Трактир у Гиблого болота

Глава 1

Трактир у гиблого болота.

***

Давно это было. С тех пор, почитай, никого теперь не осталось. Последнего деда, помнящего уже пересказы пересказов, лет тридцать, как схоронили. От него я мальцом услышал эту историю. Сколько в ней правды, сколько выдумки — судить не возьмусь. Знаю только — всё на свете может случиться. Даже то, чему случаться не положено. Вот, как старые люди рассказывали.

Жил в наших краях мужик. Иван Рысавый его звали. Больше за схожесть волос Ивана цветом с мехом рыси. Был Рысавый высок, широкоплеч, с крепкими большими руками. Кузнец таким рукам, что богатству — позавидовать мог. Зато характер имел Иван мирный да незлобивый. Где иной уже в драку лезет, Рысавый только гудит баском да ладом старается дело устроить. Ну и получалось у него чаще всего. А почему не получится-то? Вместе все живём, друг у друга помощи ищем, друг другу помогаем. Рысавый добрым работником слыл и слово доброе отыскать мог для любого. Ну и помнили, как он брёвна для избы в одиночку таскал. Разозлишь такого по-настоящему, он тебя хвать по лбу нечаянно и всё — прощай белый свет.

Так и жил бы Иван спокойной жизнью, а вот понадобилось ему товар, за год заготовленный, на ярмарку в соседний город отвезти. Снарядил он телегу, еды взял в дорогу и отправился по утру в путь.

К полудню добрался до опушки леса, где дорога под тень деревьев пряталась. Смотрит — чуть в стороне от тракта проезжего стая ворон. Птицы то к земле припадут, то с хриплым карканьем в небо взлетят и кружат над одним местом у самых деревьев.

Пожевал Рысавый губами, почесал рыжую бородку — недобрый знак ему повстречался. Мимо бы проехать, а то лучше — назад поворотить. Да только не стал он возвращаться — привык дело начатое до конца доводить. Мимо проезжать тоже не стал. То ли любопытство его заело, то ли другое что в бок толкнуло, а оставил он телегу край дороги и пошел поглядеть чего вороны так веселятся.

Ну, от чего воронам веселье такое вестимо — мертвеца пробуют. В тот раз так же случилось.

Иван птиц разогнал — пришлось и комья земли покидать, и покричать, и палкой подобранной помахать, — стал к мертвецу присматриваться. Парень — только-только в силу входить начавший. От чего умер сразу не понять — знатно поработали над телом вороны. Да и зачем оно сейчас Ивану? Ежели лихие люди — сейчас их не видать. А ежели хворь приключилась в пути — так всё едино не вернёшь человека.

О другом крепко задумался Иван. Что ему теперь делать? Мимо проехать нельзя — останется парень на потеху падальщикам. Воротиться назад за подмогой? На ярмарку тогда точно не успеет. Опять-таки, зверьё изуродует мертвеца пуще прежнего, а то ещё растащит по кускам в норы да гнёзда.

Подумал Иван, почесал затылок и пошёл устраивать могилу край дороги — может проедет кто и подсобит в скорбном труде. Однако же тракт пустовал. Пришлось Рысавому самому справляться.

Управился он — стал лошадку свою погонять, надеясь до темноты лесную дорогу позади оставить. Под самую ночь успел. В спину ему уже ухали филины лесные, что на охоту вышли.

Заночевать пришлось в поле. Иван почти до зари без сна просидел. Всё мерещилось — ходит кто-то неподалёку от костра. Зверь, али человек непонятно. Лошадка его вроде смирно себя ведёт, а тень нет-нет да мелькнёт — стоит только отвернуться. Едва не пожалел Иван, что на опушке задержался, но потом только рукой махнул — не по-человечески вышло бы, оставь он того мертвеца без погребения.

К утру сон всё-таки сморил Рысавого. Уснул он прямо на телеге, отыскав немного свободного места.

***

Проснулся Иван поздно — окрики от дороги его разбудили. Оказалось, это возвращались с торга знакомые из другой деревни. Поздоровались, поговорили, а дальше разъехались каждый в свою сторону.

На ярмарке Ивану повезло. С хорошим прибытком остался. Пока торг шел, Иван в городе оставался. Как закончился — стал в обратную дорогу собираться.

У самой околицы натолкнулся Рысавый на ватагу бродяг. Все пёстро разодетые, хмельные. Потеху злую бродяги себе устроили. Один струны рвёт, что-то жалостливо-насмешливое поёт. Ещё двое ногайками хлещут — кота крупного по кругу гоняют, убежать не дают. Остальные бродяги свистят, хохочут, косятся по сторонам в надежде зацепить прохожих, злую удаль на них выплеснуть.

Может и проехал бы Иван мимо, да только исхитрился кот из-под ногайки прямо в телегу Рысавого прыгнуть. Прижался кот к Ивану, едва не под рубаху лезет и жалобно мяучит — защиты просит.

Тренькнули струны, музыкант посмотрел на Ивана и сказал.

— Вороти котейку, проезжий. К чему он тебе?

Вроде с улыбкой сказал, по-доброму, а холодом от тех слов потянуло, что от ветра зимнего. Придвинулись другие бродяги, зубы в усмешках скалят, пальцы большие за пояса засунули.

Иван неторопливо кота поднял, осмотрел со всех сторон. Бывалый зверь — ухо в старой драке порвано, губа нижняя шрам кривой кажет. Трудно такого напугать, но плещется сейчас в глазах кошачьих страх с отчаянной надеждой пополам.

— Продай зверя, певец, — Рысавый положил кота на колени, прикрыл широкой ладонью.

Расхохотались тут гуляки, стали глумливо пальцами в Ивана тыкать, перешёптываться громко, нарочито. Певец только смеяться не стал. Внимательно оглядел руки Ивана, прошелся взглядом по всей фигуре мужика, не забыл телегу оглядеть. Потом говорит.

— Котейка дорого стоит. Пожалуй, всё из карманов твоих выгрести надо за его шкуру.

— Что в карманах есть — отдам. Ежели от слова своего не отступишь.

— Не случалось ещё такого, — музыкант протянул Рысавому открытую ладонь.

Принялся Иван по карманам шарить — монеты оттуда доставать. Большую часть выручки он в телеге спрятал, но и в карманах довольно осталось — знатный откуп бродяги эти получат. Стал Иван деньги вытаскивать, а две монетки возьми и спрячься за шов — мышатами сквозь пальцы юркнули и затаились до поры.

Подбросил музыкант монеты, вслушался в звон, подсчитывая каждую. После этого махнул он рукой дружкам своим — те в стороны расступились, дорогу освобождая. Иван поводьями тряхнул, лошадку свою понукая, поехал прочь не оглядываясь.

Когда уже города не стало видно совсем, остановился Иван. Слез он с повозки, кота на землю поставил.

— Беги, — говорит. — Только смотри — в следующий раз лихим людям в руки не попадайся.

Отбежал кот в сторону, сел, стал шерсть свою от грязи и крови чистить, морду лапой тереть. Иван не стал ждать пока кот прочь убежит. Гнал его холодок неприятный в груди — память об усмешке вожака бродяг. Надо, ой надо Рысавому поскорее домой попасть — оставить за спиной дорогу, лес проехать.

***

У леса его и догнали. Налетели с гиканьем да улюлюканьем со всех сторон. Иван крепко приложился одному, другому; третьему тоже досталось. Только где в одиночку с двенадцатью-то справиться? Разве что — дорого с разбойников взять. Вот Рысавый и взял — хорошо взял. В злобе своей разбойники телегу его на щепы разнесли. Самого Ивана по лесу таскали, до самых сумерек о деревья стукая. Бросили побитого, едва живого, на краю болота.

— Говорил же я тебе, проезжий, — над Иваном склонился тот самый музыкант, что у разбойников главарём был, — что за кота всё отдашь. Вот и отдал — всё.

Потряс разбойник перед лицом Рысавого мешочком, из телеги извлечённом.

— Убивать тебя не станем, — атаман сверкнул глазом на недовольно заворчавших подельников. — Удалой ты малый. Да и урок мой дольше в памяти твоей останется.

Грянул тут хохот разбойников. Знали злодеи, что не выйти из лесу побитому человеку. На кровь, слабость жертвы, сбежится зверьё лесное — мясом парным поживиться.

Скрылись разбойники в лесу; остался Иван лежать на самом краю болота. Долго лежал — в себя приходил. Месяц свой серп успел высоко в небо поднять, но смог Рысавый на ноги подняться.

Чудно, однако — ни зверь, ни птица лесная не тронули человека. Шуршали рядом, глаза горящие из-за деревьев казали, но мимо шли.

— И на том спасибо, — бурчал Иван, тропинку болотную шестом длинным пробуя.

Сунулся было Рысавый в лес, но понял быстро — не выбраться. Либо зверем надо быть, либо разбойником. Они все стёжки-дорожки знают. Ивана же всякий раз к болоту заворачивало.

Вот и пришлось через топь идти. Благо тропка, хоть и петляла из стороны в сторону, но кружить не пыталась. Авось выведет к местам обжитым.

Так и случилось. Расступилось болото в стороны, берег новый показав. Вдоль берега дорога торная, только старая, почти заброшенная. Между дорогой и болотом дома стоят.

Пригляделся Иван — как есть трактир. Даже вывеска, потемневшая, над дверью слабо качается. Второй дом на баню деревенскую смахивает. Ещё дальше сарай покосившийся стоит. Может для скотины хозяйской, а может заместо конюшни здесь служит. Постоялый двор, честное слово! И жилой ведь. Вон, в окнах трактира свет виден, шум слышится.

Пошел Иван вперёд, дверь трактира толкнул да внутрь вошел.

То гул стоял в трактире, а то тишина повисла в одночасье. Поворотились в сторону гостя ночного худые лица, сверкнули глаза, в Ивана впиваясь. Осмотрелся Рысавый — ох и местечко, разбойничий вертеп, не иначе.

— Эй! Ты ещё, что за тать ночной?

Глянул Иван, кто с ним заговорил — женщина рядом стоит. Откуда взялась непонятно — как входил да осматривался её не увидел. Судя по виду — руки в бока упёрты, тело стройное вперёд подалось, лицо суровое, — хозяйка здешняя.

Как к хозяйке и обратился Иван к ней. Правда достоинство своё соблюсти стараясь, не смотря на вид.

— Так ли гостей встречают, хозяйка? Узнала бы лучше, чего прохожему надобно. Может — поесть, поспать, с дороги трудной себя в порядок привести.

Подняла женщина бровь вверх, дугою выгнула. Губы её в стороны растянулись, крепкие белые зубы показывая, два ровных клычка в свете свечей озорно блеснули.

— Тебе, что ли, выползень болотный, на стол накрывать, постель стелить, баньку топить? Думаешь — тут лягушками с тиной расплачиваются?

Мерзкий смешок ударил Ивана. Метнулся он взглядом, насмешника выискивая — ан нет его. Рожи у всех в трактире одинаковые, ложки в руках мелькают — поглядели на новинку, да к еде и вернулись.

Набычился Иван, руки в карманы сунул. Рассказать, разве, о беде своей? Подумал так и мотнул головой — не поймут. Сразу видно — другие люди тут живут, другое для них ценность имеет. То, чего сейчас у него нет.

Сжал Рысавый в карманах кулаки от обиды, ткань в горсть захватил. Тут ткнулись ему в ладонь те самые монеты-мышата, что сбежали, когда за кота платил.

— Тиной да лягушками расплачиваться не приучен, хозяйка. В моих краях другое в ходу.

Сказал так и хлопнул об стол ладонью. Зазвенели монеты — блеснули глаза женщины. Хозяйка трактира одну монету подхватила, прикусила крепкими зубами, вторую монету быстро со стола смела.

— Тогда дело другое, гостюшка, — откуда только мёд в голосе женщины взялся. — И еда найдется, и комната отдохнуть отыщется. Чего с начала желаешь?

— Помыться сперва надо. Закружил меня лесной хозяин, через болото идти заставил. Сама видишь, какой я изгвазданный.

— Баньку я тебе истоплю, — кивнула хозяйка. — Да только париться сам будешь. Нет у меня лишних рук. Самой тебе еду готовить. Самой постель стелить. А кроме тебя — ещё гости есть.

Рысавый кивнул — сам справлюсь, мол, не впервой.

***

Знатно попарился Иван. Хозяйка расстаралась — приготовила венички разные, плошки с отварами трав, пару ароматного в парилку нагнала. Удовольствие настоящее грязь с усталого тела смыть, синяки да ссадины успокоить. Посвежел Иван, выйдя из парилки, вновь удовольствие от жизни почувствовал.

Пока одевался — сыскалось у хозяйки немного белья чистого, — стол приметил в комнате перед парилкой. На столе крынка высокая, из неё квасом свежим тянет. Рядом с крынкой закуска всякая. Даже глаза разбегаться стали, а в животе заурчало.

Обрадовался Иван угощению, к крынке потянулся — освежиться кваском, жажду унять. Только отхлебнуть собрался, как слышит голос.

— Ты, Ваня, пойло это назад поставь. Будет с тебя приключений пока. Пить хочешь — ковшик возьми да в бочке воды зачерпни. Она хоть пахнет слегка тиной — всё полезнее того, что в крынке. И руки свои от разносолов убери.

Что за чертовщина? Огляделся Иван вокруг, советчика выискивать принялся. Никого, вроде, не видать. Тут из-под лавки тенью чёрный кот показался. Залез неторопливо кот на стол, лапами плошки-тарелки в стороны подвинул, хвостом на пол смахнул. Сел удобно, на Рысавого пристально глазами зелёными смотрит.

— Чудеса, — Иван от удивления крынку с квасом на стол воротил; на лавке откинулся; только, что рот, словно ворота, не распахнул. — Или это у меня в голове после кулаков разбойничьих гудит? Или банник тутошний куражится? Не говорят же коты человеческим голосом!

Кот губы в стороны растянул, усы встопорщил, глаза насмешливо прищурил.

— Об чём с тобой, дубина стоеросовая, разговоры разговаривать?

Иван аж крякнул с досады. Мало того, что еду всю попортил, под руку влез, так кошак этот ещё и обзывается.

— От чего же, позволь узнать, я — дубина стоеросовая?

— А кто ещё под полночь по Гиблому болоту шастать будет, — уверенно сказал кот — теперь у Ивана сомнений не стало. — Ладно по дороге бы пошел, когда топь позади оставил. Дорога старая, не спорю. Заросла она травою, деревья лесные ветви свои к ней тянут. Однако же, из лесу прочь ведёт. Так нет — попёрся ты, Ваня, в трактир к ведьме.

— Какой такой ведьме? — Иван головой затряс, морок отогнать пытаясь.

— Такой, что мертвяков по ночам привечает, мясо человеческое на стол ставит.

Нахмурился Иван, пригляделся к еде разбросанной. Соленья, каша, корешки. Мяса, или рыбы там, не видать. Странной показалась еда Рысавому. Словно не для обычных людей готовили.

— Да нет, — протянул Иван неуверенно. — Морочишь, нечисть, путника уставшего. Обидела тебя хозяйка здешняя. Плошку грязной оставила, молока несвежего налила. Вот ты и решил ославить её перед гостем.

— Думаешь?

Потянулся кот, когти огромные выпустил. Пройдет коготь по столу — за им след глубокий. Хвост распушил; на Ивана с жалостью смотрит.

— Иначе зачем нечисть помогать станет?

— От заладил — нечисть да нечисть, — чёрный кот фыркнул, поднял от обиды шерсть дыбом. — Ты дважды моим братьям помог. Долг я тебе, Иван, возвращаю. Будь иначе — оставил бы тебя на съеденье ведьме и мертвякам. Не ты первый в лапы к ним попадаешь. Не ты последний.

Задумался Рысавый. Про долг кот правду сказал. Дело это такое — хочешь, не хочешь, а отдавать надо. Не помнил, правда Иван, когда и где он мог братьям страшилы этого пригодиться. Разве что коту рыжему помог. Иван рассмеялся невесело. Помог и сам за ту помощь расплатился. Знатно так расплатился — даже на пироги к ведьме попал. Однако же, решил Рысавый, это ещё проверить надо — про ведьму-то.

С рыжим ладно — ещё одного кота Иван никак вспомнить не мог. Не считать же, в самом деле, всех кошек и котят на его веку!

Кот тем временем со стола спрыгнул; еду попробовал — плюнул; кругом баню обошёл. В одном углу застыл тенью. Потом метнулся, схватил кого-то цепкими лапами. Рысавый, услышав хруст косточек, вздрогнул, из мыслей своих возвращаясь.

— Что добрые дела не считаешь, так раздаешь, это хорошо, — кот добычу прожевал, вновь к Рысавому обратился. — Без умысла, значит, от души делаешь. Только мы не всегда шкуру звериную носим. Бывает — добрыми молодцами по свету ходим. А человек, что зверь — уязвим бывает. Не всегда голову на плечах сохранить удаётся. Не всегда сном спокойным в земле уснуть получается.

Догадался тут Иван про какого брата кот речь ведёт. Вспомнил он того самого мертвеца на опушке леса, которого недавно схоронить довелось.

— Ладно, Ваня. Поговорили и будет. Уходить тебе пора. Скоро ведьма явиться за твоим сонным телом — в печку ладить, мертвякам на стол угощение подавать.

Смотрит Иван — не врёт кот. Тенью у дверей в баню стоит, хвостом себя по бокам хлещет. Шерсть на коте волною ходит. Клыки чёрный скалит, опасность чуя.

Ноги сами понесли Ивана из бани следом за котом. Заторопился он прочь, но у самой старой дороги внезапно остановился. Обернулся Рысавый назад, посмотрел угрюмо на свет в окнах трактира.

***

Чего это бросился вслед коту? Чёрному, словно самая глухая ночь. Здоровому такому, что рысь размерам позавидует. Ведь не кот это совсем. Если и не нечисть, то колдун наверняка.

Коли так, может враньё всё про трактир, хозяйку, нежить? Вдруг зверь этот, а не хозяйка здешняя, хочет подать его, Ивана Рысавого, на стол заместо ужина? Надо, ой надо, проверить.

Стал Иван потихоньку назад пробираться. Кот досадливо дёрнулся, но возвращать Ивана не стал. Бросать спутника зверь тоже не собирался. Уселся неподалёку, лапой морду тереть начал, с интересом за Рысавым приглядывая.

А Иван под самые окна трактира подобрался, осторожно внутрь заглянул. Тут у него глаза до размеров тележного колеса увеличились.

Веселье в трактире деется. Посреди трапезной гости вприсядку идут, шапками о пол бьют, скачут в диком веселье. Глаза у гостей гнилушками болотными светятся, челюсти сами по себе отплясывают из стороны в сторону. Иные гости зубами щёлкают — плясунам ритм отбивают, — да руки потирают, словно угощенье знатное предвкушают.

Вот один плясун остановился, поправил рукою челюсть отвисшую и сказал хозяйке трактира.

— Долго ли, Тоня, гостей томить будешь? Видишь — проголодался народ, угощения обещанного ждёт.

Захохотала Тоня, полотенце чистое на плечо закинула.

— Экие вы торопливые. Попадись вам путник в лесу — без соли да готовки съели бы, отмывать от грязи болотной не стали бы.

Смех мерзкий слова ведьмы поддержал. Однако, в смехе том, кроме подтверждения слов хозяйки, требование явственное прозвучало Ведьма настроение гостей сразу почуяла.

— Ладно, — Тоня притворно вздохнула, — обещала вам угощение — нечего на попятную идти, мясо в погреб прятать. Пора путничка нашего проведать. Чай после угощения моего задремал на лавке.

Отпрянул Иван от окна, в тени схоронился. Выходит — правду кот сказал. Бежать осюда скорее, пока его хари эти в печь не сунули, в горшок не покрошили.

Погоди-ка — одернул себя Иван, — ведь не один я такой. Другие люди, поди, тоже к трактиру этому проклятому выйти могут. Заморочит их ведьма — на стол нежити окрестной, словно кабанчиков, подаст.

Не злился Иван до сей поры по-настоящему, слова худого не любил, но тут перевернулось внутри него что-то. Почувствовал Рысавый, как нутро его огнём горит. Не от страха — от злости на нечисть эту. Крепко в голову его впилась мысль — наказать всю здешнюю братию, отбить надолго желание людей прохожих есть.

Оглянулся Иван вокруг — увидал полешко, из поленницы выпавшее. Хорошее полешко — увесистое, схватить удобно и длинной подходящее вышло. Иван то полено взял, да к дверям трактира пошел.

Не успел Рысавый руку на дверь положить, толкнуть хорошенько — распахнулась та. На пороге показалась ведьма. Груди у ведьмы ходуном от смеха задорного ходят, голова в дом повёрнута — к напутствиям нежити прислушивается.

— Давай, Тоня, поскорее нам мясца свежего, парного тащи. Вот уж радость нам будет, когда путничка этого съедим. Всласть попируем.

Отвернулась довольная ведьма от мертвяков, хотела во двор выйти. Иван тут раз — втолкнул ведьма обратно, сам следом за ней шагнул. Закрыл Рысавый дверь, засов крепкий одной рукой заложил, хмурым взглядом обвёл притихшую нежить. Потом как гаркнет злым басом.

— Что, нечисть болотная? Съесть меня хотели? Шиш вам…без масла! Это я вас сейчас с голодухи съем, косточки обглодаю.

Сказал так на одном духу и сам расхохотался. Страх за напускным весельем спрятал.

Мертвяки разом, как один, к окнам метнулись. Кости свои старые прочь вынести поспешили, от зубов Ивана спасаясь. Кто его знает? Может вправду — обглодает дочиста?

Иван без дела стоять не стал. Следом за нежитью кинулся. Кого по спине поленом огрел. Кому ногой по заду подсобил в окно, промеж других, протиснуться. Охватило Ивана злое веселье. Отродясь ничего подобного не испытывал, а сейчас в раж вошёл от всей души мертвяков потчуя.

Когда последнему помогал ловчее трактир покинуть — услыхал визг за спиной. Поворотился резко, видит — ведьма, о которой о совсем забыл, по комнате мечется, с головы сорвать громадного кота пытается, а у самых Ивановы ног ухват тяжёлый валяется.

Видать собиралась ведьма тем ухватом стукнуть Ивана по голове. Второй раз помог кот Рысавому. Не стал Иван ждать кто кого одолеет. Открыл дверь да направил ведьму за порог. Для верность приложился той пониже спины поленом. С визгом и злыми словами бросилась ведьма прочь от трактира, а Иван устало на порог сел, руки, натруженные, между колен сунул.

Подошел к нему кот, рядом сел и спрашивает.

— Ну, что Иван? Отвел душу? Удаль молодецкую показал?

— А чего они? Ладно мне на помощь ты вот пришел. Другому кому так не повезёт — сожрут его.

— Сожрут, — согласился кот, по сторонам поглядывая. — Только теперь ведьма с мертвяками сюда не скоро вернутся. Знатно ты на них страху нагнал.

Долго они так сидели. Кот теперь Рысавого не торопил — шерсть чистил, о чём-то своём думал, косясь на Ивана. Иван тоже медлил — о дороге старой думал, о разбойниках, что его в лесу бросили, о нечисти ночной, неосторожных путников поджидающей. Думал Иван и о чудесном своём спасении. Ведь хоронил того парня не ожидая благодарности. За кота побитого, карманы тоже просто так вывернул. А оно видишь, как повернулось.

— Слушай, Ваня, — кот заглянул Рысавому в лицо, сверкнул хитро зелёными глазами, — у тебя ведь разбойники все деньги отобрали?

— Отобрали. И лошадку с телегой в придачу. Год труда коту, — Рысавый осёкся, обидные слова проглотил.

Кот снисходительно фыркнул.

— А хотел бы вернуть всё назад?

Крепко задумался Иван, потом ответил.

— Я урок свой получил. Сполна за него заплатил. Чего же теперь за науку деньги назад требовать? Может супостатам тем они больше пригодятся? Рассчитаются с кем-то за совет добрый, за наставничество.

— Хорошо пожелал, Ваня. Правильно. Только есть у меня дело к тебе. Соглашаться али нет — воля твоя. Всякий выбор верным будет.

Насторожился Рысавый от этих слов. Чего это кот предложить хочет? И ведь не спешит уже дорогу показывать.

— Что за дело такое?

— Край болота сидеть. Дорогу здешнюю расчистить, трактир подновить, пустить его в дело постоялое.

— Так ведь ведьма эта, Тоня кажется, мертвяки её. Они ведь вернуться могут. Тогда куда деваться прикажешь? Опять же — разбойники лесные пожаловать могут.

— Тебе ли разбойников бояться после сегодняшней ночи? А насчёт мертвяков и ведьмы не беспокойся. Они тебя крепко запомнили. Смех твой, дух твой гнать их отсюда будут. Вот когда не станет тебя на свете, тогда они в здешние края возвращаться станут.

Почесал Иван затылок.

— Два раза ты мне помог. За долг случайный с лихвой расплатился. Зачем же ещё раз помогать?

Потянулся кот, хвост трубой поднял, губы в стороны потянул, клыки в страшной усмешке показывая.

— Есть на то у меня свой интерес, Иван. И долю свою я исправно требовать стану. За то — где советом, где силой подсоблю

До самого утра думал Рысавый. Ходил Иван по трактиру, в комнаты заглядывал, хозяйство осматривал. Думал он над жизнью своей. Семьи нет — только хозяйство небольшое. Приятели да добрые знакомые — может иной раз в гости выбраться. Или к нему в гости кто заглянет. Трактир — дело хорошее. Труда, правда, много вложить придётся. Ну так помощь ему обещана не простая и сам он от работы никогда не бегал — справится.

Когда солнце в полное право вошло принял Иван окончательное решение. Так и появился у трактира близь Гиблого болота хозяин.

Вскоре старая дорога оживать начала. Потянулись по ней люди простые, служивые да торговые. По пути в трактир заезжали. Много чего на веку хозяина того трактира, Ивана Рысавого, случилось, о многом он люду проезжему рассказал. Разошлись светом те рассказы, осели в людской памяти, сказками стали. Одна вот только что закончилась, а остальные — совсем другие истории.