Тимошка

Глава 1

Так получилось, что Тимошка рано остался без родителей и воспитывался бабушкой Юлей. Бабушка была в меру ласкова, в нужной степени строга, но всегда незаметно помогала внуку во всех его причудливых начинаниях. Когда в четыре года он решил стать водолазом и выбрал для тренировочного объекта заброшенный колодец. Бабушка Юля рассказала Тимошке на ночь историю, что в древние времена в этом колодце заперли чёрную русалку, которая уже не одну сотню лет ждёт любопытных, чтобы утолить свой голод.

Спал Тимошка не очень хорошо и утром решил, что водолазом может быть кто угодно, а он лучше станет лётчиком. Но и здесь нашлась бабушка Юля. Тимошке оставалось совсем немного до окончания строительства аэродрома на чердаке сарая, как в один из дней там появилось большое осиное гнездо. Внезапно Тимошку озарило, что и лётчиков в стране выше крыши.

Тимоша рос, росли и его мечты, которые становились менее безрассудны. По вторникам после школы он посещал кружок моделирования, где научился делать фантастические модели летательных аппаратов, а в субботу было плавание, где Тимоша дольше всех мог держать дыхание под водой. За что и получил сперва грамоту с медалью, а в другой раз — нагоняй от тренера, которого напугал демонстрируя своё неподвижно дрейфующее тело посреди бассейна. Иногда Тимоша огорчал бабушку Юлю, если задерживался допоздна, заигравшись с друзьями во дворе.

В такие моменты дома всегда пахло чёрным хлебом и чесноком. Такая вот была странность у бабушки, но именно запах чёрного хлеба и чеснока успокаивал. И если Тимоша, приходя домой, чувствовал этот аромат, то всегда старался успокоить бабушку Юлю, расспросить, что случилось, помочь в её делах; будь то квиток за оплату горячей воды и газа, или решение сложного кроссворда.

Всё изменилось, когда Тима пошёл в институт. К тому времени бабушка Юля стала уже совсем старенькой, научилась видеть облака под обоями и различать пение лунных цикад сквозь журчание воды в трубах. Первый год облака были еле различимы. А вот уже на второй, когда они переместились на занавески, а цикады стали петь из динамика выключенного телевизора, Тиме пришлось переводиться на заочное отделение. По большому счёту бабушка Юля не изменилась, всё так же тихонечко напевала странные мелодии, пока хлопотала на кухне. Вот только чесночно-хлебный запах в доме стал уже постоянным.

После окончания института Тимофей поступил в НИИ космонавтики на должность конструктора летательных аппаратов, но заранее предупредил руководство, что может поставлять проекты и готовые схемы удалённо, потому как близкий и единственный родственник страдает деменцией и ему требуется уход. Учитывая потенциал, а также высокие рекомендации о Тимофее, руководство пошло навстречу и согласилось на условия.

Буквально через 3 месяца Тимофей закончил разработку беспилотного харвестера для добычи ценной породы с поверхности Сатурна, что было немыслимым прорывом в области космонавтики. Однако для демонстрации своего изобретения Тимофею нужно было лично присутствовать на церемонии открытия и запуска.

— Баба Юля, — неуверенно позвал Тимофей. « — Что случилось, внучок?» — улыбнулась бабушка. — Мне нужно будет уехать, но ненадолго. Помнишь, я столько времени ночами чертил чертежи и собирал модельку вот этой необычной машины? Руководство института, как и зарубежные коллеги впечатлены! Это большое событие, понимаешь? — Понимаю, — улыбалась бабушка Юля. — А что твоя машинка делать-то будет? Небось марсиан возить на курорты. — Лучше, — засмеялся Тимофей. — Баб Юль, мой харвестер сможет добывать с далёкой планеты то, что до сих пор никому не снилось! Может даже полезные вещества для лечения болезней! Тимофей осёкся. — Здоровье — это хорошо, — продолжала улыбаться бабушка Юля. — Ты поезжай, Тимошка, поезжай. Я вижу, что ты за меня взволновался, а не надо. Я ж с Тамарой Егоровной здесь. Если мне вдруг чего приключится, она и доктора позвонит, и словом поможет. Ты поезжай, Тимошка. Если оно всем людям поможет, знаешь, какое это дело большое. Поезжай, милый. — Мне только на неделю — сказал Тимофей, опустив взгляд. — Неделю-то? Батюшки, то уж не год и не два! Всё будет у нас хорошо тут. А ты, если переживать будешь, ты на корочку хлеба зубчик чеснока сотри и с чаем. Оно успокаивает, внучок, и легче становится.

Тимофей волновался. Ведь если с бабушкой Юлей что-то случится, ему придётся всё бросить и возвращаться домой. Он винил себя за такие мысли, но не мог их прогнать, потому как изобретение харвестера было делом всей жизни. Если что-то сорвётся, сможет ли он вновь найти силы для новых разработок? Но бабушка Юля была на удивление спокойна. Казалось, что болезнь отступила, и Тимофей решился ехать.

Неделя подготовки пролетела как один день. За работой Тимофей этого не замечал, но каждый вечер звонил домой справиться о здоровье. Бабушка Юля улыбалась в трубку, спрашивала, обедал ли Тимошка, тепло ли оделся, собираясь в свой космос. Тимофей смеялся, объясняя, что в космос он не полетит, а полетит только сама машина. И вот перед самым запуском случилось непредвиденное. Сбой пусковой консоли отсрочил важный день в жизни Тимофея Андреевича, и пришлось спешно всё чинить, перенастраивать траекторию челнока, меняя данные и корректируя всё практически с нуля.

Ещё неделю Тимофей Андреевич потратил на исправление сбоя и вот челнок был запущен. Оставалось лишь ждать прибытия, а там и получение данных с харвестера, имя которому — Юлия.

И тут Тимофей Андреевич вспомнил.

Буквально через 8 часов служебный автомобиль взвизгнул тормозами около подъезда дома. Из машины выскочил высокий мужчина в чёрном пальто и бегом рванулся к парадной. Через три ступеньки добежал до пятого этажа, нервно щёлкнул ключом в замке и распахнул дверь.

В квартире царила полная тишина. Сильно пахло валокордином, а в прихожей на вешалке висели его детские рукавички, шарф и шапочка. Рядом на трюмо лежала записка. Тимофей Андреевич сполз по стене, попутно схватив клочок бумаги. Пока глаза ещё могли различать очертания, а к горлу не подступил ком, он успел прочесть: «Тимошка, не забудь шарф, шапку и рукавицы. Здесь, в вашем космосе, ночами холодно.»

— Тимошка. — Прошептал Тимофей Андреевич и ощутил на губах привкус чёрного хлеба с чесноком.