Цитрусовые сказки тетушки Иланг-Иланг

Сказка первая. Тетушка Иланг-Иланг и дом в Облачных Холмах

Тропинка к дому тетушки Иланг-Иланг начинается в кустах ежевики, что у гнутого мостика через ручей в можжевеловой роще, сразу за лавандовыми полями. Если не отвлекаться на подмигивающие черные и синие глазки ягод и идти точно на северо-запад, пока воркует лесная горлица, вы окажетесь точно на ней. Вы будете идти и идти вперед по ее хитрым петлям и, когда вы будете готовы поверить, что заблудились окончательно и бесповоротно, до вас донесется еле уловимый аромат. Какой - неизвестно, потому что никто не знает, какая идея придет в голову тетушке Иланг-Иланг в этот знаменательный день. Тетушка считает каждый день знаменательным, и неважно, печет она лимонные меренги с привкусом солнца или варит ежевичный сироп с цветами липы, который пахнет домашним уютом. А, может, извлекает в тайной лаборатории из черных стручков ванили новую порцию масла, чтобы приготовить любимые духи мамы. Я точно знаю, что у тетушки есть лаборатория. Но в ответ на мои слова она только загадочно щурится, поправляет косынку на голове и говорит, что все ее познания химии заканчиваются рецептом мыльных пузырей для моего младшего брата Генки.

В любом случае, аромат поведет вас за собой, и вы даже не заметите, как тропинка потеряется в неровном зеленом ковре с розовыми колосками тимьяна. Вы пришли! Обогнете два Облачных Холма, и увидите его у подножия третьего - синий дом тетушки Иланг-Иланг, спрятавшийся в пахучих кустах жасмина.

На вопрос про то, кто строил этот дом, тетушка любит рассказывать, что много лет назад, у далекого теплого моря жили брат и две сестры: Нероли Прелестная, Петитгрейн Хохотушка и Весельчак Апельсин. Много они для людей хорошего делали, оттого все в поселке их любили, да и они сами души друг в друге не чаяли. Посватался однажды к Нероли сосед и друг их, Бергамот Спокойный. Призналась Нероли брату и сестре, что давно отдала свое сердце Бергамоту. И задумался Весельчак Апельсин крепко: какой же подарок сделать на свадьбу сестре и другу? От Заморского Путника-Пачули услышал он легенду о Синих Камнях Вечности: если построить из них дом, то вечно будет он приносить своим хозяевам счастье. И тогда Весельчак-Апельсин повесил котомку на спину, обнял Бергамота и расцеловал сестер, и отправился в путешествие по миру. Пришлось ему обойти землю три раза, чтобы наконец в Облачных Холмах найти те самые Синие Камни. Апельсин был так счастлив, что даже не заметил, как поседели его волосы за время путешествий. Каждый камушек укладывал он с особым раствором Оранжевой Фантазии. Когда Апельсин закончил строить дом счастья Из-Синих-Камней, сел он на корабль и вернулся в свою деревню, подарить ключ молодоженам, да не узнал знакомого прежде дома... Обошел его несколько раз, пока не сбил его с ног вылетевший из дверей маленький проказник...

На этом месте папа смеется, щелкает нас с Генкой по носам и говорит, что "вот и сказочке конец", "пора спать". Но мы возмущаемся и просим разрешить дослушать. А тетушка Иланг-Иланг посмеивается, встает, крякнув и схватившись за спину, и деловито помешивает угли в очаге кочергой. Тетушка большая и круглая со всех сторон, и хорошо сидеть у нее на коленках, разглядывать вышивку на фартуке и слушать волшебные истории.

Папа соглашается, когда мама ему незаметно моргает. Это она думает, что незаметно. На самом деле мы с Генкой давно знаем, какие у них там с папой тайные знаки. Мама вяжет Генке шарф, чтобы он не болел зимой. Мама тоже любит истории тетушки Иланг-Иланг, хотя и считает их сказками. На самом деле, говорит мама, дом строили папины и тетины прадедушка и прабабушка, когда были еще молодые. А папа добавляет, что детям вредно много сказок слушать, и с недовольной гримасой смотрит на тетушку, притворяясь, что сердится.

Тетушка Иланг-Иланг садится обратно в кресло-качалку, берет из корзинки спицы (она никогда не рассказывает, что вяжет, и нам с Генкой остается только догадываться, но мы никогда не попадаем в точку), просчитывает петли, водрузив на нос очки и отталкивается от пола ногами легонько.

Мы с Генкой довольно переглядываемся - сейчас будет продолжение. И ерзаем от нетерпения. Тетушка все бормочет себе под нос:

- Девяносто три, девяносто четыре... - и пальцы ее быстро порхают по петелькам. Это как какое-то волшебство.

- Тетя! - не выдерживает Генка и мотает ногой, которая не достает до пола.

Тетушка Иланг-Иланг смотрит на него поверх очков, словно она и забыла про нас и улетела в другой мир.

- Ах, да... - кивает тетушка наконец.- Цитрусовая сказка... Пожалуй, на сегодня достаточно, - занимает она сторону взрослых совсем неожиданно, - лучше вам завтра дослушать.

- Ну, тетушка! - включаюсь и я, потому что это уже верх несправедливости. - Вы же завтра будете лепить пельмени, мама мне все про ваши планы рассказала! А вечером мы уезжаем... - и делаю такие глазки, против которых обычно взрослые не могут устоять.

- Если будете молодцами и поможете помыть посуду после завтрака, - говорит тетушка, - то как раз успеется. А теперь вас заждались сны в кроватках.

Выбора не остается. Я посылаю в папу стрелу, и он хватается за сердце. У нас с ним уговор. Я могу его временно «убить», когда сержусь. Это папа все испортил своими расписаниями. Тетушку Иланг-Иланг нужно слушать не перебивая. Иначе сказка пугается и убегает. И тогда тетя становится такой, как все, и дом уже не похож на Дом Из-Синего-Камня с раствором Оранжевой Фантазии.

Мы с Генкой в пижамах бредем чистить зубы, и я смотрю в зеркало над раковиной. Генке только семь, он не достает. А мне скоро одиннадцать. Через десять месяцев. Я уже взрослая, и месяц как хожу в среднюю школу! В следующем году мы начнем учить биологию, представляете? А через два года - химию.

- Ринка, думаешь, тетя - колдунья? - влезает Генка в мои мысли.

Я задумываюсь. Вряд ли, потому что папа - ее брат, а он довольно обычный. Но что-то магическое в ней есть.

- Нет, но у нее есть тайная лаборатория. - Наклоняюсь к уху Генки, чтобы никто не прознал из взрослых, что мне известен этот секрет.

- Генка, Ринка, - зовет папа из-за двери, - вы там в Турцию отплываете? Марш спать!

- Надо за ней проследить, - заговорщицки шепчет Генка и сплевывает пасту.

План принят. Мы гордым шествием отправляемся на второй этаж спать. Это невероятное чудо - мы с Генкой больше никого не знаем, у кого была бы дома собственная лестница. Поэтому мы растягиваем удовольствие, пока мама снизу не замечает:

- Тянетесь, как тесто! Что-то случилось?

Они с папой обычно бывают добрые, но если чего-то не понимают, сразу начинают сердиться. Я слышала, как они подговаривали тетю переехать в город и продать дом. Ничего родители не понимают в жизни!

Тетушка не согласилась, конечно. Потому что она наш человек. И не откажется от своей лаборатории и лестницы.

- Доброй ночи, - кланяемся мы сверху: тут видно всю гостиную. Папа подмигивает, мама хмурится и просчитывает узор на шарфе, но потом отвлекается и машет нам, улыбаясь. А вот тетушки нет.

- Улетела на метле, - резюмирует Генка, пытаясь шепотом чревовещать, пока мы идем по коридору.

- Ушла проводить опыты, - возражаю я.

Генка толкает дверь в "детскую". Так взрослые окрестили комнату, где нас кладут спать, когда мы приезжаем.

В ней темно и мы замираем на пороге нерешительно. Каждый раз как первый.

- Как только папа с мамой лягут спать, пойдем искать тетю, - шепчет Генка, впиваясь мне в руку. В стекло кто-то стучится. Может быть, это только жасминовый куст. А, может быть, дракон тыкается носом в стекло.

- Зачем искать? - выскакивает вдруг из темноты лицо, зловеще подсвеченное фонариком.

Генка пищит и прыгает на меня, а я успеваю узнать:

- Тетушка!

- Узнала, как всегда, - разочарованно щелкает тетя выключателем. - Эх, Генка, - ерошит она волосы на голове моего братца, отцепляющего от меня свои конечности, - до мужчины тебе еще расти и расти.

- Я умею в футбол играть, - обиженно возражает Генка. Это они с папой по выходным ходят "погонять мяч" в парк. Официальная версия - чтобы "поднатаскать будущего мужчину", но папа светится, как начищенный чайник тетушки, и его победные крики слышно в окно. Подозреваю, он прикрывает личные мотивы воспитательными.

- Итак, продолжение? - садится тетушка в кресло-качалку. Кажется, такое кресло возникает в каждой комнате, где она появляется, как по волшебству. Но разве тут до волшебства? Когда вам делают такое предложение?

Мы с готовностью прыгаем под одеяла. Тетушка качается в своем кресле, такая большая и добрая. Она стянула белую кружевную косынку с головы и сняла фартук. Сейчас на ней домашнее серо-розовое платье со всякими кружевами и тесемочками, а на голове из волос как будто корзина. На тетушку Иланг-Иланг можно долго любоваться. Я бы никогда не смогла на нее сказать "толстая", потому что хорошие люди обязательно красивые, а красивые толстыми не бывают.

- Итак... - начинает тетушка сказочным голосом. И столкнулся Апельсин, ставший странником, в дверях с маленьким чумазым мальчиком...

Я натягиваю одеяло до подбородка и закрываю глаза. Вот я уже слышу, как шумит море и ветер в листьях больших незнакомых деревьев.

- Кто ты? - спрашивает Апельсин с удивлением.

- Бабуля, тут какой-то дедушка пришел! - кричит мальчик.

Весельчак Апельсин вздрагивает. Бабуля? Дедушка? Дрожащими руками он трогает свое лицо, подбегает к кадке с водой у входа и заглядывает внутрь. В отражении на него смотрит... старик с такими знакомыми глазами.

Выходит из дома старая женщина, худая и прямая, как вязальная спица. Она прижимает к себе удивленного мальчишку. А он маленький, как Генка, и боится незнакомцев, как Генка, и жмется к бабушке.

- Неправда! - возмущается Генка. - Я уже не боюсь!

- Тс-с! - приказываю я, открывая глаза на минуту и прикладывая палец к губам. Братец теперь хочет историю испортить?..

Тетушка смеется и встает.

- Ну, тетушка! - чуть не плачу я. - Расскажите уже до конца

- Постарел Апельсин, не заметил, как. Успела Нероли Прелестная замуж за Бергамота выйти, родить ему племянников, а племянники собственными семьями обзавелись, вот и внук подрос, а внучка так уже и замуж собралась... А Апельсин пришел ключ молодым подарить, - сказала тетушка Иланг-Иланг, задумчиво глядя в потолок.

- Он может подарить ключ внучке, - предложила я. Жалко Апельсина.

- А Петитгрейн куда делась? И Бергамот? - спрашивает Генка, высовывая ноги из-под одеяла.

- Так Апельсин и сделал, подарил внучке ключ на свадьбу, - подошла тетушка к нему и подоткнула одеяло. - Он же у нас Весельчак, верно? Посмеялся, запустил руки в свои седые волосы и говорит: "Пусть тогда внучка твоя, Нероли, там живет. А я на покой пойду. Но где же Петитгрейн и Бергамот? Отчего я их не вижу?"

Задрожали губы у Нероли на сморщенном лице, и закрыла она лицо руками. Маленький внучонок прижался к бабушке сильнее и спрятал лицо в ее платье, по руке ее гладит. Понял Апельсин, что рано стареть ему, что беда какая-то приключилась, и что должен он для сестер еще раз постараться. Завела его Нероли в дом и поведала, что приключилось нечто невозможное: много лет назад ушел Бергамот в море на рыбалку с односельчанами, да не вернулся. Рассказывали рыбаки, что ни шторма не было, ни улова особого. И лодка у Бергамота была новая. Исчез, как ветер облако развеял. Закручинилась Нероли - любила она мужа всем сердцем, а одна с детьми малыми на руках осталась. Увидела Петитгрейн, что никто Бергамота не ищет, что народ о чудище морском все чаще поговаривает, и стала в путь-дорогу собираться. "Отыщу я мужа твоего, сестрица, - говорит, - даже и на дне морском". Отговаривала Нероли сестру, но та стояла на своем. "Был бы брат, он бы это сделал, - поясняет, - но пропал Апельсин, с тех пор, как в рассказы о Синих Камнях поверил. Теперь я должна выполнить его долг". И отправилась Петитгрейн на поиски Бергамота. Выросли дети Нероли, постарела она, крыша родного дома просела, и починить некому. А ни мужа, ни сестры, ни брата. Совсем потеряла надежду Нероли, а тут Апельсин возвращается.

Бросилась Нероли брату на шею на радостях, а он и говорит: "Отправляйся с внучкой в дом Из-Синих-Камней и живи счастливо, сестрица. Настрадалась ты. А я пойду Петитгрейн искать. путешественник я уже бывалый".

Так и ходит Апельсин по свету, не позволяя себе стареть, и ищет Петитгрейн.

Тетушка выключает свет.

- Но это же не может быть конец! - сквозь сон пытаюсь я воспротивиться концу сказки.

- А Нероли добралась с ключом? - сонно бормочет Генка.

- Ключ у меня, значит добралась, - целует тетушка Генку в лоб. - А про странствия Апельсина - это уже другая сказка. И я ее пока еще не знаю.

- Как это?

- Мир сказок, он невероятный, Ринка, - гладит тетушка Иланг-Иланг меня по волосам. - Мы в него можем только заглядывать временами, - и целует в лоб. - Доброй ночи.

Тетушка тихо затворяет дверь.

Генка уже сопит, переворачиваясь на бок. Я пытаюсь сопротивляться сну, чтобы найти тетину тайную лабораторию, но вокруг шумит море и пахнет апельсинами, и ходит седой Весельчак в поисках сестры Хохотушки...

Сказка вторая. Тетушка Иланг-Иланг и заколдованная Лисичка

Тетушка Иланг-Иланг очень не любит ездить в город. Мама говорит, что ее "никакими коврижками не заманишь". Но, по-моему, лучше заманивать пушистым котенком или телескопом, например. На худой конец, шоколадным тортиком. А коврижкой - фу, я бы тоже не поехала. Однажды я случайно услышала, как папа с мамой говорили, что это у тетушки "агорафобия". Я сразу побежала проверить, что это такое, отодрав Генку от гонок со скрипом. Пишут, что агорафобия - это "боязнь открытых пространств". Ничего не понимаю. Ведь тетушка Иланг-Иланг обожает собирать лаванду в поле, когда встречает нас с Генкой с автобуса "погостить". Ведь поле - самое, что ни на есть, открытое пространство. Наверное, родители что-то напутали. У тетушки вообще нету никаких фобий, она ничего не боится.

Но я ее понимаю. Даже классический бисквит с яблоками в сто раз вкуснее есть в Облачных Холмах. Тетушка Иланг-Иланг ставит под шепчущимися вишнями старый столик с ножками, гнутыми, как коленки. И на одну он хромает, поэтому нам с Генкой велено подложить специальный зеленый камушек и выровнять. А тетушка в это время между вишней и домом натягивает разноцветный гамак и вытаскивает маленький зеленый диванчик с двумя заплатками. Гамак - для нас с Генкой, и мы с готовностью в него забираемся и начинаем качаться в ожидании чая. Диванчик - для тетушки Иланг-Иланг и Непоседы. Непоседа - это тетушкина подруга, и она лиса.

Да! Тетушка такая чудесная, что дружит с лисой. У Непоседы такие глаза, что мне хочется провалиться под землю - такая она милая. Только после того, как Генка схватил ее своими ручищами и начал издеваться, как над дворовым котом Васькой, Непоседа нас сторонится и даже скалит зубы и на шее поднимает рыжую шерсть. Обидно. Я-то ни при чем, а она такая сказочная! Кажется, если до ее шерстки только дотронуться, случится чудо. Непоседа похожа на кошку больше, чем на собаку. Только кошки делают вид, что знают все с рождения, а лисы не делают вид, у них это на самых ушах написано: "Я хожу-брожу по земле, и знаю все". И кажется, будто им от этого грустно. Будто они хотят перестать бродить по земле, построить домик и не быть больше хитрыми, и жить долго и счастливо. А что-то им мешает.

Непоседа чихает, потому что руки тетушки пахнут целым букетом цитрусов и ванили, а фартук в муке. Но Непоседа все равно трется головой о тетушкину ногу, а потом запрыгивает на диван, садится ровненько и кладет пушистый хвост на тонкие лапы в черных гетрах. И облизывается похлеще нас с Генкой. Тетушка разливает по чашкам дымящийся густой зеленый чай матча, разрезает толстый бисквит, и на нем лопается корочка, а яблочный аромат сразу заползает в ноздри. Первый большой кусок попадает на блюдце Непоседы.

Генка тут же кричит, что это нечестно, лучшие корочки достались хитрой лисе, что она, принцесса, что ли. Он привык, что дома ему все дают первому, как младшему. Избалованный ребенок.

- А что, если она и есть принцесса? - улыбается тетушка Иланг-Иланг загадочно.

Я чуть не подскакиваю на гамаке, и горячий чай матча опасно плещется в чашке, и плюется мне на коленку. Непоседа смотрит на меня с укором, а тетушка Иланг-Иланг совсем серьезно достает из кармана на юбке в синие якорьки белоснежный кружевной платок и протягивает мне.

- Что в этом удивительного, Ринка? - спрашивает тетушка строго и чешет Непоседе за ухом. - Весь мир - это волшебная сказка. И у каждого в ней есть своя история.

Непоседа дернула ухом и мотнула головой, вежливо сбрасывая руку тетушки Иланг-Иланг. Она наклоняется к блюдцу и аккуратно снимает зубами золотистую корочку. Хрумкает, прикрыв глаза от наслаждения. Мы с Генкой давимся слюнями - так она вкусно ест. Тетушка смеется и подает нам по блюдечку. У нас тоже есть корочка, и Генка сразу пальцами запихивает ее в рот. Совсем не так красиво, как Непоседа. Она, элегантно обмахиваясь хвостом, заканчивает трапезу и начинает умывать лапками мордочку, жмурясь. А потом скрючивается клубочком в дальнем углу дивана.

Тетушка Иланг-Иланг вздыхает и отпивает остывший чай из большой чашки. Маленькие фарфоровые чашечки с блюдечками она не признает. Однажды ей прислал по почте какой-то далекий друг такую чашку в изумительной круглой коробочке с бантиком и цветами на стенках. Тетушка попила из нее какао вечером, "для приличия", как она шепнула мне на ухо, а потом сбагрила чашечку с блюдцем маме, которая сразу взлетела от счастья выше седьмого неба. Ну, это смешно, когда такая большая женщина, как тетушка, пьет чай из малюсенькой чашечки. Наверное, дело в этом. А маме идет - она сама маленькая и изящная. Эх, видела бы она сказки, как тетя...

- Принцесса Непоседа была младшей дочерью короля в Земле Цитрусов, - начинает тетушка новую сказку, глядя в голубое небо, где плавают овечки из облаков. - Стоял дворец на берегу теплого моря, и окружали его лимонные да апельсиновые деревья.

- О! - воскликнул Генка. Сколько раз я ему говорила, чтобы не перебивал тетушку, а! - И Весельчак Апельсин тоже там жил, да?

Непоседа приоткрыла один глаз и смерила моего брата недобрым взглядом.

- Простите, ваше высочество, - поклонилась я, сложив ладони, как японец в новостях, и гамак закачался. Тогда Непоседа зевнула и спрятала мордочку обрытно под пушистый кончин хвоста. Настоящая особа королевской крови.

Тетушка покачала головой облакам и продолжила.

- И любимым занятием принцессы было переодеваться с бедное платье и убегать в город или рыбацкую деревушку на берегу. Ругался король, да баловал младшую дочь пуще всех, все прощал Непоседе. Потому смотрели на нее искоса братья и сестра, обижались, что отца эта хитрая лиса вокруг пальца каждый раз обводит, а им с рук шалости не спускают.

А Непоседе только того и надо. Все ей интересно было - и как булочник опару ставит на хлеб, и тесто, словно живое, поднимает крышку горшка, и как худой мальчик-бедняк крутит шарик теста на пиццу в воздухе, и получается тоненькая лепешка, словно по волшебству, а мама его тут же выливает сверху соус из свежевыжатых помидоров и пахучего базилика, и насыпает тертый сыр пармезан... Или как на холмах пастухи доят коз по очереди, а потом вся деревня варит сыр, то как моряки уходят в море, не зная, вернутся ли домой, и улыбка при этом не покидает их смуглых обветренных лиц, и звучит песня рыбацкая над морем синим, словно наперекор всем бедам мирским. Возвращалась Непоседа домой, надевала платье королевское и туфельки на каблучке, и бежала в башню. Комнатка там у нее тайная была, где писала принцесса все свои наблюдения в дневник, уму-разуму набираясь. Много томов Непоседа накопила и так хорошо стала понимать природу человеческую, что стал ей весь мир казаться глупым. Братья - выскочками-павлинами, сестра - сорокой-трещоткой, мать - бесхребетной улиткой, даже и отец не угодил принцессе Непоседе. И назвала она в дневнике его "напыщенным индюком".

Только не пристало воспитанной принцессе говорить обзываться и говорить людям в глаза, что она о них думает. Потому думала такие мысли принцесса в тайне, никому о них не говорила. От того делалось принцессе Непоседе совсем одиноко и грустно. Придворные на чаек были похожи, что дерутся на пляже за краба, а крестьяне - на глупых голубей, которые верят всякому обману и ничего не помнят. Злилась принцесса Непоседа, закрывалась в своей башне и никого видеть не желала. Сначала презирала, а потом и вовсе начала сторониться всего мира человеческого. И однажды...

Тетушка, как всегда, сделала паузу на самом интересном месте и отпила чаю, жмурясь от полуденного солнышка.

Но папы нет сегодня. Никто не станет пугать сказку. Я толкнула Генку локтем и показала: "Тихо!". Он кивнул и вгрызся в последний кусок бисквита своими молочными зубами. Кроме переднего, который выпал на прошлой неделе. Генка гордится этим фактом до сих пор.

- И однажды, - продолжила тетушка, поглаживая бок своей большой чашки, - случился сильный шторм на берегу теплого моря и апельсиновых рощ. Вспоминали потом старики, что не видали такого нии их деды, ни их прадеды. Пришел от самого горизонта большой черный смерч и закрутился над волнами, которые, как цепные собаки, пытались покусать его в клочья. Посмотрел на них свысока, да и полетел прямиком в дворцовой башне, где пила чай принцесса Непоседа. Выглянула принцесса Непоседа на диво дивное с балкона, не побоялась. А смерч подхватил ее, принцесса и вскрикнуть не успела...

- Этот смерч и Базилика с Петитгрейн украл, зуб даю! - с набитым ртом сделал вывод Генка, замерший перед тем и забывший жевать. - А все принцесса виновата.

Тетушка поставила чашку на стол.

- И быть ей в лисьем обличье, пока не очистится сердце принцессы от страха и презрения, - подняла тетушка блюдце Непоседы с дивана. - И помочь ей может только чужое сердце любящее.

Генка скривился.

- Во всех сказках эта любовь! - и противный мужчина (весь в папу!) бухнул свою пустую тарелку на стол.

- Потому, что любовь - самое сильное волшебство! - вступилась я за сказки.

- Так и есть, - кивнула тетушка. - Без любви сердце человека пустое и открыто всякому злу. И кому любви не хватит, рискует разделить участь принцессы Непоседы...

Я точно видела, как у Генки на затылке волосы зашевелились. Будет знать, противный мальчишка. Любовь - сила, и это не обсуждается!

Я отставила свой чай и на цыпочках подкралась к Непоседе. Она услышала, открыла глаза и настороженно наблюдала за каждым моим движением, готовая вскочить и исчезнуть.

- Хочешь, я тебя буду любить, принцесса? - я протяула осторожно руку.

Непоседа подняла нос и аккуратно обнюхала кончики моих пальцев, измазанные бисквитом, и лизнула их. Я пришла в восторг.

- Она доверяет мне, тетушка! - воскликнула я, и тогда лисичка тихо соскользнула с дивана и исчезла за кустом смородины.

Тетушка засмеялась.

- Не все так просто, Ринка. Любовь надо дарить от сердца и ничего не ждать взамен. Ну-с, - шлепнула она себя по коленям звонко, - Генка, поможешь мне оттащить диван в сарай? И пойдем с вами творить голубцы.

- О, тетушка! - взмолилась я, настроение сразу упало. - Я терпеть не могу вареную капусту!

- Это полезно, - Генка слез с гамака, показал язык и взялся за диван с таким видом, будто он Геркулес из мультика.

Я оглянулась. Мне показалось или по моим ногам прошелся пушистый хвост Непоседы?..

Сказка третья. Тетушка Иланг-Иланг приезжает в гости!

Ездим мы к тетушке Иланг-Иланг ужасно редко. Мама говорит, что "в холод там делать нечего". Как же нечего-то?! А послушать, как трещит дровами настоящий, живой оранжевый огонь? А выпить тетушкино волшебное какао от ацтеков? А танцевать босиком по дощатому полу под трещащие песни на крутящейся пластинке (это вКонтакте, а магия в чистом виде)? А послушать новую сказку под одеялом, а за окном чтоб выл ветер и бросался морозом и снегом в окна? Зимой все это становится еще более особенным, потому что жизнь за стенами дома будто замирает.

Но зимой мы не ездим в Облачные Холмы. Никогда. И жизнь становится до скукоты обычной.

Школа, забытая сменка, сборы на Красный Крест, записки от мамы, трояк по математике, карантин, градусник под мышку, Генкин кашель по ночам и колючий шарф, мультики до вечера, снова школа, работа над ошибками, нескончаемые кружки и иногда гости по вечерам. Которые твердят: "не перебивай взрослых". И Генка со своими гонками онлайн, и стены, которые пялятся непонимающими глазами на всех нас. Я бы хотела сбежать. В мир сказок тетушки Иланг-Иланг. Там шумят чайки над теплым морем, и ветер качает цитрусы на деревьях. А к нам за окно пришли морозы.

Вообще-то, мне кажется, что тетушка и сама не очень любит гостей. Может, это из-за той странной болезни, которая заканчивается на "фобия". Они разные бывают. Мы никогда не остаемся дольше, чем, как говорит Генка, "на одни утки". И после "доброй ночи" тетушка умеет полностью исчезнуть до самого "доброе утро". Сколько бессчетных раз мы с Генкой планиорвали и проводили шпионские кампании! Ни тайной лаборатории, и, на худой конец, ступы с метлой - тетушка прощается на ночь по-настоящему. Все кампании заканчивались щелчком выключателя и сонной мамой в шелковом халате, и заверениями, что тетушка спит в своей комнате под крышей, а папа вторил из комнаты, что она с детства запирается на ночь на ключ, потому что боится воров. И на окнах до сих пор держит ставни. Но мы в такие сказки не верим. Это было бы слишком обычно для тетушки Иланг-Иланг, а она не такая. Чтобы бояться воров. Тетушка бесстрашная. Но мы так и не узнали, что она делает по ночам.

Генкина версия - вылезает в слуховое окно и летает по небу. Но, при всем уважении, тетушка Иланг-Иланг не пролезет в окошко и может развалить крышу, если пойдет по ней. Она бы сразу упала в кусты жасмина.

Поэтому новость, что тетушка Иланг-Иланг приедет в гости к нам в февральский вторник, заставила нас с Генкой разинуть рты. Невозможно! Мама вела нас домой. Генку с продленки, меня с танцев. И вокруг были коварно-капризные сумерки.

- Тетя?! - первый смог разговаривать Генка. - К нам?!

- Папа должен был ее встретить с автобуса, - кивнула мама. Она быстро перебирала своими сапожками на шпильках по снегу и даже не поскальзывалась. - Ринка, надень перчатки немедленно.

Ненавижу перчатки. В них сложно попасть пальцами! Рукавицы удобнее, но мама говорит "девочка должна заботиться о своем внешнем виде".

А Генка катал снежок в перчатках. И запустил им в голубей, гревших лапки на люке возле подъезда. Те тут же разлетелись, свистя крыльями испуганно.

- Геннадий! - иногда в голосе мамы звенит металл. Она приложила ключ к домофону, и дверь нас пропустила в теплый дом.

В лифте я танцевала от нетерпения. Тетушка Иланг-Иланг у нас дома! Звучит как нечто волшебное.

Едва мама повернула ключ в замке, и я протиснулась в коридор, я услышала тетушкин смех с кухни. Правда!

Я сбросила один ботинок и прискакала на одной ножке на кухню.

- И-ри-на! - по слогам выговорила мама. Это значило, что она жутко устала на работе, ей от шефа попало, она зла и лучше лишний раз не нарушать запреты.

-Тетушка! - тем не менее, воскликнула я, не в силах противиться притяжению волшебства.

- Тетя! - Генка не стал усложнять себе жизнь развязыванием шнурков и вбежал на кухню обутый.

Вместо тетушки Иланг-Иланг на кухне сидела чужая тетя. На нее похожая. Но! Во-первых, она подозрительно много болтала и не была загадочная. Во-вторых, у нее были накрашены губы, и глаза, и волосы уложены как от парикмахера. А еще... она в джинсах и свитере. Ну... понимаете. Совсем не в стиле тетушки Иланг-Иланг.

Мы так и застыли в коридоре с открытыми ртами.

- Привет, Ила, - кивнула мама тетушке, которая вдруг стала совсем обычной тетей. Мама раздала нам с Генкой по шлепку. - Марш разуваться. Ирина, вымоешь пол и обувь. Гена, помоги сестре.

Грусть. Тетя нам подмигнула. Но мне ее лицо показалось маской. Правда, оказалось, что у тети даже не такая прямо большая фигура, но в ней не было уюта. Совсем. Мне показалось, меня жестоко обманули. И в носу противно зачесалось. С ботинок натаял снег, и Генка вляпался в лужу носком, подавая мне мамин сапог.

- Снимай носки, - зашипела я. - И иди, я сама, - сейчас мне тут следов наделает.

Генка надул губы и вышел из ванной с таким видом, будто пошел вырыть топор войны.

Вечер был неинтересный. Тоже совсем. Еще и гадская гречка с жареной печенкой и луком. Папа трескал довольно, мама - размеренно и с ножичком, и все папе говорила, что "надо есть прилично", Генка ковырял вилкой и точно думал про топор. А тетя не ужинала. Она пошла в душ.

Посуда, уроки... Икс не хотел находиться, форма Генки на физру на завтра тоже. Только вот перед сном... Жизнь смилостивилась над нами.

Мы уже лежали под одеялами, пожелав родителям доброй ночи. Когда в дверь легко постучали и... появилась тетушка с фонариком! Да-да! Именно наша тетушка Иланг-Иланг: в толстом халате и с полотенцем на голове, и в тапочках.

- Можно к вам? - прищурилась она лукаво.

Мы с Генкой, не сговариваясь, забыли про топор войны, выпрыгнули из постелей и подлетели к тетушке, зарываясь в ее махровый халат.

- Тетушка!

- Это снова вы! Я думала... думала... - что я думала, ну, как сказать?

- ...что вас заколдовали! - выразил мою мысль Генка.

- Это почему же? - голос у тетушки был хитрющий.

- Вы стали как все эти взрослые, для которых чудес не бывает! - пояснила я.

Тетушка подтолкнула нас к кроватям и одним пальцем велела лезть под одеяла. Кресла-качалки не появилось, но она села на стул так, словно это и была качалка.

- Понимаешь, Ринка... - мне показалось, на ее добром лице расползлась на минутку печаль, - в городе взрослых, да и детей, легко заколдовать.

- Поэтому вы маскируетесь, да? - спросил Генка, натягивая одеяло на подбородок.

Тетушка тихо засмеялась и показала большой палец.

- Именно! Приходится маскироваться. Об этом и будет сказка.

Сказка! Что может быть чудеснее!

- Это сказка про Красивый-Красивый Дом, который стал одиноким, - тетушка устремила свой взгляд далеко-далеко, и стены ей не мешали, и на нее не могли пялиться. Потому что она была в сказке. - Который всем нравился, но никто не хотел в нем жить.

- Как это? - в один голос уточнили мы с Генкой.

- Весельчак Апельсин тоже удивился, - огорошила нас тетушка. Генка навострил уши. Он любил Весельчака. - Апельсин встретил этот Дом в первый раз много-много лет назад, когда отправился искать Синие Камни Вечности. А помнил его счастливым и полным гостей, и однажды в нем жила Милая Леди в Шляпе-с-завязками-под-подбородком. Красивый-Прекрасивый Дом и Милая Леди в Шляпе-с-завязками-под-подбородком очень любили друг друга и светились весельем. Леди любила Дом за счастье, которое он дарил, а Дом любил Леди потому, что она любила его. Тогда Апельсин гостил в Прекрасном Доме три дня, объедался медовой пахлавой с черным крепким чаем с лаймом и... неважно, чем.

- Только не коврижками, - не выдержала я. Сегодня я постоянно перебивала.

- Нет, - покачала головой тетушка Иланг-Иланг серьезно. - Пловом с барбарисом и бараньей похлебкой. Но когда Апельсин отправился искать сестру Петитгрейн-Хохотушку и Бергамота Спокойного, первым делом решил он наведаться в Прекрасный Дом к Милой Леди в Шляпе-с-завязками-под-подбородком, потому что в том городе бывало много путешественников. Как же он удивился! Дом сверкал счастьем все так же, но двери его были закрыты. Оказалось, Милая Леди в Шляпе-с-завязками-под-подбородком решила переехать много лет назад. И в этом Доме никто больше не живет.

Не мог взять в толк Апельсин, почему. Ведь Дом был так же красив, и в его дворе хотелось смеяться и любить жизнь.

Объяснил городничий Весельчаку Апельсину: не пускает Дом никого дальше прихожей. После Милой Леди в Шляпе-с-завязками-под-подбородком он закрыл несколько комнат, и потенциальным покупателям это не нравилось. Все было прекрасно: и обои в зеленый цветочек, и люстры с тысячей звезд, и зеркала из волшебной амальгамы... Но вот закрытые комнаты - подозрительно. Да и кто купит дом, если не смог осмотреть его полностью? Приказал городничий сломать двери в закрытые комнаты, потому что ключей Дом не слушался. А там оказались... черная-черная темнота, и хаос из сломанной мебели, и пыль с пеплом из забитых каминов... Которые поползли в гостиную с люстрой в тысячу звезд, и на зеркала из амальгамы! Сбежали покупатели, да и городничий испугался. Закрыл гостиную покрепче, подумал... и решил дом путешественникам сдавать. Как гостиницу. Да только выползал хаос через щелочки, и все меньше комнат оставалось жилых. А теперь Дом вообще двери закрыл. Боится городничий - вдруг его темный хаос из сломанных стульев и пыль из каминов наружу вылезут?..

У меня волосы зашевелились на подушке. А Генка высунутую из-под одеяла ногу внутрь втянул.

Подумывал городничий снести Дом, да оставил пока для туристов, скрепя сердце. Все хотели на фоне Дома фотографироваться. Даже на фотографиях потом виднелось счастье. Для репутации города Дом был очень важен.

Не понимал Апельсин: как возможно такое-то? Снаружи счастье, а внутри - тьма?.. И попросил он у городничего ключ. Соврал, что хочет Дом купить и поселиться в нем.

Врать нехорошо, и Апельсина мучала Совесть всю дорогу. Оттягивала его за левое ухо и говорила:

- Ты соврал! И кому? Городничему!

- Я же для дела, - оправдывался Апельсин.

- И что за дело? - Совесть притворялась, что не понимает.

- Дому помочь хочу.

- Ты же Петитгрейн ищешь! Зачем тебе этот Дом?

- Нельзя проходить мимо тех, кому нужна помощь только потому, что тебе надо мимо, - возразил Апельсин. Он уже был немного седой и мудрый.

- И врать нельзя, - обиделась Совесть.

- Больше не буду, - согласился Апельсин.

Дом был прекрасен. Стекла глядели в голубое небо, словно глаза юной волшебницы, а в каждом камушке котенком грелось счастье.

"Как же так?" - снова спросил себя Апельсин. И вставил ключ. Вошел в прихожую. Зажглись свечи в канделябрах. Вспыхнули отражения в зеркалах, прыгнула на пластинку иголка проигрывателя, заиграл приветственный вальс. Так, что кружиться захотелось и быть счастливым всю вечность.

- Ну, здравствуй, Прекрасный Дом, - поклонился Апельсин и осторожно нажал ручку двери в коридор. А та была заперта... И потянуло из щели холодом. Стало Апельсину страшно. А почему - не мог он объяснить. Просто это страшно, когда кто-то снаружи один, а внутри - другой... Все двери Дом держал на замке. Он улыбался туристам искренне и дарил котят счастья. Но открыться отказывался.

- Видишь? - сказала Совесть. - Не нужна ему твоя помощь.

И не знал Апельсин, что ответить. Странный был Дом...

Тетушка вдруг замолчала. И это конец?.!

- Тетушка! - села я на кровати рывком, всплескивая руками. - Какие сказки у вас грустные!

Тетушка Иланг-Иланг вздрогнула и поглядела на нас.

- Грустные? - повторила, как эхо.

- Да, - поддержал меня Генка. - Петитгрейн и Бергамот пропали, Апельсин постарел, Нероли осталась одна...

- Так ведь... так жизнь сложилась, я-то что могу поделать, - голос у тетушки дрогнул.

- И Непоседу никто не расколдовал, - напирала я. - А теперь еще и Дом останется один и несчастный?

- А вы что же, знаете, как ему помочь? - спросила тетушка.

Мы задумались.

- Все потому, что та Леди в Шляпе уехала, - сказал наконец Генка. Он в классе самый умный. Моя школа. Иногда прямо восхищаюсь.

- Ему стало грустно, конечно, - поддержала я. - А никто его не поддержал, стали его бояться.

- Еще и поломали, - кивнул Генка.

- И он сам теперь людей боится! - осенило меня.

- Боится, - согласилась тетушка. - И как же его вылечить?

- Дом надо любить, как... как вы, тетушка, любите свой, - выпалила я. Разгадывать загадки интересно!

У тетушки лицо сделалось грустное-прегрустное.

- Апельсин-Весельчак, пусть поживет в Доме, - предложил Генка.

- А как же Петитгрейн и Бергамот? - спросила тетушка Иланг-Иланг.

В дверь заглянул папа. Как обычно. Мы тут же улеглись.

- Ила, ребятам в школу завтра, - сказал он своим тоном под кодовым названием "а ну, выполнять без промедления!". - Уже одиннадцатый час.

Тетушка поднялась со стула и улыбнулась нам. Как-то устало.

- Сладких снов, ребятки, - в отличие от мамы, она редко нас целует. Но я не против. Не люблю эти "телячьи нежности". Генка, кажется, тоже.

- Тетушка, - поднялась я на локте, - мы обязательно придумаем, как помочь Дому!

- Так ему и передайте! - поддакнул Генка.

Тетушка закончила улыбаться и вышла. Сегодня она, наверное, не будет летать на метле. И точно не пойдет в лабораторию.

- Город точно ее заколдовывает, - вздохнул Генка. Наверное, думал о том же.

- Будем ее защищать, - решила я.

А за окном таинственно завыл ветер.

Сказка четвертая. Тетушка Иланг-Иланг и Не-Все-Равно

Вообще, у нас родители не сказать, чтоб слишком строгие. Иногда позволяют поиграть в компьютер на полчаса дольше, например. И почти никогда не ругаются, а только делают замечания. Не всем так везет. Почти на всех одноклассников мамы и папы орут, чуть что. Но, наоборот, им позволяют делать многое, чего нам и не снилось. К примеру, драться подушками можно только тайно. А кидаться едой - вообще не-до-пус-ти-мо. Лучшее, что можно себе позволить - надуть стебель зеленого лука и выстрелить в папу через стол. Он посмеется, типа "дети, что с них возьмешь" и, "вообще, я тут ни при чем", но мама выговорит, что "не-до-пус-ти-мо" "так вести себя за столом", "тем более, девочке". Вот и замечание. И сразу дополнительно заметит скатанные шарики из черного хлеба, напомнит, что это "негигиенично", покачает головой. Только попытаешься отправить их в рот, воскликнет "не ешь их!", отберет и выкинет. Эх, взрослые. Не понимают, чего лишаются из-за правил. Шарики из хлеба есть вкуснее и интереснее!

Правда, за неделю до ремнота нам разрешили порисовать на стенах. Я попыталась изобразить Покахонтас над диваном, но получилась какая-то злая страшная бабка, коварно косящая глазом. Я ее закалякала, но так и не могла спокойно спать, пока не поклеили обои.

Так что, учитывая характер наших папы с мамой, конечно, никакие боли в животе и внезапный бронхитный кашель утром в среду не прокатили. Мы с Генкой филонили изо всех сил - ну, когда еще тетушка у нас гостить будет?.. А еще она ведь НЕОБЫЧНАЯ и из Облачных Холмов, ей вредно быть в таком обычном Городе совсем одной со взрослыми. Мы бы ее немножко защитили.

Но мама сказала, чтоб мы "не валяли дурака", безжалостно стянула с нас одеяла и приказала одевать колготки.

И, конечно, за завтраком тетушки Иланг-Иланг не было. Папа жевал бутерброд с колбасой, маслом и сыром и запивал его кофе. Он сказал, что тетушка ушла "по делам". Самое удобное слово, когда куда-то идут, и не хотят говорить, куда. Но действует только в мире взрослых. Считается, что у детей дел не бывает. Ну, вот. Мы с Генкой переглянулись и поняли, что в следующий раз нельзя поддаваться коварству тетушкиных сказок и кроватных подушек, чтобы наверняка узнать про тетушкины таинственные "дела".

Вот и кончились гостины тетушки. Я бы прогуляла школу, если бы знала, где ее найти. Обидно. Когда вы ребенок, то злые чары городов вам почти нипочем, но вы бесправны, как последний попрошайка королевства. А когда вы взрослый, вы можете идти, куда хотите. Только Город вас заколдовывает, и вы совсем забываете, куда хотели. Но куда-то идти надо, и вы идете туда, куда скажет Город. А потом жалуетесь на жизнь.

Вот тетушка Иланг-Иланг - взрослая, но идет, куда хочет она. Только в тот день (мне казалось, я знаю точно) Город ненадолго победил и заколдовал и ее на какие-то "дела".

А я перепутала все плюсы и минусы в математическом диктанте.

Зато что-то хорошее случилось вместо того, чтобы идти на танцы!

Тетушка Иланг-Иланг не уехала! И пришла нас забрать из школы сразу после уроков.

- Тетушка! - я чуть рюкзак не уронила на ступеньках школы.

А она стоит, в городской маске из помады и всего прочего, в джинсах и самом обычном пуховике, но... если вы с Облачных Холмов, Городу так просто вас не победить.

Генка держит ее за руку и смотрит на меня торжественно. При "полном параде", как говорить бабушка Таня - даже в шарф аккуратно замотан.

- Ринка, готова? - подмигивает тетя. - Мама сказала, сегодня ты можешь не идти на танцы.

А я даже дышать боюсь от счастья. Чуть-чуть идет снег, и я боюсь, что тетушка Иланг-Иланг в нем растворится. Но с Генкой она не улетит. А то папа заругает. Он ее все же старше, и мы с Генкой им с мамой нужны. Раз они иногда все же не строгие.

- Да, тетушка Иланг-Иланг! - я вприпрыжку сбегаю по ступенькам и хватаю ее за руку, и мы идем в сказку. Сегодня случится чудо!

Этот день долго будет лучшим в моей жизни. Мороз щиплется в лицо, мелкий снежок кружится на солнечном луче, как сказочная пыльца, везде попадается замечательно скользкий лед, и мы все втроем разбегаемся и победно скользим вперед.

А потом мы сделали открытие, что наша кухня - магическая.

- Я думала про ваши слова, - призналась тетушка Иланг-Иланг, разделяя тесто на кусочки и раздавая нам.

Мы с Генкой катали шарики в ладонях изо всех сил. Дрожжевое тесто надо мять энергично, но недолго. Поэтому на кухне точность еще важнее, чем в математике. Следите, чтобы не было сквозняков. Если шарики постоят в тепле под полотенцем, они выростут, даже, может, в два раза! Представляете? Выпечка - это тоже волшебство. Я твердо решила, что буду печь всю жизнь. - Вы точно хотите помочь Счастливому Дому?

- Конечно! - воскликнули мы в один голос с Генкой. Как она могла сомневаться?

- Тогда начнем с начинки, - тетушка на кухне порхала почти как дома в Облачных Холмах. Несмотря на свои размеры. - Сказки надо подавать с плюшками и чаем.

То, что мы делали, называется плюшки.

Выросший шарик кажется воздушным; его надо осторожно, но уверенно растянуть в кружок и помазать маслом. Потом туда насыпать сахар, корицу и какао. Потом по-особенному соединить кончики кружка, сложить и перевернуть. До этого уровня волшебства мы с Генкой не доросли. Заворачивала тетушка. А потом делала два разреза, как глаза Беззубика, и клала на противень. Плюшки смотрели на нас коричными глазами и смеялись.

А мы с Генкой мазали друг другу щеки мукой. Это, думаю, веселее даже, чем когда в кино бросаются макаронами.

Пока плюшки пеклись, мы помогали убирать со стола. И представляли, какие будут глаза у родителей, когда они вернутся с работы, а мы их усадим за чай с плюшками!

Наверное, они будут очень рады. И мама потихоньку утрет слезу, уверенная, что мы не заметили.

А потом тетушка уселась поудобнее с нами на диване, раздала всем по плющке и чашке и начала рассказывать:

Задумался Апельсин, да не стал сдаваться. Сразу. Он-то за свое долгое путешествие понял, что настоящие герои - это не те, у кого все получается, а те, кто не сдаются. Вышел Апельсин обратно из Дома, снаружи на него полюбоваться. А вдруг что-нибудь понятнее сделается?

Пошел Апельсин-Весельчак вдоль стены белокаменной, да вдоль кустов цветущих. Втянул воздух. Жасмином пахло. И напомнили ему цветы Нероли Прелестную: такие же белые и хрупкие. А листья - Петитгрейн-Хохотушку: кругленькие и зеленые. А вот и мандариновые деревья, шумят о Бергамоте Спокойном.

Апельсин знал, что всегда будет Весельчаком. Потому что у него слишком много есть, кого любить. Сестры, брат названый, еще и внуки в Доме-Из-Синего-Камня-Вечности поселились. Двоюродные, но внуки.

А у Дома никого не было.

"Что же ты". - Апельсин нежно прикоснулся большой ладонью к белому теплому камню. "Так тяжело никого не любить больше".

Совесть похвалила Апельсина. А Прекрасный Дом ничего не сказал. Только из стены спрыгнул белый котенок Счастья с глазами-черточками и потерся о ногу путешественника довольно.

Почесал Апельсин котенку за ушком и спросил, не удержался:

"Не видел ли ты сестру мою, Петитгрейн-Хохотушку? И брата названого, Бергамота Спокойного?" Котенок только мурчал довольно, подставив солнцу животик. "Люблю я их", - пояснил Апельсин-Весельчак, и на его морщинистом лице улыбка расцвела. - "Да не видел много лет. Много-много".

Сел Апельсин-Весельчак под стеной, и стал Прекрасному Дому истории рассказывать. Про принцессу Непоседу, которая лисичкой обернулась, и про маленькую девочку, которая пожелала ей свое сердце подарить за просто так...

Я поперхнулась начинкой и покраснела. Очень вкусно было. И приятно в сказке очутиться.

- Тетя, а почему Ринка в сказке теперь? - захныкал сразу Генка. Он свою плюшку сразу умял, а чай оставил недопитым.

- А я не знаю, как звали девочку, - тетушка смотрела так загадочно.

... и понял Апельсин, что и люди, и звери, и даже дома бывают счастливы. Когда они знают, что кому-то Не-Все-Равно. Это так просто!

"Мне Не-Все-Равно", - сказал Апельсин Совести.

"Тогда вперед", - согласилась Совесть. С ней надо просто уметь разговаривать. Обычно она хочет помогать, и только притворяется строгой.

Вернулся Апельсин в прихожую Дома и постучал в закрытую дверь. Он не боялся ни хаоса из стульев, ни пыли из каминов. Ни даже черной-черной темноты. Потому что ему было Не-Все-Равно.

- Ты понимаешь, я хочу помочь, - сказал Апельсин Весельчак в замочную скважину тихонько. - Милая Леди уехала, но вокруг еще столько света! Ты же знаешь - ты смотришь на него каждый день из окон. Позволь мне показать тебе...

Замок на двери начал скрежетать нерешительно.

- Чтобы тебя полюбили так, как любила Милая Леди, открой дверь, - продолжал упрашивать Апельсин. - Хотя бы одну, очень прошу тебя.

И Дом открыл! Запахло грязными носками и безудержной печалью, а зеркала казались разбитыми. Котенок Счастья забежал вслед за Апельсином, и в темной-темной комнате сделалось вдруг светло. Шторы распахнулись, а вслед за ними и окна. Свежий воздух и солнечные лучи влетели в зал с зеркалами. И показалось Апельсину, что вокруг него кружатся ласточки - так сделалось хорошо и легко.

Апельсин задержался в Прекрасном Доме. Весельчак варил для него кофе, покупал булочки и готовил спагетти со шпинатом, а Прекрасный Дом в благодарность открывал каждый раз новую комнату. Апельсин приглашал гостей по вечерам, чтобы посидеть у камина и согреть сердце Дома. И каждому свое собственное сердце. Приходила Придворная Дама Герань. Когда она рассказывала про жизни королей, обмахивалась веером, то начинала пахнуть немного кислыми мечтами. Седой Аптекарь рассказывал про травы, а его дети играли деревянными статуэтками из шкафа; в Доме делалось сразу радостно. Князь Ветивер Великолепный собирался плыть За-Линию-Неба на корабле самого короля, и очень этим гордился. И тогда от него веяло терпкой уверенностью. Тихая Лаванда из Далекого Сада редко разговаривала, и ее аромат был нежным и робким.

"Мир такой разный, пожалуйста, никогда не закрывайся от него", - попросил Апельсин Дом напоследок. Он отправлялся с Ветивером Великолепным За-Линию-Неба. Может быть, там где-то его ждут Петитгрейн и Бергамот и смотрят на Линию-Неба с другой стороны. - "Я буду скучать", - и Апельсин обнял Прекрасный Дом.

Конечно, Дом обнять нельзя, но Апельсин смог. Ему же было Не-Все-Равно.

В Прекрасном Доме поселился Седой Аптекарь с семьей. И все, кто приходил к нему за лекарствами в Прекрасный Дом, очень быстро выздоравливали. Даже туристы. Потому что Аптекарю и Дому было не все равно.

"Не-Все-Равно" - это очень сильная магия.

Тетушка замолчала и начала очень широко улыбаться стене напротив.

- Поэтому и наши плюшки будут вкусные, - решил Генка. - Нам же на папу с мамой Не-Все-Равно.

Сказка пятая. Тетушка Иланг-Иланг и история Звездного Капитана

Тетушка Иланг-Иланг стала нас навещать. Папа и мама ходили такие таинственные, делая вид, что знают, почему, но нам не скажут ни за каких котят. Да и не надо. Важнее то, что мы с Генкой знали настоящую причину. А не все эти их "по делам". Дело в нашем булочковом секрете магии "Не-Все-Равно". Тетушка Иланг-Иланг были нужны мы. Я видела - она читала на папином ноутбуке статью про счастье, заумную такую, но там писали, что собаки, дети и шоколад его усиливают. Хорошо, что тетушка выбрала детей, а не шоколад или собак. Потому что нам достались сказки по вторникам на ночь. Хотя шоколадки тоже ела одну за другой.

Хорошо плылось под тысячей ветров на корабле Ветивера. "За-Линию-Неба никогда не доплыть", - сказал Седой Аптекарь, когда они отчаливали. Седой Аптекарь был скрипучим скептиком и не верил в авантюры. Но такая его профессия - точные весы и научные трактаты, а не воздушные путешествия, иначе больным бы пришлось туго. Старому Аптекарю можно простить.

А Звездный Капитан, командир корабля, был совсем другой. Он не просто понимал полет мечты. Матросы шептались, что Звездный Капитан охотится на мечты, собирает в раковин и перевозит контрабандой.

- А что такое контрабанда? - не поняли мы с Генкой. Похоже на банду, но банды - это плохо. А Звездный Капитан уже не похож на человека, который будет делать плохие вещи.

- Контрабанда... это когда перевозят запрещенные грузы, - сказала тетушка, подумав.

- Ага, например, книжки проносить в ванную - это контрабанда, пояснила я зависшему Генке. Мы их прячем в полотенце, а потом - в баке для белья. Если мама рассекретит, пиши пропало.

- Именно, - показала тетушка Иланг-Иланг большой палец. - Обычно запрещают провозить действительно вредные вещи, поэтому считается, что контрабанда - преступление. Только Звездный Капитан собирал и доставлял то, в чем люди нуждались больше всего - мечты. Ведь без мечты и облака - просто пар, и рассвет - просто солнце. Без мечты нет волшебства, а без волшебства нет жизни. Мир же думает, что взрослым людям мечтать вредно. Не верьте.

- Не верим! - воскликнули мы с готовностью.

- И Звездный Капитан не верил. Поэтому он и не побоялся стать контрабандистом. При дружественном ветре на Закатных Облаках или в Вечера Откровений, или в Тихие Ночи, или в Акварельные Утра, или в Яркие Дни - он собирал звонкие кристаллы мечты в большую витую ракушку, которую носил на поясе. А потом отвозил и выпускал За-Линией-Неба. Говорят, Капитан пересекал ее столько раз, что и пальцев на руках и ногах не хватит пересчитать.

Конечно, Апельсину понравился Звездный Капитан. Апельсин-Весельчак любил все таинственное. Конечно, ракушка на поясе Звездного Капитана могла не значить ничего, а на любые расспросы Звездный Капитан только улыбался и дергал себя за дырявое ухо. Так что, легенды моря могли ошибаться. Но, кроме того, Капитан принадлежал к племени Достойных. Достойные - это те, кого нельзя купить похвалой или расстроить упреком. Достойные всегда знают, чего стоят. Они любят чувствовать мир, но не любят отдаваться власти чувств. Достойные умеют слушать, но никогда не станут болтать без умолку. Достойные не выговариваются никому, кроме себя и моря.

- Совсем-совсем никому? - сегодня мы постоянно прерывали тетушку Иланг-Иланг! И она не была против. Будто мы были в сказке вместе с ней, Апельсином и Звездным Капитаном.

Тетушка прищурила один глаз.

- Возможно, была одна родственная душа, - сказала она как-то лукаво. - Но слишком давно, так что даже сам Капитан не помнит, правда это или ему приснилось.

И такой Звездный Капитан был замечательный, что робел Апельсин-Весельчак, и казалось ему, что он о мире не знает ничего, и что это стыдно, ведь он уже старенький. Но переломил себя Апельсин, справился о Петитгрейн и Бергамоте - ради тех, кого любишь, нужно делать даже то, от чего страшно. А Звездный Капитан, казалось, знал все! Пообещал Капитан, что посмотрит свой Судовой Журнал. Это такая книга, где он записывал всю свою жизнь. И мог проверить все, о чем забывал. Только про родственную душу там почему-то не было ничего, и это заставляло Капитана нервничать, когда он стоял за штурвалом в штормовые ночи и выговаривался морю. Ему казалось, что это ошибка, и что душа точно была настоящая.

Но сегодня он был занят прокладыванием курса через узкий залив.

- Это очень опасно - плыть За-Линию-Неба? - спросил Апельсин, с интересом разглядывая карты в рубке Капитана. Там были карты Земли, и карты Неба, и карты Того-Что-Совсем-За-Линией-Неба.

- Опаснее - никогда за нее не плавать, - посмотрел Звездный Капитан на Апельсина пристально. - Лучше быть плохим морским волком, чем хорошей сухопутной черепахой. Волк хотя бы пытался.

Звездный Капитан слишком любил море, поэтому иногда преувеличивал в его пользу.

Тетушка Иланг-Иланг замолчала и расправила на коленках халат. Мне показалось, что она похудела, хотя и питалась почти одними шоколадками, а мама говорит, что от них толстеют, и еще зубы выпадают. И лицо у тетушки по-другому мечтательное. Ну, знаете, не так, как когда надеются на лучшее, а когда знают что-то хорошее наверняка.

- Тетя, только не говорит, что это конец, - заворчал Генка, ерзая под одеялом. - Даже не случилось еще ничего.

- Но ведь море такое, Генка, - возразила тетушка. - Не каждый день что-то случается, иногда все, чему можно радоваться - Линия Неба.

- На них должны напасть пираты или что-нибудь такое, - продолжал требовать Генка. - И потом - ба-бах! - и Капитан их всех... - и мой братец прострелил стену из пальца.

- Капитану уже много лет, и он не любит драться, - тетушка тоже была неумолима. - Он предпочитает растворяться в звездной тишине, чтобы мечты из раковины не рассыпались и не удрали в свои родные места.

- Ну, вот, - обиделся Генка. - Настоящие герои должны драться!

- Знаешь, Звездный Капитан тоже так думал, когда-то давно, когда он был почти такой, как ты плюс Ринка плюс еще чуть-чуть... - приложила тетушка Иланг-Иланг палец к подбородку. - И бросался в драку, как только сердился. А он любил справедливость, понимаешь, потому сердился часто...

- И что? - оживился Генка.

- Но (вот это и заставляло Звездного Капитана сомневаться насчет того, что родственная душа - просто сон) одна девушка сказала ему, чтобы он никогда этого не делал. И он больше никогда не дрался. Ни разу в жизни.

- Ну, почему?! - расстроился Генка, а я оживилась: девушка точно должна была красивая.

- Капитан и сам не знал... - тетушка улыбалась еще больше по-тому-другому-мечтательному. Она точно знала что-то хорошее! Что же это было, а?.. - Просто ему очень захотелось ее послушаться, и все. Потому что есть люди, которые одной улыбкой могут перевернуть весь мир вокруг нас. И иногда похожи на сон.

Нет, пусть папа и мама говорят что-то там, что маленькие дети ничего не понимают и все такое, но... думаю, я все разгадала правильно! Тетушка Иланг-Иланг нашла Звездного Капитана в Городе?!

Сказка шестая. Тетушка Иланг-Иланг и секрет Цветочницы

- Она была Цветочницей.

- Кто?

- Как кто? Девушка Звездного Капитана.

- Всего то?.. - грустно протягиваю я. Мы сидим в нашей спальне - мы с Генкой на его кровати, свесив ноги, а тетушка Иланг-Иланг - напротив, на моей, со всем удобством забившись под стенку. - Цветочницей?..

- Ринка, - сводит тетушка Иланг-Иланг брови с немного ландышевым укором, - неужели ты даже диснеевских мультфильмов не смотришь? Ведь даже в их мире признают, что принцесса живет в каждой девочке, которая верит в сказку. И происхождение ни при чем. Да, она была Цветочницей в одном приморском городке. И обладала особым даром: могла заставить сердца людей цвести. Тогда у Цветочницы за спиной появлялись невидимые крылышки и она поднималась в воздух на высоту протянутой ладошки. Увидеть это мог только кто-нибудь восприимчивый к чудесам. А мы помним, что Звездный Капитан тоже был не прост. Однажды, идя под белым парусом в виду городка Цветочницы, он увидел ее полет, как солнце сверкает бриллиантами на слюде ее крылышек, и ничего не смог с собой сделать. Штурвал повернулся сам собой. И корабль Звездного Капитана потерпел крушение возле сада волшебной Цветочницы.

Только Капитан был из рода Достойных. Он не мог себе позволить выглядеть несчастным, особенно перед волшебной Цветочницей, что парила над нарциссами, сложила крылышки, приземлилась на носочки и огляделась вокруг, пытаясь понять, что же случилось за плетнем ее сада. И Звездный Капитан спрятался в жасминовых кустах. А раковина собирала мечты Цветочницы, которые та мурлыкала себе под нос. Они все были незатейливые: полететь чайкой За-Линию-Неба на крыльях зари, вырастить Цветы Счастья с пыльцой Смеха, объять весь мир теплом и или испечь пирожки с особой начинкой, чтобы все, кто их бы съел, видел мир чудесным и не ходил со сведенными бровями.

Цветочница мечтала для других. И почти ничего - для себя. Она становилась счастливой, когда люди смеялись. Каждый маленький смех покрывал ее крылышки блеском, и она поднималась чуть выше над нарциссами. И стоило случиться нескольким пасмурным дням, когда никого не удавалось осчастливить, и волшебная Цветочница становилась обычной, женщиной, которая плакала в собственном саду.

Тетушка Иланг-Иланг снова гостила у нас. Она стала приезжать каждый вторник, подолгу с мамой сидеть на кухне, но безо всяких-всяких вкусняшек. Тетушка пила зеленый кофе и морщилась. Они с мамой говорили на скучные темы - о диетах и калориях. Поэтому тетушкины сказки кончались быстро и на совершенно неожиданном месте, как и в этот раз.

А в среду тетушка Иланг-Иланг шла "по делам". И возвращалась радостная невероятно. Словно она была Цветочница. Ага, и возле ее волшебного сада прячется сам Звездный Капитан.

А еще тетушка стала худеть, носить распущенные волосы и больше не пекла плюшек. И стала краситься, носить новые платья. Из уютной она сделалась красивой. Правда! Очень даже. Оказывается, ничего в ней такого большого и нет. Ну, может, живот. Но мама сказала, что тетушка Иланг-Иланг стала ходить в спортзал по утрам в среду. Значит, и живот пропадет. У всех, кто ходи в спортзал, потом должны быть вместо живота кубики. Мама вздыхает и говорит, что ей некогда кубиками заняться, да и ни к чему, а вот папе бы не помешало. И тогда он напрягает пресс и предлагает ударить кулаком, проверить. Они с Генкой иногда очень похожие, честное слово!

В Город пробралась весна. Тетушка Иланг-Иланг "цвела и пахла", как сказала мама. , Оказалось, она даже молодая, и может сойти за девушкуПапа одобрительно крякнул и сказал, что "шанс у нее есть".

- Шанс на что? - спросили мы тут же с Генкой. Мало того, что лабораторию тетушки не нашли, так теперь и в Городе не знаем, куда она девается.

- Ну, это... - у тетушки покраснели уши. И она предложила: - Хотите послушать сказку дальше? Про Цветочницу.

Точно, Звездный Капитан тут неспроста.

- И стал Капитан чинить свой корабль на верфи медленно и не торопясь. Каждое утро он ходил покупать новые цветы, а мастеровые дивились, какая тонкая душа у старого морского волка - живые цветы на обеденный стол каждый день приносить.

Волшебная Цветочница относилась к Звездному Капитану, как ко всем обычным покупателям - заставляла его сердце цвести. Она ведь не знала, что он прятался в кустах и видел ее крылья. Волшебная Цветочница привыкла, что никто не замечает, что она порхает над ромашками и нарциссами на высоты вытянутой ладони. И была уверена, что это только внутреннее чувство, которое только иллюзия. А Звездный Капитан решил, что не пристало ему про жасминовые кусты и крушение рассказывать. Он же был из рода Достойных. Которые выговариваются только морю. А не какой-то Цветочнице, пусть и волшебной. Но Капитан полюбил ее ромашки и нарциссы. И только ракушка ему перед сном нашептывала мечты Цветочницы на ухо - она-то помнила все и про кусты, и про крылья. И она была честной.

- Как совесть у Апельсина, - кивнула я, не удержавшись. Она мне сразу понравилась. Хорошо, когда кто-то рядом есть честный, правда?

- Да, как совесть у Апельсина, - подтвердила тетушка Иланг-Иланг. - А потом...

А потом случилось так, что пришел сезон дождей. И никто не приходил за цветами. И Цветочница заперлась в саду. И Капитан не приходил к ней. А корабль был готов отправиться в море, За-Линию-Неба, в третий раз.

Звездному Капитану было чуть-чуть тоскливо. Потому что в море не будет цветов. Или Цветочницы. Или и того, и другого.

Поэтому он отважился. Нет, не рассказывать про жасминовые кусты. Но просто... по-соседски навестить волшебную Цветочницу. И пусть его сердце расцветет еще разок. А еще - дать ей послушать ракушку с мечтами - от подслушанной мечты на душе становится легко. Ведь кто-то должен делать на душе легко и волшебным Цветочницам...

Волшебная Цветочница открыла дверь. У нее не было крыльев. И она... совсем не заставляла сердце цвести, хотя постаралась улыбнуться мокрому Звездному Капитану, который держал в руках медный горшочек из далекого края За-Краем-Неба в качестве подарка.

- Сегодня... нет цветов, - грустно сказала Цветочница, показывая пальцем на струю дождя, которая стекала с навеса над крыльцом.

- Зато у меня есть что-то для вас, - не растерялся Капитан и шагнул в дом. Он не знал, почему, но сейчас он почувствовал себя смелее, сильнее и нужнее, чем в самый сильный шторм за штурвалом.

- А вы знаете, почему? - спросила нас тетушка, неожиданно прекращая смотреть сквозь стену. И дождь вокруг нас, и крыльцо каменного дома со струями дождя, и благородный Капитан, и несчастная Цветочница исчезли. Мы снова были в нашей спальне, и тетушка так же сидела в углу на моей кровати. Лукавая и смешная. Почему мы не видели раньше, какая она красавица?

- Потому... - пробормотал Генка, выная палец изо рта - он так иногда делает, когда забывает про мир, - потому что шел дождь?

- Ринка? - перевела тетушка взгляд на меня. Значит, идея Генки неверная. Я вспомнила про Не-Все-Равно. Тогда мы тоже чувствовали себя сильнее всего мира вместе.

- Потому что ему было Не-Все-Равно? Потому что любовь? - выпалила я.

Тетушка Иланг-Иланг засмеялась, и у нее снова покраснели уши. Она поспешила распустить волосы. Они у нее длинные, волнистые и черные. Очень красиво. Только я все видела. Вот почему тетушка стала такой красивой!

- Потому что ей была нужна помощь. И он мог это сделать, - сказала тетушка, глядя в подушку. Впрочем, счастливо. - Да, Ринка, кажется, ему было Не-Все-Равно. Ну, а теперь спать!

- Любовь, - фыркнул Генка, спихивая меня с кровати. - Сопли.

- Тетушка, - поймала я ее за рукав тонкого халата. Теперь и халаты тонкие. Они называют это кимоно. Японские.

Тетушка Иланг-Иланг посмотрела на меня. Лицо все то же. Но мне страшно. Что она уже не совсем такая волшебная, как была.

- Тетушка, вы же останетесь волшебной? И мы будем снова к вам приезжать в Облачные Холмы? И печь плюшки? - мне вдруг сделалось очень грустно,.

- Ринка, - присела тетушка Иланг-Иланг на корточки и заглянула мне в глаза. - Может быть, я уеду из Облачных Холмов.

У меня округлились глаза.

- Но как же?! Так не... нельзя! Это же... ваш дом, вы его любите, и... помните сказку про Дом? Он же станет несчастным, если вы уедете! Тетушка, ну...

Генка слез с кровати и подлез к нам. Закивал отчаянно.

- Не надо, тетушка!

- Значит, по-вашему, Цветочница тоже должна остаться в своем саду навсегда? - спросила тетушка Иланг-Иланг как-то невесело. И глаза ее потухли. - А Капитан отправится в море, и все?..

- Ну... - я не знала, что и ответить. Похоже, "перемены - к лучшему", как говорит бабушка, все же правда. Но это так обидно!

- То же сказка, - возразил Генка резонно.

- А это жизнь, - встала тетушка Иланг-Иланг. И впервые вышла, не пожелав нам "доброй ночи".

Сказка седьмая. Тетушка Иланг-Иланг и лукум из вишневых косточек

Это было смутное время. Я вычитала такое слово в одной сказке. И оно подходило как нельзя лучше. Тетушка Иланг-Иланг исчезла. Понимаете, исчезла. Словно в прошлый раз мы сказали что-то ужасное. Что-то, что нельзя поправить. Она исчезла, как морозный рисунок на стекле, если на него подышать.

Папа и мама улыбались и говорили, что, верно, она уехала домой в Облачные Холмы. А там телефона нет, а поехать мы не можем, потому что работа и школа. Тетушка взрослая, и ничего с ней не случится. А мне думалось, что... не такая она взрослая, как кажется. По-моему, только те взрослые могут быть счастливы, которые остаются немножечко детьми. Но тетушкино счастье упорхнуло. И кто знает, куда?

Генка топал ногами и сопел, когда мама заставляла надевать шапку. Теплело. Контрольные... Каникулы.

И бесповоротное мое решение: я еду в Облачные Холмы на каникулы. На две недели.

Мама морщилась и переглядывалась с папой. Генка мой мятеж не поддерживал, но наблюдал, что из того выйдет. Мне казалось, что сейчас время настоять на своем. Так делают все принцессы, и не-принцессы тоже. С такого твердого решения начинаются приключения. А еще это благородно - тетушке нужно дружеское плечо. Цветочница и Прекрасный Дом... это же она, тетушка. Это так очевидно, почему же никто не понимает?

- Понимаешь, Ринка, - пояснила наконец мама, когда я ей надоела, - тетя немного... болеет. Я не хочу тебя отпускать к ней совсем одну.

- Болеет? - воскликнул Генка, отмирая от компьютера. - А чем?

- Агорафобия? - решила я раскрыть карты своего познания. - Ну и что?

Мама с папой переглянулись. Виновато? Сердито? Удивленно? Пусть.

- Она приезжала лечиться, - сказала мама с нажимом. Она думала, что может меня заставить передумать. Это, конечно, открытие, но только...

- Мы звонили ее врачу, - подключился папа к провальному переубеждению меня, - он говорит, что случай не безнадежный, но она сама выздоравливать не хочет.

- Там не только агорафобия, Ринка, - мама включила тяжелу. артиллерию. - Там депрессия, низкая самооценка и... - поймала взгляд папы и остановилась: - В общем, я не могу тебя ей доверить так надолго. Вечерняя сказка - ладно. Но не две недели без нас.

Что ж. Тогда придется бежать из дома. Как волнующе! Генка подмигнул, потому что понял, кажется, и вернулся к гонкам. Братишка на моей стороне со своим топором войны. Приятно это знать!

- Еще и безответно влюбилась в своего психолога, - тихо сказала мама папе, убирая тарелки.

- Глупая Илка, - задумчиво ответил папа.

Влюбилась? Я знала! Кто же он, этот психолог?.. А что, если и его заставить поехать в Облачные Холмы? Городская тетушка может не произвести впечатления никакого, а вот тетушка в Облачных Холмах... Дело другое!

Вы знаете, удалось придумать идеальный план. Раз тетушка Иланг-Иланг больна, нужно ее проведать. У нее нет телефона, вдруг станет плохо - как она сообщит? На папу так вообще подействовало, она же его сестренка. Случись что, разве могла бы я бросить Генку? Так же и папка к тетушке относится. Ну, а мама у нас правильная. Она должна поступать как добрый человек, даже если не очень хочется.

Повезло мне с родителями. Правда, психолога добыть не удалось. Зато на выходные мы ехали в Облачные Холмы, продираться сквозь можжевеловую рощу. И за окнами автобуса просто великолепно расцветало акварельное утро. Генка дремал на коленках у мамы на сиденьях перед нами, а папа смотрел в окно поверх меня, нахмурив брови. Кажется, они не думали, что тетушку Иланг-Иланг придется проведывать.

- Папа, - позвала я. - Ведь с тетушкой ничего плохого не случится?

- Что? - папа не сразу очнулся и посмотрел на меня. - Нет, конечно, ничего, - и рассеянно погладил меня по голове.

- Ведь это же хорошо - влюбиться, это же самая сильная магия, - проговорилась я.

Папа посмотрел на меня строго. Ах, ведь он считает, что рано мне думать о любви. Я прикусила язык. И все равно это самая сильная магия. Что бы там папа ни говорил.

- Нужно думать головой, - папа сразу сделался таким суровым и холодным, что закутаться в бабушкин пуховой платок захотелось. - А у тетушки Илоны проблемы с этим с детства.

Тетушкой Иланг-Иланг он ее никогда не называет. Взрослые, что с них возьмешь. Но я решила воспользоваться моментом откровений. Папа редко такой бывает - откровеннический и незанятый.

- Так она с детства болеет? - прикинулась я совсем ничего не понимающей и распахнула глаза пошире.

- Глупостями, - вздохнул папа. - И развалила себе жизнь. Кто ее просил теперь влюбляться?.. Когда все почти наладилось. Психолог ведь на то и психолог, что слушает твои проблемы за деньги. А она уже решила, что это ее друг. Бросила все и скрылась, как в ее духе. Нет, Ринка, влюбляться - само по себе не есть хорошо. Ты, надеюсь, - вдруг испугался папа по-серьезному, - хоть не влюбилась? Что за вопросы?

- Я про тетушку спросила! - возмутилась я. - А мне рано еще, я же знаю!..

Папа успокоился.

- А тетушке не рано ведь, - добавила я мстительно.

И папа нервно рассмеялся.

Грустно влюбиться в психолога, наверное. Хотя, он ведь тоже может быть как сказочная Цветочница. Других лечить, а у самого могут быть печали, которых никто не видит.

- А далеко тетушка ездила к психологу? - спросила я между прочим.

- Да недалеко тут, на Михайловскую, - ляпнул папа не подумав.

Вот и отличненько. Как раз по дороге со школы. Вдалеке замаячили Облачные Холмы.

К сожалению, меренгами не пахло. И даже чаем. Только тонкий и чуть тоскливый ароматик кофе. Тетушка Иланг-Иланг стояла в окне на втором этаже и смотрела За-Линию-Неба.

- Пельмени пригодятся, - изрекла мама, грациозно качнув пакетом. Она такая практичная.

Тетушка не обрадовалась нам. Мама с папой пошли вперед, приказав нам ждать в саду. Вишни и яблони робко расцветали, и их запах заставлял верить в самые лучшие в мире вещи. А тетушка Иланг-Иланг там наверху заперлась и страдала. Когда мир так прекрасен. В Облачных Холмах он самый прекрасный.

Мама угрюмо варила пельмени, а папа делал вид, что читает книгу. Потому что интернет тут не ловит. Как и должно быть - немножко сказочно. Генка искал муравейники. Он немного обиделся на тетушку. А я... собиралась выяснить, насколько же хороша любовь. И потихоньку прокралась к ее заветной двери и постучала.

- Тетушка, - прошептала я в скважину, а потом приложилась глазом. Запретная комната. Комната, в которой может быть все, от кабинета алхимика до портала в сказку. И сейчас... тетушка сидит в шали у окна. Такая... почему-то маленькая и несчастная. - Тетушка, - снова постучала я. - Это только Ринка. Я.. для вас плюшку привезла.

Я ее спрятала в последний раз, когда мама разрешила поэкспериментировать, и у меня получилось. Заморозила, чтобы показать тетушке Иланг-Иланг. Только что я разогрела ее в духовке. Мама собиралась еще печь медовый торт.

Тетушка в замочной скважине вздрогнула и посмотрела на дверь. Лицо у нее такое... бледное. Испуганное. С печатью страшной сказки. Все-таки, любовь - это страшно? Это не только хорошая магия?..

За поздним завтраком мама объявила, что, когда мы с Генкой вырастем и будем грустные, то ни в коем случаем так запираться от людей и отказываться от еды, как тетушка, нельзя. Я спросила, что надо делать, и мама ответила, что надо делать как можно больше дел, чтобы не было времени думать про глупые печали. Папа крякнул, но кивнул.

Глупо, как по мне. Стать грустным от дел и лечиться делами тоже. Тогда ведь станешь только еще больше грустным, нет?

- Тогда это как Прекрасный Дом, - сказал Генка, раскачиваясь на соседней яблоне. Голова его торчала из цветов, как соседский кот из сугроба, когда выскочил на улицу без разрешения. А нос был в пыльце. Смешной.

Мы не знали, чем заняться, и слонялись по саду, а потом полезли по деревьям, пока мама занята тортом и не видит.

А ведь правда. Говорила я, братишка у меня умный.

- И никакого Внутри, - тихо сказала я.

- Только тьма и хаос, - согласился Генка загробным голосом.

- Помнишь, что сделал Апельсин? - поняла я тут же, что делать. - Он стучал снова и снова, и согревал сердце дома.

- Смотри, - запрыгал на своей яблоне Генка. Мы сидели на уровне второго этажа. Тетушка Иланг-Иланг смотрела на нас сквозь тонкую занавеску тоскливыми глазами.

- Машем, - приказала я, растягивая улыбку, и мы начали активно и приветливо трясти руками в воздухе.

Тетушка слабо улыбнулась и отошла было от окна. Мы переглянулись.

- Думаешь, получилось? - спросил Генка.

- Надо продолжать, - закусила я губу. Этого точно мало, чтоб согреть сердце.

- А что, если постучать в стекло? - предложил Генка, примеряясь сползти к краю ветки.

Я посмотрела вниз. Далековато. Упасть будет больно. Но это... дело жизни и смерти. И шанс сломать ногу и не ходить в школу, в крайнем случае. Или шею?.. Бороться надо за то, за что ты готов умереть. Умереть за тетушку? Это самая благородная смерть, которую я знаю.

- Давай, - приняла я окончательное решение.

Мы благополучно соскочили на крышу под окном и застучали в окно. У тетушки Иланг-Иланг не было выхода. Я ободряюще подмигнула Генке, и его нога съехала по черепице.

- Генка! - пискнула я, хватая брата за руку и пытыясь держаться за наружный подоконник. Он молотил ботинками по цветкам яблони, и словно шел снег. А рука липкая и мокрая, выскальзывала, но герой-Генка не издавал ни звука, только отчаянно ловил мой взгляд.

Я не успела услышать ничего за стеклом, только вдруг рама резко подскочила наверх, на нас дохнуло запахом кофе и вербены, а потом... тетушка Иланг-Иланг втянула нас обоих внутрь.

- Звездный Капитан отплыл на следующее утро. Предыдущим вечером пили много чая из розовых лепестков и цветков жасмина и ели немножко горький лукум в сладкой сахарной пудре, и, хотя лил ливень, им было так хорошо.

- Тогда почему он уплыл? - не утерпел Генка, елозя в пледе, в который его, как "пострадавшего", закутала тетушка.

Комната у нее была обычная. Кровать, стол, стул, шкаф, кресло, широкий подоконник. Ничего такого, что надо прятать.

- Потому что... - вздохнула тетушка Иланг-Иланг. Она здорово похудела, и старое платье в цветочек подобрала под пояс, как мешок. - Потому что Цветочница отказалась плыть следом за ним. Она ведь ничего о нем не знала. А несколько чашек цветочного чая и лукум - это слишком мало, чтобы полюбить навечно.

- Как она могла?! - рассердился Генка.

- Она попросила, чтобы Звездный Капитан не дрался, когда увидела большой шрам на его щеке от вражеской сабли. И он дал ей слово, - сказала тетушка, глядя в окно. - Но плыть отказалась. Она больше любила свой сад. В нем никто не мог ее предать. А в море слишком много волн. И акул. И других людей. Которые дерутся саблями и оставляют шрамы.

- Она боялась, - сказала я. Тетушка боялась. Боялась изменить что-то. И... это ведь я ее просила не уезжать из Облачных Холмов. Она тогда почти решилась... А теперь. Даже не едет в город.

- Да, боялась, - согласилась тетушка Иланг-Иланг. - Поэтому она собрала для Капитана в дорогу своего лучшего лукума из вишневых косточек и пожелала счастливого плавания.

Когда Цветочница на могла сделать ничего чудесного для людей, она делала лукум из вишневых косточек и угощала всех. Тогда все были счастливы. Потому что лукум с чаем - это уютно. Тогда никто не замечал, как ей плохо. Тогда все были счастливы.

И Капитан не заметил. И уплыл, заедая грусть лукумом. Он решил, что влюбился неправильно. А Цветочница плакала до рассвета, хотя ливень кончился.

- Снова грустная сказка, - обиделся Генка.

- Но Волшебная Цветочница кое-что поняла, - улыбнулась вдруг тетушка и погладила нас по головам. - Что она должна позаботиться о своем Внутри хорошо-хорошо, и стать Волшебной Цветочницей не только снаружи, а насквозь. И тогда она, может быть, больше не будет трусихой. И однажды тоже побывает За-Линией-Неба.

Тетушка сварила какао и мы поделили мою плюшку на всех. А вечером тона пожарила нам много-много блинов, и мы ели их с брусничным вареньем, пили чай из блестящего самовара, пели песни и смеялись. А папа и мама не знали, как это все получилось.

Все-таки, любовь - это хорошая магия, правда?

Сказка восьмая. Тетушка Иланг-Иланг и Успех

Смотрел Апельсин на едва заметный шрам на щеке Звездного Капитана и ощущал его печаль всем сердцем. Видимо, талант у него такой был - чувствовать чужую боль как свою. Совесть его ругала, да что толку. Плыл он на корабле Ветивера За-Линию-Неба и слушал мечты, бушующие в раковине Звездного Капитана. Да смотрел, как ночной бриз играет седой капитанской косичкой. И как лунный свет блестит на его обветренном лице, изрытом временем, песком и морщинами.

- Совесть, а Совесть? - прошептал Апельсин-Весельчак в сторону, чтоб Капитан не услышал.

- Ну, чего тебе, Весельчак? - Совесть любила поспать. В решающие моменты тут же вылезала наружу, а вот по приказу - не любила.

- Надо найти Волшебную Цветочницу, - сказал ей Апельсин, глядя, как волна красиво гладит бок корабля там, внизу. Аромат открытого моря - это свобода, волшебство, будоражащая нюх неизвестность. Это нечто, что заставляет улыбаться даже раненного дельфина...

- Но почему дельфина, тетушка? - мы лепили пирожки, были с ног до головы в муке, а от пяток до макушки - в открытом море, но раненный дельфин - немного жутко.

- Потому что зверей в море нет, а птицы не улыбаются, - быстро ответила тетушка Иланг-Иланг и толкнула меня в бок. - Снова, Ринка, ты разрушила переход в сказочный мир.

- Что, больше ничего не видно? - с сожалением протянула я.

Тетушка покачала головой, покачав губы. Вот не поверю. Просто тетушка, как оказалось, невероятная вредина. И, если ее перебивают, она обижается, хотя и делает вид, что все нормально. И как быть с такими людьми?..

Зато мама разрешила мне остаться на весенние каникулы в Облачных Холмах. Это того стоило.

- А я вижу. - Я тоже умею быть упрямой. - Совесть делала вид, что не соглашается...

Но все же Апельсин ее уговорил. Наверное, на Совесть подействовал аромат открытого моря. А еще и ночного.

Апельсин пробрался в рубку Звездного Капитана, пока он спал после трудного перехода через Магелланов пролив...

- Постой, постой, почему через Магелланов? - засмеялась вдруг тетушка Иланг-Иланг.

- Потому что он очень опасный для мореплавания, а, значит, только Звездный Капитан мог там пройти, - отмела я сомнения сразу. Я читала книги про путешествия. Я смотрела кино. Аниме, в конце концов.

- И что же делал Апельсин в рубке? - уточнила тетушка Иланг-Иланг с какой-то лукавой и теплой искрой в глазах и голосе.

- Искал старые судовые журналы, - пояснила я. - В шкафах. А Совесть рылась в ящиках стола.

- Как бессовестно, однако, - снова засмеялась тетушка.

Мы отставили выпечку и присели на порог. Тепло, а вокруг воркуют горлицы, светит солнце сквозь барашки облаков, вишня благоухает будоражащей нюх неизвестностью...

- Тетушка, вам надо писать сказки, - выпалила я. - Мир должен узнать о них!

- Где же мне их писать, Ринка? - спросила тетушка, обнимая меня за плечи. Так тепло и уютно... Я положила голову ей на плечо. И вокруг сказка. Было бы так во веки веков!

- В интернете, - данный вопрос не вызывал абсолютно никаких сомнений.

- Ты можешь себе это представить? - возразила тетушка Иланг-Иланг. - Сказки нужно рассказывать, а не писать. Их невозможно поймать в буквы!

- Вы можете рассказывать,а я буду писать! - не сдавалась я.

Тетушка Иланг-Иланг покачала головой и натянула на меня кусок своего пончо в серых разводах.

- Пойдем утром посмотрим на Туманных Призраков, - предложила она. - Они любят рассказывать сказки, ты сама услышишь.

- Хорошо, - кивнула я. Бегать не хотелось. Хотелось вот так сидеть, вдыхать запах ванили и гвоздики с кухни, слушать тетушкин голос, греться в лучах солнца и знать, что вокруг цветут деревья, а под Холмами живут Туманные Призраки и рассказывают сказки...

В судовом журнале Звездного Капитана первую интересную запись нашла Совесть.

- Смотри! - поманила она Апельсина полупрозрачным пальцем. - Тут нет про Цветочницу, но есть про Петитгрейн.

Апельсин уронил стеклянный глобус. К счастью, на койку, застланную темно-синим шерстяным одеялом.

- Поставь аккуратно и иди сюда, - приказала Совесть. А когда Совесть приказывает, не слушаться ее чревато неприятностями.

Поэтому Апельсин так и сделал. Подошел к столу и заглянул в старые записи.

"И во дворце султана живет неведомая птица, зовут которую Петитгрейн. Значит это "зернышко". Говорят, что она зернышко это принадлежит апельсину. А цветок, которым распускается зернышко в свое время, нероли называют. Но у султана есть только Петитгрейн. Цель его - собрать полную коллекцию. А птичка знай себе поет и перышки зеленые чистит. Ничего не говорит. Сказывают слуги, будто ночью Петитгрейн девушкой маленькой оказывается.

Султан дает половину своих богатств тому, кто найдет нероли и апельсина. Только никто не знает, сколько у него этих богатств, потому поверивших немного. Да и сгинули все на каком-нибудь краю света.

Почему Петитгрейн улететь не может, не знает никто. Говорят, кто-то во дворце ее сердце украл и прячет.

Мутная история. Впутываться в нее не стану, хотя, если бы Волшебная Цветочница попросила... Только ведь ей нет никакого дела".

Задрожали ноздри у Апельсина, в голове закружилось, руки слушаться перестали. Напомнило Весельчаку тело, что состарился он, что нельзя с новостями шутить, надо понемножку узнавать. А не вдруг. А то сердце остановиться может. Схватился Апельсин за грудь, и стал дышать поглубже, представляя себе запах жасмина и цитрусов с родного берега.

На корабле пробили склянки - колокол, которым время по полчаса отмечают. Не успел посчитать Апельсин, сколько склянок пробило - каждая его сердечко заставила сбиваться со счета и прыгать, как птичка в клетке. Как Петитгрейн.

Но склянки значили, что закончилась смена Звездного Капитана. И вошел он в каюту. Совесть юркнула за спину Апельсину-Весельчаку, и удивился Звездный Капитан, когда гостя в своей рубке увидел. Изогнул бровь, чтобы сразу не разозлиться. Он же еще любил Волшебную Цветочницу.

- И что же? - спросил Апельсин, унимая волнение. - Вы не будете сердиться?

- Зачем сердиться? - спросил Звездный Капитан и подергал ракушку у себя на поясе. На самом деле внутри он почувствовал немаленький шторм, но мечты в раковине зазвенели, заперекатывались разными голосами, и спокойнее стало. - Дело-то уже сделано. Терпения тебе не хватило?

- Где... этот дворец султана? - спросил Апельсин, показывая на запись. А были там рядом цифры диковинные написаны, Весельчак в них и не разбирался совсем. А Капитан знал, что это долгота и широта, по ним можно точно найти любую точку на шаре Земли.

Капитан приложил раковину к уху, вздохнул глубоко, представил вкус вишневого лукума, и шторм внутри успокоился. Он очень хотел спать после Магелланова пролива, но решил помочь Апельсину - старичок выглядел таким взволнованным. Капитан не смотрелся в зеркало, и забыл, что он тоже давно седой.

Уверенно приложил Капитан палец к карте. Маленькая земля. И совсем у них на пути.

- Надоедливый этот султан. И жадный, - сказал Капитан Апельсину. - Вспомнил я его. Ты уверен, что хочешь идти?

- Ради Петитгрейн мне и жизни не жалко, - гордо заявил Весельчак. Совесть его невидимо похлопала по плечу. Она знала, что хозяин у нее не такой уж и плохой.

- Тогда изменим курс и остановимся ненадолго, - согласился Звездный Капитан и стал намечать на карте линии. - А ты иди, поспи.

Звездный Капитан должен был очень сердиться. Но думать про лукум из вишневых косточек - самое верное средство от гнева. И очень важное, если хотите жить долго.

- Вот и успех, - сказал Апельсин Совести, сладко потягиваясь под одеялом и складывая ладони под щеку. - Успех не в достижениях, а когда ты ложишься спать уставшим и довольным.

Мы с тетушкой напекли много-много булочек и планировали на следующий день угощать ими дачников за лавандовым полем, почти как Волшебная Цветочница. И поэтому легли спать очень успешными.

Сказка девятая. Тетушка Иланг-Иланг и Туманные Призраки

Мы снова пошли навестить Туманных Призраков в Облачных Холмах. Тетушка и я нахохлились в пледах и смотрели с пригорка в долину, где Туманные Призраки ютились в уголках возле дороги, прятались в траве и шептались. Мы пили горячий чай с молоком из термоса и ели маленькими вилочками маленький турецкий лукум из коробки.

Тетушка Иланг-Иланг говорит, что Туманные Призраки боятся дневного света и растворяются в рассвете, чтобы снова прийти после вечерней зари. Призраки знают сказки, нужно только уметь их слушать.

Я стала носить с собой блокнот. Потому что собиралась показать тетушкины сказки Тому, которого она любит. Тогда он разглядит ее душу и не сможет устоять. Сказки Туманных Призраков - это тоже сказки тетушки Иланг-Иланг. Потому что она дает им жизнь, когда верит в них.

- Хочешь еще? - спрашивает тетушка, протягивая мне коробку с лукумом. Я помню, что лукум - лучшее противоядие от гнева, но сегодня у меня на душе уже сказочно.

- Нет, - шепчу я. - Тетушка, вы слышите, что рассказывают Туманные Призраки сегодня?

- Попробуй ты, - улыбнулась мне тетушка Иланг-Иланг.

- Хорошо... - я на самом деле слышу.

Они рассказывают про Жадного Султана. Жадный Султан живет в красивом дворце среди фонтанов, павлинов и заклинателей змей. В его саду растут пальмы и ананасовые деревья, и каждый месяц в нем показывают шоу разноцветных слонов. А в золоченой клетке живет зеленая птичка Петитгрейн, которая поет веселые песенки по тройному щелчку пальцами.

Тетушка кивает.

- Верно, Ринка. Только Султан не всегда был Жадным. Много лет назад у Султана тоже была Совесть, но ему так хотелось иметь все на свете, все самое лучшее, что он поссорился с Совестью и спрятал ее глубоко-глубоко внутрь себя, когда был еще маленьким мальчиком. Совесть уснула волшебным сном, а Султан стал Жадным. Султан боялся, что Совесть однажды проснется и станет его грызть, поэтому все, о чем он думал и говорил - его собственная драгоценная коллекция диковинок со всего света.

- Тогда у него не было времени на То-Что-Внутри! - воскликнула я. - Он же не знал, что там!

- Не знал, - согласилась тетушка Иланг-Иланг. - Поэтому ему казалось, что он счастлив, и что жизнь его полна смысла. Но ведь если Жадный Султан заглянул бы туда и нашел свою исхудавшую Совесть, сжавшуюся у холодной стены, с закрытыми глазами, спящую так крепко, что вот-вот умрет... Он мог бы скончаться от инфаркта. Поэтому Жадный Султан приказывал подавать мятный чай и таблетки по вечерам в его покои. Чтобы спать крепко. Смотри, Ринка. Рассвет. Туманные Призраки уходят.

На Линию Неба солнце выходит лениво и сонно. Словно оно еще не решило, точно ли хочет растопить Туманных Призраков, точно ли хочет смотреть на чудной мир, в котором сказка прячется так, что ее не найти, если не искать. Солнце оранжевое, как желток из домашнего яйца. Из таких яиц тетушка Иланг-Иланг делает омлет каждое третье утро (дачники угощают в ответ на горячие булочки). А иногда чаще, если ей захочется французского настроения вне очереди.

Французское настроение - это когда в голове пушинки одуванчиков, на пластинках - вальсы, в душе - просторный бульвар, и ноги несут по нему танцевать. Тогда надо есть исключительно круассаны с лимонным кремом (на худой конец, с клубничным), пить кофе со сливками и кардамоном. Но в начале - съесть желтую омлетную лепешку с базиликом. Тогда солнце светит в лавандовых полях совсем по-французски.

Тетушка Иланг-Иланг показала мне пузырьки эфирных масел. Оказывается, Апельсин, Петитгрейн и Нероли - правда с одного дерева. Только масло апельсина получают из кожуры, нероли - из цветов, а петитгрейн из зернышек.

Но мне хотелось знать про Петитгрейн. Почему она стала птичкой, нашел ли ее Апельсин и помирился ли Жадный Султан со своей Совестью или умер от инфаркта.

Когда Султан увидел Петитгрейн, он был еще молодым. Петитгрейн показалась ему невероятной девушкой - она умела танцевать, рассказывать истории, смеяться, нести свет, но самое главное - Петитгрейн любила петь. Мурча под нос, фальшивя дурачась или больше чем во весь голос, всем существом, до мурашек по всему телу. Когда Петитгрейн становилось грустно или больно, она тоже пела.

Только Петитгрейн самоотверженно искала мужа своей сестры, который пропал на море. Султан боялся, что она уйдет. Такая неповторимая. И он потеряет самую невероятную диковинку, какую только видел.

Султан решил, что влюбился. Петитгрейн поверила. Ей тоже понравился Султан. Она не знала, что он боится смотреть на То-Что-Внутри, не знала, что он спрятал свою Совесть. И отдала ему свое сердце. Ведь Султан умел красиво улыбаться, устраивал шоу разноцветных слонов и держал павлинов в своем саду из ананасовых пальм. А еще Султан ею восхищался. А Петитгрейн всегда верила в родственные души.

И она не заметила, как превратилась в птичку в клетке. Которая не могла улететь из ананасового сада, от фонтанов, от Жадного Султана. В несчастную птичку. Которая пела, когда ей было грустно. До мурашек по телу. И людям это нравилось. И они не знали, что ее раздирает тоска. И Жадный Султан тоже. И ему было все равно. Ведь его птичка пела.

И Султан даже не догадывался. Потому что давно спрятал Совесть в То-Что-Внутри и туда не заглядывал.

Корабль Ветивера Великолепного летел по волнам, словно птица. Звездный Капитан умело направлял рукой штурвал. Он знал, куда плыть. Он думал о Волшебной Цветочнице и вишневом лукуме. В последнее время все чаще. И улыбался. Тоже все чаще.

Весельчак Апельсин стоял у борта. Он не вслушивался в хвастливые рассказы Ветивера Великолепного о том, как он сразился с Морским Чудовищем тридцать семь лет назад. Потому что сражения с чудовищами - это так обычно. У всех в Том-Что-Внутри у каждого живут свои чудовища. С некоторыми надо сразиться, некоторых приручить, с некоторыми подружиться... Лучше подружиться. Тогда будет не страшно смотреть в То-Что-Внутри, не будет перспективы умереть от инфаркта, как у Жадного Султана, тогда Совесть будет легка и свободна...

Тетушка Иланг-Иланг отсчитала десять капель масла нероли. Они упали во флакончик тяжело и неохотно.

- Это будет наша нота сердца, - объявила тетушка. - Масло нероли долго растворяется на ветру, поэтому его запах в духах будет чувствоваться дольше всех. Нероли - сердце наших духов для мамы.

И вместе с вечером в Облачные Холмы снова наползали Туманные Призраки.

Чтобы рассказать, как Апельсин и Звездный Капитан проникли в ананасовый сад ночью. Но Петитгрейн не могла улететь с ними. Без своего сердца. И им нужно было что-нибудь придумать...

А потом тетушка целует меня в щеку, и все растворяется в запахе цветов апельсина нероли, журчании садовых фонтанов Жадного Султана и грустном взгляде зеленой птички Петитгрейн, которая поет, когда ей хочется плакать.

Сказка десятая. Тетушка Иланг-Иланг и прощальный костер

- Подбрось еще веток, да пошевели их, - командовала тетушка Иланг-Иланг, наклоняясь ближе к костру. - Да, именно так, молодчина, Ринка. Можно с тобой идти в разведку, - и она подмигнула. - Что за запах! - зажмурилась, вдыхая в себя ночь.

Это был последний вечер каникул. Каких каникул! Я научилась создавать духи и узнала, что лаборатория и сказочный портал - это одно и то же для тетушки, и что они могут быть с нами в любом месте, где мы только захотим. Еще - наконец узнала, как танцевать вальс, варить лимонный крем, печь пирожки, готовить омлет, представляться по-французски, разговаривать с Туманными Призраками... Это значит куда больше, чем школьная программа! Осталась одна четверть упорного труда, и лето. Что бы папа и мама ни говорили, нет места для отпуска лучше Облачных Холмов. Тут всегда есть, чем заняться.

Мы встретили Туманных Призраков в сумерках, а теперь грелись у костра. Огонь пытался проткнуть небо тонкими дрожащими пальцами, но таял. Призраки пошли гулять в поля и оставили нас в одиночестве.

Как хорошо сидеть ночью на старом бревне у костра, кутаться в плед, вдыхать сосновый аромат горящих веток и смотреть на тетушку Иланг-Иланг! Она играла на гитаре и пела. Не знала, что она умеет такое. Сегодня она не убирала волосы наверх, они рассыпались по плечам волнами, и в свете костра блестели, как червонное золото. Платье, лосины, шаль, шарф, свитер, многочисленные кулоны - все это смешалось в один образ - свободный и неповторимый. Моей тетушки Иланг-Иланг. От которой пахло цитрусами, корицей и выпечкой. Сказками и тайнами. И голос у нее волшебный. И... все.

Тетушка отложила гитару и пошевелила ветки в костре, откидывая волосы назад. Я засмотрелась. Почему я не замечала, какая тетушка прекрасная?.. Она похожа на принцессу из сказки. Которая попала не в тот мир и заблудилась, но сражается за то, чтобы оставаться принцессой из сказки.

- Что так смотришь, Ринка? - засмеялась тетушка и вытащила из сумки бисквит. Разломила и протянула кусок. С яблоком. Как тот, что мы если с Непоседой.

- Вы красивая, - решила я сказать. Говорят, что комплименты дают крылья. Надо проверить. Тетушка Иланг-Иланг будет знать, как их использовать.

Тетушка не стала смеяться, и даже улыбнулась совсем почти незаметно. Знаете, как иногда люди делают? Глазами и кончиками губ - если не будешь следить внимательно, ничего не заметишь.

- Людей делает красивыми счастье вот тут, Ринка, - положила тетушка руку на свой свитер и длинный кулон с северным оленем. - Я счастлива, что ты была тут со мной, - она почему-то перестала смотреть на меня, и снова уставилась на огонь. Он делал ее глаза большими, темными и полными легенд. - Скажи, что сегодня рассказали тебе Туманные Призраки? - спросила тетушка вдруг. - Ты не проронила ни слова.

- Я... прощалась с ними, - призналась я. Потому что сегодня, правда, я не слушала. Сегодня мне было грустно, что этот день - прощальный. Мне было очень, очень грустно. Завтра утром я сяду в автобус, и всего этого - словно и не было вообще...

- А мне они нашептали немного о наших друзьях, - доверительно сообщила тетушка Иланг-Иланг, подвигаясь ближе и делясь со мной шалью. Большой и уютной. Этого не будет у меня завтра!..

- Что... рассказали? - шмыгнула я носом, делая вид, что ничуть мне не печально. Как Волшебная Цветочница. Нужно научиться делать лукум.

- О том, как Петитгрейн встретилась с братом, - проговорила тетушка, глядя сквозь огонь. Мы снова входим в сказочный портал! Когда предметы перестают быть просто предметами.

Звездный Капитан и Апельсин Весельчак шли с пристани в город. На вершине горы стоял дворец Жадного Султана. Очень высоко, потому что Султан любил по утрам выходить на балкон и сразу смотреть на все свои владения. Тогда он чувствовал, что - да, он настоящий Султан! И это все - его. Навсегда. Разноцветные слоны, и павлины, и ананасовые деревья, и целый город, и пристань, куда приплывают корабли, и морские волки, которые приходят поесть ананасов из султанского сада и рассказать захватывающие истории... После завтрака Султан предавался этим мыслям, и был сказочно весел. Примерно к полудню он заканчивал осмотр своих богатств и начинал чувствовать, что этого мало. Тогда он шел в сад к фонтанам. Слушал, как пела птичка Петитгрейн в золотой клетке. Вспоминал про ее сердце в особой шкатулке. И на душе становилось легко. Чужое сердце - это самое большое богатство, и не каждый может похвастаться, что у него есть такая особая шкатулка.

После обеда Султан шел спать, чтобы не потерять хорошее настроение. А после сна делал то же, что по утрам - смотрел свои богатства. И приглашал гостей рассказывать истории, которые случились За-Линией-Неба. Это был хороший момент пополнить свою сокровищницу.

Пока Звездный Капитан и Апельсин поднялись ко дворцу, как раз наступил вечер. Владения Султана были очень обширные. Если идти пешком, то целый день. Путешественники валились с ног, когда их пропустили в освещенный дворец, где на троне восседал Жадный Султан.

- Решил ли ты, как попросишь отдать Петитгрейн? - шепотом спросил Звездный Капитан у Апельсина.

- Я не знаю, - признался Апельсин, и Совесть дернула его за ухо - как человек, имеющий ее, может целый день идти, а потом не знать, что делать?

- Тогда доверься мне, - сказал Звездный Капитан. - Кажется, у меня есть план.

Его Совесть должна была быть довольна хозяином. Но каждый может знать все только про свою собственную, поэтому Апельсин не был уверен.

Султан принял гостей с почестями. Они же приплыли из-за Линии-Неба! Такие гости бывают редко.

- Здравствуйте, дорогие путешественники! - воскликнул Жадный Султан, потирая руки. И приказал принести пустой сундук, да побольше. Чтобы туда влезли истории гостей. Потому что За-Линией-Неба наверняка приключается только самое невероятное, чудесное, и чтобы рассказать это все, нужно много времени...

Хрустнула и лопнула толстая ветка в костре. Тетушка отвлеклась, и мы снова оказались возле нашего прощального костра.

- Не замерзла? - спросила тетушка Иланг-Иланг, потрепав меня по плечу.

- Нет, - отвечала я. - Но какой же план был у Звездного Капитана?

- Думаю, хороший, - ответила тетушка, улыбаясь. - Ведь он же старый морской волк, который умеет использовать приключения с толком!

Снова треснула ветка. Мы покосились на костер - зачем он такой шумный и вмешивается в наш разговор?.. И тогда он закашлял!

- Прошу прощения, - сказал костер мужским голосом. Я открыла рот, а тетушка ответила, глядя мимо:

- Ничего страшного.

- Заслушался вашими сказками, вот и не подавал голоса раньше.

Тетушка улыбнулась, очень мягко. Только я заметила, что глаза ее немножко напряглись. И... ну, оказалось, что это не костер разговаривал. А какой-то дядя в пиджаке и тонком пальто.

- Здравствуйте! - вскочила я от неожиданности.

- Тепло у вас тут... - протянул дядя руки к огню. - Можно? - осведомился у тетушки, и она кивнула.

Я посмотрела на тетушку Иланг-Иланг и вспомнила про ее агорафобию. Но мы же пекли булочки для дачников! И все было нормально. Хотя сделать чудо, когда ты решил сам, легче, чем когда ты должен. Тетушка смотрела в костер, и в ее глазах снова плясали легенды, только она этого не замечала.

- Чем можем помочь? - спросила она будто бы у костра. А дядя в пальто сел как раз напротив, за огнем, и было его плохо видно. Только вот, что высокий, потому что коленки он спрятал с трудом.

- Видите ли, у меня машина сломалась, совсем некстати, - вздохнул дядя. - Сигнал тут ловит плохо, освещения никакого - пришлось бы ждать утра. И тут увидел ваш костер. Решил пойти к людям - вдруг с помощью повезет, - и он развел руками. Улыбка мне его понравилась. Не для вежливости. Он похож на человека, который просто ходит вперед, как Апельсин Весельчак.

- А вы умеете чинить машины, тетушка? - спросила я. Надо же помочь человеку. А тетушка - немного волшебница.

Тетушка Иланг-Иланг посмотрела на меня удивленно и рассмеялась почему-то. А дядя - за ней. Тогда тетушка перестала смеяться и посмотрела на него немножко подозрительно.

- Вы не бойтесь, пожалуйста, - ответил дядя. - Если позволите, я немного погреюсь, вечер промозглый совсем. И потом вернусь к машине. Думаю, найду ее, - усмехнулся он немножко неуверенно. - Если Туманные Призраки меня не слопают, - подмигнул вдруг он мне сквозь костер.

- Они хорошие! - вступилась я за Призраков. - Они сами боятся, поэтому всегда пытаюся раствориться. Но ведь существуют, и ничего не поделаешь.

Дядя снова засмеялся.

- Представляться обычным именем кажется так неподходящим ситуации. Можно мне только дослушать сказку? Интересно ведь, что там во дворце Султана случилось. Только кто такая Петитгрейн, я не знаю.

- Это сестра Апельсина, - пояснила я. - Она пропала из дома много лет назад, он уже поседел, но наконец нашел ее.

- Молодец, - кивнул дядя серьезно. Потом посмотрел на тетушку и сказал: - Наверное, нужно представиться, но для такого вечера обычное имя кажется банальным, - и дядя почесал затылок. - Вот что, зовите меня по фамилии - она очень удачная: Сокол.

Я захлопала в ладоши. Сокол! Это так романтично звучит.

- А это тетушка Иланг-Иланг, а я Ринка, - я обошла костер и протянула дяде ладонь. Так делают, когда знакомятся со взрослыми. Один из немногих их приятных обычаев. У дяди оказалось красивое лицо и упрямый нос, и смеющиеся глаза, в которых тоже - я пришурилась и рассмотрела - шевелились клубки легенд.

- Очень, приятно, Ринка, - серьезно пожал он мою руку. - Тетушка Иланг-Иланг, - он первый взрослый, который назвал тетушку этим именем! - Так вы расскажете нам? Пожалуйста! - и сложил руки так забавно.

- Не надо "тетушки", - попросила тетушка тихо. - Я не знаю... вам правда интересно?

- Иланг-Иланг - договорились, - улыбнулся дядя Сокол. Дядюшка Сокол. Он отвернул воротник пальто и придвинулся ближе к огню. - Честное слово, это одна из самых захватывающих историй, которые я когда-либо слышал.

Тетушка кивнула, посмотрела на огонь, но... не могла пройти в портал. Я это видела... А дядюшка Сокол так ждал, кутаясь в свое пальто!

Тогда я решила спасать ситуацию. Как бы сделал Звездный Капитан...

Итак, у Звездного Капитана был план. Жадные люди любят показывать свои богатства. Надо уговорить Султана показать Петитгрейн и шкатулку с ее сердцем. А потом схватить сердце и птичку, и убегать.

- Нет, - вмешалась тетушка Иланг-Иланг, - сердце они не могли забрать так просто. И Звездный Капитан это знал!

- Почему? - спросил дядюшка Сокол.

- Все просто: сердце может отдать только тот, кому его вручили, - пожала тетушка Иланг-Иланг плечами и поворошила костер. А потом встала, чтобы добавить сосновых веток. И искры снопами полетели в небо.

- Тогда я не знаю, - призналась я.

- Звездный Капитан это знал, - пояснила тетушка. - Потому что он сам оставил сердце у Волшебной Цветочницы однажды. В обмен на лукум из вишневых косточек.

- Как же он плавал без сердца? - уточнил дядюшка. Я бы тоже хотела знать.

- Купил себе на одном восточном рынке, - сказала тетушка Иланг-Иланг неуверенно. - Конечно, оно работало не так исправно, как настоящее, но жить было можно.

- А Совесть у него была? - сделалось мне интересно.

- Конечно, Ринка! Капитан не был из тех, кто продает свою совесть, - возмутилась тетушка Иланг-Иланг. - Или прячет в подвал, как Жадный Султан... Совесть у него работала, как часы. Поэтому часы Капитану были вовсе не нужны.

- У меня есть идея, - поднял руку дядюшка Сокол.

- Какая? - подняла брови тетушка Иланг-Иланг и первый раз посмотрела на дядюшку сверху прощального костра.

- Надо разбудить совесть Жадного Султана, и тогда может получиться освободить Петитгрейн, - пояснил дядюшка. - Полагаю, ведь существует такое зелье?

- Возможно, - кивнула головой тетушка неуверенно. - Но вряд ли оно было у Звездного Капитана и, тем более, у Апельсина Весельчака.

- У Капитана есть мечты в раковине на поясе, - включилась я в решение проблемы. - И, наверное, еще немножко вишневого лукума.

- Но его можно изготовить, несомненно, - твердо отвечал дядюшка Сокол. - Предлагаю такой план, - он ударил себя ладонями по коленям. - Сначала ребята идут разведать обстановку, соглашаются на ужин, Султан ждет от них историй - ведь так? Апельсин рассказывает ему про сестру. И... точно! - дядюшка радостно поднял палец. - Воспоминания Жадного Султана разбудят его совесть.

Тетушка подумала недолго и согласилась.

Но Совесть у Жадного Султана была слабенькая, совсем. А Султан за свою жизнь сильно вырос и потолстел. Потому что слишком много ел и спал. Так что Совесть только слабо толкнула его в бок и упала. Султан почувствовал, что что-то не так, но что - не мог понять.

А Петитгрейн, когда увидела Апельсина, из птички превратилась в девушку. Она не постарела, потому что бОльшую часть своей жизни была птичкой. Побежала навстречу брату, расплакалась, бросилась на шею...

- Как же давно не видела я тебя, Весельчак! - и сквозь слезы Петитгрейн начала смеяться. Это потому, что когда приходит хорошее воспоминание, плохие сразу забываются. - А ты изменился, знаешь, брат?

- Знаю, - улыбался и Апельсин, улыбался и смотрел на потерянную сестру, и не замечал, как молодеет - седина темнеет, а морщины разглаживаются - это потому, что исполняющиеся мечты делают невозможное возможным.

- А еще любовь, - добавила я и посмотрела на дядюшку Сокола. Он немножко подумал и кивнул.

- Рассказала Петитгрейн брату, что искала Бергамота долго и безуспешно, пока не узнала, что в тот же самый день на другой стороне моря был страшный смерч, и что он унес младшую принцессу. Поговаривают, что она попала в другой мир и сделалась лисичкой.

- Непоседа! - узнала я и захлопала в ладоши.

- Весна, она скоро появится, - улыбнулась тетушка Иланг-Иланг. Костер трещал все слабее, и было видно, как дядюшка Сокол смотрит сквозь огонь и дым на нас. Точнее, на тетушку Иланг-Иланг. Как, наверное, Звездный Капитан смотрел на Волшебную Цветочницу в тот дождливый вечер, когда сказал ей, будто знает, что делать.

- Хорошо у вас, - вздохнул дядюшка наконец. Думаю, это потому, что тетушка заметила его взгляд и дернула струну гитары. - Но пора и честь знать. Скажите только, дражайшие Иланг-Иланг и Ринка, где я мог бы прочитать продолжение истории Апельсина, Петитгрейн и Звездного Капитана?

Тетушка развела руками, но я поспешила ответить:

- Я завтра вернусь домой, и вКонтакте опубликую! Они будут называться "Цитрусовые сказки тетушки Иланг-Иланг".

Тетушка возмутилась, но я не дала ей даже сказать ни слова.

- Так что, пожалуйста, читайте, дядюшка Сокол! У вас ведь есть вКонтакте?

- Нет, но ради такого дела зарегистрируюсь, - кивнул дядюшка, доставая большой айфон. - Цитрусовые сказки, ты сказала?..

- Вам не обязательно спать в машине, - вдруг сказала тетушка. - У нас тут дом недалеко. Зачем вам мерзнуть. Среди Туманных Призраков.

Она вздохнула и встала, собирая наши шали и остатки лукума.

- Хотите? - протянула дядюшке коробку.

- Спасибо, - широко улыбнулся дядюшка Сокол.

А я пожалела, что тетушка влюбилась в психолога. Может быть, это не правда? Дядюшка подошел бы идеально, и из домика в Облачных Холмах переезжать не надо.

Сказка одиннадцатая. Тетушка Иланг-Иланг и Потерянный Султан

Жадный Султан видел, как изменяется Апельсин-Весельчак, как становятся крепче его руки и рыжее - волосы, как распрямляется спина... и сделалось ему так обидно! Ведь Петитгрейн, эта птичка-Хохотушка, так долго жила в его саду, а от радикулита его исцелить даже не подумала. Протянул Султан руку, чтобы щелкнуть пальцами и позвать стражу, да засадить всех за решетку, чтобы они даже не думали тут быть счастливыми и заставлять кого-то невидимого толкать его в плечо и щипать за уши... Протянул - да так и содрогнулся. Схватил Жадного Султана инфаркт: всю жизнь он любил только себя, а это слишком вредно для людских сердец.

Петитгрейн прильнула к брату, трепеща: из девушки в длинном платье цвета самоцветов она превращалась в райскую птицу и обратно. Жадный Султан побагровел, побелел и упал; из внутреннего кармана его расшитого золотом кафтана выкатилась шкатулка в форме ажурных листков пальмы. Выкатилась и остановилась у ног Звездного Капитана. Нагнулся Звездный Капитан, поднял шкатулку и раздвинул пальмовые листья...

- Это же твое сердце, сестренка! - воскликнул Апельсин.

Петитгрейн протянула дрожащие пальцы к бьющемуся тонкой дрожью клубку, дотронулась и... глаза ее открылись. Она посмотрела на Жадного Султана, который лежал на садовой аллее и не увидела ничего, кроме несчастного толстого старика. Сердце больше не держало ее в саду. Последний раз хвост райской птицы мелькнул вместо платья, и стала Петитгрейн девушкой. Как раньше, много лет назад. Откинула она рыжие, как у брата, волосы за спину и звонко рассмеялась: как это великолепно - снова стать свободным.

Звездный Капитан присел подле Султана и нащупал пульс на его запястье.

- Быстрее отправляйтесь на корабль, - приказал Капитан счастливым Апельсину и Петитгрейн. Звездный Капитан был опытным путешественником и знал, что болезни правителей - дело опасное. - Я вас догоню. Скорее же!

Апельсин и Петигрейн посмотрели друг на друга, потом - на сурового моряка с седой косичкой, кивнули, вновь улыбнулись так, что лунный свет разлился по городу до самой пристани, и поспешили вон из дворца Жадного Султана.

Звездный Капитан подтащил Жадного Султана к фонтану и осторожно усадил. Каким бы человек ни был - хорошим или плохим (хотя абсолютно хороших и абсолютно плохих не бывает, разумеется) - жизнь - слишком большое сокровище, чтобы позволить его потерять так просто. Потом Капитан побрызгал в лицо Султана водой и повеял в лицо веером, забытым кем-то на парапете фонтана. Жадный Султан открыл глаза, продолжая оставаться бледным.

- Болит здесь, - прошептал Султан и приложил руку к груди. Задышал тяжело.

- Я позову лекаря, - кивнул Капитан...

... На рассвете корабль Ветивера покидал земли Жадного Султана. Впрочем, позже его стали называть Потерянным Султаном. Благодаря врачам Султан поправился, Совесть его на щадящей диете тоже окрепла, но оба они страдали приступами амнезии, и тогда бродили по саду, гадая, что же потеряли и когда.

А Апельсин и Петитгрейн стояли на носу и встречали солнце, которое всегда просыпается За-Линией-Неба.

- Ринка, опоздаешь на автобус, - подтолкнула меня тетушка Иланг-Иланг, запечатлев на моем лбу поцелуй. Это было вдвойне приятно, потому что целовала тетушка редко.

Дядюшка Сокол нахвалил ее французский омлет перед уходом. Наверное, поэтому тетушка Иланг-Иланг была немножко счастливая. А еще он помог ей досказать сказку про Потерянного Султана и освобождение Петитгрейн, и тетушка была не против. Хотя, вообще-то, она с дядюшкой кроме этого почти и словом не перекинулась. Спать его отправила в комнату родителей, и на каждую улыбку настораживалась. К счастью, дядюшка Сокол не обиделся. Он мне нравился все больше. И тут... понимаете, просто после завтрака он попрощался, а тетушка Иланг-Иланг больше ему не предложила остаться. И он - ничего... Вот такой конец.

Я помахала тетушке Иланг-Иланг и отправилась мимо Облачных Холмов, через кусты ежевики и гнутый мост над ручьем, прошла можжевелловую рощу и оказалась на лавандовых полях. Мне было жаль дядюшки Сокола. Как они не поняли, что он - ее Звездный Капитан, я она - его Волшебная Цветочница? Они постареют отдельно, и не узнают, какая морщинка у кого была первой...Тополя по краям дороги протянули маленькие листочки навстречу солнцу, а теплый воздух пах их зеленым клеем. А машины проносились, ничего не замечая и не желая замечать. Вот станут Потерянными Султанами такими темпами. Почти все взрослые - немножко Потерянные Султаны. Они грустят, что потеряли что-то, а что - не могут вспомнить. И бродят по саду своих воспоминаний.

Автобус опаздывал, и моя грусть начала развеиваться. Потому что... тополиные листья начинали пахнуть не клеем, а приключениями. Если автобус не приедет, то приключится что-то, чего не ждешь!.. Ведь приключения - на то и приключения, чтобы приключаться" Правда, мама будет переживать, если я не вернусь вовремя. И, может, никогда меня больше не отпустит к тетушке одну... Надо что-то придумать.

Несколько дачников, которые ждали вместе со мной, сердито разошлись. Они собирались звонить в управление и жаловаться. Мама будет переживать. И пить корвалол. И, может, даже нанимать частный вертолет. Потому что у тетушки нет телефона, а письма ждать мама не сможет. Я стояла и теребила косичку. Интересно, сколько до города идти пешком?..

Вдруг на остановку заехал серый автомобиль. Такой... супер-роскошный. Он остановился напротив меня и стал опускать стекло.

Мама говорила, что надо опасаться маньяков. Внутри у меня что-то ёкнуло. Не Совесть, а кто-то другой. Коленки чуть подогнулись, и я собралась бежать за дачниками.

- Ринка! - вдруг сказал голос изнутри и я, к своему облегчению и радости, увидела лицо дядюшки Сокола! - Что ты тут делаешь?

- Автобус не приехал, - ответила я, подбегая ближе. - Это ваша машина? Вы ее починили, да?

- Оказалось все намного проще, - посмеялся дядюшка, махнув рукой. - По утрам вечерние проблемы всегда становятся маленькими, - и он подмигнул мне. - Куда тебе нужно?

- В город, домой.

- Давай я тебя подвезу, - предложил дядюшка, перегнулся через сиденье и открыл дверь.

Обычно взрослые говорят, что нельзя ехать с незнакомыми. Но дядюшка Сокол - не незнакомый, а родственная душа.

- А можно сесть впереди? - спросила я с замиранием сердца.

- Конечно, садись, - дядюшка забрал мой рюкзак и бросил на заднее сиденье. - Пристегнись только обязательно.

Это не было просто - оказалось, ремень надо одевать не через голову, а просто защелкивать на другом боку.

- Не боишься? - уточнил дядюшка.

- Вообще, надо было бы у вас попросить паспорт... - нахмурила я нос. - Но я не буду.

- Вообще, я про переднее сиденье, - рассмеялся дядюшка Сокол. - Осмотрительность не помешает, но не хочу, чтоб ты смотрела на мой год рождения.

Мы засмеялись и замолчали. Тем, кто был в тетушкиной сказке, на самом деле, можно доверять безоговорочно.

Дорога летела на нас, и даже в одной низине, в которую мы неожиданно нырнули, на стекло прыгнул Туманный Призрак. Я не удержалась и зажмурилась с криком.

- А говорила, что не боишься Призраков, - посмеялся дядюшка.

- Так... так он просто неожиданно выскочил, - попыталась я оправдаться. - Друзья тоже могут напугать.

- И давно твоя тетушка с ними дружит? - поинтересовался дядюшка Сокол, глядя на дорогу и держа руль обоими руками.

- Думаю, еще с начала времен, - пожала я плечами. Хорошо, что он о тетушке Иланг-Иланг расспрашивает.

А дядюшка рассмеялся.

- Не будешь ей звонить? Она, наверное, узнает, что автобус отменили, будет волноваться.

Я покачала головой.

- У тетушки нет телефона.

Дядюшка удивился и посмотрел на меня вместо дороги.

- Совсем нет? Даже домашнего?

- Совсем.

- Как же вы связываетесь?

- Ну, в крайнем случае, можно писать письмо на абонентский ящик, но мама этого не любит... Обычно мы просто едем. Тетушка всегда дома. Она... говорят, у нее агорафобия, - блеснула я словечком. И тут у меня родилась идея. - Дядюшка, а вы можете меня сначала отвезти не домой, а к психологу?

- К психологу?! - дядюшка сегодня понимал меня хуже, чем вчера. Что поделаешь, мы въезжали в Город.

- Ну да, понимаете... тетушка приезжала к нам и ходила к нему, влюбилась, а он в нее - нет, она расстроилась и уехала. Так папа с мамой на кухне говорили, - мне казалось, я объясняю очень доходчиво, но по лицу дяди непохоже. - И я хотела ему рассказать тетушкины сказки, чтоб он узнал ее лучше и полюбил. А теперь еще вы появились... И мне надо на него посмотреть, чтобы вас сравнить и решить, кто лучше подходит для тетушки. Мне кажется, что вы, но психолога я не знаю, и будет справедливо на него тоже посмотреть, не находите?

Дядюшка молча нажал на тормоза. Красный свет.

- А тетушка в курсе твоих планов? - спросил он странным голосом.

- Нет, конечно! - Как он мог такое подумать?!. - Это должен быть сюрприз. Но ведь каждому нужен человек, которому Не-Все-Равно. Который исполнит мечты и все такое...

Неужели дядюшка тоже не... Сокол, а просто Потерянный Султан?.. Дядюшка подумал недолго, а потом на зеленый свет дернул рычаг, и нас тоже дернуло.

- На какой адрес едем?

Я захлопала в ладоши.

- Я уже переживала, что вы будете против.

Дядюшка Сокол посмотрел на часы.

- Надеюсь, не опоздаю на совещание, - и улыбнулся мне. По-старому. У меня на сердце стало легче. Если бы я ошиблась... тогда сидеть с ним в машине стало бы страшно. - Хотя, признаюсь тебе, Ринка, - и он снова лукаво подмигнул, окончательно развеивая мои сомнения, - скукота там страшная.

- А зачем вам там быть? - поинтересовалась я.

- Ну, понимаешь, я директор. И без меня никак.

- Директор?!

Дядюшка важно кивнул. И на снова посмотрел на меня, едва успев затормозить на светофоре.

- То есть, самый главный?

Дядюшка подумал секунду и снова кивнул с улыбкой.

- И все решаете?

- Угу, - судя по улыбке, он этим доволен.

- Тогда, если вы главный и можете делать, что хотите, зачем вам туда идти? - Непонятные взрослые. - Решите не идти, раз скучно.

Дядюшка откинул голову назад и неожиданно расхохотался.Нам засигналили. Это уже зеленый, а мы не заметили. Дядюшка тронулся вперед.

- Не все так просто в мире взрослых, Ринка. И Звездным Капитанам приходится делать не только то, что хочется, даже если они главные. Вот, например, разве ему хотелось помогать Жадному Султану тогда у фонтана?

- Нет, но жизнь надо беречь, - я вспомнила урок тетушки. - Это важнее.

- Да, и для директора заботиться о благе фирмы - его главная миссия, - серьезно отвечал дядюшка Сокол. - Даже когда это скучно., увы. Сюда?

Мы уже были рядом с домом. Автобус бы еще ехал. У меня тоже есть время до маминого волнения. Да, есть вещи важнее желаний, это правда... Я могу себе позволить десять минут. Мне стало стыдно, что напрягаю дядюшку-директора.

- Тогда я выйду тут, - постановила я. - Зайду к нему, а потом до дома пешком дойду, тут рядом.

- И, думаешь, тебя одну пустят? - спросил дядюшка, с сомнением оглядывая табличку "Психолог Игорь Евгеньевич Лукин. Частные консультации". Мы остановились, он повернул ключик, и машина перестала дрожать.

Я об этом не подумала. О бесправности ребенка в мире взрослых.

- Вы ведь должны ехать на совещание.

- Ну, немного времени у меня есть, - протянул дядюшка Сокол. - Не могу же я проигнорировать приключение в твоем лице. Они случаются не так часто. Да и проверить звездность, знаешь ли...

Я благодарно кивнула.

- Спасибо!

А то одной идти к таинственному психологу Игорю Евгеньевичу страшновато. А с дядюшкой - море по колено, как бабушка Таня говорит.

За окном у Игоря Евгеньевича росли сирени. Они только начали распускаться, и в форточку легонько струился их аромат. Только тетенька, которая сидела за столом, быстро закрыла форточку, проворчав, что дует. И запах волшебный пропал.

Она приказала нам подождать, пока не выйдет пациент. Дядюшка Сокол посмотрел на часы и сказал мне, что минут десять мы можем себе позволить.

- А зачем вы ездили в Облачные Холмы? - я могла бы понять, если бы он был турист. Но дядюшка - директор.

- В Облачные Холмы? - переспросил дядюшка, а потом заулыбался: - Да уж. Облачные Холмы, лучше не придумаешь.

- Мама говорит, это я воображаю. Но тетушка Иланг-Иланг придумала первая. И это название лучше подходит!

- Согласен, - кивнул дядюшка. - Видишь ли, я хотел сократить путь по проселочной дороге, а...

Дверь в кабинет психолога открылась, и оттуда вышла женщина, очень заплаканная, но она улыбалась.

- Игорь Евгеньевич, тут к вам... - заглянула тетенька в кабинет психолога, а потом обернулась к нам с вопросом.

- Александр Сокол с племянницей, - протянул дядюшка визитку.

Тетенька заглянула в нее, прочла, ойкнула и воскликнула:

- Что ж вы сразу не сказали, господин Сокол?.. - а потом побежала психологу показывать.

Я с гордостью посмотрела на дядюшку Сокола. Вон какой он у меня. Высокий, красивый, умеет ходить в сказочные порталы, открывать любые двери, и все его уважают.

Игорь Евгеньевич Лукин немножко занервничал, когда дядюшке позвонили, он попросил прощения и отошел в уголок. С серьезным таким лицом. Директор, наверное, сейчас судьба его фирмы решается... но судьба тетушки не менее важна!

Освежитель воздуха чихнул запахом лаванды.

- Я по поводу тетушки Иланг-Иланг, - сообщила я решительно Игорю Евгеньевичу. Попутно попыталась его оценить - ростом не ниже дядюшки, волосы прилажены и уложены аккуратно, очки на носу такие интеллигентные, лицо улыбается, глаза - добрые, готовы смотреть и слушать... Вот, сложно сравнить. Хотя по имени психолог дядюшке-директору проигрывал.

- Кого-кого? - переспросил Игорь Евгеньевич, поправляя очки.

- Ну... моя тетушка... была у вас... - протянула я, оглядываясь на дядюшку Сокола. Он уже закончил разговор и шел ко мне, чтобы успокаивающе похлопать по плечу.

- Как ее зовут? По паспорту? - подсказал дядюшка Сокол.

- Илона Синицына, - выплюнула я это тетушкино имя для мира взрослых.

Психолог посмотрел на нас с дядюшкой с подозрением.

- Вы не родственники? - кивнул он на нас.

- Я сопровождающий, - неопределенно ответил дядюшка Сокол, и мне сделалось очень гордо. Получить собственного сопровождающего, рыцаря, как настоящая принцесса.

- Илона Синицына, Илона Синицына... - и он полез в ящик.

- Как, вы ее не помните?! - расстроилась я. - У нее... агорафобия... И она сильно похудела, пока к вам ходила... И...

Дядюшка Сокол похлопал меня по плечу снова.

- Ах, вот ты о ком, - вспомнил психолог. - Припоминаю... Она бросила курс посередине. Весьма нервная особа жуткого характера. Не дай бог кому... Да, - психолог Лукин словно спохватился и поправил очки. Я захлебывалась от возмущения. Конечно, тетушки бывает врединой, мы это проходили, но как он может говорить такое вслух, а еще врач! И она в него влюбилась... Это... это недопустимо!

- Тетушка не жуткого характера! - воскликнула я, бросаясь к столу. Дядюшка Сокол бросился за мной и схватил за плечо. - Она... она просто несчастная Волшебная Цветочница, а вы...

- О, понимаю, - психолог Лукин встал со своего места и посмотрел на дядюшку. - У вашей племянницы начинается психоз, ей бы попить успокаивающие травки... Вы ведь по этому делу, господин Сокол? - Психолог подошел к одному из шкафов, и открыл стеклянную дверцу. - Я вам дам кое-что, рассчитаемся позднее.

- Мы пришли, чтобы поговорить об Илоне Синицыной, - сказал дядюшка Сокол неожиданно металлическим голосом. - Но, думаю, что необходимо, мы уже узнали. Так, Ринка? - он посмотрел на меня. А мне хотелось рвать и метать, и лить слезы, и еще побить этого Лукина, который, как Жадный Султан, взял и похитил сердце тетушки Иланг-Иланг, и что теперь делать?..

- Мы... надо забрать ее сердце, - прошептала я. Это ведь безнадежно... Он должен сам отдать... Так говорила тетушка...

- Как врач, я не имею права разглашать тайны пациентов, - возразил Лукин, оглядываясь на нас. - Но по поводу девочки - советую, нужно обратиться к специалистам. Такая впечатлительность приводит к нервным срывам. Я с удовольствием...

- Вы сделали все, что могли, - процедил дядюшка. - Ринка здорова и вам...

- Послушайте, - нахмурился психолог. - Если Синицына - ее тетя, склонность может передаваться генетически. Эта особа, - он стал говорить тише, словно я бы тогда не услышала, - представьте, решила, что я буду думать только о ней. Я психолог, но нельзя же ожидать, что мой курс лечения - это предложение вечной дружбы! Неадекватность...

- Всего хорошего, - сказал дядюшка Сокол твердо. - Действительно странно думать, что вы будете думать только о...об Иланг-Иланг. Для этого нужна душа, а не профессия.

И мы вышли из этого ужасного места, куда запаху настоящей сирени вход был воспрещен.

Дядюшка Сокол довез меня до дома и купил по дороге клубничное мороженое.

- Прости, Ринка, но я должен ехать. Надеюсь, мороженое тебя утешит, - дядюшка выглядел немного растерянным, но добрым.

Я кивнула, облизывая розовый холодный шарик в вафле. Он мне казался ненастоящим, как лаванда в кабинете доктора. Никогда, никогда не буду ходить к психологам! Она продают то, что кажется дружбой, а потом... остается только химический привкус во рту.

- Я... буду ждать цитрусовые сказки вКонтакте. Помнишь ведь? - дядюшка меня щелкнул по носу, а потом закрыл стекло. И уехал. А я знала о нем только, что он Александр Сокол, директор большой уважаемой фирмы и Звездный Капитан.

Мороженое капнуло на асфальт.

Сказка двенадцатая. Тетушка Иланг-Иланг и Секретный сад Петитгрейн

Бывает, что живешь с кем-то долго-долго - всю жизнь - и знаешь о нем очень много: на котором боку спит, сколько миллисекунд шмыгает носом, как морщит лоб и даже ужасную тайну, что он кладет в чай пять ложек сахара и не размешивает. Совсем.

А в один прекрасный день появляется другой кто-то. И - странное чувство - ты знаешь о нем больше, чем о том, первом. Будто очень давно вы провели миллионы лет вместе, потом попали в эту жизнь и забыли обо всем. Но ждали ТОГО человека и скучали по нему, и вот наконец встретились и узнали друг друга. "Это невозможно прекрасно!" - думаешь ты. Как падающая звезда.

ТОТ человек сверкнет звездой и вдруг исчезнет. Тогда ты понимаешь - тебе никогда не узнать ВОТ ТАК первого, с кем ты жил жизнь. Но и ТОГО, другого, больше нет. И чувствуешь себя совершенно одиноким в миллионах лет времени.

И все же, я старательно вела группу Цитрусовых сказок тетушки Иланг-Иланг, надеясь, что дядюшка Сокол найдет нас и вернется Из-За-Линии-Неба.

Хорошо, что в Облачных Холмах растет дикая черемуха. Она пахнет сладко и горько сразу. Наверное, жизнь пахнет похоже. И она такая же величественно-красивая. Хотя обязательно потом появляется тля.

- Накинь свитер, Ринка, - неслышно подкралась ко мне тетушка Иланг-Иланг. И сразу стало теплее.

Тетушка. Как жаль, что нет рядом Сокола. Она улыбается.

- Ты чем-то обеспокоена, Ринка? - спрашивает она.

Но если я скажу... тетушка Иланг-Иланг тоже сделается одинокой в миллионах лет. А ей и так тяжело. Поэтому я вру:

- Скоро годовые контрольные.

Совесть знает, что иногда нужно соврать, чтобы не расстраивать важных людей.

- Тяжелое время, - соглашается тетушка.

- Мама еле отпустила меня на выходные, - признаюсь я. И мы смотрим на черемуховые заросли. Сегодня тепло и солнечно, и вокруг их молочно-зеленых кудрей мерно жужжат пчелы. - Правда, она сказала, что после каникул я расцвела. Не знаю, что это значит, но теперь она не против отпускать меня к вам.

- Чтобы цвести, нужно заботиться о своем секретном саде, - наклонилась к моему уху тетушка Иланг-Иланг заговорщицки. - И тогда любые контрольные нипочем.

- Это как? - заинтересовалась я.

- Знаешь, это единственная вещь, которая спасла Петитгрейн в ананасовом саду Потерянного Султана. Секретный сад. Идем, выпьем мятного чая с курагой, и я тебе расскажу, Ринка.

На самом деле, Петитгрейн было очень грустно - человек, которому она отдала свое сердце, приходил только послушать ее песни. А сердце положил в шкатулку, и ему было все равно, как и о чем оно бьется. Улететь без сердца она не могла.

Поэтому она пела все больше и больше. И тогда в душе ее расцветали васильки, маки и ромашки.

Поэтому песни Петитгрейн любили слушать - ведь вместе с песнями в их души попадали душистые букеты, схваченные разноцветными лентами. А тот, кто получил цветы, не может не улыбаться.

- И тот, кто подарил, тоже? - спросила я. Мятный чай с сушеными цветками липы грел и холодил одновременно, а в голове становилось свежо и ясно.

- Конечно, - согласилась тетушка, глядя на меня. И ее карие глаза были теплыми и темными, как шоколадки.

- Петитгрейн похожа на Волшебную Цветочницу, - заметила я.

- И ты тоже, если делаешь то, что любишь. Только тот, кто не забывает про свой Секретный сад, может дарить букеты с разноцветными лентами. Делать счастливыми и быть счастливым. Понимаешь?

- Тот, кто знает свое То-Что-Внутри? - кажется, я поняла.

- Не только знает, но и заботится о нем. Нельзя оставлять свое То-Что-Внутри без заботы. И оно обязательно расцветет.

- А если грустно?

- Даже если грустно. Все равно заботься о Секретном саде, Ринка. И ты не пожалеешь однажды.

- И... тогда я встречу Звездного Капитана?

- Звездные Капитаны... - тетушка вдруг улыбнулась почти счастливо, - приходят только к Цветочницам, у которых есть красивые Секретные сады.

Поэтому Звездный Капитан, посмотрев на Петитгрейн, которая так счастливо жмурилась под рассветным оранжевым солнцем на носу корабля, вспомнил про Волшебную Цветочницу. Ее сад, лукум из вишневых косточек, дождливый вечер, и... что-то защемило его сердце. Старый капитан ударил себя по лбу, забыв про штурвал: что так помешало ему? Отчего он был так глуп всю жизнь и не вернулся к той, которую он знал миллионы лет? Никто не сможет стать ближе, сколько ни живи. И никакие приключения не поставят заплатку на дыру в его сердце.

Апельсин и Петигрейн переглянулись, пошептались, а потом подошли к Звездному Капитану и сказали, что возьмут корабль на абордаж, а Капитана скормят акулам, если он сейчас же не направится к Волшебной Цветочнице.

Все Капитаны обязаны помнить о своих Цветочницах.

Сказка тринадцатая. Тетушка Иланг-Иланг и Маленькие Печали

Kuriyama Mira

- Я скучаю по падающей звезде. Однажды она провела со мной одно мгновение, и с тех пор я не могу ее забыть.

Тетушка Иланг-Иланг отложила гитару, и мы стали смотреть на огонь. Постепенно это стало традицией - каждый летний вечер в субботу зажигать костер на Облачном Холме. Словно Александр Сокол его увидел бы из далекого офиса в Городе и примчался к нам.

Постепенно его лицо в памяти становилось все более размытым, и я помнила только ярко-розовый шарик мороженого. Тетушка Иланг-Иланг говорит, что в жизни каждого человека должны быть Маленькие Печали. Они - маленькие друзья Туманных Призраков. Тоже любят прятаться в холмах перед рассветом, и ненавидят растворяться в лучах солнца. Но Маленькие Печали, в отличие от Туманных Призраков, никогда не уходят. Они всегда там. Иногда раздуваются от важности и кажутся огромными, и от них несет целым литром удушающего пачули. А иногда затихают и уменьшаются до размера ногтя на мизинчике и тихонько пахнут свежей геранью с терпкой ноткой розмарина, напоминая сами не знают о чем.

Вот такое и мое воспоминание о дядюшке Соколе. Маленькая, иногда резко пахнущая Печаль.

Теперь тетушка слагала песни. А роль сказочника перешла ко мне. Но только как летописца. Истории Апельсина и Петитгрейн, Звездного Капитана и Волшебной Цветочницы... нравились читателям, группа цитрусовых сказок разрасталась. Все просили еще и еще, ожидая продолжения, запахов, вкусов и счастливых финалов. Но цитрусовые сказки все больше утомляли нас. К тому же, в жизни счастливых финалов не много.

Вот так бывает. То, во что ты был влюблен однажды, вдруг мешает идти вперед.

Непоседа фыркнула возле моих ног. Я машинально почесала лисичке за ухом. Она довольно потерлась головой о мою руку и свернулась клубком. Постарела. Все чаще греет косточки у костра, и шерсть у нее лезет.

Такая странная троица. Не вполне здравомыслящая кудесница средних лет с Секретными садами и порталами, впечатлительная выпускница школы с признаками начинающегося психоза, обнаруженными несколько лет назад и более не обследованные, и старая лиса-принцесса, презирающая мир, так и не научившаяся его любить.

Ее звали Óка. Никто не помнил, откуда она пришла. Но она была Феей Горного Озера, и дом ее стоял в тех местах, где снег встречается с летом. Путники редко забирались так высоко, тяжело дыша, втыкая альпенштоки в вершину, где цвели эдельвейсы. А Фея просто была. Всегда была, как и Горное Озеро. К ней приходили за советом, а еще - чтобы сделать селфи и запостить в Инстаграм. Но Фея Горного Озера всегда с милой улыбкой исчезала раньше, чем усталый турист нажимал кнопку телефона...

Я откинулась на спинку стула и протерла уставшие от света ноутбука глаза. Не то. Какие телефоны, селфи и Инстаграмы в сказках?.. С другой стороны, тетушка всегда говорила, что сказка не объясняет нам, почему складывается так, а не иначе... Мы просто подглядываем ее и записываем. Это как жизнь. Где мы скучаем по падающим звездам. А по какой звезде скучаю я?.. И почему моя Маленькая Печаль все чаще - Большая?.. Потому, что я старательно поливаю свой Секретный Сад, а в жизни везде лишь Жадные Султаны встречаются?.. Которым мечтается только заставлять Петитгрейн петь?

А Звездные Капитаны не приходят. Никогда.

Интересно, а папа для мамы - Капитан? А она для него - Цветочница?.. Мама всегда на мои вопросы отвечает заученно, вроде: "конечно, мы любим друг друга". А мне кажется, они просто привыкли, и все.

Но люди в группе ждут. Ждут сказки. И я силюсь придумать что-то про Фею. Цитрусовые сказки принадлежат тетушке. Мы закончили с ними уже давно, и я так и не знаю, нашел ли Капитан Цветочницу, а Петитгрейн и Апельсин - Бергамота. Тетушка Иланг-Иланг тоже.

Мама приоткрыла дверь и просунула голову в щель. Она постарела, подумала я.

- Ринка, гаси свет, уже поздно, - тон ее, как всегда, уверен в том, что иного выбора у меня просто нет, кроме как подчиниться.

- Да, мам, еще немного, - отзываюсь я. Надо обязательно продолжить про Фею Горного Озера. Это очень красивая задумка.

- Завтра глаза будут красные, - настаивает мама, - и зрение посадишь. Ты тренируешь глаз?

Я вздохнула. Астигматизм - мой Дамоклов меч. Но читать одним глазом - лучше сразу убить...

- Стараюсь, - отвечаю я уклончиво.

- Выключай, - мама ждет, пока я подчинюсь.

- Еще пять минут, - прошу я.

- Только пять, - с натягом соглашается мама и прикрывает дверь. С кухни я слышу ее разговор с папой, что надо бы меня снова записать к окулисту на прием.

Наверное, с Феей ничего не получится... Ничего, завтра пятница, последний учебный день недели, хоть и приближающий к страшному выпускному, но на все выходные я снова еду к тетушке Иланг-Иланг. Зажжем костер, выпьем какао, посоветуемся.

Я собралась было нажать заветную кнопку выключения, но вдруг щелкнуло уведомление - новое сообщение. Люди в контакте все время пытаются дружить с незнакомцами. Ничем это хорошим не кончается. Все же, любопытство пересилило - я щелкнула в меню сообщений. И сердце у меня замерло. Сообщение мне писал некто "Дядюшка Сокол".

"Ринка, привет."

И это все! В душе что-то нетерпеливо зачесалось. Дядюшка Сокол? Никаких сомнений! Только... наверное, время, когда этому делу можно было бы радоваться, прошло. Все же, вежливость, привитая мамой, заставила отозваться:

"Здравствуйте".

"Не спишь?"

Дядюшка Сокол, вашему умению вести беседу можно позавидовать.

"Как ваши дела?" - решила напечатать я.

"Недавно подписался на твою группу". И смайлик с подмигиванием. Дядюшка, в самом деле...

"Я рада", - что тут еще ответишь?..

"Тетушка живет там же?"

О, а вот это уже теплее... Я щелкнула пальцами и закусила кончик языка, печатая четкий ответ:

"Да. Завтра я к ней еду".

"Хочешь, подброшу? Поеду в сторону Облачных Холмов".

Я почесала нос. Все складывается хорошо, но... Как я скажу маме и папе про Дядюшку Сокола?.. Она ведь ничего не знают про мое приключение... А папа собирался меня проводить. Генка в лагере, и папа скучает - гонять мяч не с кем. Вот же взрослые. Считается, они все могут, а тут - такое. Или просто у них нет Секретных Садов.

Дядюшка не выдержал:

"Или мне предъявить паспорт?" И снова подмигивание. Честно, не будь это Дядюшка, забанила бы... В наш век приходится быть осторожным. Но... по моим скромным сомнениям, был это Звездный Капитан для моей тетушки Волшебной Цветочницы?.. Правда, один раз я попыталась построить ей счастье, и тогда меня классифицировали как девочку с начинающимся психозом. Я все еще не уверена, что И.Е.Лукин был неправ.

"Я вас давно не видела", - дрожащей правой рукой настучала я. - "Почему вы не писали раньше?"

Сообщение осталось выделено синим цветом. Дядюшка исчез. А вдруг это не Александр Сокол?.. Но про тетушку... про тетушку и Дядюшку Сокола знали все читатели группы.

"Я не могу. Меня папа будет провожать на автобус", - написала я, а в душе чесалось все противнее. Тетушке Иланг-Иланг ничего не скажу. Этот дядюшка, наверное, просто очередной безумный виртуального пространства.

Я вздохнула и выключила ноутбук. Конечно! Фея Горного Озера - она просто пряталась от Владыки Замерзшей Пустоши, в которого однажды была чуть влюблена. Но Владыка отправился по своим делам далеко в Замерзшую Пустошь, и тогда она сбежала, поняв, что Замерзшая Пустошь для него важнее...

А тетушка Иланг-Иланг и не была влюблена в Дядюшку Сокола, верно?.. Она ведь даже не предложила ему остаться.

- Фея Горного Озера? Владыка Замерзшей Пустоши? - переспросила тетушка Иланг-Иланг, помешивая какао деревянной лопаточкой. Я привезла много цветков ванили, и теперь пахло на кухне просто божественно. Только запах моей Маленькой Печали сегодня конкретно вонял, и ваниль помогала слабо. Я до последнего надеялась, что где-то увижу серый роскошный автомобиль дядюшки Сокола. - Звучит красиво, но... пафосно, не находишь? - тем временем тетушка Иланг-Иланг разбила в пух и прах мое творчество.

- Пафосно? - взметнулась я. - Отчего же?

- Говоришь, она была влюблена и сбежала? - тетушка подняла одну бровь, это всегда делало ее лицо чуть загадочным и лукавым. У тетушки Иланг-Иланг появились морщинки и тонкая прядь седых волос за ухом. Она по-прежнему носила платья в цветочки, но талия с годами ее только убавлялась. Я подозревала, что тетушка Иланг-Иланг готовила еду только по выходным, когда приезжала я или вся наша семейка. И тогда Генка требовал называть его сэром Генри и утверждал, что это не ветер воет, а собака Баскервилей.

- А что такого? Разве не подходящая завязка? - пожала я плечами. Обидно, когда тетушка так скептично подходит к моим словам.

- Почему ты решила написать эту сказку, Ринка? - спросила тетушка Иланг-Иланг, разливая какао по чашкам. Она плохо рассчитала, и в ковшике осталась объемная добавка.

Я намазывала куски свежего хлеба домашним маслом. Взяла у тети Люды по дороге с автобуса. Вместе с тремя литрами парного молока. Я мрачнела.

- Ты ее видела? - нажимала тетушка. - Чувствовала?

- Я увижу, только если начну! И почувствую! - враждебно возразила я. И тут мне сделалось стыдно. Мне просто хотелось написать что-нибудь не менее удивительное, чем Цитрусовые сказки тетушки Иланг-Иланг.

- Что-то Непоседы нет, - посмотрела тетушка за окно. Сегодня солнца не было, Облачные Холмы сегодня оставались верны себе, и Туманные Призраки блуждали между них в немалом количестве. Я даже испугалась одного по дороге, когда он неожиданно выплыл из-за куста. - Переживаю я.

И все же, мне сделалось обидно. Я всегда внимательно слушала ее сказки, а тут тетушка такая рассеянная!

- Звездный Капитан собирал мечты в раковину, помните? - напомнила я тетушке. - И выпускал За-Линией-Неба.

- А какие мечты собрала в эту сказку ты? - спросила в лоб тетушка Иланг-Иланг, странно на меня смотря карими глазами поверх чашки какао.

У меня от пара запотели очки. Неудобная это вещь. Я стащила их с носа и отшвырнула на стол, моргая и пытаясь привыкнуть к собственному зрению. Какие мечты?..

- Мне просто хотелось мечтать... - пришлось признать. - Но образы красивые, что-нибудь точно придет!

Тетушка Иланг-Иланг покачала головой.

- Именно потому я просто рассказывала сказки, но не пыталась их публиковать. В сказку можно заглянуть, только когда она откроется, понимаешь, Ринка? Только тогда тебе будет действительно, что сказать.

Я пожевала губы и обиженно переключилась на какао. У меня столько идей... Столько подписчиков... Впрочем, они подписаны на истории тетушки и ее же песни и меткие выражения, которые я старательно фиксировала... А у тетушки... почему у тетушки всегда есть, что сказать?..

- Что я делаю не так?.. - на глаза мне навернулись непрошеные слезы, стало видно еще хуже, что делается вокруг.

- Ринка, - тетушка присела рядом и погладила меня по голове, а от того я отставила чашку и уткнулась ей в плечо и начала, тихонько подвывая, плакать. - Надо просто жить. И ты поймешь жизнь, почувствуешь, увидишь. И тогда напишешь замечательную сказку.

- Я... я ничего не понимаю, - прорыдала я. - Звездных Капитанов не бывает, Генка в лагере, а мне к экзаменам готовься, мама с папой контролируют и не понимают, что такое даже лукум из вишневых косточек... - и мне показалось, что все эти жалобы смешные, когда я о них сказала. И тетушка Иланг-Иланг точно начнет смеяться. Но она только крепко обняла меня и поцеловала в макушку.

- Идем, посмотрим, нет ли на крыше горлиц? - шепотом предложила она.

Я кивнула. Тетушка взяла меня за руку и, едва мы сделали шаг к лестнице, в дверь постучали.

Тетушка Иланг-Иланг выпустила мою руку и приложила свои ладони к груди, тяжело задышав. Посмотрела на меня. А у меня душа снова зачесалась, только как-то хорошо.

- Кто бы мог там быть?.. - проговорила тетушка Иланг-Иланг, с трудом сглатывая.

- Давайте посмотрим, - направилась я к двери.

- Нет, Ринка! - воскликнула тетушка. - Придется приглашать в дом...

По окну медленно поползли капли дождя. Дядюшке придется задержаться. Я не могла сдержать довольной улыбки.

- Кто зря ведь не знает вашего адреса, - пожала я плечами. - Наверное, у папы с мамой планы поменялись.

- Еще... кое-кто знает, - сказала тетушка Иланг-Иланг. Стук повторился, и она прикрыла глаза, мотая головой. - Не открывай!

Я прищурилась: дядюшка Сокол, она все же о нем думала все эти годы? Или... о Лукине?! Но психолог, надеюсь, тут не бывал?

В дверь постучали еще раз.

- Да откройте же! - это... был голос Генки. Тетушка вздохнула с облегчением, а окаменела теперь я. - Дождь идет!

- Ринка, что же ты, - удивилась тетушка Иланг-Иланг, а я постаралась кулаком размазать слезы по щекам, чтоб не было видно.

Тетушка Иланг-Иланг открыла дверь, и мой загоревший во время майской жары братец протиснулся внутрь. А сегодня был июнь.

- Здравствуйте, тетя! - чмокнул Генка ее в щеку, даже не вставая на носочки. - Привет, Ринка. О, какао! Я так скучал по нему!

- Вас снова величать сэром Генри? - ухмыльнулась тетушка, выливая в новую чашку остатки какао. Даже ничего не спросив, ни откуда он, ничего...

- Я так загорел, что на сэра непохож, - приосанился Генка. - Теперь я могу быть Генри Морганом и искать сокровища...

Быстро растут братики.

- А что с лагерем? - уточнила я, пытаясь выглядеть грозно. Все же, родители на него деньги выкинули, а Генка, будто сбежал.

- Ты зареванная, - констатировал факт Генка беспощадно, и схватил булку с маслом в одну руку, а чашку какао - в другую. - А в лагере скучно.

Тетушка Иланг-Иланг уселась напротив, подперев голову рукой и с улыбкой взирая на этого вредного подростка. С каждым годом пьет все больше крови... я насупилась и пошла на крышу - считать горлиц.

Мои Маленькие Печали никому не нужны.

В тетушкиной комнате, теперь не запертой на замок, пахло нероли и мандаринами. Я улыбнулась, коснувшись рукой стола. На нем были сложены книги и пухлые конверты в коробке. Дневники. Тетушкина жизнь. Которую она просто жила и все. Я вздохнула и побежала к широкому подоконнику. Первый день лета холодный и туманный, и горлиц совсем нет... Но - что это?.. По петляющей дороге между Облачных Холмов шел человек. Высокий, в костюме, четкими шагами, сунув руки в карманы и вжимая шею в плечи, ежась от дождя. Он шел к синему дому тетушки Иланг-Иланг. Я сглотнула. Дядюшка... дядюшка Сокол пришел... Все же пришел!

Звездный Капитан не мог забыть Цветочницу и вишневый лукум, после стольких плаваний он не мог не вернуться... Только помог Апельсину и сестрам найти Бергамота, отвез их в Дом-Из-Синих-Камней... И обязательно должен был плыть к Цветочнице.

- Тетушка! - размахивая руками, я полетела по лестнице вниз, где мой брат допивал уже мое какао, а тетушка замешивала бисквит и что-то тихо ему говорила. Что-то, что Генке не нравилось. Может, уговаривала вернуться в лагерь и не безобразничать. - Тетушка!

На последней ступеньке я ступила мимо и полетела вниз.

- Ринка! - надо отдать Генке должное... Он оказался возле меня первым. - Все в порядке?

У меня в глазах потемнело, кажется, меня прошили заново и забыли включить. Я только сжимала лодыжку, откуда эта боль шла по всей мне, и тихо покачивалась взад-вперед.

- Она что, сломала ногу, тетя Илона? - голос Генки был полон страха.

Тетушка холодными руками ощупывала мою ногу.

- Не думаю... подвернула, наверное... Ринка, ты меня слышишь?

Я закивала, а сказать ничего не могла.

- Открой дверь, Генка, вынесем ее на свежий воздух, она еле дышит, - приказал четкий голос тетушки Иланг-Иланг.

После грохота открываемого напуганным Генкой замка в комнату, наполненную запахом специй и шоколада, влетел дружественный влажный ветер туманов и дождя. А на крыльце послышались шаги. Боль перестала стрелять в голове и я вдохнула полной грудью А тетушка Иланг-Иланг испуганно обернулась на шаги.

Я просияла. На порог поднялся Александр Сокол. И у него в темных волосах тоже блестели седые пряди, а еще на плечи стекали капли дождя. Тетушка Иланг-Иланг села на пол, испуганно и снова часто дыша. Генка застыл у стены, переводя взгляд с меня и тетушки на Дядюшку.

- Кто это? - ткнул он в Александра Сокола пальцем.

- Ринка? - поднял брови дядюшка с удивлением. - Так выросла...

- А вы постарели, - нечаянно ляпнула я. И тут же прикрыла рот: как можно сказать такую бестактность?

- Я же... - встала тетушка Иланг-Иланг с трудом. - Я же сказала вам, что не поеду...

- Сказала? - живо переспросила я. Так дядюшка Сокол все же писал ей?.. А тогда допытывался у меня, как написать тетушке...

- Куда поедете? - не мог понять Генка, все еще стоя у стены. Правда, на выправку дядюшки он смотрел с восхищением.

- Я скучал по Цитрусовым сказкам, - пожал плечами дядюшка Сокол и улыбнулся. - Потому решил - раз ты не едешь, приеду я.

Я закусала губы: мне захотелось плакать, только от счастья. Не знала, что так бывает...

- Но, смотрю, у вас авария? - уверенными шагами вошел в дом дядюшка Сокол, оставляя лужи, и присел возле меня. - Что стряслось, Ринка?

Я ткнула пальцем в лестницу, снова размазывая слезы. Ужас, на кого я сегодня похожа.

- Упала с лестницы? - понял дядюшка и осторожно прощупал мою лодыжку. Я завизжала от боли - в глазах снова сделалось темно на миг. - Лучше поехать на рентген, - обернулся он к тетушке Иланг-Иланг, теребящей платье. - У меня тут за холмом машина.

- Дума...ешь, все серьезно? - спросила у него тетушка. Ага! Интересно, как долго они переписывались?.. Видимо, дядюшка заставил ее ответить хоть раз... Может, там, на втором этаже, конверты пухлые как раз от его писем?.. И тетушка Иланг-Иланг их хранит...

- Тетушка бережет ваши письма! - выпалила я радостно. Тетушка покраснела. А Генка наконец прозрел:

- Так это тот дядюшка Сокол из Цитрусовых сказок?.. - да, братец исправно мне ставил лайки, но не думала, что до сих пор помнит...

- Ты же поедешь с нами? - встал дядюшка и подошел к тетушке. - Только на рентген, а потом я привезу тебя обратно, обещаю.

Тетушкины губы дрогнули. Она хотела что-то сказать, но потом закивала.

- Ну, до свадьбы заживет, - весело сказал хирург, рассматривая снимок. Он был пухленький, краснощекий и веселый, и потому мне сразу понравился.

- Далеко ей еще до свадьбы, - хмыкнул Генка, все вившийся вокруг, пока не услышал новость: "растяжение".

- Откуда ты знаешь? - тихо кивнула я на дядюшку, поддерживающего немножко дрожащую после успокоительного диагноза тетушку под локоть.

Генка подмигнул.

- Легенда гласит, что Капитан вернется к Цветочнице, - кивнул мой братец своими вихрами. - А такой Цитрусовой сказки до сих пор нету.

- Напишем, - торжественно пообещала я.

* * *

конец. а кто слушал - молодец :)

заходите во взрослые волшебные истории

♥

https://author.today/work/series/36942