Три розы

Глава 1

Анне-Лизе Р на добрую память

Пролог

Анне-Лизе исполнилось четырнадцать лет. Когда она проснулась утром, то увидела на окне подарки, такие, о которых всегда мечтала.

Во-первых, волшебное платье, какое Анна-Лиза увидела однажды на тридевятьземельской принцессе, которая у них гостевала год назад. И не просто платье, оно меняло цвет в зависимости от настроения хозяйки: грустно будет Анне-Лизе – платье примет грустный темный оттенок, весело – платью тоже будет весело, оно будет светлым, и даже в узорах.

Во-вторых, волшебный букет – любой цветок из него снимал всяческую боль. Например, заболела голова, понюхаешь розу – и головной боли как не бывало. Заболели зубы – понюхаешь гвоздику, и все, боли нет. Астра помогала от синяков и шишек. Итак далее, и тому подобное…

В-третьих, туфельки-вездеходы – они могли превращаться в любую обувь. Захочется Анне-Лизе на бал – и она сможет надеть прекрасные хрустальные туфельки. Разнепогодилось на улице, но срочно нужно куда-то спешить – и перед ней уже непромокаемые сапожки.

Разумеется, все эти волшебные подарки Анна-Лиза получила потому, что она не просто девочка. Анна-Лиза – дочь волшебников. Папа – маг, мама – фея, бабушки и дедушки тоже из «волшебного сословия». Так вот, дедушка по матери служил архивариусом в волшебной библиотеке, но не просто архивариусом, а Повелителем сказок. Он мог перенестись в любую эпоху и в любую страну, увидеться и даже поговорить с любым сказочным персонажем.

Анна-Лиза, конечно, радовалась подаркам родных людей, но кто живет в Волшебной стране, волшебствам удивляется слабо. Они окружают человека с рождения, человек привыкает к ним и считает чем-то обыденным, само собой разумеющимся. Поэтому Анна-Лиза всегда с особым интересом ждала подарка от своего деда по матери. На каждый день рождения он дарил внучке сказку.

В этот раз он пообещал:

– Сегодня, Анна-Лиза, я тебе не расскажу, а покажу сказку о любви...

– О настоящей любви?

– Самой что ни есть настоящей.

Дед развернул волшебный плащ, обернул себя и внучку, и они понеслись, нет, на этот раз не в волшебную страну, а как раз наоборот, из волшебной страны в самую обыкновенную человеческую. Вы спросите, как же так – ведь он Повелитель сказок? Отвечу – но ведь сказка может происходить не только в волшебной стране, но и в самом обычном царстве-государстве или королевстве-республике. И сказочные персонажи могут жить везде: Принцесса может поселиться в соседней панельной пятиэтажке, а злой колдун работать менеджером. Все зависит от времени и царства. Правда, на этот раз они попали в «нормальное» королевство, без аллегорий, в котором Принцесса была дочкой короля, а злой колдун, вернее, колдунья, как и положено, строила козни против всех.

Плащ был волшебный, и со стороны Анну-Лизу и дедушку видеть никто не мог. Зато они всех видели и спокойно гуляли среди подданных королевства.

Потом дедушка взмахнул волшебным плащом еще раз, и они оказались в... поликлинике. Правда, не простой поликлинике, а волшебной. Для заболевших колдунов и колдуний. Ведь они тоже болеют. Правда, у колдунов и болезни не как у простых смертных, а свои колдовские. И лечат колдунов, понятное дело, их колдовские доктора...

Первая глава

Началась эта история, когда злой колдунье Ларре попал в глаз обыкновенный жучок. Да, с колдуньями, представьте себе, иногда случаются подобные нелепицы. Самое обидное, если бы этого жучка какой колдун другой подбросил или сама нечаянно неправильно наколдовала, а то ведь самая обыкновенная даже не муха, а мошка. Глаз распух, стал гноиться. Ведьма и так колдовала, и эдак – глаз совсем заплыл, и никакое волшебство не помогало. Она и мазями мазала, вроде сначала полегчало, а на следующий день не опять, так снова. И тогда Ларра отправилась к колдовскому доктору. Тот внимательно осмотрел глаз своей пациентки, а та ему стала жаловаться:

– Доктор, может, меня сглазил кто, или порчу навел?

– Ты в зеркало давно смотрела? – поинтересовался доктор.

И тут Ларра поняла: она сама на себя случайно навела порчу и сглазила. Просто корчила рожи перед зеркалом, и... Жучки так просто, к кому попало, в глаза не залетают. Так, увы, тоже бывает, когда зло из человека бьет фонтаном и брызжет во все стороны, только отходи. Вот брызги собственного зла на нее и угодили. Сама себе жучка приманила.

– Доктор, я буду жить?

– Жить... будешь, только колдовать не сумеешь. С каждым днем твоя сила колдовская будет ослабевать, пока совсем и не исчезнет.

– И что?

– Готовь мыло и веревку, – усмехнулся доктор. – Будешь влачить жалкое существование обыкновенного человека. Жучок проделал дырку в твоей ауре, и все волшебство через нее улетучивается.

– И как? – Ларра ударила со зла ладонь о ладонь с такой силой, что аж искры во все стороны полетели, и даже салфетка на докторском столе полыхнула.

– Горю твоему помочь сложно, но можно, – доктор затушил салфетку с таким видом, как будто занимается этим каждые пять минут, продолжая говорить с пациенткой: – Тебе надо заколдовать Принцессу. Тогда дырка прикроется и сила вернется. Только сделать это нужно до ее замужества. А как она найдет своего Принца, тут уж не взыщи: медицина будет бессильна.

– Буду искать другую Принцессу, – легкомысленно заявила ведьма.

– Попытка всего одна! И заколдовать ее надо так крепко, чтоб расколдовать нельзя было.

– Превратить ее в кого? Или снотворного на сто лет дать?

– Снотворное тут не поможет. Да и ста лет у тебя в распоряжении нет, от силы лет сорок, если не меньше. Ты должна... Да что это я... я тебе рецепт выпишу...

Доктор стал выписывать рецепт колдовства на латыни своим неразборчивым медицинским почерком. Вручил Ларре:

– Зайдешь в аптеку, аптекарь тебе даст нужное зелье... А пока – строгая диета. Будешь питаться душами грешных людей, одна душа – раз в день. Не чаще и не реже. И смотри не пропускай, а то сила колдовская совсем пропадет.

Тут дедушка взмахнул плащом, и поликлиника вместе с колдовским доктором и его пациенткой исчезли, и вместо них появился прекрасный летний сад. Дедушка показал внучке на свободную скамейку, они уселись и дедушка продолжил:

Вторая глава

В одном небольшом королевстве жили-были три друга – Садовник по имени Смарагд, Сапожник по имени Пенко и Портной по имени Иззи. Не сказать, чтобы они были, как иногда говорят, «не разлей вода», просто жили на одной улице в соседних домах, были ровесниками, играли вместе с самого раннего детства, и когда у одного случалась беда, другие обязательно приходили на помощь.

Все трое были молоды, веселы, любили жизнь. Пенко и Смарагд были неженаты, а вот Иззи успел обвенчаться и вскоре ждал первенца.

Смарагд родился в семье Садовника и думать не мог, что может стать кем-нибудь еще, он любил свой Сад, доставшийся в наследство от отца. Пенко родился в семье Сапожника и с самого раннего детства перенимал от отца все тонкости ремесла. Иззи овладел всеми тайнами портняжного дела и считал это занятие лучшим на свете. Естественно, каждый хотел достичь самых больших высот в своем занятии.

Смарагд мечтал вырастить такие розы, каких нет ни у кого на свете: к нему приедут покупать их самые дальние заморские купцы, Пенко мечтал шить такие сапоги, которые мог носить только сам Король. Иззи мечтал сшить такое платье, которое было к лицу только Королеве.

Днем друзья работали, а вечером любили встретиться за кружечкой белого пива, поболтать, помечтать. Они не ходили в местный трактир, нет, зачем эти злачные места? У Садовника в саду был небольшой, с любовью сделанный еще его отцом, столик и три резных стула. За этим столиком пили белое пиво еще отцы Садовника, Сапожника и Портного (они тоже дружили), теперь за этим столиком сидели их дети и мечтали о том, что когда-то за этим столиком будут сидеть уже внуки.

Между собой они говорили и даже спорили о разном: о любви, о стихах, о секретах своего ремесла, о политике Короля. Садовник мог похвалиться, что вырастил чайную розу, которую купила толстощекая дочка бургомистра. Сапожник гордился, что муж бургомистровой дочки заказал у него башмаки на непромокаемой подошве. Портной же со смехом рассказывал, что эта семейная пара заказали у него распашонки для их будущего сына, а у них родилась сразу двойня, и ему пришлось шить еще одну смену.

Летом, когда ночи были светлые, теплые и ясные, они размышляли о других мирах, о красивых девушках (все-таки они были молодыми людьми) своего города и королевства. И вот в один прекрасный летний день Иззи зашел в гости к Смарагду (Пенко уже сидел за столом и потягивал белое пиво):

– Слушай, Смарагд, будь другом, дай десять монет в долг на неделю. Я отдам.

– Не проблема, – Смарагд тут же достал из кошелька нужную сумму.

Иззи жил относительно бедно, поэтому всегда клянчил деньги у приятеля. И тот никогда не отказывал. В глубине души Смарагд ежился от вечного побирательства друга. Потому как считал, что тот просит деньги не от нищеты (какая нищета, сама бургомистрова дочка у него платья шьет), а от того, что не умеет экономить и жить по средствам. Например, когда портной ухаживал за своей будущей женой Мартой, вполне мог повести ее в обычную кофейню – так нет, заводил ее в дорогие ресторации. И ладно бы раз в месяц – нет, каждую неделю, а то и чаще. Да разве с таким ухаживанием денег напасешься?! Жил на широкую ногу, будто ростовщик какой, а доходы были самые обычные – ремесленнические. Однако Смарагд не хотел прослыть куркулем и всегда давал другу в долг.

– Садись, Иззи, выпьешь с нами пива?

– Если только ненадолго, а то Марта будет ругаться, – согласился с оговоркой Иззи.

– И ты мечтал об этом? – язвительно произнес Смарагд. Ему было непонятно, как можно спешить так домой, ведь жена все равно дома, никуда не убежит. Ну, придешь на полчасика позже, ничего страшного не случится.

– Любовь требует жертв, – отшутился Иззи. – Это семья: когда знаешь, что тебя дома ждут, летишь на крыльях. Я действительно мечтал всегда о том, чтобы меня дома ждали любимые люди. А вот тебя, похоже, никто не ждет, Смарагд – ты свободен, как кот на крыше...

Иззи, сам того не желая, задел за живое приятеля: тот жил одиноко, хотя ему исполнилось двадцать пять. Уже не юноша. А невесту найти не мог или не хотел.

Пенко решил сгладить неловкость:

– Смарагд, а сам-то ты всегда о чем мечтал?

– Почему мечтал? Я до сих пор мечтаю. У меня есть две мечты. Я хочу стать самым известным Садовником в нашем Королевстве. И хочу жениться на самой прекрасной принцессе в мире.

– Ух ты, я до такого бы никогда не домечтался, – позавидовал Пенко. – Только твои мечты несбыточны.

– Да честно говоря, я тоже так думаю, но мечта должна быть мечтой. Иначе это не мечта. Пусть я женюсь на простолюдинке, но мечту о принцессе у меня никто не отберет.

– А ты коронуй свою простолюдинку, назови ее Принцессой своего Сада, – рассмеялся в ответ простодушный Пенко.

– Тоже вариант. Маленькое, но Королевство.

– И ты для нее будешь самым известным Садовником нашего Королевства, – рассмеялся Портной. – А ты, Пенко, о чем мечтаешь?

– Не знаю даже, – растерянно пробормотал Пенко в ответ. Но потом, через паузу, вспомнил: – Я хотел бы, чтобы меня совесть никогда не мучила.

– Экий ты, разве такое возможно? – рассмеялся Смарагд. – Хотя вру, возможно: нашего бургомистра совесть не мучает совсем. Сказал бы сразу: хочу стать бургомистром.

– Нет, ты не понял, Смарагд. Бургомистра не мучает совесть потому, что у него ее отродясь не было, а я хотел бы всегда поступать по совести. Чтобы у меня был дар: всегда поступать честно.

– А ты поступаешь нечестно?

– Иногда, – не стал лукавить Пенко. Он не мог лукавить. – Вот пришла ко мне бургомистрова дочка, заказала мне башмачки для своей двойни из саламандровой кожи, редкий материал. И так мне захотелось чуть-чуть оставить этой кожи себе. И я оставил...

– Ага, а наутро плюнул и дошил все, как и полагается? – догадался Иззи.

– Да, – вздохнул тяжело Пенко, – а знаете, какое искушение было!

– Подумаешь, искушение. У бургомистровой дочки отец-миллионщик. От них бы не поубавилось, если б ты сэкономил чуть-чуть на их тапках.

– Не могу я так экономить. Да и не бургомистровой дочке, я детям ее шил, на детях экономить – самое гнилое дело. Да и сама бургомистрова дочка – хорошая женщина, не смог бы я ей потом в глаза смотреть, – Пенко лишь развел руками. Он считал свою неисправимую честность большим недостатком, от которого ну совершенно нельзя было избавиться. Ну, как родимое пятно на неудобном месте – и неприятно, и никуда от него денешься, родился таким – носи до гробовой доски.

– А твоя мечта, Иззи, похоже, исполнилась, – Смарагд обратился к другому приятелю, имея в виду, что Иззи женился на той девушке, на которой и хотел.

Но Иззи был далек от романтики:

– Ну и что? Будете смеяться, но я всегда знал, что женюсь на Марте, еще когда мы без подштанников под столом маленькие бегали. На самом деле у меня всегда была другая мечта – делать свое дело хорошо.

– Экая невидаль, вот и делай свое дело хорошо, – не понял Смарагд.

– Нет, Смарагд, я по-другому мыслю. Я ведь всегда тебе завидовал. По-белому, конечно.

– Это почему? – удивился Смарагд.

– Ну вот смотри, мы всегда с тобой соревновались, и всегда я тебе проигрывал. Помнишь, надо быстрее добежать до мельницы – ты первый, станем бороться на спор – опять ты сильнее, хотя вроде бы я крепче, но ты всегда приемы тайные знал, начнем мастерить крепость из глины, моя тотчас развалится, а твоя стоит чуть ли не год. Мне всегда не хватало терпения, я всегда тороплюсь.

– Подумаешь. Как портной ты хороший.

– Я ремесленник, Смарагд, все мои рубахи быстро изнашиваются. Клиенты ворчат: то булавку в причинном месте забуду, то пуговицы непрочно пришью, отлетят сразу, а то карманы худые сделаю. А у тебя все на славу. С первого раза. За что бы ты ни взялся. А я... Вот вчера принесла мне жена нашего ростовщика...

– Гобса, что ли?

– Конечно, Гобса, кого же еще? Так вот, принесла его Циля мне заказ на выходной костюм мужу. Так я шил-шил и строчку не там дал, пришлось переделывать, а это знаешь, как муторно, особенно когда заказ почти готов. Заметил поздно, заказ утром надо сдавать, всю ночь перешивал.

– Да, когда брак даешь, это плохо, – поддержал приятеля Пенко. – Я тоже однажды всю ночь мучился. Заказали мне сандалеты, а я башмаки сшил. И с чего я решил, что нужно шить башмаки? Потом заказ посмотрел – сандалеты.

И тут их внимание привлек большой тарарам, который разносился где-то в небе. Королевство у них было тихое, невоинственное, к тому же времена больших и даже малых войн прошли, поэтому любой шум привлекал жителей. Чтобы понять, где и какой шум, друзья взобрались на голубятню, распугав небольшой выводок ее пернатых обитателей. И им представилась сказочная картина: в небе дрались два дракона – белый и черный.

Тут надо сделать оговорку, драконы хоть и водились в тех местах, но зверями были все же очень редкими, примерно как тигры и слоны. То есть жители королевства знали, что слоны и тигры где-то существуют, но именно «где-то»: далеко-далеко на юге, или за морем. А в их королевстве всего-то зверей: кошки да собаки, мыши да крысы, да еще хорьки, таскающие цыплят со двора, те еще «дворовые драконы».

А тут сразу два дракона, да еще разномастных, да еще дерущихся.

Причём драконы были не простые. Это были драконы Большого Неба. Они воевали между собой за души умерших людей. Белые драконы брали души умерших за шкирку и отправляли на Енисейские Поля, то бишь в Райсею, Божье небесное царство (помните пословицу – от Вольги до Енисея – блаженным дорога в Райсею). Черные же драконы питались этими душами, и чем чернее душа – тем вкуснее для них пища. Они тоже брали душу за шкирку, но относили ее в свое Драконье гнездо, которое местные жители звали Мордория – страна мертвых.

Черные драконы так просто свою добычу не отдают. Разгорелась между ними нешуточная битва, и стал Черный дракон заклевывать своего соперника. И туго бы пришлось Белому, если бы на помощь к нему не подоспел Белый собрат, он выхватил неприкаянную душу и понесся к Енисейским полям в Райсею. Черный дракон не ожидал такого подвоха.

Он порядком устал от битвы, и единственное, что смог сделать – так сильно куснул своего соперника, что тот камнем рухнул вниз... А Черный дракон сделал тройное сальто и на своем драконьем языке прокричал:

– Я еще вернусь, Белый дракон! Ты поплатишься за то, что отнял у меня добычу.

Черный дракон шлепнул хвостом по невидимому небесному дереву. Раздался гром, и дракон исчез в туманной дымке.

Похоже, Белый Дракон был ранен.

– Он упал прямо в мой сад! – крикнул Садовник. Друзья тут же побежали к тому месту, где упал Белый Дракон.

– Что-то он какой маленький, – хмыкнул Сапожник, удивленно разглядывая Белого Дракона.

И вправду, друзья всегда думали, что Драконы – это нечто большое, огромное, величиной с двух, а то и трехэтажный дом. Перед ними же был дракон размером с теленка, только белого цвета. Впрочем, при приближении оказалось, что кожа его не совсем белая, а переливается всеми оттенками радуги. Только светлого в ней было больше, оттого издали и казалось, что дракон белый.

У дракона была сильно поранена лапа, из которой сочилась алая кровь. И, скорее всего, он был без сознания: глаза закрыты, и только едва вздымающаяся грудь означала, что он живой.

– А я где-то читал, что у драконов кровь бесцветная, – пробормотал Портной, разглядывая алую лужу под раненым драконом.

– Теоретик твою книгу писал, – хмыкнул Садовник. Он был большой книгочей. – Давайте-ка перевяжем его.

Друзья осторожно взяли дракона на руки. Он неожиданно оказался очень легким, даже невесомым. Перенесли его в небольшой садовый домик, в котором Садовник держал свои инструменты, семена, саженцы и прочее. Перевязали, благо аптечка у Садовника всегда была под рукой. Только они закончили перевязку, как дракон открыл глаза – и, век живи, век удивляйся –глаза у него были... человеческие, продолговатые, с карим зрачком.

– Спасибо большое, – поблагодарил он на чистом человеческом языке.

Друзья совершенно не удивились этому. Драконы – это ж не простые животные, вернее, это совсем не животные, это пришельцы из волшебных миров. Неудивительно, что они многое знают и умеют. Драконы – они такие – всезнающие. Другое дело, друзья совершенно не знали, что делать дальше. Только переминались с ноги на ногу.

– Вы Дракон? – вопрос Пенко звучал совершенно по-идиотски. То же самое, что подойти к Королю и спросить «Ты Король?»

Но Белый Дракон ответил неожиданно:

– Да, я действительно не Дракон, это меня люди так прозвали – мол, похож внешне на Черного Дракона, только масть белая. Но мне все равно, как меня зовут. В печку не ставят, и на том спасибо.

– А кто же вы?

– Я Виноградарь Небесного Виноградника.

– Вас так и называть? – Пенко даже испугался. Виноградарь Небесного Виноградника! Это ж язык сломаешь. Пока выговоришь, забудешь, о чем хотел спросить.

– Называйте меня Белый Дракон, я привык к этому имени, – улыбнулся Белый Дракон. Он внимательно посмотрел на приятелей. И неожиданно, расправив крылья, словно и не ранен был (у драконов раны заживают очень быстро), произнес: – Я могу исполнить любое ваше заветное желание. Только в пределах возможного и разумного. Луну с неба достать не смогу, не мечтайте, – Дракон повернулся к Пенко. – Вот ты, Пенко, что ты хотел бы больше всего?

– Чтобы в мире не было войн и болезней! – прямодушно ответил Сапожник.

– Для себя, Пенко, для себя.

– А я как раз и для себя. У меня мама умерла от тяжелой болезни – молодая. А отец хоть и не погиб на Великой войне, но пришел с большими ранами, покалеченный. Не хочу, чтобы и у других такое было.

– А ты, Иззи?

– У меня желаний много... – рассмеялся тот, явно не воспринимая всерьез слова Белого Дракона. Он, действительно, много хотел: и быть докой в своем дела, и жить долго и счастливо со своей Мартой, и чтобы дети не болели и выросли порядочными людьми. И чтобы его покинула бедность. Нет, он не хотел быть банкиром-ростовщиком или богачом-миллионщиком, но, честно говоря, он устал выкраивать деньги на самое необходимое. Даже своего любимого белого пива мог себе позволить от силы пару раз в месяц или на великий праздник. Хоть приятели и ругают его «живешь не по средствам», но он получает за свой труд копейки, а ростовщики миллионы только за то, что они ростовщики. Но скажешь такое Дракону, а потом окажешься, как та старуха, которая пожелала стать Римскою Папой – у разбитого корыта.

– Смарагд?

– Я даже не знаю. У меня тоже таких желаний несколько... – Садовник жутко растерялся. Он был явно не готов к такому выбору. Вот и думай, что выбирать. Во-первых, он хотел, чтобы его полюбила самая прекрасная в мире Принцесса. Второе – чтобы цветы из его Сада были самыми прекрасными в Королевстве. Вообще-то он мечтал «в мире», но на это ему не хватило наглости даже в тайниках души.

– А ты выбери одно самое-самое!

– Ну если самое-самое... – Смарагд решился. – Чтобы я полюбил, и взаимно, самую прекрасную Принцессу в мире. Прекрасную во всех отношениях, не только внешне, но и душой.

– Что ж, вполне нормальное человеческое желание.

Белый Дракон отнюдь не был удивлен, хотя Смарагд разукрашивал свое желание «побочными эффектами». Но для Дракона они не были невыполнимыми. Напротив, он даже был рад, что Смарагд вкручивает в свое желание лишние эпитеты. Это значило, что он мечтает встретить не абы кого, а действительно мечтает полюбить. А для драконов это больше плюс, чем минус. Они же к такому желанию и что-нибудь приятное могут прибавить.

– Пенко, давай вернемся к тебе: чтобы ты хотел? Только для себя, а не для всего человечества, – Дракон смотрел на Сапожника, улыбаясь. Даже Драконы иногда не знают, что выкинут эти странные люди. Всю жизнь мечтают об одном, слезы льют, молят Бога, а когда предоставляется шанс – желают совершенно другого, иногда пустяшного, иногда, напротив – грандиозного.

– Ну, если только для себя. Тогда у меня есть лишь одно заветное желание: я хотел бы никогда не ссориться с собственной совестью.

– А говорят, ее и нет. Ее никто никогда не видел, – усмехнулся Дракон.

– Как же нет, если я ее чувствую, если она жжет меня изнутри, если она разговаривает со мной? Если ее нет, что же меня так жжет и кто со мной разговаривает? – не согласился Пенко.

– Пенко, ты меня удивил, честное слово, – поднял свои густые пепельно-белые брови Белый Дракон. Он и впрямь был несказанно удивлен желанием Сапожника. Никогда в своей жизни он не сталкивался с таким. Нет, желание Сапожника было хоть и трудным, но выполнимым, но все же очень и очень редким.

– Тебе придется очень трудно, Пенко. Чтобы жить в мире с собственной совестью, чтобы она тебя не жгла, нужно дружить с ней. Сам понимаешь, покрывать откровенных негодяев совесть не будет. Это даже больше, чем попросил твой друг. Ты просишь даже не Любви, ты просишь Дружбы. А это больше, чем Любовь.

– Почему?

– Понимаешь, Любовь не требует обязательств, она не всегда взаимна. Мать любит свое дитя, возлюбленный любит свою избранницу, не требуя ничего взамен. А дружба всегда взаимна. Ты не можешь дружить, например, со Смарагдом, а Смарагд с тобой не дружить. Любовь может быть одной ниткой, а дружба – всегда, понимаешь, всегда две нитки. Дружить с собственной совестью очень трудно, она очень привередливый друг, очень...

– Это невозможно? – испугался Пенко.

– Разве я сказал «невозможно»? Я сказал, что тебе придется очень трудно. Совесть всегда требует держать Слово, данное своему другу. Согласись, ты же не будешь дружить с человеком, который тебя все время обманывает, подводит и не держит слова. Вот и совесть – любит честность в отношениях и не любит обмана.

– Совесть разве обманешь? – вырвалось у Пенко.

– Многие пытаются.

– Я, наверное загадал глупое желание... Давайте я другое желание загадаю... – вдруг почти расплакался Пенко.

А Дракону и этот ответ понравился, вот чудеса:

– В тебе нет самоуверенности, это замечательно. Мне твое желание нравится. Я исполню его.

– Спасибо.

– А ты, Иззи, что ты бы хотел? Денег, власти, славы, Любви? – перешел Белый Дракон к Портному

– Любовь у меня уже есть, моя Марта. Деньги? Да ну их...

– Тебе же их всегда не хватает? Ты же все время живешь от заказа до заказа?

– И что с того? От них одна вражда и ненависть. У кого их нет, завидует тому, у кого они есть. Да и не то это.

– А власти? Не хочешь стать бургомистром?

– Боже упаси! Даже под страхом смертной казни. Это ж ответственность какая, – шарахнулся от этого желания Иззи.

– А наш бургомистр знает, что это ответственность? – не удержался от колкости Смарагд.

– А хочешь Славу? Получишь дар великого трубадура, тебя будут знать и уважать даже Короли.

– Слава? А зачем мне она? Вот уж никогда не хотел, чтобы меня знали все. Я – человек скромный, люблю сидеть в своем уголке и заниматься любимым делом. А, впрочем, – вдруг загорелись глаза у Иззи, – есть такое желание. Я хочу всегда делать свою работу не просто хорошо, а отлично. Понимаете, я очень нетерпеливый и рассеянный человек. А это очень плохо для моей работы. Я – портной, иногда задумаешься и дашь строчку мимо, потом переделываешь.

– Так тому и быть! – согласился Дракон, обвел друзей взглядом: – Никто не передумал?

Друзья дружно закачали головами: загадано так загадано, теперь уж что будет, то будет.

И тут Сад заволокло белой пеленой. А когда она растаяла, Сад опустел. И даже немного потускнел, как сцена после завершившегося спектакля. Впрочем, немудрено: солнышко закатилось за горизонт, и на Сад спустились сумерки. Самые обыкновенные сумерки.

...– Дедушка, дедушка, признайся, это был ты? – заискивающе посмотрела в глаза деду Анна-Лиза.

– Не скажу, – улыбнулся Повелитель сказок. – Послушай дальше и все поймешь.

– Подожди, а Черный Дракон – это была Ларра?

– Ну конечно, ей же врач прописал питаться душами, вот она и охотилась, а Белый Дракон утащил из-под самого ее носа такой лакомый кусок.

– Ой, как она на него обиделась!

– Не то слово, она захотела отомстить. А теперь пойдем из этого Сада во Дворец Короля. Там нас ждут другие персонажи нашей сказки.

Внучка первая схватила волшебный плащ, да так, что чуть не разорвала его. Нет, волшебные плащи, конечно, разорвать нельзя. Просто девочка была настолько нетерпелива, что хотела тут же увидеть продолжение сказки.

– Не спеши, не спеши, я за тобой не успеваю, – дедушка не мог угнаться за резвой внучкой. Старость нетороплива, размеренна, в отличие от юности, которая боится везде не успеть и везде опоздать. Внучка поняла, что сделала глупость, и отпустила краешек плаща:

– Извини, дед.

– Да ничего, никуда от нас наши персонажи не убегут. Все-таки я властелин сказок, а не они... Мы придем как раз к началу...

Дед взял внучку за руку, и они перенеслись во дворец, в самый настоящий королевский дворец с фонтанами, с античными скульптурами, с широкими мраморными лестницами, покрытыми бухарскими и самаркандскими коврами. Сели в уголке, за кадкой с пальмой, и стали наблюдать...

Третья глава

Сегодня прекрасной Принцессе Флоре исполнилось восемнадцать лет. Ее мать Королева Янина умерла при родах, Король потом так и не женился, и всю свою любовь отдал дочери. Души в ней не чаял, хотя старался воспитывать в строгости. Флора училась в Королевской школе, в одном классе с отпрысками аристократов и даже купеческими детьми. Более того, розги должна была получать наравне с другими.

Но у нее в классе была личная «девочка для битья» Таира. Сами понимаете, королевскую дочь бить нельзя, поэтому за любую шалость должна была наказываться Таира. Но такое случилось только один раз. Когда королевская дочь не выучила урок, розог получила Таира. Она особенно и не возмущалась – прекрасно знала, что «девочка для битья» для того и существует. Тем более, за эту ее «должность» родители получали небольшую прибавку к жалованию. Наказание, само собой, происходило на глазах у Флоры, и той так стало жалко подружку, что она поклялась никогда не допускать, чтобы Таиру били только потому, что она, Флора, провинилась.

Девочки росли, учились, пока не выросли в прекрасных девушек, которых надо было отдавать замуж. На день совершеннолетия Флоры отец-Король вызвал астролога из Тридевятьземелии, который должен был предсказать ей судьбу и, как водится, долгих лет жизни. Астролог составил натальную карту и передал Королю для ознакомления. Король Ян протер платком очки, надел их и стал неторопливо читать. И чем дальше читал, тем больше хмурился. Он совершенно не ожидал, что астролог попадется честный и напишет все, как есть. Король Ян, по простоте королевской, думал, что предсказатель напишет то, что короли хотят услышать: что Принцесса выйдет замуж за прекрасного Принца, что родит Великого сына (вариант – дочь, но не менее Великую), который прославит в веках их Королевство, что проживет почти сто лет (не меньше 80 точно), и так далее и тому подобное в том же духе.

– Ты что написал, гороскопщик? – нахмурил брови Король.

– Я написал судьбу вашей дочери, ваше величество, – склонился в полупоклоне астролог.

– Это не судьба, это какой-то злой рок! Да в средневековье за такое казнили бы на первом попавшем колу или сварили в кипятке заживо всмятку!

– Ваша правда, ваше величество, но ведь вы не деспот, а просвещенный монарх и принимаете прозу жизни такой, какой она есть. Если вы хотите, я вам могу переписать гороскоп, как вам заблагорассудится, и навру с три или даже четыре короба. Вас это устроит?

– Как это «навру»? – взбеленился Король Ян пуще прежнего. – Ты совсем с ума спятил, астролог?

– Ваше величество, спятили звезды, я лишь записываю их разговор. Вам важно, чтобы я сказал вам Правду, или ввел в заблуждение лестью? Но тогда вы, не зная правды, не сможете приготовиться к Судьбе.

– Ловок ты на отговорки, – хмыкнул Король Ян, чуть поостыв. – Ты мне показал Судьбу, а ты можешь сказать, как ее избежать?

– Увы... Избежать ее нельзя, можно только приготовиться...

– Что «увы»? Это можно написать только с пьяных глаз. Твои звезды перепились? Как это можно написать? – Король Ян опустил глаза на натальную карту и стал читать: – Так как Овен находится в третьем Доме Луны, а Сатурн... ладно... оставим это... главное... Флора выйдет замуж за простолюдина, который станет Королем. Мало того, что моя дочь найдет мужа-плебея, так он еще и Королем вместо меня станет! Первым и последним плебеем-Королем нашего Королевства был мой прапрапра... короче, первый Король нашего Королевства. И после него шестьсот лет все Короли были благородного происхождения.

– Все когда-нибудь заканчивается и все когда-нибудь начинается, ваше величество. Так говорят звезды.

– Ну уж нет: я просто выдам ее замуж за Принца, и никогда – за плебея! Просто! Прямо через неделю!

– Звезды говорят, что мужем вашей дочери станет простолюдин. И только так! Простите, ваше величество, что своей правдой порчу ваше представление о жизни.

– Но ладно бы простолюдин... Флора умрет через три дня после свадьбы. И три увядших розы будут лежать на ее могиле. Как это «через три дня»? У нас в роду и Короли, и Королевы, все доживали до преклонных годов. Ее убьют? Она падет жертвой несчастного случая или тяжелой болезни?

– Звездам неведомо, как это случится. Они знают лишь, когда это произойдет.

– Ты лжешь!

– Я написал лишь то, о чем рассказали мне звезды...

– Ну затараторил одно и то же. Нашел отговорку: звезды у него виноваты. Ладно, иди с миром, гороскопщик. Слушайте мой указ!

Король весь подобрался. Он всегда себя так вел в трудных обстоятельствах, когда требовалась решительность и отвага.

– Я выдаю свою дочь Флору только за жениха благородных кровей. Пока я буду подыскивать ей жениха, Принцесса Флора отправляется под замок и строгий надзор. Она не должна встречаться ни с кем из мужчин подлого сословия в возрасте от четырнадцати до пятидесяти лет!

Больше всего этим указом была недовольна, как сами понимаете, Флора. Она-то чем провинилась, чтобы ее сажать под замок? Если до дня совершеннолетия она могла спокойно разгуливать по дворцу, заглядывать во все закоулки, разговаривать с поварами, портными, истопниками и прочими слугами, то теперь ей это запрещалось. Общаться с ней разрешалось одним фрейлинам. И все только потому, что гороскопщику взбрендило в голову написать в ее гороскопе какую-то несусветную ахинею.

– Почему они держат меня взаперти? – ворчала прекрасная юная Принцесса Флора.

– Они боятся, что ты сбежишь замуж за первого встречного простолюдина, – объяснила Таира.

– Какая глупость! – помотала головой Флора. – Я никогда не обращу внимание на простолюдина. Они невежественны, с плохими манерами, ругаются подлыми словами, нечистоплотны.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Таира.

– Ну, я же общалась с ними. Наша посудомойка из крестьян – она все время ходит в засаленной рубахе, от нее пахнет помоями и чем-то еще противным.

– Так ты видела ее за работой, работа у простого люда простая, черная, от него по-черному и пахнет. Кто-то же должен всё делать. Я вот видела эту посудомойку недавно на празднике цветов. Она была в нарядном платье и пахло от нее тюльпановыми духами, – возразила Таира.

– Раз в году и кактус цветет, – легкомысленно махнула рукой Флора. – Даже если это и так, то черные люди не могут быть умными. Я как-то говорила с этой посудомойкой, так знаешь, что она читает? Лубки! Только книжки с картинками!

– Хоть что-то читает...

– Говорит: я без картинок книжки не читаю.

– Дур и дураков везде хватает. Ты посмотри на нашего министра Просвещения Увара. Он в указах в слове «еще» делает пять ошибок! А недавно перепутал слово «шоколадка» и «щиколотка». А ведь граф в каком-то «полене».

Таира специально сказала «полено» вместо «колено». На это Флора тоже отмахнулась:

– Ну и что? Он просвещает простолюдинов, вот и набрался от них манер. С кем поведешься… Ты посмотри, какой у нас кучер: плюется, сморкается при дамах. А от кого наши пажи набираются дурных слов? От кучера.

На это Таира рассмеялась:

– Зря твой папа (с ударением на последнем слоге) тебя запер. Ты и сама от простолюдинов, как черт от ладана, шарахаешься.

– Да это все астролог понаписал невесть что, папа и поверил. Зачем вообще надо было его выписывать из Тридевятьземелии? Я сама себе гороскоп не хуже бы сочинила.

– Зря ты так ругаешь простолюдинов, среди них есть умные и хорошие. Я вот недавно встретила одного, очень начитанный молодой человек.

– Ну-ка, ну-ка... – заинтересовалась Флора, и это ее «ну-ка, ну-ка» вдруг заставило фрейлину покраснеть. Таира не стала таиться и рассказала все как на духу.

– Да я тут сапожки хотела сшить для Новогодья. Обратилась было к нашему сапожнику, но мне моя подруга Магда – ну ты ее знаешь, говорит: наш сапожник сошьет все, может, и красиво, да непрочно, у него сапоги через два месяца по шву полезут. Лучше всего обратись к Пенко. Я спрашиваю: кто это? Она отвечает: городской сапожник. Уж очень хорошо шьет, и берет за свою работу очень недорого. Ну, я и обратилась к этому Пенко.

– И что?

– Встречаемся мы. Только никто пока не знает об этом. Он очень добрый и честный. Подарил мне на День рождения вот эту книгу, – Таира достала с книжной полки толстенный фолиант «Цветы всех Королевств и Республик». – Знает мою тягу к цветам. Я с детских лет бегала время от времени к Королевскому Садовнику расспросить о разных цветах.

Таира открыла книгу на первом попавшемся месте. И тут же наткнулась на изображение красивой синей розы. На странице рассказывалось об удивительной Африканской Синей Розе без шипов.

Пошли к Садовнику – спросить, что за роза такая удивительная. Благо Сад находился внутри Флориной «тюрьмы», а сам Садовник был уже неприлично стар, к тому же еще был из рода обедневших герцогов – словом, никак не входил в круг людей, с которыми Флоре было запрещено общаться.

Садовник глянул на картинку:

– Знаю такую розу. Но не обольщайтесь, вместо шипов у нее ядовитый обжигающий стебель.

– Насмерть убивает? – ужаснулись подруги.

– Ну, зачем сразу насмерть?! Просто обжигает, как крапивой.

– А в нашем саду такая есть?

– К сожалению, нет. Климат ей не тот в нашем Королевстве. Эта роза любит постоянное тепло, а у нас тепло только летом, а зимой так вообще снег. Я пытался ее в теплице посадить, так она и землю, оказывается, особую любит.

Разочарованные девушки засобирались было уходить, когда Садовник вспомнил:

– Но был у меня знакомый Садовник Валент, который упорно пытался эту розу вырастить в своем Саду. И знаете, он ее вырастил. Но было это давно. Жив ли он, даже не знаю. Я хотел пригласить его в Королевский сад моим помощником.

– И почему не пригласили?

– Ваш дед, тогдашний Король, был категорически против. Должность Королевского Садовника и его помощников могут занимать только благородные господа, а Валент был простолюдином.

– Какая глупость! – вырвалось у Флоры под удивленный взмах бровей Таиры. Флора смутилась: и часу не прошло, как она ругала простолюдинов, а тут вдруг – напротив, стала на их защиту.

– Он жил в нашем городе? – поинтересовалась Таира.

– Да. Его сад был на окраине, и там росли такие цветы, которых не было даже в Королевском саду.

Флоре закралась в голову озорная идея:

– А давай проведаем этого Валента. Очень уж хочется мне поглядеть на эту розу.

– Так кто тебя выпустит в город?

– Так мы и спрашивать не будем, есть у меня один потайной ход из дворца.

Тут Сад стал покрываться мглой, пока совсем не исчез.

...– Дедушка, на самом интересном месте! – воскликнула Анна-Лиза.

– Куда ты торопишься? – удивился Повелитель сказок. – Всему свой черед. Пойдем теперь в Сад Смарагда.

– Почему Смарагда, а не Валента?

– Так ведь Валент – это отец Смарагда. Валент уже давно умер. И теперь хозяином сада стал его сын Смарагд. Пойдем посмотрим, что приключилось с ними в саду.

Между тем ведьма сделала свой выбор Принцессы. Впрочем, выбор – громко сказано. Кроме Флоры, в Королевстве принцесс больше не было. Можно было, конечно, побродить по соседним Королевствам, но там Принцесс нужного возраста тоже нехватка. Поэтому Ларра обернулась большой смоляно-черной собакой и притаилась в тени дворцовых пальм.

Замысел ее был прост, как семь копеек: укусить Принцессу и этим самым заколдовать. Принцесса превратится в большую злобную собаку! Будет нападать на людей, кусать, кусать и еще раз кусать. Как учил ее один знакомый лысый кинолог. Само собой, тогда Белый Дракон точно не будет спасать ее, и вот тогда колдунья заявится по ее бессмертную душу. И тем самым зацементирует дыру в своей волшебной ауре.

Как только девушки вышли через потайной дворцовый ход из дворца, Ларра последовала за ними и стала искать место и момент: как и где бы вернее и надежнее напасть на Принцессу и ее фрейлину. Таира и Флора тем временем без особого труда и приключений нашли нужный им сад, переодевшись еще во дворце в торговок-простолюдинок. Так легче было смешаться с толпой.

– Перелезем через забор, или пойдем искать ворота? – предложила Таира.

– Зачем перелезать, вон калитка, – увидела вход Флора.

Они зашли в сад, но никого не увидели, потому как это случилось днем, а в это время в Саду, кроме самого Садовника, никого не было. Прошли несколько шагов по тропинке и оказались у колодца, который стоял на распутье: далее тропинка раздваивалась, как язык ящерицы. И тут девушки услышали позади себя грозное собачье рычание. Они оглянулись и увидели черную собаку с оскаленной пастью, из которой тоненькой струйкой стекала нехорошего цвета слюна.

«Фас!» – скомандовала сама себе ведьма и во весь опор понеслась к девушкам. Флора и Таира побежали по первой попавшейся под ноги тропинке. Расстояние между ними и собакой стремительно сокращалось.

– На дерево! – сообразила Таира.

Но времени не оставалось. Собака неслась настолько стремительно, что девушки явно не успевали спастись. Крик услышал Смарагд, который в это время обрезал розовый куст. От неожиданности он даже нечаянно порезал себе палец, бросился на крик и увидел двух девушек, на которых неслась огромная черная злая собака. Времени думать не было. Смарагд встал на пути собаки и выставил впереди себя огромный секатор. Собака от неожиданности отпрыгнула, едва не напоровшись на острые садовые ножницы. Зарычала и... убежала, поджав хвост и проклиная все на свете. Колдуньи – они только против Принцесс смелые, а как только надо дело иметь даже не с Принцем, а с его «местоблюстителем», сразу поджимают хвост.

– Кто вы? – Садовник удивленно рассматривал незнакомок.

Девушки не стали лукавить:

– Я – Принцесса Флора, а это моя фрейлина Таира.

– А я – Смарагд, Садовник.

Сказать, что Смарагд был удивлен – значит ничего не сказать. Он был поражен: Принцесса, собственной персоной, в его саду! Белый Дракон держит слово! Но больше всего его поразила красота Флоры. На небе была паволока, солнце скрылось в облаках, но Смарагду, увидевшему Флору, показалось, что солнышко вдруг ярко осветило его сад. На душе стало тепло и светло. Он не мог отвести от Принцессы глаз. Тут же сорвал с куста две розы, чтоб подруге обидно не было (но смотрел только на Флору), и преподнес девушкам, преклонив колено:

– Это вам, сударыни.

– Какой прекрасный у вас сад!

– Вы мне льстите, – смутился юноша. – Что привело вас в мой Сад?

– Мы слышали, что в вашем саду есть такие цветы, которых нет даже в Королевском саду.

– Ну что вы, таких прекрасных цветков, как вы, я еще не встречал, – Смарагд так и сыпал комплиментами.

– А есть ли у вас Африканская синяя роза?

– Есть, но она у меня не такая прекрасная, как на родине, она меньше в размерах и очень быстро чахнет, – признался Садовник.

Он повел девушек в глубину сада и на одной из клумб показал Африканскую розу. На вид она показалась ничем не примечательной. Роза как роза, только синяя. Стоило из-за этого убегать из дворца.

Девушкам пора было уходить, и если Таира возвращалась со спокойным сердцем, то у Смарагда и Флоры защемило в груди. Им не хотелось расставаться.

– Мы еще встретимся? Я не показал вам свои пальмы! – Садовник прятал глаза, боясь получить ответ «нет».

– Завтра, в это же самое время я приду, – улыбнулась в ответ Флора.

Принцесса и Флора ушли, а Смарагд остался стоять в грустных раздумьях. Вечером, за баклагой белого пива он поделился своей грустью с друзьями:

– Кто я перед ней! Простой Садовник, – сокрушался он. На что Пенко вполне резонно возразил:

– Это все сословные предрассудки. Человек определяется по душе, а не по крови.

– Пенко дело говорит, – проворчал Иззи. – Не обижайся, но по мне твоя Флора – девчонка как девчонка, только в платье Принцессы. Мою Марту разодень в такое, и тоже будет Принцессой.

– Понимаешь, Иззи, она ведь не просто хороша собой. Самое главное – она не умеет считать...

– Не понял, их что, во дворце грамоте не учат?! –удивился простодушный Иззи.

– Сейчас попробую объяснить, – Садовник разволновался так, что даже отставил в сторону любимое белое пиво. – Может, я не прав, но на мой взгляд, все девушки делятся на три категории: принцесс, купчих и крепостных крестьянок. Вне зависимости от того, в какой семье они родились. Так вот, крепостные крестьянки живут по принципу «абы как», они плывут по воле волн. Не ждут, не выбирают – что попалось под руку, то и ладно. Лишь бы выскочить замуж, чтобы всю жизнь в старых девах не куковать. А там – стерпится-слюбится… Купчихи склонны к расчету. Они к женихам своим относятся как к товару, все выгадывают, считают варианты. А вот Принцессы – это Принцессы! Они просто любят! Принцессы не умеют считать варианты. Другие девушки – купчихи и крестьянки – начинают расчёты: вот если я выйду замуж за этого, мне будет то-то и то-то, а если за этого – неизвестно; вот этот – синица в руке, вот этот – журавль в небе… Понимаешь, они перебирают варианты. А Принцессы просто Любят, без вариантов. Простолюдинка в душе останется простолюдинкой, даже если родилась в Королевской семье, а Принцесса будет Принцессой даже в семье последнего батрака.

Сказочная сцена снова погасла. Дедушка переводил дух. Молчала и Анна-Лиза. Потом она вздохнула:

– Интересно, а я кто? Купчиха, Принцесса или крепостная крестьянка?

– Смотри в себя, – посоветовал Властелин сказок.

– Я и смотрю: смогу ли я полюбить?!

– Сможешь, – улыбнулся дед. – Ладно, смотри дальше.

Четвертая глава

Каждый день, тайком от родителей, Флора стала бегать в Сад Смарагда. Естественно, Король об этом ничего не знал и даже не догадывался. Ежедневные отлучки Принцессы из дворца оставались тайной. Флора подкупила начальника стражи и платила ему десять золотых монет за каждый побег.

Подруга иронически заметила:

– Но Смарагд же черного сословия?

Флора ответила просто и ясно:

– Мне на это плевать! Он мне нравится! Он мой Принц! Ты ведь тоже себе не графа избрала, – Флора имела в виду то, что Таира положила глаз на Сапожника Пенко. И подруги убегали в город вместе.

– Так я фрейлина, а не Принцесса. Мне отец не запрещал встречаться с простолюдинами. А что ты будешь делать дальше – всю жизнь прятаться от папа и бегать к своему Садовнику в сад?!

– Понятия не имею, – растерялась Флора. Она не загадывала так далеко.

Долго это продолжаться не могло, тем более, что Король Ян сдержал свое слово и нашел для Флоры подходящую, на его взгляд, пару: Принца Меркурио из соседнего Королевства. О чем и сообщил своей дочке.

Та неожиданно для отца заупрямилась:

– Папа, я не люблю его.

– Вот увидишь, ты его полюбишь. Это настоящий Принц! Благородный, красивый, из хорошей семьи! – он показал дочери портрет. Меркурио, если художник не приукрасил, и впрямь выглядел если не записным красавчиком, то вполне симпатичным малым. Если говорить начистоту, Меркурио действительно составил бы неплохую пару Флоре. Это только в плохих сказках возлюбленный Принцессы хорош и пригож, а немилый плох и кабысдох. И в другой ситуации Флора согласилась бы, может быть. Но, во-первых, она была Принцессой, а не купчихой, и считать не умела. Не была она и крепостной крестьянкой, чтобы покорно принять выбор отца. Она была Принцессой. А во-вторых, у Меркурио был недостаток: он не любил Флору, совсем не любил. Даже увидев ее портрет, он не воспылал большими чувствами. Единственное, что ему хотелось – побыстрее съехать из дома отца и жить самостоятельно, а женитьба как нельзя кстати позволяла это сделать. Поэтому он готов был жениться на любой Принцессе, если только, конечно, она не была совершеннейшей страшилкой и стервой.

– Я люблю другого, папа! – и дочка рассказала отцу о своем выборе.

– Садовник! Простолюдин! Ты бы еще трубочиста выбрала! – пришел в ярость отец. – Нет на это моего родительского благословения! Меркурио будет твоим мужем!

– Ни за какого Меркурио я замуж не пойду! – топнула в ответ дочь.

– Дочка... – Король Ян попытался разговаривать в более мягком тоне. – Ну что такое твой Садовник: мужлан мужланом, неотесанный, неграмотный.

– Он отесаннее большинства твоих придворных! – не уступала Флора.

– Но ведь Меркурио уже приехал и ждет тебя.

– Этого еще не хватало! Прямо сейчас? – Флора готова была на все, чтоб только не видеть этого Меркурио.

– Ну, давай подождем до вечера, – пошел на компромисс отец, не оставив надежду убедить дочь.

Придя к себе в покои, Флора зарыдала в голос, рассказав Таире о намерениях отца.

– Может, тебе бежать? Тайно обвенчаетесь со своим Садовником. А потом повинитесь. Отец у тебя добрый и отходчивый – простит.

– А если не простит?

– Тогда надо бежать в соседнее Королевство.

– Вот что, Таира, – Флора стала быстро писать записку. – Беги к Садовнику и передай ему.

...А теперь вернемся к нашей посрамленной ведьме. Ларра не оставила попыток заколдовать Принцессу. Вся её колдовская сущность горела мщением, и не простым, а грандиозным, с фейерверком, чтоб осталось в столетьях! Чтобы прошло пять веков, а летописцы бы всё писали: «в таком-то году ведьма Ларра отомстила Белому Дракону так, что «благодарные» потомки до сих пор вздрагивают только при упоминании ее имени...». Надо им наслать неурожай на семь лет! Нет, мелко. Устроить Великую Королевскую революцию? Нет, слишком грандиозно. Силенок не хватит одной. Может, астероид на них послать? Тоже не подходит. Тогда кто ж о ее подлостях вспоминать будет? Думала она думала, и наконец придумала одну замечательную, на ее взгляд, придумку.

– Они все у меня дрожать будут! Кто я, тварь дрожащая или краля дражайшая?! Я всех их прилюдно заколдую, прямо во дворце! Так, что ни одна собака, тьфу ты, ни один дракон, не расколдует.

Ведьма долго думала, как же лучше всего подобраться к Принцессе. Можно прикинуться ветошью, то бишь старухой, которая продает яблоки, продать отравленное яблочко. Так ведь у Короля специальные яблочники, чужие яблоки сразу выкинут. Да и метод больно средневековый. Надо что-нибудь новаторское, прогрессивное, революционное, прорыв в колдовской технологии. Можно превратиться в какую-нибудь тварь и укусить Принцессу. Крысой? Нет, не годится – приметна, да и кусать несподручно. В идеале можно превратиться в комара, да ведь птица какая по пути склюет и поминай, как звали. Слишком большой риск. Или прихлопнут прямо на месте… Можно обернуться змеей, гадюкой – и яд натуральный, и кусает по-настоящему. Тут главное – чтоб по дороге никто не наступил на хвост. И неприметна, в отличие от той же собаки – проползет там, где пехота не пройдет, и телега бронированная не промчится. Там Ларра сможет отличиться! Нет, все-таки зря я бросила писать стихи, зря, рифмоплетчица из меня бы получилась недурная. Глядишь, сейчас бы в писательскую академию Королевства приняли.

Она тихо вползла во дворец с черного хода и, осторожно двигаясь вдоль плинтусов и труб отопления, стала искать альков Принцессы, чтоб вдруг не покусать кого-то не того. Яду у нее было только на один укус - все последствия проклятой дыры в колдовской ауре.

Принцесса же готовилась к побегу, укладывала в легкую дорожную сумку все необходимое – зубную пасту, мыло, смену белья… «Набор беглянки», словом. Смарагд, предупрежденный Таирой, ждал ее уже в условленном месте, возле тайного выхода из дворца. Сама Таира была возле Принцессы и поторапливала ее:

– Меркурио с минуты на минуту прибудет во дворец. Чем раньше тебя хватятся, тем меньше шансов убежать.

– Я уже готова! – Флора взвесила на руке сумку, улыбнулась сама себе – она думала, что сумка будет гораздо тяжелее. – Присядем на дорожку.

Принцесса и фрейлина сели на краешек дворцовых стульев, когда в альков вползла гадюка – вернее, ведьма Ларра в виде гадюки. Первой увидела змею Таира. От неожиданности она ничего не могла сказать, только хватала ртом воздух. Флора сидела к ней лицом и к гадюке спиной, она видеть змею не могла. Вскочила с места:

– Ну что, пойдем! – и тут увидела побледневшее лицо подруги. – Что случилось?

– З-змея... у ножки твоего стула... не двигайся... – прошептала фрейлина.

Принцесса повернула голову и тоже заметила приготовившуюся к прыжку змею. Флора застыла на месте. Гадюка не стала кусать сразу: как любая уважающая себя ведьма она выжидала и хотела нанести удар в самый ответственный момент. Быстро, точно и верно. И укусила в тот момент, когда Принцесса пыталась сделать осторожный шаг в сторону. Флора вскрикнула, обмерла и стала медленно оседать на пол.

Таира кинулась звать на помощь:

– Змея укусила Принцессу!

Змея не стала преследовать фрейлину, у неё были другие планы. В альков вбежал взволнованный Король, он кинулся к Принцессе:

– Доченька, любимая моя!

– Папа! Я умираю! – только и прошептала Флора и потеряла сознание.

И вот тут-то Ларра превратилась в себя самое.

– Вы не ждали, а я приперлася! Я, ведьма Ларра, проклинаю Принцессу Флору! Она заснет змеиным сном! Если до полуночи ее никто не разбудит поцелуем любви, то она превратится в Подколодную змею и будет жалить всех, кто попадется у нее на пути!

Змея проворно вползла на подоконник, чтобы, превратившись в ворону, дать деру. Но на прощание обернулась:

– Да, совсем забыла, небольшая ремарочка: кто поцелует Флору, тот её спасет, но сам превратится в змею. Тут уж извините: если где убудет, где-то прибудет – законы физики и колдуны уважают.

Последние слова она уже прокаркала, превратившись в ворону, и стремглав вылетела в окно спальни.

Король Ян был безутешен и только повторял:

– Астролог, астролог, астролог...

В это время Смарагд ждал Принцессу возле тайного входа, но всё не мог дождаться. Почему ее нет? Она не могла обмануть. Или он что-то перепутал? Неожиданно он увидел перед собой Таиру. Та и объяснила все:

– Флору укусила ядовитая ведьма!

– Проведи меня к ней! – потребовал Смарагд.

Таира повела Садовника во дворец.

Над заколдованной Флорой уже хлопотали самые лучшие врачи, но – безуспешно… С Принцессой стали происходить зловещие метаморфозы: тело вытягивалось и превращалось в змеиное туловище, кожа принимала чешуйчато-змеиный вид, покрылась мерзкой клейкой слизью… Когда Король Ян пытался дотронуться до дочери, врач одернул его:

– Осторожнее, ваше величество, эта слизь очень ядовита.

Смарагд рыдал над телом заколдованной возлюбленной. Чуть в стороне стоял и Меркурио.

– Поцелуй мою дочь! – закричал Король. – Ты получишь не пол-Королевства, а все мое Королевство. Немедленно.

– Ага, и превращусь в змею. Я что, дурной? – Меркурио резко развернулся и вышел прочь. Этим же вечером он уехал домой. Незамужних Принцесс еще достаточно много в округе – на Флоре свет клином не сошелся.

– Я тот самый Садовник! – рискнул подойти к Королю Смарагд. Он думал, что Король Ян придет в ярость и выгонит его взашей, но тот только посмотрел на Смарагда усталым взглядом и заплакал.

– Здравствуй, Садовник, видишь, какая беда случилась.

И тут Смарагд неожиданно для себя решился:

– Значит, так. Я поцелую Принцессу. Не надо мне никаких пол-королевств. Все равно я после этого превращусь в змею. Чтобы я никого не искусал, приготовьте большой и тяжёлый стеклянный колпак. Как только я начну превращаться, накройте меня этим колпаком!

Так и поступили. Приготовили большущий стеклянный колпак, самую большую колбу, которая имелась в наличии у придворного алхимика. Смарагд обнял и поцеловал Флору. Впервые. Ведь раньше он даже дотронуться до нее не смел, они только разговаривали.

И действительно: Флора стала оживать. Вздрогнула – и, как по мановению волшебной палочки, моментально приняла нормальный человеческий облик! Гнусная слизь испарилась вмиг. Девушка открыла глаза:

– Эта змея, она меня ужалила!

– Все хорошо, любимая... – гладил ее по руке Смарагд. А сам прислушивался к себе, смотрел на себя: когда же он станет превращаться в змею. Его тут же уложили в большую колбу, но он почему-то в змею превращаться не спешил.

– Может, ведьма что напутала, – предположила Таира.

– Может, и напутала. Колдуньи, они вечно что-нибудь напутают, – раздался бодрый голос. Обернувшись, все увидели Белого Дракона. Собственной персоной.

– И выпустите молодого человека из-под этой колбы, – продолжал Дракон. – Он ведь задохнуться может. Поверьте, ни в какую змею он не превратится. Даю гарантию!

Король Ян сделал знак рукой. Смарагда вытащили из-под стекла.

– А я думаю, дай-ка проведаю своих старых знакомцев. Смотрю – ворона какая-то странная из королевского окна вылетела...

И тут только все заметили, что из уголков драконова рта торчат вороньи перья.

– Пришлось эту ворону немного раздраконить. Я думал, у вас действительно что-то непоправимо страшное случилось. А это всего лишь ведьмино колдовство – глупость какая.

– Спасибо тебе, Белый Дракон! – все наперебой благодарили волшебника.

– Король Ян, – спросил волшебник, – надеюсь, теперь ты не будешь возражать против свадьбы своей дочери и простого Садовника Смарагда?

– Нет, не буду. Но все-таки за простолюдина моя дочь замуж не выйдет. Я присваиваю Садовнику Смарагду дворянский титул. Отныне он граф. И отныне дети его и Флоры будут потомственными графами.

– Можно и так, – улыбнулся Белый Дракон. – Теперь слушайте меня, Флора и особенно Смарагд, – Я дарю вам на свадьбу три неувядающие розы. И чтобы они не увяли, зависит только от вас. Эти розы – противоядие против колдовства ведьмы и, тем более, пророчества астролога.

В лапе дракона появился букет из трёх роз – белой, синей и алой.

– Смотри, Смарагд, мне удалось отвести чары, но не развеять их. Это вечные розы: пока они цветут, будет жить и Принцесса Флора. Но в дом придет большое горе, если они все три сразу завянут.

– А что надо, чтобы они не завяли?

– Всего ничего: нужно оставаться самим собой: быть щедрым, честным и милосердным. Нужно соблюдать правило трех «НЕ»: не жадничать, не обижать и не отбирать. Не жадничать и отдавать лишнюю монетку тому, кто в ней нуждается. Не ссориться и не обижать своих верных и настоящих друзей. И никогда не отбирать у другого его славу.

– Ну, с первыми два «НЕ» все ясно, а про третье «НЕ» мне совсем непонятно: как я могу взять у другого его славу? Она же его, не моя, – недоумевал Садовник.

– Ты поймешь, когда эти испытания придут к тебе. Придут они не сразу, но неожиданно, как тать в ночи... Прощай. – Белый Дракон не стал больше ничего говорить, подошел к распахнутому окну, расправил крылья и улетел к себе в белодраконье гнездо, в Райсею на Енисейские поля.

...– Какая хорошая сказка, – захлопала в ладоши внучка и чмокнула старика в щеку: – Спасибо тебе, дед. Мне жутко понравилась.

– Так ведь сказки на середине не заканчиваются, – возразил дед. – А как же ведьма Ларра и ее болезнь, а как же предсказание астролога?

– Так все же ясно: Белый Дракон раздраконил в пух и перья злую ведьму. Астролог ошибся, потому что настоящая Любовь побеждает все предсказания и проклятия. Это же Сказка!

– Как у тебя легко! Вот и нетушки, – не согласился дед. – Ларру хоть немного и раздраконили, но все-таки она вырвалась из цепких лап Белого Дракона. И от своей затеи заколдовать Принцессу не отказалась. У нее осталась третья, последняя попытка.

– А что же тогда дальше было? – затормошила деда Анна-Лиза.

– Ямщик, не гони лошадей. Подожди немного, давай отдохнем. Хочешь мороженого?

– Ага. Фисташкового, – расплылось в улыбке лицо внучки.

– Держи!

Откуда ни возьмись – из рукава, что ли – возникло мороженое в рожке. Причем две штуки. Дедушка был сам, по сути, большим ребенком и никогда не переставал баловать себя детскими (или дедскими) радостями. Он тоже любил фисташковое мороженое.

И только после того, как мороженое было съедено, волшебник взмахнул плащом, и перед ними опять возник дворец.

Пятая глава

Через три дня Смарагд и Флора обвенчались в Королевской церкви. По настоянию Флоры, обряд должен был быть предельно скромным. Кроме родственников, в качестве свидетелей пригласили Таиру с Пенко – их венчание должно было состояться на следующий день. Иззи с Мартой скромно стояли в сторонке и наблюдали за церемонией. Был на свадьбе, в качестве посаженного отца, и Белый Дракон.

Два маленьких пажа несли за невестой фату. Жених взволнованно цеплял бутафорский цветок к кармашку пиджака, а цветок все время падал. «Вот ведь, плохая примета», – волновался Смарагд. На что Флора щелкнула его по носу: «Не будь суеверным!»

Сразу после свадьбы Смарагд дал распоряжение посадить волшебные розы в особую теплицу возле своей спальни так, чтобы, просыпаясь, он мог видеть их. Они не требовали почти никакого ухода, им даже не нужно было воды. Тем не менее Смарагд взял за правило самолично поливать эти розы раз в день. Если он был в отлучке, это делала Флора. Если и ее не было – это поручалось Королевскому Садовнику.

Кроме того, Смарагд клал в карман несколько золотых монет, и когда шел мимо церкви, раздавал милостыню тем, кто в этот момент сидел на паперти – нищим или бедолагам, пострадавшим от пожара, наводнения, урагана. И каждую субботу или воскресенье шел в гости к своим друзьям Пенко и Иззи. Когда был с Флорой, а друзья со своими женами – они пили чай. Если жены по какой-либо причине оставались дома, то друзья пили белое пиво. И только третье «НЕ» Белого Дракона вводило Садовника в недоумение: не мог его понять. Но потом решил: у драконов свои заморочки. В конце концов, драконы тоже могут оговориться, что-то напутать. Ничто человеческое драконам не чуждо.

Через положенный срок у Флоры и Смарагда родился сын, которого они нарекли славным именем Елисей.

Прошло три года. В сказках время летит быстро. Бытовая суета брала свое, и Флора с Смарагдом постепенно стали забывать предостережения Белого Дракона.

Но не забыла о своем неудачном колдовстве Ларра. В тот же день, когда ей не удалось заклятье, она пошла в свою колдовскую поликлинику. Само собой, доктор ее отругал за то, что она не сумела заколдовать Принцессу. Однако обнадежил Ларру, заявив, что не все так безнадежно, и что есть еще одно, последнее, средство. Средство очень сильное, но им может воспользоваться только очень умелая ведьма, очень умелая. Сила из глаза Ларры постепенно улетучивалась, колдовать становилось все труднее и труднее. Однако на еще одно превращение у нее оставались силы. Если не поможет – всё, как говорят прачки: сливай воду.

– Сил у тебя почти нет, – посетовал доктор. – Поэтому выбирай: или попытаешься еще раз заколдовать Принцессу, но при этом ты не сможешь превратиться ни в кого. Или у тебя есть силы на одно-единственное превращение, но тогда забудь о колдовстве.

– Доктор, а что же делать? Может, меня в стационар положить, там капельницы, антибиотики, клизма... – ломала руки ведьма.

– Клизма тут не поможет. Есть еще одно средство, но не знаю, под силу ли тебе оно. Даже более опытные колдуны иногда не выдерживают и ломаются. Не сломаешься?

– Пишите рецепт! – потребовала ведьма. И доктор стал писать рецепт. На этот раз – аккуратными печатными латинскими буквами, чтобы, не дай лихо, не перепутать. В латинице напишешь одну букву неправильно – и лекарство моментально превращается в яд.

Выйдя из поликлиники, Ларра внимательно прочитала рецепт. Стремительной юлой закружилась вокруг оси – и через некоторое время превратилась... в Белого Дракона, один в один похожего на настоящего. И отправилась к Смарагду и Флоре во дворец, где в это время маленький Елисей играл в мяч. Белый дракон ловко подхватил мяч и стал играть с малышом. Малыш заливисто смеялся, игра ему понравилась. На смех сына выглянула Флора. Увидев эту идиллическую картинку, она умилилась.

– У вас очень добрый сын, у него большое будущее, я вижу: он очень талантлив, – улыбнулся Белый Дракон, сделав ровным счетом то, что написал в рецепте доктор: поймать на удочку родительской любви тех, кого вы хотите околдовать. Только колдовство это самой высшей марки – потому что в нем важна не магия, а искусство обольщения. И Ларре это удалось в полной мере: любому отцу или матери нравится, когда восторгаются его чадом и выдают ему массу авансов, даже если эти авансы – самая обычная лесть.

– Спасибо, Белый Дракон.

Флора тут же позвала мужа. Смарагд был приятно взволнован: все-таки Белый Дракон не был у них со времени свадьбы.

– А ваши розы поживают хорошо, цветут, как будто вчера принесли.

– Какие розы? – чуть не прокололась Ларра. Но ни Флора, ни Смарагд не обратили на эту оговорку никакого внимания.

– Те самые, которые вы подарили нам на свадьбу.

– Ах, розы, я уже и забыл о них, – едва нашелся ответить лже-Белый Дракон. Если бы Флора и Смарагд были более внимательны, они, во-первых, догадались бы кто перед ними, потому как настоящий Белый Дракон никогда не забывает о своих подарках – он делает их не просто так, а на пользу людям. А во-вторых, одно внешнее отличие все же между настоящим и поддельным драконом было. Поддельный дракон имел небольшой изъян – у него оставались черными коготки на лапах, а у настоящего Белого Дракона коготки были белыми. Но Смарагд и Флора уже поймались на удочку. Они не присматривались к таким мелочам, да и не знали о них. Впрочем, если бы знали, все равно бы купились на обман Ларры.

– Белый Дракон, ты всегда помогал мне советом, скажи, как мне жить дальше? – испросил совета Смарагд. Его доверие к Белому Дракону было безграничным. Ларра решила сполна этим воспользоваться.

– Теперь ты Король! – ответил лже-Белый Дракон с ударением на слове «король». Смарагд невольно приосанился, внутри души он никак не мог понять, как вести себя. Он вел себя как Садовник, но ведь теперь он почти Король, наследник престола, и нужно вести себя по-королевски. А у него то и дело проскакивали плебейские замашки: то слово простецкое скажет под заливистый смех Флоры, то перепутает столовые приборы при трапезе, нарушая Королевский этикет, то на этой же трапезе сядет за один стол со слугами. Казалось бы, все это мелочи, но из таких мелочей состоит жизнь. Будучи князем, он вел себя так, как будто был еще «в грязи». И это его угнетало, он желал избавиться от простолюдинских привычек, доказать, что происхождение не играет никакой роли. Поэтому очень надеялся на помощь Белого Дракона. Ларра правильно угадала ход мыслей Смарагда и решила обратить это в свою пользу.

– Перво-наперво, ты должен оставить старые привычки и должен поступать не как Садовник, а как Король, будущий Король. Тебе будет трудно оставить прошлую жизнь, если ты оставишь и свое прошлое окружение. Королю подобает королевское окружение, а не сброд из черного люда.

– Но как же тогда твое правило «НЕ»?

– Какое правило? – опять растерялась ведьма, но опять Смарагд не заметил подвоха. Он больше доверял своим глазам, чем разуму и сердцу. А глаза говорили: перед ним Белый Дракон, которому надо всецело и безоговорочно доверять.

– Не ссориться и не обижать своих верных и настоящих друзей, – напомнил Смарагд.

– Оно остается в силе. Я же не сказал, что ты должен с ними поссориться или обижать. Просто советую тебе побольше общаться с людьми твоего круга. А старых друзей ты даже можешь время от времени навещать, но чуть реже, понимаешь? Общение с плебеями сохранит в тебе плебейские привычки.

Ларра прекрасно знала, что если навещать друзей реже, то друзья вполне могут перестать быть друзьями, и скоро «реже» превратится в «изредка», а потом и вообще станет словом «никогда».

– Ты посмотри, как ведут себя твои друзья Сапожник Пенко и Портной Иззи: они могут высморкаться при дамах, они могут произнести грубое слово при детях. Представь, каких слов от них может набраться Елисей? И главное, они ведь ремесленники: Сапожник делает свои сапоги для всех подряд, Портной шьет свои платья для кого угодно. А твои розы – штучный товар, они не для всех, они для избранных. Тебе не надо с ними ссориться, не надо ругаться. Надо просто прекратить эти бестолковые еженедельные чаепития. Ведь тебе сейчас есть чем заняться.

Смарагд согласился: надо так надо. Хотя, если честно, с привычками бороться тяжело, но он сильный, он поборет эти дурацкие плебейские замашки.

На следующий день он впервые не пошел к друзьям на чай. А встретив Пенко и Иззи совершенно случайно на неделе возле дворца, пряча покрасневшее от стыда лицо, Смарагд пробормотал, глотая слоги:

– Понимаете, друзья, теперь я наследник престола, и у меня вечером обязательные аудиенции для иностранных послов. Мне сейчас совершенно не до чая.

– Понятное дело, что уж там, – не стали возражать приятели.

Если наивный Иззи поверил Смарагду, то Пенко все понял. И когда Смарагд ушел, он с горечью в голосе сказал:

– Теперь Смарагд не Садовник, теперь он почти целый Король, а мы с тобой, Иззи, по-прежнему Сапожник и Портной.

– Так ведь у почти Короля и вправду почти королевские дела. Есть ему время распивать чаи с нами, – простодушный Иззи простил друга.

Никто не заметил, как в это время начала вянуть первая роза. Сначала она только едва поникла. Потому что Принц и Принцесса приняли в гости того, от кого надо было бежать со всех ног. Но они были обычными людьми, а не Волшебниками. Они ошиблись, поверив глазам.

...– Дедушка, дедушка, а почему Смарагд не заметил подмены? – недоумевала Анна-Лиза.

– К сожалению, оба белых дракона были так схожи. Кроме коготков, никакого различия. А если коготки втянуть – у драконов они, как у кошек, втягиваются – то и различить нельзя.

– А как же отличить? – озадачилась Анна-Лиза.

– Какой же ты еще ребенок! – рассмеялся дедушка. – Это очень просто. По делам. Раскраска для дракона неважна, важны дела. Зло не может творить добро.

– А что такое зло?

– Это жизнь ради себя за счет других. Всего-навсего. А добро – это когда живешь для других, жертвуя собой...

– Тогда я злая, – пригорюнилась Анна-Лиза. – Я живу за счет папы и мамы, и за счет тебя, дедушка.

– Ничуть, – возразил Повелитель сказок. – Твои родные живут ради тебя, но и ведь ты живешь ради них. Вы любите друг друга.

– Но если настоящий Белый Дракон был добрый, а ненастоящий злой, то почему Смарагд не заметил этой злобы?

– Во-первых, Смарагд и Флора попались на удочку лести и смотрели на подставного Дракона глазами любящих родителей. Во-вторых, даже опытному человеку различить сложно, нужно время. Тем более что и фальшивый Белый Дракон желал Смарагду и Флоре как бы добра.

– Я не понимаю... – растерялась Анна-Лиза, – ведь злой приносит злобу, а не доброту.

– Верно, но иногда зло, чтобы обмануть, использует «добрые приемы». Главная цель Ларры – обмануть Смарагда и Флору и заставить их нарушить правила трех «НЕ». А для этого все средства хороши. Вот тебе задачка: смотри, две конфеты, одна из них ядовитая, – на ладони у дедушки оказались две одинаковых конфетки с надписью «Белый дракон на севере». – Разверни обе, но не ешь.

Внучка послушно развернула обе конфеты и обе оказались внешне очень похожими.

– Какая из них ядовитая? Сможешь разобраться? – подмигнул Властелин Сказок.

– Да обе выбросить, чего разбираться!

– Нельзя. По условию задачи надо одну из них обязательно съесть, только съедобную. Представь, что вместо конфет перед тобой люди, живые люди. Их так просто не выбросишь. Например, один из самозванцев превратится в меня, и что – ты меня вот так сразу выбросишь на помойку?! – на ладошке у Сказочника конфеты чудесным образом превратились в человечков, которые напоминали его самого, только в очень уменьшенном виде.

– Не выброшу, – вздохнула Анна-Лиза.

– Вот один человечек говорит тебе Правду – где ты ошиблась, в чем неправа. Тебе может быть неприятно, но ты ее слушаешь, потому что это Правда.

– Ага, а если он скажет, что я дура несусветная, которая никогда не исправится?

– Это оскорбление, а не Правда. Хороший человек всегда найдет такое слово, чтобы постараться не обидеть тебя. И даст совет, как можно исправить положение. А вот второй человек льстит тебе: говорит, какая ты хорошая, пригожая, что ты лучше всех на свете, что ты достойна большего. И тебе это нравится.

– Да кому ж это не понравится...

– Вот и Смарагду это понравилось. Только лесть не всегда правда. Есть и другие хорошие люди, и другие люди достойны большего.

– А что тут плохого-то?

– Плохо то, что Ларра поставила сына Смарагда и Флоры выше других: он лучше, как бы не поступил. Значит, остальные хуже.

– И Флора со Смарагдом не разглядели это?

– Не всякий разглядит. Они же любили своего сына. Колдунья очень ловко сыграла на родительской любви к ребенку. Втерлась в доверие. Ошибка Смарагда была в том, что он смотрел, КТО говорит, а не ЧТО говорит.

Шестая глава. Первая увядшая роза

Но друзья Смарагда не переставали считать его своим другом, несмотря на то, что он стал избегать их. Вскорости у бывшего Садовника намечался День рождения, и приятели купили ему дорогущий подарок – хрустальную богемскую розу, сделанную тридевятьземельскими стеклодувами. Иззи для этого дела даже пошел на конфликт с Мартой, своей женой, и все деньги, которые он выручил от сшитого бургомистровой дочке платья, отдал для благого дела.

Сначала друзья хотели все сделать чин-чинарем: заявиться во дворец и подарить розу в официальной обстановке. Но Пенко неожиданно предложил:

– Знаете, какая там очередь будет из этих подарков? Как в мавзолей лысого старца. По мне, так заявиться к Смарагду во дворец тихо, как тать в нощи, и сделать сюрприз. Ну и отметить прямо на месте!

Помимо хрустальной розы, они купили большущую бутыль его любимого белого пива. Чай, не побрезгует с друзьями раздавить ее.

– Надеюсь, он не совсем зазнался, – вертел бутыль в руках Сапожник.

– А может, чего его ждать? Он, поди, сейчас шампань из водопровода пьет. Сами раздавим за его здоровье, – сомневался Портной, он не был в восторге от идеи Сапожника.

– Без именинника за именинника? – не согласился Пенко. – Нет, это не дело. Если он зазнался, мы-то не зазнались,

– А что, давайте и правда устроим Смарагду сюрприз! – поддержала мужа Таира.

– Вы как хотите, но не лежит у меня душа к этой затее, – Иззи наотрез отказался участвовать в авантюре приятелей.

Пенко с Таирой отправились к Смарагду вдвоем. Решили идти не через парадное. Таира, зная все дворцовые входы-выходы, провела мужа тем самым лазом, через который в свое время они с Флорой сбежали из дворца. Лаз выходил аккурат в альков Флоры. Единственное, чего не учла Таира, так это того, что во дворце многое поменялось с тех пор, как она вышла замуж за Пенко. Флора и Смарагд теперь жили в совершенно других апартаментах, а комнату Флоры отдали Белому Дракону. Не настоящему Белому Дракону, разумеется, а подставному.

Пенко и Таира спрятались за занавеской, когда Белый Дракон вразвалочку зашел к себе в опочивальню. Сперва друзья не поняли, в чем дело, и попервоначалу хотели открыться, все же нехорошо подглядывать в чужом алькове. Но что-то им показалось одозрительным. Они решили немного подождать, всего минуту. И правильно сделали. Белый Дракон остановился перед зеркалом, смотрясь в него как девушка перед выходом в люди: придирчиво и внимательно.

– Не понял, зачем Дракону смотреться в зеркало?! – недоумевал Пенко.

Тем временем Белый Дракон стремительно закружился вокруг своей оси и через пару мгновений превратился в черную колдунью Ларру. Она смотрелась в зеркало и ухмылялась, разговаривая сама с собой:

– М-да, еще чуть-чуть, и из тебя, Ларра, испарится вся волшебная сила. Но ничего, еще немного, и сила ко мне вернется. Что там мне прописал доктор: Смарагд должен нарушить три правила «НЕ» настоящего Белого Дракона. И он их нарушит, не будь я ведьмой Ларрой! – захохотала ведьма, закружилась вновь и снова превратилась в Белого Дракона: – Что ж, пойдем играть роль доброго волшебника дальше...

Ненастоящий Белый Дракон покинул альков. Супругами на время овладел ступор.

– Так вот почему Смарагд перестал ходить к нам по субботам. Он во всем слушается ведьму Ларру и принимает ее за Белого Дракона, – прошептала Таира.

– Надо предупредить Смарагда и Флору! – рванулся вперед Пенко.

– Да погоди, а поверит ли он нам?! – пыталась остановить его Таира, но где там – ее муж уже со всех ног мчался к своему другу Смарагду, ведь ему грозит большая опасность.

Смарагд, как и его жена Флора, оказались на месте. Они были крайне удивлены, когда увидели в своих покоях Таиру и Пенко.

– Как вы пробрались сюда? – Смарагд был немного раздосадован, потому как это значило, что дворцовая охрана работает из вон рук плохо. А если бы во дворец пробрались не Таира с Пенко, а разбойники?!

– Тайной тропой, – улыбнулась Таира. – Мы пришли, чтобы поздравить тебя, Смарагд, с именинами.

Она обдумывала, как верней сообщить о фальшивом Белом Драконе, чтобы Смарагд и Флора поверили. И может быть, она нашла бы верное слово, но Пенко все испортил. Он взял и бухнул сразу:

– Смарагд, будь осторожен, ваш Белый Дракон не Белый Дракон, а злая ведьма Ларра.

– Что ты мелешь, Пенко?! Ты пьян! – сморщился, как будто попробовал лимона, Смарагд.

– А то, мы с Таирой видели сейчас, что она представляет на самом деле.

– Ну-ка, дыхни? – потребовал Смарагд.

– Да не пьян я, – оправдывался Пенко. Дыхнул – от него чуть-чуть пахло белым пивом. Это они с Иззи сообразили на двоих.

– Он не пьян, – поддержала мужа Таира, она начала сбивчиво рассказывать о том, что они увидели в алькове Белого Дракона.

– Этого не может быть! – Флора была на стороне своего мужа..

– Почему?

– Потому что не может быть, и все!

– Так проверьте его?

– И проверять не буду! Друзей не проверяют! Ты бы видела, как мой сын радуется, когда играет с ним в мяч. Материнское сердце не обманешь. Ты, Таира, просто ревнуешь, что мы перестали ходить к вам по субботам пить чай, а беседуем в это время о высоком с Белым Драконом, – Флору невозможно было разубедить.

– Вы бы знали, какой святостью от него веет, когда мы с ним беседуем. Ведь ему уже шестьсот лет. Он в двадцать раз мудрее и умнее нас. Шестьсот лет святости! – поднял важно палец вверх Смарагд. – Это не то что ваши мещанские посиделки.

И Таира, и Пенко растерялись. Совершенно не ожидали такого поворота событий. Они полагали, что друзья если не послушают, то, по крайней мере, прислушаются к ним. А тут – полное отторжение.

– Да ты зазнался, приятель, друзей поменял на какую-то ведьму, – Пенко сказал это не ради того, чтобы уколоть друга, а скорее от обиды.

– Ты хочешь, чтобы я отказался от своего друга? Белый Дракон – мой самый любезный и самый дорогой друг! – неожиданно взвился обычно спокойный Смарагд.

– Смарагд, ты дурак! – рубанул сплеча Сапожник.

– Ты бы попридержал язык, Пенко, прежде чем оскорблять моего мужа и возводить клевету на Белого Дракона! – пришла на выручку мужу Флора.

– Пенко всегда говорит правду! – защитила в свою очередь своего мужа и Таира.

Может быть, выдержи кто из них паузу, они остыли бы, и конфликт дальше бы не пошел, но Пенко не выдержал первым:

– Если ты не можешь отличить белого от черного, кто же ты после этого – дурак и есть! – да еще словечко простолюдинское вставил. И вот это словечко и стало последней каплей в чаше их ссоры.

– Как был ты Сапожником, так ты Сапожником и остался, Пенко! Ты Сапожник! Знай свой место! – закричал Смарагд. – Пей свое дешевое пиво, и не лезь со своим суконным рылом в Королевский ряд!

Он со злостью швырнул подарок друга – хрустальную розу – со всей силы об стену. Со звоном брызнули осколки. Так разлетелась вдребезги их дружба.

– Нам здесь больше нечего делать! – холодно заявила Таира, взяла за руку оторопевшего мужа и они отправились прочь из дворца.

– Обнаглели! Может, за ними дворцовую охрану послать? – вслух подумал Смарагд.

– Не делай глупостей! Пусть уходят! – отговорила мужа Флора. Она была незлобива и не хотела продолжения ссоры. И так наломали дров.

– Смотри! – неожиданно взгляд Смарагда остекленел, он смотрел в одну точку и никак не мог отвести взгляд. Жена повернулась в ту сторону и тоже онемела от ужаса – в оранжерее завяла белая роза.

– Как же так?! Мы же не предали своего друга Белого Дракона! – не понимала Флора.

– Это все Пенко и его жена. Это они виноваты, они затеяли эту ссору! – стукнул кулаком по стене Смарагд. Чуть не отбил руку. После этого он перевел глаза вниз и увидел на полу остатки хрустальной розы. Спокойно произнес: – Надо приказать слугам убрать этот мусор.

...– Дедушка, дедушка, а почему он не стал разбираться, почему увяла роза, и свалил все на Пенко с Таирой? Ведь если роза увядает, то это ж неспроста? – не понимала поступка Смарагда Анна-Лиза.

– Понимаешь, людям проще считать какую-то свою трагическую ошибку случайностью. Это не потому, что люди так самоуверенны, нет. Если бы Смарагд просто выслушал друзей и хотя бы пообещал разобраться, то роза бы не увяла. Но он был так уверен в Белом Драконе, что готов был поссориться ради него с друзьями. Признай он свою ошибку, то надо было признать и то, что Белый Дракон его где-то обманул, а он и думать не мог, что Белый Дракон не Белый Дракон. Сила авторитета превыше всего.

– Глупенький Смарагд.

– Не обижайся, Анна-Лиза, но я не уверен, что ты сама поступила бы по-другому. Вот пришел бы злодей в моем обличье и стал бы тебя призывать к какой-нибудь гадости.

Анна-Лиза подумала, сначала даже открыла рот, чтобы возразить, но потом вдруг осеклась и грустно вздохнула:

– Не знаю, меня легко обмануть, я доверчивая.

– Вот и Смарагд обманулся. В этом и была подлая задумка Ларры – благими намерениями выстлать Смарагду и Флоре дорогу в Ад. Ладно, смотри и слушай, что было дальше.

– Дедушка, а как же настоящий Белый Дракон? Неужели он ничего не знал, что за его спиной творит Ларра? И куда он запропастился? Давно надо было вывести ведьму на чистую воду.

– Всему свой черед, Анна-Лиза. Скажу только: настоящий Дракон все прекрасно знал и хотел наказать Ларру. Он выжидал.

Седьмая глава. Вторая увядшая роза

Прошло пять лет, потом еще пять и три года. За это время умер старый Король Ян. Как пророчил астролог, на его место короновали Смарагда. Елисей подрос, стал красивым и статным юношей. А в соседнем королевстве у Короля Меркурио подрастала дочка Юлиана. Здесь надо сказать, что этот Меркурио был самым могущественным королем в те времена: у него была самая сильная армия, у него были самые искусные мастера, в его государственном совете заседали самые мудрейшие мужи. Соседи боялись воевать с ним, заискивали и искали дружбы. Как-то раз на правительственном приеме, где все Короли присутствовали со своими семьями, Елисей увидел Юлиану и влюбился. Но, что самое примечательное, Юлиане тоже понравился сын Смарагда и Флоры.

«Он с нами и родниться не станет», – взволновались родители Елисея. Но на их удивление, Меркурио оказался куда более благожелательным. Он очень сильно любил свою дочь и желал ей счастья. И если бы она вдруг захотела выйти замуж за последнего трубочиста, Меркурио перечить бы не стал. Так бывает: могущественные короли, перед которыми трепещут все остальные, сам трепетал перед своей дочерью.

– Если Юлиана не против, – Меркурио внимательно посмотрел на свою дочь, Юлиана скромно потупила глаза, потому как и ей нравился Елисей, – то и я не против. Но ставлю условие: молодые должны потерпеть один год. А за это время вы должны построить дворец для молодоженов. Все-таки наш товар, а ваш купец. С моей же стороны на приданое я не поскуплюсь. И в этом дворце ровно через год и сыграем свадьбу.

– Так и сделаем…

Положа руку на сердце, Смарагд и Флора ожидали или отказа, или, в лучшем случае, чего-то заковыристого и невыполнимого, вроде постройки золотого моста от столицы до столицы двух королевств и тому подобного. Поэтому Флора и Смарагд несказанно обрадовались условию, которое перед ним поставил их будущий родственник.

Однако Смарагд призадумался: Меркурио – самый богатый король, и перед ним ни в коем случае нельзя упасть лицом в грязь. И хоть Меркурио не обговаривал параметры будущего дворца, но сам Смарагд решил, что по роскоши он не должен уступить дворцу самого Меркурио. Бывший Садовник задумал построить самый большой и богатый дворец в своем Королевстве. Но его Королевство, в отличие от королевства Меркурио, было небольшим и небогатым, поэтому нужно было чуть-чуть затянуть пояса, чуть-чуть повысить налоги и ограничить траты на всякие там не самые необходимые проекты. Например, окружной королевский тракт, или повышение пенсиона для увечных и стариков. Совсем ненадолго, всего на год.

И Смарагд стал на всем экономить. В его глазах появились монеты. Он сократил жалование придворным, обложил данью даже нищих на паперти.

Как нарочно, именно в этот год у Иззи случилась беда. Вернее, две беды. Сами понимаете, беды ходят не в одиночку, а со своими такими же бедовыми подружками. Сначала, устав от вечного безденежья мужа, от Иззи, забрав сына, ушла Марта. Иззи вознамерился вернуть жену, сделав ей дорогой подарок. Но дорогие подарки стоят больших денег. И Иззи подрядился сшить Циле, жене ростовщика Гобса, платье из варяжского сукна, с бриллиантами, самыми настоящими, и должно было их быть на платье сорок сороков. Портной, как и полагается, сшил превосходное платье. Ни одного лишнего стежка, все точно и красиво. И бриллианты по всему платью блестят, радуют глаз. Но ночью в его дом ворвались разбойники. Мало того, что они вытащили все деньги, так украли и бриллиантовое платье.

Когда утром Циля пришла за заказом и обнаружила, что не только платья, но и бриллиантов нет, то, само собой, ее обуял вполне понятный гнев. Она за эти бриллианты заплатила кругленькую сумму, от которой ее муженька Гобса чуть кондратий не только за сердце, но и за другие места не хватил. Все отговорки Иззи, что его обокрали, Гобс и его жена не желали и слышать. Напротив, обвинили, что он выдумал это ограбление, чтобы присвоить варяжское сукно и, само собой, бриллианты.

– Ты специально это подстроил, Иззи. Значит так: или ты вернешь платье с бриллиантами, или деньги, иначе пойдешь в тюрьму за воровство.

А у Иззи даже денег не осталось, чтоб хотя бы возместить ущерб. Деваться некуда, он решил попросить денег в долг у друга. Не откажет. Никогда не отказывал. И хоть Пенко с Таирой предупредили его, что Смарагд – это давно не тот Смарагд, которого они знали, но выхода у Иззи не оставалось.

Смарагд же в это время как раз начал строить дворец для Елисея и его невесты. Лишних денег у него не было. Вернее, деньги в казне были, но Смарагд побоялся, что ему не хватит средств на постройку дворца для сына. Сами понимаете, сын всегда родней и дороже хоть и старого, но всего лишь друга. И Смарагд, скрепя сердце, отказал:

– Иззи, извини, но я не могу сейчас тебе дать денег, приходи через год. Вот построю дворец для сына.

– Через год я не смогу прийти, я буду сидеть в долговой яме, – Иззи не ожидал от старого друга такого ответа, а сам подумал: «Даже если я приду к тебе через год, то у тебя другой дворец будет... У Королей никогда лишних денег не бывает».

– Иззи, сколько я помню, ты всегда побирался. Тебе даже дар Белого Дракона не помог. Вот и Марта не выдержала твоего характера. А такая любовь была! – в словах Смарагда появилась явная издевка. – Если я тебе и дам денег, ты же их спустишь в три дня. Я лучше похлопочу, чтобы ты сидел в теплой камере для хороших узников, – усмехнулся Смарагд.

– Спасибо, Смарагд, ты настоящий друг, – грустно ответил Иззи. Он мог бы простить насмешку приятеля насчет его «разгульности», но слов про жену и сына Портной явно не ожидал.

Теперь он больше не считал Смарагда своим приятелем. И никакого желания встречаться с другом – бывшим другом – у Иззи не возникло.

Дело закончилось тем, что Циля, отходчивая душа, простила Иззи. И даже уговорила мужа не затевать против него тяжбу. Но с условием: Иззи за свой счет сошьет ей три вечерних платья.

А утром следующего дня Смарагд увидел, как завяла и сморщилась вторая – синяя роза. Он остолбенел: ведь он сам лично поливал и ухаживал за ними, ни одного дня не пропускал. Как же он так проморгал? И ведь правил трех «НЕ» он не нарушал. Ну не дал он Иззи в долг, но разве он обязан был их давать? Разве это обида?! Но если бы он дал денег, то обидел бы собственного сына.

Потом он успокоил себя:

– Ничего, осталась еще одна роза – алая. Она по-прежнему свежа и хороша!

...– Дедушка, а почему роза завяла? Ведь он поступил честно. Ему самому требовались деньги. Вернее, сыну. Выходит, роза завяла бы в любом случае?

– Смарагд поступил как формалист. Ему надо было дать денег Иззи столько, сколько он просит. Никуда бы его дворец не делся. Ну, лишней кариатидой было бы меньше. Их там у него восемь штук, ну было бы семь. Но Смарагд не хотел экономить на себе. Он даже не пожелал вникнуть в дело. Кстати, он же Король! Мог бы поставить на уши всю полицию, чтобы нашли грабителей, но он даже не задумался об этом. Он просто не хотел помогать другу и нашёл отговорку. К тому же он забыл главное.

– А что главное?

– Милосердие выше Закона, Анна-Лиза.

Восьмая глава. Третья увядшая роза

Тем временем дворец для Елисея и Юлианы был построен. Меркурио сдержал слово, был назначен день свадьбы. В честь этого грандиозного события в жизни обеих Королевств Король Меркурио решил провести Конкурс Великих Садовников и цветоводов. Аккурат на третий день после свадьбы дочери. Любой желающий Садовник или Цветовод мог представить на Суд высочайшего жюри свои цветы. Лучший из лучших должен был получить звание Первого Садовника двух Королевств с пожизненным пансионом. Чтобы сделать приятное Смарагду, конкурс решено было проводить в его Королевстве.

Таира, как ее ни отговаривал Пенко, решила тоже поучаствовать в конкурсе. Она увлекалась цветами, если вы помните. И даже вырастила, нет, не розу, а кактус, который расцветал два раза в год. Колючка раскрывалась – из нее появлялся прекрасный цветок-радуга. Мало того, нектарный напиток из этого цветка снимал усталость и мог вылечить любую болезнь.

Решил принять участие в конкурсе и Смарагд:

– Они считают, что я зазнался, что я перестал быть Садовником, что я только Король. А я докажу, что я как был Садовником, так им и остался! – объяснял он Флоре свой мотив.

– Не делай этого, у тебя же все есть. Есть Сад, есть Королевство, зачем тебе это, Смарагд? – отговаривала мужа Флора.

– Понимаешь, любимая, я Садовник, и Садовником останусь до конца жизни. Я хочу, чтобы все знали меня не просто как Короля Смарагда, но и как лучшего Садовника двух Королевств!

– Ты в поисках славы?

– Я в поисках признания. Белый Дракон одобрил мою затею. Более того, он мне ее и присоветовал.

После того, как Флора узнала, что Белый Дракон (фальшивый Белый Дракон, не забудем уточнить) одобрил затею Смарагда, то не стала возражать. Нельзя идти против воли Белого Дракона. Он мудр и всегда знает, как правильно поступить.

– А знаешь, что он сказал? – мечтательно протянул Смарагд. Когда речь касалась Белого Дракона, то его лицо смягчалось, говорить он начинал с каким-то нарочитым придыханием. Как будто он был не Король, а только слуга любимого Короля.

– Что? – Флора хоть и не умилялась, как Смарагд, но уважение к Белому Дракону у нее было безмерным – ведь именно он спас ей жизнь, когда ее укусила гадюка. Флора умела быть благодарной.

– «В мирской славе нет ничего зазорного, Смарагд. Иногда необходимо получать от жизни приятные сюрпризы. Если ты это заслужил своим трудом».

– Белый Дракон, как всегда, мудр. И почему глупые Пенко с Таирой этого не поняли?

– Зависть, Флора, самая обычная зависть. Только они хотели общаться с нами, – Смарагд сделал ударение на слове «только они», – а тут Белый Дракон. Да еще мудрее и умнее их.

– Они неплохие люди. Зря тогда ты на них накричал. Ведь они просто не понимали, что делали. Их пожалеть надо было.

– Ты права, любимая, – Смарагд притронулся к щеке своей жены. Он ни дня не мог провести, чтобы не увидеть ее. Он смотрел на нее – и в душе у него расцветал Сад. Он дотрагивался до нее – и чувствовал себя, как влюбленный мальчик, прикоснувшийся к любимой впервые. – Надо бы попросить у них прощения. Ведь они просто мещане, обычные люди. Они не понимают, что такое – беседовать с Белым Драконом. Прикоснуться рукой к шестисотлетней святости.

Отгремела и отшумела свадьба. И теперь город жил в ожидании конкурса на лучшего Садовода. Все садовники и цветоводы съехались в столицу Королевства.

Смарагд волновался, как юноша. Он решил презентовать свои «нетленные розы», которые выращивал специально для Флоры. Они были устойчивы и к холоду, и к жаре.

Фальшивый Белый Дракон прямиком отправился к Меркурио, где они, на пару пошептавшись, и решили, кого назовут Первым Садовником. Заранее, совершенно не зная, кто и что приготовил. К сожалению, на конкурсах иногда такое случается. Когда конкурс не выявляет лучшего, а проводится исключительно под имя победителя.

Главным судьей конкурса Меркурио назначил Белого Дракона. Кроме того, и народ своими возгласами должен был решать, кому быть Первым Садовником. Впрочем, для этого Меркурио послал в толпу своих крикунов, которые должны были выкрикивать нужное имя.

Утром прошел предварительный отбор. Вечером ожидали финала, в который вышли три лучших садовника: Таира со своим целебным Кактусом, Смарагд с Нетленными Розами и одна скромная бабушка-травница (настолько скромная, что даже имя свое отказалась называть), которая вырастила чудесную травку, менявшую цвета и этим самым показывавшую, говорит человек правду или лжет. Краснела травка при лжи, зеленела при правде, жухла при клевете.

Первым по жребию представил цветок Смарагд. Когда он показал свои розы, все ахнули. Он поместил розы в ледяной купол – они сохранили свежесть и аромат. Он поместил розы в кипяток –они остались прежними. Он смял розу - но через мгновение она восстановилась как ни в чем не бывало.

Потом настал черед Таиры. Она показала вроде бы ничем не примечательный кактус. Но неожиданно он стал расходиться лепестками, между которыми открылся необычный разноцветный цветок, аромат от которого стал сразу распространяться по всему городу. Таира подставила стаканчик и налила нектара. Принесли безногого увечного – и он вдруг пошел! Подвели слепого – тот обрел зрение! Сумасшедший, которого всегда считали за дурачка, обрел рассудок! Безусловно, цветок Таиры стал популярнее роз Смарагда. И даже крикуны не могли перекричать восторгов толпы – кактус понравился всем.

Потом показала свою чудо-траву бабушка без имени. Она подозвала Меркурио и попросила:

– Ваше величество, если можно, скажите какую-нибудь неправду.

– Бабушка, милая, я всегда говорю правду! – пытался отшутиться Меркурио. Очень уж неприятной ему показалась просьба бабули. Нет, не потому, что он действительно всегда и везде говорил правду. Скорее наоборот, должность Короля обязывает зачастую скрывать свои намерения. Травка шутки не поняла – и зарделась как молодая девица при бранном слове.

– Спасибо, ваше величество, видите – травка покраснела, значит вы сказали неправду! – бабушка наглядно показывала достоинства своей травки.

– Непонятная у тебя, бабка, трава, неправильно она у тебя краснеет!

Короли не склонны к самоиронии. Меркурио эта бабка стала злить. Травка еще больше закраснела.

– Наш Король – первостатейный лгун и всегда думает только о себе, – выкрикнули из толпы.

Травка моментально поменяла цвет на зеленый.

– Голос из толпы не соврал, – довольно заулыбалась бабка.

– Бунтарская какая-то травка, – проворчал Король. Он понял, что надо побыстрее сворачивать этот конкурс, а то, мало ли что, эта бабка с травкой еще станет лидером бунтовщиков. Меркурио мигнул, подставной Белый Дракон все понял, как надо.

– Объявляется победитель Конкурса на лучшего Садовника обеих Королевств! – встал со своего места Белый Дракон. – Им стал... – Белый Дракон выждал театральную паузу: – Смарагд и его «нетленные розы»!

Люди заволновались. Спору не было – розы были превосходны, но кактус Таиры и травка бабушки были, пожалуй, посильнее.

– А травка-то раскраснелась! Не иначе Белый Дракон соврамши! – засмеялись в толпе.

– Я не могу лгать! Я Белый Дракон! – спокойно парировал Белый Дракон. А травка еще пуще запунцовела.

– Это не Белый Дракон! – неожиданно бросила обвинение бабка. Травка зазеленела.

– Бабушка, идите отсюда пожалуйста, от греха подальше, – пытался разрядить обстановку Меркурио, дав знак охранникам выпроводить бабку. Он уже сто раз пожалел, что затеял этот конкурс. Ему захотелось сделать приятное своему будущему родственнику, и он затеял его исключительно ради Смарагда. Тот должен был получить звание Лучшего Садовода. А тут пошли такие непредвиденные обстоятельства. Охранники, подступив к бабуле, вдруг отлетели в сторону, словно от разряда молнии.

– Это не Белый Дракон, потому что Белый Дракон – это я! – и в то же мгновение бабка оказалась Белым Драконом. Трава зазеленела.

– Ты самозванец! – парировал Первый Белый Дракон. Травка раскраснелась.

Толпа ахнула. На время установилась полная тишина. Никто не ожидал такого поворота событий. Меркурио понял, что надо как-то выходить из ситуации:

– Подождите, граждане Драконы, лучше всего сказать, кто из вас настоящий, сможет тот, кто хорошо знает вас. А знает вас хорошо Смарагд. Вы согласны, что именно он скажет свое слово?

– Конечно, – согласился Дракон-Ларра.

– Не возражаю, – поддержал Дракон-бабка.

– Хоть в чем-то вы едины, – констатировал Меркурио, довольный собой, что он так ловко перевел стрелки на Смарагда и что теперь все внимание толпы переключилось на Лучшего Садовника. И что теперь, если что случится, именно он будет отвечать за последствия.

Все взоры действительно устремились на Смарагда. Он смертельно побледнел, не зная, как реагировать. Он то и дело переводил взгляды с одного дракона на другого. И похоже, совершенно не видел между ними различий, ну просто абсолютно. Конечно, можно было пойти методом тыка. Но ведь кто-то из них действительно самозванец, а кто-то настоящий, и ошибись он – тогда Смарагду точно не поздоровится.

– Ну, Смарагд! Смелее! – закричали из толпы. – Выведи проходимца на чистую воду!

– Мне надо испытать обоих! – облизнул пересохшие губы Смарагд.

– Ну так испытывай!

Смарагд не решался. Он долго размышлял. Наконец решительно сделал два шага к Драконам.

– Я задам вам три вопроса. Настоящий Дракон всегда скажет мне правду. Я вам дам по три листочка. На них вы будете писать правильные ответы, – он отдал Драконам листы и карандаши. – Итак, вопрос первый: где мы познакомились?

Оба дракона тут же написали ответ. Написанное было идентичным на обоих листках: «В твоем саду». Смарагд прочитал и помрачнел. Эдак оба дракона будут писать под копирку.

– Он у меня списывает! – пожаловался Дракон-Ларра.

– Было бы что, – спокойно отреагировал Дракон-бабка.

– Вопрос второй, – продолжил допрос Смарагд. – Кто еще был при нашей встрече?

И опять ответ оказался идентичным: «Сапожник Пенко и Портной Иззи». Правда, один из драконов написал «Портной», а другой «Швейник», но это сути дела не меняло.

Смарагд непозволительно долго думал над третьим вопросом… Народ уж волноваться начал, поторапливать. Но, наконец, Садовника осенило.

Ответ на этот вопрос знал только настоящий Дракон. Ведь именно настоящий Дракон исполнял желания приятелей.

– Вопрос третий, кто из нас троих лучший мастер своего дела?

Смарагд оказался прав. Ответы оказались разные. Ну, совершенно разные. Один написал «Иззи». Другой написал «Смарагд». Лицо Смарагда просветлело, с души как камень свалился:

– Ну вот и разобрались. Это ведь ты написал «Смарагд»?! – Садовник подошел к одному из Драконов и погладил его по холке. Тот даже зажмурился от удовольствия. – Ты настоящий! Потому что Иззи все время завидовал мне, и все время переживал, что делает свое дело с небольшим, но изъяном...

– Ты ошибаешься, Смарагд! – неожиданно возразил тот Дракон, который написал имя «Иззи».

– Почему? – Смарагд был спокоен. Он ждал подвоха от самозванца-бабки.

– Потому что все меняется в нашем мире под луной. Да, двадцать лет назад так и было. Но ты забыл: каждый из вас загадал по одному желанию. Ты загадал – полюбить самую прекрасную Принцессу, Пенко загадал – жить по совести, а Иззи загадал – всегда делать свое дело на отлично. Дракон выполнил его желание: теперь он делает свое дело лучше тебя.

– Это схоластика! – парировал второй дракон.

– К тому же есть еще два способа проверить, кто из нас настоящий! У настоящего Дракона белые коготки на лапах!

Взоры толпы устремились на лапы Драконов. У Дракона-бабки коготки были ярко-белые, как свежевыпавший снег, у Дракона-Ларры коготки оказались черными.

– Он выкрасил свои, а я вчера сделал себе педикюр. Разве нельзя?! – возмутился Дракон-Ларра. Он еще надеялся оправдаться.

– Можно. Но есть еще один способ узнать кто есть кто. Самый простой и радикальный! – Дракон-бабка как бы невзначай прошел мимо второго, и вдруг сначала стеганул хвостом по голове своего соперника, а потом лапой провел по лицу. У того кожа разошлась по швам – сначала на лице, потом на всем туловище, обнажая настоящее черное тело. Через мгновение перед всеми стояла ведьма Ларра, собственной персоной.

Поняв, что ее разоблачили, она крикнула, переходя на фальцет:

– Проклятье! – завертелась волчком, через мгновенье превратилась в Черного Дракона, взвилась в небеса и исчезла.

– Ну вот, все и прояснилось! – спокойно, как будто он и ждал такой развязки, произнес Меркурио.

Вдруг Смарагд сорвался с места и стремглав помчался домой, во дворец. Нет, не от того, что сгорел со стыда, перепутав настоящего Дракона с ненастоящим. Нет, он понял, что в этот момент завяла последняя роза! Сбылось третье предупреждение настоящего Белого Дракона: он присвоил себе славу чужого человека. Сбылось, значит, и предсказание астролога – Флоре умереть на третий день после свадьбы. Свадьбы своего сына Елисея.

Он прибежал. И действительно – сбылось… Вместе с последней розой увяла и умерла Принцесса Флора, его жена... Ее душу подхватил Белый Дракон (нет, не тот, что был на конкурсе садовников, а другой) и унес далеко за горизонт, в Енисейские поля, в Райсею.

Так Смарагд обрел Славу Великого Садовника, но потерял Любовь...

– Почему, почему я не узнал фальшивого Дракона?! Я не выдержал испытания, я погубил ее! Теперь ее нет! – плакал он над телом любимой.

К нему подошел Белый Дракон – настоящий Белый Дракон.

– Она не умерла. Она просто ушла за горизонт.

– Я тоже хочу за горизонт! Унеси меня к ней!

– Тебе пока туда нельзя. Рано. Всему свое время. Поторопишь события – никогда, слышишь никогда в веки вечные не увидишь Флору.

– Что же делать?

– Жить и ждать, когда Творец поведет тебя за горизонт. У тебя есть сын, у тебя есть Сад, у тебя есть розы. Твои нетленные розы. Дари их людям. Рано или поздно вы встретитесь с Флорой. Обязательно встретитесь!

...Сказочную сцену заволокло дымкой, а когда она рассеялась, внучка и дедушка сидели на скамейке в прекрасной аллее, у бурной реки, обсаженной красивыми лотосами.

– Значит, астролог все-таки оказался прав? – грустно спросила Анна-Лиза.

– Судьбу не обманешь, – улыбнулся дедушка.

– Дедушка, какая грустная у тебя сказка! Ну почему у нее такой грустный конец?

– Какой есть, – развел руками дедушка. – Рассказываю то, что произошло, а врать, сама знаешь, не обучен. Повелители сказок не совсем повелители. Мы не можем повернуть вспять время, не можем повлиять на поступки людей.

– А что стало с Ларрой?

– А что с ней станется? Посмотри туда! – дедушка показал рукой в сторону реки. Возле берега стояла грузная, неряшливо одетая дворничиха, совершенно неопределенного возраста. Она мела дорожку, заметенную метелью из одуванчиков и тополиного пуха, так, как будто била невидимого врага, и ворчала:

– Опять намело, опять убирать, и еще тут ходят эти отдыхающие... – она потрясала метлой, то ли желая побить кого-то, то ли сесть и полететь куда-то. Отдыхающие не обращали на нее ровно никакого внимания, словно ее и не было.

– Это Ларра? Она здесь, за горизонтом?! Что она тут делает, кто ее пустил?

– Да разве ее не пустишь? Белый Дракон пустил, пусть хоть каким-то полезным делом занимается, – объяснил Повелитель сказок. – Ты не бойся, покинула ее колдовская сила в тот самый момент, когда увяла третья роза. Она ж не знала, что, пока жива Флора, живет и ее колдовская сила... И превратилась она в обычную скверную сварливую старуху.

– Выходит, она сама у себя ее и отобрала?

– Отож. Змея всегда кусает свой хвост.

Дедушка и внучка обернулись в волшебный плащ и понеслись домой. Ведь вечером Анну-Лизу ждал праздничный ужин и огромный Сказочный торт с четырнадцатью свечками. Очень, очень вкусный. Такие делают только здесь, в Волшебной стране, за горизонтом.

– Знаешь, кто сегодня придет в гости? – хитро прищурился Властелин сказок.

– Знаю, знаю, – захлопала в ладоши внучка.

– Как ты догадалась?

– Я как увидела волшебный букет, так поняла: это от тети Флоры и дяди Смарагда. Платье сшил дядя Иззи. А башмачки от дяди Пенко. Разве не так?

В ответ дедушка только улыбнулся. Повезло Анне-Лизе, она же внучка Белого Дракона.