Тук-тук, кто там?

Тук-тук, кто там?

Папа:

Погодка сказочная просто, только ровно наоборот. После ясного, почти летнего дня, когда на солнце можно еще ходить в одной футболке, за каких-то пару часов надвинулось вполне осеннее ненастье. Дождь заливает оконные стекла, свесившиеся на самую крышу тучи щеголяют темно-серыми, свинцовыми и графитовыми оттенками, швыряются махристыми клочками. Деревья в отчаянной попытке удержать последние жалкие листочки отпихивают эти клочья корявыми ветками. Буйство оптической мрачности дополняют тоскливые завывания ветра.

Очень подходящая картинка для посещения старого чердака. Осталось только обнаружить там что-то вроде зловеще скалящегося скелета, прикованного к стене ржавыми цепями!

Вадим невольно рассмеялся своей разыгравшейся фантазии. Откуда на обычной старой дачке взяться подобным артефактам? Жила себе здесь мирно-тихо пожилая семейная пара, а когда они ушли, наследники решили, что этот маленький домик на шести сотках прозаического садоводства проще продать, чем пытаться его осовременить. Ни водопровода, ни канализации, хорошо хоть, электричество имеется.

Кстати, об электричестве. Помнится, там, на чердаке, нет лампочки. Ничего, у него мощный фонарь, и лампочки в запасе есть. Сейчас вкрутит поярче, и все привидения, если вдруг они и затаились где-нибудь в темных углах, немедленно уберутся от света в свои таинственные дали. Вадим сложил в пакет несколько лампочек, старые полотенца в качестве тряпок, включил фонарь.

На чердаке первым делом ввернул лампочку. Сразу стало почти уютно. Вот только невероятно пыльно. И везде паутина! Он даже плечами передернул: терпеть не мог пауков. Взял какую-то длинную палку, стоявшую возле двери, намотал полотенце. Прошелся по всему чердаку, сметая паутину везде, где мог достать. И в дальнем углу увидел знакомый, почти родной предмет.

Самовар! Точно такой же когда-то был у его дедушки в деревне.

Самоварный бок изрядно потускнел от времени. Или то была пыль? Вадим взял тряпку, хорошо потер, глянул в получившийся ясный кружок. И невольно отпрянул: показалось, что не с поверхности, а из самой глубины самовара на него таращилось вовсе не отражение его, Вадима, лица, а нечто страшное. Потустороннее???

Вадим еле унял задрожавшие руки и заколотившееся сердце, уговаривая себя: померещилось. Это все страхотень за окном да паутина навеяли. Просто самовар, просто искаженное отражение.

Он еще немного постоял, выравнивая дыхание. Не заглядывая в «то» пятно, быстро протер всю поверхность. С опаской снова приблизил лицо. И облегченно улыбнулся. Ну конечно, сплошная ерунда! Подумаешь, нашел вселенское зло в старом самоваре. Вот же его собственное отражение, тоже вовсю улыбается. Надо будет завтра хорошенько отмыть старинный агрегат. И обязательно растопить, когда Валя с Мишанька приедут приедет. Чай из самовара ни с каким другим не сравнится!

Вадим представлял, как обрадуется настоящему самовару жена, как станет любопытничать сын, и начал насвистывать. Под жизнерадостный мотивчик дело с разборкой хлама пошло быстро.

***

Мишанька взял прутик и кончиком пощекотал отцу нос. Вадим яростно чихнул и проснулся.

Да нет же! Валя с сынишкой еще не приехали, а щекотало его солнце, пробравшееся в дом через окно. Похоже, вчерашний ливень и ветер хорошо потрудились, отмыли стекла до сияющей прозрачности. Интересно, сколько времени? Они, наверное, уже скоро подъедут, а он даже не умывался. Вчера так и рухнул в кровать, утомленный чердачными подвигами.

Вадим быстро оделся, накинул на кровать покрывало и подошел к зеркалу. Да уж… теперь вполне может посоперничать по страхолюдности с тем, кто ему вчера в самоваре привиделся. Не испугать бы семью эдакой красотой!

Прихватил ведро для колодца и вышел на крыльцо. От вчерашнего урагана остались одни воспоминания. Словно осень выдала месячную норму склочности и решила пока еще побыть ласковой и красивой. Солнце сияло и вполне ощутимо пригревало, небо, тоже отмытое до яркости и кое-где украшенное невесомыми кружевными облаками, звенело почти весенней синевой. И почему он решил вчера, что ветки у деревьев корявые, а листьев на них почти нет? Конечно, ветром изрядно посбивало, но и на деревьях вполне хватает. А те, что лежат на земле, нарядно расцвечены россыпью ярко-красных яблок.

Вадим невольно взлетел по лестнице на чердак за плетеной корзиной. Но остановился: сначала водные процедуры. Да и кофе хотелось. С бутербродами. Штук пять съест, не меньше! После вчерашнего ударного труда надо восполнить потраченные силы.

Умывание студеной колодезной водой, налитой в настоящий рукомойник, взбодрило так, что хотелось немедленных трудовых свершений на благо общества. Или хотя бы семьи. Может, у них в колодце не обычная вода, а сказочная живая? Так что к приезду жены с сыном Вадим успел не только набрать две большущих корзины яблок, но и листья сгрести, и даже полы в домике протереть.

– Вадик, а все-таки мы молодцы, что купили дачу! Какой воздух, а? А красота! А яблоки! – Валя так радовалась, что даже не стала ворчать, когда Мишка ухватил из корзины самое большое, красно-блестящее яблоко, и тут же, не помыв, вгрызся в него чуть ли не до ушей. Только хмыкнула и рукой махнула.

Вот жена у него точно волшебница: час прошел, как приехала, а уже успела приготовить первое, второе и салат! После обеда решили устроиться полежать на почти летнем солнышке. Притащили из комнаты большой надувной матрас. А Миша, за тот же час облазивший все вокруг и обнаруживший в старомодном шкафу книги и старые журналы, хитренько прищурился:

– А сказку?

И сунул в руки мамы тонкую детскую книжку.

– «Красная шапочка»… Миша, ты же ее наизусть уже знаешь, – удивилась мама.

– Ну и что! А здесь-то не читали! – энергично возразил ребенок.

Вадим был с ним согласен. Одно дело – слушать сказку перед сном, в теплой тишине и полумраке детской, и совсем другое – среди сияющего дня, на улице, под ветками яблони, будто нарисованными в синем небе!

– Эх… – мечтательно протянул сын, когда сказка закончилась. – Не так надо было сделать! Вот если бы я понес бабушке пирожки, попросил бы маму других напечь. Специально для волка. Мяса немножко положить, он понюхает: мясом пахнут. И туда побольше напихать всякого горького. Ну, чеснока, например, лука. И вот того перца, кругленького, шариками. Вниз в корзинку хорошие положить, для бабушки, а сверху горькие. Волк бы их начал есть, а ему перец попался. И он так плевался бы потом, что никакую бабушку есть не захотел!

Валя с Вадимом рассмеялись, представив волка, с отвращением отплевывающегося от перченых пирожков.

Отсмеявшись, Валя сказала:

– А я, наоборот, напекла бы вкусных, много-много! И с мясом, и сосисками, и ягодами, и яблоками. И угостила волка. И он так наелся бы, что бабушка в него точно не влезла!

– Ага, наша мама даже волка своей добротой перевоспитает, – улыбнулся Вадим.

А Мишка живо к ней повернулся:

– Мам, а сделай шарлотку? Вон сколько яблок!

– С корицей! – подхватил Вадим.

– Ну да, – хмыкнула Валя. – Легко! Только к яблокам еще и мука нужна, и яйца. И корица. А у нас нету.

– Так мы с Мишанькой сейчас до магазина сгоняем, на велике. Да, Мишанька? – подмигнул Вадим.

Пока Валентина колдовала над шарлоткой, Вадим принес с чердака главный сюрприз этого дня – самовар. И похвалил себя за то, что вчера не поленился, и хорошенько его отчистил. Сверкающий важный агрегат просто заворожил сына. А когда Мишка узнал, как это чудо работает, его не оттащить было от диковины. Даже Вадиму не позволял загружать в топку щепки и шишки. А уж восторг в Валиных глазах и вовсе вознес Вадима в невероятные выси.

Яблочные шарлотки – одна с корицей, вторая с мятой, которой полно росло на участке, – удались необыкновенно. А в сочетании с чаем из самовара можно было точно утверждать, что это было сказочно. Любимые Валины мужчины наелись до осоловевших глаз, Мишка даже почитать не просил, готов был задремать прямо за столом.

Валя пошла его укладывать, и, похоже, сама ненароком уснула вместе с ним. Вадим убрал со стола, помыл посуду. Вынося воду, глянул на стоящий на крылечке самовар. Сходил в дом, вынес кусочек шарлотки на блюдце. И, сам над собой посмеиваясь, поставил его на ступеньку перед самоваром.

А что? От Валюшкиной шарлотки любое чудище (если оно там есть, конечно) сразу добрым станет!

Он пошел в дом и уже почти закрыл дверь, как услышал за спиной очень странный звук. Будто кто-то с хлюпом втягивает из блюдца… нет, не чай. А, например, очень густой кисель.

Шарлотку???

Вадим медленно обернулся. Почему-то страшно, как там, на чердаке, не было. Уж больно комично прозвучал этот хлюп. Блюдце оказалось абсолютно пустым. И даже, похоже, тщательно вылизанным. И кто это тут полакомился? Ежики?

Вадим представил прожорливого ежа с довольной мордочкой, умеющего мгновенно слопать пирог и так же прытко исчезнуть из освещенного круга перед крыльцом.

Однако оставался всего один вариант. Он же сам поставил шарлотку именно перед самоваром!

Вадим нерешительно подошел к отсвечивающему в свете лампочки агрегату. И как теперь пообщаться с… этим, кто внутри? В голову, кроме выплывшего откуда-то из детства «избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом» ничего не шло. Он пожал плечами и постучал в блестящий бок согнутым пальцем.

– По голове себе постучи.

Голос явно исходил из глубины самовара. Да и был вполне подходящим, с металлическим призвуком.

М-даа… наверное, надо бы повежливее. На всякий случай.

– Ээээ… простите… вы не соблаговолите показаться? Явить этому прекрасному миру свое не менее прекрасное лицо?

Вадим поймал себя на том, что даже согнулся в полупоклоне. Чуть ли не ножкой шаркнул!

В самоваре довольно захехекало. И на стороне, обращенной к Вадиму, появилось… рожа не рожа, лицо не лицо. Оно постоянно менялось, как отражение в текучей воде, то растягивалось в ширину, то сужалось почти в одну линию, то просто рябило. У Вадима от этих мельтешений даже голова закружилась.

– Вы… ты… сфокусируйся как-то, а? Разговаривать же невозможно! – не выдержал он.

– Ишь ты, «сфокусируйся»! Тебе легко говорить… – проворчал металлический голос. Тем не менее пятно приняло вполне четкие очертания человеческого лица. И никакого не страшного, как показалось Вадиму на чердаке вчера, а вполне симпатичного. И даже, пожалуй, очень похожего на него самого.

Видимо, его собственное лицо было немало озадаченным, потому что то, в самоваре, хмыкнуло:

– А что ты удивился-то? Знаешь, сколько у меня отражений хранится? И твое вот тоже теперь есть.

Вадим вернул глаза и брови на положенные им места и попросил:

– Слушай, разговаривать с самим собой – так себе идея. Раздвоением личности попахивает. Давай кого-нибудь другого?

– Ага. А с самоваром, значит, можно беседовать? – смешок тоже явно имел жестяной призвук. – Ладно.

Лицо снова подернулось рябью, как по воде ветерок пробежал, и преобразилось в добродушного старичка. С седой бородой, усами, богатыми бровями и всеми полагающимися старичкам морщинками.

– Так лучше? Кажется, такими вы себе Домовых представляете?

– А ты что, Домовой? – ахнул Вадим.

– А ты соображаешь? Домовой где живет? В доме, под печкой. Из Самоварных мы.

– Самоварных не бывает, – недоверчиво покрутил головой Вадим.

– Это тебя не бывает! – старичок сердито нахмурился. – Значит, в Домовых, Банных, Леших да Водяных ты веришь, а почему Самоварному не быть?

– Так это… – Вадим не знал, как сказать, чтобы снова не обидеть старичка. – А где же в самоваре находиться-то? Тут вода, тут топка. Места нет свободного.

– Вот ты неразумный, – лицо в самоваре снова подернулось рябью и превратилось в кучу мерцающих искр. Потом вернулось старичком. – Я же сущность! Дух! Могу хоть где быть. Хоть в кранике, хоть в ручке, а хоть и в топке. Там даже лучше, тепло.

Вадим помолчал. Потом оживился:

– Получается, и у нашего домика свой дух есть? Настоящий Самоварный! Здорово! Только вот… мы же тут не живем все время. Летом на выходные только будем приезжать, а зимой вообще в городе. А давай, мы тебя на зиму с собой в город возьмем? Вместе с самоваром. А что? Топить, конечно, не сможем, ну, будет самовар просто так на кухне стоять. Все ж тебе не так скучно, как тут. Одному, на пыльном чердаке.

По самоварным бокам побежали целые россыпи разноцветных искр. Он так засветился, что Вадим даже зажмурился. А когда открыл глаза, то рассмеялся: старичок в самоваре явно принарядился. Теперь его борода и брови сияли всеми радужными оттенками, усы были заплетены в толстенькие косички, а на голове красовался яркий золотой колпачок.

– Я же почему сердитый был там, на чердаке? Потому что меня никто не угощал. А я знаешь, как пироги люблю! – Самоварный усиленно замигал обоими глазами.

– Понял! – кивнул Вадим. – Сейчас принесу, там еще остались. Это ты в правильную семью попал. Моя Валюшка настоящая мастерица на пироги. Здесь-то банальная шарлотка, а вот приедем в город, сам увидишь!

И Вадим звонко хлопнул ладонью по морщинистой ладошке Самоварного, высунувшейся из блестящего агрегатного бока.

***

– Валя, тут такая пробка, кошмар просто! Проторчим несколько часов, – Вадим озадаченно смотрел на карту дорог на экране телефона.

– Погоди-ка. Вон, видишь, тут по проселочным объехать можно. Крюк не такой уж большой, а как раз эти две пробки обходит. Уж точно быстрее проедем, чем на трассе в чаду часами стоять.

– Валюш, а ты знаешь такой мем: Все проблемы начинаются со слов «Я знаю короткую дорогу»? Проселочные – те еще приключения. В яме какой-нибудь засядем, никакой трактор не вытащит.

– А моих нервов никаких не хватит по пробкам торчать! И потом: это ведь не совсем дикая дорога. Обычная. Просто она петляет, потому что во все деревни и поселки заходит. Потом трассу строили, спрямили путь. А та дорога осталась. Думаю, она вполне нормальная, люди-то живут, и ездят.

– Заблудимся ведь, – уже сдаваясь, вздохнул муж.

– А навигатор на что? – ткнула пальцем в сторону машины жена.

Вадим снова вздохнул: Валюшку не переспоришь.

Конечно же, они заблудились Навигатор, как и карты в телефоне, приказали долго жить, как только они отъехали от трассы. Оставалось полагаться лишь на дорожные указатели, весьма редкие в этих почти непуганых автомобилями краях, да противоречивые объяснения местных жителей.

Они куда-то бесконечно поворачивали, спрашивали, как выехать к трассе у всех, кого удалось отловить. Между тем день стремительно кончался. И к очередной деревне подъехали в уже почти сплошной темноте, которую чуть подкрашивала полная луна. Казалось, это вовсе не луна, а огромный небесный паук скептически усмехается над их попытками выбраться из паутины старых дорог, бывших когда-то асфальтовыми, а сейчас почти полностью разбитых.

В крайнем доме светилось окошко. Ура! Значит, здесь не спят и можно опять попытаться узнать направление.

– Ну что… – Валя посмотрела на дремлющего на заднем сидении Мишу и устало вздохнула. – Идея оказалась неудачной. Выбираем: или пытаться ехать в темноте в неизвестность, рискуя забраться вообще в какие-нибудь чертовы кулички, или просимся переночевать, а завтра ищем интернет. Должен же он хоть где-то ловиться!

– Валюш, ну конечно, пытаемся найти ночлег. Скорее всего, мы где-то рядом с трассой, вот утром и выберемся.

Вадим вышел из машины, и, как глава семьи, защитник и вообще почти богатырь, аккуратно приоткрыл калитку. Таблички на заборе не было, но кто знает, принято ли в этих дремучих краях предупреждать о наличии у хозяев злобной псины.

Но им повезло: в домике жила одинокая хозяйка, бабушка Галина, как она велела ее называть. И сразу руками замахала:

– Где это видано, по ночам ездить! Да еще и с дитем! Переночуете, а утром со свежими силами и поедете потихоньку.

***

Вадим проснулся посреди ночи. Добрейшая Галина вечером быстренько соорудила им настоящий деревенский ужин: разжаренная вареная картошка, изрядно сдобренная яйцами от своих кур и от души посыпанная укропом, хрусткие свои же огурчики, бодрый зеленый лук, толстенькие ломти соленого сала с неровными кружочками чеснока. И достала из погреба сразу запотевшую трехлитровую банку самодельного хлебного кваса. Удержаться было никак невозможно, он и выпил изрядную кружечку. Ну ладно, две. Огромных, чуть ли не поллитровых. И теперь срочно требовалось посетить заветное строение на краю бабкиного участка. Туда-то он дошел вполне благополучно, а вот обратно… Хорошо, что участок был совсем мал, иначе Вадим решил бы, что находится в дремучем лесу. Тропинка вдруг сделалась совершенно непроходимой: под ногами то и дело оказывались камни с острыми краями; взявшиеся невесть откуда огромные деревья по ее краям цепляли за футболку высохшими древними ветвями. Луна в черном низко надвинувшемся небе ухмылялась совсем уж зловредно.

И в дополнение ко всей этой мрачной картине откуда-то слышался зловещий звук скрежета железом о железо.

Батюшки! Да это же от их машины! Видимо, местные товарищи решили чем-нибудь поживиться, и сейчас пытаются вскрыть багажник. Там, конечно, ничего особо ценного нет, кроме самовара, но ведь поцарапают все, а то и покорежат!

Вадим наклонился и наощупь поднял с дорожки парочку тех самых камней, которые так мешали ему идти. Главное, в голову им не бросать, а то еще пришибешь ненароком с концами.

Вокруг машины в странном призрачном танце перемещались темные тени. Лунный неверный свет подсвечивал их лица, казавшиеся синими. Самое страшное, что происходило все в глубокой ночной тишине: слышен был лишь скрежет да неясное шипение от теней. Он уже занес над головой камень, чтобы швырнуть его в самую большую тень, как вдруг от машины донесся торжествующий дикий вопль, тут же заглушенный многократным шипением. Им-таки удалось открыть багажник!

И здесь случилось совсем уж невероятное: из открытого багажника вдруг взмыло нечто сияющее. Предмет сверкал, переливался мерцающими искрами, разбрасывал во все стороны целые потоки света. И звенел. Если уж не колокольным звоном, то самый большой бубен точно мог ему позавидовать!

Тени бросились наутек. Сверкающий предмет утихомирил свое выступление и плавно опустился обратно в багажник. Вадим с веселым изумлением узнал в нем самовар. Он подскочил к машине. Самовар уже лежал в своей коробке как ни в чем не бывало.

– Эй, Самоварный! Ты как? – возбужденно заговорил Вадим. – Ну ты даешь! Супергерой просто!

А из самовара ворчливо донеслось:

– Ой, все. Отстань от меня, спать хочу. И ты иди.

И демонстративный нарочитый храп.

Наутро Галина накормила их вкуснющими толстенными то ли блинами, то ли лепешками.

А дорога? Она рядом оказалась. Стоило поймать интернет (на чердаке, конечно же), как стало понятно, куда им направляться.

Жене Вадим, ясное дело, ничего не рассказал. Не верит она в эти сказки.

***

Мишка:

В самоваре, который папа на дачном чердаке нашел, живет Самоварный Человечек. Правда, мама думает, что никакого Человечка нет, а просто отражения.

Он смешной! Умеет лицо менять: то нос толстым сделает, то подбородок. И щеки у него бывают широкими, а бывают совсем узенькими. Руки только иногда показывает, пальцем погрозит или кулаком. Это если сердится, когда Миша его языком высунутым дразнит. А вот туловище и ноги никогда не видно. Может у него там, в самоваре, просто одежды нет? Вот и стесняется.

Однажды утром у Самоварного Человечка плохое настроение было. Лицо грустное, и не стал ни щечки смешные делать, ни нос. И Мишку своей скукой заразил: даже оладушки не захотелось есть. Ни со сметаной, ни с вареньем. А мама руку ему на лоб положила и всполошилась:

– Батюшки! Да у тебя, похоже, температура!

Сунула градусник ему под мышку, потом головой покачала, и давай по телефону звонить, врача вызывать.

Врач сказал, ничего страшного, обычная ветрянка. Только надо дома сидеть, и мазью мазаться. А папа сказал, что никакую мазь не надо, будем лечить, как нас в детстве. Взял маленький пузырек зеленый, палочку ватную, и к Мишке подступил:

– Сейчас, Мишанька, будем тебя в горошек разрисовывать.

Горошков получилось очень много на голове и на лице. А вот на животе, руках и ногах почти совсем не было. Зато на щеках, лбу, подбородке – красота веселая! Миша просил горошки всяких цветов сделать, пускай как будто Новый год наступил. Да папа только посмеялся и объяснил, что зеленка разноцветной не бывает.

Миша в постели совсем немножко полежал. Жалко только, гулять нельзя. Зато у него Самоварный Человечек есть.

А Человечек заразился ветрянкой! И тоже теперь зелеными горошками хвастается. Ветрянка – это смешно, конечно, но иногда так чешутся все эти прыщички! У Человечка Самоварного тоже, наверное: вон как он морщится.

Мишка пожалел его, знает, как неприятно. Потихоньку, пока родители что-то по телевизору смотрели, забрался в холодильник и достал банку с малиновым вареньем: оно же хорошо от болезни помогает. Да целую банку Человечку и скормил. Человечек с удовольствием ел, прямо с ложки большой Мишка ему давал. И сразу выздоровел: вон как улыбаться начал! Даже все свои рожицы смешные показал.

А мама за варенье не сердилась. Она всегда говорит: раз ребенок хочет, значит, организм требует. Человечек-то уж точно ребенок, не взрослый. И его организм очень даже рад был!

***

Мама:

Вот интересно, что может делать муж на кухне в два часа ночи? Сама-то Валя в туалет встала, да увидела свет. И даже, кажется, мужнино бормотание услышала. Она заглянула в приоткрытую дверь и удивленно подняла брови: Вадим пил чай. С пирогами, которых немало с вечера осталось. Но не это удивительно, а то, что перед ним на столе стоял самовар! И что сие действо означает? Общения, что ли, Вадиму мало, раз он в компании с самоваром чаевничает?

Она подошла к мужу, бросила мимолетный взгляд на стол. Пирогов на блюде заметно поубавилось.

Валя чмокнула мужа в ухо:

– Проголодался?

– Да что-то так пирогов захотелось. Вертелся-вертелся, решил чайку попить.

– А самовар зачем? Для компании?

– Знаешь, когда не спал, деда с бабушкой вспомнил. Вот и решил самовар достать, чтобы как в детстве. Да я уже наелся, пойдем укладываться.

Смешные они, мужчины! Вадим уверен, что в самоваре Самоварный живет. Такой дух-старичок, вроде Домового. А у Мишки – Самоварный Человечек. Папа с Самоварным по ночам чаи гоняет, а сын днем с Человечком беседует, рожицами обменивается.

На самом деле в самоваре Цветочная Феечка живет. Раньше, когда прежние хозяева в доме круглый год проживали, она у них в цветочных горшках зимовала. А в этом году поняла, что дом на зиму закроют, услышала, что мы самовар с собой увозим, и в него спряталась. По ночам за цветами на подоконниках ухаживает. Не зря же они так бурно цвести все разом стали!

Феечка малюсенькая, она в самоваре легко умещается. А вот Самоварный с Человечком как? Они же большие! Хотя, наверное, у них там, внутри, самовар – как огромный замок. И они все вместе собираются, беседуют. Чаевничают.

Вот! Идея! Чего это они там, а мы тут? Надо всем вместе собираться за чаем с пирогами!

Валя подняла салфетку с блюда.

Пирогов уже маловато осталось. Значит, завтра с утра за них возьмется. Один большой, мясную кулебяку. Много маленьких с ягодами. И шарлотку обязательно!