Царь-гриб

Глава 1

Случилось это не то чтобы недавно, но и не слишком давно. Нынешние власти не были еще у власти, но все к тому уже шло. Деньги выглядели иначе и на руках их было меньше, но купить на них можно было больше. Жил в те времена мужичок: не стар и не молод, не лыс, но и не волосат, не слишком умен, но и не глуп. И была у него жена: не красавица, но и не дурнушка, не толстая, но и не худая, одно слово – уютная. А еще жила в доме кошка Мурка: пушистая, ласковая. Очень мужик любил, как она урчит у него на руках.

Пошел как-то раз мужик за грибами. Не то, чтобы очень хотел, но жена попросила, очень ей грибовницы захотелось. Мужик был нрава покладистого, согласился. Взял корзинку плетеную, сунул тайком от жены в карман чекушку водки и вышел за ворота. А деревня стояла на краю леса, далеко ходить не нужно.

Идет мужик по лесу, под ноги поглядывает, палкой листья и траву раздвигает, грибы ищет. Час ищет, второй. Нет грибов, хотя по всему должны быть. Дожди теплые прошли недавно и солнышко августовское третий день лес греет. Но нет грибов, хоть тресни. Ходит мужик, ходит, погода ясная, листва шелестит, солнце лучиком сквозь листву щеку ласкает. Достал мужик чекушку, глотнул пару раз – хорошо! Глотнул третий раз - на душе благостно. Все бы хорошо, но нет грибов, а жена просила. Что делать?

Мужик-то наш не сильно верующий был. Не то, чтобы атеист, но и не воцерковленный. Про Бога слышал, но лично не знал. А тут вдруг душа размякла на солнышке, он возьми, да и скажи: «Господи ты, Боже, мой! Хорошо то как! И лес, и поле, и трава, и птички-букашки всякие. Вот только грибов нет. А не дашь ли ты, Боже, мне хоть немного грибков на суп для жены?» И пошел дальше. Шел, шел, да остановился. Достал чекушку, отхлебнул малость. Поднял глаза к небу – хорошо! Опустил глаза и… ба! Россыпь сыроежек розовыми и красными шляпками на траве изумрудной, будто камни драгоценные. Собрал мужик грибы в корзинку, дальше пошел. Идет, под ноги поглядывает, палкой листья и траву раздвигает. Нашел еще три подберезовика и два красноголовых подосиновика – вот и полкорзинки есть. На суп грибной уже набрал, можно и домой поворачивать. Но нет, азарт мужика обуял, грибники – они такие: им сыроежку в рот не клади, боровика потребуют. Поднял глаза к небу и говорит: «Господи ты, Боже, мой! Полкорзинки-то неплохо, но и не хорошо. Дай мне, Боже, грибов благородных: белых или боровиков! Да не одного, а штук пять! Нет, восемь!» И дальше пошел. Шел, шел, остановился. Чекушку достал, глотнул. Хорошо-то как! Глянул вниз, а там… Восемь боровиков все, как на подбор, ровненькие, плотненькие, шляпки бархатные цвета шоколадного. Ахнул мужик и давай грибы в корзинку складывать. Набрал почти полную, совсем немного места осталось. Ну пора бы и домой. Повернул мужик назад к дому, пошел по тропинке знакомой. Идет, радуется, песенку мурлычет. Но на корзинку нет-нет, да поглядывает: не полная, непорядок. Надо бы домой с верхом принести, перед женой похвастаться. И способ уже проверенный – поднял глаза к небу и говорит: «Господи ты, Боже, мой! Видишь сам: корзинка-то неполная, не годится так! Дай мне еще… пять белых! Нет, десять! Нет! Дай мне такой гриб, чтобы всем грибам был гриб – Царь-гриб! Слышал я, что есть такой в нашем лесу. Кто найдет его, во всем тому удача будет. Вот, что мне нужно». И дальше пошел к дому. Идет, по сторонам поглядывает, палкой траву раздвигает. Остановился, достал чекушку, а в ней всего на пару глотков-то и осталось. Отхлебнул малость – хорошо! Опустил глаза и удивился: место незнакомое, будто тут и не проходил недавно. Полянка на диво хороша – трава изумрудная шелком стелется, цветы глаза радуют, словно и не к осени лето идет. Вокруг поляны березы белые-белые стоят, шелестят тихонько. Такой красоты давно мужик не видывал. Глянь, а на пригорочке возле берез стоит Царь-гриб красоты невиданной. Похож на боровик, но ростом повыше колена будет. Шляпка бархатная, ножка кремовая, вся мелкими прожилками покрыта. Ни пылинки на нем, ни соринки, ни листочка. Только капельки росы блестят словно камни драгоценные. И аромат грибной духовитый от Царь-гриба по всей поляне слышен, аж слюнки текут. Обомлел мужик от красоты такой невиданной, стоит, любуется. Поближе подошел, а вокруг Царь-гриба стоят кружком ровным десять крепких белых – один в один, словно близнецы-братья.

Стал их мужик в корзинку укладывать. Уложил все десять, корзинка с горкой получилась. Как и хотел. Но Царь-гриб его так и манит, невозможно отказаться. Но куда же его положить, корзинка-то полным-полна. Подумал мужик немного и снял рубашку, связал рукава – получилась котомка, в самый раз по размеру. Протянул мужик руку к Царь-грибу и вдруг слышит: «Не трогай его, не хорошо это». Словно лес прошелестел. Помедлил мужик секунду и опять руку тянет. «Не рви наш гриб, добра тебе не будет» - прошелестело снова. Помедлил мужик: брать или не брать? Но уж больно хорош гриб, никогда такого не видал. Вот жена подивится! Дотронулся до ножки, а она живая, теплая. Чудеса… Надо брать, такого больше не найдешь. Взялся покрепче двумя руками и стал выкручивать, но крепко гриб-богатырь в земле сидит, не поддается. «Не рви, не рви, худо будет….» - шелестела березовая роща, покачивая стволами. Поднатужился мужик, потянул и выдернул Царь-гриб из земли. Охнула роща, испуганно встряхнула листьями. Но мужик уже сунул чудо-гриб в рубашку и домой направился.

Идет по лесу, а лес потемнел, тучи набежали, ветер прохладный подул. От былой благости природы не осталось и следа. Неуютно, сыро. Ветер дует, лес гудит, словно плачет. Мужик по сторонам уже не смотрит, домой идет. А в голове мысль крутится: «Все, что ни попрошу, все сбывается! Вот чудеса... А если… если попросить жену другую: стройную, молодую, веселую, как в журналах модных. И чтобы характер у нее был, как у нашей Мурки – ласковый да покладистый, и чтобы нежная и грациозная была словно Мурка! Вот такую мне и нужно». Остановился мужик, достал чекушку, поднес ко рту. А в ней ни капли - все выпил. Жаль. Поднял голову к небу и попросил жену другую. Лес зашумел, взвыл, ветвями захлопал. Но мужик уже ни на что не смотрит, домой торопится. Ведь там жена новая ждет, а он ей такой подарок несет!

Вот и опушка леса, впереди деревня и дом родной. Бежит к воротам, взбегает на крыльцо, дверь распахивает. А навстречу в красивом шелковом платье, нежная и грациозная, покачивая бедрами идет… Мурка. Огромная, в рост человека, на морде усы как спицы в разные стороны топорщатся, уши мохнатые из-под косынки торчат. «Мурррр» - говорит, - «Теперррь ты мой навеки!» Хвостом из стороны в сторону помахивает, улыбается. А зубы острые поблескивают, зрачки в глазищах зеленых щелочками чернеют.

Мужик от ужаса аж присел, охнул и, бросив корзинку, в лес кинулся. Выбежал из деревни и в чащу, несется, ног под собой не чует. Деревья ветками его по лицу хлещут, травы за ноги цепляют, но мужик бежит, не оглядываясь. Дорогу уже не разбирает, лишь бы от дома подальше. Бежал, бежал, да и споткнулся о корень березовый, кубарем покатился и чувств лишился.

Долго ли лежал, коротко ли, но очнулся. И видит: вокруг роща березовая знакомая и полянка с травой изумрудной. А рядом с ним котомка из рубашки лежит, а в ней – Царь-гриб. Корзинку-то мужик дома кинул, а котомку так на плече и унес. Подошел мужик к тому месту, где гриб раньше рос. Вытащил Царь-гриб из котомки и к месту приложил. И тот вдруг к земле прирос, словно и не срывал его мужик.

Поклонился мужик на все четыре стороны и прощенья попросил у гриба, леса, у травы, у цветов. У ветра попросил, у неба и солнца. И у Бога тоже, раз он все это создал. Лес зашумел, загудел, птицы запели, и мужик вдруг у дома своего очутился. Стоит у крыльца и войти боится. Как теперь с Муркой усатой жить, ума приложить не может.

Вдруг дверь отворилась и на крыльце… жена его милая и уютная. Руками всплеснула: «Откуда ты такой растрепанный и почему голый, без рубашки? Иди уже в дом, горе ты мое. Грибовница стынет».

Ходил потом мужик в лес, хотел место заветное отыскать, да рубашку свою вернуть. Но не нашел. И никто больше того Царь-гриба не встречал в лесу. Как в землю канул.

А, может, и не было его вовсе, и все мужику привиделось. Водка-то паленая, небось, была…