Тюбетейка Кыш Бабая

Глава 1

В давние-предавние времена жил на свете шляпник, и был у него клубок волшебных ниток. Много лет лежали нитки без дела, пока не обратились к мастеру кудесники и не попросили сшить шапки. Придумали кудесники доброе дело: под Новый год детям подарки дарить, а зимой ведь холодно с непокрытой головой. Обрадовался шляпник! Сделал каждому шапку и прошил её чудесными нитками. Тогда и получил свою тюбетейку татарин Кыш Бабай. Не простую ‒ волшебную.

Произнесёт он вслух:

‒ Йорт-урам!

И тюбетейка мехом покрывается, в самый лютый мороз голова не мёрзнет. Переставит слова местами, скажет:

‒ Урам-йорт!

И мех исчезает, можно летом носить. Хорошая вещь вышла, а главное ‒ сносу нет: столько веков служит, а всё как новая.

Однажды зимой собрался Кыш Бабай в лес выйти, стал искать свой головной убор, а найти не может. Все шкафы нараспашку открыл, все сундуки перерыл, всем чемоданы вытряхнул, даже рукава у шубы проверил ‒ нет нигде. Скоро Новый год, нужно одновременно тысячам детей подарки дарить, а без шапки с чудесными нитями это невозможно.

Вдруг в кармане его зеленой шубы трень-брень ‒ телефон запищал. Достал его Кыш Бабай, читает сообщение: “Хочешь получить тюбетейку назад ‒ приходи на Волчью поляну с подарками”. Под сообщением ‒ список из двадцати фамилий, а в списке том сплошь ослушники-непослушники, плакуны-ревуны, ворчуны-драчуны, ябедники-карябедники и даже один мучитель кота. Делать нечего: натянул Кыш-Бабай на голову простую вязаную шапочку и отправился туда, куда приглашали. Подарков брать не стал ‒ обойдутся.

Волчья поляна ‒ самое жуткое место в лесу: звери его стороной обходят, птицы кругом облетают, даже речка Ия крюк делает, чтобы подальше течь. Каждый год после Хэллоуина на этой поляне мерзкие ведьмы встречаются. Соберут по городским помойкам выброшенные тыквы, принесут в лес, сложат в огромную кучу и зажгут в каждой тыкве по колдовскому огоньку, чтобы эта жуткая куча тысячью глаз пылала. А сами падают на землю, по жухлой осенней траве катаются и волчицами перекидываются. Дрянное место! Чем ближе Кыш Бабай подходил к нему, тем страшнее становилось вокруг. Подул ледяной ветер, полетел снег ‒ мелкий, колючий, злой; свет уступил место сумеркам, а земля под ногами с каждым шагом всё больше напоминала болото. Идёшь и проваливаешься, и кажется тебе, что не снег под ногами скрипит, а жадная топь замёрзшим ртом чавкает. Вот-вот заглотит она тебя живьём, словно жаба комарика, и похоронит в бездонном чреве.

Шёл-шёл Кыш Бабай и услышал в сумерках чьё-то визгливое бормотание. Оно то отдалялось, то приближалось, то справа слышалось, то слева, а то и вовсе за спиной. “Подарочек, подарочек, я получу подарочек”, ‒ бормотал невидимка, шнырявший в темноте. Уж на что Кыш Бабай страха не ведал, но тут и его до поджилок пробрало. Двинулся он дальше вышел к высокой стене, сложенной из голов снеговиков. Все головы были словно закопченные ‒ чёрные, с оскаленными ртами, с перекошенными лицами, с налитыми застывшей кровью глазами. В голове у Кыш Бабая даже мысль мелькнула: не развернуться ли, не бежать ли отсюда подобру-поздорову? Но добрый кудесник тут же прогнал её. Как уйти? Хорошие дети без подарков останутся! Разбежался он, бросился прямо на стену, в самую тьму, и та расступилась, пропустила на Волчью поляну а затем с громким скрежетом сомкнулась спиной. Будто капкан позади зубьями лязгнул. “Обратно не выйдешь!” ‒ донёсся злорадный возглас невидимки.

И тут же другой голос, хорошо знакомый, пробасил:

‒ Кыш Бабай, дружище! И ты с нами?

Кыш Бабай проморгался и увидел перед собой Деда Мороза. Седобородый дед тоже был без шапки: волосы его растрепались по богатырским плечам, шуба распахнулась, посох в руке треснул. Рядом стояли ещё двое кудесников: Санта-Клаус без привычного красного колпака и Пэр Ноэль в шубе с оторванным капюшоном.

‒ Что, друг мой? ‒ пророкотал Дед Мороз. ‒ И ты с нами в оборот попал! Посмотри наверх.

‒ Сәлам, дуслар! ‒ поклонился татарин, что означало “Привет, друзья!”. Беда бедой, а вежливость прежде всего. Поздоровавшись, кудесник задрал голову и охнул от неожиданности. Над Волчьей поляной висела жёлтая паутина, и в этой паутине большими прилипшими мухами покачивались четыре головных убора ‒ шапка Деда Мороза, колпак Санта-Клауса, капюшон Пэр Ноэля и мохнатая тюбетейка Кыш Бабая.

‒ Достать не пытались?

Дед Мороз только руками всплеснул:

‒ Как не пытались?! И ворожили, и колдовали, и кудесничали, и заклинания читали ‒ всё без толку. Не работает тут волшба! Я так осерчал, что посохом в паутину окаянную запустил, да только посох повредил.

‒ Как вы здесь оказались? Вам тоже письма пришли?

‒ Мне факс прислали, ‒ первым отозвался Санта-Клаус. ‒ Двадцать фамилий самых плохих парней и девчонок из американских школ: краин-хайлес, грамблинг-бройлерс, татлес-скриблес и одна мучительница койота. Под фамилиями ‒ приписка: “хочешь получить свой колпак обратно ‒ прилетай по навигатору на wolf meadow, волчий луг”.

‒ То же и у меня, ‒ продолжил Пэр Ноэль, ‒ Пришла эсемеска с двадцатью французскими именами: четырнадцать дезобейсё-плёнишах, пятеро гроняр-багярер и один паршивец, мучивший лягушку перед тем, как её съесть. Под именами ‒ подпись: “за своим капюшоном отправляйся на Волчью поляну” и координаты для навигатора.

Кыш Бабай вопросительно посмотрел на Деда Мороза. Тот застегнул шубу и смущенно признался:

‒ Я под Новый год чат для родителей создал. Там кто-то список плохишей и выложил под заголовком “Они тоже заслужили праздник”. Ох, что потом началось! Родители чуть друг друга не поубивали прямо в чате. Не при детях будет сказано…

Что должно быть сказано “не при детях”, он так и не сообщил, потому что в этот момент на поляне появился мальчик на костяной ноге. Лицо у него было злое и грубое, всё в бородавках и оспинах, а взгляд жуткий, страшный, полубезумный.

‒ Не даёт колдовать моя паутинка? ‒ визгливо осведомился он. ‒ Хватит подарочки добрым деткам дарить! Теперь у вас есть хозяин ‒ я. И подарочки получат лишь самые отвратительные парни и девчонки.

‒ Кто ты такой? ‒ нахмурился Дед Мороз.

‒ Я ‒ самый главный плохиш на планете!

Глаза плохиша вспыхнули, и вместе с ними вспыхнули глаза всех снеговиков, из которых была сложена чёрная стена. Кудесников обожгло адовым жаром. Этот жар опалял, иссушал, выжигал все мысли и чувства, заставлял подчиниться, пасть на колени, ползать по земле и выпрашивать милости у плохиша на костяной ноге. Чёрные вихри окутали каждого из кудесников, но ни один не подчинился. Они боролись со злом, хотя и не в силах были победить его: слишком жуткие силы разбудило злое колдовство.

Санта-Клаус ‒ коренастый и приземистый, словно бизон ‒ выставил перед собой руку и удерживал ураган ладонью. Но ветер был сильнее, и американский кудесник постепенно отступал, стена с оскаленными мордами за его спиной с каждым мгновением становилась всё ближе и ближе. Скоро, очень скоро эти зубы вопьются ему в спину, в шею, в горло…

Пэр Ноэль ‒ гибкий как акробат и вёрткий как ветер ‒ вертелся, отбрыкивался, вихлял, крутился, выворачивался, но не мог побороть смерч. Скоро, очень скоро черный вихрь должен был скрутить его и повалить на землю…

Дед Мороз ‒ огромный и кряжистый как скала ‒ стоял, двумя руками подняв над головой треснувший посох. Вихрь кружил над ним и не мог сдвинуть с места, но сила зла была столь чудовищной, что седобородый гигант всё больше и больше погружался в землю. Вот увязли его ступни, вот он провалился почти по колено…

Кыш Бабай не видел всего этого. Татарин боролся со своим смерчем, когда внезапно в его голову пришла спасительная мысль, и он заорал во всю силу своих лёгких:

‒ Ура-а-ам-йо-о-орт!

В тот же миг мех на его тюбетейке исчез. Тот самый мех, которым она и прилипла к зловещей паутине. Ничто больше не держало головной убор татарина, и он упал на поляну. Бросился птицей Кыш Бабай, подхватил волшебную тюбетейку, натянул на голову и через мгновение развеял свой смерч, а затем и паутину над головой. На землю упали и шапка Деда Мороза, и колпак Санта-Клауса, и оторванный капюшон Пэр Ноэля. Но рано радовались кудесники.

‒ Я всё равно сильнее вас! ‒ визжал злой мальчишка. ‒ Во мне сила всех плохих детей мира!

Бешеный ураган обрушился на кудесников после его слов. Никто из них в одиночку не смог бы победить чудовищный шквал обжигающего адского ветра.

‒ В круг! В круг!! ‒ закричал Кыш Бабай. ‒ Возьмёмся за руки!

С огромным трудом четверо мужчин сошлись в центре Волчьей поляны, протянули друг другу руки и образовали волшебный круг. Зло нельзя победить поодиночке, только всем миром. Зло всесильно лишь тогда, когда ты выходишь против него один. “Огонь от одной спички не разгорится”, ‒ говорят татары. “Один в поле не воин”, ‒ утверждают русские. “Человек ‒ не остров”, ‒ вторят обоим американцы. А французы соглашаются с ними молча. Вся адская сила этого проклятого места не могла победить соединивших силы кудесников. Налетели на волшебный круг смерчи и разбились о него, потеряли напор, стихли. Острые солнечные лучи пронзили сумрак над Волчьей поляной, и стена из черного снега развалилась, растаяла, утекая испуганными ручьями под землю, в норы и трещины, под корни вековых деревьев.

Добро победило зло.

‒ Чёртов мальчишка! ‒ выругался Санта-Клаус, едва круг распался.

‒ Это не мальчишка, ‒ устало поправил его Кыш Бабай.

‒ А кто? ‒ хором воскликнули кудесники.

‒ Это ‒ Баба Яга.

Кыш Бабай взмахнул рукой, и колдовская маскировка слетела с сидевшего на земле плохиша: вместо мальчика на кудесника зло смотрела старуха со всклокоченными волосами и горбатым носом.

‒ У-у-у-уш, ‒ прошипела Баба Яга. ‒ Хи-и-ытрый татарин! Распознал.

Она поднялась на ноги и заковыляла прочь. Но на краю поляны обернулась и прошамкала, обнажив беззубый рот:

‒ Я иш-шо вернусь.

‒ Иди-иди, старая! ‒ крикнул ей вслед Дед Мороз. ‒ Не то догоню и посохом по хребту добавлю.

Проводив взглядами старуху, кудесники стали прощаться. Приближался Новый год, и у каждого было дел невпроворот. Обнявшись с друзьями, ушел с поляны Пэр Ноэль.

‒ После Нового года жду вас в Париже! ‒ сказал он, садясь на ослика. ‒ Свожу вас в самый дорогой лягушачий ресторан.

Следом улетел на оленьей повозке Санта-Клаус.

‒ Сначала приезжайте ко мне в Голливуд, ‒ пригласил он. ‒ Снимемся в паре мультфильмов, денег на лягушачий ресторан заработаем. У них там в Париже знаете какая дороговизна?

Последними прощались Дед Мороз и Кыш Бабай. Впрочем, что им прощаться-то? В одной стране живут, иногда в одни дома на Новый год заходят, где у детей папа ‒ татарин, а мать ‒ русская или наоборот, папа ‒ русский, а мать ‒ татарка.

‒ Слушай, ‒ спросил Дед Мороз. ‒ А как ты узнал, что мальчик ‒ это Баба Яга?

‒ Элементарно, ‒ улыбнулся Кыш Бабай. ‒ У мальчика была костяная нога.