадостность Лили было не убить ничем.

В школе мальчишки дразнили ее четырехглазой, и Лили громче всех хохотала над их шуткой. Очки ведь и правда были ее глазами, без них мир становился смутным и размытым. У нее было целых две пары глаз, а не одна! Еще две – и она стала бы пауком! Это было так здорово! С мальчишками она подружилась: одному из них дала прозвище Веснушка, а другому – Ушастик, и они тоже хохотали над этим.

– Четырехглазая научилась острить! А чего раньше ныла и жаловалась учителям, что мы тебя обижаем?

– Это была не я, – улыбалась Лили.

– Тебя в больнице, что ли, подменили?

– Да! На самом деле я – ведьма и только притворяюсь школьницей! Однажды я заведу вас всех в лес и запру в пряничном домике! И съем!

Веснушка и Ушастик покатывались со смеху.

– Ну ты и фантазерка, четырехглазая!

Бывшие друзья считали ее странной: она слишком сильно изменилась после своего возвращения и не помнила ничего из их общих интересов. Еще и с задирами подружилась, тогда как остальные их опасались. Лили всегда была готова дружить и прекрасно ладила со всеми, но госпожа Вилсон как-то прознала об этом и пожаловалась директору, что другие дети докучают ее бедной внучке, переживающей тяжелое горе. Они должны оставить ее в покое. Об этом грозно сообщила учительница всему классу, и ее действительно оставили в покое. Не травили и не обижали, просто игнорировали, не желая получать проблем. Веснушке и Ушастику устроили выволочку из-за нее, и они перестали с ней даже здороваться.

Она потеряла друзей. Очередной источник радости был потушен стараниями бабушки.

Тогда Лили впервые подумала, что не любит бабушку… нет, госпожу Вилсон. И что та – не очень хороший человек. Госпожа Вилсон любила собирать гостей и демонстративно скорбеть, принимая всеобщие соболезнования. И жаловаться на то, как ей тяжело с Лили, неспособной с достоинством придерживаться траура. Как будто это было самым важным занятием в жизни. Госпоже Вилсон сочувствовали. Лили осуждали. И она все чаще думала, что эта чужая, вечно недовольная женщина и была причиной того, что родители Лили выглядели на фото измученными, а сама она – угрюмой.

Госпожа Вилсон будто высасывала из людей счастье. Разгоняла своими криками, как баньши – плакальщица и вестник скорой смерти.

Радость, необходимую Лили как воздух, приходилось искать подальше от дома.

Например, в зимнем парке, с Эвой и Даной.

Двумя половинками ее колдовской судьбы.

Они обе были славными: Эва милой и умной, а Дана спокойной и решительной. Но, главное, всего лишь взяв их за руки Лили ощущала, как ее захлестывает настоящее волшебство. Эва казалась ей мягким облаком и свежим ветром, расширяющим пространство вокруг них до невероятных размеров. Больше парка, больше Морланда, больше всего мира! И Лили становилась частью свежего ветра, парила и летала в небесах, как подхваченный им лист. А Дана скользила рядом черной бархатной лентой, змеей, удавкой на шее, устремляясь вниз, к земле, где Лили было лучше всего, но не останавливалась, а влекла ее с собой еще глубже, вниз, вниз, вниз! Манила туда, где находиться было нельзя, и открывала тайны, недоступные обычным людям. Сумасшедшие, жуткие, страшные, но тем и привлекательные.

У Даны в руках был ключ от запретной двери, из-за которой доносился тихий-тихий шепот:

– …пожертвовали… но смогли остановить… ритуал уничтожения… вместе в смерти, вместе в посмертии… вместе будете и в жизни… заслужили мою признательность… я никого из вас не забуду, я дам вам вечность… мои, мои, мои, никому не отдам…

– Слишком рано. Память – лишний груз. Умерь свое любопытство, малышка. Забудь это.

И Лили забыла, а ключ у Даны забрали, мягко оттолкнув от двери и прикрыв ее колдовской завесой. Юным ученицам ведьмы такие знания были ни к чему. Их связь не нуждалась в объяснениях, она и без того была крепка и неразрывна.

Лили была счастлива.

Она знала, что ее повторяющиеся сны были волшебными! В них она бежала за кем-то с длинными золотыми волосами, а та вела ее в парк. Может быть, за Эвой? Нет, вроде бы, это была не Эва.

В парке было интересно и весело, хоть Лили и попадало от госпожи Вилсон за поздние возвращения из школы. Эва и Дана не ждали, что она будет скорбеть, они принимали ее жизнерадостный характер и не упрекали в том, что она изменилась. Они были ее подругами, настоящими, понимающими и видящими Лили такой, какой она была на самом деле. И такими красивыми! Эва была светлой, как день, а Дана темной, как ночь. Эва была тоненькой и грациозной, а у Даны были кудряшки! Много черных кудряшек, которые Лили, с ее разрешения, осторожно трогала! Только вот у Даны не было перчаток, и она вечно мерзла. Лили отдала ей свои: в их доме было полно пар на замену. Дана обрадовалась, но уже через неделю пришла без них, с синяком на лице, и сказала, что потеряла. Должно быть, каталась с горки и неудачно упала. Тогда свои перчатки ей отдала Эва, тихонько посоветовав снимать до возвращения в приют и прятать за подкладкой пальто. Дана молча кивнула, а Лили подумала, что будет дарить ей перчатки на все праздники, чтобы у Даны всегда были лишние на замену утерянным.

Чего Лили никак не могла понять, так это почему ведьма, познакомившая их, не приходила. Ведь Лили хотела сказать ей спасибо и попроситься в ученицы! Теперь она точно знала, что, когда вырастет, станет именно ведьмой, а не поваром, водителем автобуса или актрисой. Ведьмам можно было завести кошку! Правда, Лили хотела и собаку вдобавок, но если совсем не выйдет, то она будет любить свою кошечку так же сильно, как весь окружающий мир! Как Эву и Дану! Они все трое должны были стать ведьмами и никогда не расставаться! Так где же пропадала их наставница?

Как выяснилось, в Хисшире. Попасть в который можно было только пройдя через лес с демоном, караулящим ведьм.

– А он нас не съест? – дрожала Лили.

– Его же убили, – мрачно напомнила Дана, – Валери так сказала.

– Но еще она говорила, что он мог затаиться, чтобы дождаться подходящей добычи! И это явно мы, мы же ведьмы, а колдовать не умеем!

Эва изящно покачала головой.

– Мне кажется, Валери над нами просто подшутила. Ей не понравилось, что ее обсыпали пыльцой фей, вот она и решила нас припугнуть.

Лили замерла.

– А это… никого больше не смущает, что Валери умерла и воскресла? Получается, мы собираемся идти втроем в незнакомый лес по совету мертвой ведьмы? Это точно разумно?

Эва закусила губу.

– Она, наверное, приврала и тут. Как с демоном.

– Нет, – тихо возразила Дана, – я видела призраков. И чуяла то, что она назвала аурой смерти. У живых существ ее нет. Ни у кого. А у Валери есть. Но совсем чуть-чуть. И кошка ее не боится, а так-то призраков они не любят.

Лили с Эвой переглянулись.

– Но ведь тогда получается, что и насчет хисширского демона она сказала правду? Он вполне мог выжить?

Дана пожала плечами.

– Все равно надо идти. Вряд ли Валери решила нас убить. А убьет – и ладно. Мы и без нее должны были умереть, но почему-то выжили.

Они все притихли.

Лили была в ужасе: пойти в незнакомый лес ранней весной, когда еще не сошел снег? Идти по нему два часа, а потом еще два часа обратно? Да они только к ночи вернутся, госпожа Вилсон ее накажет и никогда больше не выпустит из дома! Одно дело было играть в ведьм, а другое – пойти в по-настоящему опасное место, с перспективой исчезнуть навсегда!

Но раз Дана решила идти, значит, они должны были пойти вместе с ней.

Эва раздобыла карту, бутерброды и термос с горячим чаем.

– Главное – никому не говорить, куда мы идем, даже когда будут ругать. Этот поход будет нашей тайной. Как и обучение у госпожи Беаты Хоффман. Я немного разузнала о ней: говорят, она невероятная ведьма и ослепительная красавица, способная одурманить любого. Она устраивает потрясающие праздники в честь вересковой богини и читает проповеди о ней. Но те, кто враждуют с ней, за это платят своими жизнями.

Лили растерялась.

– Так мы идем в ученицы к злой ведьме? Но я хочу быть доброй!

– А мне плевать. Я должна стать ведьмой и убраться из приюта, – твердо сказала Дана. – Понадобится – стану злой. Пусть только примет.

– Я думаю, проход через лес – это испытание наших намерений. Не всех же сирот в Морланде зовут в культ Калунны, – задумчиво сказала Эва, – тем более, в ученицы к главной жрице. Не справимся – нас не примут.

– Справимся. Пошли, – потребовала Дана.

Лили прикинула, сколько нотаций услышит и на сколько недель попадет под домашний арест за это приключение. А затем расплылась в улыбке.

Ее ждало обучение у настоящей ведьмы! Подумаешь, наказание! Переживет! Жизнь была прекрасна!

Через пару часов она уже так не считала. То, с чем никак не могла справиться госпожа Вилсон, удалось холодному снежному лесу с голыми черными деревьями. Они заблудились, сбившись с пути, и дорога привела их в овраг, где и закончилась. И весь оптимизм Лили растаял.

Начинало темнеть.

Они съели бутерброды, выпили горячего чаю и немного взбодрились.

– А давайте помолимся вересковой богине? – предложила Лили. – Она нас и выведет.

– Не вздумай, – отрезала Дана, – это будет значить, что мы провалили испытание. Давайте просто пойдем вперед. Как-нибудь сами выйдем к Хисширу.

– Но мы можем бродить кругами или пойти совсем не в ту сторону, – возразила Эва, – лес большой, мы тут вечно блуждать будем!

– А давайте позовем на помощь? – сказала Лили. – Ау! Кто-нибудь! Помогите! Мы заблудились!

Она подождала, но никто не откликнулся. Вздохнула.

Может, госпожа Вилсон была права, и вечно радоваться все-таки не стоило?

Лили закрыла глаза.

Им нужен был кто-то, кто защитит их от демона и отведет в Хисшир. Кто-нибудь сильный и добрый, не боящийся пойти за ними в страшный лес. Помощник и защитник. И Лили знала, что он придет, если правильно позвать.

– Помоги! Ты мне нужен! Выведи нас из леса!

Ее ладони потеплели, а затем стали совсем горячими. Под веками соткалась призрачная фигура крупного зверя.

– Лили, ты в порядке? – на ее плечо легла рука Эвы.

Лили вздрогнула и открыла глаза. Поморгала. Она будто бы заснула на пару минут.

– Да. Ой, смотрите, песик!

Эва обернулась и испуганно вскрикнула. Дана отшатнулась.

Огромный ирландский волкодав бежал к ним, а затем резко остановился. Он был серый, с вытянутой мордой и голубыми, горящими колдовским светом глазами. При желании на нем вполне можно было проехаться верхом.

Лили бросилась к нему.

– Песик, милый, ты пришел нам помочь? Мы заблудились, а нам надо в Хисшир, к Беате Хоффман и вересковой богине! Проводи нас, пожалуйста!

– Ты так говоришь, будто он может тебя понять, – фыркнула Дана, – отойди лучше, а то укусит.

– Ты что, он пришел нам на помощь!

– А на нем ошейника нет? – спросила Эва. – Может, рядом его хозяйка? Или хозяин.

– Нет. Жалко, мы бутерброды съели, я бы ему кусок колбасы отдала, – огорчилась Лили.

Пес издал странный звук, похожий на смешок. Оглядел всех девочек, помахал хвостом и пошел прочь. Остановился и обернулся.

А потом совершенно человеческим жестом махнул головой: за мной, мол! Лили никогда не видела, чтобы собаки так себя вели.

– Пошли за ним!

Эва и Дана переглянулись.

– Кажется, у нас нет выбора. Пошли.

Пес спокойно шел впереди, частенько оглядываясь на них. Все он понимал и следил, чтобы они не отстали. Лили всегда знала, что собаки – очень умные животные. И ей вновь со страшной силой захотелось завести свою.

Может же у ведьмы быть собака?

Они вышли на тропу, и через пятнадцать минут лес закончился.

Валери ждала их, играя с Дымкой: создавала призрачных мышек и управляла ими, а рыжая кошка охотилась, прыгая на них. При виде Лили, Эвы и Даны Валери щелкнула пальцами, и мыши исчезли.

– Наконец-то! Я уж решила, что вы струсили. Здорово, Джеральд! Ты здесь откуда?

Пес недовольно гавкнул и указал мордой на Лили.

– Значит, его зовут Джеральд? Совсем как человека! – обрадовалась Лили. – Это твой пес?

– Нет. Это Беатин кобель, – ухмыльнулась Валери.

Джеральд зарычал, но тут Лили обняла его.

– Спасибо, что пришел на помощь. Ты нас спас. Прости, что съела колбасу до твоего прихода. Я обязательно угощу тебя позже.

Джеральд расслабился. Дружелюбно помахал хвостом, лизнул Лили в ухо, а потом осторожно освободился и умчался прочь.

Лили помахала ему вслед и счастливо заулыбалась.

Если у их будущей наставницы была собака, то она точно была доброй ведьмой.

– Ну что, малышня, готовы? Калунна ждет вас, – сказала Валери, – идемте на вересковые пустоши.

Эва сглотнула и выдавила из себя робкую улыбку. Дана молча кивнула, став еще бледнее обычного. Лили взяла их обеих за руки и ободряюще сжала.

– Пошли! Время становиться настоящими ведьмами!

История третья. Посмертие.

Родители Даны утонули, когда потерявший управление автобус упал с моста в реку. Дана оказалась единственной выжившей и иначе, чем чудесным, ее спасение не называли.

Сама она полагала, что умерла и попала в ад.

Родственников у нее не было, а директриса приюта мимоходом бросила фразу о молодых да ранних, которые плодятся, не имея ни жилья, ни поддержки, ни планов на жизнь. И Дана поняла, что ей некуда и не к кому возвращаться. У нее ничего не осталось. Ее жизнь (или не жизнь) началась со смерти всех, кто ее хоть немного знал. У нее не было даже воспоминаний о прошлом. Как и надежд на будущее.

В приюте Дана научилась молчать. Это было лучшей тактикой выживания: она не имела злобы и дикости, чтобы драться, не знала, как правильно отвечать, чтобы ее не травили, и быстро лишилась всех вещей, которые раньше ей принадлежали. Дана даже не успела привыкнуть к ним, чтобы считать их своими. Поэтому она молчала, внутренне каменея на любое издевательство, щипок или толчок. Представляла себя раковиной, аммонитом, давным-давно умершим и потому не испытывающим боли и обиды. Она есть, но она мертва. Если так могут какие-то моллюски, то почему не может человек?

Но зачем мертвячке ходить по земле и терпеть мучения? И как вышло, что она одна сумела выбраться из того автобуса, всплыть и добраться до берега? Дана полагала, что вообще не умеет плавать, хотя случая проверить ей не представлялось. Может, она утонула и спокойно прошла по дну, не нуждаясь в воздухе? А почему тогда ее сердце все еще бьется? Она ведь даже не была ходячим трупом. Или была?

Не живая, не мертвая. Никакая.

Ее жизнь была отвратительна.

Однажды Дана сбежала посмотреть на тот самый мост, на котором все закончилось и началось. Мост был автомобильный. К ее изумлению, на широкой дороге бродили люди, полупрозрачные и равнодушные к проносящимся рядом машинам. Мертвые люди.

Дана видела призраков.

Были ли среди них ее родители? А она сама?

Она кое-как добралась до них и стала расспрашивать, подавляя дрожь от могильного холода, источаемого ими. Они светились белым мертвым светом и совершенно не обращали на нее внимания. Будто это она была призраком. Невидимкой, до которой даже мертвецам не было дела. Ни один из них не подошел к ней и не назвался ее отцом или матерью. А сама Дана не знала, как они выглядели. Она ничего не помнила, и это тяготило ее.

Все было бесполезно.

А потом к ней подошел полицейский и долго расспрашивал, кто она такая и что тут делает. Дана молчала, окаменев. Она всегда молчала, когда чуяла угрозу или видела чужой гнев. То, что поначалу было защитой, стало сковывать ее: выбраться из раковины и разжать губы для ответа не получалось. Полицейский, решив, что Дана – немая, отвел ее в участок, а через несколько часов – в приют, ворча, что она прибавила ему работы. И сердито отругал директрису, что та не следит за “больной” воспитанницей. Из-за нее пришлось перекрывать дорогу и останавливать движение транспорта. Требовал лучше следить за детьми. И грозная, самоуверенная властительница приюта блеяла что-то невразумительное, оправдываясь за поступок Даны и свой непрофессионализм.

Когда полицейский ушел, мало Дане не показалось.

Молчание не всегда спасало. Может, стоило спрыгнуть с моста и проверить, умеет ли она плавать? Смерть ведь была избавлением от всех бед. Почему Дану лишили его? Бродила бы сейчас по мосту с остальными призраками, и никто бы ее не тревожил. Зачем она выжила? И нельзя ли вернуться обратно, чтобы не всплывать?

За что ей было такое посмертие? Почему в нем не могло случиться хоть что-то хорошее?

В самые тяжелые дни, когда Дана изводила себя этими мыслями, ей снился сон про дверь. Она подходила к ней, снимала ключ с шеи и открывала ее. И замирала, завороженная открывшейся картиной.

Город брали штурмом. Разбивали ворота осадными орудиями, ставили лестницы и взбирались на стены, добивая остатки солдат-защитников. Женщины с волосами до пят еще сдерживали натиск колдовством: пели, вселяя в воинов силы, морочили врагов, заставляя нападать на своих же, призывали зверей, рвущих чужую плоть на части. Но с каждой атакой их становилось все меньше: стрелы и мечи пронзали их тела, огромные камни падали на головы, истощение забирало одну за другой.

Город был обречен.

А с севера к нему уже шагала исполинская фигура: выше стен, больше домов, страшнее смерти. Он еще не приблизился, но его подавляющая аура ощущалась за сотни метров. Один взмах огромной руки – и все ведьмы на стенах захрипели и рухнули, захлебываясь кровью. Ворота сломали, и ликующие захватчики ринулись в город.

По улицам с криками метались побежденные, не ожидая ни пощады, ни милосердия. Их было мало, но они все-таки были. А в белокаменном храме с тысячей ступеней на подъеме спорили три молодые женщины в длинных одеяниях и драгоценных украшениях из янтаря, нефрита и красной яшмы. Черная, как ночь, светлая, как день и теплая, как сама земля.

– Все кончено! Нужно улетать, пока он не накрыл нас своей магией! Мы не сможем бороться с богом! – светлую трясло от страха. Длинные янтарные серьги дрожали в ее ушах. Пелена распущенных волос, похожих на бледно-золотой шелк, нервно расчесывалась и закручивалась тонкими пальцами.

– Надо же, как нас уважают. Позвали его на помощь. Мы вот Калунну не беспокоим по таким пустякам, – презрительно ответила темная. Ее черные волосы были собраны в сложную прическу и украшены алой яшмой. Такой же камень был в венце на бледном лбу.

– Это не смешно. Я звала ее снова и снова, но она нас не слышит! Уходим!

– А как же люди? Ведь не всех вывели через тайные ходы! Нам нужно еще немного времени! – ведьма с тремя тяжелыми каштановыми косами до пола заломила руки. Браслеты из нефрита, украшавшие запястья, стукнулись друг о друга.

– Все и не спасутся. А нас догонят и убьют. Не сейчас, так через месяц, два, три. К чему затягивать агонию? – равнодушно спросила темная.

Женщины замолчали.

– Какой ритуал ты хочешь провести? – тихо спросила светлая.

– Полное уничтожение. Накроем город облаком смерти. Потом мертвые встанут нежитью и пойдут крушить свою же армию. Если повезет, отравим их бога.

Светлая нервно засмеялась.

– И не надейся! Если Калунна не смогла с ним справиться, то наши атаки ему будут что комариные укусы.

– Комары умеют кусать весьма больно, Эфа. И сводить с ума своим безобидным жужжанием.

Ведьма с тремя косами опешила.

– Но там ведь и наши люди… солдаты на стенах… не можем же мы…

– Их и без нас убивают, Лейда. Они остались принять смерть вместе с нами, а не ушли с прочими через тайные ходы. Уверена, наши воины охотно продолжат крушить врага, даже перестав дышать.

Лейда замолчала, больше не споря.

Эфа глубоко вздохнула.

– Ты ведь понимаешь, что для нас это тоже конец? Если уж Бесстрашную перестали воскрешать, то о нас богиня и не вспомнит! Это будет окончательная смерть!

Темная вскинула подбородок.

– И пусть. Они увидят, как умирают жрицы Калунны! И получат руины вместо наших городов! Времени мало. Вы со мной или бежите? Эфа? Лейда?

– Я не хочу умирать. Но раз есть шанс ранить их бога, то мы должны это сделать, – ответила Лейда тихо, перебирая тяжелые косы в руках, – чтобы спасти нашу богиню. И наших людей. Если убить всех захватчиков, они не будут преследовать горожан. Я останусь и помогу тебе.

– Уничтожим их армию и вселим страх в сердца убийц. Они поплатятся за то, что ступили на наши земли, – поклялась Эфа, встряхнув светлыми волосами, – сделай из наших тел одержимых, Данника. Тебе подвластна магия смерти, так используй ее. Ты сохранишь разум и после ритуала. Отправь нас кусать этого бога так, чтобы он завопил от гнева и боли.

Данника мрачно улыбнулась.

– Сделаю. Во славу Калунны мы приносим свои жизни в жертву, на погибель нашему врагу. Прими наше подношение, вересковая богиня!

– Во славу Калунны!

– Во славу Калунны!

– Прощайте, сестры.

Кто-то закрыл дверь и мягко отобрал у Даны ключ.

– Опять ты здесь. Нет, моя хорошая, тебя не для того воскресили, чтобы ты пыталась уйти обратно.

– Отдай! Пожалуйста, отдай ключ! Мне только здесь нравится, а там – плохо!

– Скоро будет хорошо. Пойдем уже.

Дану взяли на руки и понесли прочь от захлопнувшейся двери. Во сне она не молчала и не терпела: билась, пытаясь вырваться, кусалась, проклинала и угрожала, но все было тщетно.

Во тьме таяли следы львиных лап и аромат вереска.

***

Волшебные сны исчезли легко и незаметно после знакомства с Лили и Эвой. В них больше не было нужды: жизнь перестала быть тягостным посмертием, осветившись теплом дружбы. С Лили и Эвой было легко, и от них не ощущалось никакой угрозы. Они не смеялись над ее молчаливостью, и с ними Дана могла говорить. За подаренные Лили перчатки она впервые в жизни подралась, как за что-то важное. Проиграла и плакала от злости, но даже это переживание было бесценным. Хотелось стать ведьмой и отомстить всем приютским задирам, черствой, высокомерной директрисе и тому полицейскому, что обвинил ее в перекрытии дороги и назвал больной. А потом Дана подумала, что ведьме можно будет не возвращаться в приют, и забыла о мести. Она одержимо возжелала уйти оттуда. Куда угодно, как угодно! Сесть на метлу и улететь! Превратиться в черную кошку! Плевать, злая или добрая ведьма их будущая наставница, главное, чтобы они трое были вместе и убрались подальше от паршивых родственников, опекунов и воспитателей.

Лили и Эва хотели того же.

Идя через лес, Дана знала, что не вернется в приют. Лучше околеет на снегу от холода. Она забрала единственную личную вещь, перчатки Эвы, и ушла, никому ничего не сказав. Днем за ними не следили, так что искать ее начнут не скоро. Если вообще начнут. Лили и Эва шагали рядом, так привычно, словно их всегда было трое, и никогда Дана не тосковала одна, проклиная свою не-жизнь, но и не-смерть.

Они шли к вересковой богине за мертвой ведьмой.

Или не мертвой? Не живой? Живой и мертвой одновременно?

От Валери вновь едва уловимо тянуло аурой смерти, но в остальном она была похожа на обычного подростка: кривлялась и выпендривалась, носила модную одежду и миловалась со своей рыжей кошкой. На Дану она недовольно зыркнула, но тут же потеряла к ней интерес. Плохо. Значит, пыльцу фей ей еще припомнят. Просто не при всех. Станет ли Валери ее травить? Или забудет обиду? И как узнать, что мертвая ведьма видела там, за гранью? Там интересно? Может, там все еще лучше, чем здесь? Не зря же оттуда никто не возвращался. Из хороших мест не уходят.

Кроме Валери. Она вернулась.

Как? Зачем?

Дану жгло любопытство.

Но все было забыто, когда они добрались до вересковых пустошей.

На них цвели лиловые и сиреневые цветы. В марте, в шаге от нерастаявшего снега! Теплый ветерок согревал их, а аромат вереска наполнил радостью. Дана опустила глаза и увидела в грязи отчетливый отпечаток львиной лапы. Такой же, как в ее снах.

Город? Там же был какой-то город? Или не было?

Она не могла вспомнить. А Лили и Эва о городе ничего не знали.

Вересковая богиня ждала их.

– Вот и вы, мои маленькие. Я услышала вас. И мы снова вместе. Как можно было подумать, что я забуду моих ведьм? Верных ждет вечность, а не забвение, – промурлыкала она, – идите ко мне, мои бесценные. Теперь все будет хорошо.

Дана подняла голову и увидела ее. Львиные лапы, огромный рост, золотые волосы до щиколоток и большие лиловые глаза. Люди такими быть не могли.

Богиня. Живая, настоящая богиня приняла их к себе! Трех беспамятных, никому не нужных сирот! Они станут ее ведьмами!

Калунна раскрыла им объятия, а Дана, Эва и Лили бросились в них, захлебываясь от восторга. Они смеялись, наперебой рассказывали о своих горестях, и Дана, в присутствии чужих умевшая только молчать, болтала едва ли не бойчее Лили. Их всех охватила эйфория. Даже Валери заулыбалась и принялась напевать и танцевать, кружа свою кошку на руках.

Цветы вереска пахли просто божественно.

Калунна слушала их, ласково улыбаясь.

– Ему было больно. Очень больно, – довольно заметила она, глядя на Дану, – армия, которую он не смог защитить и с которой ему же пришлось расправляться, стала плевком в лицо. И отличным подношением мне. Чужая смерть мне не нужна, но вот победа и жертва – другое дело. Умницы, девочки мои. Вы заслужили новую жизнь.

Дана не поняла, о чем она говорила, но все равно улыбнулась в ответ: Калунна явно хвалила ее, пусть и непонятно за что. Наверное, богини всегда так изъяснялись. Не говорить же им, как обычным людям?

Калунна снова обняла их и отпустила, распрямившись. Они едва доставали ей до пояса.

– Ваши горести окончены. Под моей властью вы никогда больше не будете страдать. Каждая из вас – особенная, а вместе вы способны творить невиданное колдовство. Но учиться ему придется заново. Так будет лучше для вас. Обучением займется моя главная жрица, Беата. Когда-то ей подчинялся целый континент, а теперь деревня да город, но она это скоро исправит. Будьте послушны, котята. Беата способна подавить любой бунт, но она же даст вам бесценные знания и превратит в могучих ведьм. Ее приказы исполняйте, как мои.

Дана кивнула.

– А она – добрая ведьма? – спросила Лили.

– Главной жрице нельзя быть излишне доброй. Это погубит всех.

Лили побледнела.

Эва закусила губу.

– А нам можно будет остаться здесь?

– Где вы будете жить, решит Беата. Я услышу вас в любом уголке моих земель.

Дана замерла.

Выходит, если они не понравятся суровой главной жрице, их отправят обратно? Но ей нельзя назад!

– Валери, передай девочек ей в обучение. Но не спеши рассказывать, кто отправил тебя за ними. Она должна понять сама.

– Ясно-понятно. А нас с Дымкой обнимать сегодня не будут? Теперь твоя любовь достанется только этим мелким?

Калунна рассмеялась и подхватила Валери на руки. Подбросила в воздух, и та радостно взвизгнула.

– Моей любви хватит на всех, мой бесстрашный котенок. Забыт не будет никто.

– Еще бы, – Валери обняла Калунну и та спустила ее на землю. – Все, потопали радовать Беату новыми обязанностями.

– Я жду вас здесь в любое время, мои маленькие, – Калунна улыбнулась им и исчезла.

Они покинули цветочный островок тепла и радости, и Дана вновь начала мерзнуть. С каждым шагом ей становилось все страшнее. Что делать, если она не понравится грозной Беате Хоффман? Дана ведь никому не нравилась, кроме Эвы и Лили.

– Валери, как нужно себя вести, чтобы главная жрица была нами довольна? – спросила Эва, будто читая ее мысли.

– Калунна же сказала: будьте тихими и послушными, выполняйте все ее приказы и распоряжения, и не вздумайте злить, – равнодушно бросила Валери, – Беата страшна в гневе. Одной из вас придется постоянно торчать в лавке зелий и продавать их. Скука смертная, но кто-то же должен этим заниматься?

– Ты так делала?

– Ага. Но вообще-то я – особенная. Для Беаты я – близкий человек, она меня любит. Но вам-то это не поможет.

Дана с тоской подумала, что если у них с Валери все-таки будет конфликт, то главная жрица встанет на сторону любимицы, а Дану выгонит. Выходит, опять придется молча терпеть издевательства, чтобы пройти обучение на ведьму и остаться с Лили и Эвой.

Ничего, вытерпит. Хуже уже не будет.

– Лили, пожалуйста, веди себя тихо, – шепнула Эва, – не доставай главную жрицу глупыми вопросами. Мы должны произвести хорошее впечатление.

– Я хотела спросить почему она назвала свою собаку Джеральдом. Это глупый вопрос?

Валери громко расхохоталась.

– Потому что псина он паршивая!

Эва покосилась на нее.

– Лучше нам молчать. А то в ученицы примут только Дану. Молчим, договорились?

– Да! – звонко ответила Лили.

Дана кивнула.

Они прошли сквозь вересковый круг, высаженный в саду симпатичного домика, и Валери привела их под грозные очи Беаты Хоффман.

Лили восторженно ахнула, и Эва ущипнула ее.

Главная жрица культа была настоящей красавицей: с отличной фигурой, роскошными рыжими волосами, точеным лицом и бархатными карими глазами. Одежда на ней была яркой и необычной, а макияж еще больше подчеркивал ее ведьминскую красоту. От нее веяло мягкой, соблазнительной женственностью, которую Дана видела лишь на обложках книг и картинах мужчин-художников. В реальности таких женщин, как Беата Хоффман, Дана никогда не встречала. Рядом с ней они трое были похожи на облезлых, серых мышей.

И они ей явно не понравились.

– Ты где их взяла? – холодно спросила главная жрица Калунны, оглядывая Дану, Эву и Лили.

– В Морланде по знакомым пробежалась. Я проверила, они могут колдовать, а не просто играют в ведьм. К Калунне я их уже сводила, и она согласилась принять их к нам. И поручила тебе заняться их обучением. Вот тебе три новых работницы для лавки зелий, гоняй как хочешь.

– Вэл, ты зараза! А что если их родители будут против?

– Не будут. Они сироты.

– Все трое?

– Именно, – подтвердила Валери и обернулась к ним. – Все, я побежала. Слушайтесь Беату, и она сделает вас талантливыми, могучими и красивыми ведьмами. Но если рассердите – пеняйте на себя. У нее и мертвые встают, если надо, а живые склоняются перед главной жрицей Калунны. Кто не склонится, с теми она разберется, даже если это другие ведьмы. Удачи.

– Спасибо, – пискнула Лили.

Дана и Эва молчали.

Беата Хоффман оглядела их, вздохнула, а затем лицо ее разгладилось.

– Ладно, девочки. Идемте пить чай и болтать. Расскажите мне о себе все. Когда вы поняли, что ведьмы? Как познакомились с Валери? Кого как зовут? Ко мне можете обращаться госпожа Беата или наставница.

Дана застыла.

Им нужно было не молчать, а, наоборот, говорить!

Лили отвечала на вопросы бойко, Эва – спокойно, а Дана молчала, неспособная вымолвить ни слова перед этой красивой и страшной ведьмой. В голове крутилось все, что Дана о ней слышала. Как не вызвать ее гнев? Как понравиться?

– А ты почему молчишь, малышка? Как тебя зовут?

Повисла тишина.

– Это Дана, – представила ее Эва, тихонько сжимая за руку.

– Где ты живешь? С кем?

– Дана из морландского приюта, – бодро ответила Лили.

– Ты немая?

Дана покачала головой. Она каменела все сильнее.

– Тогда почему не хочешь со мной поговорить? – карие глаза госпожи Беаты завораживали, затягивали, словно зыбучие пески. Ее розовые губы улыбались, но в глазах улыбки не было, и Дана начала паниковать, не понимая, сердятся на нее или нет. – Неужели Валери что-то обо мне наговорила? Или она тебя чем-то обидела?

Дана втянула голову в плечи.

Все. Пропала.

Лили ринулась на помощь.

– Валери никого не обижала, она…

– Солнышко, помолчи, – приказала госпожа Беата, не сводя с Даны пристального взгляда, – я говорю с Даной. Тебя кто-то обидел? Напугал? Может, ты и вовсе не хотела приходить сюда, и тебя заставили?

Дане хотелось плакать.

Ее вновь сочтут больной и вышвырнут.

В воздухе разлился нежный аромат вереска. Это придало ей сил.

– В лавку. Примите.

– Что?

– Я буду торговать вашими зельями. Примите меня в лавку, – выдохнула Дана, – мы все трое будем там работать. И колдовать. Как прикажете.

Госпожа Беата склонила голову набок.

– Идет. Вы приняты. Раз уж таково желание вересковой богини, я сделаю из вас ведьм. Уже поздно. Вам есть куда возвращаться?

– А можно мы останемся тут? – робко спросила Эва.

– Можно. Переночуете в доме Валери. Идемте.

Дану захлестнуло облегчение. Лили тихо пискнула от восторга. Эва взяла их обеих за руки.

Справились! Грозная главная жрица культа взяла их к себе ученицами! Они станут ведьмами!

***

Валери была не в восторге, но и не спорила. Свободных спален оказалось две, и Лили с Эвой дружно отдали Дане одну, чтобы у нее была возможность побыть в одиночестве. Впрочем, они все собрались вместе, делясь впечатлениями и радуясь. Спаслись! Их приняли! И Валери не стала их подставлять! Выходит, мертвые ведьмы не были плохими? Или она была исключением?

На следующий день Валери заставила их приготовить завтрак, а за едой сообщила, что госпожа Беата уже съездила в Морланд, все о них разузнала, и назад им ехать не надо. А еще – что готовка теперь полностью на них, и, так и быть, Валери потерпит их присутствие в своем доме.

Днем грозная и прекрасная госпожа Беата зашла за ними и отправила в лавку, объяснила, где какие зелья и как вести учет покупок. Все было довольно легко и просто. Еще она взялась варить зелье, а им поручила почистить, нарезать и истолочь ингредиенты, попутно объясняя, что это такое и зачем нужно. Это уже было намного сложнее, но Лили, прихватившая тетрадку и ручку, успевала все записывать. А когда в лавку пришли покупатели, госпожа Беата представила им Дану, Эву и Лили своими ученицами!

Не обманула. Не посмеялась. Действительно взяла в обучение.

Целую неделю они были счастливы в своей новой жизни: трудились в лавке, узнали, что у Валери был не один фамильяр, а два и познакомились с мужем госпожи Беаты, дружелюбным мужчиной по имени Джеральд. Он принес им продуктов и велел обращаться, если что-то понадобится. Показал аптечку. Объяснил, где в Хисшире полицейский участок, а где телефонная станция.

А потом в деревню приехала полиция из Морланда.

Дана, Эва и Лили подслушивали их разговор с госпожой Беатой:

– …какое похищение? Девочки – подруги Валери и гостят у нее. Все с ними в порядке. Забрать домой? Нет, они еще побудут тут. Я сама поговорю с их опекунами. Культ Калунны не похищает детей, он принимает тех, кто в него приходит. И вам всего наилучшего.

Полицейские ушли, причем глаза у них были бессмысленные и стеклянные.

– Она их заколдовала, – восторженно прошептала Эва, – я тоже так хочу! Когда нас научат этому?

– А я не пойму, где Джеральд? – вздохнула Лили. – Не муж, а пес. Я так ни разу его не видела в доме госпожи Беаты. Может он потерялся?

Дана ничего не сказала. Все не могло закончиться так просто.

И верно: через пару часов в Хисшир прибыла целая толпа: директриса приюта, дядя и тетя Эвы, бабушка Лили, усатый мужчина и два полицейских. Они галдели и ругались, требуя отдать им девочек.

Дана похолодела.

– Бежим на пустоши. Богиня нас спрячет.

– А если она ушла по делам? – испугано предположила Лили. – Где на пустошах спрячешься?

– Надо в шкафы залезть и под кровати, – дрожала Эва. – Валери, ты только нас не выдавай! Скажи, мы ушли обратно в Морланд!

Та закатила глаза.

– Вот дурехи! Расслабьтесь! Вы – в культе Калунны, Морланд принадлежит нам. Никто вас не заберет. Беата с ними разберется за пять минут.

– А если нет?

– Тогда я на вас невидимость наведу, и пусть ищут хоть до посинения. Не мешайте читать.

– Ты даже меня не сдашь? – с трудом спросила Дана.

– А? Пфф, много о себе мнишь, малявка! Чтобы стать моим врагом, нужно натворить побольше, чем обсыпать меня пыльцой. Да и стыдно враждовать с бестолковой трусихой. Ты хоть колдовать научись для начала.

А полчаса спустя вся толпа недовольных покинула Хисшир. Родственники Эвы сообщили, что отдают ее в обучение нужной профессии, бабушка Лили твердила, что здесь с ней все будет отлично, а директриса приюта безучастно сказала, что передала опеку над Даной госпоже Беате. Теперь все они были свободны.

Госпожа Беата выпроводила гостей, пришла к ним в дом и заговорщицки улыбнулась.

– Кто хочет выпить чаю со сладостями?

– Ты прямо ведьма из пряничного домика, – засмеялась Валери, – похитила детишек, околдовала и теперь кормишь сладким. Скоро съешь, да?

– Я тебя съем за такие шуточки, лентяйка. Не хочешь ли вернуться в лавку зелий?

– Неа. Там теперь тесно. Эва, ставь чайник! Дана, тащи чашки. Лили, принеси из моей комнаты коробку с чаем, на трюмо стоит. Адалинда прислала. И не вздумай там застрять, играя с Дымкой, а то я тебя знаю!

Дана поспешила за чашками, чувствуя, как окаменение проходит. Можно было перестать превращаться в мертвого моллюска и начать жить. Она справится с ученичеством у ведьмы и сама ею станет. Заведет черную кошку, научится колдовать и летать на метле. Узнает у Валери, как та умерла и что видела за гранью. Призовет призраки родителей и расспросит их о своей прошлой жизни. И обязательно узнает, как так вышло, что три потерявших память сироты вдруг оказались связаны колдовскими узами.

Дана едва заметно улыбнулась.

А пока что они с Эвой и Лили будут прилежно учиться колдовству у госпожи Беаты, как и положено ученицам ведьмы.

История четвертая. Ведьмы, зелья и призрачный пес.

Первый апрель Эвы в культе Калунны.

Настоящая ведьма должна иметь черную кошку, летать на метле и варить зелья. Кошка могла быть не черной, а белой или рыжей. Или их вообще могло быть три, как у грозной Беаты Хоффман, главной ведьмы культа Калунны и их наставницы. Но у Эвы не было ни одной, а хотела она именно черную кошку, чтобы превратить противных родственников в жаб.

Метлу можно было сделать или получить в подарок. Но как их делать, Эву, Дану и Лили еще не учили, дарить никто не собирался, а вредная Валери не давала даже покататься на своей. Вечно летала сама, хохоча и таская с собой фамильяра, как настоящая ведьма.

Зато зелья Эва варить умела. Почти. Хоть ни разу не делала этого самостоятельно, лишь помогая с варкой зелий наставнице.

При всем при этом Эва тоже была настоящей ведьмой. Месяц назад ее приняли в культ Калунны и позволили остаться в Хисшире – небольшой деревеньке, в которую Эва сбежала от мерзких дяди, тети и кузенов: лживых лицемеров, обещавших любить и беречь ее, но превративших племянницу-сироту в объект насмешек и издевательств. А еще наложивших лапы на ее наследство. Радоваться им оставалось недолго: как только Эва заведет себе черную кошку и выучит нужное заклинание, родственнички станут жабами, свиньями и крысами. А она будет смеяться над ними и обещать заботиться о “бедняжках”. И точно так же не выполнит свое обещание, как это сделали они.

А нечего было обижать ведьму! Пусть и не умеющую пока колдовать. За месяц госпожа Беата показала ученицам три заклинания: левитирование предметов, невидимость и смену цвета глаз, волос, кожи или чего угодно другого. И велела отработать их, потому что они все колдовали неумело: Эва роняла предметы, не в силах удержать их воздухе дольше нескольких секунд, Лили “красила” себе волосы кусками, а невидимость спадала с Даны, когда та начинала дышать. Наставница сказала, что им поможет только практика, и велела сообщить, когда они добьются стабильных результатов. До того новых чар им не полагалось.

Но Эва все равно была счастлива и полна оптимизма. В Хисшире никто над ней не издевался, не обвинял в том, чего она не совершала и не обзывал балериной. Не было школы, в которую требовалось таскаться каждый день. Домашние обязанности делились на троих, да и делали они их зачастую все вместе, весело общаясь и помогая друг другу. А перед сном можно было поболтать с Лили, мечтая, какими ведьмами они станут, когда вырастут. Отдельной комнаты у Эвы не было, зато она теперь была у Даны, не имевшей в приюте ничего своего. Эва с Лили дружно решили, что Дане она нужнее.

По-настоящему необходимое Эва, Дана и Лили уже получили.

Три половинки одной колдовской судьбы соединились и стали единым целым. Вересковая богиня позвала их в свой культ. Ее грозная главная жрица, Беата Хоффман, взяла их в ученицы. Эва больше не была пустотой, она стала ведьмой и собиралась научиться всему, что нужно знать для службы в культе Калунны. И никогда не расставаться с Даной и Лили, делавших ее сильной и цельной личностью.

Быть ведьмой было потрясающе.

Однажды утром, когда они делали завтрак на четверых, Валери, ждущая свою яичницу, бросила:

– Эй, мелюзга, сегодня воскресенье. Чтоб каждая оставила свою часть подношения Калунне до двенадцати ночи, а то вас призрачный пес сожрет.

– А тебя он не сожрет? – уточнила Эва, нарезая хлеб.

– Я на метлу сяду и улечу. Вы же даже невидимыми стать не сможете. Хотя он вас и по запаху отыщет.

Лили, следящая за яичницей, безмятежно заметила:

– Ничего, меня животные любят. Мы с ним подружимся.

Валери расхохоталась.

– С этой злобной псиной? Ага, сейчас! Призрачный пес это тебе не домашний бобик. Он – слуга Калунны и карает проявивших неуважение к ней. Даже ведьм. Беата рассказывала, что он и на нее напал. С тех пор она никогда не забывала про подношение.

Дана, разливающая чай и кофе по чашкам, недоверчиво нахмурилась.

– Выдумываешь небось. Наставница служит Калунне. К ней бы не послали призрачного пса.

– Не веришь, спроси у нее самой. Призрачный пес карает всех, без исключения. Или рискни, проверь сама, придет ли он к тебе.

Эва поежилась.

Валери любила их дразнить и пугать, но крупных собак Эва побаивалась и до Хисшира. Особенно агрессивных. Когда в лесу на них понесся огромный ирландский волкодав, она чуть не сбежала с криками ужаса. Он, правда, вывел их к деревне и даже позволил Лили себя погладить, но все равно был огромным и жутким.

Однако вряд ли наставница испугалась бы призрачного пса. Скорее превратила во что-нибудь или развеяла по ветру. Могущественные ведьмы могли все, а госпожа Беата была самой сильной ведьмой культа, захватившего Морланд. И никто не смог ее остановить. Город склонился перед Калунной и ее главной жрицей. Стоило спросить госпожу Беату, каким заклинанием можно прогнать призрачного пса. Оно им пригодится.

Но подношение Калунне они с Даной и Лили, конечно, оставили.

С полудня и до четырех часов вечера Эва, Дана и Лили служили в лавке зелий, продавая их местным жителям, а потом относили выручку наставнице и были полностью свободны. Эва обожала это место: оно было настоящим логовом ведьмы! Десятки флаконов с разноцветными зельями и мазями стояли на прилавке, в задней комнате висели пучки трав, на полках теснились волшебные ингредиенты, а в центре комнаты располагался большой котел! Обычно госпожа Беата варила зелье сама, а Эва, Дана и Лили помогали ей, записывая рецепт, слушая, как использовать его и насколько оно популярно у местных жителей. Еще в их обязанности входили уборка в лавке и простое ведение учета: записать, сколько зелий было продано, сколько пустых флаконов им вернули, что подходило к концу и какие были запросы у жителей Хисшира.

В лавке зелий Эва чувствовала себя настоящей ведьмой.

Лили и Дана тоже.

– Давайте колдовать, пока никто не пришел, – предложила Дана и выложила на прилавок ластик. – Я начинаю.

Ластик задрожал под ее взглядом, а потом взмыл в воздух.

– Раз. Два. Три. Четыре, – начала вслух считать Лили, – пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

– Эва, лови.

Та “вцепилась” в ластик взглядом и не позволила ему упасть, когда Дана его отпустила. Медленно подняла к самому потолку.

Дана громко хлопнула в ладоши.

Эва была готова к этому, но все равно вздрогнула, и ластик рухнул вниз. Она мысленно “пнула” его наверх, подхватила и плавно пролевитировала по всей комнате.

– Лили. Отними, – предложила Дана.

Ластик задергался и полетел назад. Эва рывком забрала его обратно, но тут он описал мертвую петлю и принялся скакать в воздухе как заяц. А потом вдруг с силой влепился в потолок. И больше не сдвигался с места.

– Эва, так не интересно! – возмутилась Лили. – Давай им жонглировать!

– Это ты его держишь, а не я! – возразила Эва, пыхтя и пытаясь его достать.

Ластик врезался в потолок намертво.

– Это я, – сообщила Дана, – отнимайте.

Эва и Лили дружно потянули ластик на себя, и тот поехал по потолку, не отрываясь от него ни на сантиметр.

– Не получается, – лицо Лили покраснело, – ты как это делаешь?

– Давлю на него сверху.

Эва закусила губу. А потом резко хлопнула в ладоши перед лицом Даны.

Та вздрогнула, но ластик не упал.

Эва, подумав, принялась давить всей колдовской силой на ластик, представляя, как вцепилась и висит на нем. Если Дана давила вверх, то Эва – вниз, и ластик медленно и тяжело оторвался от потолка и “пополз” к полу.

А потом кто-то “стукнул” по нему, и ластик, описав дугу, влетел в лоб Трэвиса Джонсона, шефа полиции и местного старосты, вошедшего в лавку.

– Вы чего творите, хулиганки? – обескураженно спросил он, потирая лоб. – Такие приличные девочки, а ведете себя как мальчишки-дуралеи. Еще бы стакан с водой над дверью подвесили.

Эва покраснела. Дана отвела взгляд.

– Ой, извините нас! Мы колдовали и случайно в вас попали! – лучезарно улыбнулась Лили, левитируя ластик обратно и отдавая Дане. – Вам как обычно: эликсир бодрости, настойку от головной боли и разогревающую мазь?

– Да. Держи флаконы, егоза, – Трэвис Джонсон выставил их на прилавок, – можешь прямо в них и налить.

– Не могу, нам положено их вымыть, – возразила Лили, доставая нужные зелья с полок.

Эва пролистала тетрадь учета.

– С вас четыре с половиной монеты, господин Джонсон, – сообщила она.

– Да уж знаю. Держи. Как житье-бытье, девочки? Обжились в Хисшире?

Эва кивнула. Лили заулыбалась.

– Да! Тут очень здорово! Ведьмы, колдовство и вересковая богиня рядом живет! Кстати, сегодня воскресенье. Вы оставили ей подношение?

– Оставил. Как не оставить? Не хочу снова тот ужас пережить, – проворчал Трэвис Джонсон и поежился, – призрачный пес мне дверь вышиб и рычал на меня, стоя на пороге. Хорошо, не стал входить, пощадил на первый раз. И чего я Джеральда не послушал? Он ведь предупреждал, что не надо оскорблять Калунну, никому это с рук не сойдет. Кстати, девоньки, вы ведь ночью по деревне не шастаете? Туман-то ушел, а пес мог и остаться.

– А? Вы это о чем? – удивилась Лили.

– Беата не сказала вам что ли? С часу ночи до шести утра у нас наружу не выходят. Раньше деревню накрывал туман, и в нем бродил призрачный пес. Не нападал, правда, но никого не выпускал из домов или, наоборот, настойчиво сопровождал до них. Жуткое дело: спешишь домой, а рядом огромный пес идет, глаза голубым светом горят, смотрит недобро, мало ли что ему Калунна приказала?

– А если его угостить колбаской, он ее возьмет? – спросила Лили.

Трэвис Джонсон побледнел.

– Спятила что ли? Не вздумай пробовать, полруки тебе откусит! Говорят, Калунна кормит его лепреконами и феями, а поит только грифоньей кровью! Призрачный пес не любит людей! Он нас пасет, как стадо овец, но может и загрызть! Джеральд вечно всех предупреждает, но почти все хоть раз да забывали про подношение, а потом двери, когтищами изодранные, меняли и сад затоптанный восстанавливали! Осторожнее вам надо быть, девочки!

Эва вздрогнула.

– Мы ночью по улицам не бродим.

– Вот и хорошо. Правила надо соблюдать, чтобы потом не плакать от страха.

Трэвис Джонсон ушел. Лили забрала флаконы и принялась мыть.

– А что если с ним можно подружиться? Калунна ведь добрая и любит нас. Не может быть у нее злой пес.

– Может, – возразила Дана, в присутствии чужих не говорящая ни слова, – он же наказывает отступников. Господин Джеральд и мне это объяснял. Говорил, это важно знать.

– Но мы ведь не собираемся оскорблять Калунну. Только идиотки так поступят, – Эва подавила дрожь, – за такое нас могут выгнать из культа.

Девочки замолкли.

В жизни были более страшные вещи, чем призрачный пес.

Перестать быть ведьмой и вернуться к дурным родственникам или в приют не хотела ни одна из них. Это было невыносимо страшно, так что Эва поклялась себе все делать правильно и соблюдать внутренние традиции культа, а не нарушать их.

– Давайте еще поколдуем, – предложила Лили. – Эва, а можешь поменять глаза и волосы? Проверим, сколько в этот раз продержится цвет.

Та кивнула и достала карманное зеркальце, подаренное госпожой Беатой во время похода по магазинам. Посмотрела на себя и закрыла глаза.

Представила море, однажды увиденное на картине. Бескрайние сине-зеленые просторы. Мысленно нанесла несколько мазков на свои невнятные, серо-желтые радужки. Прошептала заклинание, едва шевеля губами. Так, а с волосами что делать? Сама Эва была блондинкой, но еще ею была Эва-балерина. Эва-ведьма хотела от нее отличаться, но когда она в прошлый раз сделала волосы черными, как у Даны, то выглядела бледной и больной. Цвет волос Лили ей тоже не шел. Чей бы взять за основу? Может, русый, как у господина Джеральда?

– Ого! А тебе идет! – воскликнула Лили.

– Красиво, – согласилась Дана.

Эва открыла глаза.

Из зеркальца на нее смотрела очаровательная девушка с пепельными волосами и красивыми, яркими глазами, холодными, как океан зимой. Эва заулыбалась. Колдовство было потрясающей штукой. Так и будет теперь ходить.

– Теперь я! – звонко воскликнула Лили и зажмурилась. – Сейчас… сейчас… ну, как получилось?

Эва прыснула.

– Ты похожа на морковку. У наставницы не такой оттенок волос.

Понятия Лили о красоте были довольно простыми: госпожа Беата была красавицей, и Лили пыталась скопировать ее рыжие волосы и карие глаза. Но на ней это почему-то смотрелось совсем иначе.

– Зато в этот раз цвет лег ровно, – заметила Дана, обходя Лили со всех сторон, – у тебя явно получается лучше.

– Спасибо! Эва, дай посмотреть!

Та отдала ей зеркало, и Лили просияла, взглянув в него.

– Я красивая?

– Очень, – хором ответили Эва и Дана.

Лили и правда стала намного симпатичнее с их первой встречи: госпожа Беата купила ей хорошие очки и сводила в парикмахерскую. Оказалось, жидкие каштановые волосы Лили отлично смотрелись при короткой стрижке, а овальные стекла делали пухлые щеки не такими заметными. Лили была крупной девочкой, хоть и не толстой, но круглое лицо играло против нее. Еще Лили жутко не шли темные, закрытые одежки, которые она носила, живя с бабушкой. В Хисшир Лили, Эва и Дана сбежали, не взяв с собой вещей, и госпожа Беата повела их по магазинам. Теперь Лили носила только цветные вещи: красно-зеленую клетчатую юбку, светлую блузку, бело-зеленые полосатые колготки, и даже ее ботинки были любого цвета, кроме черного.

Она убрала морковно-рыжую прядку за ухо, скорчила гримаску и вдруг оживилась. Закрыла глаза.

Блузка на ней стала темно-зеленой.

– Так лучше?

– Лучше, – согласилась Эва, – волосы смотрятся не такими вырвиглазными. Дана, твоя очередь. Поменяй что-нибудь во внешности.

Та неуверенно пожала плечами.

– Что?

– Что угодно. Нам же нужно тренироваться, – напомнила Эва.

– Знаю. Но что менять?

– А стань блондинкой, как Эва? – предложила Лили. – Или рыжей, как наставница.

Дана взялась указательным и средним пальцем за свои черные кудряшки и закрыла глаза.

– Ой, – растерянно сказала Лили.

– Ого! Ты как этого добилась? – восхищенно спросила Эва.

– Чего? – недоверчиво уточнила Дана.

– А ты посмотри.

Каждая вторая закрученная прядка стала светлой, каждая первая – каштановой. Пробор зацвел сиреневым цветом, словно вересковые пустоши. Такими же сиреневыми стали глаза Даны.

Она посмотрелась в зеркало и помолчала.

– Опять не вышло.

– А о чем ты думала, когда это представляла? – спросила Эва. – Я думаю о конкретных вещах и получаю их цвет.

– Я хотела сиреневые глаза и светлые волосы. Но потом Лили кашлянула, я подумала о ней, и вот что вышло.

– Значит, с глазами все получилось! Молодец! – обрадовалась Лили. – А насчет волос не переживай: сейчас все поправим, и никто тебя такой не увидит.

Скрипнула входная дверь.

– Матерь божия! Это что за чучело?! – воскликнула вошедшая старушка, глядя на Дану.

Дана не ответила. Она отвернулась и сгорбилась, сидя на стуле.

Эва и Лили тут же взяли за руки ее и друг друга. Замерли.

Дана все еще была черной и горькой в такие моменты. Но уже не хрупкой и острой, как битое стекло, а бархатной и хлесткой. Эва постаралась наполнить ее воздухом, свежим ветром, ароматом моря и шумом волн, которых никогда в этой жизни не видела. Лили и Дана говорили, что она ощущается простором и пространством, легкостью, полетом и ведьминским хохотом, а иногда – раскаленным, пылающим гневом, расплавленной смолой и чем-то страшным, как пепелище сгоревшего дотла дома. Но сейчас Эва старалась отдать только хорошее, запрятав плохое вглубь себя. От Лили, как обычно, веяло ласковым солнцем и цветущим садом, свежевскопанной землей и щебетом птиц. Они окружили Дану, окутали ее поддержкой и заботой, убирая горечь и боль, смягчая корку, которой она покрывалась. Все плохое осталось в Морланде. В прошлом. Запертое за тяжелыми дверьми. Пока они трое были в Хисшире и вместе, Дане не должно было быть плохо.

Она тихо вздохнула и расслабилась. Едва заметно улыбнулась Эве и Лили. Благодарно сжала их ладони.

– Девочки, вы долго намерены игнорировать покупательницу? – сварливо спросила старушка. – Мне нужно зелье, отпугивающее диких зверей.

– Одну минуту, пожалуйста, – Эва принялась листать тетрадь учета. – Извините, у нас такого нет.

– Знаю, что нет. Вы же ведьмы? Так сварите мне его.

– Мы передадим ваш заказ наставнице.

– Вот еще! Не нужно мне зелье от этой фифы! – неожиданно рассердилась старушка. – Сами сготовьте! Котел-то у вас есть? И колдовской дар?

– Есть, – растерянно ответила Эва, – но…

– А что значит “фифа”? – спросила Лили.

– То и значит, – отрезала старушка, – приехала в Хисшир, порядки свои навела, ведьм сюда таскает, то одних, то других! Полиция нам весь лес перерыла, толпы грубиянов на праздники Калунны приезжают, никакого покоя нам не стало! А с Джеральдом, беднягой, что натворила?

– Что? – хором спросили Эва и Лили.

Дана с любопытством прислушалась.

– Да хуже жены во всем Хисшире не найти! – возмущенно заявила старушка. – Не кормит его, не уважает, гоняет почем зря, а он и рад стараться! Ходит с блаженным лицом и все о ней твердит: Беата то, Беата се! Приворожила его, ведьма бесстыжая! А какой парень был хороший: всегда мне по-соседски помогал, про подношения напоминал, за продуктами для меня ходил! А потом взял, да в ее дом переехал! Все только для нее делает, а про других людей напрочь забыл!

– Сегодня воскресенье, – тут же сказала Лили, – не забудьте про подношение Калунне, а то к вам призрачный пес придет.

– Уж не забуду. Такое страшилище разве можно забыть? – старушка сбавила тон. – А лучше зелье мне сварите. Я в лес по грибы собралась, хочу без неприятностей сходить, но зелье-то и против призрачного пса может сработать. Хотя я не проверяла.

Эва встрепенулась.

Неужели настолько ценное зелье можно было просто сварить и защититься им от страшного пса? Еще и в лес с ним ходить безопасно будет!

– Но у нас нет рецепта этого зелья, – возразила Лили.

– У меня есть. Знакомая морландская ведьма мне его варила, – старушка вытащила пожелтевший листок бумаги, – если сварите мне его, так я вам рецепт отдам. У ведьм же это ценностью считается? А травы здесь все простые, найдутся у вас в лавке.

Эва задумчиво посмотрела на нее.

– А почему вы сами его не сварите, если все так просто?

– Пыталась уже, ерунда выходит, – нахмурилась старушка, – вроде все, как написано, делаю, а получаю обычный травяной отвар, которым даже крысу не испугать. Ведьма должна варить и силу свою вложить. Да и тридцать лет мы в лес из-за демона не совались, вроде и не нужно было. Так что, договорились? Я вам рецепт, а вы мне – готовое зелье. Только чтоб фифе этой не проболтались! Захапает его себе, и ничего я от нее не получу!

Эва, Дана и Лили переглянулись.

Они еще ни разу не варили зелье самостоятельно. Хотя котел и травы в лавке были, значит, в теории они могли справиться.

Старушка, не дождавшись ответа, положила рецепт на прилавок.

– Значит, договорились. Вы девочки честные и порядочные, не то что ваша наставница. Не обманете меня. Завтра зайду за зельем.

Стоило двери за ней закрыться, как Эва схватила рецепт.

– Погоди, мы же не решили, что согласны, – неуверенно сказала Лили, – разве нам можно варить свои зелья? А вдруг наставница будет против?

– Оно защитное. Нужно сварить, – мотнула головой Дана, – вдруг ночью куда-то потребуется пойти? Призрачный пес слишком опасен. Заколдовать его мы не сможем. Надо воспользоваться зельем.

– Рецепт довольно сложный, – Эва колебалась, – двенадцать пунктов! Мы можем ошибиться.

– Вот именно. Еще и наставница рассердится, если возьмем травы и флакон без спроса. И вдруг это неправильное зелье? Надо показать этот рецепт ей, – сказала Лили.

– Но мы обещали этого не делать.

– Не обещали! Эта бабушка даже не дала нам подумать! И Дану обидела. И про наставницу гадости говорила, – внезапно рассердилась Лили, – ей не нравится, когда люди счастливы, как моей бабушке. Господин Джеральд женат на госпоже Беате, и все у них хорошо, а старушке это поперек горла встало! Я не хочу ей помогать.

– Мне плевать на ее слова, – Дана развеяла заклинание, возвращая волосам родной черный цвет, – но я хочу это зелье. Давайте сварим его.

– А давайте не будем! – уперлась Лили.

Они дружно посмотрели на Эву.

Похоже, выбор был за ней. Два голоса против одного – и третья сдастся. Но что будет правильнее? Эва тоже ужасно хотела сварить зелье, способное отпугнуть призрачного пса, но она боялась напортачить и вызвать гнев госпожи Беаты. Правила культа нельзя было нарушать, чтобы их не выгнали из него. Стоило проявить осторожность.

И немного хитрости.

Эва повеселела.

– Мы этой старушке ничего не обещали, а рецепт уже у нас. Во-первых, давайте перепишем его, на всякий случай. Во-вторых, пойдем и покажем его наставнице. Спросим разрешения сварить зелье. Если разрешит, то сварим и себе и покупательнице. Если нет, отдадим рецепт обратно и сохраним копию на будущее. Когда потребуется отпугнуть призрачного пса, тогда его и приготовим. Как вам идея?

– Я за! – согласилась Лили.

– Я тоже, – кивнула Дана, – спросим наставницу, когда понесем ей выручку.

Госпожа Беата выслушала их и взглянула на рецепт. Открыла свою книгу заклинаний и пролистала.

– Верно, это оно. Зелье, отпугивающее диких зверей. Я им не пользовалась, но пару раз варила на продажу.

– А почему вы им не пользовались? – спросила Лили.

– Агрессивное животное можно оглушить или заморочить. Это быстрее и проще варки зелья, – пояснила та, – к тому же, не факт, что оно подействует на призрачного пса – он ведь не просто пес, а колдовской слуга Калунны, получивший божественные способности. Было бы интересно проверить. Что ж, разрешаю вам попробовать сварить ваше первое зелье. Но будьте внимательны, рецепт непростой.

– Наставница, Валери болтала, что призрачный пес напал на вас. Как вы его победили? – спросила Дана.

– Никак. Я всю ночь дрожала в обнимку с Пуховкой, а он носился по саду и кидался на дверь, – спокойно ответила госпожа Беата, – та еще была жуть. Но в появлении призрачного пса страшны не его когти и клыки, а сам факт гнева Калунны. Смертным лучше не ссориться с богинями. Есть куда более простые способы покончить с жизнью. Призрачный пес – предупреждение, а не угроза.

Эва поежилась. Гнев Калунны ей представлять не хотелось, но и списывать призрачного пса со счетов не стоило. Все, кто с ним сталкивались, были жутко напуганы, даже сама наставница. А значит, зелье, способное отпугнуть его, было очень ценным.

Скрипнула дверь, и в дом вошел господин Джеральд.

– Добрый день, девочки, – поздоровался он, – у вас все хорошо? Продукты еще есть?

– Есть, спасибо.

Он перевел взгляд на жену, и его взгляд наполнился теплом.

– Беата, я купил нам еды в трактире.

– Молодец, – лениво бросила та.

Лили вскинулась.

– Господин Джеральд, сегодня воскресенье! Вы не забыли оставить подношение Калунне? А то призрачный пес придет и напугает вас!

Тот замешкался, а наставница внезапно залилась смехом, будто Лили невероятно удачно пошутила.

– Конечно, я оставлю подношение, ближе к вечеру. Спасибо, что напомнила, Лили, – господин Джеральд улыбнулся ей, – с призрачным псом никто не захочет сталкиваться.

Наставница вновь прыснула и шаловливо улыбнулась.

– А если забудешь, я отправлю тебя в сад: договариваться с ним, чтобы не портил мне больше дверь. Уверена, вы найдете общий язык.

– Очень смешно.

– Стой, я еще придумала. У меня в саду стоит вересковая защита: кусты, выращенные самой Калунной. Можно сказать, ее священное растение. Если призрачный пес случайно потопчет их, то кому больше достанется: кустам от него, ему от кустов или им обоим от Калунны?

Наставница продолжала смеяться над своей странной шуткой. Лили неуверенно улыбнулась в ответ. Дана молчала. Эва пыталась понять, какой тут правильный ответ. Что могут сделать кусты вереска призрачному псу? Он-то их затопчет, а они что? Как Калунна может злиться на собственные кусты или призрачного пса? И зачем?

Господин Джеральд тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на госпожу Беату.

– У тебя ужасное чувство юмора. Не шути так больше.

Она усмехнулась.

– Ладно. Пойдем, пообедаем. Девочки, сварите зелье и опробуйте его на нашей настырной покупательнице. Надеюсь, не отравите ее. Впрочем, жадность наказуема: она решила получить зелье бесплатно… нет, скорее всего, она полагает, что с этого момента вы обязаны каждый раз варить его ей за единожды полученный рецепт. Как Джеральд должен был вечно помогать пожилой соседке, а не каким-то там женам, не желающим готовить.

Тот вопросительно приподнял брови.

– О ком идет речь? И зачем тебе готовить? Ты же этого не любишь.

– Неважно. Девочки, принесите мне образец готового зелья. Хочу посмотреть, что у вас выйдет.

Эва, Дана и Лили покинули ее дом в смятении.

– Кто-нибудь понял шутку про кусты и призрачного пса? – жалобно спросила Лили. – Почему наставница смеется над ним, если боялась выйти из дома, как все? И как господин Джеральд будет договариваться с призрачным псом? Он что, знает собачий язык?

– Меня волнует другое, – хмуро заметила Дана, – что если мы неправильно сварим зелье и случайно отравим ту старушку? Она этого не заслужила.

Эва глубоко вздохнула.

– Значит, надо сварить зелье правильно. И попробовать его самим.

Это оказалось неожиданно трудно. Нет, нарезать и измельчить ингредиенты они смогли без проблем, но когда дело дошло до варки, оказалось, что даже неправильное помешивание может все испортить.

– Пять раз по часовой стрелке, пять против, – бормотала Эва, склонившись над котлом, источавшим насыщенный травяной аромат, – еще пять по часовой, пять против…

– Нет, Эва, четыре! В последний раз надо было помешать четыре раза! – воскликнула Лили, показывая ей рецепт.

– Ой! Но это же не настолько важно? – растерялась Эва. – Что там дальше? Подуть на него, встав слева от котла…

– А с какой стороны смотреть? Слева от меня сейчас Дана, а слева от тебя – я!

Дана наклонилась и дунула над котлом.

– Готово. Давайте дальше.

– “И не забудьте воспользоваться помощью белого фамильяра, если вы неопытны в варке зелий”, – упавшим голосом прочитала Лили, – но у нас же нет фамильяров! Надо было попросить у наставницы Пуховку, она бы нам помогла!

– Сами справимся, – бросила Дана и замерла. – Чуете? Горелым пахнет.

– Но что там может гореть, зелье же варится? – изумилась Эва, принюхиваясь. – А ведь правда, что-то подгорает… Надо помешать еще раз!

– Нельзя, на этом этапе зелье должно позеленеть, а мешать можно только через восемь минут! Оно зеленеет? – спросила Лили.

– Нет.

Через два часа уставшие и вспотевшие девочки уныло обозревали густую бурую жижу, отчетливо пахнущую сгоревшими носками.

– И что с этим делать? – вздохнула Лили.

– Вылить. Когда остынет, – мрачно сказала Дана, – и попробуем еще раз.

– На этот раз я помешаю точное количество раз, – пообещала Эва, – и определим, где у котла все-таки лево, а где – право.

Во второй раз у них все получилось, разве что Лили чихнула, когда дула на варево. Зато оно позеленело и не сгорело.

– Пробуем?

– Пробуем.

Зелье было на вкус, как чуть горчащее лекарство. Эва, Дана и Лили выпили его и сели ждать эффекта.

– Подождите, а как мы поймем, что оно сработало? – сообразила Эва. – Здесь же нет животных. Нужно пойти туда, где они есть. В лес!

– Пошли, – согласилась Дана.

Они заперли лавку и направились к лесу. Вечерело. К Лили подбежал соседский пес и полез играть с ней. Она погладила его, но не стала задерживаться. На Эву с забора прыгнула серая кошка и замурчала, подставляясь под ласку. Эва сначала вздрогнула, а потом растаяла: однажды она заведет себе кошку, черную как ночь, и будет ее любить! Взаимно! Они вместе превратят противных эвиных родственников в жаб, будут летать на метле и приворожат Эве хорошего мужа, который станет приносить ей еду из трактира и терпеть все ее недостатки.

О ноги Эвы потерлись еще две кошки. Она присела на корточки и взяла их на руки. Лили была окружена четырьмя собаками. Дана замахала руками, прогоняя голубей, норовящих сесть на нее, и коротко бросила:

– Опять ошиблись. Пошли обратно в лавку.

– Почему?

– Зелье должно отпугивать зверей. А оно их притягивает. Третий раз дуть в котел будет Эва. Лили, наверное, перебила эффект своим даром любви животных. В остальном, вроде, все было в порядке.

Эва со вздохом спустила кошек с рук, но они тут же полезли на нее снова. Собаки не давали Лили ступить и шагу. Над Даной собрался уже десяток голубей. С большим трудом они добрались до лавки зелий, и по дороге толпа зверей все увеличивалась. Не пустить их за собой было той еще задачкой: кошки и собаки настырно лезли в малейшую щель и навязчиво требовали ласки. Пришлось закрыть все окна, но животные продолжали лаять, мяукать и ворковать снаружи. И никуда не собирались уходить.

– А у нас есть зелье, чтобы нейтрализовать этот эффект? – упавшим голосом спросила Эва.

– Нет. Разве что сварить правильное, – хмуро заметила Дана, – давайте начнем.

– А у нас кончились спички, – растерянно сообщила Лили, – огонь не развести.

– Как, совсем кончились?

– Совсем.

Они замолчали.

За окном раздавался сердитый лай, кошачьи вопли и птичий клекот. Животные, не получившие желаемого, становились агрессивными. Голуби принялись бить клювами в стекло. Собаки пытались подкопаться под дверь и рычали. Кошки громко и гневно шипели.

– Ничего, эффект зелья скоро закончится, – бодро сказала Лили, с опаской поглядывая в окно, – и все эти милые зверюшки разойдутся.

Эва взяла рецепт. Рвано вздохнула.

– Оно выветрится через пять часов. А сейчас уже девять вечера. Мы здесь застряли.

– И выйдем только ночью, одновременно с призрачным псом, – тихо добавила Дана.

Повисла неуютная тишина.

– Давайте что-нибудь наколдуем? – предложила Лили. – Мы же ведьмы и должны справиться.

– Что? Невидимость разрушается от столкновений, левитировать столько собак и кошек мы не сможем, а на наш цвет волос им наплевать, – угрюмо сказала Дана.

– Давайте подождем! Кто-нибудь заметит, что нас нет!

– Кто? Валери плевать, а наставница не следит, когда мы дома, а когда нет.

– Тогда ждем, пока зелье не перестанет действовать, – предложила Эва.

– Видимо, ждем, – согласилась Дана, – давайте пока поколдуем.

Время тянулось бесконечно медленно. Вскоре на улице совсем стемнело. Они устали и проголодались, но снаружи ничего не менялось: зелье продолжало притягивать животных к лавке. Они скреблись в дверь, царапали стекла и издавали прочие пугающие звуки.

Эва тоскливо подумала, что будь она настоящей ведьмой, то мигом бы всех разогнала. Или ее фамильяр бы это сделал. Но сейчас им троим придется ночевать в пустой, темной лавке, где даже кроватей нет. И все из-за одного дурацкого зелья и противной старушки, пожелавшей его получить.

– Я тут подумала, а вдруг наше зелье привлечет призрачного пса, как этих животных? – сглотнула Лили. – Он же сможет выбить дверь. Но… но ведь ничего страшного не произойдет? Мы им нравимся, правда? И ему тоже понравимся?

Эва похолодела. Страх острыми коготками забрался под кожу. Ее начало трясти.

– С-с-сколько времени?

– Час ночи. Ты чего? – спросила ее Дана.

– Мы не оставили подношение Калунне, – Эва побледнела, – призрачный пес придет за нами!

– Как это? Конечно оставили, еще утром! – возразила Лили.

– Мы не тут его оставили, а дома! Ночью все должны сидеть по домам, призрачный пес провожал людей в тумане и как-то определял, кто где живет! Чашу подношений же не зря вешают перед домом, он наверняка ориентировался на нее! Если мы ночуем здесь, то это считается домом, а подношения снаружи нет! – Эва схватила их за руки.

Лили задрожала.

– Что нам делать?

– Успокойтесь. Лавка зелий – не наш дом, – возразила Дана, – призрачный пес сюда даже не заглянет. Он не знает, что мы здесь.

Эва облизала пересохшие губы. В лавке было темно, и единственным источником света было окно, снаружи которого толпились кошки. Или не толпились? Если свет проникал внутрь, то никто его больше не загораживал, так?

Эва посмотрела в окно и встретилась взглядом с горящими голубыми глазами на морде огромного, жуткого пса. Завизжала, указывая пальцем. Дана отшатнулась. Лили застыла.

– Хороший песик… добрый песик… у кого-нибудь есть колбаска?

Призрачный пес исчез. Но не успели они обрадоваться, как услышали громовой рык и грохот, затем лай и испуганный скулеж. Мимо окна пронеслось несколько собак, а затем что-то размером с лошадь. Жуткий рык повторился, и ему вторили перепуганные кошачьи вопли. Стены лавки содрогнулись, когда в них что-то врезалось.

– Колдуем левитацию! Мы сможем поднять его в воздух и закинуть на крышу! – резко приказала Дана. – Как только получится, бежим домой!

– А если не получится? – содрогнулась Эва.

– Тогда он нас сожрет. Должно получиться!

– Может, лучше невидимость?

– Он нас по запаху найдет! Начинаем, как только ворвется в лавку!

За окном раздался третий громовой рык, и все стихло. А через минуту кто-то постучал в заднюю дверь лавки.

– Лили, Дана, Эва, вы там?

– Это господин Джеральд! Его призрачный пес сожрет! – воскликнула Лили и ринулась открывать. – Входите скорее! Быстрее, не стойте на пороге!

– Девочки, уже поздно. Вам давно пора спать. Пойдемте, я провожу вас домой, – спокойно ответил господин Джеральд, – не бойтесь, все животные разбежались.

– Там призрачный пес! – Лили вцепилась в его локоть и попыталась втащить внутрь. – Он вас съест! И нас тоже!

– Я оставил подношение Калунне. И вы тоже. Этой ночью в Хисшире карать никого не будут. Выходите, не бойтесь.

Он отступил от двери, и девочки боязливо высунули головы наружу.

Вокруг никого не было: ни одурманенных зверей, ни призрачного пса.

Дана нахмурилась.

– Но мы только что его видели.

– Думаю, он отправился в Морланд и просто пробегал мимо.

– А откуда вы знаете? – удивилась Эва.

Господин Джеральд помолчал.

– Мне сказала об этом Калунна. Все, идемте. Я так понимаю, ваше зелье не удалось?

– Нет. Эффект получился обратный, – вздохнула Лили. – А зачем вы ночью вышли наружу? Нельзя же по ночам бродить.

– Это правило больше не работает. Конечно, ночью лучше спать, но опасности больше нет, – сказал господин Джеральд, провожая их по ночным улицам, – хисширский демон мертв, и вересковой богине незачем прятать жителей деревни от него. Кстати, я не думаю, что ваше зелье повлияло бы на призрачного пса. Драться с ним плохая затея, даже для ведьм. Беата это подтвердит.

Эва нервно оглядывалась, но вокруг было пусто и тихо.

– Но как-то же его можно одолеть? – настороженно спросила Дана.

– Зачем? Он вас не тронет, пока не оскорбите вересковую богиню. А ей не понравится, если ее слуге причинят вред. Просто соблюдайте наши правила, и все будет хорошо. Вот вы и дома. Спокойной ночи, девочки.

– Спокойной ночи! – с облегчением ответила Лили.

– Спасибо, – коротко бросила Дана.

– А что вы делали возле лавки зелий так поздно? – спросила Эва.

– Вас искал. Валери заметила, что вы пропали, и сообщила Беате, а та послала меня за вами. Я заметил толпу зверей возле лавки и понял, что что-то не так. Будьте осторожнее с колдовством, – господин Джеральд коротко попрощался и пошел прочь.

Девочки заперли дверь и бросились к холодильнику.

– Завтра повторим зелье? – спросила Лили с набитым ртом.

– Вначале спросим у наставницы, как его нейтрализовать, – ответила Эва, – и не будем пить все вместе, чтобы не было тройного эффекта. До меня только сейчас дошло, почему животных было так много. Мы все трое их притягивали!

– И запасемся спичками, – добавила Дана.

– Слушайте, а ведь соблюдение правил сработало, в отличие от зелья: призрачный пес нас не тронул и не пытался ворваться внутрь, – сообразила Эва, – он знал, что мы не оскорбляли Калунну и прогнал зверей от лавки. Наверное, Калунна прислала его нам на помощь.

Дана молча кивнула.

Лили поправила очки.

– А помните, наставница говорила, что та старушка будет требовать зелье постоянно и бесплатно? Что нам с этим делать?

Эва расплылась в коварной улыбке.

– Я знаю. Надо только сварить правильное зелье.

***

Противную старушку они встретили дружными улыбками.

– Ваше зелье готово, – сообщила Эва, – мы проверили, оно действительно отгоняет животных.

Валери, чьи фамильяры начали разбегаться от Эвы, велела ей свалить подальше из дома, пока это не прекратится. Но Эва все равно гордилась собой: на полке в их с Лили комнате теперь стояли два флакона с аккуратными подписями “Прогнать животных” и еще два “Привлечь животных”. Когда-нибудь да пригодится.

– С вас две монеты, – сообщила Лили.

Старушка нахмурилась.

– С чего это? Я дала вам рецепт!

– Монета за аренду флакона и монета за потраченные ингредиенты. Мы отдадим эти деньги госпоже Беате, ведь все в этой лавке принадлежит ей, а не нам, – Эва улыбнулась, как настоящая ведьма: очаровательно и злорадно одновременно, – за свою работу денег мы не возьмем, вы заплатили рецептом. Но наставница велела нам продать оставшееся зелье по цене пять монет за флакон. Пожалуйста, учитывайте это в следующий раз. И не забудьте вернуть сам флакон, иначе его стоимость будет записана в ваши последующие покупки.

Старушка прищурилась, глядя на нее. А затем хмыкнула.

– Уже успела вас испортить, да? Что ж, ничего не поделаешь. Вот две монеты. А вот – еще десять. И новый рецепт. Сварите-ка мне еще одно зелье.

– Какое? – настороженно спросила Эва.

– Отворотное. Хочу Джеральду помочь освободиться от его лентяйки-жены. Ведь явно же приворожила бедолагу. А разве это справедливо, что такой добрый и порядочный человек у ведьмы на побегушках служит? Она ведь и не любит его.

– Любит! – возмутилась Лили. – Очень любит!

– Да ну? А я вот его вчерашней ночью в окно увидела. Что за жена отпустит мужа так поздно, когда по улицам призрачный пес бродит? А она отпустила. Плевать ей, сожрут Джеральда, так она нового муженька себе приворожит. А он ведь к вам как к родным относится. Неужели не жалко вам его?

Эва растерялась. Судя по шуткам госпожи Беаты, она и правда не особенно волновалась за господина Джеральда. И отправила его ночью на поиски пропавших учениц. Сама не пошла, не желая сталкиваться с призрачным псом. Конечно, пес был не угрозой, а предупреждением, но доля истины в словах противной старушки была. Наставница относилась к мужу небрежно. Или так и должны были вести себя ведьмы?

А ведь Голди, помощница мэра Морланда и жрица Калунны, приворожила и свела с ума тамошнего священника. И он тоже служил у нее на посылках. Значит, ведьмы именно так и заводили себе мужей, и все было правильно.

– Мы сварим зелье, – неожиданно твердо сказала Дана, – и сами его отдадим господину Джеральду.

– Вот и хорошо. Найдет себе, наконец, приличную жену в Морланде и вернется домой, – старушка расцвела, – спасибо вам, девочки. У вас есть сердце.

Когда дверь за ней закрылась, Лили возмущенно обернулась к Дане:

– Зачем ты согласилась? Она же противная и все врет! Господин Джеральд любит наставницу, а не заколдован!

– А если заколдован и мы снимем чары, то госпожа Беата на нас рассердится, – подхватила Эва, – а его снова приворожит, раз выбрала в мужья. Мы не должны в это вмешиваться.

– Должны. Она права: господин Джеральд к нам относится по-доброму. Заботится. Вытащил нас из лавки ночью. Если он околдован, то мы должны ему помочь. Иначе это будет подло.

– Я против, – Эва скрестила руки на груди.

– И я тоже, – кивнула Лили.

Дана помолчала.

– Тогда я сварю зелье сама. И буду варить его, пока не получится.

Она направилась к полкам, собирая нужные травы. Эва и Лили растерянно переглянулись.

Дана была хрупкой, затравленной и молчаливой, но иногда жесткой и твердой, как камень, бьющий стекло вдребезги. Но если бы не эта ее черта, они никогда не решились бы пойти в Хисшир через зимний лес с затаившимся в нем демоном. Дана повела их. А они пошли за ней.

Она уже сделала выбор, но Эве это не нравилось. Разве господин Джеральд не был счастлив? И что если госпожа Беата выгонит учениц, рассердившись на их происки? Но когда Дана что-то решала, ее было не остановить. Так что же делать?

Тут Эва сообразила.

– Погоди. Давай вначале пойдем к господину Джеральду и расскажем ему обо всем. Может, он не против, что его приворожили?

– Как это? – удивилась Лили.

– Наставница очень красивая. В Морланде таких красавиц нет, – уверенно заявила Эва, – она-то себе любого приворожит, а он один останется. И еще, она же главная жрица Калунны! Наверняка быть ее мужем очень почетно. Его в деревне уважают. А главное, если подлить ему отворотное зелье тайком, то это получится обман. Надо спросить господина Джеральда, хочет ли он его выпить и лишиться жены.

Дана поколебалась.

– Согласна. Пойдем и спросим.

Эва вздохнула с облегчением.

Вряд ли привороженный человек признает это. Он им просто не поверит. И наставница рассердится меньше, чем если они его напоят зельем и самовольно расколдуют. А если начнет ругать, то они все свалят на ту старушку.

Господин Джеральд выслушал их с недоумением, а потом вздохнул.

– Госпожа Хейг все никак не успокоится. Надо бы к ней зайти, поговорить. Девочки, я не околдован. Я был влюблен в Беату еще с раннего детства. Тогда она не умела толком колдовать, как вы, а я уже не мог отвести глаз от ее рыжих волос и мягкой улыбки. И больше всего на свете хотел, чтобы она полюбила меня. Мне несложно выполнять ее просьбы, и Беата это ценит. А вот бесполезных мужчин не любит. В браке всегда что-то отдают, но что-то и получают. Вы поймете, когда станете старше.

– А зачем тянуть? Давайте развеем все сомнения сейчас, – раздался насмешливый голос наставницы за их спинами, – думаете, я – злая ведьма, приворожившая бедного, честного полицейского? И обижаю тут его?

Дана вздрогнула и втянула голову в плечи. Эва запаниковала. Лили помотала головой.

– Мы так не думаем! И господин Джеральд же нам сказал, что это неправда!

– Мало ли что он сказал? Околдованные люди себя не контролируют. Они могут не понимать, что находятся в опасности, – заметила госпожа Беата и открыла кладовку, – где тут у нас… а, вот оно. Читайте, что здесь написано.

– “Отворотное зелье”, – послушно прочла Лили, – а оно тут откуда?

– Варила на продажу, но один клиент отказался. Итак, – госпожа Беата улыбнулась и протянула зелье мужу, – пей, бедолага. Спасайся.

– Не буду.

– Почему?

– Меня полностью устраивает наш брак. И никакого приворота на мне нет.

Госпожа Беата хмыкнула. А потом вынула пробку и поднесла зелье к губам. Господин Джеральд дернулся и выхватил его у нее из рук. Вылил зелье в раковину. Молча вернул флакон.

Эва ничего не понимала. Что происходит?

– Наставница, а зачем вам пить отворотное зелье? – растерянно спросила Лили.

– На всякий случай. Видишь ли, Лили, вы немного ошиблись с объектом спасения. Это меня приворожили, а не его. Когда я только приехала в Хисшир, кое-кто жаждал заполучить жену-ведьму, о которой долго грезил, – госпожа Беата смотрела на мужа в упор, – при этом показался мне совершенно неотразимым. И до сих пор мне нравится, несмотря на все свои выходки. А нет ли в этом какого-то подвоха?

– Нет. Наш брак благословила Калунна, а тот приворот давно развеялся, – господин Джеральд отвел взгляд.

– Да? А чего же ты так нервничаешь?

– Беата, перестань. Не при девочках.

Она усмехнулась.

– Хорошо. Возвращайтесь в лавку. А ты иди сюда, “привороженный”.

Лили, Дана и Эва вышли из дома, но тут последняя вспомнила, что не отдала деньги за прошлое зелье, и вернулась.

Госпожа Беата и господин Джеральд целовались. Неторопливо, нежно, обнимаясь и глядя друг другу в глаза. У Эвы перехватило дыхание, а щеки вспыхнули. Она на цыпочках вышла на улицу. Так вот, значит, как оно происходило у ведьм! Ни капли не ясно, кто кого приворожил, но все были счастливы!

Правила культа Калунны были несколько запутанными, но Эва твердо решила им соответствовать. Тогда она вырастет настоящей ведьмой, приворожит себе самого достойного мужчину на свете и плевать, что подумают об этом завистливые соседки!

– Так что, сварим отворотное зелье? – спросила Лили.

– Сварим. Деньги же получили за него, – сказала Дана, – отдадим покупательнице.

– А как мы его проверим? Выходит, нам нужно и приворотное сварить? – загорелась Эва. – И кого-то приворожить?

– Лучше наставнице покажем, – Дана покачала головой, – а то вдруг случайно околдуем половину деревни?

Эва вздрогнула, а затем рассмеялась.

– Давайте тренировать невидимость. Она нам явно скоро понадобится.

История пятая. Ведьмы, жалость и колдовство.

Первый июль Лили в культе Калунны.

Любимым заклинанием Лили было изменение внешности и одежды. Каждое утро, умывшись и приведя себя в порядок, она выбирала, в какой цвет окрасить футболку, в какой – юбку, а в какой босоножки. Надев все это, она обычно меняла себе цвет волос и глаз, оттенок кожи, ставила милые родинки или веснушки, после чего одежду приходилось “перекрашивать” заново.

– И как тебе это не надоедает? – спросила ее Эва, создавая себе сине-зеленые глаза и пепельные волосы. – Столько времени впустую тратишь, хотя уже выяснила, что лучшее сочетание – рыжие волосы, фарфоровая кожа и твои зеленые глаза.

– Я тренируюсь, – не согласилась Лили, – и отлично овладела этим заклинанием.

– Вот именно. Лучше бы защитный круг подтянула. Передай, пожалуйста… а нет, не надо.

Эва колдовством раскрыла шкаф и пролевитировала к себе белый сарафан. Надела его.

– А хочешь, пустим по нему узор? – предложила Лили.

– С рыбками, как в прошлый раз? Давай.

– Нет, я новое придумала. Смотри!

По сарафану Эвы расцвели изящные золотые цветы. Она заулыбалась.

– Красиво! Спасибо. Это ты с брючного костюма госпожи Голди взяла, да?

– Ага. У нее всегда оригинальные наряды. Эх, когда уже нам разрешат завести фамильяров? Хочу собаку!

– Но фамильяры же кошки, – возразила Эва, – ты выбрала, какую хочешь? Рыжую или белую?

– Всех хочу. И собаку тоже. И попугая! – Лили мечтательно улыбнулась. – Когда вырасту, у меня будет куча питомцев!

Будущее виделось ей светлым и ярким: вот она, взрослая красавица с длинными рыжими волосами, в белой остроконечной шляпе, в платье, расшитом золотом, окружена множеством чудесных животных. Варит волшебные эликсиры и продает людям, а наставница хвалит ее и ставит всем в пример, как способную, старательную и успешную ведьму! И, конечно, разрешает завести собаку. Не может же она всегда это запрещать? Госпожа Беата Хоффман была доброй ведьмой, хоть и казалась иногда строгой. Но она заботилась о своих ученицах: покупала им одежду, вещи, учила заклинаниям и растила из них сильных ведьм. И никогда не запрещала Лили веселиться, как это делала госпожа Вилсон.

Бабушка.

Лили помрачнела.

Интересно, как она там? Ее сын и невестка умерли, а внучка сбежала из дома, чтобы стать ведьмой, и не вернулась назад. Лили-то теперь была счастлива, но что насчет бабушки? Она же совсем одна осталась. И они не виделись вот уже пять месяцев. Хорошая внучка давно бы ее навестила. Рассказала бы, как живет в культе Калунны и каким заклинаниям научилась. И обязательно общалась бы со своей единственной родственницей, нуждающейся в заботе и любви близкого человека.

Лили была хорошей девочкой. Ей это часто говорили.

И очень, очень плохой внучкой.

Ее ладони коснулась теплая рука, и разум заполнился свежим ветром и легкостью. Эва мягко улыбалась ей. А потом их за руки взяла неслышно подошедшая Дана, и колдовской круг замкнулся, превращаясь в нерушимую крепость, внутри которой они были всесильны. Эва парила и хохотала, рассыпая огненные искры, Лили цвела и распускалась во все стороны, а Дана обвила их обеих как бархатная змея, огромная, сильная, могущественная, и унесла с собой под землю, в ночь и темноту, к ледяному мраку, из которого только она могла их забрать.

Или отправить в него, одним четким, быстрым ударом перерезая горло самым близким своим подругам.

Перед ними вновь возникла дверь, и Дана, сорвав ключ с шеи, взялась ее открывать, чтобы показать Лили с Эвой нечто потрясающее.

Насыщенный аромат вереска не позволил им войти. Оттолкнул, растворил ключ и спрятал дверь. Замурлыкал колыбельную, усыпляющую излишне любопытных ведьм, как младенцев. Забрал лишнее.

Лили зевнула. Эва потянулась, вставая на носочки. Дана заморгала, тщетно ловя ускользнувшую с ароматом вереска мысль.

– Мне сегодня приснился сон, – сказала она.

– О чем? – тут же поинтересовалась Лили.

– Не помню. Но был интересный. Я хотела показать его.

Лили ободряюще сжала ее ладонь.

– Ничего, расскажешь, когда вспомнишь. Хочешь тебе футболку украсим?

– Не хочу. Пойдемте в лес, поколдуем. Надо отработать колдовской барьер и руну огня.

Некоторые чары они творили дома, некоторые – во дворе, но кое-что привлекало слишком много зевак, и жители Хисшира жаловались на юных ведьм наставнице, полагая, что их колдовство опасно. Та согласно покивала и велела Лили, Эве и Дане колдовать в лесу, зачаровав полянку от зевак. Туда они и направились в то солнечное утро. До работы в лавке было еще несколько часов, и их стоило использовать с толком.

Настроение Лили заметно улучшилось. Они будут колдовать! За последние несколько месяцев они прекрасно овладели всеми старыми чарами и изучили новые. Эва с удовольствием отводила людям глаза и морочила их, Лили искала спрятанные предметы, а Дана отталкивала от себя то, что они в нее кидали. С помощью этих чар ей удавалось сдвигать даже тяжелые камни. Еще у Даны отлично выходило становиться невидимкой.

– А какое ваше любимое заклинание? – спросила Лили подруг.

– Невидимость. И отталкивание, – коротко ответила Дана.

– Морок и левитация, – добавила Эва, – мороком можно заставить человека сделать все, что угодно. Помните, как наставница заморочила полицию и наших родных? Столько шума было, целой толпой на нее ругались, но она просто внушила им, что хотела, и все разошлись.

– Директриса моего приюта и без морока бы ушла, – сказала Дана, – но ей надо было показать, что она делает свою работу. Иначе ее уволят.

Эва скривилась.

– Дядя с тетей тоже не больно усердствовали, забирая меня. Их устроило, что дом и деньги у них, а я – тут. Избавились от меня, как и хотели.

Лили промолчала.

Бабушку госпожа Беата точно заморочила и не единожды. Та приходила в Хисшир три раза. Лили каждый раз пряталась, а Эва с Даной ее прикрывали. Еще Лили как-то подслушала обрывок разговора наставницы и госпожи Голди о себе. Последняя “решила вопрос” с опекой над Лили и что-то там намухлевала, доказав, что бабушке с юной травмированной ведьмой никак не справиться. И условия проживания у нее были какие-то не те. Начальник полиции Морланда обещал закрыть дело о похищении и больше не давать ход заявлениям госпожи Вилсон. Так что Лили оставалась в культе Калунны, что бы с этим ни пыталась сделать ее бабушка.

Бабушка боролась за Лили.

И при этом была единственным человеком, которого ее жизнерадостная внучка терпеть не могла. Даже сейчас бабушка ухитрялась высасывать из нее радость и омрачать чудесный солнечный день. И с этим ничего нельзя было сделать.

– Давайте колдовать, – попросила Лили, – я хочу потренировать защитный барьер. Эва, покидай в меня всякое, ладно?

– Договорились, – та оглянулась и колдовством подняла в воздух несколько веток.

– Я буду прожигать его руной огня, – сказала Дана, – Валери упомянула, что ей можно не только разводить костер, но и атаковать. Жаль, мы ее не знали, когда сидели запертыми в лавке зелий.

Барьер Лили отлично защищал от летящих в нее предметов и не давал руне огня поджечь ничего внутри. Ей удавалось держать его достаточно долго по сравнению с прошлыми попытками.

И тут ей на голову упала шишка. Лили изумленно огляделась: до ближайших деревьев было несколько метров. Как это получилось?

– Барьер нужно ставить на полметра выше своей головы и следить, чтобы не напали сверху, – сообщила Валери, подходя ближе, – а еще проверь колдовской резерв. Там хоть что-то осталось?

– Осталось, – возразила Лили, развеивая заклинание, – почти половина.

Валери фыркнула.

– Вот дуреха! Ты зачем мне это говоришь? Теперь я знаю, что достаточно загнать тебя в колдовской круг постоянными атаками и подержать там, чтобы полностью истощить. После чего барьер спадет, а ты проиграешь. Никогда не показывай другим ведьмам свою слабость. Иначе они ею воспользуются.

Лили растерялась.

– Но ты же сама спросила. И мы не враги. Я тебе доверяю.

Дана нахмурилась.

– Мы зачаровали поляну. Как ты нас нашла?

– Дымка вас выследила, – Валери кивнула на свою дымчато-рыжую кошку, – и я сильнее, так что подавила твое заклинание. Колдуй лучше, молчунья.

– Что тебе нужно? – холодно спросила Эва.

– Дело есть. Вы поиск предметов уже изучили?

– Да.

– А левитацию и руну огня?

– Это тебя не касается. Мы же не должны тебе ни в чем признаваться, вдруг ты используешь это против нас? – едко ответила Эва.

Валери махнула рукой.

– Мне надо, чтобы вы поколдовали в Морланде, если уже умеете.

– С чего это мы должны тебе помогать?

– Не мне, а себе. За это заплатят. У вас ведь нет денег. На конфеты приходится у Джеральда просить.

– И что? Он нам всегда их покупает, – возмутилась Лили. – Господин Джеральд добрый!

– А если захотите купить то, на что он денег не даст? Не лучше ли самим заработать? – парировала Валери. – Заодно и чары подтянете.

Дана настороженно взглянула на нее.

– Зачем тебе это?

– Затем, что не хочу отказывать постоянным клиентам. Я давно уже колдую в Морланде по мелочи, меня там многие знают. К Голди соваться боятся, к Адалинде запись на три месяца забита, а Беата не потащится искать чье-то пропавшее колечко или сжигать мусор во дворе. Вот и зовут меня, но что-то сейчас заказов много, а я хочу на озеро с друзьями слетать. Поработайте за меня недельку и забирайте оплату. А если хорошо проявите себя, получите постоянный источник доходов. Ведьмы всегда колдуют за деньги. Пора и вам этому научиться.

Девочки переглянулись.

– Вообще вроде выгодно, – заметила Эва, – хотя я не хочу снова идти в Морланд через лес.

Валери закатила глаза.

– Да нет там демона, его давно грохнули! А деньги у вас будут. Все равно же колдуете каждый день, так почему бы не делать это с пользой? Утром или вечером сходите и вернетесь в лавку вовремя. Беата даже не заметит вашего отсутствия.

– А как нам говорить с твоими клиентами? – неуверенно спросила Дана.

– Ртом. Лили договорится, она нормально болтает, – отмахнулась Валери, – там ничего сложного: пришли, сказали, что от меня, поколдовали, получили оплату, спросили, нужно ли что-то еще, и свалили. По магазинам или в кондитерские, пирожные лопать.

Дана помолчала.

– Я никогда не была в кондитерских.

– Вот и сходишь. Так что, согласны?

– Да, – решила Дана.

– Согласны, – сказала Эва.

Они дружно посмотрели на Лили.

Та же была в полном смятении.

Колдовать для людей и получать за это деньги звучало просто потрясающе! И сводить Дану в кондитерскую стоило. Лили там тоже никогда не была и хотела поесть пирожных. А еще можно пойти по магазинам и посмотреть, как выглядят наряды, чтобы потом наколдовать их. И гулять по лесу летом было чудесно и совсем не страшно.

Но что если в Морланде они столкнутся с госпожой Вилсон, и та немедленно заберет Лили домой? Что тогда ей делать? Как объяснить, что она не хочет назад, потому что неблагодарная, бессердечная кукла, которая может только радоваться и при этом совсем не любит свою бабушку? Лили не сможет такого сказать, хоть это и чистая правда.

– Лили. Не хочешь колдовать в Морланде? – спросила ее Дана.

– Ну… а вдруг мы там заблудимся?

– Не заблудитесь, я вам свою карту дам, – возразила Валери.

– А если мы плохо будем колдовать и не справимся?

– Тогда денег не получите. Себе навредите, не мне.

– Лили, давай попробуем, – попросила Эва, – я поняла, что хочу кое-что купить. Настоящие ведьмы всегда колдуют за деньги. Мы же настоящие?

– Да, – твердо ответила Дана.

Лили поправила сползающие с носа очки и протянула подругам руки. Те тут же взялись за них.

Лили закрыла глаза.

Тревоги и сомнения исчезли. Эва и Дана были рядом: светлая и темная, невесомая и жесткая как камень. Морской бриз и теплые змеиные чешуйки. Они никогда ее не покинут. И не позволят забрать Лили из культа Калунны.

Она улыбнулась.

– Ладно. Пойдемте колдовать и гулять в Морланд!

***

Неделя подработок пролетела незаметно. Люди были с ними вежливы, иногда поили чаем и угощали едой, а колдовать для них было несложно: юные ведьмы искали пропавшие вещи, передвигали колдовством тяжелую мебель и доставляли грузы, собирали и жгли мусор во дворах. Платили им немного, но заданий хватало, так что они позволили себе и пирожные в кондитерских, и покупку разных милых штучек. Валери была довольна и даже взяла их один раз купаться на озеро. Было жарко, весело и необычно: Лили никогда еще не купалась с друзьями и толпой новых знакомых. У Валери их было полно, все восхищались Лили, Эвой и Даной, просили показать что-нибудь волшебное и расспрашивали о призрачном псе и культе Калунны. Лили легко нашла общий язык с каждым, и им стали поступать новые заказы от родных и знакомых этих ребят. От некоторых пришлось отказываться: снимать порчи или гадать Лили, Эва и Дана не умели. Но Лили обязательно передавала такой заказ Валери, настаивая, что людям требуется помощь. Та, задолбавшись, показала, как проверять наличие порч и развеивать их. И как гадать. Лили тщательно записывала все в тетрадь с заклинаниями, а потом делилась новыми знаниями с Эвой и Даной. Колдовство в Морланде приносило свои плоды, и ни один из них не оказался червивым.

С госпожой Вилсон они так ни разу и не встретились.

Лили нечего было бояться.

Однажды к ним обратились трое девочек, одна из которых чуть не плакала:

– Хулиганы украли мою Макарошку! Утащили прямо со двора, а теперь привязали на пустыре и издеваются над ней! Я боюсь, что они меня побьют. Заколдуйте их и верните мою собаку, пожалуйста! Вот деньги. Этого хватит?

У Лили в ушах застучала кровь. Похитить собаку и мучить ее? Да какие же негодяи могли такое сделать?!

Она сжала кулаки.

– Не надо денег! Я спасу Макарошку! А они заплатят за это! Пошли туда сейчас же!

Девочки замялись.

– А можете сами сходить? Хулиганы ведь нас знают. Если поймут, что это мы вас прислали, жизни нам не дадут. Не говорите им, что вы от нас, просто заберите собаку Виви и принесите ее нам.

Дана помрачнела.

– Понятно. Принесем.

Они отправились на пустырь.

– Давайте просто заморочим их, чтобы они отдали собаку и решили, что она им больше не нужна, – предложила Эва.

– Если дело дойдет до драки, то я буду их отталкивать, Эва пролеветирует собаку, а потом накладываем невидимость и уходим, – решила Дана, – Лили, не прячься в колдовской круг, он много сил вытягивает, а мы сегодня уже колдовали. Лучше тоже оттолкни их или…

– Я им покажу как воровать собак! – гневно воскликнула Лили. – Мерзавцы! Я их так заколдую, они всю жизнь помнить будут!

Перед ее глазами стояла бедная Макарошка, которую бьют палкой двое злодеев, которых следовало покарать. Но как? Поднять в воздух и усадить на крышу! Пусть сидят там и зовут на помощь! Или сжечь им штаны, чтобы им дома за это влетело! Или самих их палкой стукнуть! Только дурные люди станут вредить животным!

Впереди показался пустырь и послышался веселый лай.

– Апорт! Принеси!

– Макарошка!

Чудесная коричневая такса, бегущая за брошенной палкой, резко свернула и кинулась к Лили, приветливо помахивая хвостом. Та присела на корточки, осматривая бедную пленницу. Ран и синяков на ней не было видно.

– Четырехглазая, ты что ли? Так это твоя собака?

Лили подхватила Макарошку на руки и выпрямилась.

Злодеев на пустыре не было.

Перед ней стояли Ушастик и Веснушка – ее бывшие одноклассники и друзья.

– Это вы? А где хулиганы? – удивилась она.

– Какие хулиганы? – мальчики подошли к ней.

– Которые собаку украли!

Ушастик почесал в затылке.

– Не знаю. Мы ее нашли тут. Походили по окрестным домам, объявления развесили, но никто за ней не приходил. Я бы себе взял, но отец обещал ремня дать. У нас и так три собаки. Все подобранные.

– А у моей сестры аллергия на собак, – добавил Веснушка, – хорошо, что ты объявилась. Ты куда вообще пропала? Опять в больнице лежала?

– Ты их знаешь? – шепнула Эва ей на ухо.

– Да, это мои одноклассники. Их в школе почему-то боятся. Так это просто недоразумение, и никто Макарошку не обижал! – обрадовалась Лили. Ее гнев испарился. – Она не моя, но я знаю ее хозяйку. Отнесу ей.

Макарошка счастливо облизала ей лицо.

Веснушка оглядел Лили.

– А ты изменилась. Оделась нормально и волосы покрасила. А госпожа Вилсон тебе за такое ремня не даст?

Лили вздрогнула.

– Я с ней больше не живу.

– Как это? И ты не сказала, почему в школу не ходишь. Она тебя в другую перевела, подальше от нас?

Лили покачала головой.

– Я теперь ведьма и учусь колдовству у Беаты Хоффман, в культе Калунны.

Ушастик и Веснушка дружно рассмеялись.

– А ты все такая же выдумщица, четырехглазая! Ведьма ты, как же!

Эва нахмурилась.

– Не зовите ее так. А то я на вас порчу наведу.

– Вы тоже ведьмы что ли? – фыркнул Ушастик.

– Да, – коротко ответила Дана.

– Брехать и я могу. Докажи!

Лили спустила Макарошку на землю.

– Смотрите.

Она закрыла глаза и “покрасила” волосы в черный цвет.

– Ого! Обалдеть! А еще что-нибудь можешь? – Ушастик и Веснушка остолбенели.

Лили улыбнулась и подняла Макарошку в воздух, а потом аккуратно опустила.

– Я много чего могу. Ведьмой быть очень здорово.

– А вот теперь я понял, о чем взрослые болтали, – неожиданно сказал Ушастик, – госпожа Вилсон всем соседям рассказала, что ее внучку околдовали и утащили в культ вересковой богини. Что злая ведьма из тебя сектантку растит. И никто не хочет ей помочь. А на нее призрачного пса натравили.

– Что? Не может быть! – Лили побледнела.

– Конечно, не может. Призрачный пес карает только за оскорбление вересковой богини, – сказала Эва, – он не мог к ней прийти, если она оставляет подношения.

– Так она не оставляет. Мои предки тоже не хотели, ругались, что не верят в языческих духов, что все они демоны, – сказал Ушастик, – а потом однажды ночью на наш дом чудовище напало. Весь сад уничтожило, и дверь менять пришлось. Наши псы забились в ванную и скулили от страха. Мы и сами там заперлись на всякий случай. Теперь мама в воскресенье по три раза проверяет чашу подношений, чтобы не забыть оставить дань Калунне.

– А моим родителям вересковая богиня нравится, – сказал Веснушка, – хотя нас тоже призрачный пес посетил однажды. Только мы с сестрой у тети тогда были. Зато у папы дела в гору пошли, он через третьи руки знает госпожу Голди, главную морландскую жрицу, она ему чем-то помогла, а он ей организовал поставку дешевых поделочных камней. Мы всей семьей на праздники Калунны теперь ходим, концерт госпожи Адалинды слушаем и грог пьем. Мама зелья и обереги скупает, они с папой ругаться перестали, с праздников веселые возвращаются и целуются все время. И это… у меня еще младшая сестра скоро родится. Или брат. Мама хочет получить для малыша благословение Калунны. Можешь помочь с этим?

– Я попрошу госпожу Беату его наложить, – ответила Лили, думая о другом. – А давно бабушка не оставляет подношения?

– Вроде месяц уже. Говорит, пока внучку ей не вернут, никакой богине молиться не будет.

Лили содрогнулась.

Месяц. Значит, призрачный пес должен был приходить к бабушке четыре раза. И как она это выдержала? У нее же сердце больное!

Ее нужно было спасти.

– Нам пора, – Лили взяла Макарошку на руки, – увидимся на празднике Калунны.

– А он когда будет?

– В августе. Скоро. Пока.

Они вернули Макарошку, выслушали благодарности хозяйки и пошли прочь.

Голову Лили вновь заполнили свежий ветер и приятно шуршащие черные чешуйки: Эва и Дана взяли ее за руки.

– Я – плохая, да? Бабушка из-за меня переживает и терпит нападения призрачного пса, – тихо сказала Лили, – а я до сих пор не хочу к ней идти.

– Ты не плохая, – возразила Дана, – ты не обязана ее любить.

– Она сама виновата, – подхватила Эва, – с чего она взяла, что ты вернешься, если оскорблять Калунну? Это бессмысленно.

– Так и раньше было. Я плохо себя вела, и бабушке было от этого плохо. Все время из-за меня, – Лили сжала их ладони, – я радовалась в траур, хотела собаку и носить цветные вещи, а не только черные. Не могла вспомнить родителей. Дружила с Веснушкой и Ушастиком. Бабушке дурно, когда я радуюсь. И я старалась не делать этого при ней. А потом и вовсе ушла, но она снова страдает. Я не знаю, как сделать, чтобы у нее все было хорошо.

– Это не ты плохая. А она, – коротко сказала Дана. – Мне хорошо, когда ты рада. Приятно, когда Эва улыбается. Счастье близкого человека не должно делать больно.

– Вот именно. Забудь о ней, – ласково посоветовала Эва, – тебе в культе Калунны хорошо, а она хочет забрать тебя. Она эгоистка. И такая же дурная, как мои дядя с тетей. Кровные родственники бывают теми еще мерзавцами.

Лили покачала головой.

– Я не могу забыть. Я должна пойти к ней и убедить оставлять подношения, иначе призрачный пес ей повредит. Но я боюсь идти. Идемте со мной? Пожалуйста?

– Пойдем. Мы будем рядом, – пообещала Дана.

– А если что, мы любого заморочим или сбежим под невидимостью, – добавила Эва, – тебя никто не заберет. Ты – ведьма. И мы тебя не отдадим.

Лили глубоко вздохнула.

А потом вознесла молитву Калунне, прося придать ей смелости.

И тут же ее страх исчез. В воздухе разлился тонкий, едва уловимый аромат вереска. Калунна услышала ее и будто вновь взяла на руки, улыбаясь и гладя львиным хвостом по голове. Она не хотела, чтобы ее ведьмы грустили. Она желала им счастья и радости.

Лили расслабилась.

К дому бабушки она подходила собранной и уверенной в себе. Оглядела цветущие клумбы, новую лакированную дверь и решительно постучалась. Она знала, что скажет, и подобрала несколько аргументов по дороге, но тут же их забыла, увидев госпожу Вилсон. Худая, вся в черном и как-то резко постаревшая, она вызвала у Лили острый приступ жалости. Похоже, ей было плохо одной. При виде внучки ее глаза вспыхнули.

– Лили! Что на тебе надето? Еще же и года не прошло со смерти твоих родителей, а ты уже так вырядилась! И волосы покрасила? Кто тебя этому научил?

– Здравствуй, бабушка, – растерянно ответила Лили. Она почему-то думала, что та бросится ее обнимать и заплачет, но ничего подобного не произошло. – Меня научила этому моя наставница, госпожа Беата Хоффман. Я теперь знаю многие заклинания и…

– Конечно, эта распутная ведьма, кто же еще. Нашла с кого брать пример. Но ты наконец одумалась. Проходи и скорее переоденься. У нас гости, и они не должны тебя такой увидеть. Прощайся с подружками.

– Здравствуйте, – неуверенно сказала Эва, – мы – подруги Лили.

Бабушка бросила на нее презрительный взгляд.

– Я догадалась. Вы что, не слышали моих слов? Идите домой, Лили сейчас будет занята.

Та очнулась.

– Нет, бабушка, Эва и Дана останутся со мной! Мы хотим поговорить с тобой о призрачном псе.

– Сельма, кто там? Матерь божия, Лили! Ты вернулась! – за спиной у бабушки возникла ее приятельница, Ингрид Риц. – Какая радость! Сельма так переживала! Так мучилась! Как ты могла сбежать из дома?

– Я…

– И верно, Лили! – рядом возникла их соседка, Глория Веббер. – Слава богу! Выходит, твое сопротивление помогло, Сельма! Ты не оставляла подношения, и они вернули твою внучку!

– Я знала, что это сработает, – кивнула бабушка, – нельзя поддаваться этому ужасному культу и оставлять дань в этой плетеной кормушке. Я сожгла эту языческую ересь и не буду поклоняться демонам, даже если это будет стоить мне жизни. Лили, иди переоденься и спускайся к нам, пить чай. До свидания, девушки.

Последнюю фразу она произнесла с нажимом, глядя на Эву и Дану.

Лили ощутила, как в ней нарастает гнев. Она взяла подруг за руки и отчеканила:

– Бабушка, я не вернулась домой, я просто пришла тебя навестить. Нам нужно поговорить прямо сейчас, при Дане и Эве. Они будут со мной, а потом мы вместе уйдем. Проходите.

Она решительно вошла в дом и прошла в гостиную. Плюхнулась на диван для гостей и похлопала рядом с собой. Эва и Дана сели по обе стороны от нее. Бабушка… нет, госпожа Вилсон вернулась, поддерживаемая обеими приятельницами под локти.

– Поглядите, что творит, – трагично прошептала она, – ни капли раскаянья, ни грамма совести! Бессердечная девчонка! А ведь до отравления была такой милой, послушной и…

– ...угрюмой, – Лили ощетинилась, – на всех фотографиях я выгляжу несчастной. Хотя и траура еще не было.

Она смотрела на госпожу Вилсон и сердилась. За пять месяцев ее отсутствия ничего не изменилось: эта чужая женщина не любила ее и постоянно осуждала. Ее бесило, когда Лили была счастлива. Вот почему у Лили не получалось ее любить, хотя она очень старалась.

– Тебя травили в школе. Удивительно, что ты этого не помнишь. Сельма нам рассказывала, какие ужасные с тобой учились мальчишки: злобные, жестокие и постоянно тебя оскорбляли, – заметила Глория Веббер, – они даже после смерти твоих родителей продолжали доставать тебя, пока Сельма не обратилась к директору с требованием разобраться.

– Могла бы проявить хоть чуточку благодарности, – с осуждением добавила Ингрид Риц.

– Ушастик и Веснушка меня не травили. Мы были друзьями, – возмутилась Лили, – бабушка их от меня прогнала, как сейчас прогоняет Эву и Дану.

– Неблагодарный ребенок, – устало вздохнула та, – но никуда не денешься, она – моя единственная внучка.

Тут Лили вспомнила, зачем вернулась в этот дом.

– Бабушка, ты должна обязательно оставлять подношения Калунне, иначе призрачный пес тебя покарает. Я принесу тебе новую чашу подношений, только не забывай это делать каждое воскресенье.

– Вот чему учат в той секте, – с отвращением сказала госпожа Вилсон приятельницам, игнорируя слова Лили, – поклоняться демонам, красить волосы и дружить с хулиганами. А может, и не только дружить. Страшно подумать, что осталось от ее невинности после становления ведьмой.

Глория Веббер и Ингрид Риц заохали.

– Тебе нужно забрать ее отсюда и уехать, Сельма! Мы будем очень скучать, но девочку же надо спасти!

– А зачем Сельме уезжать? Отправь ее в монастырь, а сама оставайся. Монахини сделают из нее человека и выбьют эту ведьминскую ересь.

Лили сжала зубы.

– Бабушка! Призрачный пес повредит тебе, у тебя же слабое сердце! Пожалуйста, оставь подношение!

– Лили, ты до сих пор не переоделась, – холодно ответила госпожа Вилсон, – со смерти твоих родителей прошло меньше года. Изволь вести себя прилично и не позорить меня. Надень черное и смой краску с волос.

– Но бабушка…

– Делай, что тебе говорят, не то ты лишишься последнего родного человека! Или ты хочешь, чтобы я поскорее умерла?

Лили растерялась.

– Нет. Я же пришла помочь тебе. Предупредить…

Внутри нее разверзлась бездна, затягивающая в себя все хорошее, что только было в ее жизни. Траур не кончился, а значит, Лили все еще нельзя было радоваться жизни. Она не имела права хотеть собаку и заводить друзей. И должна была скорбеть вместе с госпожой Вилсон, которая ее не любила.

– А почему у вас дверь новая и целые клумбы? – неожиданно спросила Эва. – Сегодня же понедельник.

Госпожа Вилсон приподняла тонко выщипанные брови.

– И какая между этими заявлениями связь?

– Прямая. Если вы не оставляете подношения, то вчера ночью призрачный пес должен был уничтожить ваш сад и исцарапать дверь, – Эва нехорошо улыбнулась, – а у вас все целое. Выходит, подношение было оставлено?

Лили удивилась. А ведь правда, в саду все было в порядке.

– Разумеется, нет. Девушка, вам бы лучше помолчать и не встревать в чужие разговоры, – нахмурилась госпожа Вилсон и обернулась к приятельницам. – Вы только посмотрите на эту молодежь. Ни манер, ни образования, зато все рвутся в ведьмы. Сейчас это модно.

Ингрид Риц согласно закивала, а вот Глория Веббер поколебалась.

– Кстати, я как раз хотела спросить об этом, Сельма. Твой сад просто чудесен. Но если призрачный пес приходит каждую неделю, то как ты сохранила свои клумбы? Мне он все растоптал подчистую.

– Я опрыскала их святой водой, и он не посмел к ним подойти. Она отлично защищает от нечисти.

Лили не верила своим ушам.

– Но призрачный пес – не нечисть! Наоборот, он – слуга вересковой богини! Его не могла остановить святая вода!

Госпожа Вилсон рассердилась.

– Лили, ты пришла, чтобы свести меня в могилу? То-то ты обрадуешься этому!

– Это не так! Но святая вода не повредит призрачному псу, это невозможно! На нем благословение богини, он что-то вроде ее священного зверя. Не нечисть, не нежить, а…

– Замолчи сейчас же и ступай в свою комнату! Я с тобой потом поговорю! И выпроводи уже своих невоспитанных подружек!

Дана взяла Лили за руку. При чужих и агрессивных людях ей было тяжело вымолвить и слово, но она все же сказала:

– Поищи чашу подношений.

Эва расплылась в злорадной улыбке.

– Точно! Если подношения оставляют, то она должна быть в доме, только спрятана, а не сожжена. Колдуй, Лили! Покажи, что она лжет!

Та глубоко вздохнула, а потом сотворила заклинание. В верхнем ящике тумбы что-то стукнуло и засветилось. Лили подошла к ней и достала оттуда чашу подношений Калунне.

С ее души упал огромный камень.

Госпожа Вилсон не была сумасшедшей упрямицей. Ей хватило одного посещения призрачного пса, чтобы начать поклоняться вересковой богине. Она всего лишь лгала. А несчастна была не потому что волновалась о Лили, а просто играя на публику.

Счастливая Лили все еще не была ей нужна. Только угрюмая и послушная Лили, которой нельзя было радоваться ни до смерти родителей, ни после.

Она показала чашу подношений всем присутствующим в гостиной.

– Но ты же говорила, что сожгла ее, Сельма? – возмутилась Ингрид Риц. – Зачем ты нас обманула? Что за глупое фантазерство? Мы же тебе поверили!

– Сельма, как это понимать? – поразилась Глория Веббер. – А если бы мы последовали твоему примеру и тоже перестали оставлять подношения, то что бы было?

– Призрачный пес вас бы растерзал, – бросила Эва, вставая, – он не прощает оскорблений, нанесенных Калунне. Пойдем, Лили. Думаю, с твоей бабушкой все будет в порядке.

Дана молча поднялась с места, и они ушли в коридор. Лили взглянула на застывшую и покрасневшую госпожу Вилсон.

– Я больше не буду носить траур. Мама и папа не огорчились бы, что я счастлива. Постарайся не огорчаться этому и ты, бабушка.

– Неблагодарная девчонка… злая, бессердечная мерзавка! – закричала госпожа Вилсон. – Где моя Лили?! Во что ты превратилась?!

– В ведьму. Но я всегда такой была. И всегда буду. Прощай.

Лили вышла из дома и солнечно заулыбалась.

– А ведь скоро праздник Калунны, да? Интересно, нам позволят послушать концерт госпожи Адалинды? Все говорят, что она потрясающе поет, а мы ни разу не слышали!

– Надо наставницу попросить, – подхватила Эва, – чтобы разрешила нам продавать зелья и амулеты в Морланде, а не в Хисшире. Тогда точно услышим.

– Будет весело, – заметила Дана.

А потом они обе взяли Лили за руки. Она рассмеялась и наполнила их цветочным лугом, щебетом птиц, летним зноем и красотой распускающихся золотых цветов. Страх и вина исчезли, больше не сковывая ее.

– Интересно, а какими будут наши фамильяры? Я очень хочу собаку и трех кошек, а вы?

История шестая. Ведьмы, праздник и тайная дверь.

Первый август Даны в культе Калунны.

Дане приснился кошмар: она снова была в приюте, терпела издевательства и злые насмешки окружающих, свое бесправие и равнодушие персонала, “не замечающего” синяков и пропажи всех ее вещей. Мир был враждебен, а сама Дана – беспомощным, слабым моллюском в раковине, с плотно сомкнутыми створками. Мертвым безголосым существом, лишенным воли и не способным даже позвать на помощь. Ее жизнь была до того ужасна, что смерть казалась спасением. Тем более, что посмертие существовало и скрывалось за тайной дверью, ключ от которой всегда был у Даны с собой. Нужно было только вспомнить об этом.

Дана вспомнила и открыла дверь.

В храме было тихо. Бушевавшая в захваченном городе война не должна была отвлекать жриц Калунны от последних приготовлений к ритуалу уничтожения и она осталась за дверьми. Черноволосая, величественная и спокойная Данника чертила колдовские руны на полу. Через каких-то двадцать минут ей предстояло собственными руками убить своих близких подруг, а потом поднять их высшей нежитью и натравить на Безымянного бога. Сама она тоже умрет, но для некромантки смерть была лишь переходом в иное состояние: лишенное чувств и желаний, зато избавляющее от боли. Разум Данники должен был выдержать это. К смерти и посмертию она готовилась всю свою долгую, счастливую жизнь.

А вот Эфа и Лейда ожидаемо нервничали. У последней был свой способ утешиться: Лейда сидела на мраморном полу, обнимала и гладила своих фамильяров, а они льнули к ней в последний раз.

– Не бойтесь, любимые мои, это будет совсем не больно. Раз и все. Так надо. Зато сколько людей сумеет спастись! Мы с вами спасем их, пожертвовав своими жизнями. Я умру и вы исчезнете вместе со мной. Вы ведь не сердитесь на меня за это?

– Конечно, нет. Они же твои фамильяры, – фыркнула Эфа, нервно бродя по храму, – а вот где твои охотники? Наши с Данникой гибнут на ступенях храма, задерживая вражеских солдат. Это достойная смерть. А твои сбежали.

Лейда подняла голову, увенчанную тремя тяжелыми, каштановыми косами и изящными нефритовыми заколками в них.

– Это было не их решение, а мое. Я отправила охотников выводить людей и сопровождать в Урук. Там все они спасутся.

Эфа усмехнулась.

– И никто с тобой не спорил. Даже твой мужчина. Ты дала ему роскошную и очень долгую жизнь, а он бросил тебя в смертный час. Вот и привязывайся к ним после такого.

– Я велела Киму руководить спасательной операцией. И обещала встретиться с ним в Уруке. Он поверил мне, – Лейда грустно улыбнулась, – забавно, как работает репутация: все знают, что я – добрая, заботливая и искренняя ведьма. Как будто это помешает мне солгать или кого-то убить при надобности. Данника, я стану страшной нежитью?

– Не очень, – ответила та, не отрываясь от черчения рун. Венец с алой яшмой на лбу пульсировал, наполняя руны колдовством, – тебя вообще будет очень трудно поднять: твоя магия жизни будет этому мешать. Я ее заблокирую перед ритуалом. Колдуй сейчас, если что-то нужно.

Лейда пожала плечами.

– Может тебя усилить, пока могу?

– Не надо. Ваше с Эфой жертвоприношение даст достаточно сил для ритуала уничтожения. А после облака смерти живых в городе не останется. Разве что за его пределами может кто-то спастись, но мы о них позаботимся, перед атакой на Безымянного бога.

Светлоликая и золотоволосая Эфа окаменела. Ее руки, украшенные драгоценным янтарем, заметно дрожали.

– Сволочи! Я их убью! Всех и каждого, ни одного в живых не оставлю, тысячи тысяч уволоку с собой в могилу! Отнять мою жизнь и мой город! Солдаты Безымянного бога пожалеют об этом! И он сам тоже! А если я когда-нибудь вернусь, жалеть будут и их потомки!

– А вот из Эфы выйдет великолепная нежить. Полное чудовище, горящее жаждой мести и убийств, – одобрительно заметила Данника, – могущественный, одержимый и безжалостный монстр, не способный к раскаянию и потому устойчивый к молитвам и очищению. Ее даже святая земля не остановит. Но ваши души здесь не задержатся, так что поспешите рассказать Калунне о падении нашего города и мерах, которые мы приняли для защиты и расправы над врагами. Быть может, мы ей еще пригодимся и она когда-нибудь вернет нас к жизни.

Лейда улыбнулась.

– Обязательно расскажем. Так Эфу не надо успокаивать? Я как раз хотела обнять ее и поколдовать, чтобы она так не боялась смерти.

Эфа презрительно рассмеялась.

– Лучше рассердись сама. Нам еще Безымянного бога крушить. Комары должны быть голодными и злыми, чтобы кусать его. Кстати, твой нежнейший Ким и твои друзья-охотники точно будут убиты, если Безымянный бог пойдет на Урук. А воскресить ты их не сможешь. Как и защитить.

Лейда помрачнела.

– Надо уничтожить его глаза. До сердца мы не доберемся, серьезных ран на коже не оставим. А вот если ослепим, Безымянный бог не сможет добраться до Урука. И зачем он пришел на наши земли? Неужели не хватало власти на своих?

– Мы этого не узнаем. Пора. Готовьтесь к смерти, сестры, – сказала Данника, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к ним, – передумавших нет?

– Нет, – зло ответила Эфа, – я умру как решила сама, а не по желанию этих ублюдков.

– Данника, а как же твоя душа? Она так и останется в мертвом теле? – сочувственно спросила Лейда. – Как же тебя тогда воскресят?

– Калунна заберет меня сама. Она не забудет про свою верную жрицу, а я дождусь ее, поднимая мертвых и круша наших врагов, – Данника достала ритуальный кинжал, – если вы готовы, то идите ко мне. Будет больно, но недолго.

И Эфа с Лейдой сделали свои последние шаги к ней.

Дверь закрылась. Ключ исчез.

– Я, конечно, обещала забрать тебя, но не думала, что буду делать это постоянно, – досадливо вздохнула Калунна, беря Дану на руки и унося прочь от двери, – что ж ты так упорно рвешься назад? Один страшный сон, а ты уже бежишь в темноту и вечный покой. Для некромантки, мечтающей о вечной жизни, это просто нелепо.

Дана положила голову ей на плечо.

– Там было здорово.

– Этого “там” уже не существует.

– Разве нельзя вернуть?

– Можно, но для этого тебе нужно жить и строить, творить и убивать, а не прятаться в раковину и сидеть в ней до скончания веков.

– Эве с Лили понравился бы этот город.

Калунна недовольно рыкнула.

– Я привязала тебя к ним, чтобы они удержали тебя в мире живых, а ты тащишь их в свое посмертие. Упрямая девчонка. Что мне с тобой делать?

– Не знаю. Это не мне решать, – Дана вдыхала аромат цветущего вереска, исходящий от ее длинных волос, – тут так хорошо. Спокойно и тихо. Я хочу остаться здесь. Только с Эвой и Лили. Я им в следующий раз покажу это место и они точно останутся со мной.

Калунна усмехнулась.

– Не покажешь. Иди живи, трусливый котенок. Я велю тебе жить. Расти, становясь сильной и грозной ведьмой. Беата закалит тебя, как клинок. Уйдет слабость, уйдут и страхи. Ты – владычица смерти, а не ее служанка, вымаливающая себе тихий угол. Лет через сто мы обсудим твое жалкое поведение и тебе будет стыдно за него. А пока – забудь.

И Дана забыла.

А потом проснулась.

В своей собственной комнате, в уютной кровати, на мягкой подушке, подаренной Лили, под теплым одеялом, которое принес господин Джеральд, узнав, что Дана часто мерзнет. В новой жизни существовали люди, которым было не наплевать на нее. Добрые, хорошие и заботливые. Была вересковая богиня, которая приняла ее. Была наставница, обучавшая колдовству. И были Эва с Лили.

Губы Даны дрогнули в улыбке.

Ее жизнь была чудесной. Как хорошо, что она теперь была живой, а не моллюском, мертвым снаружи и внутри. Жить было просто замечательно.

В пустой, залитой утренним солнцем комнате, раздался чужой смешок. Аромат вереска пощекотал ее под подбородком, потрепал за нос и растаял. Дана чихнула и села в постели.

В дверь постучали.

– Входи.

– Доброе утро, – в комнату вошла Эва, – я завтрак готовлю. Тебе что сделать: кашу, яичницу или бутерброд?

– Бутерброд. С сыром. Жареный можно?

– Можно. И кофе?

– И кофе.

Эва кивнула и ушла. Дана прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Ей можно было выбрать еду. Вкусную. Любимую. А не давиться гадкой и какой есть. И никто не станет плевать в ее тарелку. Даже Валери.

Культ Калунны был настоящим домом.

Дана быстренько умылась и привела себя в порядок. Причесала черные, кудрявые волосы и они красиво легли на плечи. Наставница научила учениц варить разные бальзамы и отвары для волос, и они больше не путались. Футболка у Даны была темная, но с яркой надписью и рисунком кота на ней. Юбка – красная, как и босоножки. Дана вообще любила красный цвет. Эва недавно подарила ей красный лак, а Лили уговорила купить красную обувь. Но это было не совсем то. Ей требовалось что-то другое красное. Дана пока не понимала что именно.

Она спустилась вниз, где Эва и Лили уже весело болтали и делали завтрак на всех. Дана взялась помогать им.

– Доброе утро! Как спалось? – жизнерадостно спросила Лили.

– Не очень. Кошмар приснился.

– Ой, мне тоже! За мной гнался призрачный пес, а когда догнал, сказал, что раз я не оставила подношение, то мне нельзя больше есть мороженое и шоколадные конфеты! И велел собрать сотню жаб по всему Хисширу, а они разбегались и не хотели сидеть у меня на руках! Еще и Валери их сверху подбрасывала и я сбилась со счета!

Эва прыснула.

– Ужас какой. А тебе что снилось, Дана?

– Приют.

Эва и Лили тут же взяли ее за руки.

– Хочешь, сходим туда и заколдуем твоих обидчиков? – сочувственно предложила Эва. – Директрисе сделаем свиную голову. Иллюзией.

– Не надо.

– Я тебе мороженое куплю в Морланде, – пообещала Лили, – пойдемте сегодня туда гулять.

Дана сжала их ладони. В ее ушах тихо щебетали птицы, а волосы трепал морской бриз. Было хорошо.

– У тебя деньги кончились. И у меня тоже. Надо заработать, – заметила она.

– У меня хватит на три мороженых, – улыбнулась Эва, – пойдем до или после службы в лавке?

На кухонное окно вспрыгнула рыжая кошка.

– Девочки, завтракайте быстрее и бегите в лавку зелий, – сказала она голосом наставницы, – вы мне сегодня нужны.

Дана отпустила подруг и поспешила исполнить ее приказ. Госпожа Беата редко их звала, но ее задания всегда были связаны с колдовством. Таким было их обучение: варка зелий, изучение чар и выполнение поручений Беаты Хоффман, главной жрицы вересковой богини.

Несмотря на ранний час та уже вовсю занималась зельями, в компании Адалинды Коллинз: красавицы-ведьмы, считавшейся в Морланде доброй и светлой. Считали люди так явно зря: госпожа Адалинда была высокомерной, капризной и ни капли не доброй. Хоть и очень красивой.

– Беата, почему мы пашем, а твои ученицы прохлаждаются? Они тоже должны быть полезны нашему культу! – недовольно спросила она.

– И будут, – пообещала наставница, поворачиваясь к ним, – так, девочки, через неделю у нас праздник Калунны, нужно много зелий, а у меня, как назло, закончились пыльца фей и шляпки грибных человечков. Добудьте мне их.

– Да, наставница, – ответила Дана.

– Фей можно поймать на вересковых пустошах, между тремя камнями, поросшими мхом, только в сумерках. Как ставить ловушки помните? Я это объясняла.

Эва кивнула.

– У меня все записано. Сколько нужно собрать пыльцы?

– Половину банки, – госпожа Беата протянула им ее, – это не меньше пяти фей. Собрав пыльцу, отпускайте их и не вредите. Феи те еще мстительные заразы, а пыльцу восстанавливают только на воле. Не забудьте спросить разрешения Калунны и оставить ей небольшое подношение, а то она рассердится.

– Да, наставница!

– С грибными человечками будет сложнее, их вы еще не проходили, – госпожа Беата не отрывала глаз от зелья, из насыщенно синего выцветавшего в бирюзовое, – будьте внимательны и запоминайте сейчас: они способны отводить людям глаза и найти их можно только по изменившемуся окружению. Вокруг будет много паутины, но темно-серой, а не белой. Полянка на которой они кучкуются покажется вам гадкой и мерзкой, вы захотите оттуда уйти. Этот морок легко развеять, главное понять, что это он. В нашем лесу грибные человечки точно есть, поищите как следует. Ваш порядок действий будет таков: развеять морок, запереть грибы в колдовской круг, наложить чары окаменения на землю и вытаскивать человечков по одному, отбирая шляпку и бросая гриб обратно в круг. Мне нужно двадцать шляпок. Все ясно?

Лили тщательно записала все в тетрадку.

– Да, наставница!

– А что делать с остальными грибами? – уточнила Эва.

– Снимайте барьер и уходите. Ах, да, еще принесите мне двенадцать флаконов из под зелий от жителей Хисшира. Вот список, – госпожа Беата, не глядя махнула на лист бумаги на столе, – флаконы давно должны были вернуть, но людям все некогда. Придется побегать за ними самим. Нам не хватает сосудов под зелья на праздник.

– А почему бы не заказать партию флаконов у поставщика? - фыркнула госпожа Адалинда, помешивая зелье во втором котле. – Пыльцу фей тоже можно купить. А с грибными человечками твои ученицы не справятся. Носы не доросли.

Дана сжала зубы. Эва скривила губы. Лили погрустнела.

Госпожа Беата приподняла брови.

– Хочешь пойти ловить их самой? Тогда достань сорок шляпок и целую банку пыльцы. А девочки приглядят за твоим зельем.

Госпожа Адалинда содрогнулась.

– Вот еще! Они его испортят! Без Фурии его не доварить, а у них нет белых кошек! Я просто спросила, чего ты сразу? Голди ведь обещала достать все нужное.

– Утром она позвонила и сказала, что не сможет: “надежный” поставщик перепродал наш товар втридорога и отказывается возвращать аванс. Она с ним потом разберется, сейчас у нее мэр Морланда капризничает: пытается получить зелье вечной молодости, угрожая отменить праздник Калунны в случае отказа.

У Эвы загорелись глаза.

– Наставница, а когда вы нас научите зелью вечной молодости?

– Никогда. Такого зелья не существует. Голди обещала исправить ситуацию внушив жене мэра, что она неотразима в своем возрасте. Мэр в своей привлекательности никогда не сомневался.

Госпожа Адалинда хихикнула.

– Он же лысый. И толстый.

– Зато любящий муж с хорошей самооценкой, – невозмутимо ответила госпожа Беата, – девочки, вы еще здесь? Идите, занимайтесь делом. Хоть я и дала вам неделю, добыть нужное будет непросто. Мы не должны подвести Калунну и испортить ее праздник. Поспешите.

– Да, наставница!

Покинув лавку Дана, Эва и Лили принялись планировать свои действия.

– Начать надо с самого сложного: пыльцы фей. Добывать ее можно только в сумерках, если пропустим время, ничего не добьемся, – решила Дана, – сегодня приготовим ловушку и вечером пойдем на вересковые пустоши.

Эва кивнула.

– Но надо подготовить хорошее подношение. Говорят, Калунна кормит феями призрачного пса. Вдруг он без пыльцы их есть не будет? Обычно мы оставляем еду, но в этот раз предлагаю пожертвовать что-нибудь красивое: собрать побольше лесных цветов и купить в Морланде красивую заколку.

– Тогда я займусь медовой ловушкой, – предложила Лили, – так, нам понадобятся мед, мука, яйца, разрыхлитель… я сбегаю и попрошу господина Джеральда купить нам продукты. К вечеру мы должны успеть.

– Согласна. После пыльцы пойдем за грибными человечками, – сказала Дана, – забрать флаконы несложно, этим займемся в последнюю очередь.

Приманку для фей готовили все вместе: ловушка состояла в том, чтобы оставить в нужном месте тарелку ароматных, медовых шариков из теста, а самим спрятаться под невидимостью за камнями. Прожорливые феи объедятся сладкого, отяжелеют и не смогут улететь. В таком состоянии их можно будет брать голыми руками. То есть, не голыми, а, конечно же, в перчатках. Кусались феи весьма больно.

Медовые шарики нравились не только феям: Дана, Эва и Лили тоже съели по пять штук, пока готовили. Валери – десять, несмотря на все их возмущения. Пришлось готовить еще. Потом к ним зашел господин Джеральд и они угостили его. А пока болтали с ним Дымка и Льдинка подъели чуть ли не половину оставшихся. В итоге медовых шариков получилось не больше десяти. Хватит ли этого, чтобы феи объелись? Но так-то они были маленькими, а шарики – большими.

В сумерках они отправились на вересковые пустоши.

– О вересковая богиня, прими наше подношение и позволь поохотиться на фей на твоих землях, – певуче произнесла Эва, складывая цветы и заколку под куст вереска, – нам очень нужна их пыльца.

Подношение исчезло.

– Разрешаю. Но фей не убивать и не мучить, – раздался голос Калунны, – берите не больше, чем вам понадобится. Идите на восток, там найдете нужное место.

– Да, о Калунна, – у Даны мурашки побежали по спине.

Вересковая богиня вызывала в ней восхищение и трепет. И острое чувство благодарности за то что приютила безродную сироту, а не отправила обратно в приют. Днем они отправились в Морланд, покупать заколку для подношения, и прошли мимо него. За решетчатым забором слонялись знакомые лица: несчастные, затравленные, в одежде не по размеру и лишенные всяческой надежды. Полгода назад Дана была одной из них: не живой и не мертвой, вынужденной не жить, а молча существовать, не понимая зачем. Как хорошо что она встретила Лили и Эву и оказалась ведьмой! С ними у нее появилась причина жить. А Валери, противная, вредная Валери, указала им дорогу в Хисшир и новую жизнь. И Дана смогла сбежать из ада брошенных и осиротевших детей, превратившихся в озлобленных волчат.

На пути к свободе Дану уже никто не мог остановить.

Они поставили тарелку с приманкой и спрятались за камнями. Сумерки сгущались над вересковыми пустошами. Дана настороженно ждала и, наконец, услышала их. Шорох и стрекот многочисленных крыльев.

Феи были похожи на стрекоз: такие же вытянутые тельца, огромные фасеточные глаза и полупрозрачные крылышки, у каждой своего цвета – желтые, зеленые, голубые, сиреневые, розовые, оранжевые, белые, кроваво-красные… Дана засмотрелась на последних, а толпа фей слетела вниз и как саранча сожрала угощение, после чего умчалась прочь. Дана, Эва и Лили молча смотрели им вслед.

– Я думала их будет штук пять, – хмуро бросила Дана.

– И я. Придется намного больше медовых шариков испечь, – вздохнула Лили.

– А в какой стороне Хисшир? – спросила Эва, оглядываясь. – Я что-то забыла.

Девочки заозирались. Вокруг было темно, тихо и пусто.

– Позовем Калунну на помощь? – неуверенно предложила Лили.

– Не надо беспокоить богиню попусту, – не согласилась Дана, – идемте. По-моему, нам туда.

Минут пятнадцать они куда-то шагали, а потом их догнал господин Джеральд.

– Девочки, вы не туда идете. Хисшир в другой стороне. Пойдемте, я отведу вас домой.

– Здравствуйте! – обрадовалась Лили. – Как хорошо, что мы на вас наткнулись! Вы тут гуляете, да?

– Нет. Меня Калунна послала за вами.

– Но мы же ее не беспокоили, – смущенно заметила Эва.

– Вы – ее будущие жрицы. И не первые кто здесь потерялся, – хмыкнул господин Джеральд, – иногда лучше спросить, прежде чем делать. Калунна указала бы вам дорогу.

– А кто еще тут терялся? – с любопытством спросила Эва.

– Валери. Она умчалась глубоко в пустоши и чуть там не замерзла. Мы с Беатой ее еле отыскали.

– Вам нужно завести собаку, – уверенно посоветовала Лили, – она бы тут же взяла след и нашла Валери!

Господин Джеральд негромко рассмеялся.

– Хорошая идея, но Беата будет против. А мне и трех кошек в доме хватает.

Дана молча слушала их беседу. Она могла говорить с господином Джеральдом, но испытывала стыд из-за поспешного решения. Конечно, Калунна не рассердилась бы на просьбу указать дорогу, так почему Дана решила, что беспокоить богиню нельзя? А сама чуть не завела Эву и Лили непонятно куда. Нужно было думать прежде чем делать.

На следующий день пришлось вновь идти за продуктами, но в Хисшире, как назло, закончились мука и мед. Пришлось отправиться в Морланд за покупками. Погода была прекрасная и девочки никуда не спешили: впереди у них была целая неделя на выполнение заданий. В Морланде они прошлись по магазинам, наткнулись на двух мальчишек, друзей Лили и застряли, пока она болтала с ними и колдовала, чтобы их развлечь. Потом один из них вспомнил, что его сосед хотел поручить юным ведьмочкам задание за хорошую плату и они направились к нему. Ушастик и Веснушка(их настоящих имен Дана так и не узнала) продолжали таскаться за ними. “Тусить вместе” как они это называли. Дана при них молчала: ей тяжело давались разговоры при чужих людях. Но Лили радовалась их обществу и приходилось терпеть. Потом они колдовали за плату, потом зашли в кондитерскую все вместе, поиграли с уличными собаками, договорились встретиться на празднике Калунны…

В Хисшир Дана, Лили и Эва вернулись только вечером и без нужных продуктов, о которых просто позабыли.

Весь следующий день был потрачен на повторный поход за покупками, готовку и новый план поимки фей. К счастью, в этот раз все удалось: медовых шариков они приготовили больше, фей прилетело меньше и пыльцу с них получилось стрясти без особых проблем.

Дана, Эва и Лили принесли половину банки пыльцы наставнице, которая занималась организацией праздника. Вид у нее был раздраженный и диковатый.

– Как это не хватает? Должно хватить! Всегда хватало! Голди, сделай с этим что-нибудь, иначе плохо будет всем! Праздники – лучший способ задобрить Калунну, уж рассердить ее мы всегда успеем! А? То есть большой приток гостей случился из-за возросшей популярности культа? Да, Адалинда умеет очаровывать. Прости, я на нервах. Конечно же ты прекрасно справляешься. В общем, сделай, что сможешь, я тебе полностью доверяю. Да, целую. Пока.

Она повесила трубку телефона и тяжело вздохнула. Устало потерла виски. А потом увидела Дану, Эву и Лили с банкой пыльцы фей.

Посветлела лицом.

– Умницы, девочки! Я знала, что могу на вас положиться. Флаконы достали?

– Еще нет.

– Поторопитесь, у нас осталось четыре дня. Калунна будет в ярости, если ее праздник сорвется. Однажды она мне за это чуть голову не откусила.

Дана поежилась. Она не хотела даже думать о гневе вересковой богини.

Весь следующий день они искали поляну с грибными человечками, но так и не нашли. И на второй тоже. На третий они пришли к наставнице с просьбой о помощи. Та коротко вздохнула и отправила с ними свою черную кошку.

– Мгла доведет вас до поляны и уйдет. Дальше справляйтесь сами, а то она просто передушит грибных человечков и растопчет шляпки. Напоминаю, мне нужно двадцать штук.

На ужасно гадкой полянке(она оставалась такой, пока Эва не развеяла морок), увешанной серой паутиной, росла куча обыкновенных на вид грибов. Лили заглянула в тетрадку:

– Нужно запереть их в защитном круге, наложить окаменение на землю и доставать по одному.

Эва тут же наложила защитный барьер, а Дана заколдовала землю.

Грибы оставались неподвижны.

– Это точно они?

– Точно. Мгла привела нас сюда. Давайте собирать шляпки, – сказала Лили и вытащила один из грибов наружу.

Как только она взяла его в руки гриб панически заверещал и разогнул прижатые к тельцу ручки и ножки, пытаясь убежать. Под шляпкой обнаружилась лысая, шишковатая голова и сморщенное личико. Шляпка отделилась легко, но грибной человечек все равно вопил, будто его убивают. Лили бросила шляпку в мешок, а потом ласково погладила шишковатую голову.

– Не бойся, маленький. Я тебе больно сделала? Прости! Сейчас подую и все пройдет.

Она подула, еще раз погладила грибного человечка и тот перестал вопить. Спущенный на землю он поспешил растолкать остальных и спрятался от ведьм в гуще грибных собратьев. Так же ласково Лили обошлась со следующим. И с третьим.

Эва брезгливо поморщилась.

– Я не хочу их гладить. Они противные.

– Но им же страшно! Мы – большие, а они – маленькие. Их надо успокоить, – укорила ее Лили.

Дана молча гладила грибных человечков и дула на них, но от этого они визжали лишь сильнее. Успокаивались они только в руках Лили, которую любили все живые существа без исключения.

– Мы так весь день двадцать шляпок отбирать будем! Давайте ускорим процесс, – Эва схватила сразу четверых, сорвала с них шляпки и швырнула обратно.

Затем повторила это.

– Ты что? Не надо так, наставница говорила брать их по-одному! – возмутилась Лили.

– Ой, да какая разница? Вот, уже и собрали все, а могли бы полдня провозиться, – фыркнула Эва.

Грибные человечки, брошенные на землю, громко визжали и бегали внутри колдовского круга, сталкиваясь друг с другом и сея панику. В результате даже те что еще притворялись грибами выкапывались и начинали бегать. Вся поляна пришла в движение.

Колдовской барьер Эвы затрещал и рассыпался.

– Ой, – только и успела сказать она, а потом их сбили с ног вопящие и панически разбегающиеся грибы.

Дана прикрыла голову и сжалась: по ней топтались маленькие ножки, не больно, но ощутимо неприятно. Эва кричала и расшвыривала человечков колдовством, они же пинали ее, бодались и путались в длинных, распущенных волосах. Лили же грибные человечки оббегали, словно не видя в ней угрозы. Она схватила мешок со шляпками и колдовством подвесила на ветку. Затем наложила защитный барьер, пряча под ним всех троих от бушующих грибов.

– Дана, ты в порядке? У тебя кровь из носа идет! – встревоженно воскликнула Лили, протягивая ей платок. – Эва, подожди, не дергайся, я сама его достану.

– Он кусается! Зараза! – Эва чуть не плакала: запутавшийся в ее волосах грибной человечек, вцепился в них и никак не разжимал ручки, продолжая яростно дергаться. – Я из них суп сварю! Зажарю! Всю эту паршивую поляну ядовитым зельем отравлю!

Она все-таки заплакала и шлепнулась на землю рядом с Даной. Та молча взяла ее за руку, утешая. Эва, обычно ощущавшаяся свежим ветром и запахом моря, теперь чадила дымом и гарью, расплавленной злобой и кровожадностью. Дана попыталась стать большой и обвить ее, окружив теплом змеиных чешуек, но сейчас это не сработало. Она сама себе казалась маленькой и беззащитной, будто всю чешую с нее содрали, обнажив уязвимое нутро. Пока Дана лежала на земле, сжавшись в комок, она вспомнила как ее в таком же положении били в приюте. Тошнотворные воспоминания подкосили ее, измучили, напомнили какой жалкой и слабой она может быть перед жестоким миром.

Вот бы спрятаться от него навсегда! Найти тихий, укромный уголок и запереться там, а ключ выбросить.

Ключ? У нее ведь был ключ. И была дверь за которой что-то скрывалось. Почему она вечно забывала об этом?

Дана дернула свободной рукой, пытаясь нащупать ключ, но наткнулась на чужую ладонь, мягко сжавшую ее.

Лили взяла их с Эвой за руки и круг замкнулся: на пепелище зацвели прекрасные цветы, земля под ними стала рыхлой, теплой и мягкой, солнце согрело их, прогнав боль и бессилие, и все вновь стало хорошо. С Лили всегда так было. Она умела утешать и заботиться, прогоняя страхи.

Дана расслабилась и вновь забыла о ключе и заветной двери.

Эва шмыгнула носом.

– Простите, девочки. Это все из-за меня.

– Да ладно тебе. Кто не ошибается? – подбодрила ее Лили. – Но все-таки будь добрее к живым существам. Даже если они не люди, им тоже бывает больно и страшно.

– Мы собрали шляпки, – бросила Дана, успокоившись, – надо отнести наставнице.

Госпожа Беата оглядела их, выслушала и заметила:

– Вот поэтому я и велела собирать их по-одному. Паника грибных человечков – неприятная штука. Помню, лет в пятнадцать, мы с Адой драпали от них через весь лес, когда ей вздумалось оглушить их для облегчения сбора. Приведите себя в порядок, смажьте царапины и синяки заживляющей мазью и возвращайтесь ко мне. Будем варить грог Калунны на праздник.

Следующие несколько дней все были заняты подготовкой к празднику Калунны. В последний день суматоха достигла своего пика: по Хисширу носились люди, которые украшали деревню, готовили сцену для проповеди, ставили лотки с товарами на продажу и все время дергали наставницу, отвлекая ее. Она злилась и девочки старались выполнять ее указания быстро и четко, чтобы не попасть под горячую руку.

– Лили, ты сейчас поедешь с Джеральдом и Валери в деревни Эрси, Виллбридж и Темберли, – приказала она, – поможешь там с организацией праздника. Не забывай улыбаться местным и поздравлять их. Убедись, что везде разложено достаточно вереска. В остальном слушайся Джеральда. Поняла меня?

– Да, наставница! – звонко ответила Лили и выбежала из лавки.

– Эва, твоя задача разлить зелья по флаконам, наклеить и подписать бирки. Занимайся этим. Так, а вы флаконы у жителей Хисшира собрали?

Дана похолодела. Она совсем забыла об этом задании.

– Нет.

Госпожа Беата хмуро взглянула на них.

– Значит, нам все еще их не хватает. Дана, бери список и беги по домам. Собери все флаконы как можно скорее и возвращайся: будешь помогать Эве. Давайте, девочки, не спите!

Дана поспешила исполнить ее указание и только на улице поняла, что попала в беду. Ей придется поговорить с двенадцатью разными людьми и упросить их отдать флаконы, которые они так и не вернули. Простое, быстрое задание, которое она никак не сможет выполнить. Лили справилась бы с легкостью. Эва бы просто справилась. Дана не заставит себя столько говорить с незнакомцами. Она уже каменела при одной мысли об этом и придя к этим людям сможет только глупо молчать. Ее голос намертво пропадал от стресса и паники. Может, табличку написать и показывать ее людям? Нет, ее снова сочтут немой и слабоумной. Нужен был другой план.

Флаконы можно было украсть. То есть, не украсть, они же принадлежали наставнице, значит просто взять без спроса, используя нужные заклинания. Первое – невидимость. Второе – отвод глаз. Еще неплохо бы приглушить шаги. Да, вот так. Теперь она справится.

С этим планом Дана, испытывая сильнейшее напряжение, вытащила два флакона из двенадцати. Но в третьем доме ее почуяла собака и едва не набросилась, привлекая внимание хозяев. Дана сбежала и на людной улице столкнулась с наставницей.

– Дана, куда ты пропала? Где флаконы? – требовательно спросила ее та.

Дана протянула ей свою добычу, но наставница рассердилась.

– И все? Уже час прошел! Чем ты занималась все это время? Отнеси их Эве и немедленно беги за остальными! Не ученица, а наказание!

Дана поплелась в лавку. Эва, не разгибая спины, клеила бирки и выглядела слегка безумной, бормоча названия зелий себе под нос. Лили все еще не вернулась. Дана, на подгибающихся ногах вышла прочь.

Что же делать? Где достать еще десять флаконов?

Она вдруг поняла и помчалась домой. Вылила все свои зелья, шампуни и бальзамы и вымыла флаконы из под них. С облегчением отнесла в лавку.

Еще четыре флакона. Откуда добыть еще шесть? Взять у Эвы и Лили? Нет, так нельзя, они рассердятся, если Дана уничтожит их зелья. Снова лезть в чужие дома под невидимостью? Но это слишком долго, наставница рассердится еще сильнее! Что делать? Если она не справится, Калунна узнает что это ее вина и повелит выгнать обратно в приют. Дана больше не будет ведьмой. Она снова станет никем.

Лучше умереть, чем вернуться в приют.

Вот бы было место в котором она могла спрятаться от всего этого навсегда. Запереть за собой дверь(забрав Эву и Лили!) и выкинуть ключ. Остаться там, в тишине и спокойствии.

Почему она не могла найти такого места? Почему, ну почему заветной двери не существовало?

Ноги сами понесли ее на вересковые пустоши. Дана оглядела неровные поля сиреневых, розовых и лиловых цветов, и опустилась на колени. А потом легла на землю и сжалась в комок.

– Прости меня, о Калунна, – пробормотала она, – если праздник сорвется, это будет моя вина. Не наказывай других. Это все я. Но я не могу, просто не могу этого сделать! Не отправляй меня назад в приют. Пожалуйста.

Вокруг было тихо. Земля, прогретая августовским солнцем, была уютной и теплой. Приятно пахло вереском.

Дана хотела умереть.

Ее взяли на руки и обняли. Калунна развернула ее к себе лицом.

– Не видела бы лично, ни за что бы не поверила. С богами драться это мы можем. А собрать флаконы – невыносимо сложная задача?

– Я никогда не дралась с тобой, – возразила Дана.

– Речь не про меня. А про тебя. Сколько можно прятаться от своих страхов? Так ты никогда не станешь сильной ведьмой, – несмотря на укоризненные слова говорила с ней Калунна ласково и мягко. Еще и легонько укачивала, словно младенца, – а ведь ты должна вырасти настолько грозной и могущественной ведьмой, что люди будут замирать от страха, едва услышат твое имя! А ты десяток флаконов собрать боишься.

Дана уткнулась лицом в ее плечо.

– Не могу.

– Можешь. Просто научилась пресмыкаться и не желаешь отучаться от этой дурной привычки.

Дана не ответила. Спорить с вересковой богиней было бесполезно, как и доказывать ей очевидное. В ее руках Дана постепенно успокаивалась, наполняясь вересковой магией. Будь ее воля, она бы с них не слезала. Только, конечно, надо было позвать Эву и Лили.

Калунна тихо рассмеялась.

– Ваша связь должна была работать по-другому, ну да ладно. Моей любви хватит на всех, но пора бы уже перестать трусить. Ты даже не попыталась сделать все простым путем. Давай поступим так: я не позволю твоему голосу пропасть, а ты пойдешь и поговоришь с нужными людьми. Ты – ведьма моего культа. Это уже дает тебе особый статус и уважение. Если люди начнут спорить или отказывать тебе, напомни что флаконы принадлежат Беате и она недовольна задержкой их возврата. Ну, как, это все еще невозможное дело?

– Нет, – удивленно ответила Дана, – а голос точно не пропадет?

– Точно, – Калунна спустила ее на землю и поцеловала в макушку, – держи мое благословение и иди выполняй свое задание. Давай, котенок, не трусь. Разгроми свои страхи так, словно отбиваешь осажденный город.

По телу Даны растеклось тепло. Ей больше не было плохо.

– Спасибо, – пробормотала она, – я не испорчу твой праздник.

– Ты бы и не смогла. Беги уже.

Дана вынула список и направилась к ближайшему дому. Проговорила вслух заученную фразу и тут же получила флакон. Затем второй, третий и четвертый. Владелец пятого заартачился, но стоило упомянуть наставницу, как она внезапно оказалась рядом.

– Если не хотите возвращать мой флакон, в следующий раз все зелья будут стоить для вас на тридцать процентов дороже, – холодно бросила она, – вы сможете собрать себе коллекцию одинаковых флаконов, раз они вам так полюбились. А я-то думала кто мою ученицу задерживает? У нее еще полно дел, между прочим.

Пятый флакон тут же был отдан и госпожа Беата отправила Дану в лавку, велев разливать зелья вместе с Эвой. Оставшийся флакон она решила забрать сама.

Дана не могла оправиться от изумления и радости. Так легко все получилось! Невероятно! Она говорила с людьми и у нее вышло! Наставница не рассердилась на нее! Все закончилось хорошо!

Воистину благословение Калунны было самыми могущественными чарами.

Аромат вереска, запутавшийся в ее черных кудряшках окутал Дану, пощекотал под подбородком и погладил по волосам. А потом рассеялся с тихим смешком.

Дана прикинула из чего соберет подношение в благодарность и пошла разливать зелья.

Через два часа в лавку вбежала Лили.

– Наставница, давайте я соберу флаконы! Дана не сможет!

– Какие флаконы? Ой-ей! Я же собиралась тебе помочь, но забыла! – в ужасе охнула Эва.

– Я уже все собрала, – успокоила их Дана.

Госпожа Беата оглядела всех троих.

– Что ж, девочки, мы справились. Завтра – летний праздник Калунны. Днем вы будете продавать зелья и эликсиры, вечером можете повеселиться. Но будьте осторожны, в Хисшире ожидается наплыв туристов. Чужие люди могут быть опасны. Все помнят, как прятаться под невидимостью и отводить людям глаза?

– Да. Наставница, а можно мы будем продавать зелья в Морланде? – попросила Эва. – Там праздник будет намного крупнее и пройдет концерт госпожи Адалинды. Мы хотим его послушать.

– И у меня там друзья! Мы хотим потусить вместе! – добавила Лили.

Госпожа Беата поколебалась. Дана, Эва и Лили затаили дыхание.

– Хорошо. Попрошу Голди приглядеть за вами вполглаза. Но ночью одни через лес не идите, найдите кого-нибудь из членов культа и попросите о сопровождении. Еще я с вами отправлю Пламя, она любого мерзавца порвет на части. Далеко от нее не отходите.

Девочки покинули лавку. Дана, внезапно ощутив в себе смелость, нашла господина Джеральда и попросила его проводить их из Морланда назад в Хисшир. Она хотела вернуться ночью с кем-то своим, а не с незнакомцем. Тот поколебался и Лили принялась его уговаривать:

– Не бойтесь, господин Джеральд, хисширского демона в лесу уже нет!

Он усмехнулся.

– Я знаю. Я его и убил.

– Правда? Ничего себе! – восхитилась Лили. – А как это вы так?

– Разве это возможно, убить демона? – удивилась Эва.

– Все возможно, когда по-настоящему хочешь этого. И если такова воля Калунны. Хорошо, девочки, я вас провожу. Увидимся в Морланде.

Дана посмотрела ему вслед, а затем на свои руки.

Все возможно, когда по-настоящему хочешь этого. И с поддержкой Калунны. Пожалуй, она возьмет это на заметку. Калунна сказала, что ей предстоит вырасти грозной, могучей и сильной ведьмой.

Какой она была и раньше.

В руках Даны вновь появился ключ. А рядом с ним – дверь, за которой призраки древних ведьм творили немыслимое ради своей богини. Прекрасные и грозные, они манили Дану к себе, распаляя ее любопытство, но она закрыла дверь и оттолкнула ключ.

Потом. Сегодня она была довольна собой и своей жизнью. Завтра будет праздник Калунны и Дана будет веселиться вместе с подругами. Послезавтра они будут колдовать. Затем будут новые задания наставницы, новые заклинания, призыв фамильяров и жизнь в культе Калунны, которая любит своих ведьм и верит, что Дана вырастет грозной и могучей.

Значит, такой Дана и станет. Ее дом здесь и она никогда не покинет его.

Однажды она узнает как избежать смерти и что скрывается на той стороне. Откуда взялись тайная дверь и ключ от нее. И что имела в виду Калунна, говоря о драке с богами и отбивании осажденного города.